Помоги проекту - поделись книгой:
В первой половине XIX века начинают обостряться отношения Китая и Англии. Англия имела огромный торговый дефицит с Китаем, что начинало сказываться и на английской экономике. Англичанам нужно было найти товар, экспорт которого в Китай уравновесил бы импорт из Китая шелка, фарфора и чая. И англичане нашли такой товар – им стал индийский опиум. Естественно, английское правительство не особо интересовал такой пустяк, как морально-нравственный аспект торговли наркотиками в Китае. Огромное количество опиума, завозимого англичанами в Китай, позволило им быстро ликвидировать дефицит торгового баланса. Однако превращение миллионов китайцев в наркоманов не соответствовало интересам китайской администрации. Ввоз опиума был запрещен. В ответ Англия развязала войну, которая вошла в историю как «первая опиумная».
Весь XIX век европейские державы, пользуясь слабостью китайской державы и ее отсталостью прежде всего в военной области, навязывали Китаю неравноправные договоры, превратив огромную, формально независимую страну в полуколониальную территорию. Особенно отличились в изощренности унижения китайцев англичане и японцы. Хотя, конечно, и американцы, и немцы и русские тоже не сидели сложа руки, но до английского и японского размахов им было очень далеко. Ситуация для Китая не улучшилась и после свержения в 1912 году маньчжурской династии и последующего вступления страны в Первую мировую войну на стороне Антанты. Во время Парижской мирной конференции в январе 1919 года Китай надеялся, что страны Антанты в благодарность за участие Китая в войне пересмотрят неравноправные договоры, в особенности позорный японо-китайский договор от 1915 года. Однако союзники вообще отказались рассматривать вопрос о восстановлении суверенитета, что вызвало в Китае массовые волнения. Китай вступал в новый период противостояния с внешним миром, раздираемый к тому же внутренними войнами, которые завершились при поддержке Советского Союза. Как итог – поражение Японии и победа в 1949 году компартии Китая в гражданской войне с китайскими националистами, укрывшимися на Тайване. Неудивительно, что вплоть до смерти Сталина в 1953 году китайцы именовали Советский Союз «старшим братом». Однако после XX съезда КПСС, где умершего советского вождя подвергли резкой критике, советско-китайские отношения стали ухудшаться и, в конечном итоге, вылились в конце 1960-х годов в вооруженные столкновения на советско-китайской границе в районе острове Даманский, что привело к многочисленным жертвам среди военнослужащих.
Период 70-х и 80-х годов XX века – это период упущенных возможностей в советско-китайских отношениях. В Китае в этот период проходили многочисленные социальные и экономические эксперименты типа «культурная революция» или «большой скачок», которые привели к полной культурной и экономической деградации китайского общества. Лишь после смерти китайского лидера Мао Цзэдуна и отхода от догматов маоизма постепенно стали налаживаться и отношения между двумя странами.
Начало реформ Дэн Сяопина в 80-х годах XX века – это период переосмысления наследия маоизма или, как говорят сами китайцы, социализма «с китайской спецификой», и выдвижение новых теорий «рыночного социализма», замешанного на конфуцианских идеях. Основным постулатом для китайских идеологов становится любимое выражение Дэн Сяопина, которое он позаимствовал у крестьян провинции Аньхуэй: «Неважно, какого цвета кошка, черного или белого, главное, чтобы она умела ловить мышей». На первый план для китайских экономистов выходит лозунг: «Рыночный социализм – это правильное соотношение между рынком и планом».
После победы компартии Китая в гражданской войне в 1949 году никаких официальных контактов между двумя странами не было. Соединенные Штаты активно поддерживали китайских сепаратистов, укрывшихся на острове Тайвань. Военное присутствие США в регионе всегда являлось для Тайваня гарантией от вторжения армии КНР. Первые неофициальные контакты между двумя странами стали происходить на рубеже 60–70-х годов XX века на фоне резкого обострения советско-китайских отношений. Осенью 1969 в Варшаве состоялась первая встреча американского посла с китайским поверенным в делах. После этого встречи между дипломатическими представителями стали проходить на регулярной основе.
В 1972 году состоялся визит в КНР американского президента Р. Никсона. За ним последовал визит в 1975 году президента Д. Форда. Однако официальные дипломатические отношения были установлены лишь в 1979 году, когда Соединенные Штаты отказались от политики «двух Китаев» ради развития политических и экономических связей с материковым Китаем. За годы китайских реформ торговый оборот между двумя странами вырос практически с нуля до почти 400 миллиардов долларов, превратив Китай в самого крупного торгового партнера США. Отношения в области экономических взаимосвязей вышли на такой уровень, что в 2009 году стала активно обсуждаться американской стороной тема возможного формирования геополитического альянса «большая двойка» США – КНР. Появилась даже концепция «единства интересов» США и Китая. Активными сторонниками этой идеи были Г. Киссинджер и З. Бжезинский, которые говорили о необходимости не только глобального экономического партнерства, но и партнерства военно-стратегического. Естественно, Китаю предлагалась роль «младшего партнера».
Понятно, что предложение о партнерстве в рамках «большой двойки» было для США вынужденным предложением. Серьезно «надорвавшись» на войнах в Ираке и Афганистане, экономика США стала давать сбои. Экономическая ситуация сказалась на военно-политической мощи США и значительно сузила возможность диктовать свои условия более слабым и зависимым странам. А тут и Россия начала быстро накачивать мускулы, а внутри НАТО наметился разлад среди основных союзников. Китайцы все это прекрасно понимали, и когда в ноябре 2009 года Президент Б. Обама привез в Пекин предложение о подобном дуумвирате с США, Пекин ответил отказом в свойственной ему дипломатичной манере: «Китай проводит независимую и самостоятельную мирную внешнюю политику и не намерен вступать в союз с другой страной или группой стран». Для американцев подобный ответ был равносилен публичному унижению. По возвращению в Вашингтон начали раздаваться критические замечания в адрес Президента Обамы за его излишние реверансы в сторону Пекина. Тотчас же последовало «охлаждение» двусторонних отношений.
Как и следовало ожидать, прямолинейные американцы пошли на обострение. Опять в США развернулась притухшая на какое-то время критика прав человека в КНР, опять пригласили Далай-ламу в Вашингтон, нашли очередных китайских «шпионов», вручили Нобелевскую премию китайскому диссиденту. И, наконец, заговорили о необходимости перейти к конкретным действиям по созданию военного альянса США – Япония – Южная Корея. Как говорится, «опять за старое». Но ситуация в двусторонних американо-китайских экономических отношениях за последние годы кардинальным образом поменялась. И не в пользу Соединенных Штатов. Ибо КНР фактически превратилась в главного кредитора США. Китаю принадлежат ценные бумаги казначейства США на сумму в 1 трлн. долларов. Да еще активы американских кампаний на такую же сумму.
На этом фоне в США появились теории о якобы неразрывной экономической зависимости США и Китая. Суть состоит в том, что экономики двух стран уже настолько связаны одна с другой, что один неверный шаг в сторону одной из сторон по выходу из этого статус-кво повлечет неприемлемый взаимный ущерб. Китайский рынок упадет катастрофически из-за падения спроса на его товары, а американский рынок обрушится из-за отказа Пекина финансировать дефицит США. К тому же, среди некоторых американских экономистов бытует мнение, что у китайцев нет никакой экономической стратегии, кроме как покупать доллары и экспортировать товары в США. Эти «экономисты» то ли забывают, то ли не знают (то ли не хотят знать), что китайцы, будучи представителями древнейшей цивилизации, не мыслят тактическими категориями, они предпочитают мыслить стратегически. И поэтому горизонт планирования у них не триместр и не год и не два, а на десятилетия (если не столетия).
В плане экономического развития КНР на 12-ю пятилетку (до 2015 г.) закреплено последовательное усиление развития страны на основе стимулирования внутреннего потребления, а не увеличения экспорта. В том же плане предусмотрено уменьшение роста ВВП до 7 % к 2015 году и меры по ревальвации юаня, что благоприятно должно сказаться на импорте. Исходя из этих экономических мер, вытекает, что Китай начинает активно переориентировать свою экономику с экспорта на приоритетное развитие внутреннего рынка.
Франция была первой из крупнейших западных держав, установивших с коммунистическим Китаем дипломатические отношения. Это произошло в 1964 году по инициативе президента Франции де Голля, вопреки сильной оппозиции США. По мере роста китайской экономической мощи, рос и интерес французских лидеров и французского бизнеса к этой огромной стране.
Новоизбранный в 2007 году президент Франции Н. Саркози в ноябре того же года совершил свой первый визит в Китай, где были подписаны ряд крупных контрактов. Однако по объемам торговли Франция серьезно отстает от Германии, не говоря уже о США и Японии. Более того, в торговле с Китаем у Франции крупный дефицит. Определенную сложность добавляет активная деятельность Китая в бывших французских колониях, которые Франция продолжает считать зоной своих интересов. Китай вкладывает серьезные средства в эти страны, в разработку полезных ископаемых и развитие инфраструктуры, особо не утруждая себя размышлениями о «диктаторских режимах» и «правах человека».
Двусторонние отношения были серьезно испорчены после встречи Н. Саркози с духовным лидером Тибета Далай-ламой в 2008 году. Китай даже отказался встречаться с французским президентом в рамках встреч Евросоюз – Китай, когда там председательствовала Франция. Конфликт был исчерпан в 2010 году во время визита французского президента в Китай. Как писала пекинская газета «Чайна дейли», «Медовый месяц между Францией и Китаем, начавшийся во время президентства Ж. Ширака, закончился. Комплименты заменены политически рациональными переговорами во имя прагматизма и взаимных интересов».
Отношения между Китаем и Евросоюзом остаются крайне нестабильными и во многом противоречивыми. До середины 2000-х годов, в результате значительного роста товарообмена, возникла иллюзия взаимного сближения, но после 2006 г. наметился спад, не в последнюю очередь вызванный расширением ЕС, – что серьезно затруднило принятие сбалансированных решений этой организацией по отношению к внутренней политике Китая и проблеме «прав человека», что всегда вызывало резко негативную реакцию Пекина. До кризиса 2008 года ряд европейских лидеров пытались подключить Китай к собственной политике, пытаясь создать треугольник ЕС – США – Китай, где Китаю, естественно, отводилась роль «младшего» партнера. Но финансовый и экономический кризис привел к значительному изменению баланса сил между Евросоюзом и КНР.
Дефицит ЕС в торговле с Китаем достиг в 2008 году 170 млрд. евро, и китайцы уже не скрывают, что Китай больше нужен ЕС, а не наоборот. Китай уже не согласится быть ничьим «младшим» партнером, а по отношению к Евросоюзу уже сам готов выполнять функции «старшего брата». Призывы стран Евросоюза к Китаю скупать европейские долговые обязательства свидетельствуют об их крайней заинтересованности в китайских инвестициях. Помимо прочего, развитию отношений ЕС – КНР мешают также постоянные нравоучения со стороны европейских стран относительно соблюдения прав человека и «общечеловеческих ценностей».
Периодические визиты в Европу Далай-ламы также подливают масла в огонь, периодически приводя к охлаждению отношений ЕС и Китая. Китай всегда очень жестко отстаивает свою позицию о невмешательстве кого бы то ни было во внутренние дела КНР. Евросоюз периодически начинает антидемпинговые расследования и вводит дополнительные пошлины на китайские товары. В отношении Китая до сих пор действует введенное в 1989 году эмбарго на поставки оружия из ЕС и передачу новейших технологий.
Политика «прагматизма» привела и серьезному улучшению российско-китайских отношений, что нашло свое отражение и в двусторонних договоренностях и, в частности, в подписанном в июле 2001 года Договоре о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. Это действительно исторический договор, на многие годы определяющий вектор развития двусторонних отношений. Этот договор закрыл все темы, которые могли вызывать непонимание сторон в будущем. Одним из принципиальных в этом договоре является пункт о том, что стороны «прилагают совместные усилия по поддержанию глобального стратегического баланса и стабильности в мире». В ст. 9 договора говорится, что «в случае возникновения ситуации, которая, по мнению одной из сторон, может создать угрозу миру, а также в случае возникновения угрозы агрессии против одной из сторон договаривающиеся стороны незамедлительно вступают в контакт друг с другом и проводят консультации в целях устранения возникшей угрозы». Конечно, этот документ нельзя рассматривать как договор о военно-политическом союзе, тем более договаривающиеся стороны и не ставили перед собой такой задачи, но он заложил основу для реального глобального сотрудничества между Россией и Китаем.
Будучи самостоятельными культурно-цивилизационными пространствами мирового масштаба, Россия и Китай выступают партнерами в усилиях по обеспечению цивилизационного разнообразия мира, в противодействии попыткам загнать мировое сообщество в рамки однополярного англосаксонского мира с доминирующей культурой потребительского типа. Позиции России и Китая совпадают по наиболее важным международным проблемам. Обе страны выступают за справедливый международный экономический и политический порядок. По самым важным вопросам, обсуждаемым в Совете безопасности ООН, две страны выступают с общих позиций и, как правило, голосуют одинаково.
Развитием отношений с Соединенными Штатами Россия не ставит под сомнение свои стратегические связи с Китаем. Для России категорически неприемлемо участие в каких-либо коалициях, направленных на «сдерживание» Китая.
О мифической «китайской угрозе»
В период сложных и противоречивых отношений с Китаем мы неоднократно слышали о китайской угрозе, «нависшей» над нашим Дальним Востоком в связи со все возрастающей китайской экономической мощью. Вся эта «угроза» сводится, по сути, к трем составляющим: территориальным претензиям, заселением китайцами наших территорий и «агрессивной китайской внешней политики». Нередки эти высказывания и в наши дни. По этому поводу хотелось бы сказать следующее.
У нас нет взаимных территориальных претензий. Договор 2001 года поставил окончательную точку в этих спекуляциях. У нас и не было с Китаем проблемы «территориальных претензий». У нас была проблема «разграничения границ».
В начале 60-х годов XX века китайский лидер Мао Цзэдун поднял вопрос о якобы «захваченных царской Россией 1,5 миллиона квадратных километров китайской территории» – с целью еще более обострить отношения между Советским Союзом и Китаем, которые начали постепенно ухудшаться сразу после смерти Сталина в 1953 году. Поэтому эту проблему, а также проблему так называемых «неравноправных договоров» между Россией и Китаем, а также СССР и Китаем необходимо рассматривать в общем контексте советско-китайских отношений того периода. Именно в эти годы китайский лидер, активно способствуя ухудшению межпартийных отношений между КПСС и КПК, и на фоне личной неприязни к Н. С. Хрущеву, начал закладывать основы для разрыва отношений между двумя странами. Естественно, лучшим предлогом для таких действий и стала проблема якобы «захваченных русскими китайских территорий» и навязывание сначала Российской империей, а затем и Советским Союзом «неравноправных договоров» Китаю.
Мао Цзэдуну необходимо было окончательно подавить внутреннюю партийную оппозицию, которую формально «возглавлял» второй человек в Китае Лю Шаоци, всегда выступавший за поддержание добрососедских отношений с Советским Союзом. Появился даже термин «советские ревизионисты», которым китайские коммунистические лидеры начали именовать своих товарищей из КПСС, намекая на то, что они «извратили» суть марксистско-ленинской теории.
Красноречивым примером резкого ухудшения советско-китайских отношений стала реакция китайского руководства на запуск в космос первого советского космонавта Ю. Гагарина. Министр иностранных дел Китая, маршал Чэнь И в день полета советского космонавта заявил: «Сегодня произошли два события. Первое, главное событие – это победа сборной КНР на чемпионате мира по пинг-понгу, и второе – это новое научно-техническое достижение Советского Союза».
В ходе развернувшейся, в середине 1960-х годов «культурной революции» Мао Цзэдуну удалось окончательно уничтожить партийную оппозицию. Другой причиной появления в это период разговоров о советско-китайской границе и «неравноправных» договорах с Россией и Советским Союзом стало желание Мао Цзэдуна вывести Китай из состояния военного противостояния с американцами и пойти на установление контактов с США. Мао всерьез рассматривал возможность подталкивания американцев к совместным действиям против СССР и надеялся получить гарантии помощи со стороны американцев в случае вооруженного конфликта с Советским Союзом. Американцы в то время проводили политику «двух Китаев» и активно поддерживали Тайвань. Даже место Китая в ООН занимали представители Тайваня как… «Республика Китай».
Идя на прямую конфронтацию с СССР, Мао Цзэдун хотел доказать американцам, что СССР более не является для КНР «старшим братом» и что впредь Китай намерен проводить независимую внешнюю политику. В конечном итоге, уже после кровавых столкновений на советско-китайской границе и гибели сотен российских и китайских военнослужащих, Мао Цзэдун добился своего. В конце 1969 года в Польше состоялись первые контакты между китайцами и американцами на уровне глав дипломатических представительств, которые впоследствии привели к установлению дипотношений между КНР и США и к отказу США от политики «двух Китаев».
Таким образом, так называемая «проблема оккупированных территорий» и «неравноправных договоров» была лишь предлогом для разрыва союзнических отношений с СССР, для начала борьбы с внутренней оппозицией и решением ряда внешнеполитических задач.
Дальневосточные территории России, о которых теоретически могла бы идти речь, никогда не входили в состав собственно китайской империи. На этой территории жили в основном с кочевники, которые в разные периоды могли находиться в вассальной зависимости от Китая. Но здесь никогда не жили собственно «китайцы-хань» и здесь никогда не было китайской администрации.
Очередной миф о несуществующей угрозе. Китайцы в основном южный народ, и их ареал расселения – центральные и южные районы Китая. Они никогда не стремились на Север ввиду наличия там диких и свирепых кочевников: джурдженей, киданей, маньчжур, от которых китайцы веками отбивались, они даже построили Великую китайскую стену в надежде поставить надежный заслон от северных диких кочевников.
Китайцы всегда были хорошими, трудолюбивыми работниками и умелыми торговцами. Наличие китайских граждан на российских стройках, на сельхозугодьях и на рынках городов еще не свидетельство «массового переселения» китайцев, а является результатом развивающегося на всех уровнях российско-китайского сотрудничества.
Вся многовековая история Китая свидетельствует, что даже в периоды расцвета Китай особо не стремился к территориальной экспансии, а если и предпринимались подобные попытки, то они, как правило, были и не очень удачными. Китай покорил лишь малонаселенный Тибет, мусульманский Синдзянь, да в разные периоды в вассальной зависимости от китайской империи находились Бирма, Вьетнам и Корея.
Китай всегда плохо воевал с внешними врагами. Гораздо более ожесточенно проходили внутренние гражданские войны, в которых гибли миллионы китайцев и страна неоднократно в своей истории, доходила до абсолютной разрухи.
Нет никаких оснований считать, что Китаю нужны чужие территории. У него и так есть три внутренние проблемы, которые представляют угрозу национальной безопасности. Этими проблемами являются действия сепаратистов, которые выступают за «независимость Тибета», за «независимость Восточного Туркестана» и за «независимость Тайваня».
Китаю, в первую очередь, нужны ресурсы, а он их и так получит благодаря прагматичной внешней политике в рамках экономических отношений с другими государствами.
Китай – древняя страна, которая будучи древней уже никуда не торопиться. Многие события Китай знает наперед, так как они или очень похожие события уже имели место в китайской истории в течение последних тысячелетий. У Китая хорошая историческая память. И китайцы ничего не забывают. И они никогда не забудут тех зверств, преступлений и унижений, которые принесли китайцам британцы и японцы в войнах XIX и XX веков.
Характерным примером в этой связи является и история с захоронениями русских солдат на территории Китая. Там с должным уважением относятся к могилам советских солдат, погибших во время военных операций против императорской Японии с 1938 по 1945 г. Вместе с тем, захоронения солдат русской императорской армии, погибших во время русско-японской войны 1904–1905 годов, неоднократно подвергались надругательствам, актам вандализма со стороны китайцев. Дело в том, что части русской императорской армии в Китае считаются «оккупационными» – со всеми вытекающими последствиями. Лишь относительно недавно удалось урегулировать с китайцами и вопрос о захоронениях солдат царской армии.
Учитывая «долгую память» китайцев, можно предположить, что японцы и британцы навсегда останутся для китайцев персонами «нон грата» в том, что касается политически обязывающих взаимных договоренностей. Но этот факт не мешает китайцам с максимальной для себя выгодой использовать их в своих экономических интересах.
Идеологическое «наследство» Дэн Сяопина как негативный фактор в развитии российско-китайского сотрудничества
Все мы привыкли к тому, что любое упоминание о Дэн Сяопине неизбежно сводится к определению «отец экономических реформ в КНР» или «автор экономического китайского чуда», который задал принципиально новый вектор развития Китая на столетия вперед. Однако нас больше интересуют не его экономические реформы, а его внешнеполитические приоритеты, которые во многом и определяют внешнеполитический курс современного Китая.
Если проследить жизненный путь Дэн Сяопина, проанализировать его выступления, речи и поступки, то можно сделать вывод, что он являлся последовательным сторонником политики Мао Цзэдуна. Единственное, что серьезно отличало его идеологию от идеологии Мао – это принципиально другие подходы к развитию экономики и экономических отношений, чему мы собственно и стали свидетелями после прихода к власти Дэн Сяопина. Даже тот факт, что Дэн пострадал от репрессий во время «культурной революции», не дает оснований считать, что он был противником политики Мао.
Призыв «отца» китайских реформ Дэн Сяопина «освободить мышление», сделанный еще в 1978 году, остается актуальным и сегодня. Важнейшей задачей коммунистической партии Китая в соответствии с новыми веяниями, вытекающими из концепции «освобождения мышления», стало изменение приоритетов партии – переход с классовой борьбы на экономическое развитие. Начало реализация теории «социализма с китайской спецификой» и первые экономические успехи позволили китайской компартии сформулировать свое отношения и к «западной демократии», и к «буржуазному либерализму».
Дэн Сяопин в 1987 году в своей статье «Основополагающие проблемы современного Китая» подчеркнул следующее: «Демократия может развиваться только постепенно, и мы не можем копировать западную систему. Если бы мы это делали, то только бы все испортили. Наше социалистическое строительство может успешно выполняться только под руководством лидеров страны, организованным путем и в условиях единства и стабильности общества. Буржуазная либерализация снова ввергла бы страну в хаос. Буржуазная либерализация означает отказ от руководящей роли партии. В таком случае ничто не объединяло бы наш многомиллионный народ, и сама партия утратила бы силу, необходимую для борьбы». За время, прошедшее с начала экономических реформ, Китай на деле доказал, что модернизация вовсе не означает слепое копирование «западного» и, прежде всего, американского опыта. Модернизация не значит «американизация» – основной вывод, который можно сделать, познакомившись с «социализмом с китайской спецификой».
Всего лишь за два десятилетия Китай сделал гигантский шаг вперед. В экономическом плане страна изменилась до неузнаваемости и продолжает изменяться темпами, которых не знала ни одна страна в мире. Стабильная внутриполитическая обстановка оказывает самое благоприятное воздействие на ход реформ. Основным гарантом этих реформ является компартия Китая, которая также меняется вместе со всей страной, пропуская «мимо ушей» разного рода нравоучения, периодически высказываемые представителями стран «укоренившейся демократии». Характерным примером этих политических изменений является наличие в правительстве Китая министров, которые не являются членами компартии. Они получили свои должности не за принадлежность к партийной номенклатуре и не за преданность ее вождям, а за неоспоримые личные успехи в своей деятельности в Китае и за границей. С каждым годом увеличивается количество возвращающихся на родину китайских ученых и предпринимателей. Для многих Китай стал «окном» колоссальных возможностей, позволяющим реализовать самые смелые идеи и начинания.
«Богатым быть незазорно», – объявил Дэн Сяопин, и миллионы китайцев, которые работают не покладая рук, становятся миллионерами. По количеству миллионеров Китай вошел в первую пятерку стран мира. И в Китае есть коррупция, но власти с ней ведут самую беспощадную войну, вплоть до расстрелов виновных. Правда, в Китае нет «олигархов» – этого гнусного порождения российской действительности середины 1990-х годов прошлого века.
Надо сказать, что компартия Китая сделала серьезные выводы, наблюдая за процессом развала Советского Союза. Теперь они знают, как делать нельзя. И понимают, что иногда нужно применять насилие, чтобы избежать гораздо большего насилия.
В международных отношениях китайская компартия старается проводить сбалансированную внешнюю политику. Но когда речь заходит об ущемлении внешнеполитических интересов Китая или вмешательстве во внутренние дела, тогда китайцы реагируют очень жестко; независимо от того, идет ли речь о Тибете или Тайване, или когда кто-то начинает читать китайцам лекции о «правах человека». Основной задачей внешней политики Китая на данном этапе, как представляется, является недопущение создания каких-либо антикитайских коалиций по периметру его государственных границ и создание максимально благоприятных внешних условий для дальнейшего экономического развития.
Принимая во внимание циклический характер развития китайской цивилизации, в соответствии с которым Китай, от династии к династии, неизбежно проходил одни и те же этапы от расцвета до упадка, необходимо, чтобы современная китайская «династия» – коммунистическая партии Китая – как можно дольше сохраняла свое непререкаемое центральное место в китайском обществе. В противном случае, те беды и невероятные страдания, через которые прошел наш народ после развала Советского Союза, покажутся лишь мелкими неприятностями по сравнению с океанами крови, которые захлестнут Китай в случае ускоренной западной «демократизации». И вся многовековая история Китая является тому ярчайшим подтверждением.
Глобализация как идеология однополярного мира
Под глобализацией обычно понимают процессы углубления интеграционных связей в экономической сфере, снижение препятствий на пути движения капиталов, товаров, услуг и рабочей силы. Сам термин «глобализация» в широком обращении появился в середине 1990-х годов. Появление термина связывают с превращением мировой экономики из суммы национальных экономик в некий единый производственный и торговый «глобальный» рынок и с созданием Всемирной торговой организации с ее лозунгом «Единый мир. Единый рынок». Большую дополнительную популярность этому термину добавили международные экономические форумы в Давосе, где его стали употреблять по поводу и без повода, а также развитие Интернета. С конца 1990-х годов термин «глобализация» прочно закрепился в лексиконе международной экономической бюрократии. Но уже вскоре этот термин вышел за рамки чисто экономической сферы и с легкой руки политологов стал широко применяться при характеристике и мировых политических процессов, и процессов в области науки, культуры, и в других сферах.
В политическом смысле «глобализацию» связывают, прежде всего, с построением однополярного мира и появлением мирового лидера – США, в результате крушения биполярной модели мироустройства, в рамках которой человечество развивалось после окончания Второй мировой войны и вплоть до развала Советского Союза и краха его военно-политической системы.
Впервые в истории человечества, казалось бы, появилась возможность, создать в мировом масштабе условия, которые способствовали бы ускоренному и устойчивому экономическому развитию всех стран мира, постепенному выравниванию уровня жизни, справедливому перераспределению мировых доходов в интересах всего человечества, что ликвидировало бы предпосылки для войн и межнациональных конфликтов. Однако, как известно, теория и практика суть разные вещи. Тем более, что и теории никогда не было, да и на практике никто не собирался реализовывать высокопарные слова о «всемирном благоденствии», неоднократно произносимые с самых высоких трибун. Практически сразу стало понятно, что глобализация в нынешнем виде не работает ни на выравнивание доходов, ни на экономическую стабильность, что со всей ясностью показал мировой кризис 2008 года. Стало понятно, что процессы глобализации развиваются в одностороннем направлении. Плодами глобализации пользуются в основном развитые страны и транснациональные корпорации, высасывающие природные и интеллектуальные ресурсы из развивающихся стран.
В своей книге «Глобализация: тревожные тенденции» лауреат Нобелевской премии Джозеф Стиглиц заговорил о необходимости создания глобализации «с человеческим лицом». Он утверждал, в частности: «Сегодня глобализация не работает на бедных. Она не работает и на сохранение среды обитания. Она не работает и на стабильность глобальной экономики». Практически сразу стали видны противоречия глобализации. Они стали проявляться между виртуальным «глобальным» государством с «общечеловеческими ценностями» – с одной стороны, и национальным государством и национальными интересами – с другой, между доминирующей глобальной массовой культурой и национальной культурой, между интересами транснациональных корпораций и национальными интересами отдельных государств. Окончательно стало понятно, что, за редким исключением, так называемое «международное разделение труда» делит государства на постиндустриальные, «мировые заводы» и сырьевые придатки, а также провоцирует рост противоречий между так называемыми «международными элитами», сотрудниками высшего звена транснациональных корпораций и национально-ориентированными слоями национальных государств.
Глобализацию в том виде, в котором она протекает сегодня, однозначно можно охарактеризовать как современную идеологию англосаксонского однополярного мира. Это, по сути, новая тоталитарная идеология, пришедшая на смену другим тоталитарным идеологиям, таким, как марксизм, коммунизм, фашизм. Просто она одета в другие одежды – яркие, зазывающие, оказывающие огромное влияние прежде всего на неокрепшее и невежественное подрастающее поколение.
Глобализация – это совсем не «объективный» процесс, как нас пытаются заверить. Это процесс вполне осмысленный и реализуемый англосаксонским миром с целью навязывания остальному миру своего мировоззрения, своих правил игры, своих ценностей, своей культуры. Это прежде всего реализация «англосаксонского» видения развития мира и его дальнейшей судьбы. Это попытка переустроить будущий мир под свои стандарты и правила, под свои культурные коды. Процессу глобализации претит сама мысль о необходимости принимать во внимание исторические культурные и поведенческие традиции других народов.
Так называемая «объективность» глобализации – это всего лишь манипуляция общественным мнением через подконтрольные средства массовой информации и доминирующую массовую культуру. Иными словами, глобализация – это «мягкое» подчинение слабого сильным.
Не происходит никакого обмена или взаимообогащения. Происходит завуалированное подчинение. То, что раньше достигалось войнами, сейчас достигается интернетом, массовой культурой, политическими и финансовыми махинациями.
Идеологи нынешней глобализации рассматривают все мировое многообразие культур, традиций, языков лишь как временное историческое явление, как всего лишь переходный этап к высшей стадии человеческого развития, а именно – к обществу, где будут доминировать «универсальные» западные ценности. Обществу, где не существует альтернативы рыночной экономике в ее самых экстремальных проявлениях, где достижение индивидуальной свободы считается наивысшей целью развития, а либеральная демократия единственной возможной формой организации человеческого общества.
Необходимо четко понимать, что глобализация или глобализм – это молодая идеология. Она не уходит корнями в древнегреческую, индийскую или китайскую философию, ее веками не отшлифовывали, отбрасывая все поверхностное и закостенелое. В основе ее постулатов не лежат теории французских просветителей, английских и немецких ученых и глубоко мыслящих русских писателей. Эта идеология выращена в тиши комфортных кабинетов международных транснациональных корпораций и наднациональных элит, уже давно оторвавшихся от своих национальных корней. И, благодаря в том числе и администрации президента Б. Клинтона, активно вставлявшего в свои речи слово «глобализм», получило международный статус и всемирное признание. Более того, администрация Клинтона взяла эту идеологию на вооружение в качестве оправдательного инструмента для всемирной экспансии. К сожалению, не отдавая себе отчет в том, что эта идеология может в конечном итоге разрушить основы и самих США, так как она неизбежно вступает в антагонистические противоречия с устоями и традициями самого, во многом еще патриархального, образа жизни американской глубинки.
Часто мы слышим в рассуждениях разного рода апологетов глобализма, что, мол, национальное государство как форма политической организации общества устарело, что понятие «национальный суверенитет» старомодно и не отражает потребностей быстро изменяющегося мира. Нас заверяют, что необходимо в интересах прогресса, модернизации и экономической целесообразности стремиться к созданию неких наднациональных структур, которые и будут определять пути дальнейшего развития народов всего мира. Но давайте посмотрим на лидеров процесса «глобализации» – Соединенные Штаты и Великобританию.
ООН – жертва крушения биполярного мира
Перекройка политической карты мира вплоть до Первой мировой войны считалась вполне естественным делом в международных отношениях, закономерным процессом и результатом межгосударственных противоречий между ведущими геополитическими игроками. Лишь после ужасов мировой войны и миллионов жертв народы пришли к осознанию того факта, что захват чужих территорий с помощью военной силы или угроз применения силы не есть справедливые инструменты в решении внешнеполитических задач. По инициативе американского президента В. Вильсона была создана международная организация под названием Лига Наций, которая должна была предотвращать возможные военные конфликты. Однако эта организация оказалась неэффективной для решения подобных задач ввиду отсутствия реального механизма предотвращения военных конфликтов, к тому же и сами Соединенные Штаты Америки отказались участвовать в работе этой организации.
После Второй мировой войны была создана новая международная организация – Организация Объединенных Наций, которая в значительной мере учла весь позитивный и негативный опыт предыдущей Лиги Наций. Создание Совета Безопасности ООН и наделение его самостоятельными полномочиями, механизмами и инструментами разрешения международных конфликтов в значительной степени способствовало авторитету этой организации как защитника мирового правопорядка. Конечно, ООН не могла предотвратить все конфликты, время от времени разгоравшиеся на планете, но она всегда оставалась той площадкой, на которой противоборствующие стороны могли прийти к определенным договоренностям между всеми участниками конфликта. Но главной заслугой ООН было то, что в условиях жесткого противоборства двух военно-политических систем, она являлась важнейшим фактором стабильности биполярного мира.
Развал СССР кардинально изменил роль ООН в системе международных отношений. В условиях однополярного мира и диктата одной сверхдержавы особой надобности в сохранении этой организации не стало. ООН вступила в период заката своего политического авторитета. Немалую лепту в этот процесс внесли и США, которые пытаются использовать ООН в качестве своего политического оружия. Американцы стремятся вытеснять из ее руководящих органов сотрудников, критически относящихся к деятельности США на международной арене. Американцы заблокировали возможность переизбрания Генерального секретаря ООН Бутроса Гали за его независимую позицию по вопросам международной безопасности и вынудили покинуть стены организации еще целой группе международных чиновников, не соответствующих требованиям американской администрации. Помимо всего прочего, на имидже ООН сильно сказался и целый ряд коррупционных скандалов в ее экономических организациях. А после того, как США без санкции Совета Безопасности ООН стали применять военную силу по собственному усмотрению, престиж организации был окончательно подорван и те, страны, которые не хотели вставать в единый «демократический строй» под эгидой США, всерьез задумались о возможности обладания или приобретения собственного ядерного арсенала сдерживания.
В последние годы много говорят о необходимости реформы этой организации, о расширении количества постоянных членов Совет Безопасности с правом вето. Но, как представляется, в условиях однополярного мира, в условиях отсутствия адекватного противовеса одному геополитическому суперигроку, все разговоры ни к чему не приведут, так как ООН способна эффективно работать только в условиях военно-политического баланса между основными странами, членами этой организации. И ничего более эффективного, чем возврат к системе биполярности на мировом горизонте не просматривается. В противном случае ООН будет вынуждена повторить судьбу Лиги Наций, которую немецкий философ О. Шпенглер охарактеризовал следующим образом: «толпа дачников, тунеядствующих на берегу Женевского озера».
О ядерном разоружении
Безусловно, проблема ядерной безопасности, ядерного разоружения и нераспространения ядерного оружия стоит на повестке дня. Необходимо стремиться к тому уровню, который гарантировал бы безопасность нашей страны при любом развитии международной ситуации. К такому уровню, который гарантировал бы России возможность проводить независимую внутреннюю и внешнюю политику.
Но нельзя поддаваться на популистские призывы вообще отказаться от ядерного оружия, что в условиях современного мира означало бы окончательный военных диктат со стороны одного мирового полюса. Ведь в США активно ведутся разработки неядерного оружия, которые по своим характеристикам не уступают ядерному. В частности, речь идет о межконтинентальных баллистических ракетах с неядерными боеголовками. Благодаря повышенной точности и мощности заряда это оружие способно решать задачи, прежде возлагаемые на стратегические ядерные вооружения.
Учитывая серьезное, как представляется, отставание России в этой области, снижение для нее количества ядерного оружия, сдерживания ниже порога, необходимого для сохранения независимости, означало бы очередное стратегическое поражения в стиле «холодной войны».
Но в этом случае у России уже не останется никаких весомых «аргументов» для того, чтобы страны «укоренившейся демократии» не захотели в очередной раз, только уже напрямую, через военное вмешательство, не поспособствовать установлению в нашей стране «демократических ценностей». Российское руководство должно изжить «комплекс Горбачева» из политической практики и на переговорах с другими странами всегда отстаивать свои национальные интересы, а не «общечеловеческие ценности».
БРИКС
Аббревиатура БРИК, затем БРИКС впервые была введена в оборот с легкой руки одного специалиста из американского банка «Голдман Сакс», который в 2001 году таким образом обозначал группу стран с наивысшими показателями годовых темпов экономического развития. Поначалу страны, чьи заглавные буквы и сформировали этот акроним, а именно: Бразилия, Россия, Индия и Китай никак не реагировали на этот терминологический «новодел». Лишь спустя несколько лет, вследствие широкого распространения и международного признания этого термина, состоялась первая встреча министров иностранных дел БРИК. Первой полноформатной встречей на высшем уровне этой группы стран стала встреча в Екатеринбурге в 2009 году.
Первоначально основной акцент во время встреч высших руководителей этих государства делался на экономической проблематике. Было, в частности, в апреле 2011 года подписано Соглашение о финансовом сотрудничестве, в котором была поставлена цель перейти в ближайшей перспективе во взаимных торговых и финансовых расчетах на национальные валюты. Большую роль сыграла и позиция БРИК в деле перераспределения 5 % голосов в МВФ и 3 % голосов во Всемирном банке в пользу развивающихся экономик.
По мнению китайских экономических аналитиков, страны БРИК взаимно дополняют друг друга: китайская обрабатывающая промышленность, российская энергетика, бразильские природные ресурсы и индийское программное обеспечение.
В последние два-три года все громче звучат и политические декларации, с которыми выступают страны (теперь уже) БРИКС после присоединения ЮАР к этой организации. Вместе с тем, вряд ли стоит говорить о БРИКС как о потенциально мощном политическом игроке глобального уровня. БРИКС во многом конъюнктурное «искусственное» образование, в котором не просматривается серьезной политической перспективы. Ничего, кроме «сверки часов» перед международными экономическими конференциями в различных форматах не предполагается.
Конечно, возможны совместные декларации стран БРИКС, прежде всего, экономического характера, с целью улучшения переговорных позиций в диалоге с международными организациями, в частности МВФ, ВТО или Всемирным банком.
Вероятность того, что БРИКС выйдет за рамки отстаивания своих позиций по экономическим вопросам и станет полноформатным политическим игроком, крайне мала. Слишком разные политические интересы у этих стран, а вхождение ЮАР в эту организацию добавило еще большую нестабильность в ряды разнородных, с разными историческими традициями и политической практикой стран.
Тройка Москва – Пекин – Дели
Треугольник Москва – Дели – Пекин, если окончательно не будет поглощен форматом БРИКС, обречен остаться экономической консультационной площадкой, о которой время от времени будут вспоминать, исходя из определенных тактических целей или политической целесообразности. Основной проблемой этой тройки остается наличие серьезных разногласий между Индией и Китаем. Несмотря на рост взаимной торговли в последнее время и рост индийских инвестиций в Китай, политические разногласия и территориальные споры висят «дамокловым мечом» над двусторонними отношениями.
У Индии с Китаем до сих пор остаются нерешенными погранично-территориальные проблемы, а это в общей сложности 130 000 квадратных километров. Другой серьезной болевой точкой остается «тибетская» проблема и, в частности, пребывание в Индии Далай-ламы, которого китайцы считают вдохновителем тибетского сепаратистского движения. Третья проблема – политическое и военно-техническое сотрудничество Китая с Пакистаном, основным противником Индии в Южной Азии. Нельзя сбрасывать со счетов и факт того, что Генштаб Индии продолжает считать Китай и Пакистан главными военными угрозами Индии. С другой стороны, Китай очень настороженно относится к сближению между Индией и США, которое Китай однозначно рассматривает как «антикитайское». Немалую роль в этом играют и всякого рода американские геополитические концепции «сдерживания» Китая, в которых Индии отводится одна из ключевых ролей.
Еще одним фактором, вызывающим обеспокоенность Пекина, является рост индийско-японского сотрудничества, где начинает просматриваться антикитайская линия. Индия вышла на первое место по получению японской помощи развитию. Некоторые политологи пишут, что Япония «по политическим причинам» начала политику стимулирования японских прямых инвестиций именно в Индию, а также, вопреки возражениям Китая, добилась участия Индии в Восточно-Азиатском саммите. А японский премьер-министр Абе в 2007 году, находясь в Дели с визитом, заявил о необходимости создать в Азии «ось демократии» в противовес «антидемократическому» Китаю с подключением к оси Дели – Токио также и Австралии.
Нельзя не учитывать и тот факт, что Индия – это бывшая британская колония, которая, хотя и является исторически страной с богатейшей культурой, за годы британского правления достаточно плотно вошла в орбиту англосаксонского мира. Практически вся индийская элита продолжает воспитываться в английских традициях и следовать в русле логики англосаксонского политического мировоззрения.
Еще одним фактом, подтверждающим многовекторность индийской внешней политики, является наличие другого треугольника Индия – Бразилия – ЮАР, что фактически свидетельствует о политике равновесия, которой старается следовать индийская дипломатия. Учитывая все вышеизложенное, как представляется, важно развивать с Индией всевозможные экономические, научные и культурные связи, не принимая на себя никаких военно-политических обязательств.
Шанхайская организация сотрудничества (ШОС)
Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) как организация создана в 2001 году лидерами Китая, России, Казахстана, Таджикистана, Киргизии и Узбекистана. С 1 января 2004 функционирует как полноценная международная структура со своим персоналом, бюджетом и штаб-квартирой в Пекине. Основной целью организации является укрепление стабильности и безопасности в регионе, развитие экономического сотрудничества и культурных связей.
С каждым годом растет авторитет этой организации. Отношения целого ряда других стран к ШОС прошли сложную эволюцию: от полного игнорирования до желания вступить в нее качестве полноправного члена. Характерен, в этой связи, и подход Соединенных Штатов к этой организации. Еще несколько лет назад в Вашингтоне пренебрежительно относились к ней, называли «мертворожденной», а сегодня оценки ШОС изменились настолько, что США проявляют желание вступить в организацию в качестве полноценного партнера.
Кардинально поменялось и отношение Индии к ШОС. Она всегда настороженно относилась к организациям, где активную роль играет Китай, но в последние годы и Индия перешла от стадии неопределенности по отношению к ШОС до четко выраженного желания вступить в эту организацию.
Проявляют интерес к участию в ШОС Иран и Пакистан. И хотя с 2006 года действует мораторий на расширение организации, дальнейшее увеличение количества участников и, соответственно, рост международного авторитета всего лишь вопрос времени.
Хотя ШОС не является военным блоком, в рамках этой организации проходят встречи и министров обороны стран-участниц, во многом это объясняется «афганским» фактором ввиду серьезной террористической и сепаратистской деятельности в регионе и необходимости укреплять связи между силами безопасности стран-членов организации.
В целом, Шанхайская организация сотрудничества имеет серьезные шансы стать самой влиятельной международной организацией в регионе Среднего Востока. Дополнительным позитивным фактом является отсутствие «англосаксонского фактора» в этой организации, что позволяет подходить к обсуждению и решению разного рода проблем этого сложного региона с позиций здравого смысла, а не исходя из корыстных интересов американской дипломатии.
ШОС – одна из немногих влиятельных международных организаций, неподконтрольных англосаксонскому миру. Она может занять достойное место в системе глобальной безопасности в рамках нового биполярного мироустройства.
Часть вторая. Варианты
Поделиться книгой: