Чужой среди чужих

— Я вот тоже не в курсе. И я тебя прошу: если вдруг узнаешь — мне не говори, ладно? У меня и так хватает причин для бессонницы.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга: Шут с легким раздражением, Рей как всегда. Исход игры в гляделки был предрешен с самого начала. Шут снова уселся на землю и принялся острием ножа выписывать на пепле бессмысленные закорючки.

— А о Синдзи ты что думаешь? — спросил он как бы между делом. — Тогда после боя он кинулся открывать твою капсулу и сжег ладони. Такие поступки не совершают ради случайных людей.

— Не знаю, — ответила Рей.

— Не знаешь?

— Я не знаю слов, которыми можно описать это ощущение.

— Хм. Опиши, что ты почувствовала. Возможно, я смогу тебе помочь.

Рей помедлила с ответом.

— Было тепло.

Так–так–так, значит Ангелочку человеческое и правда не чуждо? Интересно.

"Хотя еще вопрос, кто страшнее — люди или Ангелы".

— И что ты думаешь на этот счет? — поинтересовался Шут вкрадчиво. — Синдзи, конечно, имеет кое–какие проблемы, но у него есть масса положительных качеств, о которых он сам не подозревает.

Рей отвела глаза.

— Уже утро. До свидания.

И исчезла. На том месте, где она стояла мгновение назад, пепел превратился в землю, из которой тут же стали пробиваться зеленые ростки. Шут осторожно подошел к небольшому живому пятну посреди мертвого пепла и осторожно коснулся крохотных травяных стебельков.

"Что же ты со мной делаешь, Рей?"

Вырвавшись из ментального пространства в реальный мир и скривившись от накатившей тупой боли в черепе, он взял с пола часы. Полседьмого утра.

"И как ей удается так точно определять время?"

Закинув в рот пару таблеток анальгина, и натянув одежду, Шут посмотрел в окно. Оттуда открывался весьма "живописный" вид на полуразрушенный квартал, который даже не начинали восстанавливать.

"И правда, зачем восстанавливать дома, в которых скоро некому будет жить? Даже перед всеобщим уничтожением SEELE продолжают считать деньги. О люди, порождение крокодилов".

Ладно, шутки в сторону. Сегодня выходной, но ему предстоит одно крайне неприятное и по–своему опасное дело. Шут проверил рассованный по карманам арсенал, пересчитал оставшиеся деньги ("блиииин…") и пригладил растрепанные после сна волосы. Фух, вперед и с песней, победа или смерть!

* * *

"Плять, лучше бы сразу смерть!"

Спустя три часа свидания Шут готов был дать руку на отсечение, что Айми таким изощренным способом решила свести его в могилу. Уж неизвестно, чему ее учили в ЦРУ, но по бутикам и развлекательным центрам она умела носиться не хуже любой обычной девушки. Очень быстро Шут стал исполнять роль не только ее персонального шута, но и носильщика для пакетов с обновками, а так же мальчика для битья в многочисленных игровых автоматах. И вдобавок к этому…

— Алекс, как тебе эти туфельки?

— Алекс, пошли мороженного навернем!

— Алекс, меня эта блузка не полнит?

— Алекс, прекрати глазеть на других девушек, я сейчас разозлюсь!

— Алекс, задолбал мямлить, ща как тресну!

И так далее, без умолку. Не будь Шут псайкером, он бы в жизни не распознал виртуозной актерской игры, и единственным, что как–то скрашивало его страдания, была надежда, что Айми где–то в самой глубине своей изуродованной души испытывает те же чувства, что и он — читай, отвращение пополам с раздражением. И он всеми силами старался усугубить это ее состояние: рассыпался в извинениях за произошедшее в их первую встречу, мямлил, пытался краснеть, сыпал нарочито неуклюжими комплиментами, запасы которых оперативно почерпывались у окружающих парочек. Словом, старался вести себя так, как ведет обычный парень, вышедший на первое свидание после очень долгого перерыва. Мобилизовав свои заемные познания о японской культуре, он даже расщедрился для Айми на букет белых хризантем[1], но толи она не знала этого аспекта своей культуры, толи "простила" гайдзину такую оплошность, и цветы приняла с очень натуральной благодарной улыбкой.

"Хихикай, пока можешь, тварь".

— Кстати, Айми, ты говорила, что недавно в городе?

— Угу.

— Где ты работаешь?

— В NERV, в бухгалтерии. А ты?

— Там же, только в хозяйственном отделе.

"А то ты сама не знаешь!"

— Ааа… кладовщик поди какой–нибудь?

— Оператор клининговых процедур.

— Попонятнее пожалуйста.

— Специалист по борьбе с санитарными аномалиями.

— Говори по–японски блин!

— Адепт богини Гиены Ги.

Хрясь! Маленькая, но увесистая дамская сумочка с размаху врезалась Шуту между глаз, четко дав понять, что Айми ни турником, ни штангой у себя в ЦРУ не пренебрегала.

"Вот это реакция у нее! Не, при этой девочке резких движений лучше не делать".

— Anta baka? — рявкнула Айми, глядя на псайкера снизу вверх. — Алекс, ты нарочно надо мной издеваешься?

Шут колоссальным волевым усилием подавил в себе желание немедленно вогнать в гневно раскрытые карие глаза девушки по заостренной велосипедной спице.

— А ты уже шуток не понимаешь? — прошипел он, потирая ушиб. — Я, между прочим, тебя

тяжелыми тупыми предметами по голове не бил!

Айми потупилась.

— Ладно, извини, — буркнула она.

Потом вдруг резко шагнула вперед, привстала на цыпочки и поцеловала Шута в лоб.

— Не зазнавайся, это что бы быстрее заживало, — сказала она, пряча взгляд.

"Не зазнавайся, я‑то знаю, что у тебя на уме!" — зло подумал Шут и натянул на лицо выражение смущенного удивления.

— Айми… ты чего?

— Чего слышал…

— Ладно, извини, мне тоже не следовало на тебя срываться.

"Язык твой — враг мой, забодай тебя тягач".

В глазах Айми полыхнул ледяной огонек. На бесконечно короткое мгновение ее маска взбалмошной но, в общем–то, доброй девушки слетела, и взгляду псайкера предстал хладнокровный и безжалостный профессионал, изучающий объект своей работы. Но мгновение прошло, Айми улыбнулась и подскочила к Шуту и потянула уголки его рта в верх.

— Ну–ка улыбнись немедленно! — требовательно заявила она. — Честное слово, краше в гроб кладут!

— Ошибаешься, Айми, — покачал головой Шут, — именно так и кладут.

— Пффф, кислый какой, — Айми убрала с лица выбившуюся прядь. — И чего я в тебе нашла?

— Нууу… — Шут крепко задумался, — я потрясающе сексуален, красив как Аполлон Бельведерский, умнее, чем правое полушарие мозга доктора Акаги, и вообще крут и шикарен. Продолжать?

— Достаточно. Как ты с таким самомнением в двери пролезаешь?

— Они расширяются точно под мой размер, стоит мне приблизиться.

Айми фыркнула и окинула парня озорным взглядом.

— Ну ладно, будем считать, ты наконец–то размочил счет, — она огляделась. — Жарковато что–то. Как насчет вон того кафе?

"Соблаговолила, да? А то, что я за тобой твои тряпки таскаю — это все равно. На кой ляд тебе вообще все это шмотье, ты же его в жизни не наденешь, терминатор недоделанный!"

— Да не вопрос, мне тоже что–то пить захотелось.

Айми как бы случайно выбрала столик, который должен был выглядеть первым попавшимся, однако Шут успел заметить, что с ее места был прекрасный обзор всего зала и входной двери, а рядом располагалось открытое окно. Практически идеальная позиция, и это только то, что он сумел учесть, будучи просто опытным дилетантом.

Дожидаясь пока принесут незамысловатые напитки (кошелек успел основательно похудеть за этот день), Шут облокотился на столик и принялся пристально изучать психоауру Айми. Интересно, что если он сейчас ей скажет ключ? Ну как бы случайно вырвалось, шизофазия так себя проявила, и вообще язык без костей. Подчинить ее себе он не сможет, для этого требуются более сложные средства, зато будет весело… пару часов. А потом в голову вопреки всем приказам Командующего с почтительной дистанции прилетит двенадцатимиллиметровый привет. Такие дела. А занятная штука все–таки эта "глухота". Психический свет выглядит не ярким, а как бы матовым, и не слепит, как обычно, а является успокоением для уставшего от постоянного ментального шума псайкерского мозга. Да и само по себе зрелище довольно забавное. Вроде мысли и чувства есть у человека, а приглядишься — ерунда сплошная получается, будто все мелко порубили, перемешали и густо залили чем–то белым. Шут нахмурился. Это что–то напоминало ему, но он не мог вспомнить что именно.

— Ты на что уставился? — медовым голоском пропела Айми, слегка наклоняясь вперед и давая прекрасный обзор пространства под блузкой.

— Любуюсь пейзажами, — отрешенно ответил Шут, не желая покидать уютненькую область психической тишины. — Хотя если честно, синее тебе подошло бы больше чем белое.

— В смысле белое? — девушка проследила за его взглядом.

На несколько секунд ее лицо застыло. Шут мысленно поставил галочку напротив пункта "Ввести агента–ликвидатора NERV в ступор". Потом его голова мотнулась в сторону от несильной, но чувствительной пощечины.

— Долбаный извращенец!

Шут уже без особых усилий погасил желание немедленно вырвать нахалке позвоночник. Он подарил ей непонимающий взгляд, но в душе ржал во весь голос.

"Ну, разозлилась ты на меня, а дальше что? Как теперь извернешься, что бы остаться рядом с "объектом обожания"? По логике вещей, ты должна сейчас развернуться и свалить отсюда, потеряв всякое желание меня видеть".

Тем временем официантка принесла напитки. Айми надулась и уставилась куда–то в сторону. Психоаура пошла рябью, отражая напряженную работу мысли. Шут тихо зевнул, прикрыл глаза и от нечего делать принялся изучать окружение. Ничего аномального, вокруг самые обычные люди. Немногочисленные посетители кафе, немного вялый персонал за стойкой, какие–то бугаи возле игровых автоматов под навесом. Некоторые по–своему хорошие, некоторые по–своему плохие, большей частью в меру трусоватые и все без исключения эгоистичные, что бы там не говорилось о японском менталитете. Как всегда во время таких созерцаний, к горлу подкатил комок глухой ненависти и отвращения.

Большинство людей светилось в психическом спектре относительно тускло, хотя даже их излучение словно резало мозг. Но была парочка более ярких источников. Во–первых, матово–белое пятно прямо перед ним — разум Айми. Во–вторых, на втором этаже соседнего дома сосредоточенно работал программист–фрилансер, личность, судя по всему, экстраординарная и яркая, а от того непризнанная. В-третьих, прямо у Шута за спиной мерцал грязно–фиолетовый огонек. Псайкер едва заметно дернулся.

"Ну и городок у них тут. Плюнешь в собаку — попадешь в психа. Ну–ка, что тут у нас на этот раз?"

Опачки, вот это встреча! Не думал, не гадал — а взял и наткнулся на пилота Евы‑02, о котором столько разговоров было последний месяц. И да, это опять ребенок, девчонка тринадцати лет.

"Даже странно, что в после Второго Удара в мире такая концентрация психических отклонений. Я где–то слышал, что ужас войны наоборот должен облегчать всякие там шизофрении. Или это у японцев опять все не как у людей?"

Что там еще? Исключительно умна и талантлива… по крайней мере, искренне так считает. Росла без отца… ну это обычное дело, даже завидно немного. Зачата искусственно… это типа непорочное зачатие, как Иисуса? Хе–хе–хе. В четыре года осталась без матери… дежа вю, других слов не подобрать. Причем мамаша не просто мирно откинула копыта, а сперва поехала крышей, надо полагать, на почве научного переутомления, а потом повесилась прямо на глазах у любимой дочурки. Ой, пардон, не переутомления. Эксперимент по синхронизации с Евангелионом, точно такой же, какой проводила Юи. Видать, что–то пошло не так, и вместо полного слияния Сорью Киоко просто повредилась рассудком. Или вероятнее, учитывая способность Аски управлять Евой‑02, частично переписала свою личность. Вон до чего техника дошла…

— Эй, Алекс, ты там уснул что ли? — Айми помахала рукой перед носом Шута. — Да ладно тебе, я не обиделась.

"Черт…"

— Нет, прости… просто немного задумался. — Шут взял со столика чайную ложку и глянул в нее как в зеркало.

В ложке отражалась перевернутая стеклянная дверь кафе, за которой рыжая девочка в канареечно–желтом платьице азартно дергала рычаг игрового автомата с мягкими игрушками. Внешне она будто лучилась жизненной силой и уверенностью, но в психическом спектре выглядела тлеющим сгустком боли, который словно был закрыт толстой скорлупой. Пока она относительно стабильна, но когда скорлупа даст трещину — ее сознание не справится с теми кошмарами, от которых сейчас отгораживается, и тогда рядом лучше не стоять.

"Не люблю желтый цвет", — он перевел глаза на ленточку, вплетенную в волосы Айми. — "Поправка — ненавижу желтый цвет".

— Надеюсь, не о моем нижнем белье? — подозрительно осведомилась агент.

— Не-а, — многозначительно качнул головой Шут.

— Какая жалость. А я как раз вспомнила, что мне надо обновку…

— Обновку? — Шут покосился на стоявшие возле столика многочисленные пакеты. — А это тогда что такое?

— Да ты, я погляжу, совсем девушек не знаешь, — Айми сладко улыбнулась. — Скажи, а я у тебя первая?

"Сменила модель поведения, самопрограммируется. Глупо было надеяться, что она так сразу даст задний ход, машина же. Но, блин, вопросики у нее…".

— За сегодня — точно первая, — Шут осекся, почувствовав на краю восприятия еще один знакомый отблеск.

Синдзи и его дружки–балбесы. Синдзи в обычном состоянии, мысли двоих других витают где–то в районе половых органов. Шут "пригляделся" и внутренне скривился.

"Не спорю, фигурка у Кацураги что надо, да и рожей не такая страшная, как большинство ее соотечественниц, но при таком употреблении пива и домашнем разгильдяйстве все эти качества сходят на нет".

— Ой, да не отмазывайся, — Айми продолжала атаку, стреляя глазками, — С виду то ты ершистый, зато внутри, наверное, белый и пушистый.

"С виду ты белая и пушистая, а внутри язва, цирроз и вместо сердца — пламенный мотор. Чудо нейрохирургии ходячее".