Помоги проекту - поделись книгой:
– Не знаю, с мужиком каким-то, – начал успокаиваться Коля.
Тут я ему и сказал, кто этот самый мужик.
Николай сразу сник, настроение у него заметно упало. Расстроился – свата не признал.
А чего расстраиваться? Получился, значит, розыгрыш – так человеку смешно было, что он даже родню не узнал!
Школьники
Устроившись на банкетке в школьной раздевалке, я быстро делала домашнее задание. Выдалась свободная минутка, почему бы её не использовать с толком?
– Ой, а что это?
Рядом стояла маленькая девочка и широко открытыми глазами смотрела на страницы лежащего передо мною учебника.
– Алгебра, – вздохнула я. – Вас это тоже скоро ждёт.
Ещё раз посмотрела на девчушку и улыбнулась:
– Ну, не так скоро…
– Сложно? – поинтересовалась моя собеседница.
– Мне – не сложно, – я повернула тетрадку к девочке. – А тебе? Понятно что-нибудь?
– Нет! – признался ребёнок.
Честная!..
– А в каком ты классе?
– Во втором. А ты?
– В девятом уже!
– А-а!.. – уважительно протянула второклашка.
Вокруг нас собирались дети – одноклассники моей новой знакомой.
– Так ты говоришь, во втором? – В глубине души шевельнулось что-то тёплое. – Как я тебе завидую!..
– Тоже хочешь быть во втором?
– Хочу! – честно призналась и я.
– А что ты сейчас делаешь? – учебник алгебры заинтересовал другую девочку.
– Номер 604, – я указала на задание в книжке.
Для детей алгебра была сродни китайской грамоте. Тут же их интерес переключился на другой предмет.
– Можно посмотреть? – один из мальчиков кивнул на мой дневник.
– Да, конечно, – разрешила я.
– У тебя двойка? – сильно удивилась девочка.
– Да, – могла бы я подумать утром, что грядущий день станет днём откровений? – Я не сделала домашнее задание, вот и получила двойку!
Дети продолжали листать дневник, громко озвучивая не самые лучшие оценки из него:
– Три… Три… Четыре!..
– Опять двойка! – снова сильно удивился кто-то из детей.
Так, пора эту лавочку закрывать!
– Ну и что – двойка, что тут такого особенного?! – Я забрала у малышей свой дневник. – Это что-то невероятное, да?
Девочка согласно кивнула: «Да!».
– Так их всё равно в журнал не ставят! – попыталась как-то оправдать себя я.
Глаза моей собеседницы вновь широко распахнулись:
– Не ставят в журнал?! Ух ты, здорово! Тогда можно каждый день двойки получать!
Счастливая детвора сорвалась с места и умчалась на улицу – гулять весь день напролёт.
Теперь домашнее задание можно и не делать, ведь всё равно за него двойки в журнал не ставят!
На Балхаше
В 80-х годах прошлого столетия наша семья – отец, мама, младший брат и я – жили в Казахстане. Было мне лет пять, когда отца перевели сюда служить в лётную дивизию, расположенную в нескольких километрах от нашего военного городка, который именовался Приозёрск. Такое название ему было дано не зря, так как он располагался прямо на берегу озера Балхаш. Из-за расположенных в нём и в его пригороде нескольких войсковых частей Приозёрск был закрытым городом. Тогда там проживало около двадцати тысяч человек, и, казалось, все друг друга знают.
Приозёрск. Зелёный городок, эдакий оазис посреди бескрайней казахстанской степи, которая и сама по себе не однообразна. Только сейчас я стал понимать, какое же удивительное это сочетание – многие-многие километры выжженной палящим солнцем земли, и вдруг – целая поляна диких тюльпанов.
А каких красавцев-скорпионов мы ловили в той степи! Бывало, переворачиваешь камень, а под ним – целое семейство. Что мы с ними делали? Об этом чуть позже.
Летом температура не опускалась ниже сорока градусов, но при сухом климате жару переносишь легче. Зимой же и минус двадцать – не редкость. Помню, как прорвёт на улице трубу, так вскоре стены нашего дома превращаются в сказочные хрустальные стены дворца снежной королевы. Всеми коммуникациями в городе у нас занимались солдаты из ближайших частей, а они и в то время особенной работоспособностью не отличались. Так что пока ждали этих горе-ремонтников, жители многострадального дома сами, как могли, заваривали металл, грели трубы, чтобы растопить лёд, затем оборачивали их разным тряпьём, чтобы те опять не лопнули от мороза.
Отдельная история – Балхаш.
Если посмотреть на карту, то Балхаш похож на выпрыгнувшего из воды дельфина с изящно выгнутой спиной. Пляжи там ничуть не уступали популярным черноморским. Любишь песок – пожалуйста! Предпочитаешь мелкую гальку – вот она! В штиль вода в озере бирюзовая. Но мы, приозёрские пацаны, как истинные экстремалы, предпочитали купаться в шторм, когда темно-зеленые волны поднимались до трёхметровой высоты.
В один из таких непогожих дней мы решили в очередной раз покуражиться – понырять в водную стихию. Огромная волна, которую мы называли «цунами», быстро подкатила к берегу, и я пошёл в неё вниз головой. Но в этот раз всё вышло не так, как обычно. Я не ожидал, что вода так быстро отступит, просто не рассчитал время отката волны и скорость моего прыжка – в школе с математикой совсем худо было. В общем, воткнулся я головой прямо в песок. Пацаны потом ещё долго веселились, вспоминая тот случай, о котором у меня на память остался шрам на лбу.
Вот это был экстрим, вот это было весело!
Но ещё «веселей» потом было убегать от родителей, узнавших, что мы снова ходили на озеро в шторм, и теперь гнавшихся за нами с хворостинами в руках.
Отец мой все свои выходные проводил на озере, на так называемых «камнях» – небольшом островке из огромных валунов. Это было одно из самых излюбленных мест для местных рыбаков. Каждые выходные у нас были рыбные дни, а нередко и всю неделю мы ели рыбу, которую отец наловил только за один день. Мы с братом часто были свидетелями, а иногда и участниками того, как отец вытаскивает из воды очередное двухметровое чудище.
Да, сомы там были на загляденье!
Однажды местные власти даже объявили запрет на купание на всё лето из-за того, что эти сомики стали таскать себе на закуску людей!
Помню, как-то к пирсу лодочной станции причалила казанка, у которой одно дюралевое весло было вдрызг разбито, а другое ещё как-то держалось на честном слове. Внутри лодки, начиная примерно от лобового стекла и впритык к подвесному мотору, лежал огромный сомище! Вёсла же были сломаны, когда рыбину глушили ими крепкие здоровые мужики!
А вот другая рыбацкая история.
Сидим мы с отцом на берегу, закинули удочки. Рядом стоит незнакомый мужик, молча наблюдает за процессом. Вопросов никаких не задаёт – как давно, на что ловим, много ли поймали? Полнейшая тишина в эфире. Отец сам начал беседу, спросил мужика:
– Сам-то рыбак?
Мужик покрутил головой:
– Не, не рыбак!.. Один раз порыбачил, хватит! Больше ни за что не затянешь!
– Что так? – удивился отец.
И рассказал нам мужик, что кум у него рыбак – страстный сомятник. Понятно, кума своего, нашего рассказчика то есть, неоднократно приглашал порыбачить, и в конце концов уговорил. Ходят на сома, как правило, ночью. Приехали кумовья на озеро чуть раньше. Само собой, выпили за удачную рыбалку. Повторили. Потом – ещё. В общем, к рыбалке «подготовились» хорошо. Как стемнело, стали закидывать снасти. Крючки, сразу не поймешь, какие нужны – то ли большие, то ли маленькие «кошки», которыми обычно утопленные вёдра из колодцев достают. Наживка – обжаренные в собственных перьях воробьи, которые считаются убойной наживкой.
Короче, закинули мужики свои то ли закидушки, то ли донки, вернулись на берег, ждут, когда клюнет. Ну а что, просто так, что ли сидеть, ждать? Понятно, ещё добавили.
И вот он, момент истины для любого рыбака – поклёвка. Со всех ног бросаются кумовья к своим снастям, и тот из них, который опытный сомятник, удачно подсекает. Чувствует, на крючке что-то есть, и, судя по сопротивлению, достаточно приличное. Честь вытянуть сома на берег любезно предоставляет рыбаку-дебютанту. Тот с радостью согласился и потянул к себе свой первый в жизни рыбацкий трофей. Когда рыбине до берега оставалось несколько метров, из воды раздался громкий лай и на берег вылетел перепуганный пёс-водолаз. Рыбаки такого «сома» никак не ожидали, да и спьяну он им показался ещё больше, чем был на самом деле. Остановились кумовья только возле своего дома, показав отличный результат в стайерском беге.
Вот с тех пор, вздохнул мужик, никто и ни за что его не уговорит пойти на рыбалку.
Зимой Балхаш без нас, пацанов, тоже не оставался. Зимние каникулы! На улице минус двадцать и яркое солнце! На зимней горке – куча ребятишек. Катаются, кто на чём – на клеёнках, фанерках, да на всём, что скользит! Красота!
Озеро зимой всегда застывало настолько, что по нему, наверное, можно было хоть стадо слонов перегонять. Мы же каждый день там гоняли в хоккей или на уроках физкультуры устраивали лыжные забеги, километров по пять. Это были самые любимые уроки в школе!
Запахи Прио…
Не передать словами!
От Балхаша пахнет тиной и водой. Здесь же – запах маслин, когда те цветут маленькими желтоватыми цветочками и отдают приторным ароматом, который смешивается с маслянистой волной от почек тополя, а потом всё вместе добавляется к горьковатой полыни бескрайней степи. А там весной – подснежники, каких больше нигде не видел, летом – тюльпаны, маки.
Лето…
С каким нетерпением мы его ждали! Поездки на рыбалку на Красные камни, или на косу, или ещё куда, да с ночёвкой… Раки на заливе. Ночная поклёвка под бесконечным звёздным небом.
Приедешь домой после рыбалки, выйдешь вечером на балкон – тишина кругом, высоко и ярко горят звёзды, лёгкий ветерок шевелит листву тополей, а ты пьёшь его полной грудью и никак не напьёшься!
В городе – изобилие самых разных цветов на клумбах, в палисадниках. Мы, мальчишки, нередко их тырили. Как стемнеет, подбирались к клумбам, ждали, когда солдаты-охранники отойдут от них подальше, а потом рвали всё, что попадёт под руки. Надо ли говорить, что утром первого сентября на школьной линейке все пацаны стояли с подозрительно одинаковыми букетами?
Приозёрск оставил в душе каждого, некогда живущего там, неизгладимый след и приятные воспоминания.
Бывает, потягиваем с друзьями пивко, а я сразу вспоминаю жирных вяленых приозёрских амурчиков… Эх, сейчас бы их сюда!..
Животный мир там был богатый.
У нас дома жили варанчики, ушастый ёжик, черепаха. Пацаны приносили в школу ужей, которые под каждым вторым кустом лежали калачиками. Ими даже девчонок невозможно было напугать, потому что они привыкли к ужам. Те даже в озере плавают рядом, когда купаешься в Балхаше.
А ещё помню больших красивых зелёных блестящих жучков и чёрных полосатых мотыльков. Их было очень легко ловить. Сейчас интересно – зачем? Мы их сажали в банки, а через некоторое время отпускали.
В школе был у нас зооуголок. Однажды ребята подобрали настоящую болотную птицу – яркую красивую чомгу. Она поранила крылья. Мы подлечили птицу и выпустили её на свободу.
А вот со скорпионами мы поступали не так гуманно. Ловить их было очень легко, под каждым вторым камнем штуки по три прохлаждались. Мы отрывали им жало с ядом и заливали эпоксидной смолой в формы, чаще в виде сердечек. Симпатичные получались сувениры-амулетики.
У нас был дружный двор.
Посиделки до самой ночи. Как мы их тогда называли – вечеринки. Взрослые, сидя на лавочках, обсуждали события прошедшего дня, выпивали неспешно. Неподалёку молодняк жёг костры, спасаясь от комариных туч. Тут же играли во вкладыши, в ушки – пивные пробки. На пустыре, что был через дорогу от дома, мы отливали свинцовые биты и разбивали ими сложенные в столбик пивные пробки. Перевернёшь битой пробку – она твоя! Помню, самая дорогая и редкая – «зелёный король», а ещё был «красный король», «бочонки»… Откуда вот только они брались, с каких таких пивных бутылок? Это же восьмидесятые годы!
А ещё мы любили цепляться сзади за машины и мчаться на хорошей скорости, скользя валенками по заснеженной улице.
Как-то проторчали на перекрёстке возле универмага часа два, ждали какой-нибудь грузовик или автобус. Не дождались. Плюнули и прицепились всей ватагой к бамперу горбатого запорожца. Проехали несколько метров, да так и остались сидеть на зимней дороге пятеро балбесов с бампером в руках.
Такого детства, как у нас, не было у детей в других городах.
Приозёрск – особая аура. Каста. Особенное место.
Как жаль, что города этого скоро не будет на Земле.
Но в нашей памяти он останется навсегда!
Флэшки из моего далека
Флэшки, в моём вольном переводе, это вспышки памяти. Флэшка длится не больше секунды, и трюк заключается в том, чтобы успеть её записать. Хронология во флэшках отсутствует начисто. Вид при этом совершенно дурацкий: сидишь на крылечке под нежарким октябрьским солнышком. Что бы, думаешь, такого хорошего вспомнить, чтобы обо всём забыть? И вдруг как начнут эти флэшки на тебя сыпаться, словно листья бабьим летом, только успевай иероглифы на бумажке выводить. Расшифрованные стенокаракули подтвердили давно возникшее подозрение: жизнь моя – один сплошной прикол.
В Москве как-то не принято развешивать постельное бельё на улице. Но мы жили в новом районе, на Речном, куда ещё и метро не подвели, и телефонов не было, а соответственно, и цивилизация пришла позже. Поэтому некоторые домохозяйки из наших пятиэтажных небоскрёбов, построенных незабвенным Никитой Сергеевичем, вывешивали простыни да пододеяльники на самодельных виселицах для белья, не оскверняя при этом взгляда гостей столицы.
Поделиться книгой: