От нуля к единице. Как создать стартап, который изменит будущее

Главная цель венчурного капиталиста – найти и профинансировать многообещающую компанию на самом старте, а затем получать дивиденды от ее деятельности. Они берут деньги у организаций и состоятельных людей, организуют фонд и инвестируют собранные средства в высокотехнологичные компании, стоимость которых, по их убеждениям, будет расти. Если они угадывают, то получают свою долю доходов – обычно 20 %. Венчурные фонды делают хорошие деньги, когда компании из их портфеля наращивают свою стоимость и либо выходят на фондовый рынок, либо продают свой бизнес более крупным корпорациям. Как правило, продолжительность жизни венчурного фонда составляет около 10 лет – именно столько времени требуется успешной компании на то, чтобы вырасти и «выйти в люди».

Однако большинство компаний, получивших финансирование из венчурных фондов, не доживают до IPO или продажи: гораздо чаще они терпят неудачу, причем вскоре после старта. Из-за этих ранних крахов венчурный фонд поначалу обычно теряет деньги. Венчурные капиталисты надеются, что через несколько лет после старта стоимость фонда значительно вырастет и он сможет выйти на точку безубыточности либо преодолеть ее, – как раз тогда, когда наиболее успешные компании, входящие в его портфель, резко рванутся вперед и начнут расти по экспоненте.

Главный вопрос – когда произойдет этот рывок? Для большинства фондов ответ звучит однозначно – никогда. Большинство стартапов схлопываются, и большинство венчурных фондов закрываются вместе с ними. Каждый венчурный капиталист знает, что его главная задача – найти компании, которые добьются успеха. Тем не менее даже опытные инвесторы представляют себе этот процесс лишь поверхностно. Они понимают, что все компании различны, и все же недооценивают масштабы различий.

Ошибка венчурных капиталистов заключается в предположении, что ожидаемые доходы будут распределяться нормальным образом: неудачливые компании не выживут, посредственные выйдут в ноль, а хорошие вернут в 2 или даже 4 раза больше вложенного. В соответствии с этой элементарной схемой инвестор диверсифицирует свой портфель и ждет, что победители сумеют уравновесить побежденных.

Но подобная «стрельба по площадям», как правило, способствует тому, что портфель инвестора оказывается наполнен компаниями-неудачниками без единого многообещающего проекта. Это происходит потому, что доходы, приносимые венчурным капиталом, не имеют ничего общего с нормальным распределением. Вместо этого они подчиняются закону степеней: ничтожное число компаний принесет больше денег, чем все остальные, вместе взятые. Заботясь исключительно о диверсификации вместо того, чтобы, не жалея сил, искать те немногие фирмы, стоимость которых однажды взлетит до небес, вы непременно упустите эти редкие жемчужины.

График ниже показывает, как суровая реальность соотносится с распространенным представлением об относительной однородности стартапов.

Результаты, полученные организованным нами венчурным фондом Founders Fund, иллюстрируют эту модель неравномерного распределения. Нашим лучшим вложением стал Facebook, который мы профинансировали в 2005 году, – и он принес нам больше, чем все остальные инвестиции, вместе взятые. А компания Palantir – вторая по выгодности наша инвестиция после Facebook – в свою очередь, позволила нам заработать больше, чем остальные компании в сумме (за вычетом Facebook, разумеется). Этот перекос в приносимых прибылях вполне закономерен: в других наших фондах наблюдается такая же картина. Главный секрет венчурного капитала заключается в том, что в случае успеха самая удачная из инвестиций фонда приносит ему не меньше, а часто и больше доходов, чем все остальные инвестиции, вместе взятые. Из этого следуют два очень странных правила для венчурных капиталистов. Правило номер один: инвестировать следует лишь в компании, у которых достаточно потенциала, чтобы вернуть вам сумму, сопоставимую с капиталом вашего фонда. Это правило многих пугает, поскольку исключает огромное большинство возможных кандидатов на инвестирование, включая вполне успешные компании, которые, однако, могут рассчитывать лишь на более скромную прибыль. Отсюда следует правило номер два: поскольку первое правило ставит вас в довольно жесткие рамки, никаких других правил соблюдать не следует.

Давайте посмотрим, что произойдет, если вы нарушите правило номер один. Фонд Andreessen Horovitz в 2010 году инвестировал в Instagram 250 тысяч долларов. Когда два года спустя Facebook купил Instagram за 1 миллиард долларов, фонд получил 78 миллионов – в 312 раз больше, чем вложил без малого двумя годами раньше. Эта феноменальная прибыль создала фонду репутацию одного из лучших в Кремниевой долине. Но, по странной логике венчурного капитала, это далеко не так, поскольку фонд Andreessen Horovitz владеет капиталом в 1,5 миллиарда долларов. Если бы они выписывали исключительно чеки по 250 тысяч долларов, им понадобилось бы 19 таких компаний, как Instagram, только чтобы выйти на стадию безубыточности. Вот почему обычно фонды вкладывают гораздо более значительные суммы в компании, достойные инвестиций. (Вообще-то, если быть до конца честными, Andreessen Horovitz на дальнейших этапах с удовольствием инвестировал бы в Instagram куда больше, если бы эта идея не входила в конфликт с первоначальной инвестицией.) Венчурный капиталист должен выбрать несколько компаний, способных успешно перешагнуть от нуля к единице, и поддерживать их всеми имеющимися ресурсами.

Разумеется, никто не может с уверенностью сказать, каким компаниям суждено добиться успеха, поэтому даже лучшие венчурные фонды имеют портфель инвестиций. Тем не менее любая из компаний в портфеле хорошего венчурного инвестора может добиться грандиозного успеха. У себя в Founders Fund мы обычно сосредоточиваем внимание на 5–7 компаниях, каждая из которых, по нашему мнению, способна сделаться многомиллиардным бизнесом в силу своих уникальных возможностей. Если вместо того, чтобы обратиться к сути бизнеса, вы начинаете задаваться финансовыми вопросами, размышляя, соответствует ли планируемая инвестиция стратегии диверсификации и хеджирования, венчурное финансирование сразу же становится похожим на покупку лотерейных билетов. Ну а уж если вы решили, что играете в лотерею, значит, вы психологически подготовились к проигрышу.

Почему люди не замечают действия закона степеней

Почему именно профессиональные венчурные капиталисты не замечают действия закона степеней? Начнем с того, что его действие становится заметным только с течением времени, а ведь даже инвесторы, работающие в сфере высоких технологий, слишком часто предпочитают жить сегодняшним днем. Представьте себе фонд, инвестирующий в 10 компаний, каждая из которых имеет шанс стать монополией, – такой портфель уже можно считать составленным с чрезвычайным тщанием. Перед тем как начать расти в геометрической прогрессии, все эти компании будут выглядеть более или менее похоже.

В течение последующих нескольких лет некоторые компании потерпят неудачу; другие, напротив, добьются успехов. Оценки их успешности будут варьироваться, однако разница между линейным и экспоненциальным ростом будет еще не столь заметной.

Однако десять лет спустя компании в портфеле венчурного инвестора будут делиться не на успешные и неудачные, а на одну, обеспечившую наибольшую прибыльность инвестиций, и все остальные.

Но вне зависимости от того, насколько ярко проявляется закон степеней, в обыденной повседневной жизни его действие незаметно. Поскольку инвесторы в основном тратят время на новые инвестиции и внимательное наблюдение за развитием компаний на ранних стадиях, большинство компаний, попавших в поле их зрения, выглядят примерно одинаково. Основные различия, которые инвесторы и предприниматели наблюдают ежедневно, – это различия в уровне достижений, а не пропасть между монополией и неудачей. А поскольку никто не хочет терять деньги, венчурные капиталисты активнее занимаются проблемными компаниями, обделяя вниманием те, что явно преуспевают.

Если даже инвесторы, специализирующиеся на экспоненциально растущих стартапах, упускают из виду закон степеней, неудивительно, что о нем забывают обычные люди. Влияние этого закона столь масштабно, что оно ускользает от обычного человеческого взгляда. К примеру, когда люди, не имеющие отношения к Кремниевой долине, пытаются представить себе венчурных капиталистов, перед мысленным взором встает тесно спаянный кружок чудаков – вроде шоу «В бассейне с акулами»[14], но без рекламных вставок. Ведь, если подумать, венчурное финансирование получают менее 1 % компаний, выходящих ежегодно на американский рынок. В общей сложности, на долю венчурных инвестиций приходится менее 0,2 % ВВП. Тем не менее эти инвестиции имеют непропорционально большое значение для развития экономики. Компании, привлекающие венчурный капитал, создают 11 % рабочих мест в частном секторе. Получаемый ими объем годовых доходов равен 21 % ВВП – поразительно высокая цифра! И это неудивительно: среди привлекающих венчурный капитал – вся первая дюжина крупнейших компаний технологического сектора. Общая стоимость этих 12 компаний превышает 1 триллион долларов – это больше стоимости всех остальных компаний отрасли, вместе взятых.

Как быть с законом степеней

Закон степеней важен не только для профессиональных инвесторов. Он имеет значение для всех без исключения: каждый из нас – инвестор. Предприниматель делает значительные инвестиции, тратя время и силы на раскрутку стартапа. Значит, каждый предприниматель должен задумываться о том, достигнет ли его компания успеха и будет ли она высоко оценена рынком. По сути, любой индивидуум – тоже инвестор. В частности, когда вы выбираете карьерную стезю, вы действуете, исходя из убеждения, что профессия, которая вам нравится, будет высоко цениться десятилетия спустя.

Наиболее популярный ответ на вопрос о гарантиях на будущее – диверсификация. «Не клади все яйца в одну корзину» – это напутствие слышал каждый из нас. Как я уже упоминал, даже лучше венчурные фонды диверсифицируют свои вложения, но инвесторы, осознающие силу закона степеней, стараются вкладываться в минимальное число фирм. Однако и общественное мнение, и традиции финансового мира, напротив, призывают к диверсификации, твердя нам, что разнообразный по своему составу портфель является воплощением силы. Получается, чем хаотичнее ты хватаешься за все, что подвернется под руку, тем больше ты застрахован от неопределенного будущего.

Но жизнь – не портфель с инвестициями ни для предпринимателя, ни для обычного человека. Коммерсант не в состоянии «диверсифицировать» самого себя: он не может запустить одновременно десяток проектов и надеяться, что один из них окажется успешным. Чуть менее очевиден, но не менее важен тот факт, что индивидуум тоже не в состоянии диверсифицировать свою жизнь, поскольку у него нет шансов оставить за собой «портфель» из десятка разнообразных карьер, каждой из которых он мог бы заняться в любой момент.

Школа учит нас обратному: принятая система образования кормит учеников гомогенизированными, обобщенными знаниями. Любой прошедший через американскую школу учится НЕ думать в терминах закона степеней. Любой урок в старших классах, независимо от предмета и темы, длится 45 минут. Все ученики осваивают программу в едином темпе. В колледжах образцовые студенты исступленно хеджируют свое будущее, осваивая кучу экзотических и малоосмысленных умений. Все университеты помешались на «совершенстве», и их стостраничные каталоги преподаваемых курсов, перечисленных в алфавитном порядке и принадлежащих к самым случайным областям человеческого познания, словно провозглашают: «Не важно, что делать, главное – делать это хорошо». Ложь! Чем именно вы занимаетесь, чрезвычайно важно. Вы должны неустанно совершенствоваться в избранной области, но прежде, чем с головой погрузиться в учебу, нужно как следует подумать, сохранят ли ваши знания ценность в будущем.

Для мира стартапов это означает следующее: не обязательно открывать собственную компанию, даже если вы необычайно талантливы. Помните: сегодня свои фирмы открывают слишком многие. Те, кто в полной мере понимает закон степеней, куда сильнее остальных будут сомневаться в том, следует ли им начинать новый бизнес: они понимают, насколько ошеломительного успеха достигнут, если присоединятся к лучшей из уже существующих компаний, которая к тому же развивается ударными темпами. Потому что закон степеней гласит: различия между фирмами гораздо существеннее, чем разница в положении внутри каждой из них. Вы можете стать обладателем 100 % акций, самостоятельно профинансировав свое собственное предприятие, но, если ваш бизнес рухнет, ваша доля составит 100 % от нуля. Став владельцем всего лишь 0,01 % акций Google, вы получите значительное состояние (на тот момент, когда я пишу эти строки, оно составило бы более 35 миллионов долларов).

Если же вы все же решитесь открыть свое дело, то, чтобы грамотно управлять им, вам необходимо помнить о законе степеней. Все по-настоящему выдающееся существует в единственном числе. Один рынок, скорее всего, окажется более выгодным, чем все остальные, вместе взятые, – об этом мы говорили в главе 5. Одна стратегия распространения будет эффективнее всех остальных вкупе – об этом пойдет речь в главе 11. Время и сам процесс принятия решений тоже подчиняются закону степеней, и некоторые моменты оказываются куда важнее прочих – эту мысль я раскрою в главе 9. При этом не ждите, что мир, отрицающий закон степеней, поможет вам сформулировать правильное решение: то, что по-настоящему важно, встречается чрезвычайно редко. Может быть, даже секретно. Но в мире, где властвует закон степеней, вы не можете позволить себе не задумываться о том, на каком повороте вы рискуете забуксовать.

Глава 8

Секреты

Обо всех без исключения известнейших и популярнейших сегодня идеях когда-то никто не знал и даже не подозревал. К примеру, математическое соотношение между сторонами треугольника люди не могли разгадать целое тысячелетие. Пифагору, чтобы до него додуматься, пришлось как следует пораскинуть мозгами. При этом, чтобы в деталях узнать о новейшем открытии Пифагора, вам, скорее всего, пришлось бы присоединиться к его странному вегетарианскому культу. Сегодня мы считаем Пифагорову геометрию абсолютно бесспорной истиной и вдалбливаем ее детям уже в младших классах. Разумеется, даже самая общеизвестная теория может быть важной – к примеру, изучать элементарную математику необходимо, – но то, что знают все, не даст вам преимущества. Это не секрет.

Вспомним наш необычный вопрос: «Назовите какую-нибудь важную истину, с которой люди, окружающие вас, по большей части не согласны?» Если бы люди уже сегодня знали о природе вещей столько, сколько они вообще в силах узнать, если бы мы были полностью свободны от предрассудков и суеверий, если бы все, что можно, было уже сделано, то правильных ответов на этот вопрос не существовало бы. Нестандартное мышление имеет смысл, лишь пока у Вселенной еще остались секреты от человечества.

Разумеется, существует множество вещей, которых мы пока не понимаем. Некоторые из них, вероятно, в принципе непостижимы – это скорее тайны, чем секреты. К примеру, теория струн описывает физику Вселенной в терминах вибрирующих одномерных протяженных объектов, так называемых квантовых струн. Истинна ли теория струн? Невозможно придумать эксперимент, который годился бы для ее проверки. Смысл этой теории в полной мере способны понять очень немногие – если вообще способны. Потому ли, что она очень трудна? Или это просто тайна, которую невозможно постичь? Ответ имеет принципиальный смысл. Можно решить трудную задачу, но нельзя совершить невозможное. Вспомним бизнес-версию нашего излюбленного вопроса: «Какой бизнес, имеющий высокую ценность, еще никто не построил?» Любой правильный ответ с неизбежностью окажется секретом, то есть чем-то важным, но пока не известным. Если в мире еще осталось много секретов, значит, мы увидим рождение многих компаний, которым предстоит изменить нашу жизнь.

Эта глава поможет вам разобраться, что такое секреты, и научит раскрывать их.

Почему люди не ищут секреты?

Большинство людей действуют так, как будто секретов в мире уже не осталось. Ярчайший пример – Тед Качински, печально известный как Унабомбер. Качински был вундеркиндом, он поступил в Гарвард в 16 лет. Позднее он получил докторскую степень по математике и стал профессором в филиале Калифорнийского университета в Беркли. Но знаем мы о нем лишь из-за террористической войны, которую он вел против профессоров, технологов и бизнесменов, взрывая их самодельными бомбами.

К концу 1995 года власти все еще не имели представления о том, кто такой Унабомбер. Главным ключом к разгадке был манифест на 35 тысяч слов, написанный террористом и анонимно разосланный в СМИ. ФБР попросило несколько популярных газет опубликовать манифест, надеясь, что это поможет выйти на след преступника. Это сработало: брат Качински опознал его манеру письма и сообщил об этом правоохранителям.

Быть может, вы полагаете, что в стилистике террориста явственно проглядывало безумие? Напротив, его манифест отличался зловещей убедительностью. Качински утверждал, что человеку для счастья требуется «иметь цели, достижение которых требует приложения усилий. Кроме того, человеку необходимо преуспеть в достижении хотя бы части поставленных целей».

Все цели, к которым стремится человечество, он разделил на три категории:

• Те, для достижения которых требуется минимум усилий.

• Те, для достижения которых требуется максимум усилий.

• Те, которых невозможно достичь, сколько бы усилий ты ни прикладывал.

Это классическая трихотомия: легкое, трудное, невозможное. Качински утверждал, что частые депрессии в современном мире связаны с тем, что все трудные задачи, стоявшие перед человечеством, сегодня уже решены. Оставшиеся цели принадлежат либо к категории легких, либо к числу невозможных – а значит, их преследование в любом случае не приносит удовлетворения. То, на что вы способны, может сделать даже ребенок, а с тем, что вам не по силам, не справится даже Эйнштейн. Именно поэтому Качински поставил перед собой цель разрушить существующие институты, под корень извести технологии и тем самым дать людям возможность вновь решать трудные проблемы.

Качински, конечно, выбрал совершенно безумный метод достижения своей цели. Тем не менее сходное разочарование в возможностях технического прогресса сегодня можно встретить сплошь и рядом. Вспомним привычные, но весьма показательные приметы, отличающие современного городского модника: искусственно состаренные фотографии, большие, лихо закрученные усы в стиле Первой мировой, виниловые пластинки – все дышит тоской по прежним временам, когда люди еще с оптимизмом смотрели в будущее. Если все достойные цели уже достигнуты, вы с тем же успехом можете стать бариста и делать вид, что вас тошнит от честолюбивых устремлений.

Не только террористы и хипстеры, но и все фундаменталисты думают сходным образом. К примеру, религиозный фундаментализм вовсе не оставляет места для трудных вопросов: для него существуют лишь простые истины, которые под силу осознать и ребенку, и божьи тайны, недоступные для объяснений. Между ними – в зоне трудных ответов – находится ересь. В учении о защите окружающей среды – современной разновидности религии – простая истина заключается в том, что мы обязаны защищать природу. Во всем остальном мать-природа разбирается лучше нас, и мы не вправе задавать ей вопросы. Сторонники свободного рынка используют сходную логику. Ценность продукта определяет рынок. Даже ребенок способен прочитать биржевые котировки. И не следует задумываться над тем, логичны ли эти цены: рынок знает об этом лучше, чем ты когда-либо сможешь узнать.

Почему же столь значительная часть нашего общества уверовала в то, что секретов в мире больше нет? Начнем хотя бы с географии: действительно, на карте не осталось белых пятен. Если бы вы родились в XVIII веке, у вас были бы все шансы отправиться в никем не изведанные места. Наслушавшись рассказов о заморских путешествиях, вы сами могли стать исследователем. Примерно так же дела обстояли в XIX и в начале XX века, когда фотографии, публикуемые журналом National Geographic, демонстрировали представителям западной цивилизации, как выглядят самые удивительные, неисследованные уголки планеты. Сегодня бесстрашные первооткрыватели встречаются разве что в учебниках истории и детских книжках. Родители, думая о карьере для своих отпрысков, считают деятельность путешественника-первооткрывателя примерно столь же актуальной, как работу султана или пирата. Возможно, где-нибудь в глубине амазонских джунглей еще сохранились пара десятков племен, отрезанных от всего человечества, но, кроме них, имеется лишь одна неизведанная территория – глубины океана. Постичь ее человеку куда сложнее, чем достичь прежних границ неведомого.

Помимо чисто физического расширения границ изведанного мира существуют четыре социальные тенденции, способствующие уничтожению веры в секретное. Первая из них – градуализм. С ранних лет нас учат тому, что действовать надо постепенно, продвигаясь вперед маленькими шажками, день за днем, ступенька за ступенькой. Если вы зайдете слишком далеко вперед, выучив тему, которой нет в материалах теста, вас никто за это не похвалит. Если же вы будете делать только то, что от вас требуют, и при этом справляться с заданиями чуть лучше одноклассников, то станете отличником. Точно так же обстоят дела с карьерным продвижением в академической среде – именно поэтому ученые предпочитают иметь большое количество малозначимых публикаций, а не исследовать новые области.

Вторая тенденция – стремление избегать риска. Люди боятся секретов, потому что не хотят ошибиться. Секрет, по сути своей, не имеет одобрения большинства. Если ваша цель – ни разу в жизни не допустить ошибки, поиск секретов – не ваш удел. Остаться в одиночестве со своей правотой и всю жизнь доказывать то, во что никто не верит, – такая судьба, несомненно, трудна сама по себе. Мысль о том, чтобы остаться одному и при этом ошибаться, и вовсе невыносима. Третий момент – самоудовлетворенность. Элита общества имеет максимум свободы и возможностей для исследования новых областей знаний, но, если задуматься, именно она последней готова поверить в секреты. Зачем разгадывать новые загадки, если можно, не напрягаясь, стричь купоны с того, что сделано до нас? Каждый год осенью деканы всех без исключения лучших факультетов права и институтов бизнеса приветствуют первокурсников, исподволь транслируя им не высказываемое явно напутствие: «Вы поступили в элитное заведение. Все ваши тревоги позади. Ваша жизнь устроена». Но, возможно, эта мысль принадлежит к числу тех, которые оказываются истинными, лишь если в них не верить.

Четвертое – это однообразие. С развитием глобализации люди все сильнее воспринимают мир как единый высококонкурентный рынок. Если поверить в это, любой амбициозный индивидуум, решившийся пуститься на поиски секрета, спросит себя: «Если бы существовала возможность найти нечто новое, неужели кто-нибудь из безликой толпы талантливых людей, рассеянных по всей планете, обладающих умом и способностями выше среднего, уже не обнаружил бы этого?» Этот внутренний голос, полный сомнений, разубеждает в осмысленности поиска секретов в мире, слишком большом, чтобы одиночка мог одарить его чем-то новым.

Впрочем, на эти тенденции можно посмотреть с оптимизмом: сегодня невозможно основать новый культ. Сорок лет назад люди были более открыты мысли о том, что мы знаем далеко не все. От коммунистов до кришнаитов – толпы людей были убеждены в том, что у них есть шанс присоединиться к некоему авангарду достигших просветления и узнать истинный Путь. Сегодня мало кто принимает всерьез нестандартные идеи – и большинство всерьез считает свое неверие приметой прогресса. Конечно, стоит порадоваться тому, что сегодня число безумных культов существенно сократилось, однако их сокращение далось нам дорогой ценой: нам пришлось расстаться с умением ощутить как чудо секрет, который еще предстоит разгадать.

Мир, как его видит большинство

Каким же вы видите мир, если не верите в секреты? В таком случае вы, вероятно, считаете, что на все главные вопросы уже получены правильные ответы. Что ж, если сегодняшние представления о мире целиком и полностью верны, мы можем себе позволить впасть в сытое самодовольство: «Бог на небесах, и мир в порядке».

Мир без секретов сможет, к примеру, наслаждаться четким пониманием того, что есть справедливость. Любая несправедливость неизбежно предполагает существование неких областей морали, еще не осознанных большинством: к примеру, в демократическом обществе несправедливые действия могут совершаться с регулярностью, лишь если большинство вовсе не считает их несправедливостью. Поначалу лишь ничтожная кучка аболиционистов считала рабство злом. Впоследствии эта точка зрения стала общепринятой – и совершенно справедливо, однако в начале XIX века это оставалось секретом для большинства. Утверждение, что в мире больше нет секретов, равносильно уверениям в том, что в нашем обществе не творится ровным счетом никакой скрытой несправедливости.

В экономике неверие в неоткрытые тайны ведет к вере в эффективность рынка. Однако регулярное возникновение финансовых «пузырей» демонстрирует нам, что рынок может быть поразительно неэффективным. (При этом, чем больше мы верим в его эффективность, тем шире раздуваются «пузыри».) В 1999 году никто не хотел верить, что интернет-бизнес необоснованно переоценен. То же самое касается переоцененной недвижимости в 2005 году, когда даже глава Федеральной резервной системы Алан Гринспен был вынужден признать, что «на местных рынках наблюдаются некоторые признаки перегрева». Однако он утверждал, что «маловероятно образование “пузыря” на рынке жилой недвижимости на общенациональном уровне». Иными словами, рынок воспринял всю доступную пониманию информацию, и не следует смущать его вопросами. Затем разразился финансовый кризис 2008 года, унесший триллионные состояния. Оказалось, что будущее таит немало сюрпризов и экономисты не могут заставить их исчезнуть своим упорным отказом их замечать.

Что происходит, когда компания перестает верить в сюрпризы? Печальный закат Hewlett-Packard предлагает поучительный ответ на этот вопрос. В 1990 году стоимость корпорации составляла 9 миллиардов долларов. Затем пришло десятилетие изобретений. В 1991 году компания выпустила DeskJet 500C, первый в мире цветной принтер по доступной цене. В 1993-м на рынке появился OmniBook, один из первых суперпортативных лэптопов. Еще год спустя HP начала продажи OfficeJet, первого в мире аппарата, совместившего функции принтера, факса и копира. Активная рыночная экспансия принесла плоды: к середине 2000-х рыночная стоимость Hewlett-Packard выросла до 135 миллиардов долларов. Но с конца 1999 года, когда HP начала кампанию ребрендинга, закрученную вокруг необходимости «изобретательства», она прекратила заниматься изобретениями. В 2001 году она открыла HP Services – расхваленный на все лады продукт, обеспечивавший клиентов консультациями и поддержкой. В 2002-м HP слилась с Compaq – по-видимому, потому, что не представляла себе, что еще делать. К 2005 году рыночная капитализация компании упала до 70 миллиардов долларов – около половины от ее стоимости пятилетней давности.

Совет директоров HP представлял собой апогей нефункциональности: он был разбит на две группировки, лишь одну из которых заботила проблема новых технологий. Лидером этой группы был Том Перкинс, пришедший в компанию в 1963 году по личной просьбе Билла Хьюлетта и Дэйва Паккарда, чтобы возглавить исследовательский департамент компании. В 2005 году 73-летний Перкинс казался путешественником во времени, прибывшим из ушедшей эпохи всеобщего оптимизма. Он хотел, чтобы совет директоров HP определился с самыми многообещающими новыми технологиями, развитием которых затем занялись бы специалисты компании. Но фракция, возглавляемая Перкинсом, проиграла конкурентам из группы, во главе которой стояла председатель совета директоров компании Патриция Данн. Банковский специалист по основной специальности, Данн настаивала, что угадывать направление развития технологий в будущем – вне компетенции совета директоров HP. Она считала, что функции совета должны быть примерно теми же, что у ночного сторожа: он должен следить, все ли в порядке в бухгалтерии и все ли правила соблюдают сотрудники фирмы.

В разгар борьбы группировок кто-то из членов совета директоров стал сливать информацию прессе. Когда выяснилось, что Данн организовала целую серию телефонных прослушек, чтобы найти источник утечки, негативная реакция сотрудников фирмы оказалась сильнее прежних разногласий. Совет директоров оказался полностью дискредитирован. Забыв о новых технологиях, HP полностью погрузилась в пучину сплетен. В результате к концу 2012 года ее рыночная капитализация составляла лишь 23 миллиарда долларов – с учетом инфляции примерно столько же, как в 1990 году.

История о секретах

Невозможно сделать открытие, если не стремиться к нему целенаправленно. Это демонстрирует нам пример Эндрю Уайлса, доказавшего Великую теорему Ферма после 358 лет бесплодных усилий множества математиков. Эти бесчисленные неудачи многих заставили поверить в то, что задача принципиально не имеет решения. В 1637 году Пьер де Ферма высказал гипотезу, что для любых целых чисел a, b и c уравнение an + bn = cn, где n больше двух, не имеет решения. Он заявил, что сумел доказать сформулированную им теорему, но умер, не оставив записи решения, так что теорема Ферма долгое время оставалась главной нерешенной задачей математической науки. С 1986 года, начав работать над ней, Уайлс держал это в секрете. Даже собственной жене он открылся лишь в 1993-м, уже зная, что вплотную приблизился к решению. После девяти лет тяжелой работы в 1995 году Уайлсу удалось доказать теорему. Чтобы добиться успеха, ему, безусловно, понадобились блестящие мыслительные способности, но не меньшее значение имела его вера в чудеса, в существование секретов. Если вы считаете тяжелую задачу невыполнимой, то вряд ли согласитесь даже подступиться к работе над ней. Вера в чудо – эффективный инструмент в поиске истины. А истина заключается в том, что в мире существует еще немало загадок, которые нам лишь предстоит разгадать – правда, удастся это лишь тем, кто проявит необходимое упорство. Человечеству еще есть чего добиваться в науке, медицине, инженерном деле и технологиях всех видов. Мы все еще находимся в пути – не только к малозначимым целям и мелким конкурентным преимуществам в современных массовых видах деятельности, но и к вершинам столь амбициозным, что даже самые дерзкие умы эпохи научной революции не сразу решались объявить о них во всеуслышание. Мы сможем излечивать рак, старческое слабоумие и другие болезни, связанные с угасанием обмена веществ и старением организма. Мы сумеем найти новые виды энергии, которые избавят мир от конфликтов из-за ископаемого топлива. Мы в состоянии изобрести более быстрые средства передвижения в любые уголки нашей планеты и даже способ покинуть ее в поисках новых, неизведанных миров. Но мы не раскроем эти секреты, если не будем жаждать открытий и заставлять себя идти вперед, бороться и искать.

Все это в полной мере касается и бизнеса. Основать великую компанию можно, использовав секрет, долго лежавший у всех под ногами, но о котором никто не догадывался. Яркий пример – стартапы Кремниевой долины, использующие свободные ниши, оказывавшиеся под рукой, но долгое время всеми упускаемые из виду. До появления Airbnb[15] у путешественников не было особого выбора: они переплачивали за номера в отелях, тогда как владельцы жилплощади не имели возможности легко и без риска сдать свои свободные квадратные метры. Создатели Airbnb увидели неудовлетворенный спрос и незадействованное предложение там, где остальные не видели ровным счетом ничего. То же самое сделали создатели сервисов по аренде автомобилей Lyft и Uber. Мало кто мог вообразить, что можно построить бизнес с многомиллиардными оборотами, используя желание одних людей съездить куда-нибудь и желание других свозить их туда. Любой желающий уже имел возможность использовать такси с государственной лицензией и частные лимузины, и лишь стремление раскрывать секреты и вера в них помогли создателям нового бизнеса отказаться от общепринятого взгляда на жизнь и увидеть возможность, лежавшую буквально у всех перед глазами. Именно поэтому многие интернет-компании, включая Facebook, люди часто недооценивают. Простота лежащих в их основе идей сама по себе служит аргументом, подталкивающим нас к поиску секретов. Если столь элементарные догадки могут лечь в основу значимого и высоко оцененного рынком бизнеса, значит, нам предстоит увидеть старт еще многих и многих великих компаний.

Как найти секрет

Есть два вида секретов: один касается мира природы, другой – человеческой натуры. Секреты природы существуют вокруг нас: чтобы обнаружить их, мы должны изучить неисследованные сферы физического мира. Секреты про людей – дело другое: они раскрывают то, что люди сами не знают о себе, либо то, что они изо всех сил скрывают, страшась, как бы об этом не узнали другие. Поэтому, раздумывая, какую компанию вы хотите создать, задайте себе два вопроса: какие секреты природа не раскрыла вам? Какие секреты люди не хотят вам сообщать?

На первый взгляд, секреты природы гораздо важнее: по крайней мере, люди, которые занимаются их поиском, способны задавить любого своим авторитетом. Вот почему все жалуются на то, как тяжело работать бок о бок с дипломированными физиками: познав наиболее фундаментальные истины нашего мира, они воображают, что знают о нем все без исключения. Но ведь понимание электромагнитной теории не делает человека успешным семейным консультантом? Неужели специалист по теории гравитации по определению знает о бизнесе больше, чем вы? Как-то раз в PayPal мне пришлось проводить собеседование с дипломированным физиком, претендовавшим на инженерную должность. Не успел я закончить первый вопрос, как он закричал: «Хватит! Я знаю, о чем вы хотите меня спросить!» Но он ошибался. Это было самое легкое решение об отказе в приеме на работу из всех, что мне приходилось принимать за всю мою карьеру.

Секреты о людях мы ценим относительно невысоко – быть может, потому, что нам не требуется десять лет учиться в университете, чтобы задавать вопросы, способные их раскрыть. О чем людям не дозволено говорить? Какие запреты и табу на них действуют? Иногда попытки раскрыть секреты природы и человеческие секреты приводят нас к общей истине. Вспомним еще раз секрет монополии: конкуренция и капитализм противоположны друг другу. Не зная об этом, вы могли добыть это знание научным эмпирическим путем: провести количественное исследование доходов корпораций и увидеть, что конкуренция сводит их к минимуму. Но вы могли бы оттолкнуться и от секретов человеческой натуры, задавшись вопросом: что не позволяется говорить людям, которые управляют компаниями? В этом случае вы неизбежно заметили бы, что монополисты всячески замалчивают свой монопольный статус, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, а фирмы, конкурирующие друг с другом, напротив, всячески преувеличивают собственную уникальность. Различия между компаниями лишь на первый взгляд кажутся несущественными: на самом же деле они огромны.

Лучший способ поиска секретов – тот, который кажется самым явным: ищите там, где никто не ищет. Большинство людей в своих размышлениях ограничиваются тем, чему их учили: сам по себе формальный процесс учебы способствует усвоению общепринятых взглядов на мир. Так что для начала задайтесь вопросом: какие сферы деятельности еще не попали под каток стандартизации и не окончательно загнаны в стандартные рамки? К примеру, физика – одно из ведущих научных направлений во всех сильнейших университетах, и ее темы ясны, а задачи определены. Противоположностью физики можно считать астрологию, но она никому не нужна. А что если взяться, к примеру, за проблему питания? Питание интересует всех, но в Гарварде вы подобной специализации не найдете. Большинство ученых заняты исследованиями в других областях. Основные крупные и значимые изыскания в области питания проводились 30–40 лет назад, во многих из них допущено немало промахов. Пищевая пирамида, согласно которой нам полагалось есть как можно меньше жиров, поглощая при этом неумеренные количества круп, возможно, являет собой результат лоббистских усилий продовольственных корпораций, а вовсе не итог реальных научных разработок. По крайней мере, в результате ее применения эпидемия ожирения в нашей стране лишь усугубилась. В общем, работы здесь – поле непаханое: сегодня о физике далеких звезд мы знаем больше, чем о питании, необходимом человеку. Работа непроста, но ее явно нельзя назвать невозможной. Именно в таких сферах обычно и таятся секреты.

Что делать с секретами

Раскрыв секрет, вы неизбежно оказываетесь перед выбором: рассказать о нем кому-нибудь или хранить в тайне? Как поступить, зависит от того, о каком секрете идет речь: некоторые из них куда опаснее других. Как Фауст говорил Вагнеру:

Немногих, проникавших в суть вещейИ раскрывавших всем души скрижали,Сжигали на кострах и распинали,Как вам известно, с самых давних дней[16].

Если вы не придерживаетесь исключительно общепринятых воззрений, сообщать всем и каждому обо всем, что вам известно, будет, наверное, не лучшей затеей. Кому же вы можете сообщить свой секрет? Тому, кому вы считаете нужным, – и больше никому. На практике всегда существует золотая середина между полным умолчанием и сообщением всему свету. В этой золотой середине и создается компания. Лучшие предприниматели знают: в основе любого великого бизнеса лежит секрет, скрытый от внешнего мира. Великая компания – это заговор ради изменения мира, и, когда вы делитесь этим секретом, узнавший его становится ваши товарищем-заговорщиком.

Как писал Толкиен во «Властелине колец»:

Бежит дорога все вперед,Куда она зовет?..[17]

Жизнь – долгое путешествие: конец пути, испещренного следами ваших предшественников, теряется где-то вдали. Но сказка движется дальше, и песня продолжается:

За поворот! Меня там ждетЗабытый лаз, секретный ход;Я миновал его вчера –Но знаю, что придет пораНайти ту тропку в глубине,Что мчится к Солнцу и Луне![18]

В конце концов, дорога не обязательно будет бесконечной. Используйте секретные тропы!

Глава 9

Фундаменты

Любая великая компания уникальна. Тем не менее существуют общие для всех компаний вещи, которые необходимо делать правильно с самого начала. Я говорил об этом настолько часто, что друзья, насмехаясь, назвали эту мысль «законом Тиля»: «Стартап, где наделали ошибок с самого начала, невозможно исправить».

Старт имеет особое значение. Он качественно отличается от всего, что будет происходить позже. Это было истиной еще 13,8 миллиарда лет назад, когда создавалась наша Вселенная. В первые микросекунды своего существования коэффициент ее расширения был равен 1030 – миллион триллионов триллионов. В эти несколько мгновений начинались и заканчивались космогонические эпохи и даже законы физики отличались от нынешних. Это было истиной и 227 лет назад, когда рождались Соединенные Штаты и отцы американской Конституции жарко обсуждали самые фундаментальные вопросы государственного устройства, собравшись на Конституционном конвенте. Сколько полномочий необходимо федеральной власти? Как следует распределять представительство в Конгрессе? Как бы мы ни относились к компромиссам, достигнутым тем летом в Филадельфии, изменить принятые тогда решения сегодня было бы чрезвычайно трудно: с того момента, как в 1791 году приняли Билль о правах, поправки в конституцию вносились лишь 17 раз. Сегодня Калифорния имеет такое же представительство в Конгрессе, как и Аляска, хотя теперь численность населения там выше в 50 с лишним раз. Возможно, это не ошибка; вполне вероятно, так оно и было задумано. Но, так или иначе, скорее всего, так оно и будет, пока существуют Соединенные Штаты. Вряд ли нам суждено увидеть еще один Конституционный конвент: сегодня мы обсуждаем лишь второстепенные вопросы.

В этом компании похожи на государства. Неправильные решения, принятые на ранней стадии, – к примеру, выбор негодного партнера или наем плохих сотрудников – впоследствии бывает очень трудно исправить; может потребоваться кризис, сравнимый с банкротством. Ваша задача как основателя фирмы – грамотно заложить основы: невозможно построить великую компанию на перекошенном фундаменте.

Стартап как супружество

Когда вы начинаете новое дело, вам предстоит принять первое и главное решение – кого взять в партнеры? Выбор сооснователя почти так же важен, как выбор супруга, а конфликт бывших партнеров выглядит так же отвратительно, как и развод. В начале отношений партнеры обычно полны оптимизма. Трезво думать о возможных ошибках – это ведь так неромантично! Вот о них и не думают. Но если противоречия между партнерами станут неразрешимыми, компания неизбежно падет жертвой конфликта.

В 1999 году Люк Носек был одним из моих партнеров в PayPal. Сегодня мы вместе с ним работаем в Founders Fund. А за год до PayPal я стал инвестором в фирме, которую Люк открыл вместе с другим партнером. Это был его первый стартап и одна из первых моих инвестиций. Тогда никто из нас этого не осознавал, но предприятие было обречено с самого начала, поскольку Люк и его партнер катастрофически не подходили друг другу. Люк – блестящий мыслитель и эксцентрик, в то время как его партнер был типичным выпускником MBA, стремившимся не упустить возможностей, открываемых золотой лихорадкой 1990-х. Они встретились на каком-то профессиональном мероприятии, перебросились несколькими словами и решили открыть совместный бизнес. Такой подход столь же неразумен, как идея жениться на первой же незнакомке, встреченной у игровых автоматов в Вегасе: конечно, есть шанс сорвать джекпот, но, скорее всего, ничего не выйдет. Их бизнес прогорел, и я потерял деньги.

Сегодня, принимая решение об инвестициях в стартап, я внимательно изучаю его основателей. Технические способности и взаимодополняемость профессиональных навыков, безусловно, имеют значение, но не менее важно и то, давно ли основатели фирмы знают друг друга и комфортно ли им работать вместе. Будущие совладельцы должны хорошо узнать друг друга до того, как начинать общий бизнес, – иначе они отдают успех своего начинания на волю случая.

Собственность, управление, контроль

Не только совладельцы бизнеса должны уметь ладить друг с другом. Это умение потребуется всем, кто будет работать в вашей компании. Либертарианцы из Кремниевой долины утверждают, что эта проблема лучше всего решается единоличным правом собственности на бизнес. Фрейд, Юнг и прочие психологи, правда, утверждают, что сознание индивидуума разделено на части, которые ожесточенно борются друг против друга, но по крайней мере в бизнесе, работая только на себя, вы с гарантией будете наслаждаться единодушием в принятии решений. Увы, это также лишит вас возможности создать бизнес определенного типа: очень трудно шагнуть от нуля к единице без команды единомышленников.

Кто-нибудь из анархистов Кремниевой долины сказал бы: вы можете добиться полного единодушия, если наймете правильных людей и обеспечите им комфорт для творчества, позволив каждому действовать по своему усмотрению. Идеи интуитивного прозрения и даже неуправляемого хаоса в компании якобы способствуют разрушению правил, созданных и навязанных косным, устаревшим миром. Действительно, «если бы люди были ангелами, никакого правительства не понадобилось бы». Но анархические компании упускают из виду то, о чем помнил Джеймс Мэдисон[19]: люди – не ангелы. Именно поэтому топ-менеджеры, осуществляющие текущее руководство компанией, и директора, принимающие стратегические решения, имеют разные обязанности. Именно поэтому требования основателей и инвесторов к бизнесу всегда тщательно фиксируются. Чтобы дело двигалось, вам нужна хорошая команда, но структура вам тоже необходима – именно она обеспечит единство действий всей команды на долгую перспективу.

Чтобы заранее прикинуть, в каких узлах бизнес-механизма возможны нестыковки, следует четко представлять различие между тремя ветвями власти: