ТАЙНА ЗОЛОТОГО ОРЛА

Зашедши по горло, медленно поплыли, стараясь не делать резких движений. Вода выталкивала на поверхность. Запах отсутствовал, а пробовать воду на вкус не решались. Наяда плыла впереди, ребята еле поспевали. Уже скрылся из виду берег, а конца заплыву не видно. Дима постоянно всматривался вдаль, надеясь увидеть чёткую линию горизонта или другой берег. Впереди, насколько хватало глаз, по-прежнему сверкала разноцветная вода, так же плавно переходящая в небо.

Отплыв, по подсчётам Димы, около пяти километров, волнение заметно усилилось. То тут, то там стали появляться взлохмаченные «барашки». Волны задорно играли с пловцами в «горки». Очутившись на гребне очередной волны, «наблюдатель» совершенно отчётливо увидел пенный хохолок там, где должно быть небо.

«Не может быть! – мелькнуло в Диминой голове. Или небо зеркально отражает море, или …море в форме спирали».

«Философ» поднял голову – внимательно всмотрелся в «небо» – по нему спокойно катились морские волны, причём в ту же сторону, в какую двигались наши путешественники. А волны, на которых «катались» ребята – дефилировали навстречу. К тому же справа намного больше света.

Поднявшись в очередной раз на гребень и, сощурившись, «наш пловец» глянул направо и отчётливо увидел плавно суживающиеся гигантские кольца спирали, уходящие в бесконечность. Красные, фиолетовые, зелёные, жёлтые отсветы грациозно расплывались в разные стороны, образуя невероятную игру света, сверкали всем спектром цветов на миниатюрных волнах, создавая фантастические переливы, а в центре – чистейший ярко-белый свет, пружинно бьющий из бесконечности.

Зрелище завораживающее и одновременно гипнотизирующее. Волны то поднимали, то опускали Диму, а свет то исчезал, то появлялся, сверкая из-за водяных гор, словно пульсирующая путеводная звезда.

«Это никак не может быть зеркальным отражением. Значит – это спираль. Так вот где главный туннель!»

Наяда остановилась, повернулась к ребятам.

– Вот то место, – уверенно сказала она, хотя со всех сторон однообразно плескалась и пенилась бурливая вода, только со стороны берега проступала бледная линия горизонта.

– Вдохните и ныряйте как можно глубже, – тихонько скомандовала русалка и ушла под воду. Друзья последовали её примеру.

«Хорошенькое занятие! Пытаться найти сумку в открытом море», – подумал Дима в момент погружения.

Вода слегка обожгла лицо прохладой. Вначале глаза ничего не различали, но вскоре внизу зарябили размытые разноцветные краски. Грудь сдавило от нехватки кислорода, но Дима упорно плыл за приветливо махающим хвостом. Время, словно, остановилось. С глаз спала пелена, видимость стала безупречно чёткой, как на экране плазменного телевизора. Под ныряльщиками распласталось, размеренно пульсирующее «море» белого света – ребята не плыли, а парили над этим подводным солнцем.

Томин не дышал, но недостатка в кислороде не чувствовал. Как функционирует организм, не понимал, да и не хотелось в это вникать. «Ныряльщик» чувствовал себя так хорошо, словно во сне, испытывая волшебное блаженство от возможности безболезненно парить над ослепительно-прекрасным бесконечным светом.

– Это разум океана, – послышался в голове голос Наяды. – У него спросим про сумку, но взять её может только смертный.

Дима глянул на Андрюшу – тот, с круглыми от восторга глазами, грациозно парит над морем света.

Русалка начала медленно спускаться к поверхности светового «моря», ребята – за ней. Свет вовсе не ослеплял – завораживал и приводил в восторг. Чем ближе приближались мальчики, тем четче становилось видно, как световая поверхность переливается, медленно пульсируя. Там гуляли настоящие световые волны – грозно набегали друг на друга и рассыпались миллионами разноцветных искр. Гребень волны ярче – впадина темнее. Движение световых волн напоминало невиданное по масштабу пиротехническое шоу.

Вскоре Томин услышал какой-то шум, похожий на ультразвук, зазвучавший прямо в голове. Чем дальше, тем сильнее. Сложилось впечатление, что большой хор комаров назойливо буравит голову. Сквозь усиливающийся писк послышался прерывающийся голос Наяды.

– Дима!.. Не пугайся!.. Это … разум океана. Ныряем! Ныряем в свет!!!

«Море» света переливается уже рядом. Отдельные бурные волны готовы вот-вот захлестнуть ныряльщиков. Дима зажмурился и … нырнул.

Открывать глаза оказалось незачем – сквозь смежённые веки сияет яркий белый свет, заползая в каждую клеточку организма. Слева, справа, сверху, снизу. Здесь нет направлений, только сияние по всему объёму. Дима медленно парит в этом сверкании, захлёбываясь от восторга. Пространство потеряло трёхмерную направленность, мир стал многомерным и выпуклым.

Мозг удивительно спокоен – в голове не раздаётся комариный писк, не слышится человеческая речь – существует твёрдая уверенность, что направление движения выбрано правильно, словно кто-то незримый подсказывал дорогу.

В голове формулировались вопросы, причём, Томин задавал их сам.

«Что тут делаешь? Хочу вернуть сумку с венком», – ответил «путешественник».

«Зачем?» – снова возник вопрос. «Чтобы спасти людей».

«Уверен, что справишься? Да, уверен».

Дима разговаривал как бы сам с собой, смотрел на себя, со стороны. Ему, вдруг, стало абсолютно понятно, что он поступает правильно, делает благое дело. Есть первоочередные ценности и люди должны жить по законам любви и добра.

Сколько продолжалось сказочное погружение, невозможно определить, так как время, похоже, тут не властвует. Вскоре Дима почувствовал – кто-то крепко взял его за руку, свет мгновенно побежал вниз. Пальцы нащупали нежную девичью ручку. Конечно же, это Наяда. Затем всё тело обдало холодком жидкости, через пару мгновений голова Димы оказалась на поверхности спиралевидного моря. Сумка привычно висит на правом боку. Рядом, как два буйка, качаются головы Наяды и Андрюши. Глаза так и светятся от восторга – в расширенных зрачках колышутся алмазные отблески подводного пламени.

От пережитого, все трое рассмеялись звонким, весёлым смехом.

– Наяда!.. Что такое …«Разум океана»? – захлёбываясь, от набегающих волн, спросил Дима.

– Мы потеряли слишком много времени, нужно спешить. Вы и так уже не попадёте в своё время. А про «Разум океана» расскажу после, – и девушка указала на сужающийся конус моря.

Друзья поплыли. Удивительно видеть, что плывёшь как бы по небу и смотришь туда, где недавно плыл с огромной высоты. Вскоре наших героев подхватило течение и понесло со скоростью троллейбуса, спускающегося по каменке с Ивановой горы в Полтаве. Дима ещё раз залюбовался диковинным морем. Теперь он определил – диаметр моря несколько десятков километров. Чем ближе к вершине конуса, тем загадочней оно становится, из разноцветного превращаясь в бело-золотое. Белый свет освещает всё большую часть поверхности, отчего гребни волн кажутся вырезанными из жемчуга.

Течение вынесло путешественников на противоположную часть морской трубы, где в земных условиях должна быть самая высокая точка неба. Ребята не падали вниз. Казалось, там, где недавно плыли – верх, а в данный момент они внизу. Сделав несколько витков, друзья уже не ощущали где верх, где низ. Всюду бурлило залитое жемчугом море, а из бесконечности лил фантастический свет.

Между тем, двигаясь по суживающейся спирали, ребята заметили, скорость течения увеличивается. Центробежная сила вдавливает в воду, и если бы не цепкая рука Наяды – Дима давно бы ушёл глубоко под воду. Со временем, давление ещё усилилось и, несмотря на титанические усилия Наяды, Томин с головой погрузился под воду и плыл подводой. Вначале «пловец» периодически выныривал из воды и лихорадочно глотал воздух, раскрывая рот, как новорожденный птенец, но вскоре сделать глоток, стало проблематичным.

Через некоторое время ребята полетели с бешеной скоростью по бесчисленным кольцам спирали. Голова закружилась, дыхание остановилось, в глазах стало темнеть, несмотря на пружинно бьющий яркий свет.

Последнее, что запомнил Дима – молотом стучащие в мозгу слова Наяды: «Попадёте в Полтаву, идите на Белую беседку. Там, на самом краю обрыва ищите хату Миколы Чударя…»

Чувство реальности покинуло Диму. Свет померк. Он потерял сознание.

Глава 5

Неожиданная встреча

Очнулись «наши путешественники» возле того же ставка. Сонно шуршат роскошные деревья на лёгком ветру, плавно выгибая зелёные бока. Солнце, поземному, ласково пригревает. Высокое небо очаровывает голубизной и чистотой. Вода в ставке настолько прозрачная, что видно колеблющиеся стебли водорослей на дне. А лохматые камыши, оккупировавшие берег – удивительно сочные и крупные.

Кругом, приветливо, чирикают птички, усердно стрекочут кузнечики. Рядом сердито прожужжал пушистый шмель, и, приземлившись на цветок ромашки, деловито задвигал мохнатыми лапками. Совершенно очевидно, друзья на земле, а точнее – в земной Полтаве, а ещё точнее – на берегу ставка в Яковчанском лесу. Земля издаёт медвяный запах лета. Реалистичность мира отвергает всякие сомнения о существовании чего-то потустороннего.

Дима с Андрюшей переглянулись. Сумка на месте. Одежда сухая. Кругом, ни души.

– Что скажешь, Димка?

– Трудно ответить сразу. – Томин поморщил лоб.

– Ничего не могу понять! Что с нами было? Может, сон такой приснился? – молвил Андрюша, внимательно глядя на друга.

– Если сон, то очень реалистичный и приснился нам одновременно. А сумка на плече, из сна, или купили на Барабашовке[9] оптом? Ведь мы отправлялись вечером на работу, возить шведов, помнишь? А сейчас, где мы и где наши шведы?

– Может, на поляне ждут? – иронично произнёс Андрюша.

– Ага, ждут, не дождутся. День на дворе. По-любому, уже не ждут.

Дима встал, подошёл к пруду. Сильно вдохнув воздух, громко позвал:

– Наяда!!!

Ответа не последовало. «Наш глашатай» повторил – опять тишина. Поверхность пруда, словно, застыла. Зеркальная гладь отражала пышные, медленно плывущие, облака. У берега задорно резвились водомерки, где-то вдалеке монотонно квакали жабы.

– Ты громче зови, громче! – подкалывал Андрюша.

«Невообразимый мечтатель» вернулся к товарищу, сел рядом. В голове – вата. Всё пережитое просто не укладывалось в мозгу. Некоторое время оба молчали.

– Знаешь! – нарушил молчание Дима. – Я переживал за тебя. Ведь мы были на волосок от смерти.

– Я тоже переживал за тебя! И был приятно удивлён, как лихо ты проходишь преграды.

– Наяда же сказала, у меня определённые способности. Вот они и проявились. Хорошо, что и у тебя оказались способности.

Андрей улыбнулся краешками губ. Дима подсел поближе к другу.

– Послушай, Андрюха! У меня возникла мысль. Наяда говорила, в мире нет случайностей. И я, оказался у ставка, не случайно. А ты, выходит, случайно?

Дорошенко поморщил лоб.

– Знаешь! Так можно далеко зайти. Вот, мы с тобой дружим, случайно, или нет? А родились в Полтаве, тоже не случайно? А, когда человек открывает в себе врождённые способности, такие, что не разовьёшь, никаким трудом, например: писать музыку или сочинять стихи.

– Сейчас и компьютеры пишут стихи.

– Это не стихи, а рифмованные строчки.

– Меня другое смущает, Андрюха! – воодушевился Дима. – Я прожил шестнадцать лет и ничего не знал о каких-то способностях. Выходит, меня вели всё время и привели к ставку, и поставили перед фактом. Получается, кто-то решил за меня, что смысл моей жизни в доставке венка по назначению.

– Во-первых, доставка венка – только этап в жизни, во-вторых – у тебя был выбор.

– Любой, на моём месте выбрал бы венок. Так что это не выбор. Меня другое смущает: может, судьба всего мира уже давно определена, а мы, наивные, пытаемся что-то изменить.

– Ты не прав! – возразил Андрюша. – Всегда есть несколько сценариев развития, и по какому пойдёт процесс, зависит от людей. В этом и состоит выбор. А относительно того, что тебя кто-то вёл, думаю, претендентов было несколько, просто ты оказался ближе. Вот и всё. Нужно радоваться, что именно тебе выпала великая честь, спасти человечество.

Дима внимательно посмотрел на друга, затем нехотя произнёс:

– Всё это хорошо, только пора возвращаться к нашим баранам. Последнее, что помню – слова Наяды, о том, что как только попадём в Полтаву, искали хату Миколы Чударя на краю обрыва, на Белой беседке.

Андрюха взглянул с лёгкой улыбкой.

– То же самое она говорила и мне.

– Ну, да, – Дима задумался. – Естественно предположить, что Наяда разговаривала и с тобой. – Потом добавил:

– Что-то не помню на Белой беседке ни хаты Чударя, ни Дударя, и вообще, никаких хат.

– Может, построили, пока мы бродили по туннелям, – смеясь, произнёс Андрюша.

– Андрюха! Как ты думаешь, где мы?

– В Яковчанском лесу. – Андрей продолжал смеяться.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– А как думаешь, сколько времени мы отсутствовали?

– Думаю, не долго.

– Так пошли домой!

– Сейчас, только позвоню своим.

Андрюша достал мобильник, сделал вызов. На экране появилась флегматичная надпись: НЕТ ПОКРЫТИЯ.

Дима взглянул на обшарпанный, видавший виды NОКiА. Батарея до сих пор держит заряд, но связи, из-за отсутствия покрытия, нет.

«Надо же, – подумал Дима, – после стольких испытаний мобила ещё и работает».

Томин приложил руку к сумке и похлопал плотный холст. Приятное тепло чувствовалось в правом боку.

– Андрюха! Давай посмотрим, всё ли цело внутри?

Дорошенко, молча, пододвинулся вплотную к другу. Ребята, аккуратно, расстегнул замки, затем заглянули вовнутрь. Оттуда ярко блеснуло золото. «Символ победы» казался из настоящих лавровых листьев. Все прожилки чётко видны, только листья золотые. Данный Венок, конечно, намного меньше оригинала, но после всего увиденного – ничто не удивляло.

– Что с ним делать? – спросил Андрюша. – Опасно по улице в сумке нести.

Дима задумался. Действительно – ситуация забавная. Несколько килограммов чистого золота, разыскиваемого по всей Украине, причём не только людьми, преспокойно лежит в потрёпанной холщовой сумке.

– Слушай! Он тяжёлый? – спросил Андрюша.

– Килограммов пять-шесть.

– Больше ему не съесть… Димка! Давай, я понесу, или по очереди будем нести?

– Спасибо! Правда, не тяжело. К тому же, русалка мне поручила нести венок.

Дорошенко засмеялся.

– Она что, резолюцию написала на гербовой бумаге, и печать поставила?

Дима промолчал.

– Чего, молчишь? – не выдержал Андрюша.

– Сам знаешь.

– Послушай! Мы были…, даже не знаю, где мы были! Но, сейчас, снова в Полтаве. Тут другие законы…

– Андрюха! – перебил его Дима. – Дальше венок понесу я, и закончим этот разговор. Носильщик у венка должен быть один.

Андрюша прыснул со смеху.

– Димка! Тебя можно поздравить с почётным званием «Носильщик венка»!