Помоги проекту - поделись книгой:
Американская помощь помогла ФРГ довольно быстро восстановить свой экономический потенциал, но эта помощь не была альтруистской. За нее Германия должна была заплатить годами унижения, согласившись на американский протекторат и систему американских ценностей.
В 1955 году ФРГ, при активной поддержке США, вступила в военный Североатлантический альянс – НАТО. Отчасти американцы хотели, за счет привлечения западногерманских военнослужащих, компенсировать вынужденную переброску из Европы своих наиболее боеспособных частей в Корею, где в течение трех лет, с 1950 по 1953 год, проходили активные боевые действия между двумя корейскими режимами. Коммунистический режим поддерживали Китай и Советский Союз, а их корейских противников – США, Великобритания, Австралия и ряд других стран.
В развитие интеграционных европейских процессов Германия, Франция и еще ряд западноевропейских стран в 1957 году подписали договор о создании Европейского Экономического Сообщества и Европейского сообщества по атомной энергии.
Вплоть до объединения Германии, отношения между США и ФРГ строились по принципу «суверен – вассал». Западная Германия подстраивалась под американцев, преследуя одну-единственную цель – нарастить экономический потенциал до такого уровня, который позволит немцам ставить на повестку дня и политические вопросы и вопрос об объединении, в той или иной форме, Германии. Руководство ФРГ понимало, что это будет очень длительный процесс, на который потребуются годы консультаций и переговоров, прежде всего с Советским Союзом, – со страной, в которой «находились ключи от германского единства».
Отношения между двумя Германиями строились на основе подписанного в 1972 году Договора об основах отношений между ФРГ и ГДР. Урегулировав между собой отношения, в 1973 году оба германских государства были приняты в ООН. В 70-х и 80-х годах XX века, при огромной экономической поддержке Советского Союза, коммунистические руководители ГДР пытались создать в Восточной Германии «витрину социализма», некое подобие образцово-показательной страны без экономических проблем и с серьезными социальными гарантиями для граждан. Но уже в конце 1980-х, вследствие близорукой политики «перестройки» в СССР, у западных немцев появилась надежда на принципиальное изменение системы отношений с Восточной Германией. Откровенно слабая и непоследовательная политика советского руководства в этот период в отношении своего союзника Германской Демократической Республики, дала в руки западных немцев серьезные козыри. Но даже в этом случае никто не предполагал, что процесс объединения, а точнее поглощения ГДР Западной Германией будет столь стремителен. Еще 8 ноября 1988 г. в докладе о «положении нации» канцлер ФРГ Г. Коль говорил о невозможности скорого объединения Германии, а уже 3 октября 1990 г. ГДР была фактически поглощена Федеративной Республикой Германии.
Стремительное объединение Германии было не меньшим шоком для Европы, чем и казавшееся невероятным саморазрушение коммунистической сверхдержавы СССР. Никто не верил в вероятность такого объединения. Да, по большому счету никто этого и не хотел. Один итальянский политический деятель заявил незадолго до объединения: «Я так люблю Германию, что предпочитаю, чтобы их было две». Активным противником объединения Германии была и английский премьер-министр М. Тэтчер, которая считала, что объединение ФРГ и ГДР в единое государство возможно лишь после одобрения этого процесса всеми 35 странами, подписавшими Хельсинский Акт 1975 года, являвшимся фундаментом европейской безопасности. Более того, объединение Германии не отвечало и интересам Франции. Французы четко осознавали, что в сформировавшемся франко-германском тандеме, в случае такого объединения, на первые роли по политическому влиянию и экономической мощи выйдет Германия. Единственная держава, которая безоговорочно поддерживала объединение Германии, были Соединенные Штаты Америки.
И действительно, как и предполагалось, после объединения Германия сразу же стала первым номером в европейской экономике с вполне обоснованными претензиями на политическое лидерство. Этот факт сразу же заставил Францию пересмотреть свое отношение к участию в военных структурах Североатлантического блока и способствовал ее возвращению в военную организацию. После объединения Германии поменялись роли европейских стран и Германии на европейской арене. Если раньше Германия стремилась опираться на поддержку Евросоюза и НАТО в решении ее основной проблемы «объединения немецкого народа», то после того, как эта проблема была решена, сместились и внешнеполитические акценты Германии. Ее реальный экономический и политический вес неизмеримо вырос по сравнению с периодом до 1990 года. И хотя Германия пока не желает заявлять открыто о своих амбициях, стремясь действовать для достижения своих целей в союзе с другими членами Евросоюза, вопрос о безусловном лидерстве Германии в Европе серьезно уже не оспаривается никем. Тем не менее, основным политическим условием выхода Германии на первые роли в Евросоюзе является ее тесное сотрудничество с Францией. В основе укрепления и расширения франко-германских связей лежат исторические причины.
Вся история отношений между двумя странами доказала, что историческое соперничество между ними за первенство в Европе ведет лишь к взаимному истощению сил, но не к победе. Принципиально новая политическая обстановка, сложившаяся в Европе после 1945 года, позволила отодвинуть эти противоречия на второй план и послужила основанием для начала политики европейской интеграции, где на первые роли вновь вышли Франция и Германия. Такое положение, то есть главенствующие роли этих двух стран в Евросоюзе, сохраняются и по сей день. Заключенный Президентом Франции Ш. Де Голлем и канцлером ФРГ К. Аденауэром бессрочный Елисейский договор о дружбе и сотрудничестве продолжает действовать даже в периоды определенного охлаждения франко-германских отношений.
В 1982 году стороны договорились проводить регулярные встречи министров обороны и министров иностранных дел. В декабре 1983 впервые после Второй мировой войны войска бундесвера пересекли границу Франции для участия в совместных военных учениях. В мае 1984 состоялась встреча на высшем уровне в Рамбуйе, где особое внимание было уделено военному сотрудничеству и кооперации в военном производстве. В сентябре 1987 в Баварии проходили крупнейшие за послевоенный период совместные учения. Вскоре после этих учений было принято решение о создании смешанной франко-германской бригады.
Уровень доверия достиг таких величин, что канцлер ФРГ Г. Коль в 1987 году заявил, что «между Францией и ФРГ существуют такое единство воззрений и интересов, которое должно позволить сделать первые шаги к оперативной единой внешней политике». В развитие двусторонних отношений и по случаю 25-летия Елисейского договора было принято решение добавить к договору два протокола: об учреждении совместного Совета обороны и безопасности и о создании Франко-западногерманского экономического и финансового совета. Однако все усиливающийся после объединения экономический и политический вес Германии заставил Францию сместить акценты во франко-германском сотрудничестве, с тем, чтобы не оказаться ведомым в этом тандеме. Французы вдруг начали активно продвигать идею создания наднациональных институтов в рамках Евросоюза, против чего они активно выступали все эти годы.
В декабре 1989 президент Франции Ф. Миттеран выступил с идеей создания «Европейской конфедерации», ядро которой составила бы уже интегрированная часть Европы, а страны Центральной и Восточной Европы, включая СССР, были бы связанными с ней договорными отношениями. Но эта идея была резко отвергнута США, которым не нашлось место в этой структуре. Не поддержали ее и немцы, опасаясь испортить отношения с США, но особенно рьяно ее начали критиковать страны Восточной Европы, желавшие американского покровительства, скорейшей интеграции в европейское пространство, но при обязательном устранении из этого процесса России.
С приходом к власти 1998 году канцлера Г. Шредера и социал-демократов, Германия начала поиск нового баланса между европейской интеграцией и национальными интересами. Если канцлер Гельмут Коль не ставил под сомнение приоритеты дальнейшей интеграции в Европе, то Шредер на одной из первых после избрания пресс-конференций, заявил, что прежде всего «будет представлять интересы Германии».
Отношение Германии к политике США стало более критической. Переосмыслив свое участие в югославской авантюре 1999 года, Германия в начале 2003 года открыто поддержала позицию Франции по Ираку, что явилось полной неожиданностью для США. А сформировавшийся политический треугольник Париж – Берлин – Москва впервые после развала СССР заставил американцев серьезно понервничать. В атаку пошла оппозиция Г. Шредеру в германском парламенте в лице А. Меркель – бывшего физика из ГДР, а в то время нового лидера партии ХДС, которая обрушилась с резкой критикой внешнеполитического курса Г. Шредера.
О серьезности сложившейся для американцев политической ситуации говорит тот факт, что летом 2003 года бывший председатель военного командования НАТО К. Науман и бывший советник президента США по национальной безопасности З. Бжезинский, при участии заместителя фракции ХДС в бундестаге В. Шойбле, основного куратора внешнеполитических идей ХДС, разработали специальный документ, согласно которому от Германии требовалось признать НАТО основным инструментом своей безопасности. Составители документа очень настойчиво рекомендовали правительству ФРГ не поддерживать акции, направленные против альянса, и не использовать никакие структуры в противовес НАТО.
Американская реакция на позицию Германии по Ираку была настолько резкой, что уже в апреле 2003 канцлер Шредер вынужден был выразить сожаление по поводу своих «преувеличенно» резких замечаний в адрес политики президента Буша в Ираке. По мере восстановления России канцлер Шредер начал понимать, что нельзя говорить с ней языком ультиматумов. К тому же он четко осознал, что без поддержки России все устремления Германии на европейское и международное лидерство обречены на провал, и она будет обречена играть вторые роли в американском внешнеполитическом театре. Именно поэтому новая «восточная политика» Шредера и вызвала резкие нападки со стороны американских «друзей», подверглась критике внутри самой Германии, но в особенности, со стороны новых членов Евросоюза и НАТО из Восточной Европы, так называемых «младоевропейцев», которые возложили на Германию ответственность за ослабление евроатлантической солидарности.
По послевоенному плану Маршалла в Германию пришли не только технологии и финансовая помощь, но и американская массовая культура со всеми вытекающими последствиями.
В апреле 2004 года большая группа ученых и деятелей культуры выступила с «Дуйсбургской декларацией», в которой содержалось требование пересмотреть отношения, сложившиеся в рамках атлантического партнерства. «Американская мечта превратилась в кошмар высокомерия, моральной лживости и политики силы». «Европа должна стать невоенным противником США, выступающим за мир и стабильное развитие общества». Эта декларация показала, что в Германии начались серьезные сдвиги в общественном сознании. Более того, некоторые из политических деятелей уже открыто задают вопрос: а отвечает ли поддержка укреплению Евросоюза национальным интересам Германии? Безусловно, даже кулуарные беседы среди немецких политиков о превалировании национальных интересов над общеевропейскими способны оттолкнуть от Германии ряд стран, исторически имеющих сложные с ней отношения. Поэтому политическая элита Германии зачастую вынуждена действовать в ущерб национальным интересам, одновременно продолжая культивировать в германском обществе чувство вины за преступления, совершенные в период нацистского режима.
Франция
До римского завоевания на территории современной Франции проживали многочисленные кельтские племена, которые помимо активных военных действий против своих соседей, достаточно плодотворно занимались как сельским хозяйством, так и развитием своих городов-крепостей как центров торговли. На южном побережье Франции активны были греческие торговцы и переселенцы, которые основали, в частности, город-порт Марсель. Процесс римской колонизации затянулся на несколько десятилетий, после чего на месте современной Франции были образованы семь римских провинций. Почти 500 лет продолжалось римское владычество, оставившее Франции шедевры архитектуры, сеть дорог и римское право. После крушения Римской империи галльские провинции заселили многочисленные германские племена, одному из которых – франкам – удалось создать великую европейскую империю под руководством франкского короля Карла Великого, уже из которой в IX веке и выделилась собственно «Франция». На протяжении всей последующей истории Франция оставалась одним из наиболее важных политических игроков в европейских делах, как и многие другие державы пережившая за это время и периоды упадка и горечи поражений, и периоды высочайших военных и политических триумфов. Невозможно было себе представить, чтобы какое-нибудь важное европейское событие происходило без самого деятельного участия Франции, которая вплоть до Первой мировой войны, правда с небольшими перерывами, оставалась ведущей континентальной державой Европы.
Франция с середины XVII века, со времен кардинала Ришелье, и на протяжении почти трехсот лет политически и в культурном плане доминировала в Европе. Она внесла неоспоримый вклад в развитие научной мысли, философии, культуры Европейского континента. Французская архитектура, мода, кухня – непременные атрибуты всех европейских столиц этого периода. Французский язык был языком высшего света европейского общества и превалировал в европейском политическом и культурном пространствах.
Даже поражения Франции в результате наполеоновских войн в начале XIX века и войны с Пруссией в 1871-м не оказали серьезного влияния на доминирующее положение французской культурной среды и политического этикета на Европейском континенте. Французский язык был дипломатическим языком того времени и языком дипломатической переписки многих европейских министерств иностранных дел. Он был рабочим языком и в российском МИДе, и только с вступлением на трон Александра III внутренний документооборот МИДа окончательно перешел на русский язык. Достаточно вспомнить роман Льва Толстого «Война и мир», чтобы осознать, что французский в высших кругах был распространен шире, чем язык русский. Подобное практиковалось во многих европейских дворах.
К слову сказать, на английском языке в XIX веке говорили только жители Великобритании и переселенцы в Североамериканских штатах. Да еще, пожалуй, в администрации британских колоний.
Не будем также забывать, что во время Первой мировой войны и общее руководство войсками Антанты на Западном фронте осуществлялось в основном французским Генеральным штабом. Лишь после Первой мировой войны с выходом на первые роли в мировой политике и экономике Соединенных Штатов Америки и зарождением первых образцов англосаксонской массовой культуры в 1920-х годах, наметился постепенный закат французского политического и культурного влияния на Европейском континенте.
Молниеносное поражение Франции от Германии в начале Второй мировой войны серьезно подорвало ее позиции как мировой державы. А раздел ее территории на две части: оккупационную, занятую немецкими войсками, и территорию, подконтрольную марионеточному правительству коллаборациониста маршала Петэна, напоминало историю отношений метрополии со своей колонией. Только благодаря деятельности генерала де Голля и героическому Движению Французского Сопротивления, а отчасти и из-за благожелательной позиции Сталина Франция была также признана «победившей» великой державой. Хотя еще долгие годы после войны французские политические деятели испытывали неудобства из-за снисходительного отношения к себе со стороны англосаксонских коллег. Только возвращение к власти в 1958 году генерала де Голля и получения страной статуса ядерной державы положило конец периоду пренебрежительного отношения к Франции со стороны бывших союзников.
Президент де Голль объявил о начале «нового курса» во внешней политике, что привело к установлению дипломатических отношений с Китаем, выходом из органов командования НАТО и ликвидацией военной инфраструктуры альянса на французской территории и открытой критике США за военную авантюру во Вьетнаме. Были восстановлены в полном объеме и отношения с Советским Союзом, прерванные ранее из-за советской поддержки алжирских повстанцев, в том числе поставками оружия. И именно из уст французского президента впервые прозвучала фраза об «объединенной Европе от Атлантики до Урала».
В 1967 году во время визита в Канаду президент де Голль привел в полное замешательство канадское правительство, когда на многотысячном митинге в Монреале произнес сепаратистский лозунг: «Да здравствует свободный Квебек!», вызвав бурю негодования в англоязычной прессе и нескрываемое одобрение во французской печати. Все последующие президенты, начиная с Ж. Помпиду и вплоть до Н. Саркози, несмотря на различия в партийной принадлежности, в области внешней политики старались придерживаться независимого курса, всегда иметь «свое особое мнение», что позволяло французам иметь больше возможностей для маневра.
Ухудшение отношений с США во время президентства Ж. Ширака попытался исправить избранный в 2007 году президент Н. Саркози. Еще до своего избрания он совершил поездку в США, где изложил свою точку зрения на перспективы американо-французских отношений. После своего избрания Саркози вернул страну в НАТО, активизировал сотрудничество с американцами в Афганистане, принял самое активное участие в ликвидации режима М. Каддафи в Ливии. Принято считать Н. Саркози как самого проамериканского президента в истории Французской Республики. Более того, один из соратников бывшего президента Франции Ж. Ширака как-то съязвил, говоря о Саркози: «Это венгерский эмигрант, временно поставивший свои чемоданы во Франции по дороге в США». Однако факты показывают, что не все так однозначно в политике этого президента. Н. Саркози высказался против планов вступления Украины и Грузии в НАТО, высказывал неодобрения американским планам по ПРО, поддержал идею российского президента о создании новой системы безопасности в Европе. Наконец, спустя пять лет после последней встречи, организовал новый саммит лидеров Франции, Германии и России в 2010 году в Довиле, заставив весь мир опять говорить об оси Париж – Берлин – Москва.
Вместе с тем попытки французского президента обеспечить себе статус связующего звена между Евросоюзом и США наталкиваются на противодействие Великобритании, да и на недопонимание со стороны самих США. Американцы рассматривали реверансы Н. Саркози как должное и не считали, что они чем-то обязаны Парижу. Более того, они неоднократно высказывали неудовлетворение отрицательной позицией Франции по ряду вопросов и в том числе по вопросу приема в Евросоюз Турции. Проблема французского президента состояла в том, что он не хотел понять, что США, будучи глобальной державой, и на мир смотрят именно с глобальной точки зрения. С этой позиции роль Европы хоть и важная, но уже не приоритетная для американцев на фоне поднимающейся, встающей с колен Азии и стран Тихоокеанского региона.
У США в Европе есть давний верный и последовательный союзник – Великобритания, которая в отличие от Франции не меняет свои внешнеполитические акценты в зависимости от того, представитель какой партии является главой государства. У американцев нет никаких оснований начинать «перезагрузку» отношений с Францией, потому что в сегодняшних условиях и при нынешней расстановке сил в мире в этом нет никакой необходимости. Для большинства американских политических деятелей Франция – всего лишь одна из крупных европейских стран с большими проблемами, неэффективной экономикой и огромным самомнением.
Отношения Франции с Советским Союзом, а затем с Россией были подвержены серьезным колебаниям. Советский Союз активно поддерживал национально-освободительные движения во французских колониях, предоставляя разного рода помощь повстанцам, включая поставки оружия. Естественно, это не могло остаться без последствий для двусторонних отношений. Дело доходило до взаимного отзыва послов. Французы, в свою очередь, активно поддержали американцев во время карибского кризиса в 1962 года и ФРГ во время берлинского кризиса 1961 года. Тем не менее, с середины 1960-х годов президент Франции де Голль обозначил новый курс в отношениях с Советским Союзом, курс на «разрядку, согласие и сотрудничество».
Во второй половине 60-х годов XX века произошел ряд событий, приведших к серьезному переформатированию политических балансов в мире. Франция вышла из военной организации НАТО, разрушив фактически единый антисоветский фронт. Отношения СССР и Китая обострились настолько, что заговорили о возможной войне между двумя странами. Советско-китайские противоречия создали для американцев небывалые возможности для политического лавирования, чем они и воспользовались, установив сначала политические контакты с китайцами, а затем и полноформатные дипломатические отношения. На этом фоне идеи де Голля о единой Европе «от Атлантики до Урала» создавали в случае их реализации принципиально новую политическую ситуацию на Европейском континенте. Однако события 1968 года в Чехословакии, отставка самого де Голля, и, не в последнюю очередь, недооценка этих инициатив со стороны советского правительства отодвинули реализацию этих идей на неопределенное время.
Надо отметить, что периоды охлаждения и потепления отношений между двумя странами были характерны для всех французских президентов после де Голля, несмотря на партийную принадлежность. Будь то Ж. Помпиду, Ж. Д’Эстен или социалист Ф. Миттеран. Н. Саркози тоже начал свою деятельность с критики России по поводу складывающегося «авторитарного» режима, вспоминал о «гуманитарной» катастрофе в Чечне и так далее. Но все это укладывалось в логику предвыборных обещаний, в которых он обещал покончить с внешнеполитическим «наследством» президента Ширака и стремлением кардинально улучшить отношения с США. Однако, получив достаточно прохладный прием в США и проведя ряд встреч с российскими руководителями, Н. Саркози постепенно начал смещать акценты в отношениях с Россией. Об этом свидетельствует и его позитивная роль в урегулировании конфликта в Южной Осетии в августе 2008 года, и начало двустороннего сотрудничества в военно-технической области. Несмотря на серьезные возражения со стороны США, Франция все-таки приняла решение о продаже своих вертолетоносцев России.
Евросоюз
По итогам Второй мировой войны принципиально изменилась политическая карта Европы. Раскол континента на два военно-политических блока способствовал тому, что непримиримые в прошлом противники Франция и Германия оказались по «одну сторону баррикад». Это во многом заставило Францию отказаться от активно ею продвигаемой после Второй мировой войны идеи расчленения Германии, и всерьез задуматься об историческом франко-германском примирении. Требовались новые подходы и предложения, способствующие двустороннему сближению, и они могли быть реализованы на том этапе только в области экономического сотрудничества.
В мае 1950 года министр иностранных дел Франции Р. Шуман предложил создать Европейское объединение угля и стали, которое объединило бы под единым наднациональным контролем производство и сбыт угля, железной руды и стали. Реализация этого совместного проекта поставила бы точку в вечном споре Франции и Германии о принадлежности Саарского угольного бассейна и железной руды Лотарингии, что неоднократно прежде приводило к вооруженным конфликтам между двумя странами. На основе этого предложения уже в 1951 году представители 6 стран: ФРГ, Франции, Италии, Бельгии, Нидерландов и Люксембурга подписали договор о создании Европейского объединения угля и стали (ЕОУС), который стал первым европейским интеграционным проектом после Второй мировой войны, заложившим к тому же основу для дальнейшей экономической интеграции.
В развитие экономического сотрудничества в 1957 году в Риме был подписан договор о создании Европейского экономического сообщества (ЕЭС) и Европейского сообщества по атомной энергии (Евроатом) с целью углубления экономической интеграции, создания единого рынка труда и капиталов. В противовес ЕЭС в 1960 году Великобританией и еще рядом стран была образована Европейская ассоциация свободной торговли (ЕАСТ). Цели у этой экономической организации были менее амбициозные, чем у ЕЭС. Страны-участники ЕАСТ стремились создать лишь зону свободной торговли, с постепенной отменой таможенных платежей.
Великобритания в 1960-х годах два раза подавала заявку на вступление в ЕЭС, но получала отказ из-за позиции Франции и, в первую очередь, ее президента де Голля. Лишь после его смерти, преемник де Голля, президент Ж. Помпиду снял французское вето и в 1973 году Великобритания стала членом ЕЭС. В 1980, 1990-е и 2000-е годы процесс расширения ЕЭС, ставшего к этому времени уже Евросоюзом, продолжился, доведя общее количество членов до 27 стран. На Европейском континенте на конец 2009 года появился формально мощный игрок с почти 500 миллионами жителей и 30 % мирового ВВП.
На протяжении всей своей непродолжительной истории, в целом закономерные процессы объединения промышленных и человеческих ресурсов в разрушенной войной Европе постоянно сталкивались и сталкиваются с противодействием, как на национально-государственном уровне, так и на уровне рядовых граждан. На уровне рядовых обывателей до начала 1990-х годов широкого противодействие европейской интеграции практически не было, если не считать деятельность небольших партий и организаций националистического толка.
Однако в начале 1990-х годов в Европе начались неблагоприятные процессы, во многом явившиеся следствием крушения биполярного мира, который был по отношению к Европе огромным внешним стабилизирующим фактором. Первым серьезным звонком относительно сути, скорости и смысла евроинтеграции стал провал Датского референдума по Маастрихстскому договору, а также те трудности, с которыми пришлось столкнуться во время его ратификации во Франции, Великобритании и Германии. Другим серьезным звонком стал провал референдумов по проекту новой Конституции во Франции и Нидерландах. И, наконец, провал референдума по проекту Лиссабонского Договора о реформе ЕС уже в Ирландии.
Вновь обострилась проблема европейских этнических меньшинств как следствие евроинтеграционных процессов. Дело в том, что при строительстве наднациональных органов серьезно увеличивается риск пересмотра прежней системы отношений между этнически доминирующей нацией и остальными нациями внутри конкретной суверенной страны. В Великобритании это, прежде всего, проблема Шотландии, хотя и в Уэльсе не все спокойно, не говоря уже о Северной Ирландии. Во Франции – проблема Корсики и Бретани. В Испании – Каталония и Страна Басков и так далее.
Активно продвигаемый брюссельской бюрократией лозунг «Европа регионов» побудил ряд европейских националистических партий пересмотреть свои лозунги. Вместо лозунга о полной независимости от конкретной страны перешли к лозунгу о независимости в рамках ЕС. За это выступает сейчас Шотландская национальная партия. Аналогичную позицию занял и Бретонский демократический союз (Франция).
Таким образом, националисты европейских этнических меньшинств считают, что именно через размывание национально-государственных суверенитетов возможно будет добиться политической независимости, оставаясь при этом в рамках Евросоюза. Чтобы хоть как-то притормозить этот процесс, руководство Евросоюза даже было вынуждено заявить, что в случае гипотетического выхода какого-нибудь региона из состава государства-члена ЕС, этот регион не получит членства в ЕС автоматически и будет проходить процедуру вступления в Евросоюз в стандартном режиме.
Финансовый кризис 2008 года показал важность национального суверенитета. Страны, не контролирующие свою валюту, крайне уязвимы для действий других стран. Пример Греции у всех на виду. Отказ от своей денежной единицы означает потерю суверенитета. Те страны Восточной и Центральной Европы, которые всегда являлись зависимыми от других держав, с легкостью согласятся пойти «под крыло» более сильного соседа. Но для великих европейских держав – это шаг, имеющий стратегические последствия. Неслучайно штаб-квартира Центрального европейского банка находится в Германии. Это показатель того, что хотя формально столица Евросоюза – Брюссель, но реальная столица этого объединения находится в Германии. И именно в этом контексте нужно рассматривать отказ другой европейской державы Великобритании от вхождения в зону евро. Англичане прекрасно понимают, что означает единая валюта в данных условиях. Это противоречит их национальным интересам в силу целого ряда причин.
Что касается другой великой европейской державы – Франции, то, по-видимому, она сделала однозначный выбор на интеграцию с Германией и для нее остается нерешенным пока лишь один вопрос: как добиться в рамках двусторонних франко-германских договоренностей не только формального, но и реального статуса «равнозначного партнера».
Процессы строительства наднациональных органов Евросоюза – абсолютный приоритет брюссельской бюрократии, которая уже превратилась в «вещь в себе и для себя» и абсолютно оторвалась от своих национальных корней. По опросам Евробарометра, организации, изучающей общественное мнение, по данным на 2009 год, лишь 5 % европейцев готовы были идентифицировать себя как «европейцы», а не представителей национальных государств.
Налицо и все углубляющийся отрыв международного брюссельского чиновничества, все больше превращающегося в закрытую касту, – аналогичную той, которая получила в Советском Союзе наименование «номенклатура» – отличную не только от рядовых граждан своих стран, но и от национально ориентированных слоев общества, предпочитающих сохранять свою национальную идентичность. Именно по этой причине брюссельская «номенклатура» все делает для того, чтобы играть на опережение, втягивая «несозревшие» народы в искусственную интеграцию через решения парламентов, а не через референдумы. Характерный пример – провал референдумов по принятию Европейской конституции во Франции и Нидерландах, что было шоком для брюссельской бюрократии. Чтобы решить эту проблему, поступили по-иезуитски: вынесли вопрос о Конституции не на всенародный референдум, а через одобрение парламентами.
За десятилетия существования представительный орган Евросоюза Европарламент так и не стал величиной, сопоставимой с национальными парламентами стран-членов. Характерный пример – активность избирателей на выборах в Европарламент. В 1979 году на первые выборы в европейский парламент пришли 63 % избирателей. Тогда Евросоюз состоял из 9 стран. В 2004 году, когда Евросоюз насчитывал 24 страны, на выборы пришли 46 % избирателей. Выборы 2009 года показали еще худший результат – 44 %.
Причем на выборы в национальные парламенты средняя явка достигает 85 %. Низкая явка на выборы в Европарламент в законопослушной Европе показывает серьезное недоверие к этому наднациональному органу и к деятельности еврочиновников. Череда скандалов во внутренних управленческих структурах Евросоюза, получившая широкую огласку в средствах массовой информации, угрожает окончательно похоронить доверие европейцев к брюссельским структурам. Финансовый кризис 2008 года еще больше способствовал росту напряжения внутри организации. Никто из основных экономических «тяжеловесов» Евросоюза не хочет оплачивать из своего кармана недостатки управления в экономически слабых странах ЕС. Помимо национальных парламентов в самом Европарламенте растет доля «евроскептиков». Даже образовалась фракция «евроскептиков» в европейском парламенте, возглавляемая британскими консерваторами. В эту же фракцию вошли партии из Чехии, Венгрии, Польши и отдельные депутаты из Бельгии, Нидерландов и прибалтийских стран. Но есть в Европарламенте и более радикальное крыло – фракция «Европа мира и демократии». В нее входят 32 депутата из 9 стран. Основными участниками этой фракции являются британцы из Партии независимости Великобритании, которые выступают за выход страны из Евросоюза.
В этой же фракции состоят и члены «Северной Лиги» из Италии. Их требования, правда, менее радикальные – они выступают за предоставление больших прав европейским регионам.
И еще один штрих к картине европейской интеграции. До начала 90-х годов XX века основным рабочим языком Евросоюза был французский язык. Как-то незаметно, особенно с расширением Евросоюза, за счет стран бывшего советского блока рабочие встречи перешли на английский язык. Хотя еврочиновники и утверждают, что в будущем в Евросоюзе будет минимум 4–5 рабочих языков, но, как показывает практика на примере скандинавских стран, молодежь в Швеции и Финляндии предпочитает учить английский, а не немецкий или французский.
Евросоюз реально мог бы стать Соединенными Штатами Европы с единой валютой, единой армией и единой внешней политикой, только превратившись в реальную федерацию. В противном случае Евросоюз обречен быть бесформенной аморфной организацией с неразрешимыми внутренними противоречиями. Из-за все возрастающего количества членов Евросоюза с разной историей, культурными традициями все очевидней становятся тенденции к формированию региональных политических и экономических группировок уже внутри самого Евросоюза. Отсюда вытекает возможность и серьезных политических разногласий в Евросоюзе по отношению к конкретным европейским и мировым проблемам. Красноречивым подтверждением этих процессов является история о «новой» и «старой» Европе, фактически политическом расколе Европы по вопросу о поддержке действий США в Ираке в 2003 году.
«Старые» европейцы – Франция, Германия и Италия выступили против военных действий, а только что принятые в Евросоюз «новые» европейцы из Восточной Европы безоговорочно поддержали США, вызвав смятение и даже раздражение в ведущих европейских столицах. «Европа разных скоростей» – как-то обрисовал складывающуюся ситуацию в Евросоюзе председатель Европейской комиссии Р. Проди. Эта красноречивая формулировка подтверждает наличие в Евросоюзе серьезных разногласий не только по экономическим, но и по политическим вопросам. При дальнейшем расширении Евросоюза, вовлечение в него новых стран с разными культурными и политическими традициями еще более усугубят этот процесс. Единственным возможным выходом из создавшейся ситуации может стать только создание на базе Евросоюза действительно нового государства с единым президентом, парламентом, валютой и армией.
Но на этом пути Евросоюзу необходимо будет решить несколько принципиальных проблем. Одна из них – неготовность большинства граждан Евросоюза к отмене своей государственности. Может быть, с этим легко согласятся страны, никогда не являвшиеся самостоятельными игроками на политической карте Европы и своим появлениям на свет обязанные политическим махинациям крупных держав. Однако, для таких стран как Польша или Испания, не говоря уже о Франции и Германии, лишение международной правосубъектности может стать причиной серьезного внутринационального кризиса с непредсказуемыми последствиями. Но есть другая, более серьезная проблема на пути превращения Евросоюза в единое государство. И этой проблемой является Великобритания.
Великобритания – это своеобразный «тормоз» европейской интеграции. Она никогда и ни при каких условиях не согласится на создание единого европейского государства, так как это противоречит ее «исторической миссии»: постоянно быть одним из основных игроков в Европе, участвовать в разных коалициях, сталкивая между собой континентальные державы, не допускать принципиального возвышения и доминирования в Европе ни одной из держав, хотя на разных исторических этапах к этому были близки и Франция, и Германия, и Россия.
Цель Великобритании в Евросоюзе понятна: быть в курсе всех дел, влиять на принятие решений, получать максимальные экономические преференции, сохранить военное присутствие в Европе через базы в Германии, Испании, Кипре и Мальте; быть «глазами и ушами» США; в противодействии решениям Франции и Германии опираться на «новых» европейцев, сколотив вокруг себя лояльную группу из 5–10 мелких стран, – политической помощи от них, конечно, мало, зато шуму много.
В противовес мнению Франции и Германии, Великобритания, при явной поддержке США, пытается втянуть в Евросоюз Турцию, чтобы еще больше ослабить позиции Франции и Германии. Поэтому прежде, чем говорить о создании единого, пусть даже конфедеративного европейского государства, необходимо добиться выхода из него Великобритании и еще ряда стран, связанных с англосаксонской традицией, или находящихся под сильным английским или американским влиянием.
Одной из основных задач Великобритании после Второй мировой войны являлось противодействие в Европе возможному альянсу между Францией и Германией в политической или экономической области. Она выступала против создания Европейского общества угля и стали, а желание контролировать политические процессы в ЕЭС изнутри побуждало Великобританию неоднократно подавать заявку на вступление в эту организацию. После объединения Германии вопрос о франко-германском альянсе вновь встал на повестку дня. А после появления концепции «Европа двух скоростей», что фактически означало возможность складывания сильного франко-германского ядра и остальной части Евросоюза как слабой периферии, вопрос о противодействии объединительным процессам встал с новой силой.
Появление разговоров о создании внутри Евросоюза «Фрамании» (союз Франции и Германии), с возможным присоединением к нему северных областей Италии – «Падании», способствовало началу серьезного обсуждения темы создания альянса Великобритании и Италии при стратегическом союзе с США как гаранта этого альянса.
Еще один характерный пример раскола по линии Франции – Германия и Великобритания – это отношение к грузино-осетинскому конфликту. Франция, Германия и присоединившаяся к ним Италия выступали против каких-либо санкций против России, США и Великобритания активно придерживались линии на объявление таких санкций.
Другая тема, всегда обострявшая отношения между Великобританией и Францией, – это вопрос о собственной обороне ЕС за рамками НАТО.
В апреле 1949 года в Вашингтоне был подписан договор о создании Североатлантического альянса – военно-политического блока, куда вошли США, Великобритания, Франция, Италия и еще ряд западноевропейских стран. Необходимо отметить, что ФРГ первоначально приглашения в НАТО не получила из-за отрицательной позиции некоторых стран-участниц. Однако на фоне все более разгоравшейся «холодной войны» и в связи с началом войны в Корее, Соединенные Штаты настойчивее ставят вопрос о необходимости перевооружения ФРГ и подключения ее воинских подразделений к обеспечению безопасности Западной Европы. Настойчивость США привела к подготовке французских предложений, получивших название «план Плевена», по имени тогдашнего французского премьер-министра Р. Плевена. Суть французских предложений сводилась к созданию на основе 6 стран участниц ЕОУС Европейского оборонительного сообщества с единой армией и под единым наднациональным командованием.
Однако этот план вызвал резкое неприятие со стороны Великобритании, которая увидела в нем угрозу как своим стратегическим интересам, так и «евроатлантической солидарности». Когда в апреле 1951 г. в Париже открылась международная конференция по этой проблеме, Великобритания отказалась принимать в ней участие. И хотя странам ЕОУС удалось подписать документ о создании Европейского оборонительного сообщества, он так и не вступил в силу ввиду того, что Национальное собрание Франции, уже из-за внутриполитических причин, провалило его ратификацию.
Провал с созданием Европейского оборонительного сообщества (ЕОС) вынудил Соединенные Штаты поменять тактику, что привело к вступлению Федеративной Республики Германии в НАТО на основе Парижских соглашений 1954 года.
В соответствии с этими соглашениями также создавался и Западноевропейский союз (ЗЕС) – договор о военном сотрудничестве 7 государств: 6 стран ЕОУС и Великобритания. Несмотря на наличие руководящих органов – Совета министров, Секретариата, Парламентской ассамблеи эта организация не имела наподобие НАТО ни командных и штабных структур, ни собственных вооруженных сил. Вследствие этого, вся деятельность организации сводилась к подготовке бесконечных докладов и аналитических отчетов.
В середине 1980-х годов состоялась первая попытка реанимировать ЗЕС, когда страны – члены союза приняли совместный документ «Платформа европейских интересов в области безопасности», где дается перечень первоочередных задач в области европейской безопасности в рамках альянса НАТО.
Вторая попытка состоялась уже после развала советского военного блока. В 1992 году было принято решение создать специальные органы – Военный комитет и Центр планирования для решения миротворческих задач. Созданная в 1992 году франко-германская бригада была преобразована в Еврокорпус со штабом в Страсбурге, а общая численность войск Западноевропейского союза была доведена до 50 тысяч человек.
К 1995 году ЗЕС насчитывала уже 10 членов и некоторое количество «партнеров» и наблюдателей.
Реальным испытанием для Западноевропейского союза стал кризис в Югославии. Тогдашний председатель Евросовета премьер-министр Люксембурга воинственно заявлял, что Югославия – европейская страна, и американцам там делать нечего. Однако США по-своему разрешили кризис в Югославии, и, проведя серию ракетно-бомбовых ударов, способствовали распаду этой страны.
Осознав абсолютную неспособность ЗЕС соответствовать военным вызовам современности, страны – члены союза в 1997 году, подписав Амстердамский договор, приняли еще более амбициозные планы по реорганизации. Были приняты решения о создании Военного штаба и Агентства по вооружениям. Общая численность войск ЗЕС повышалась до 100 тысяч человек.
Согласно Амстердамскому договору, ряд вопросов, относящихся к компетенции ЗЕС, перешли под прямой контроль Евросоюза. В первую очередь речь шла о разработке новой военной стратегии, призванной подкрепить действия Европейской политики безопасности и обороны (ЕПБО) военными силами. За прошедшее с тех пор время странам – членам ЕС удалось принять Европейскую стратегию безопасности в 2003 году, создать Оборонно-политический совет, оперативный центр и еще ряд структур, относящихся к сфере безопасности ЕС. Военные подразделения в рамках ЕПБО уже приняли участие в ряде миротворческих миссий в Боснии, Македонии, Конго и Чаде. Но планы дальнейшего развития этой организации стали натыкаться на сопротивления США и внутренних «раскольников».
Соединенные Штаты всегда с настороженностью относились к созданию в Европе военно-политических структур вне рамок НАТО. Формально соглашаясь с предложениями о необходимости передачи европейцам больше ответственности за безопасность в Европе, США никогда не выпускали из своих рук нить управления за внутренними процессами на Европейском континенте. На протяжении всей своей истории, в Западноевропейском союзе шла борьба между «атлантистами», в первую очередь Великобританией, которые считали, что ЗЕС должен действовать исключительно в рамках НАТО, и «европеистами» – Францией с опорой на Германию, которые считали, что ЗЕС должна быть более независимой организацией от НАТО. Дополнительный вес «атлантистам» добавило включение в НАТО стран Восточной Европы, так называемой «новой Европы», которые практически всегда по всем вопросам занимают проамериканскую позицию, идя на прямую конфронтацию со «старой Европой». Таким образом они пытаются придать себе дополнительный политический вес в рамках НАТО и Евросоюза, за неимением других, прежде всего, экономических, возможностей быть услышанными.
Западноевропейский союз, так и не оправдавший возлагавшихся на него надежд по созданию независимых от НАТО, и, следовательно, не подконтрольных США военных соединений, был тихо распущен в 2011 году.
В настоящее время вся европейская политика в области обороны и безопасности сосредоточена в рамках ЕПБО, переименованной в 2009 году в ОПБО (Общая политика безопасности и обороны). И будучи составной частью Евросоюза, она не имеет никаких реальных шансов проводить самостоятельную военную политику за рамками НАТО по причине внутренних концептуальных разногласий среди основных членов этой организации по вопросам перспектив дальнейшего развития Европейского Союза.
НАТО
С момента своего образования в 1949 году и по сей день не потеряла свою актуальность фраза, которую приписывают первому Генеральному секретарю НАТО британцу лорду Исмею, и которая является квинтэссенцией целей и задач этой организации: «Не дать уйти США, не дать войти русским, не дать выйти из-под контроля немцам».
Много воды утекло с тех пор. Ушло противостояние двух супердержав – США и СССР, двух политических систем и двух военных блоков – НАТО и Организации Варшавского договора. Нет уже и Советского Союза и враждебной Западу военной машины, исчезла сама причина, из-за которой этот блок и задумывался, но, тем не менее, НАТО живет, расширяется и готовится к внутренним реформам.
В чем же причина такой живучести?
НАТО при американском лидерстве – это военно-политический механизм, гарантирующий американцам контроль за событиями на Европейском континенте и предоставляющий возможность вмешательства в случае неблагоприятного для них развития ситуации. Ликвидация НАТО в сегодняшних условиях ввиду отсутствия собственно европейских структур безопасности могла бы спровоцировать возрождение локальных противоречий между европейскими странами и поставила бы под угрозу само существование Евросоюза.
Самым активным сторонником НАТО в Европе продолжает оставаться Великобритания. Следуя логике заветов лорда Исмея, англичане делают все возможное, чтобы у американцев не было особых поползновений уменьшить свое присутствие на континенте, которое время от времени у американцев проявляется в связи с необходимостью сократить свои расходы на оборону в Европе и переложить большую часть ответственности и финансового бремени на европейских членов НАТО. Другой причиной этой активности англичан является необходимость держать с помощью этой военно-политической организации в определенных рамках Германию, которая после объединения превратилась в самого мощного европейского игрока, от которого можно ожидать разного рода неожиданностей. И наконец, ни при каких обстоятельствах ранее СССР, а теперь Россия не должны быть приняты в НАТО, так как этот факт принципиально изменил бы всю внутреннюю логику этой организации, кардинально изменил бы соотношение сил и способствовал бы появлению в Европе новых политических конфигураций, неблагоприятных для англосаксонского мира.
На протяжении всех послевоенных лет англичане тормозили и блокировали все процессы, которые могли бы привести к созданию европейцами собственной оборонной структуры вне рамок Североатлантического альянса. История существования и бесславный конец Западноевропейского союза (ЗЕС) красноречивый тому пример.
Значительное расширение НАТО за счет стран Восточной Европы внесло определенную напряженность в отношениях между союзниками. Новые члены НАТО своей чрезмерной проамериканской позицией справедливо вызывали раздражение у «старожилов» альянса и, прежде всего, у Франции и Германии.
Надо отметить, что Германия была активным сторонником расширения НАТО на восток. И в этом она преследовала свои чисто прагматические цели. Пока была слаба Россия, ее целью было заполнить то геополитическое пространство, которое всегда считалось зоной интересов Германии. Но чтобы не будить у восточноевропейцев воспоминаний о германской угрозе, она предпочитала продвигать свои идеи через решения на уровне НАТО. Просчет немцев оказался только в том, что восточноевропейцы и, в первую очередь, Польша и Чехия хотели покровительства США, а не Германии, и участие их в НАТО являлось в какой-то мере гарантией от возможных будущих претензий Германии. Ряд европейских стран видят в НАТО основной инструмент для удержания Германии в определенных рамках. И поэтому сильно надеются на США, как гаранта НАТО и инструмент давления на Германию. Но ситуация стремительно меняется и так называемый «контроль над Германией» постепенно становится иллюзией.
В феврале 2005 канцлер Г. Шредер официально потребовал реформы НАТО, заявив о своем недовольстве положением, при котором Атлантический альянс уже «больше не является главным местом, где трансатлантические партнеры обсуждают и координируют свои стратегические представления. То же самое относится и к отношениям между Евросоюзом и США, которая не соответствует в сегодняшнем виде тому весу, который начинает приобретать ЕС».
И хотя после поражения Г. Шредера на выборах и прихода к власти расширенной коалиции во главе с А. Меркель к этой теме старались не возвращаться, стало ясно, что вопрос о реформировании НАТО – это вопрос времени и созревания соответствующих политических условий. Поставленный Германией вопрос о реформировании НАТО свидетельствует о неуклонно возрастающей роли ФРГ в этой организации, финансовый вклад в которую у немцев второй по размерам после США. Германия продолжает самоутверждаться в рамках этой организации. Все входящие в НАТО контингенты бундесвера перешли в оперативное подчинение немецкому командному центру, а не командованию НАТО, как раньше. То есть, без излишнего шума был отменен дискриминационный по отношению к Германии порядок, когда с момента присоединения в 1955 году к НАТО она, единственная среди стран-участниц альянса, не имела национального контроля за своими войсками.
В дальнейшем, если европейцы так и не смогут создать свою внутреннюю, без США, военную структуру безопасности, возможная реформа НАТО будет означать лишь дальнейшее расширение зоны ответственности, дальнейший рост количества членов альянса и дальнейший рост противоречий внутри альянса. Если так и не будет найден достойный «враг», оправдывающий саму необходимость его существования, то альянс постепенно превратится в механизм военного давления на страны, не члены альянса в планетарном масштабе, который будет служить внешнеполитическим интересам США и оправдывать свое название «мирового жандарма».
Китай
За всю свою многовековую историю Китай неоднократно переживал как периоды высочайшего политического, экономического и культурного расцвета, так и периоды глубочайшего упадка и раздробленности. Циклический характер развития китайской цивилизации уже стал исторической закономерностью. Начиная с китайской династии Цинь, под властью которой в III веке до нашей эры отдельные территории Китая были объединены в одну империю, и до последней маньчжурской династии Цын, свергнутой в 1912 году, эта закономерность никогда не прерывалась.
Наивысшей точкой развития китайской цивилизации принято считать период правления династии Тан в VII–IX веках нашей эры. По общему мнению китаеведов в этот период Китай был абсолютным мировым лидером по экономическому развитию. Пользуясь методом сравнительного анализа, они сделали вывод, что доход на душу населения в китайской империи был в несколько раз выше, чем в других известных тогда частях мира.
Во времена правления монгольской династии Юань в XIII–XIV веках в Китае появились первые европейцы. При императорском дворе находился посол Папы римского, а известный путешественник, венецианский купец Марко Поло состоял в высокой должности при императоре Хубилае.
В XVI веке португальцы основали первую колонию на юге Китая – Макао, которая явилась первым европейским форпостом на китайской территории. В этом же веке начинается и миссионерская деятельность католической церкви в Китае.
В XVII веке во времена маньчжурской династии Китай впервые вступает в соприкосновение с российским государством. Экспедиции В. Пояркого и Е. Хабарова привели к началу освоения русскими переселенцами огромных пространств в Прибайкалье и бассейне Амура.
XIX век стал переломным в отношениях между европейцами и китайской империей. Иностранцы имели серьезные ограничения на торговлю с Китаем. Им разрешалось торговать только в строго определенных местах и в течение нескольких месяцев в году. Китайцам под страхом смерти запрещалось обучать иностранцев китайскому языку и передавать какую-либо информацию о внутренних районах китайской империи.
Поделиться книгой: