Помоги проекту - поделись книгой:
Всё культурненько, всё пристойненько —;
Исключительная благодать.
— И что, девчонкам там тоже не страшно?
— Ну, на первых порах боятся, аж трусятся. Но потом привыкают, и говорят, что им там тоже нравится.
Но было у Лемберта ещё одно, и тоже довольно странное, увлечение: он очень любил анекдоты. Казалось бы, что в этом плохого — анекдоты нравятся многим, они порой очень тонко подмечают все изъяны человека и общества, этот самобытный юмор является лакмусовой бумажкой событий, происходящих как в человеке, так и стране в целом. И часто составителям этих анекдотов удавалось высмеивать человеческие пороки лучше, нежели это получалось у известных юмористов. Да те и не могли шутить на очень уж острые темы, а вот анекдоты передавались из уст в уста абсолютно беспрепятственно. Одни анекдоты рассказывали во всеуслышание, при рассказе других — понижали голос, а третьи вообще рассказывали шёпотом. Но весёлый, а нередко и осуждающий, обличительный смех от этого тише не становился. Так в чём же дело, что необычного было в таком увлечении Лемберта? А необычным было то, что каждый новый услышанный им анекдот он заносил в свою записную книжечку, которую постоянно носил с собой. Записывал он анекдоты, наверное, очень кратко, всего в пару строк — это можно было определить по небольшому времени, чтобы анонсировать очередной анекдот. Уж как он их сортировал, никто не знал. Но во многих беседах Виктор вдруг вытаскивал свою книжечку, несколько секунд листал её, а потом выдавал острый анекдот на тему разговора. И нужно признать, во многих случаях это было очень эффектно и к месту.
Одноклассники не разделяли ни первое, ни второе увлечение Лемберта, ни у кого, например, не возникало желаний повторять второе увлечение Виктора — кто–то помнил анекдоты, лучше, кто–то — хуже, некоторые их вообще, как тот же тёзка Виктора Самойлов, очень неважно запоминали анекдоты, да и эффектно рассказывать их не могли. А вот у Лемберта была очень артистическая натура, которая скажется гораздо позже. Но это не никого не подвигало на подобные подвиги. Да и первое его пристрастие никого не соблазняло на повтор — остальные одноклассники (и девчонки, и ребята) предпочитали проводить время в менее экзотических местах.
В родном городе таких мест можно было найти немало. Их районный городок, несмотря на не слишком большую численность населения (около 13.000 человек), был расположен, тем не менее, на значительной территории. В центре планировка улиц Таращи была классической — улицы пролегали строго перпендикулярно, изгибаясь где–нибудь только уже в их окончаниях. Центральной была улица Шевченко (ранее Дворянская), параллельно ей выше располагались Карла Либкнехта (Александровская), ниже шли улицы Советская (Григорьевская) и Богдана Хмельницкого (Ивановская), а пересекали эти
Кроме этих более–менее крупных и ухоженных улиц в стороне было немало различных мелких улиц или переулков, не столь уж правильной планировки. Расположен городок был на пересечённой местности — его центр ещё на равнине, выше улицы не особо заметно поднимались вверх, а вот вниз авеню шли под довольно заметный уклон. Та же улица Ленина после пересечения с Богдана Хмельницкого круто спускалась вниз, деля этот участок на два городских района: Заречье и Лысая Гора. Далее эта улица, поворачивая то влево, то вправо, доходила до самого леса. Спускалась к прудам и улица сама Богдана Хмельницкого. Затем она вновь поднималась, чтобы, разделившись надвое, создать, устремившиеся влево и вправо, две новые улицы: Белоцерковская и Кирова. Ранее в старой Тараще были и такие улицы как Мариинская, Зиновьевская, Глаголевская, Ануфриевская, Поворотная, Прямая, Гончаровская, Песочная, Церковная и Весёлая. Некоторые из них сохранили свои названия и по настоящее время, например, Белоцерковская, Ломаная, Глыбичок.
В городе были 2–3‑х этажные здания административных служб, техникума, его общежития, магазинов и других коммунальных предприятий. А вот многоэтажные жилые дома (да и какие там многоэтажные — 2 этажа) только начинали строиться. Поэтому подавляющее большинство горожан проживали в частных домах, а это как раз и означало, что жилая территория города относительно немалая. Никакого городского транспорта не существовало. Была, правда, предпринята пара попыток пустить по городу автобусный маршрут, связав один из окраинных его районом с центром, точнее, с его рынком. Но даже маленький автобус оказался, вероятно, нерентабельным, и эти попытки «успешно» завершились.
Но вот из–за разбросанности жилых домов прогулки старшеклассников в послеурочное время были не для всех таким уж простым делом. В этом плане в более выгодном положении оказались те ребята, чьи подруги жили в общежитии (были иногородними). Само двухэтажное здание общежития (ранее в нём размещалось частное еврейское училище) находилось в двух небольших кварталах от школы, рядом с новой автостанцией. Еврейские дети учились здесь грамоте и наукам.
В их классе более всего повезло с прогулками и провожанием своих пассий Антону Гаркавенко (с Ларисой Карпушко) и Стёпану Немчинову с (Любой Донченко). Обе девушки, да и Стёпа, проживали в общежитии, Антон же — примерно в трёх кварталах от места обитания сельских школьников. Они могли зайти в общежитие, оставить там свои портфели или сумки, зимой немного погреться, а уж затем продолжить свои гуляния по городу, не спеша выбирая предпочитаемые ими места.
Другие местные ребята провожали тоже местных девушек, которые жили не так уж далеко. А вот больше всего с такими проводами доставалось Виктору Самойлову и Анатолию Молодилину. Их пассии жили на другом конце города. Как уже говорилось, дальше всех проживала Люба Великанова, немного ближе — Алина Макарова. Тащиться с портфелями «к чёрту на кулички» ребятам было не очень–то удобно, достаточно того, что ты будешь нести портфель своей дамы. Виктор, живший совсем рядом со школой, ещё успевал забросить свой портфель домой (именно забросить, не заходя в дом), пока Люба ожидала его. А вот Анатолию это было сделать сложнее, поскольку жил он ещё в трёх с лишним кварталах от Самойлова в противоположном направлении от нужного ему маршрута с Алиной. Но немногим позже они с Виктором уладили и этот вопрос. Виктор начал заносить в свой двор не только свой портфель, но и портфель Молодилина. Прятал он их оба за поленницей дров возле сарая. Проводив девушек в район их проживания, и погуляв там с ними некоторое время, по пути домой Анатолий забирал свой портфель из двора Самойлова. При этом каждый из ребят абсолютно точно знал — вернулся ли уже домой его приятель, то есть находится ли портфель того на своём обычном месте. Это давало повод кому–нибудь из них на следующий день незлобно, по–дружески подколоть другого:
— Да, ну и загулялся ты вчера. Я поздно возвращался, но ты побил все рекорды. Наверное, вообще после полуночи домой вернулся.
Поскольку Люба и Алина проживали примерно в одном районе, правда, по разные его стороны, то места прогулок пар были примерно одинаковыми. Однако странным было то, что за всё время маршруты этих пар так ни разу и не пересеклись, очевидно, у каждой из них были свои укромные места. А гуляли они в очаровательных местах, вблизи прудов. Они могли слышать и трескучий хор лягушек, ближе к лету и соловьиные трели, дышать умопомрачающим свежим воздухом, любоваться тихой рябью воды в прудах, нередко покрывающихся туманной пеленой, любоваться ярким светом луны или затейливыми фигурами туч. И не раз бывало, что домой ребята возвращались, действительно, если и не за полночь, то всё же ближе к ней, заставляя волноваться своих родителей.
Неужели они не уставали от такого распорядка дня — 5–6 часов в школе, а затем ещё не один час брожения по городу? Конечно, уставали. Но в 16–18 лет ты этого совершенно не ощущаешь. Ты наоборот, ощущаешь невероятный прилив энергии от приятного времяпрепровождения с любимой девушкой, а таковыми они тех считали, хотя признания любви выдавить из их уст было не так просто. Кроме того, следует отметить, что эти прогулки происходили не каждый день, как говорят поляки: «
* * *
Если Виктор был единственным сыном в семье, то у Любы была ещё сестрёнка, которая училась в младшем классе. То, что они учились в разные смены, было для Любы и плюсом и минусом. Конечно, минус был более значительным — занятые работой родители не могли много времени уделять ребёнку при подготовке уроков. А с малышами, особенно в первые пару лет их школьной жизни нужна родительская опека, чтобы привить ребёнку такие важные черты характера как усидчивость, аккуратность и добросовестность при выполнении домашних заданий. Впрочем, эти качества важны и не только для учёбы. Поэтому Любе, которая очень любила свою сестричку, часто приходилось с ней заниматься, тем более, что она такими свойствами характера как раз обладала. Но Наташа, так завали меньшенькую Великанову, уроки готовила в то время, как Люба сама сидела за партой. И Любе приходилось после уроков срочно бежать домой, чтобы хоть немножко помочь сестре. Но на это уходило немало времени, потому что расстояние к дому было великовато. Жила она в районе, который назывался «Глыбичок», через который пролегала основная его улица — Белоцерковская.
Эта дистанция, правда, несколько сокращалась в погожую пору года. Её район был отделён от центра города небольшой речушкой Глыбочица (одноимённая с такой же киевской речкой в районе Львовской площади, полностью спрятанной в коллектор). Глыбочица (иногда её называли Глубочицей) где–то дальше то ли соединялась с речкой Котлуй, то ли и далее протекала отдельно, но затем обе эти речушки, наполняя ряд прудов, впадали в реку Рось. Протекала Глыбочица в некоем «ущелье» (куда как раз спускался изогнутый отрезок улицы Карла Либкнехта), по обе стороны пруда располагались холмистые местности с довольно крутыми откосами. Естественно по такому рельефу нормальную хорошую дорогу невозможно было проложить, а потому были там лишь тропинки, по которым в слякотную и зимнюю скользкую пору года не очень–то походишь. Поэтому в такие времена Любе, как и всем жителям этого района, приходилось идти не тропинками, а нормальной асфальтированной дорогой, которая проходила в стороне (возле техникума) и делала значительный крюк. Но зато в хорошие денёчки в районе этого «ущелья» с прудом было так хорошо прогуливаться, там были такие чудесные уголки, в которых можно было уединиться влюблённым.
Вообще, в Тараще были очень интересные названия райончиков, районами их сложно было назвать, многие из них называли участками или углами (укр.
Наташа Великанова очень любила свою старшую сестру; она, когда это было возможно, ни на шаг от неё не отходила. Люба была для сестрёнки примером во всём. Маленькая Наташа в садике на утренниках и как–то даже уже, будучи в первом классе, всегда читала стихотворение Агнии Барто «Любочка»:
Ей, правда, не нравилась вторая часть стихотворения, поэтому она говорила, что вначале стихотворение повествует о её старшей сестричке, а вот вторая часть (где Люба
Когда Наталья доучилась до четвёртого класса (а это уже был последний год учёбы её сестры), возник один вопрос, который в семье вызвал очень много споров и разрешился не так уж быстро. В пятом классе Наташе предстояло выбирать иностранный язык, который бы она хотела учить. Когда спросили саму девочку, то она сначала спросила:
— А Любочка какой язык учит?
— Люба учит немецкий язык. Но в школе ещё изучают английский.
— Нет, не хочу я английский. Я хочу изучать тот язык, который учит Любочка.
— Наташенька, — вступила в разговор Люба, — английский более интересный, он и звучит более красиво, и очень много стран на нём разговаривают. А на немецком разговаривают только в ГДР, ФРГ да Швейцарии.
— Нет, я хочу учить твой язык, — заявила малышка, подразумевая тот иностранный язык, который изучает её старшая сестра.
А вот та как раз очень этого не хотела. Но не могла же она объяснить своей сестричке, что немецкий язык в их школе преподаётся неважно, хотя для родителей, как и для другого взрослого населения города, это секретом не являлось. С другой стороны, она знала, что коллеги из параллельного класса (да и часть из их класса) довольно неплохо владеют английским языком. А ведь кто сейчас может сказать, куда через семь с лишним лет захочет поступать Наталья, а хорошее владение иностранным языком может очень пригодиться. В семье мнение родителей по этому поводу тоже разделилось. Мама была за то, чтобы младшая дочь изучала тот же язык, что и старшая. Ни она, ни её муж никакими иностранными языками не владеют, кто же будет помогать дома Наташе его изучать. А вот отец внял доводам старшей дочери и поддерживал её в этом вопросе. Соотношение сил было два на два. Но так можно было вообще не найти никакого выхода. Но смекалистая Люба такой выход, всё же, нашла. Она зачастила в библиотеку и в книжные магазины, и начала приносить сестрёнке книги исключительно английских и американских писателей. Конечно, Наташе очень интересно было читать такие произведения как «
При этом Люба рассказывала своей сестричке, сколько ещё хороших произведений подобных писателей она сможет прочитать, когда вырастет. Она называла ей имена Вальтера Скотта, Уильяма Шекспира, Этель Лилиан Войнич, Чарльза Диккенса, Теодора Драйзера и других. Люба также сказала, что много произведений подобных авторов она, изучив английский язык, сможет прочитать в оригинале, и не только прочитать, но тогда сможет съездить в одну из стран этих великих писателей и много интересного там увидеть. А вот в отношении последнего Люба явно кривила душой — это было совершенно нереально. Но она тогда не могла предполагать, что и это станет реальностью. Что касается книг, то хорошо, что маленькая сестрёнка не могла сказать Любе, что есть ведь хорошие книги и немецких писателей, таких как братья Якоб и Вильгельм Гримм, Иоганн Вольфганг Гёте, Генрих Гейне, Стефан Цвейг, Томас Манн и другие. В общем, упорство маленькой сестрички было сломлено и она согласилась изучать английский язык. Махнула рукой на это решение и мама, заявив только при этом старшей дочери:
— Ты её на это подбила, теперь сама и выкручивайся. Но только смотри, чтобы Наташа хорошо этот язык знала. Ты сама этого хотела. Я, конечно, понимаю, что английский язык более распространён и может ей хорошо пригодиться, но теперь ты отвечаешь за его изучение своей сестрёнкой. Но ты через год уедешь учиться в институт, а мы как будем Наташе помогать?
И что после этого оставалось делать Любе? И она решила оставшиеся полгода самой позаниматься самостоятельно с сестрёнкой английским языком — опыт у них одинаковый, то есть никакой, а потому интересно как он пойдёт у Наташи, и как она сама будет воспринимать английский язык. Ей удалось уговорить сестричку (вроде бы для лучшей подготовки уже в школе) в выходные дни пару часов позаниматься английским языком. Наташа, хотя и не очень довольно, но согласилась — в садике же учат буквы, хотя их потом снова приходится изучать в школе. Люба взяла в библиотеке учебник английского языка для 1‑го класса, и они начали вдвоём заниматься. Конечно, это была не полноценная учёба, произношение им ведь никто не ставил, а разбираться в транскрипции для Любы было сложновато, ведь немецкий язык в этом отношении проще. Но они, тем не менее, запомнили немало слов и научились составлять небольшие предложения. Но, главным было то, что Наташе английский язык понравился, она щеголяла своими знаниями перед папой и мамой, а особенно перед бабушкой и дедушкой, удивляя тех такими словами как house (дом), father (отец), grandfather (дедушка), table (стол), spoon (ложка) или fork (вилка) и тому подобное. А потому, хорошо усвоив начальные фазы языка, Наташа стала изучать его в школе без помощи старшей сестры, да и чем та уже могла ей сейчас помочь. Но, в итоге в дальнейшем этот язык Наталье понравился, он ей давался несложно, и она неплохо на нём разговаривала.
Но это всё минусы в вопросе учёбы в разные смены. А где же его плюсы? Единственным плюсом, как значительно позже определила для себя Люба, отмечая при этом некоторую свою эгоистичность, было то, что, уже учась в 10–11‑м классах, по вечерам ей не доводилось возвращаться вместе с сестричкой из школы домой. В это время сестрёнка не могла мешать её свиданиям с Виктором. Люба корила себя за такие мысли, потому что очень любила Наташеньку, но такова была реальность. Виктор же ничего не знал о таких сомнениях своей подружки, их вечерние встречи регулярно продолжались и приносили радость обоим.
ГЛАВА 6
Школьные месяцы, особенно в выпускном классе, хотя и плотно загружены занятиями (а, может быть, именно потому) пролетают довольно быстро. Не стали исключением и осенние месяцы. Зима началась довольно рано — в конце ноября уже устойчиво лежал снег, хотя потом особых морозов и не было. Суровая пора года немного сказалась и на более серьёзном отношении одиннадцатиклассников к занятиям. Все прекрасно понимали, что через каких–то полгода у них начнутся серьёзные испытания. Меньше стало и прогулок под луной. Хотя в один из вечером того же конца ноября часть 11-Б с большим удовольствием покатались по первому снегу на саночках (и на иных подручных средствах) с горки. Они также не забыли поиграть в снежки и даже, как маленькие дети, слепили небольшого снеговика.
О том, что первые привязанности не стабильны уже было сказано. И подтверждением этого явилось то обстоятельство, что многие пары к тому времени либо распались, либо поменялся их состав. Одни поссорились, другие, как тот же Лемберт, нашли себе новые привязанности или просто охладели друг к другу. Что поделаешь, это свойственно юности. Кстати, Лемберт начал периодически потихоньку, так сказать, подбивать клинья к Панасенко, строя при этом какие–то свои планы, хотя Лена относилась к таким его попыткам довольно равнодушно. Нужно отметить, что за новенькой в классе позже пытались ухаживать ещё Станислав Пригожин и Анатолий Молодилин. Последний временно прекратил свои встречи с Алиной после того, как в драке из–за неё около недели ходил с заметным фингалом под левым глазом. Лену же Панасенко, как оказалось позже, в этом плане интересовал парень из класса на год меньшего. Она, кстати, очень сдружилась и с двумя девчонками из того же класса — Клавдией Сабуровой и Софьей Катержинской. В своём классе наилучшие отношения у неё сложились с Любой Великановой и Алиной Макаровой.
Подобная эрозия в отношениях не коснулась только пары Виктора с Любой. Их взаимоотношения как будто бы не поддавались никаким временным испытаниях, их не нарушали никакие коллизии. Их дружба со временем только крепла. Люба днём, за пару часов до начала второй смены в школе, часто приходила в гости к Самойлову, и они вместе готовили домашние задания, после направлялись на занятия. Об их отношениях были прекрасно осведомлены родители обоих, которые вовсе не возражали против такой дружбы, привязанности. Они только переживали о том, как бы Виктор с Любой опрометчиво не создали рано семью. Они молили Бога, чтобы это случилось не ранее, чем на последних курсах института. О том, что их дети сразу же после окончания школы станут студентами, они совершенно не сомневались. И на то у них были довольно высокие основания.
Тем временем дни проплывали, и уже близился Новый год. В школе ежегодно проводили праздничные мероприятия по этому поводу. Для меньших классов устраивали утренники, а старших — предпраздничные вечера. И те, и другие были театрализованными, маскарадными. Конечно, в них участвовали и ученики без карнавальных костюмов, потому что многие не имели либо средств на пошив дорогих костюмов либо просто желания. Однако немало учеников всё же шили себе новогодние костюмы, им нравилось щеголять в них на импровизированных балах. И отдельные участники таких вечеров изготавливали себе костюмы не каких–нибудь снегурочек, мишек или зайчиков (что было присуще ученикам младших классов), а серьёзные костюмы различных литературных героев. Поэтому часто на новогодних вечерах танцевали усатый запорожец с «оселедцем» на голове и прекрасная Шахерезада, Дон Кихот и Клеопатра, боевой офицер и Василиса Прекрасная, удалой гусар и королева Марго, граф Монте — Кристо и княжна Мэри.
Подобные вечера и утренники проводились в большом фойе на первом этаже школы, поскольку спортивного зала в школе пока что не было — он появится несколько позже при достройке нового крыла. В этом году новогодний вечер для старшеклассников был назначен на воскресенье 29 декабря.
Никто заранее не знал, какой себе карнавальный костюм приготовит тот или иной ученик, ученица. А потому нередко на школьном балу танцевали одновремённо несколько Печориных или Татьян Лариных, а что уже говорить о гусарах или Золушках. В 11-Б было немного учеников, которые увлекались подобными перевоплощениями, поэтому бо́льшая его часть просто наблюдала за «маскарадниками» и комментировала красочность пошитого костюма, соответствие деталей костюма эпохе, поведение его обладателя и тому подобное.
— Ты смотри! — воскликнул Алик Дейман. — А мой тёзка на сей раз в костюме мушкетёра, — Олега Бубку, как и самого Деймана, тоже часто называли Аликом.
Действительно, по разукрашенному фойе с ёлкой в центре гордо прогуливался, положив правую руку на эфес шпаги, мушкетёр Олег. При встрече с какой–нибудь маскарадной дамой он почтительно кланялся, снимая широкополую шляпу. Узнаваемы были и другие старшеклассники, хотя приготовленные ими костюмы немного их преображали.
— О! Смотри, смотри! — толкнул Антон своего друга Анатолия. — Вот ещё сразу три мушкетёра.
И он был прав — из школьного коридора в фойе вальяжно вошли три мушкетёра. На них сразу обратили внимание не только друзья их 11-Б, но и многие другие участники школьного вечера. То, что обладателями довольно красивых костюмов были девчонки, заметно было сразу — и по походке, и по лицам. Хотя их длинные волосы были упрятаны под широкие мушкетёрские шляпы, лица неплохо загримированы, глаза прикрыты широкими чёрными картонными очками, скрыть нежность лиц 17-летних девушек было не так–то просто. Ведь у многих ребят в их возрасте на лицах уже появилась первая растительность, у некоторых довольно заметная. Сначала издали было сложно разобрать, кто же скрывается под этими масками. Но когда мушкетёры подошли поближе, их все узнали. Никакой грим не смог скрыть тот факт, что мушкетёрами являются Лена Панасенко, Соня Катержинская и Клава Сабурова. Нужно отдать должное мастерам, которые шили девушкам костюмы — выполнены они были довольно профессионально и со вкусом. Вся эта троица в конце школьного бала была отмечена специальными призами за одни из самых удачных карнавальных костюмов. С той поры эту троицу так и стали называть: «Три мушкетёра», чему девчонки были только рады. Они частенько потом и сами себя и подруг так именовали.
Что касается 11-Б, то в классе, кроме Лены Панасенко, в карнавальных костюмах было ещё всего три человека. Но вот об одной его ученицы стоит поговорить отдельно. Так, например, Люба Великанова не блистала в подобном наряде, но она пошила себе пышное белое платье, которое ей было очень к лицу. Большинство ребят класса были на школьном вечере в обычных костюмах, которые они надевали несколько раз в году именно на различные торжества. Серые, чёрные или коричневые костюмы укомплектовывались белыми или голубыми рубашками с галстуками, а иногда и бабочками. В подобном чёрном костюме с галстуком был и Виктор Самойлов, в обычные же дни он предпочитал носить тёмные брюки и серый твидовый пиджак. И вот когда они с Любой танцевали, кружились вокруг ёлки или просто прогуливались по фойе, взявшись за руки, всем казалось, что они находятся не на новогоднем вечере, а на свадьбе Великановой и Самойлова, уж больно те в своих нарядах (отнюдь не маскарадных) походили на жениха и невесту. И воспринималось это совершенно закономерно. Окружающие любовались этой парой ничуть не меньше, а, возможно, и более чем «тремя мушкетёрами». А вообще, на вечере было очень весело — прекрасная музыка, танцы, разнообразные конкурсы, в зале сверкали бенгальские огни, бухали хлопушки, обсыпая всех разноцветными конфетти, летали спирали серпантина. Все были радостны и счастливы. Давно ученики 11-Б так не отдыхали.
В целом школьный предновогодний вечер удался на славу, ученикам 11-Б он очень понравился и запомнился. Ещё бы — последний подобный школьный праздник для них. На другой день они, встретившись, азартно обсуждали перипетии прошедшего карнавала и сожалели, что больше, по крайней мере, до выпускного вечера ничего подобного не будет.
— А почему не будет? — как–то медленно, очевидно размышляя, протянул Алик Дейман. — Всё ведь зависит только от нас самих. Мы можем, например, встретиться уже завтра вечером и встретить совместно Новый год.
— И где мы его встречать будем? — удивился Стас Пригожин. — В ресторан или какое–нибудь кафе пойдём что ли?
— Зачем в ресторан. Можно встречать Новый год и у кого–нибудь на дому.
— И у кого? — отозвался Антон. — У тебя что ли?
— Вообще–то, я, да и мои родители были бы не против, — невозмутимо ответил Алик. — Только у меня места мало. Вы же знаете, как мы живём.
И он был абсолютно прав. Многие в классе хорошо знали приветливых родителей Алика, которые старались усадить за стол и обязательно чем–нибудь угостить любого одноклассника сына, который заходил к ним в дом, пусть даже на пару минут — чтобы передать тому какое–нибудь сообщение. Но они также прекрасно осведомлены как живёт семья Дейманов. Они ютились (а у Алика была ещё и младшая сестра) в небольшом старом доме на две семьи, который находился в самом центре городка на чудесном зелёном дворике. И хотя двор был немалый, достроить, расширить это жильё семье вряд ли было по силам — отец их одноклассника работал простым парикмахером, а мама рядовой работницей на плодово–ягодном комбинате.
— Слушайте! — спустя какое–то время откликнулся Виктор Самойлов. — А ведь, пожалуй, можно встречать Новый год у меня. У нас квартира большая, дом недалеко, почти в центре, да и мои родители, я думаю, возражать не будут.
— Ты так уверен? — спросил Анатолий Молодилин. — А если они не согласятся?
Кстати, у самих Молодилиных был большой двухэтажный дом, строительство которого (в конце ул. Карла Либкнехта) отец завершил буквально пару месяцев назад. Вся семья, включая и бабушку Анатолия (по матери) до зимы уже перебрались в этот дом с улицы Советской, расположенного возле старого молокозавода. Там они ранее ютились в старом доме (на две семьи) бабушки в двух комнатах (одна из них переделанная из кухни, а под кухню был оборудован коридор). Вот у кого сейчас в новом доме можно было встречать Новый год. Но семья Молодилиных только переселились в это жилище, в котором было ещё (как это обычно бывает) много недоделок, да и мебелью дом был пока что не полностью укомплектован.
— Согласятся, — не задумываясь, ответил Самойлов. — Я сегодня же с ними поговорю и до конца дня всё вам расскажу. Но, думаю, что мы соберёмся у меня. Так что, приглашаю желающих. Готовьтесь.
— Да, такая встреча Нового года весьма заманчива, — подключились к разговору более практичные в этом вопросе девушки, до того не вмешивающиеся в беседы ребят. — Но только готовиться в этом случае нужно основательно и заранее.
— Что значит — «основательно»? — удивился Виктор.
— А вот то и значит, — ответила Лена Панасенко. — Нужно совместно закупить продукты, обговорив перед тем, что и кому покупать.
— Ещё чего! Вы же идёте ко мне в гости. Почему вы должны что–то покупать? — удивилась и даже несколько рассердилась приглашающая сторона. — Мы сами всё организуем.
— Ох, Виктор, Виктор! Ты на радостях о совместной встрече Нового года совсем думать не хочешь. Ты же нас не свой день рождения приглашаешь. Хотя и тогда гости приходят с покупками, то бишь с подарками. А сейчас почему твои родители обязаны будут нас кормить. На разных там маёвках празднуют то вскладчину. И здесь тоже самое.
— Правильно, — поддержала подругу Великанова. — Нужно всё организовать вскладчину. Да и готовить твоей маме нужно помочь. Попробуй наготовить еды на всю нашу ораву. Она же не рабыня — целый день из–за нас на кухне крутиться. У неё ведь тоже праздник.
— Вас там будет не так уж много, — вставила своё слово Лариса Картушко. — Мы, — она имела в виду сельских учеников 11-Б, — ведь едем домой на Новый год. А, вообще–то Люба права — и скупиться, и помочь Викторовой маме обязательно нужно.
— Ой, как же так! А, может быть, вы не поедете? То есть поедете, но уже первого числа, после Встречи Нового года.
— Нет, нас же родители ждут. Мы же договорились. Разве бы вы не поехали домой, не видя своих близких несколько месяцев.
— Лариса права, — поддержала её Лена. — Они должны ехать. А, вообще–то, действительно жаль, что вас не будет.
— Ну, вот! — недовольно пробурчал Гаркавенко. — Никак класс не может собраться полным составом. Всё время вы уезжаете. И летом мы без вас вечер на Ивана Купала отмечали.
— Ничего не поделаешь, — подключился никогда не унывающий Гриша Канюк. — Мы скоро отметим одно событие всем классом.
— И какое же?
— Как какое — выпускной вечер!
— Да когда это ещё будет.
— Не волнуйся, время пролетит так быстро, что мы и не заметим.
— Ладно, это всё понятно, — перебила спор ребят Лена Панасенко. — Жаль, конечно, что многих не будет, но давайте ближе к теме. Нужно думать о завтрашнем дне. Если только Виктор договорится с родителями.
— Я тоже, думаю, что он договорится, — поддержала Виктора в этом вопросе, Люба. — У него хорошие, добрые и отзывчивые родители.
— Да уж, тебе–то не знать, — съехидничал Пригожин.
— Да, мне это хорошо известно, — твёрдо и без всякого смущения ответила Люба на реплику Стаса. — А потому я думаю, что ребятам под руководством кого–то из девочек придётся заняться покупками продуктов. А нам, 2–3‑м девчонкам нужно будет помогать маме Виктора.
— А почему это мы должны делать покупки под вашим «чутким» руководством? — заартачился Лемберт.
— Да потому, что вы в подобных вопросах абсолютно бестолковые. Накупите одной варёной колбасы и хлеба.
— Это уж точно, — согласилась с Любой Алина. — Кстати, можно ведь какие–нибудь продукты из дому принести. Все же на зиму делали заготовки.
— А вот это верно, — вмешался в девичий разговор Антон. — Нужно только решить, что кто сможет принести. Витька, ты, наверное, иди договариваться с родителями, это займёт у тебя немало времени — тебе же их придётся на работе разыскивать. А мы пока что здесь прикинем насчёт продуктов, надеясь на положительное решение.
Самойлов ушёл, оставшиеся же ещё долго спорили по поводу организации встречи Нового года. В конце концов, они сумели обо всём договориться. Затем немного погуляли по городу, после чего направились к школе — ведь сегодня и завтра в школе всё ещё будут занятия. Правда, 31‑го (то есть уже завтра), как показывала практика, их наверняка, немного сократят. А вот с первого же дня наступившего года уже каникулы. И вот пришедший в школу перед самым началом занятий Виктор с радостью сообщил всем, что родители не возражают против такой инициативы своего сына. Сами они будут встречать Новый год у друзей, а их квартира в полном распоряжении 11-Б класса. В итоге согласились встречать Новый год у Самойлова 14 человек, но это тот максимум, которого и следовало ожидать. Причины отказа большинства остальных одноклассников были понятны и вполне обоснованы. Кое–кто из лучан даже умудрился договориться с Валентиной Викторовной и директором о том, что те отпустят их ещё сегодня с последних уроков, им нужно завтра с утра помогать родителям. Какая может быть от них помощь, одноклассникам они не сказали, да те и не допытывались, хотя догадывались. В сёлах перед Новым годом или Рождеством очень часто режут свиней, чтобы встречать праздники со свежатиной. А при этом работы всегда много.
* * *
И вот 31‑го декабря, утром все приглашённые к Виктору распределили обязанности и занялись каждый своим делом — кто–то ходил по магазинам, кто–то помогал Витиной маме (отпросившейся с работы), кто–то переставлял в гостиной столы, стулья и т. п. после обеда почти все убежали на занятия; почти все, но, всё же, не все, потому что Виктор и Люба отпросились у Валентины Викторовны с занятий и остались помогать. Они при этом, посоветовавшись со всеми, пригласили отмечать с ними Новый год и своего классного руководителя. Валентина Викторовна тактично отказалась, впрочем, её ученики в её отказе и не сомневались. Они понимали, что она не захочет им мешать — это во–первых, а во–вторых, кто захочет взваливать на свои плечи такую ответственность. Случись что — отвечать придётся классному руководителю, которого при этом могут и обвинить в том, что всё это она организовала. А так компания собирается сама по себе, по собственной инициативе и вне школьных стен.
Виктора и Любу она, конечно же, отпустила, если опускают одних, то почему нельзя отпустить и других. Сделать это было не так уж сложно, потому что в последний день уходящего года (если только он не припадал на воскресенье) уроки во вторую смену и так несколько сокращались. Да и учителя в этот день проводили их почти что формально, в мыслях тоже подумывая о предстоящем празднике. И хотя никто официально такой команды не давал, ежегодно происходило одно и то же. Знали об этом, конечно, и в районо, да, наверное, и повыше, но ведь все они тоже люди и прекрасно понимали ситуацию. И вот во второй половине дня Самойлов и Великанова, постепенно закончив все дела на кухне, как бы стали в доме полноправными хозяевами–распорядителями. Витина мама, пожелав обоим, да и всем остальным, хорошо встретить Новый год, ушла с мужем в свою компанию ещё до прихода одноклассников своих детей (Люба стала для неё уже почти родной).
После школы (а уроки закончились довольно рано) все приглашённые со школы сначала разбежались по своим домам, переоделись и вернулись уже в дом Самойловых разнаряженные и с кульками или авоськами домашней консервации. Собирались они на 10 часов вечера. Нужно было ещё накрыть столы с учётом принесенного, а затем до встречи Нового года, успеть ещё провести Старый год, который, как они считали, был для них в целом очень неплохим. А каким–то окажется Новый год. В том, что он будет нелёгким, никто не сомневался, но вот каковы окажутся отдельные его результаты для каждого из них. И до встречи Нового года гости не скучали. Успели они нормально накрыть стол, испытать новый (недавно купленный) Виктором проигрыватель для пластинок (или как чаще называли такие приборы — вертушка), и даже немного сами потанцевали под приятную музыку. Коллекция (действующая) грампластинок у Самойловых хотя и не была такой уж большой и разнообразной, но отличалась качеством, с душой подобранным ассортиментом, музыка была очень хорошей. Имелись и просто приятные мелодии, но чаще были записи песен известных исполнителей, таких как Марк Бернес, Гелена Великанова, Олег Анофриев, Мария Пахоменко или Владимир Трошин. Танцевальная музыка была в основном зарубежная, например, итальянская «Ладзарелла», вальс «Неаполитанские ночи, «Неаполитанская тарантелла», «Аргентинское танго», «Испанская серенада», «Брызги шампанского» и другие приятные мелодии. Пластинки (с частотой вращения 45 об/мин или 78 об/мин) были в основном производства подмосковного Апрелевского завода. Этот завод уже в наступающем году создаст известную фирму грамзаписи «Мелодия», которая будет выпускать до 65 % всех отечественных грампластинок.
Ну, а дальше уже были сами торжества, которые прошли очень весело, без каких–либо инцидентов. Это были первые праздники, которые ученики 11-Б класса, пусть даже неполным составом, провели вместе и абсолютно самостоятельно. Еды неопытные школьники наготовили так много, что её достаточно ещё и осталось. За столом звучали хорошие тосты, пожелания, шутки и даже вполне приличные анекдоты. Юноши трепетно ухаживали за столом за своими дамами. А вне стола были и танцы, и песни и различные игры. Все остались очень довольны проведенным временем. Всем было очень интересно это, организованное ими самыми, не зависимое ни от кого из старших мероприятие, а потому каждый старался, чтобы встретить Новый год как можно лучше, чтобы такое событие запомнилось. И оно им, действительно, очень хорошо запомнилось. Одиннадцатиклассники обменивались мнением о нём во время зимних каникул, и даже уже в третьей четверти очень часто вспоминали его, с восторгом рассказывали о нём тем, кто не принимал в нём участия, и продолжали периодически обсуждать хорошо запомнившееся им событие.
Запомнилось некоторым и утро, а точнее, день 1‑го января. Виктор пригласил друзей прийти ещё и в этот день, и немного пообщаться вместе. Можно было и перекусить, благо еда, как уже говорилось, осталась ещё с ночи. Пришли далеко не все из тех, кто в компании встречал Новый год, но даже им повеселиться не удалось. Молодой вчерашний хозяин дома лежал на диване с мокрой салфеткой на голове. Оказывается, под утро Виктору стало плохо — тошнота, рвота, головная боль. Он просто банально перепил. Остальные его «собутыльники» чувствовали себя нормально. А вот Виктор, расхрабрившись (ему ведь, как уже говорилось, доводилось ранее опрокидывать рюмочку), да ещё в качестве хозяина дома, который должен показывать пример и приглашать гостей, чересчур поверил в свои силы.
И вот в первый день наступившего года сил на новое гулянье у него уже не было. Возле Самойлова сидела Люба, которая периодически смачивала салфетки холодной водой. Она даже не ругала Виктора, понимая, что он просто не рассчитал свои силы. Он, хотя и пробовал ранее такое зелье, но алкоголиком не был.
— Слушай, Толька, — вдруг обратился Самойлов к Молодилину, — а как ты себя чувствуешь? Ты же до этого, насколько я знаю, крепкие напитки не употреблял.
— Нормально я себя чувствую, — ответил тот. — Абсолютно нормально. Мне, правда иногда в качестве исключения на праздники родители за общим столом наливали грамм 30–50 коньяка или ликёра, но не более того. А вот водки, до вчерашнего вечера я, действительно, не пил.
— Но ты же вчера от неё вроде бы и не отказывался. Как же тебе удалось не опьянеть?
— Понимаешь, ещё 30 числа, вечером, когда я дома рассказал, что мы собираемся вместе встречать Новый год, родители резонно решили, что без крепких напитков у тебя не обойдётся. И они верно посчитали, что к этому нужно правильно подготовиться.
— Правильно подготовиться — как это?
— Ну, во–первых, попробовать, а во–вторых, правильно употреблять такие напитки.
— И что ты делал?
— Что я делал? — засмеялся Анатолий. — Да просто пил. Ну, не совсем пил, а пробовал — исправился он. — Бабушка налила мне с интервалом пару рюмочек, миллилитров по 50–70 самогонки. Я выпил, хотя честно сказать она мне не понравилась. Водка оказалась немного лучше.
— Но я всё равно не понимаю, почему я опьянел, а ты нет? От 100 или 150 грамм, которые ты выпил дома, возможно, ты и не опьянел. Но здесь ты, пожалуй, побольше выпил. Пили мы с тобой один и тот же напиток. Как же так?
— Да не в этом дело — одни напитки, не одни напитки. Можно мало выпить и опьянеть, а можно и побольше — и всё будет нормально.
— И что же я такого делал неправильно? — уже сердясь и немного с сарказмом, спросил Виктор.
— Что неправильно? А то, что я после каждой рюмки хорошо закусывал, а ты — нет. Меня ещё позавчера родители заставили после каждой рюмки хорошо закусывать. Вот это и было главным! — постепенно начинал сердиться уже и Анатолий. — Я тогда вечером не опьянел и утром нормально себя чувствовал. Да и у тебя вчера я после каждого поднятия рюмки основательно закусывал. А вот ты закусывать не успевал. Вот тебя и свалило. К тому же, можно ведь и не всю рюмку сразу выпивать. Многие так и делали. Но ты–то пил свою рюмку до конца. Оно и понятно, конечно — ты должен был всех угощать. Хотя это и неправильно. Приглашать выпить ты, естественно, как хозяин, должен был, но пить каждую рюмку до конца было вовсе необязательно. Но, всё же, самое главное — закуска. Она не менее важный компонент застолья, нежели выпивка. Понимаешь, как мне объяснили родители, закуска позволяет затормозить процесс всасывания алкоголя в кровь через стенки желудка, а, следовательно, и уменьшает степень опьянения. Так что нужно хорошо закусывать. Да это, наверное, и правильно. Ведь согласно русским традициям в трапезе самостоятельной ценности выпивка и еда не имеют — они как раз хороши в обоюдном сочетании.
Поделиться книгой: