Помоги проекту - поделись книгой:
– Где? Здесь! – Андрюшины губы скривились в надменной улыбке.
– Понимаешь, пойти со мной, всё равно, что щуке в пасть, – с нажимом сказал Дима.
– Ничего, и щука иногда отпускает добычу, – отшутился Андрюша.
– Наяда отправит тебя обратно в наше время, – не унимался Томин.
– Она что, оператор туристической фирмы?
– Андрюха! Я серьёзно.
– Я тоже не шучу. Как могу оставить тебя одного? Я иду с тобой. Это моё решение.
Дима внимательно глянул на друга. Тот смотрел спокойно, преданно.
– Спасибо, Андрюха! – Дима протянул руку. Плотная Андрюшина ладонь сжала Димину кисть.
– Тогда пойдём, – решительно сказал Дорошенко.
– Может, для начала, раненым поможем? – Дима сочувственно глянул на корчащихся и стонущих людей.
– Чем? Тебе жить надоело? – в голосе Андрюши зазвучала твёрдая сталь. – Как ты им поможешь? А сам можешь погибнуть очень даже легко! Так что пойдём быстрее отсюда!
Друзья осторожно спустились по сиреневому тоннелю, и подошли к ставку. Вместо утреннего тумана нервно клубятся рваные вихри пушечного дыма, и вода, потеряв прозрачность, непроглядна, как ржавая железная дверь.
– Наяда! – негромко позвал Дима.
Подул лёгкий ветерок. По поверхности ставка побежали маленькие, злые волны, ощетинившись, пенными клыками барашек. Ребята ждали с замиранием сердца. Шум битвы снова усилился.
Рядом послышался лёгкий всплеск, появилась прелестная головка Наяды.
– Тебе будет вдвойне тяжелее. Возможно, даже не пустят в Полтаву небесную! – роковым голосом сказала девушка, внимательно глядя на Дорошенко.
– Я принял решение, – спокойно ответил Андрюша.
– Что ж, твой ответ достоин восхищения.
Андрей промолчал, только пристально глянул на Наяду.
– Я знала, Вы вернётесь, только незачем было проверять лагерь, – продолжала русалка.
– Но, …я,… я ведь ничего не знал. Мне уже на поляне Дима всё рассказал, – пояснил Андрюша.
– Это понятно, только время потеряно. Сейчас нужно спешить. Идите к тому месту, где в Вашем времени стоит памятник «Шведам от шведов». Только сейчас там нет никакого памятника. Это обширная поляна. Почувствуете её по сильному энергетическому излучению. На этой поляне открыт энергетический коридор. Кобо, наверняка, уже там. Ты, Дима, любой ценой должен забрать венок и через этот коридор вернуться в своё время. Как это сделать? Не знаю. Но запомните, коридор открыт только до десяти утра.
– Как по нему спускаться? – поинтересовался Андрюша.
– Когда будете ясно видеть столб света, разбегайтесь и ныряйте в него, как в воду, руками вперёд, закрыв глаза и задержав дыхание. Не бойтесь, не разобьётесь. Конечно, без специальной тренировки будет очень трудно, но ничего, справитесь. Вижу, со спортом дружите.
– Если не увидим этот столб энергии? – забеспокоился Дима.
– Увидите, – уверенно ответила Наяда. – Кроме Вашего примитивного трёхмерного измерения существуют ещё множество измерений, причём как в сторону увеличения, так и в сторону уменьшения показателей. Вы хоть и перенеслись на триста лет назад, но попали практически в своё измерение. А могли ведь попасть и в другое, так что Вам ещё повезло. Говорю, практически, потому что не большие перекрытия из соседних измерений при переносе в прошлое, неизменно, присутствуют. И возле тоннеля они наиболее проявляются. Так что ничему не удивляйтесь. Если вдруг не будете успевать, возвращайтесь ко мне. Буду ждать до полудня, но не секундой больше! Дольше – не могу. Этот ставок только с виду простой. Естественно, он тщательно заилен, но через него проходит большой энергетический разлом. Это конечно не тоннель, двигаться по кривому, изломанному разлому во стократ сложнее. К тому же нужно пройти заградительные барьеры, которые без меня не преодолеете. Но если выберетесь, попадёте примерно в своё время. Существует не большая погрешность, примерно до ста лет, но всё же лучше, чем оставаться в 1709 году. А теперь спешите, пора. Да, кстати, чуть не забыла, у Вас есть время?
Дима не носил часы, а Андрюша достал старенький мобильник. Серый экран уверенно показывал 8: 26. Русалка улыбнулась. Мобильная связь сейчас как раз к месту.
– Какой оператор? – иронично спросила девушка.
– МТС, – сёрьезно ответил Андрюша.
Наяда ничего не ответила. Молча, достала золотые карманные часы с изящной цепочкой и протянула Диме:
– Возьми, чтобы знали точное время. А теперь действительно пора. Удачи, ребята!
Дима с Андрюшей двинулись к поляне. Дорога свернула влево. Тут, плотной стеною, разросся высокий кустарник. Решили пробираться через него. Хоть и медленнее, зато можно остаться незамеченными. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду, словно острые крючки, и хитро переплетаясь, заграждали путь – ветки упорно не хотели, чтобы друзья уходили. Не пускали, в неизвестность, к опасности, возможно, к самой гибели. Но оставаться, тоже означало – погибнуть.
Вскоре цепкий кустарник немного поредел. Стали появляться одинокие, угрюмые деревья. Наконец, лес разорвал плотные сплетения кустов, и товарищи вышли на утоптанную лесную тропинку. Стрельба не прекращалась и гремела повсюду. Звонкий баритон картечи сопровождал глухой бас пушек под многострунный аккомпанемент тысячи копыт. По лесу летал, извиваясь, разорванный в клочья серый дым, затрудняя дыхание и пощипывая глаза.
Осторожно пробираясь среди морщинистых дубов, стройных клёнов и выпуклых лип, друзья почувствовали близость тоннеля. Эта близость проявлялась в сильном тепловом излучении, как возле огромного костра, только возникла подсознательная уверенность – это не огонь, а какая-то неведомая, высшая форма тепла.
Ребята пробирались дальше. Тепло усиливалось, но вместе с тем усиливалась и стрельба. Наконец, за нервно подёргивающимся древесным занавесом, в грязных лучах солнца, показалось огромное поле. Когда открылся последний ряд листьев, товарищи увидели грандиозное сражение.
Пушкинские строки навязчиво закрутились в Диминой голове.
В ту же секунду между ребятами и полем Полтавской битвы, неизвестно откуда, появилось огромное невесомое увеличительное стекло, словно гигантский плазменный телевизор, так что стали отчётливо видны даже самые дальние уголки этого бескрайнего поля.
Сколько хватало глаз, до самого горизонта, простиралась равнина, плотно усеянная людьми. Слева – синие мундиры, справа – зелёные и серые. Конные и пешие, с ружьями и саблями, старались убить противника с животной остервенелостью. Стоял неимоверный гул от криков тысяч голосов, топота множества копыт, лязга бесчисленных сабель и беспрерывной пальбы.
Дым, запылённым покрывалом, заволакивал поле боя, периодически скрывая убивающих и ещё живых. В грязно-серых клубах, зловеще, поблескивали стальные клинки, часто окровавленные. До тошноты, пахло кровью. Дым, медленно, поднимался в небо – там, в рваных обрывках едких облаков, плясало пьяное от крови солнце.
«Побоище! Жуткое, кровавое, нечеловеческое побоище! – думал Дима. – Какой дьявол придумал эти войны, чтобы люди с такой жестокостью убивали друг друга?»
И сообразил, в вопросе уже есть ответ.
Ребята, прижавшись к земле, стали следить за сражением. Хоть это и кощунственно звучит, но лучшего места для наблюдения не найти. Поле Полтавской битвы виднелось, как сцена с театральной ложи, только вместо бархатных, мягких кресел – твёрдая обветренная земля. Бутафорские декорации заменяют настоящие пушки и ружья. А пространство пронизывают свинцовые пули и чугунные ядра, и люди умирают реальной смертью.
Тоннель оказался виден даже невооружённым глазом и представлял смерч, пригвождённый к месту. Его хвост быстро извивался в воздухе, подобно исполинской змее. У земли – светлый, почти белый, а кончик – практически чёрный. Этот «хвост» находился в самой гуще сражения, но на расстоянии примерно метра от него людей не было. Воины, конечно же, не видели «смерч», но интуитивно избегали его.
А битва, словно бушующий океан, неистово громыхала и надрывно орала криками умирающих. Битва давила той жаркой, жуткой, высасывающей все соки энергией, какая бывает в присутствии Смерти.
И Смерть, почти зримо, присутствовала, ощущалась физически, до боли в голове, до темноты в глазах. Сегодня наступил её праздник. Диме показалось – над грудой убитых колыхнулась белая воздушная мантия, накинутая на огромный скелет, а на лица ещё живых легла тень от гигантской косы.
Вдруг Дима увидел в самой гуще сражения рослого воина в зелёном мундире на могучем белом коне. Гигант повёл в атаку пехотинцев в серых мундирах. Лицо воина сосредоточено. Чёрные, как смоль, волосы развеваются. Тёмные усищи взъерошены. Глаза бросают молнии. В руке блестит шпага. Невероятная решимость чувствуется в каждом движении. Что-то сжалось внутри Димы.
«Это же царь Пётр!»
Лик его ужасен.
Движенья быстры. Он прекрасен.
Продолжали, навязчиво, крутиться в Диминой голове строчки из «Полтавы».
Ряды шведов начали пятиться назад.
Сильная ладонь Андрюши сжала Димино плечо. Томин оглянулся. Дорошенко указал на право. Неподалёку сидел Кобо. Колючие глаза внимательно всматривались в тоннель. Заветная сумка неподвижно висела на левом боку.
Дима задумался:
«Что же делать? Как отобрать сумку?»
Андрюша снова хлопнул Томина по плечу.
– Пошли, – прошептал он, поднялся и решительно направился к демону.
Но, неожиданно тоннель начал деформироваться – от него отделились тёмные, неясные силуэты и спрыгнули на землю. Силуэты быстро превратились в чёрные мускулистые существа с размытыми лицами и стали неистово плясать, широко размахивая длинными, как у обезьян, руками. Всё закружилось в одном безумном, кровавом вихре: кони, люди, пушки, знамёна.
«Может у меня голова кружиться? Может это сильный гипноз или крепкий сон?» – подумал Дима.
Резкий, свистящий звук чего-то большого, материального, пролетающего слишком близко, оглушил и отрезвил «мыслителя». Это большое, попало в молодую сосну, сходу сломало её и, отскочив в сторону, покатилось с шипением. Перерубленное дерево с глухим стоном рухнуло наземь, сломав половину веток.
– Пушечное ядро!!! Пригнись!!! – услышал Дима запоздалый голос Андрюши, приникнув к земле.
«Как хорошо, что я не эта сосна!»
А мускулистые чёрные силуэты продолжали бесноваться – кого касались рукой или ногой, падал замертво. Было видно, специально «чёрные» никого не задевают, но горы убитых и раненых их явно веселят.
Вдруг, «силуэты» начали хватать раненых и прижимать к себе могучими ручищами – те мгновенно умирали и сразу сморщивались, как гармошка. Вскоре вокруг «силуэтов» уже не осталось живых, и они, истерически гогоча и, безумно пританцовывая, двинулись в самую гущу сражения, где шла жаркая рукопашная схватка. Но в это время, затуманенные разноцветным дымом, небеса резко разверзлись, явив кристальную синеву и на «чёрных» пролился ослепительно-яркий, белый свет. Пружинящая, непобедимая сила чувствовалась в нём. Существа завизжали, как резаные свиньи, забегали по поляне с дикой скоростью и стали усыхать прямо на глазах, превращаясь в скелетообразных, безобразных монстров, со сплющенными, козьими мордами, кривыми клыками и слезящимися чёрными глазами. Толкая и отпихивая, друг друга, монстры запрыгивали обратно в тоннель. Больше половины этих существ осталось лежать на поляне, превращаясь в груду чёрного пепла, сдуваемого лёгким ветром.
Когда последний козьеподобный скрылся в тоннеле, из него вырвался ослепительный сноп пламени с чёрным, едким дымом, но небесный свет, попав на этот сноп, начал тушить его. Вскоре пламень, с резким потрескиванием, шипением и каким-то животным визгом потух. На том месте тут же образовалась твердь. Никаких признаков тоннеля или какого-либо пространства, куда можно «нырнуть». Небо сомкнулось, последний луч, ударившись о землю, отразился широкой световой волной, разлившись в разные стороны. Раненые оживали, живые ободрялись. Ребята почувствовали бодрость, словно после хорошего отдыха.
Сражение переместилось в левую сторону. Шведы начали отступать.
Дима достал золотые часы. Циферблат показывал 10: 25.
– Похоже, мы пролетаем, как стая напильников, – срывающимся голосом шепнул Андрюша.
Томин выразительно посмотрел на друга. Оставалась надежда только на Наяду. Андрюша легонько тронул Диму за руку и указал в сторону, где сидел Кобо. Среди смятых трав виднелось распластанное тело. Присмотревшись, Дима заметил – вместо Кобо, раскинув длинные лапы, лежит огромный, человекоподобный ящер. Приплюснутая морда, с огромными клыками и широкими, коричневыми, полукруглыми рогами повёрнута на право. Чёрные глаза остекленели, синий язык вывалился на землю и облепился пылью, перемешанной с сосновыми колючками. Кожа покрыта серо-зелёными чешуйками с чёрным отливом. Руки и ноги заканчиваются крупными, жёлтыми когтями. Только потёртая зелёная сумка да разорванная по швам одежда напоминают, что когда-то это был худой человек с колючим взглядом.
Дима похолодел от ужаса, но что-то передёрнулось внутри. В два прыжка «наш спаситель человечества» очутился возле монстра, сам не понимая, как это произошло. Благо, Кобо накинул сумку на плечо, а не через голову, иначе снять её было бы очень трудно.
Преодолевая отвращение, Дима наклонился к скользкому, пупыристому телу и энергично потянул сумку. Ремень зацепился за крупную чешуйку и никак не хотел сползать. Тогда «спасатель» с силой рванул – чешуйка обломилась, запахло зловонием, но ремень соскользнул. Томин поднял сумку перед собой, ощутив приятную тяжесть в руках, быстро надел через голову – возле правого бедра стало тепло. Сумка, словно приклеилась к телу. Маленькие застёжки, по бокам сумки, сами прикрепились к Диминому поясу. Поискал глазами Андрюшу, тот был уже рядом.
– Пора, – прошептал Дима, и товарищи побежали назад к воде.
Глава 4
В будущее через прошлое
Друзья, молча, припустили рысцой прямо по тропе, сокращая путь. Битва гремела где-то справа – дорога опустела. Словно в игровом автомате, набегает на тебя лента утоптанной, петляющей, извивающейся змеёй, лесной тропинки. Вверх-вниз – проскочили ложбинку, вправо-влево – обогнули огромный дуб.
За поворотом, ребята остановились, как вкопанные – на небольшой поляне, нервно подёргивая боками, топталось на месте десятка два лошадей под сёдлами, склонив к земле грустные, вытянутые морды. С монотонным хрустом, передними, крупными зубами, животные нервно срывали редкие пучки уцелелого клевера и часто прядали островерхими ушами. В истоптанной, грязной траве, в разных позах, лежали изуродованные трупы в голубых и зелёных мундирах. От земли исходил приторный запах крови. Смерть невидимыми кругами мерно расползалась в стороны, но вздыхать, не было времени. Вот где пригодилось умение ездить верхом. Несколько секунд на знакомство с животными, и друзья в седле. Почувствовав опытных седоков, кони прянули по тропе. Лента дороги стала набегать с огромной скоростью. Древнее седло оказалось куда удобнее, современных, китайских сёдел.
Выскочив из рощицы, товарищи заметили справа отряд шведских всадников. Те, завидев чужих, принялись отчаянно стрелять. Пули засвистели справа, слева, сверху и где-то рядом. Пригнувшись вплотную к потным спинам лошадей, друзья прибавили ходу. Выстрелы сделались реже, но за спиной послышался плотный топот погони.
Вскоре, словно спасительный остров, вдали показался лесок с заветным прудом. Деревья всё ближе и ближе кивают верхушками. Вот уже лесок набежал и участливо развернул ветвистые объятия. Первые пушистые ёлочки весело проскочили навстречу, как вдруг, Дима почувствовал, что летит, словно птица, а лошадь осталась внизу.
Хряснувшись со всего маху оземь, поросшую чахлой травой, перемешанной с сухими еловыми иголками; перекувыркнувшись несколько раз и остановившись в полуметре от массивного, голого ствола сосны, Дима, весь в иголках, мгновенно вскочил на ноги, не чувствуя боли. Как ни странно, сумка, никак не травмировала при падении.
Андрюша, увидев случившееся, осадил лошадь – та круто встала на дыбы и дико заплясала на месте. Дима подбежал к Андрюшиной лошади, молниеносно запрыгнул, сел за другом. Ещё мгновение – ребята рванули к спасительной цели. Дима успел бросить прощальный взгляд назад.
Вдалеке, между деревьями уже проворно продвигались всадники, а его лошадь осталась лежать на правом боку, мордой к беглецам. Правый бок высоко выпирал, тяжело сокращаясь при дыхании. Из мускулистой изогнутой шеи, поблескивая на изгибах, бодро струилась алая кровь, щедро орошая усеянную сухими иголками, землю. Широко раскрытые, стекленеющие глаза животного выражали ужас и отчаянье.
Вездесущие тонкие ветки больно стегали по лицу и железными крючками, цеплялись за одежду. Деревья, сказочными великанами, вырастали на пути, преграждая дорогу. Сморщенные корни, словно щупальца подземного осьминога, то тут, то там выныривали из-под земли. Тропинка трепыхалась невообразимыми зигзагами, как узкая лента на ветру, пыталась запутать следы и шарахалась в разные стороны. А по лесу гуляли пули, и жужжали, как откормленные шмели, но попасть в быстро мелькающих между широкими стволами всадников, когда скачешь во весь опор, практически невозможно. Подсознательно понимая это, ребята меньше опасались самих пуль, чем настигавшей погони. Вдвоём скакать отчаянным галопом на одной лошади гораздо труднее, к тому же и лошади тяжело.
Дима крепко обхватил руками Андрюшу за туловище, головой прижался к мускулистой спине друга и затаил дыхание, рискуя вылететь при очередном прыжке. Но вот появился заветный пригорок – за ним такой желанный пруд. С разбегу кинулись в воду. Лошадь, почувствовав чужую среду, рванулась в сторону, сбросив обоих всадников, дико заржала и шумно поспешила на берег, поднимая огромные волны. На пруду начался настоящий шторм. Вода накрыла с головой, обожгла прохладой. Одежда прилипла к телу. Сумка приятно согревала правый бок. Дима, погрузившись в воду, почувствовал боль во всём теле, дало знать падение с лошади, а Андрюшина голова, как пробка, запрыгала на волнах.
– Я ждала Вас, – рядом закачалась златовласая головка. – Молодцы, что забрали венок. Время ещё есть. Успеем!
В следующую минуту на пригорок выскочили всадники и разом вскинули ружья. Дима зажмурился и нырнул глубоко под воду. В тихой прохладе глубоководья раскрыл глаза и поразился – вместо взбаламученной илистой непроглядности – абсолютно прозрачная вода. Словно на море, в мельчайших подробностях просматривается подводный мир. Дно водоёма, правильной воронкой, уходит глубоко под землю. Многочисленные водоросли, грациозно покачиваясь, густой бахромой спускаются вглубь. Далёкая вершина этого удивительного, перевёрнутого конуса светится слабым, космическим светом, но метрах в десяти, «подводник» заметил каких-то зловещих русалкоподобных существ, с тёмными волосами и чёрной чешуёй, быстро плывущих к нему. От «подводных жителей» исходит негативная энергия. Томин глянул в чёрные глаза переднему существу – душу сковал леденящий ужас.
«Ай да ставок!» – мелькнуло в голове.
Насилу отведя взгляд, ныряльщик поднял голову. Там, в светлом овале из прорвавших воду лучей, грациозно вибрирует хвост Наяды и плавно танцуют Андрюшины ноги. Быстро вынырнув, «наш пловец» увидел, Наяда плавно водит руками, упругие воздушные волны колышут воздух. Солдаты качаются, как водоросли на волнах, смешно пытаясь выстрелить, а лошади потешно пятятся назад.
Рядом, выскочило из воды около десятка женских голов. Длинные, слипшиеся, волосы покрыты истлевшею тиною, бледные, худые лица перекошены злобой, в чёрных глазах – не добрый огонь. До тошноты, запахло гнилью. Странные женщины быстро подплывали, взяв путников в кольцо. Вот уже вытянулись длинные мертвенно-белые руки с крючковатыми, синими пальцами, пытаясь схватить ребят, но Наяда неожиданно вытянула маленькую ручку, чуть ли не касаясь озлоблённых существ, и быстро развернулась на сто восемьдесят градусов, поднимая мелкие волны. Из руки брызнул сноп белого света, ослепил и отбросил русалкоподобных на несколько метров. Те взвыли от боли, закрыли глаза высушенными ладонями, оскалили чёрные зубы, но снова бросились в атаку.
– Не смотрите им в глаза! Не поворачивайтесь к ним спиной! Это речные русалки! – надрывно прокричала Наяда.
Речные русалки снова приблизились. Стали хорошо видны спиленные, тёмные зубы. Наяда опять отбросила нападавших. Шипя от злости, вспенивая воду, рыбоподобные женщины бросились в атаку в третий раз, но небо разверзлось, на ставок пролился белый свет, накрывая чёрных русалок. Те завизжали и разом скрылись под водой.
Дима снова услышал голос Наяды, зазвучавший прямо в голове.
– Пора! Глубоко вдыхайте и ныряйте!
Последний, глубокий вдох и ребята нырнули. Андрюша поплыл первым за Наядиным хвостом, пускавшим мелкие турбулентные потоки. Вначале шло обычное погружение, как ныряние на речке, затем стало сильно давить на уши, значит глубина 4–5 метров. Вскоре боль стала нестерпимой – голову разносило, в глазах темнело. Дима захотел вернуться, но упорное, маниакальное желание жить заставляло, преодолевая боль, погружаться дальше. Ребята верили Наяде, и вера придавала силы.
Вскоре боль утихла, появилось ощущение полёта. Дима расплющил веки. Мысль о речных русалках со звериными глазами и крючковатыми пальцами не покидала. Но кругом сияет абсолютно прозрачная вода и никаких русалок. Солнечные лучи, тончайшими нитями прорывают воду, освещая ярко и выпукло удивительное подводное царство. Густые заросли водорослей, как полипы, медленно покачивают тугими, кудрявыми головками. Дно ставка гигантской воронкой неизменно уходит вглубь. Конца этой бездне не видно. Далеко впереди всё так же маячит слабый космический свет.
Водоросли колышутся, как живые. Вдруг одна кулачкообразная головка грациозно развернулась, раскрыв чёрную, бесформенную пасть и попыталась, по-собачьи схватить Диму за ногу, но не дотянулась. Дима в испуге отскочил в сторону, но чуть не попал в другую пасть. Лихорадочно махая руками и ногами, выплыл на середину.
– Дима! Старайся не смотреть по сторонам! – послышался в голове голос Наяды. – Смотри, лучше, на меня!
Сквозь толщу воды, глянул вперёд – вдали, как огромное опахало маячит русалочий хвост, а перед носом задорно болтаются Андрюшины ноги. Дима стал смотреть только на хвост и старался плыть на расстоянии видимости от него.
По мере погружения становилось темнее. Кислородное голодание начало сказываться. Движение замедлилось. Руки и ноги сделались ватными. Хвост начал быстро удаляться. Тёмный подводный мир сделался непроглядным. Томин стал терять сознание.
Чья-то маленькая, но сильная рука схватила его ладонь и уверенно потащила за собой. Кисть оказалась на редкость нежной, мягкой и удивительно тёплой, несмотря на прохладу глубоководья. В неясном сознании Димы появилось улыбающееся лицо Наяды. «Подводный путешественник» почувствовал приятное тепло в руке. Затем согрелось всё тело. Сознание вернулось. Мир стал принимать реальные очертания. Лёгкие, хоть и не работали, но «наш ныряльщик» ощутил прилив сил и смог сознательно помогать Наяде, увлекать себя в нескончаемую глубину удивительного подводного мира.
Томину не хотелось открывать глаза, с закрытыми, легче плыть. Сквозь смежённые веки еле заметно проникал тусклый свет, неизменно льющийся впереди, оповещая, что погружаться ещё долго. Маленькая рука упорно вела по подводному тоннелю.
Поделиться книгой: