Помоги проекту - поделись книгой:
— По сто йен с носа, не обеднеете! — донеслось с улицы.
Шут не разобрал, услышал это он ушами или напрямую, но обернулся сразу.
"Попали вы ребятки, у нее же тормозов никаких".
Еще не хватало, что бы пилот самого эффективного Евангелиона оказался на больничной койке с множественными переломами. А ну как Ангел? В том, что до такого запросто может дойти, Шут не сомневался ни на миг — жестокость являлась чуть ли не доминантной чертой в характере пилота Второго. На агентов охраны надежды не было, они не станут стрелять в одного пилота ради спасения второго. Он резво вылез из–за стола, уже не обращая внимания на Айми, и только сделал первый шаг к двери, как ситуация вышла из под контроля. А именно — Аска не глядя крепко приложила по спине одного из бугаев, увлеченных игровыми автоматами и до сего момента довольно мирных. Результат не заставил себя ждать — рука бугая дернулась, и уровень был бесславно слит.
"Вот теперь точно хана", — пронеслось в голове у Шута, а сам он резко прибавив ходу, успел встать точно между Аской и разгневанным геймером, желающим доходчиво выразить свое неудовольствие, и перехватил обоих за кисти.
— Так, ребятки, не стоит махать руками из–за такой ерунды, — на одном дыхании выпалил он, подкрепляя слова слабым умиротворяющим импульсом. Скосил глаза в сторону и добавил, — привет, Синдзи.
— Что тут происходит? — раздался из–за спины требовательный голос Айми.
Шут уже собирался отыграть образ внезапно осмелевшего задохлика, когда подгребли приятели давешнего бугая. Он смерил их быстрым оценивающим взглядом. Практически безоружны, пара кастетов не в счет, драться любят, но толком не умеют, физическая подготовка средняя. Несложные противник, даже если не пускать в ход ментальные приемы — сейчас ударить "рогаткой" по глазам первого, второго и третьего нейтрализовать иглами, остальных… Стоп! Это же шанс!
"Убить!" — полыхнул в психическом эфире немой приказ.
Здоровенный кулак бугая врезался ему в висок, заставив голову мотнуться в сторону и опрокинув на землю. Перед глазами словно вспыхнула сверхновая звезда, о прочих ощущениях и говорить нечего — в голову словно разом вбили здоровенный железный штырь — но результат того стоил. Еще не успев упасть на землю, Шут успел через туман боли заметить, как бугай достает из кармана шипастый кастет и кидается к Айми.
"Finita".
Хотите насмешить бога? Расскажите ему о своих планах. Сия истина внезапно явила себя в полной мере. Одна десятая доля секунды, не больше — именно столько времени потребовалось Айми на то, что бы полностью преобразиться. Занесенный кулак с кастетом она перехватила одной правой рукой, сделала несколько неуловимых глазом движений — и вот восемьдесят килограммов мышц и дурного настроения валяются на асфальте, воя от боли.
Его друзья испуганно отшатнулись, явно не ожидая такого отпора. Левая бровь все еще валяющегося на земле Шута поползла против воли хозяина вверх.
"Это… охренеть… вот это женщина…"
Айми развернулась к парням, и от ее взгляда даже у всякое повидавшего Шута зашевелились волосы на подмышках. То был взгляд не профессионального убийцы или маньяка–любителя. Так могла бы смотреть девушка, поцарапавшая случайно машину или посадившая пятно на блузку, но никак не киборг–ассасин, только что сломавший человеку как минимум четыре кости.
"Не, обычные бандюки с такой не справятся… надо спецназ… роты две, а лучше десять".
— Вон отсюда, — произнесла девушка буднично, — и это с собой заберите, — она отвесила смачного пинка стонущему на земле бугаю.
Парни коллективным разумом быстро приняли единственно верное решение, молча взвалили товарища на плечи и поспешно ретировались, не забывая бросать через плечо злобные взгляды.
— Детишки, вы в порядке? — спросила Айми у замерших подростков.
Кенске и Судзухара таращились на нее как коты на банку сметаны, Синдзи молча кивнул, Аска фыркнула:
— Я бы и сама с ними справилась.
— Тебя бы на кусочки разорвали, — промычал Шут, еще не отойдя от шока. — А кусочки по стенке размазали. И вообще, где ты так руками махать выучилась?
Последние слова были адресованы Айми, которая одарила его холодным взглядом.
— Да уж приходится девушке учиться постоять за себя, раз уж мужики такие хлипкие пошли.
Псайкер кряхтя поднялся. Висок все еще ныл, на месте ушиба начала набухать шишка, хотя сотрясения опасаться не стоило.
— Алекс, ты в порядке? — поинтересовался Синдзи.
Шут невесело хмыкнул.
— Меня только что отделала банда хулиганов, я живу в самом опасном городе планеты, у меня маленькая зарплата, я сирота и в мой холодильник скоро зарастет паутиной. А в остальном все просто прекрасно.
— Не ной, тебе не к лицу, — пихнула его локтем в бок Айми. — Лучше представь меня.
— Ну хорошо… Синдзи, это Айми, моя подруга. Айми, это Синдзи, он пилот Евы‑01, фактически ветеран войны, а это его друзья, умом и сообразительностью не отличаются. А что это за чудо лопоухое с дурацкими заколками я не знаю, но есть мнение, что ее родители мало ремнем драли.
Аска начала багроветь.
— Чего ты вообще начала возникать? — продолжил распекать ее Шут, войдя во вкус. — Ты у нас спасительница мира или мисс Вселенная, что бы тебе все встречные и поперечные на карман отстегивали? И по сторонам тебя смотреть не учили? Да если бы не мы, тебя бы в реанимации по кусочкам собирали!
Рыжая уже открыла было рот, что бы разразиться гневной тирадой, но тут Шут нанес добивающий удар, в который вложил все накопившееся за день раздражение и желчь.
— Хотел бы я посмотреть в глаза твоей матери. Вот посмотреть, что она думает о своей любимой дочурке, которая прогуливает школу, одевается как девица легкого поведения и задирает ни в чем неповинных людей. Я надеюсь, она ничего не знает иначе бы, наверное, повесилась с горя.
Аска на секунду замерла с помертвевшим лицом, странно всхлипнула и бегом бросилась прочь. Шут некоторое время смотрел ей в спину, потом попросил у Синдзи сотовый и вызвал такси, радуясь поводу наконец–то избавиться от навязчивого внимания Айми. Спровадив последнюю и распрощавшись с идущим на службу Синдзи, он пешком двинулся домой, попутно прикидывая, что делать с новоявленным пилотом и надо ли вообще что–то делать. Навыки у нее хороши, во всяком случае, одного Ангела она прикончить сумела. В отличие от Синдзи и Рей, к Евангелиону эмоционально привязалась сильнее, чем к любому из живых людей, а значит — не дезертирует, чуть только припечет. Интеллектуальный уровень довольно высок, не смотря на то, что своим поведением он старательно доказывает обратное — следовательно, обладает высокой восприимчивостью к психическому воздействию. Теперь о грустном. Стремящиеся к нулю самоконтроль и навыки командной работы. Крайне эгоистична. Чудовищно завышенная самооценка. Психика держится на честном слове — малейшее потрясение обернется неотвратимым сползанием в болото маниакально–депрессивного психоза, или чего похуже.
Шут остановился, прислонился к стене и некоторое время наблюдал за приглядывавшим за ним агентом. Тот рассматривал его с каким–то гадливым любопытством, как смотрят на необычное, но мерзкое насекомое или какую–нибудь многоножку. Несколько секунд Шут боролся с желанием просто подойти к нему и приказать прострелить себе голову из табельного оружия. Но нет, нельзя, надо думать о последствиях своих действий.
"Старею, однако".
Он закинул в рот немного болеутоляющего и снова задумался. В принципе, Аску можно было оставить в ее текущем состоянии, отнестись к ней как к расходному материалу, и сконцентрировать усилия на поддержке Рей и Синдзи, чья ценность была куда выше. С другой стороны, она сырье куда более пластичное, и после небольшой обработки "напильником" может быть превращена в самоотверженного защитника тех двоих, или еще во что–нибудь полезное… короче, это еще потом надо будет обдумать. И без малолетних рыжих оторв сейчас проблем хватает.
Кабинет главы Второго отдела
Девчонка влетела в кабинет без стука, бесцеремонно уселась на стул для посетителей, закинула ноги на стол и только тогда соизволила развязано поздороваться. Цуруми Ватару внутренне скривился, но виду не подал. Агент в своей "рабочей" ипостаси вызывала раздражение, в "обычной" — отвращение. А ведь до Второго Удара американцы больше всех на свете пеклись о правах человека. Эх, Удар — он все с ног на голову перевернул…
— Докладывай, — сухо приказал он.
— Чего докладывать, дедуля? Какого лешего тебе вообще надо? — язвительно поинтересовалась агент.
А, ну да. Тебя ведь нужно сперва "переключить", а иначе собственное начальство в лицо не узнаешь. Он достал из ящика стола конверт, которые приложил к агенту Клэнси, достал из него лист бумаги и медленно с расстановкой прочитал:
— Я видел тебя в мангровом лесу, танцующей в балетной пачке, а ворон с дерева кричал "Никогда!".
Агент дернулась, словно от удара током. Лицо, до этого полной жизни и энергии, превратилось в безжизненную маску. Она медленно убрала ноги со стола и приняла обманчиво расслабленную позу.
— Докладывай, — повторил Цуруми.
— Отчет от 2‑го июня 2015 года. Объект наблюдений — Александр Ларкин, сотрудник хозяйственного отдела NERV, токийский филиал, — монотонно, словно плохой речевой синтезатор, стала говорить девушка. — Объект не владеет английским языком. Японский язык не является для объекта родным. Анализ реакций и речи объекта по основным критериям позволяет утверждать, что официальные данные его досье не соответствуют действительности. Объект склонен к немотивированной агрессии. Объект обладает близким к нулевому уровнем эмпатии. Объект обладает высоким уровнем интеллекта. Объект…
— Достаточно, — прервал ее Цуруми, которого пустой взгляд агента и мертвый голос буквально выводили из себя. — С какой вероятностью объекту может быть присвоен статус "серафим"?
Девушка мелко затрясла головой, и Цуруми уже собирался испугаться, что дорогостоящая игрушка американской разведки сломалась, как она вдруг снова заговорила:
— Вероятность выше среднего. Реакции объекта не соответствуют предварительному психологическому портрету. Предположительно, объекту известно о деятельности агента. Предположительно, возможности объекта превосходят человеческие. Велика вероятность, что объект не имеет враждебных намерений, однако представляет безусловную социальную угрозу.
Агент замолкла и теперь буравила лоб Цуруми. Тот спросил:
— Каковы основания предполагать наличие особых возможностей у объекта?
— Объект продемонстрировал наличие чрезвычайно острого восприятия и нетипичную для человеческого организма скорость реакции. Существует незначительная вероятность, что объект способен ограниченно воздействовать на мышление человеческих существ.
"Надеюсь, этот полуробот ошибается. Иначе я даже не знаю, сможет ли мы с ним совладать".
Он еще раз припомнил пункты "инструкции по эксплуатации". Достал из того же ящика шприц–пистолет и ампулу с ярко–желтой прозрачной жидкостью и передал все это агенту. Та ловко вставила ампулу в устройство, воткнула короткую иглу в шею и надавила на поршень. Цуруми почувствовал, как его внутренности скручивает рвотный спазм.
"Черт побери, такое уже слишком. Даже для нашей работы — слишком. Это же по сути дела ребенок. Был ребенок", — поправил он себя, — "Пока она не попала из лагеря для беженцев под скальпели военных хирургов. Что за безумие сошло на этот мир? Дети убивают инопланетных пришельцев, дети убивают по приказу других людей. А старики сидят и бессильно на это смотрят. Что за безумие…"
Он забрал у девушки шприц и снова опустил глаза к бумажке.
— Слушай мой приказ. Продолжать наблюдение за объектом. Скрытно провести проверку объекта на присвоение статуса "серафим". Ликвидировать объект любой ценой при совершении враждебных действий, способных повлечь серьезный ущерб для обороноспособности Токио‑3 и штаб–квартиры NERV. Подтверди принятие приказа.
— Принято.
— Возьми свой запас препарата, — он передал ей внушительных размеров кейс. — Ты будешь хранить его в выделенной тебе квартире, инъекции производить каждые сорок восемь часов.
— Принято.
— Земную жизнь пройдя до половины, я на крыше поставил антенну и долго смеялся над кошкой, — произнес Цуруми вторую кодовую фразу.
— Бывай, дедуля! Смотри тут плесенью не покройся, а то попахивает уже, — агент сорвалась с места и пулей вылетела из кабинета, с силой хлопнув дверью.
Цуруми минуту неподвижно смотрел ей вслед, после чего достал из давно не открывавшегося тайничка бутылку дорогого виски и сделал большой глоток прямо из горлышка.
Глава 10: "Поспешные решения"
Шут покачнулся и оперся на швабру, чтобы не упасть. Перед глазами плыли красные круги, в горле першило, а в голове словно долбил агрегат для забивания свай. Тошнотворное видение истаяло, померкло, но только прикроешь глаза и где–то боковым зрением нет–нет, да увидишь ЭТО. Чудовище, что является вместе с галлюцинациями и рвет, терзает тело фантомной болью. Похожее на Ангела ментальным рисунком, но словно с тысячей, миллионом лиц. И голос, отвратительный голос, не тот привычный беспорядочный психический хор, а осмысленный и связный. Этот кошмар стал приходить совсем недавно, обычно ночью, когда глаза уже слипаются, но Морфей еще не сжал свои объятия. А теперь вот соизволил объявиться и посреди дня. Что за чертовщина вообще творится…
"Миру помогаю, да. А кто мне поможет?"
А никто, все сам. Всегда все сам. Нет друзей и соратников — либо смертельные враги, либо послушные, безвольные пешки. — прошелестел где–то в глубине черепа бестелесный шепот. — И трусишка Синдзи, и дисциплинированный профессионал Цуруми–сан, и изувеченный ассасин Айми, и любитель выпивки и продажной любви Ямада — они тени, пустышки. Сегодня они в твоей жизни есть, завтра их не будет. Возможно, дело выгорит. Возможно, кровь и смерть меньшинства в очередной раз купит жизнь для многих. Что дальше?
"Брысь из моей головы, ушлепок!"
Это твоя жизнь, которую ты обоснованно зовешь существованием, и от себя так просто не убежишь. Сколько ты еще продержишься, сколько выдержит твоя воля? Год? Два? Пять? А дальше сам знаешь, что будет — срыв, окончательная потеря рассудка и милосердная пуля полицейского, обрывающая твои бесчинства. Не прячься, не убегай. За все надо платить и мощь псайкера не исключение. Не лучше ли будет не оттягивать неизбежное, а сразу выплеснуть все скопившееся в душе? Как тогда, в июле? Ммм… запах крови и пороховой гари, бурление адреналина в жилах…
"Заткнись!"
Шут быстрым взглядом окинул ангар — не косится ли кто? Нет, все заняты работой и по сторонам не глазеют. Только три Евангелиона словно давят пустыми взглядами. Псайкер отошел в тень, где его не достал бы случайный взгляд, и попытался вычистить разум от всего лишнего. Говорят, что если сильно хреново, надо чем–нибудь заняться. Вот сейчас и проверим. Он поднял глаза к фиолетовой громаде Ноль–первого и провалился в необъятную бездну разума Евангелиона.
— Юи–сан!
Ментально Ноль — Первый был похож на своего собрата — такое же вязкое, бездонное сознание, таящее в себе пропасть генетической памяти. Но, в отличие от Нулевого, этот разум не агрессивно подавлял чужака, а спокойно пропускал, словно знал, что мелкая козявка не сможет ему ничем навредить. И еще тут был свет. Крохотный, почти неразличимый в дремучей темноте души гиганта, но все–таки живой.
— Юи–сан, отзовитесь, черт побери!
Откуда–то из бесконечности тягучего мрака донеслось легкое колебание — дремлющая человеческая душа отзывалась на вторжение, пытаясь подсознательными усилиями выдворить пришельца. Шут смял это неуверенное сопротивление почти не замедлившись. Зависнув во тьме, он сосредоточенно выискивал в ее глубинах нужный отклик. Глухо, слишком глубоко забилась.
"Ладно, попробуем по–другому".
Припомнив психический рисунок Синдзи, он споро сплел его имитацию, щедро сдобрив результат оттенками страха и страдания. Несколько секунд критично оглядывал получившуюся несуразность и, не найдя лучшего решения, вдохнул в нее жизнь собственным ментальным импульсом. Теперь отклик не заставил себя ждать. Свет души вспыхнул достаточно ярко, что бы его можно было без труда различать.
"Да–да, вот теперь зашевелилась… мамаша, блин, недоделанная".
— Юи–сан! — проорал он в пустоту. — Мне нужна ваша помощь!
Свет дрогнул, заколыхался, словно в неуверенности. Шут добавил яркости Синдзи–подделке, боясь упустить момент.
— Юи–сан, вашему сыну угрожает опасность, и опасность куда большая, нежели те существа, которых вам известны как Ангелы, — Шут отчетливо представил в воображении командующего, уходящего от плачущего маленького Синдзи, затем командущего, холодно приказывающего Синдзи отправляться в бой, Синдзи лежащего в больнице и наконец — опять командующего, безразлично на все это взирающего. — Основная угроза исходит от людей, и в первую очередь — от вашего мужа.
Как все–таки легко манипулировать порядочными женщинами. Только намекни, что родное чадо угодило в переплет, и вуаля, добропорядочная мадам. Так и сейчас — сгусток света приблизился, налился яркостью, приобретая черты женской фигуры. Здрасьте, Юи–сан, вот мы и встретились. Во плоти так сказать.
— Кто вы такой? — разнесся в ментальном пространстве тихий шепот.
— Всего лишь… кхм… один из трех миллиардов людей, чей завтрашний день целиком и полностью в руках Икари Синдзи, — Шут погасил более ненужную подделку. — Прощу прощения за этот маскарад, но вы слишком крепко спали.
— Не лгите, вы не человек. Как вы тут оказались, и что вообще делаете внутри Евангелиона? — холодно поинтересовалась Юи.
— Ну что вы сразу в штыки… Да, я не человек в полном смысле этого слова, вы абсолютно правы. Тем не менее, сейчас мы все в одной лодке, и я просто хотел попросить вас, что бы вы помогали Синдзи всеми силами, коих у вас в избытке.
— Я сделала бы это и без чужой указки.
— В таком случае, я рад, что нам удалось придти к консенсусу. Хотя, если честно, я не совсем понимаю, почему вы решились на этот эксперимент, если так заботились о Синдзи. Могли бы догадаться, что ваше исчезновение сломает Гендо…
— Это не ваше дело.
— Но я просто…
— Достаточно. Уходите и не беспокойте меня по пустякам.
"Хамка".
Шуту ничего не оставалось, как незамедлительно с усилием вырвать свой разум из вязкого сознания Ноль — Первого и обнаружить себя волочимым за шиворот кем–то из технического персонала, и этот кто–то орал ему в ухо что–то про надо валить отсюда скорее, ты уснул там что ли, дылда гайдзинская?! Шут ошалело потряс раскалывающейся головой, вырвался из цепкой хватки доблестного спасителя и оглянулся на Евангелионы. Нулевой и Второй стояли смирно, но вот Первый явно силился разорвать гидравлические замки и тихо рычал.
"Тише будь, дальше уедешь", — флегматично подумал псайкер, возвращаясь мыслями к пачке метамизола в шкафчике для переодевания.
Шут, в отличие от рядового персонала NERV не боялся, поскольку долго такое поведение Евангелиона продолжаться не могло — остаточный заряд в запасных батареях плюс внутриклеточные резервы живой плоти могли дать от силы минуту деятельности до полного истощения. А разнести штаб–квартиру Юи Ноль — Первому все равно не даст, она женщина не глупая, так что беспокоиться не о чем. Псайкер забросил швабру на плечо, утер рукавом вытекшую из носа каплю крови, выбежал из ангара, стараясь подражать поведению толпы, и решил, что поднявшаяся суматоха — прекрасный повод сходить в столовую. Надо что–нибудь съесть, что–нибудь сладкое. Шоколад подойдет идеально. Да, толстая плитка молочного шоколада, самый надежный помощник в жизненных неурядицах.
— Все пустое… все пустое… душа Евы‑01 пробудилась, но чего ты этим добился? Да она же раздавит тебя при первом удобном случае. Брось ты это, брось все. Ведь когда все кончится, если кончится — чего будет стоить оружие, не имеющее цели? Ты же тут как заноза, инородное тело. Тобой не занялись всерьез только потому, что есть более неотложные угрозы.
Шут отвесил сам себе хлесткую оплеуху. Нашептывающий где–то в глубине черепа голос поперхнулся и замолк. Хотелось верить, что надолго.
Поделиться книгой: