Помоги проекту - поделись книгой:
Необходимо отметить, что и президент Авраам Линкольн, вошедший в историю как «освободитель негров», вплоть до начала гражданской войны считал, что всеми правами в США должны обладать только лишь белые мужчины. Во время инаугурационной речи в 1861 году он сказал: «Я не ставлю своей целью прямо или косвенно вмешиваться в институт рабства в тех штатах, где оно существует. Я убежден, что не имею законного права на это, и у меня нет ни малейшего желания так поступать». Эта фраза была напрямую адресована южным штатам, которые, один за другим, стали выходить из федерации. Война стала неизбежной.
Ход гражданской войны на ее первом этапе был крайне неблагоприятен для северян. Постоянные поражения армий «свободного» Севера в боях с рабовладельческим Югом и необходимость в новых солдатах заставили его поменять точку зрения относительно рабовладения. В январе 1863 года президент А. Линкольн подписал Прокламацию об освобождении рабов с тем, чтобы побудить чернокожих американцев воевать на своей стороне. Затея удалась, и вскоре в состав армий Севера влилось около 200 000 негров, которым было за что бороться. В войне наступил перелом. По окончании гражданской войны и укрепления федерализма в 1865 году американцы становятся единой нацией, а не совокупностью представителей отдельных штатов.
В 1867 году Россия продала (отдала в аренду) Аляску США. Конгресс никак не хотел одобрять эту сделку, так как не понимал, зачем США нужна эта далекая северная территория. Только с помощью подкупа царскими представителями группы конгрессменов сделка была одобрена. В Соединенных Штатах она вошла в историю как «причуда Сьюарда», госсекретаря США, который курировал эту сделку с американской стороны.
Активное развитие промышленности и освоение земель Дикого Запада положило начало строительству железных дорог, что привело к массовой иммиграции рабочих, в частности из Китая. И уже в 1875 году был принят первый закон об ограничении иммиграции. В первую очередь он был направлен против китайцев. Прошедшие в Калифорнии массовые антикитайские выступления привели к подписанию Акта о выселении китайцев, который серьезно приостановил иммиграцию из «Поднебесной». А в 1902 году был принят закон о запрете иммиграции из Китая.
Активное развитие промышленности и банковской сферы привело к появлению в США первых миллиардеров. Иначе как «баронами-разбойниками» их и не называли. Даже заслуги миллиардеров на почве благотворительности не повлияли на отношение к ним патриархального общественного мнения. Президент Т. Рузвельт, говоря Д. Рокфеллере, как-то сказал: «Милосердие, проявившееся в трате огромных сумм, никоим образом не компенсирует дурное поведение во время их накопления».
По результатам Первой мировой войны США оказались единственной крупной державой, вышедшей из войны без экономических потерь. За счет поставок воюющим сторонам США выплатили все свои огромные долги, превратились в ведущую промышленную державу мира и сами стали экспортерами капитала. Половина всего мирового производства промышленных товаров приходилась на Соединенные Штаты.
Начало 20-х годов XX века, вплоть до кризиса 1929 года, было периодом зарождения в США общества потребления и становления массовой культуры – экономических столпов американской экономики, американского мировоззрения и американского образа жизни. Киноиндустрия вошла в пятерку крупнейших отраслей американской экономики. Наступила эра «сексуальной революции». Попытки церкви как-то притормозить процесс падения нравов серьезного успеха не имели.
В период между двумя мировыми войнами США старались особенно не участвовать напрямую в европейских делах, стараясь держать позицию стороннего наблюдателя. Они даже отказались от вступления в Лигу Наций – международную организацию, основной целью которой являлось обеспечение международной безопасности.
Позиция «равноудаления» самым благоприятным образом отразилась на взаимной торговле США с европейскими странами, включая Советский Союз, с которым дипломатические отношения были установлены в 1933 году.
Вступив во Вторую мировую войну в декабре 1941-го, после нападения Японии, Соединенные Штаты присоединились к борьбе Великобритании и СССР с фашистскими режимами. Одним из первых действий в борьбе с Японией стало создание в США концентрационных лагерей для американских граждан японской национальности. Десятки тысяч граждан США японского происхождения содержались в этих концлагерях вплоть до окончания Второй мировой войны.
Соединенные Штаты поставками Советскому Союзу и Великобритании оружия и продовольствия, а после открытия второго фронта и военными действиям внесли свой вклад в победу сил антигитлеровской коалиции в Европе.
После войны в отношениях между СССР и США начинается период, который вошел в историю под названием «холодная война». Самым большим достижением биполярной модели является тот факт, что между двумя странами никогда не было прямых вооруженных столкновений, хотя и были случаи очень серьезного обострения, грозящие перерасти в полноценную войну. Достаточно вспомнить «берлинский» и «карибский» кризисы начала 60-х годов, когда мир реально стоял на грани ядерной войны. Начало 70-х годов ознаменовалось появлением нового термина в международных отношениях: «разрядка». Разрядке – этому процессу понижения общего уровня военно-политического противостояния между двумя супердержавами – был дан старт встречей в 1972 году в Москве советского лидера Л. Брежнева с президентом США Р. Никсоном. Стороны подписали целый ряд важных документов, в том числе Договор о противоракетной обороне и Временное соглашение об ограничении стратегических вооружений, и целый ряд других соглашений. Венцом политики разрядки стало подписание в 1975 году в Хельсинки Акта о безопасности и сотрудничестве в Европе, окончательно закрепившего европейские границы по итогам Второй мировой войны.
Тем не менее, вскоре двусторонние отношения начали вновь ухудшаться из-за разногласий по поводу локальных конфликтов в различных частях мира, ввода советских войск в Афганистан и размещения ядерных ракет средней дальности в Европе. С приходом к власти в Советском Союзе в 1985 году М. Горбачева и началом его политики «перестройки» отношения между двумя супердержавами стали меняться кардинальным образом. Провозгласив приоритет «общечеловеческих ценностей» над национальными интересами, советский лидер постепенно «сдал» все международные позиции Советского Союза, до этого момента казавшиеся незыблемыми.
Непоследовательные и порой абсурдные решения привели в конечном итоге к краху СССР. Причиной такого развития событий были не только идеологические, экономические или политические факторы. Конечно, и так называемый «социалистический лагерь», который всегда был тяжелым экономическим бременем для Советского Союза, и непомерные затраты на оборону и догматизм во внутренней политике способствовали созданию критической ситуации. Но все-таки СССР развалился не от внешнего воздействия, а во многом от внутренних субъективных факторов.
Вся история России свидетельствует, что критические трудности в стране возникают именно тогда, когда в силу определенных обстоятельств к руководству страной приходят слабые и некомпетентные люди, не знающие истории своей страны, не понимающие логики ее внутренних исторических процессов и не разбирающиеся в той системе международных координат, в которых она находится.
М. С. Горбачев, не в силу своей злой воли, а в силу своей наивности и некомпетентности в международных отношениях не смог правильно расставить акценты и приоритеты во внешней политике, не проявил должной твердости в отстаивании интересов страны и постепенно «слил» все сильные, имеющиеся в руках советской дипломатии, переговорные позиции.
Конечно, еще предстоит выяснить, какую роль в этом «сливе» американским «друзьям» сыграл Э. Шеварднадзе, бывший в то время министром иностранных дел СССР. Но этот факт не снимает с М. С. Горбачева ответственности за подобный исход событий. Сам факт развала СССР дал нашим геополитическим противникам повод говорить о «победе» в «холодной» войне.
После падения советской супердержавы политологи всего мира стали выдвигать различные гипотезы дальнейшего развития мира. Наибольшую известность получила работа американского политолога японского происхождения Ф. Фукуямы, который в своей книге «Конец истории» утверждал, что после краха коммунистической системы мировое сообщество наконец обрело идеальную экономическую и политическую систему, к которой всем надо стремиться, а именно проявились либеральная демократия, рыночная экономика и капитализм.
Почему Ф. Фукуяма не заметил бурно развивающийся коммунистический Китай, который не имел ничего общего ни с либеральной демократией, ни с рыночной экономикой, остается загадкой. Но, тем не менее, утопическая идея, что весь мир должен прийти к единообразной форме правления, стало неотъемлемой частью, даже можно сказать, краеугольным камнем американской внешней политики. Конечно, на какое-то время образ США у простых людей стал ассоциироваться с абсолютным успехом, личным благосостоянием и раем на земле. Способность страны являть собой положительные ассоциации, вызывать положительную реакцию на любые свои действия, иметь огромное количество сторонников по всему миру – это, конечно, несомненный факт для национальной гордости. Положительный международный образ – это своеобразный кредит доверия, карт-бланш на совершение любых поступков, которые априори всем миром будут признаны правильными и единственно верными. Но это в то же время и огромная ответственность за те шаги, которые страна совершает на международной арене. И этот кредит доверия не вечен.
К сожалению, Соединенные Штаты Америки плохо распорядились этим «кредитом доверия», растеряв за несколько лет огромный позитивный имидж, приобретенный ими после окончания «холодной войны». «Головокружение от успехов» сыграло с американцами злую шутку. Они окончательно потеряли способность реально оценивать свои возможности и оценивать последствия своих решений. Особенно это стало заметно с приходом в Белый дом администрации Б. Клинтона. Своими авантюрными действиями в области внешней политики президент поставил под сомнение готовность американской администрации учитывать интересы своих партнеров. Речь идет в первую очередь об игнорировании позиции России по вопросу о расширения НАТО. А приказ без санкции Совета безопасности ООН бомбить Сербию стал мощнейшим катализатором для многих стран вплотную заняться разработкой собственного ядерного оружия как единственного сдерживающего фактора в международных отношениях.
Принятие в 2002 году «доктрины Буша», согласно которой США будут «упреждать и искоренять в самом зародыше самые худшие из всех зол», окончательно развязало американцам руки в проведении самостоятельных военных операций по всему миру без оглядки на кого бы то ни было. Благодаря политике Соединенных Штатов весь мир вступил в эру международно-правового нигилизма.
В XXI век США вступили с самым крупным в мире госдолгом, с изношенной инфраструктурой, с серьезными проблемами в сфере медицинского обслуживания и образования, с неразберихой в экономике и финансах, с военным присутствием в Ираке и Афганистане и нескончаемой борьбой с терроризмом. Соединенные Штаты, бурно отпраздновав геополитическую «победу» над СССР, пришли к убеждению, что оставшись единственной сверхдержавой, они способны самостоятельно, по своему усмотрению, кроить политическую карту мира, определять уровень «демократичности» тех или иных стран. А также самостоятельно, без санкций международных институтов, проводить военные операции под предлогом борьбы с «диктаторскими режимами» и в защиту «демократических ценностей». Бросив все свои военные и экономические ресурсы на решение второстепенных проблем, зачастую не имеющих никакого отношения к проблемам собственно американской безопасности, и предприняв ряд авантюрных политических и военных акций, Соединенные Штаты всего лишь в течение нескольких лет растеряли тот огромный «позитивный имидж», который им был предоставлен мировым сообществом на волне массовой эйфории, вызванной крушением коммунистических режимов.
Активно наживая врагов по всему миру, в каком-то упоении от собственной безнаказанности, пренебрегая международным правом, Соединенные Штаты стали вызывать активное недовольство не только у стран, никогда не входивших в сферу американского влияния, но и у целого ряда стран, которых принято было считать «союзниками» США. Абсолютное игнорирование международных политических и экономических интересов бывшего противника – Советского Союза, вернувшегося на международную арену под историческим названием «Россия», – Соединенные Штаты, своей недальновидной политикой заставили национально ориентированные политические элиты России всерьез задуматься об искренности данных американцами обещаний и возможности установления с США действительно равноправных, партнерских отношений. К большому сожалению, среди американских политиков оказалось слишком мало людей, которые понимали, что так называемая «победа в холодной войне» может очень скоро обернуться для США серьезными проблемами, а наличие мощного полноценного партнера на мировой арене для решения глобальных задач гораздо предпочтительнее разношерстной группы стран-клиентов, основной целью которых является получение экономических преференций от своего политического покровителя.
Американская «идея-фикс» – продвигать «демократию» по всему миру приняла в последние годы характер мессианства. Американцы всерьез убеждены, что все народы в тех странах мира, где еще не пьют кока-колу и не едят гамбургеры, пребывают в томительном ожидании упоительного момента, когда американские пехотинцы прогонят их доморощенную диктаторскую антинародную власть и силой своего обаяния вольют наконец их отсталую страну в мировую семью «демократических народов».
Но что есть демократия? И тем более, демократия по-американски? Возьмите толковый словарь, и вы увидите разные трактовки понятия «демократия». Единственное, что все эти трактовки объединяет, так это греческое слово «демос» – народ. То есть, демократия – это власть народа. Но, что это за «народ» в классическом греческом понимании? В классическом греческом понимании «народ» – это только граждане-мужчины. За рамками «народа» оставались: женщины, лица, пораженные в правах, и рабы, являвшиеся неотъемлемой частью древнегреческого «демократического» общества. Но ведь демократия «по-американски» это совсем другое. Да, но давайте разбираться. Сначала немного истории. После провозглашения в конце XVIII века независимости от Великобритании американские конституционные акты декларировали о всеобщем равенстве и равных правах. Все американцы объявлялись равными. Но если внимательно присмотреться к этим документам, то окажется, что этих прав не получили женщины, индейцы, негры, а также (внимание!!!) белые мужчины – не протестанты. То есть, то была Конституция, гарантирующая равные права только белым мужчинам-протестантам.
Конечно, постепенно американские законодатели вносили поправки. В середине XIX века равные права получили католики, в 1918-м – женщины, кстати, на год позже, чем в Российской империи! И, наконец, в середине 60-х годов прошлого века и американские негры добились формального равенства. Иными словами, процесс обретения равных гражданских прав всем населением США занял почти 200 лет. То есть, «самая передовая демократическая страна» не очень-то спешила с этим вопросом. Почему?
Неожиданно оставшись единственной сверхдержавой, США вошли в новый для себя этап государственного развития. Появившаяся после развала СССР возможность безраздельно господствовать на международной арене, перекраивая под себя политическую карту мира, не особо обращая внимание на международное право и целый комплекс международных договоренностей, третируя международные институты в целом и ООН, в частности, спровоцировала появление в руководящих кругах США комплекса «мировой империи».
Однако Соединенные Штаты представляют собой принципиально новый вид империи. Американская империя – это империя, формально не имеющая колоний, но окруженная поясом политически и экономически зависимых стран. Империя, которая опираясь на вооруженные силы, пытается установить контроль над всеми странами мира и их ресурсами. Империя, которая активно продвигает свой образ жизни, свои ценности и свои институты, используя эффективный пропагандистский аппарат в лице мировых СМИ, киноиндустрии и массовой культуры.
Этому во многом способствовало и лицемерие американской внешней политики, где демократические лозунги и призывы сочетаются с откровенно экспансионистскими устремлениями. Оставаясь, по сути, федеративной республикой, на международной арене США ведут себя как классическая империя, реализующая в международных отношениях имперскую формулу «разделяй и властвуй». Причем эта имперская захватническая политика всегда облекалась в одежды идеологического и религиозного мессианства.
Ведя захватнические войны с Мексикой, американцы называли это «расширением зоны свободы». Президент Мак-Кинли, приняв решение о вторжении на Кубу, говорил: «Мы делаем это ради всего человечества». Уже в наше время, разбомбив Югославию и Ирак, американцы продолжают говорить о своей исторической миссии «освобождать угнетенные народы».
«Наша страна избрана Богом и уполномочена историей быть моделью для справедливого мира», – говорил президент Д. Буш, отдавая приказ бомбить иракские города и афганские деревни.
В национальной стратегии от 2006 года прямо сказано: «Мы боремся со своими врагами за границей, а не ждем, когда они доберутся до нашей страны. Мы стремимся придать миру свою форму, а не просто ждем, что он сформирует нас».
Абсолютно уверенные в своем праве выступать на международной арене как хранители демократических ценностей, Соединенные Штаты просто не хотят вспоминать свою недавнюю историю: рабовладение, истребление индейцев, захватнические войны, откровенный расизм.
Чем-то эта ситуация напоминает Древний Рим в первом веке до нашей эры, когда республиканские по сути, римские легионы вели захватнические войны, характерные для любой империи на стадии роста. Чем это закончилось, мы тоже помним: гражданской войной между противоборствующими группировками и объявлением победителя римским императором.
Но то, что произошло 2000 лет назад в Древнем Риме, вряд ли повторится в наши дни. С тех пор мир значительно расширил свои горизонты, и сегодня уже не только количество легионов определяют положение страны в мире.
К тому же, пик своего могущества США, по-видимому, уже прошли, так и не использовав должным образом этот шанс в своих национальных интересах, завязнув в бесперспективных войнах, оттолкнув от себя своим поведением потенциальных союзников и вынудив других важных игроков на международной арене переосмыслить возможные последствия деятельности Соединенных Штатов как единственного гаранта «демократических ценностей» на нашей планете.
Будучи мировой империей, США по большому счету не нуждаются в союзниках. Союзники им нужны для внутренней аудитории, чтобы всегда иметь возможность предстать перед избирателями во главе группы «демократических наций», в качестве борцов за свободу других народов и защитников «демократических ценностей» – что, в целом, вписывается в патриархальную идеологию отцов-основателей и все еще поддерживается большинством далекого от международных проблем американского населения.
Будучи мировой империей, США не могут иметь и приоритетных регионов. Для мировой империи все регионы приоритетны, и время от времени роль того или иного региона может увеличиваться или уменьшаться в зависимости от складывающейся ситуации. Исходя из этого предположения, США необходимы «союзники» в каждом из этих регионов, на которых можно было бы переложить часть ответственности и финансового бремени. В Европе этой организацией является НАТО, которая, вероятнее всего, и останется региональной организацией. Все разговоры о возможности проведения серьезных операций НАТО за рамками Европейского континента представляются малоубедительными. Участие европейских контингентов НАТО в операциях в Югославии, Ираке и Афганистане показало их весьма ограниченные возможности. А без американской логистики, космической связи и разведданных эти части способны лишь к ограниченным полицейским операциям внутри Европейского континента. А если еще принять во внимание негативное в целом общественное мнение Европы к участию европейских контингентов в военных конфликтах и нежелание европейских правительств увеличивать военные расходы, то можно сделать вывод, что если США и будут проводить какие-либо операции под флагом НАТО, то лишь только для того, чтобы создать видимость проведения именно «международной операции» для успокоения американской общественности. Лишь стратегический союзник США в Европе – Великобритания, да, может быть, связанная с Великобританией династическими узами Голландия для «сохранения лица» будут безропотно выделять подразделения в поддержку США. Остальные участники НАТО каждое решение будут оспаривать, так что США будут вынуждены проводить операции самостоятельно, не оглядываясь на союзников по Атлантическому альянсу.
В каждой точке земного шара у США есть союзники или зависимые страны, на которые Соединенные Штаты могли бы опереться в случае потенциальных конфликтов. В Восточной Азии у США уже есть группа зависимых стран, на которые США и опираются при осуществлении внешней политики. Это прежде всего, Япония, Южная Корея и Тайвань. На тихоокеанском юго-западе – Австралия и Новая Зеландия, составляющие вместе с США военный блок АНЗЮС.
До последнего времени США не особенно уделяли внимание Латинской Америке, считая ее «американскими задворками». В последнее время ситуация меняется и американцы активно оценивают шансы вовлечения на свою сторону Бразилии и Аргентины, не говоря о подконтрольных странах типа Панамы и Колумбии.
В Африке американцы рассматривают в качестве «опорных» союзников Южно-Африканскую Республику и Кению.
Как представляется, в течение ближайших 15–20 лет соотношение сил в мире принципиально изменится, появятся новые политические конфигурации влияния. Они уже прорисовываются. И появятся новые возможности для целого ряда стран, которые не видят себя в исторической перспективе в качестве «довесков» к англосаксонскому миру. К тому же внутриполитическая ситуация в Соединенных Штатах будет иметь тенденцию к осложнению, что заставит американцев кардинальным образом пересмотреть свои внешнеполитические ориентиры и сконцентрироваться лишь на тех направлениях, которые действительно принципиально важны для обеспечения безопасности США. Это позволит им сбросить непосильную ношу «империи» и «мирового жандарма», что пойдет во благо прежде всего самим Соединенным Штатам.
Еще в 1987 году историк из Йельского университета Пол Кеннеди опубликовал книгу «Подъем и падение великих держав». В этой книге он ввел понятие «перенапряжение империй». Суть этого понятия состоит в том, что великие империи в своем стремлении контролировать другие страны заходят так далеко, что уже не могут их «переварить». Иными словами, бремя империи может привести к краху самой империи. Так рухнул Советский Союз… Каковы перспективы у Соединенных Штатов в этом смысле, покажет самое ближайшее время.
Римско-католическая церковь всегда сталкивалась с серьезными проблемами на пути своего «распространения» в Северной Америке и в английских колониях с самого начала своей деятельности. Корни антикатолицизма родом из Англии. После того как Папа Римский отказал английскому королю Генриху VIII в разводе с Екатериной Арагонской в первой половине XVI века, для римско-католической церкви Англии наступили тяжелые времена. Проведя антикатолическую церковную реформу и став главой английской церкви, Генрих VIII стал одним из самых последовательных противников Святого Престола. Практически все последующие английские короли, за редким исключением, также были активными противниками католичества. Этот антикатолицизм был закреплен и в ряде законодательных актов британского парламента. Так, например, в 1609 г. парламент Англии запретил натурализацию не-протестантов. До 1793 г. существовал запрет для католиков занимать должности в армии и в судах. До 1828 г. существовал запрет католикам избираться в парламент. Таким образом, негативное отношение метрополии к католикам перенеслось и в колонии.
Войны Англии с Францией и Испанией заставляли колонистов-протестантов с подозрением относиться к колонистам-католикам, которые, исходя из целого ряда предубеждений, являлись потенциальными изменниками. В североамериканских колониях даже был принят ряд законодательных актов, ограничивающих права католиков в Америке, что привело к серьезным препятствиям для католической иммиграции в Северную Америку в XVII–XVIII веках. Перемены наступили лишь в 20–30-х годах XIX века, когда началась массовая миграция в Северную Америку католиков из Ирландии и Южной Германии.
Католическая церковь развивалась в США в сложных условиях. Ее называли антидемократической организацией, а католиков – людьми, привыкшими подчиняться и потому недостойными быть гражданами свободной республики. Таким образом, католичество воспринималось не только как угроза протестантизму, но и как угроза американской демократии. Нередки были случаи прямых столкновений католиков с протестантами и уничтожения католических храмов. Практически весь XIX век в США проходили межэтнические конфликты с религиозной подоплекой. Это были конфликты между англосаксами-протестантами, с одной стороны, и католиками, в основном ирландцами и выходцами из немецких католических государств, с другой. В 20-е годы XIX века появилось даже выражение «ирландский ниггер». Англосаксы ставили ирландцев на один уровень с неграми-рабами. В целом, эксцессы антикатоличества в американском обществе продолжались вплоть до испано-американской войны 1898 года, когда одним из популярных лозунгов в США в это время был призыв воевать против «испанцев-папистов».
Однако параллельно проходил и процесс «американизации» католичества. В католических приходах все чаще применялась протестантская практика, что способствовало трансформации римско-католической церкви в «американо-католическую». Некоторые традиционные католические общины, в частности немецкие, пытались противодействовать американизации, с тем, чтобы сохранить в первозданном виде свою культуру, язык и религию. Однако процесс ассимиляции было не остановить. И этот процесс все более усиливался по мере того, как сами католики все более ощущали себя «американцами». И уже вскоре многие «американские» католические священники стали ярыми американскими патриотами.
Американская католическая церковь в конце XIX – начале XX века немало способствовала тому, чтобы европейские иммигранты-католики позабыли родной язык и обычаи и как можно быстрей становились «американцами».
Постепенно «американская» католическая церковь встроилась в американскую действительность. Ее позиции начали усиливаться в связи со значительным ростом в конце XIX века иммигрантов католиков из Италии и стран Восточной Европы. Этот процесс продолжался всю первую половину XX века. Венцом влияния американской католической церкви можно считать избрание в 1960 году президентом США католика Д. Кеннеди.
Тем не менее, нужно подчеркнуть, что американская католическая церковь и римско-католическая церковь не тождественны. Американские католики несут на себе сильнейший отпечаток протестантизма и отношения между ними и Святым Престолом далеки от идеальных. В немалой степени этому способствуют и практические действия руководителей американской католической церкви, часто идущие вразрез с традициями и устоями собственно римско-католической церкви.
По данным переписи за 2010 год, население США составило чуть более 300 миллионов человек, из которых доля белого населения составляла 64,7 %, латиноамериканцев – 16 %, афроамериканцев – 13 %, азиатов – 4,6 % и еще приблизительно 1,5 % приходилось на коренных жителей – индейцев. За последние 20 лет наблюдается взрывной рост латиноамериканцев в этнической структуре США, общая численность латиноамериканской диаспоры достигла, по некоторым данным, 50 миллионов человек.
Если мы добавим к этому количеству 40 миллионов афроамериканцев и 14 миллионов азиатов, то получим цифру в более чем 100 миллионов граждан США, которые не принадлежат к исторически сформировавшему эту страну белому, в основном, протестантскому населению. Последние 200 лет именно они определяли пути развития страны, и именно в их интересах и в соответствии с их мировоззрением строилась внутренняя и внешняя политика американского правительства и именно их поддержкой кандидаты разных уровней пытались заручиться.
Однако с начала 1980-х годов в американском обществе стали проявляться негативные тенденции, которые заставили многих усомниться в том, что знаменитый американский «плавильный тигель» продолжает так же успешно работать как ранее, превращая всех иммигрантов в течение одного-двух поколений в стопроцентных «американцев».
Иммигранты из испаноязычных латиноамериканских стран вплоть до середины 1980-х годов, оказавшись в США, идентифицировали себя как «белые». Как и все иммигранты, они старались поскорей слиться с основной массой населения и стать «американцами». Однако с середины 1980-х годов большинство из них стали идентифицировать себя как самостоятельную этническую группу-«испэник» (Hispanian), или «Latino», или CHICANO, в зависимости из какой латиноамериканской страны они прибыли. В отличие от многих выходцев из Азии, латиноамериканцы, как правило, хуже образованы, менее предприимчивы и, следовательно, процесс адаптации проходит с большими трудностями. Выход из этого они нашли, образуя закрытые компактные сообщества, где действуют правила поведения покинутой ими родины и где нет никакой необходимости учить английский язык.
Постепенно, благодаря массовой, в том числе нелегальной, иммиграции эти сообщества превратились в серьезный политический фактор внутренней американской политики, с которым вынуждены считаться и кандидаты на выборные должности.
Неконтролируемые миграционные процессы привели к тому, что по переписи 2000 года в Калифорнии белые, впервые в истории, стали этническим меньшинством. И это было только началом. Если в 2000 году Hispanics составляли около 12 % населения США, в 2010 их численность уже достигла 16 %, то по прогнозам демографов к 2040 году Latino будут составлять приблизительно 25 % всего населения США. Вместе с афроамериканцами и быстрорастущим количеством выходцев из Азии, к середине этого века белые американцы станут меньшинством в Соединенных Штатах.
На фоне этих прогнозов уже появились разного рода футурологические предсказания о неизбежности Второй гражданской войны и развале США на три части: на «белый» Север и Северо-Восток, «черный» Юг и испаноязычный Юго-Запад. Хотя от этих прогнозов и веет фантастикой, но давайте вспомним: а кто из нас мог предположить в 1989-м, что в 1991 году развалится Советский Союз? А факты, подтверждающие вероятность подобного развития событий, становятся все более убедительными. Количество штатов, где белые уже в меньшинстве или близки к этому, становится все больше: Калифорния, Южная Каролина, Северная Каролина, Джорджия, Небраска, Невада, Тенесси, Минессота, Коннектикут, Техас, Арканзас, Юта, Нью-Мексико, Луизиана, Миссисипи, Мэрилэнд. Кроме того, белые уже в меньшинстве и на Гавайях, и в столичном округе Колумбия. Испаноязычных уже большинство в таких крупных городах, как Майами и Лос-Анджелес. В столице Соединенных Штатов Вашингтоне белые также в меньшинстве.
Серьезную проблему для внутриполитической стабильности США начинает приобретать и тот факт, что выходцы из Латинской Америки, как, впрочем, и чернокожие американцы, все активнее идентифицируют себя как самостоятельную этнокультурную общность. Иммигрантские общины из Латинской Америки, в частности, из Мексики, и афроамериканцы претендуют на особый культурный и политический статус и выделяют себя из американской нации в качестве самостоятельных национально-этнических групп, требуют особых прав и преимуществ. Особо настойчиво требуют компенсации афроамериканцы, которых, законодательно запретив сегрегацию, окончательно уравняли в правах с белыми лишь в середине 60-х годов прошлого века. Не менее упорны мексиканцы. Они требуют компенсаций за экспроприацию у Мексики территорий Техаса, Калифорнии и Нью-Мексико во время мексикано-американских войн середины XIX века. А для многих выходцев из Мексики идея вернуть эти территории своей исторической родине возводится до уровня «исторической миссии». Причем, требования эти из года в год становятся все более настойчивыми.
Происходят изменения и в менталитете испаноязычных граждан США. Наиболее обеспеченные и образованные мексиканцы начинают публично говорить о преимуществах испаноязычной культуры, о том, что они гораздо больше времени уделяют домашним проблемам, семье и воспитанию детей, в отличие от англосаксов, занятых только заботой о личном успехе и развитием бизнеса. Это свидетельствует о появлении общего тренда на противопоставление испаноязычной латиноамериканской культуры и протестантской англосаксонской. Лидеры «латинос» уже открыто объявляют о своих стратегических целях: они выступают против ассимиляции испаноязычных и их дальнейшую интеграцию в англопротестантскую общину, они предлагают создать автономное социально-культурное сообщество на территории США. Они отвергают идею «единого национального общества» и требуют трансформации США из единого общества в общество двух культур и двух языков.
В 2010 году в США насчитывалось официально около 48 000 000 испаноговорящих. За последние годы на юго-западе США и на юге Флориды появилось много мест, где можно прожить всю жизнь без необходимости знания английского языка. Открыты испанские родильные дома, школы, банки, магазины, телевидение, газеты. Есть испаноговорящие суды, полицейские участки и похоронные бюро. Сложилась парадоксальная для англоязычной страны ситуация. Можно родиться в Соединенных Штатах, прожить здесь всю жизнь и умереть, не зная ни слова по-английски!
На данном этапе активной «испанизации» способствует и американская католическая церковь. У нее, правда, свой интерес, так как за счет латиноамериканцев-католиков растет ее паства и, соответственно, доходы и политическое влияние.
Не отстают от католической церкви и ведущие политические партии, в особенности Демократическая партия США, потому что «латинос» на выборах поддерживают, как правило, демократов. Большой интерес проявляет к «латинос» и транснациональный бизнес, чтобы получить свою часть прибыли от оборота в 500 млрд. долларов потребления испаноговорящей части США.
Безусловно, единые этнические корни, историческое родство, родственные связи – все это является связующими звеньями в отношениях США со многими европейскими странами. Однако за фасадом громких слов о единстве «западной цивилизации», о «евроатлантической солидарности», об «общих демократических ценностях», нельзя не заметить у американцев и европейцев наличия серьезных политических разногласий и культурно-мировоззренческих отличий в подходах к решению целого ряда проблем. С годами все отчетливее проявляются противоречия и отличия в политике, экономической и социальной сфере и в культуре.
Американская экономическая модель во многом отлична от европейской. В поисках «американской мечты» миллионы европейцев переехали в Северную Америку. Многим из них повезло и они заняли свое место в пантеоне американских счастливцев, приехавших в Штаты с двумя долларами в кармане и ухвативших за хвост «птицу счастья». Но история умалчивает, скольким из них не повезло и сколько безымянных могил разбросано по бескрайним американским прериям, горным перевалам и дремучим лесам.
В основе «американской мечты» лежит миф о «равенстве возможностей». Однако «равенство возможностей» действительно является реальным, а не мифическим «равенством возможностей» только лишь при условии, что исходные данные или, иными словами, стартовые условия у всех участников приблизительно равны. А как быть, если один более сильный, другой – более умный, третий – более настойчивый, четвертый – более хитрый, пятый – более образованный, шестой – более беспринципный и так далее? Исходя из этого, можно сделать вывод, что успех в реализации «американской мечты» – это во многом воля случая, а не следствие американских «равных возможностей». Можно потратить всю жизнь в поисках «золотой жилы», отказывая себе во всем, но так и не найти ее до конца дней. А твой сосед по земельному участку, случайно вбив кол поглубже в землю, обнаруживает нефтяное месторождение и становится нефтяным магнатом. Его «американская мечта» реализовалась. Вся американская экономическая модель, в конечном итоге, строится на индивидуализме, личных качествах и доли везения.
В европейской же экономической модели основной акцент делается не на «равенстве возможностей», а на «выравнивании результатов» общей коллективной деятельности через централизованные государственные механизмы перераспределения доходов, в пользу менее удачливых, а часто и менее трудолюбивых членов общества. Может быть, это и не очень хорошо с точки зрения американской протестантской этики, но, по крайней мере, в Европе, в отличие от США, нет такого сильного расслоения в обществе, нет трущоб и нищеты на окраинах крупных городов, особенно как на американском Юге и Юго-Западе. И нет такого культа «золотого тельца», столь свойственного американской действительности.
«Социальное государство» во многих европейских странах – это реальность, из-за которой «американский» и «европейский» капитализм принципиально отличаются. В том, что касается внешнеполитических решений, европейцы гораздо более сдержаны, чем американцы, когда речь идет о применении военной силы. Европейцы выступают за привлечение международных организаций к разрешению конфликтных ситуаций, американцы же больше ориентированы на самостоятельные действия.
Наиболее влиятельные страны Европы хотят углубления отношений с Россией, американцы пытаются возводить новые барьеры на пути этого сотрудничества. Они по-прежнему считают Европу своим протекторатом времен «холодной войны», не отдавая себе отчета в том, что Европа уже другая и в самое ближайшее время к руководству многих европейских стран придут политики, чье мировоззрение не обременено идеологическими клише времен противостояния Восток – Запад. И которые не испытывают чувства благодарности к США за «спасение» Западной Европы от «коммунистической оккупации».
Многовековая европейская культура – это синтез многих культур. Она чрезвычайно глубока, разнообразна и гуманистична. В США, особенно в последние десятилетия, в основе формирования мировоззрения американцев лежит так называемая «массовая культура». Культура агрессивная, навязчивая и поверхностная, которая уже стала инструментом по продвижению американского образа жизни и американских «демократических ценностей» по всему миру.
Соединенные Штаты активно способствовали дальнейшему расширению НАТО и Евросоюза. Чем больше стран-участниц, тем сложнее договориться. Американцам выгодно иметь аморфную и политически рыхлую Европу, разделенную на «группы по интересам». Именно при таком политическом раскладе, американцы и дальше будут играть основную роль на Европейском континенте, опираясь на такие страны, как Великобритания, что вполне естественно и, например, Польшу, которую уже прозвали в Европе «троянским ослом» Евросоюза из-за последовательной проамериканской позиции практически по всем вопросам внешней политики. В кругах американской политической элиты существует всего два взаимоисключающих видения дальнейшего развития американо-европейских отношений. Первый – это полностью подконтрольная Европа времен «холодной войны» и второй вариант – Европа как внешнеполитический конкурент на международной арене.
Однополярный мир, абсолютное военное превосходство и имперское мышление не позволяют американцам считать равноправным партнером даже Европу, с которой они связаны, как мы уже говорили, огромным количеством нитей. Фактически, уже можно говорить, что существуют параллельно как бы два «Запада». Один – американский, с агрессивно-пренебрежительным отношением ко всему миру, а другой – европейский, с гораздо более трезвым взглядом на систему международных отношений и на перспективы ее дальнейшего развития. И с каждым годом, и с каждым безрассудным американским внешнеполитическим действием эти два «Запада» расходятся все дальше.
Великобритания
О периоде до римского завоевания существует разрозненная и противоречивая информация, которая не дает однозначного представления об этой территории, о народах, населявших Британские острова в то время, об их нравах, быте и культуре.
В 44 году н. э. римский император Клавдий, вторгшись в Южную Англию, положил начало постепенной колонизации Британских островов римлянами. Появившиеся письменные римские источники довольно подробно описывали этот процесс. Римляне основали целый ряд городов на захваченной территории, один из которых – Лондиний стал впоследствии Лондоном, столицей Британской империи. Вместе с римлянами на остров пришло и христианство, еще теснее связав римскую колонию с метрополией. Римское владычество продолжалось до начала V века и фактически закончилось в 410 году, когда вождь вестготов Алларих захватил столицу римской империи.
С V по начало XI века Англия неоднократно подвергалась набегам скандинавских племен из Швеции, Дании и Норвегии. Ключевым же моментом для истории Англии в Средние века является нашествие нормандского короля Вильгельма Завоевателя, который в 1066 году в битве при Гастингсе разгромил английскую армию. С этого момента произошла переориентация Британских островов со скандинавского пути развития на французское.
И действительно, до начала XV века французский язык являлся основным разговорным языком английской знати, и все более-менее значительные художественные произведения того времени были написаны или на латыни, или на французском.
Вплоть до конца XVIII века англичанам неоднократно приходилось вести войны не только с внешними врагами, но и со своими соседями шотландцами, валлийцами и ирландцами. Наиболее ожесточенное сопротивление англичанам оказывали ирландцы, так как, помимо других причин, в этом многовековом конфликте присутствовала и религиозная составляющая. Ирландцы в своей основной массе были католиками, а англичане протестантами.
Династическая уния Англии с Шотландией в 1707 году привела к созданию Королевства Великобритания, а политическая уния 1800 года с Ирландией привела к образованию Соединенного королевства Великобритании и Ирландии. В середине XIX столетия Великобритания стала ведущей мировой державой. Под ее контролем проживало четверть населения мира. А территория империи составляла пятую часть суши. 30 % торгового флота мира было британским. Для управления огромной империей нужны были средства связи, и к концу XIX века 60 % телеграфного кабеля принадлежало Англии.
Планетарный размах империи предполагал и формирование глобального мировоззрения. Поэтому Европа в XIX века была для Великобритании хоть и очень важным, но только лишь одним из направлений британской внешней политики. Основной внешнеполитической задачей Великобритании в Европе было не допустить доминирования на Европейском континенте какой-либо одной континентальной державы. Именно поэтому она активно участвовала в антинаполеоновских коалициях в Европе в начале XIX века, и затем приняла активное участие в Крымской войне в составе коалиции европейских держав против заметно усилившейся Российской империи.
Кстати сказать, эта война, которую в Англии называют «Восточной», несмотря на поражение России, считается в Англии «неудачной». Что для них связано с плохим управлением английскими войсками, большими потерями и военными просчетами, главным из которых считается бой под Балаклавой в 1854 году, где бригада английской легкой кавалерии понесла серьезные потери от огня русской артиллерии. И хотя общие потери английской кавалерии были относительно небольшими – около 300 человек, особенность этому поражению придает тот факт, что среди погибших было большое количество представителей британской аристократии, служивших в этой элитной бригаде. Этот бой вошел во все учебники по истории Англии. Были написаны картины и поэтические произведения, сняты художественные фильмы. Даже английский премьер У. Черчилль в феврале 1945 года, после завершения Ялтинской конференции, нашел время, чтобы посетить места былых сражений под Балаклавой.
Главное же отличие между Британией и континентальными европейскими странами в XIX веке заключалось в том, что внешняя торговля Англии была гораздо активней и охватывала практически весь мир, в отличие от европейских стран, которые были во многом самодостаточны и ограничивались торговлей между собой. Таким образом, Британия гораздо больше зависела от внешней торговли, и задачей ее армии и флота было обеспечить свободу судоходства и контроль над мировыми морскими коммуникациями и проливами. В этот период в британском адмиралтействе за основу военно-морского планирования был взят принцип, что тоннаж военных кораблей Англии должен превышать общий тоннаж второго и третьего военных флотов следовавших за ней государств.
В конце XIX века основной проблемой для британских политиков и военных становится усиление России и Германии. Что касается нейтрализации России, то они эту задачу выполнили, активно перевооружая Японию, которая в 1905 году нанесла поражение Российской империи на Дальнем Востоке. Дополнительно Великобритания подписала в 1904 году с Францией договор о военном союзе с явной направленностью против германской империи. Все эти факты говорят о том, что Британия, родина Чарльза Дарвина, основоположника теории выживания видов, фактически начала применять эту теорию в международных отношениях. Идеи дарвинизма с его упором на концепцию о непрерывной борьбе как необходимом условии прогресса и выживании сильнейших вошли составной частью в подходах Англии к решению внешнеполитических задач.
Первая мировая война 1914–1918 годов серьезно подорвала могущество Великобритании. Огромные военные и экономические потери привели к серьезным социальным потрясениям внутри самой Великобритании. Наивысшего накала достигли противоречия с ирландскими католиками, что привело к военным действиям и выходу в 1922 году большей части Ирландии из состава объединенного королевства.
На первые роли в мировой политике по итогам Первой мировой войны вышли Соединенные Штаты Америки, а у Великобритании, чтобы продолжать политику имперской экспансии, уже больше не было ни воли, ни ресурсов. Основной задачей становилось сохранение ранее приобретенного. Вторая мировая война 1939–1945 годов нанесла по Британской империи смертельный удар. Британия окончательно утратила политический престиж и экономическую мощь и ее «белые» доминионы – Канада и Австралия – начали ориентироваться на США. В течение нескольких лет после окончания войны Англия была вынуждена предоставить независимость практически всем своим азиатским колониям, а в 1960-е годы за ними последовали и африканские колонии. Исчерпавшая все ресурсы Британская империя, передав эстафету другой англосаксонской державе – США, указала вектор развития, который должен был привести к возврату к тем временам, когда доминированию Великобритании практически никто не мог бросить вызов.
И все последующие события в мире показывают, что «заветам» бывшего английского премьера англосаксы активно следовали и продолжают следовать и поныне. Английские и австралийские подразделения принимали самое активное участия в войнах США в Корее и Вьетнаме. Американцы предоставляли англичанам разведывательную информацию и оказывали помощь Великобритании во время ее военного конфликта с Аргентиной в 1982 году. Наконец, Великобритания наряду с Австралией и Канадой, была и остается самым последовательным и верным союзником США в конфликтах в бывшей Югославии, Ираке, Афганистане.
Политика Великобритании в Евросоюзе также направлена на то, чтобы не допустить создания из этой организации единого мощного военно-политического игрока. Постоянно играя на противоречиях между странами внутри Евросоюза, англичане создают всякого рода группировки, часто опираясь в последнее время на «младоевропейцев» с целью заблокировать решения, не отвечающие стратегическим интересам англосаксонского мира. Прекрасно понимая, что вхождение в еврозону повлечет за собой отказ от части суверенитета, англичане наотрез отказались входить в зону евро, мотивируя это разного рода экономическими отговорками и ссылками на «общественное мнение».
В противовес формирующемуся тандему Франция – Германия, англичане пытались формировать ось Лондон – Рим. Но по-прежнему основным способом недопущения нежелательного развития политических событий в Европе остается огромное влияние Соединенных Штатов через структуры военно-политического альянса НАТО. Главная цель этого влияния – не допустить прихода к власти в европейских странах политических лидеров и партий, способных серьезным образом поставить под сомнение доминирование англосаксов на Европейском континенте.
Великобритания – это «глаза и уши» США в Евросоюзе. До тех пор, пока Великобритания является членом этой организации, ни о каких «Соединенных Штатах Европы» не может быть и речи, потому что создание мощной континентальной супердержавы противоречит глобальным интересам англосаксонского мира. Великобритания – это «пятое колесо» европейской интеграции. Политическая элита основных стран Евросоюза, и прежде всего Франции и Германии, должна осознать реальное положения вещей и попытаться выйти за рамки теории об «общности и неразрывности интересов западной цивилизации». Теории, которая сформировалась лишь после Второй мировой войны, для того, чтобы обеспечить военно-политическое «единство Западного мира» в противостоянии с коммунистическим Советским Союзом и его сателлитами. В противном случае, удел Евросоюза – пойти по стопам Японии, этого «экономического гиганта» и «политического карлика», что в, конечном итоге, и отвечает интересам англосаксонского мира.
Германия
Датой основания Германского государства, созданного на основе восточной части расколовшейся франкской империи Карла Великого, принято считать 2 февраля 962 года. В этот день король Оттон Первый был коронован в Риме и принял титул императора Священной Римской империи. Вплоть до распада под давлением Наполеона в 1806 году никому из императоров Священной Римской империи не удалось объединить удельные немецкие княжества, герцогства и королевства в единое государство. Не удалось это сделать и по итогам наполеоновских войн, когда в 1815 году Венский конгресс принял решение о создании Германского союза из 35 суверенных немецких государств под лидерством Австрии и Пруссии. Лишь в 1871 году во времена «железного канцлера» Бисмарка Германия была объединена в единое государство. Правда, на пути к этому единению О. Бисмарку пришлось выиграть три войны: с Данией, Австрией и Францией. 18 января 1871 года в побежденной Франции в Версале была торжественно провозглашена Германская империя.
Уже через 25 лет, после объединения, крупнейшая империя Центральной Европы вышла на второе место в мире после США по промышленному производству, и на второе место в мире по торговле после Англии. В 1897 году статс-секретарь по внешней политике Б. Бюлов заявил в рейхстаге, что «прошли те времена, когда немец уступал одному из своих соседей землю, другому – море… Мы никого не хотим отодвигать в тень, но требуем и себе место под солнцем». Это требование «места под солнцем» очень дорого обошлось и Германии, и всему миру. Две мировые войны, в течение тридцати лет, с десятками миллионов жертв, слишком высокая цена за бредовые идеи «мирового господства». Тотальное поражение во Второй мировой войне в 1939–1945 годах, раскол нации на две части, низведение Германии фактически до уровня второстепенной державы, заставили немцев переосмыслить свое место в системе международных координат.
Первый президент послевоенной Западной Германии К. Аденауэр заложил основы нового политического курса. «Через интеграцию к восстановлению» – лозунг этого курса. В соответствии с этой политикой Западная Германия активно участвовала практически во всех интеграционных процессах, имевших место на территории Западной и Центральной Европы, с тем чтобы обеспечить себе условия для восстановления экономической мощи, а затем и политического влияния.
Поделиться книгой: