Тайная библиотека. Рыцарь Дальней стороны.

— Уж будьте уверены! — отозвался хранитель. — Но речь не обо мне. Некоторые изгнанники, успели научиться у короля дешевым фокусам: высекать пальцами огонь, готовить хоть сколько-нибудь действенные эликсиры, гадать на разный манер и тому подобное. До настоящей мудрости они так и не дошли.

— Того, что вы перечислили, уже немало!

— О да, чтобы тешить досужую публику на ярмарке или навести страху на суеверного крестьянина! Многие из них, не во гнев им будет сказано, промышляют именно такой нехитрой работенкой. Они называют себя учениками знаменитого короля-чародея Магнуса Мудрого. Иногда это спасает от побоев и нередко увеличивает сборы. Как вы сами понимаете, всякий недоучка, берясь за дело, неминуемо его портит. Вот и эти несчастные «ученики короля Магнуса» немало наломали дров и сильно подпортили репутацию моего доброго государя как чародея. Не удивлюсь, если в Щучьем Логе, где мы столь счастливо встретились, и впрямь скисло молоко по вине одного из моих бывших товарищей.

Витольд замолчал, и принц некоторое время смотрел на него, то ли ожидая продолжения, то ли просто внимательно разглядывая своего собеседника.

— Стало быть, крестьяне не слишком ошибались, называя вас колдуном? — наконец спросил он.

— Я полагаю, колдун не самое подходящее звание для ученика мудреца, — возразил хранитель.

— Но вы не станете отрицать, что собирали на кладбище травы?

— Не стану. Меня постигла неудача. Мне нужно было подготовить один важный опыт, а я, как последний шалопай, увлекся описанием чудес Магонии, которые упоминаются в «Необыкновенном путешествии» Эренуса Рукса пропустил время и не добавил в отвар толченого малахита. Зелье перекипело, а травы для нового уже не хватило. Тенник алый растет лишь в сырых лесных балках или на заросших кладбищах. Король не знает, что я испортил опыт и отлучался из города. Однако, думаю до завтрашнего утра смогу все восстановить. Придется не поспать ночку. Да мне не привыкать.

— Неужели король Магнус так страшен в гневе?

— Если на мою голову обрушится гроза, она повредит ему больше, чем мне. В последнее время государь неважно себя чувствует.

— Витольд, вы рассказываете о магических опытах, запросто говорите о таинственной Магонии! Может я и впрямь попал в волшебную страну? Вот сижу в трактире и беседую с самым настоящим магом?

— Что вы! Я все еще хожу в подмастерьях и, думаю, буду долго ходить, хотя… надо сказать, кое в чем преуспел, — Витольд наклонился к принцу и тихо добавил: — ваше высочество.

Принц Корфул вздрогнул, торопливо огляделся и пристально посмотрел на собеседника.

— С чего бы это, господин хранитель, вам вздумалось присваивать простому странствующему рыцарю титул наследника одного из двенадцати престолов Благословенного Края? — тихо, но очень настойчиво поинтересовался принц Корфул.

— Не удивляйтесь, принц, и не пугайтесь. Коли вам угодно, я никому не скажу, что вы — младший сын правителя Озенгорна короля Эркора Третьего, принц Корфул.

Принц был потрясен. Никто в Озенгорне не знал, куда он отправился и никто в Норриндоле не мог знать его в лицо. Принц позаботился, чтобы ни на доспехах, ни на конской попоне, ни на щите, короче, нигде не было ни королевского герба, ни какого либо иного знака его принадлежности к королевскому дому Озенгорна. И что же? В первый же час пребывания в Баргореле его секрет раскрыт.

Он помолчал немного и, не без досады, проговорил:

— И вы называете себя всего лишь подмастерьем?

Молодой хранитель рассмеялся.

— Ваше высочество! Помилуйте! Тут нет никакого волшебства. Все очень просто. Я воспитывался при дворе и могу отличить обычного стража Пятиречья от принца. Ваш взор, манера разговаривать выдают человека привыкшего не только отдавать приказания, но и принимать почести. На вашем лице лежит печать горного солнца. В Баргореле бывает много гостей, и отличить горца от жителя Южного Побережья, поверьте, не составляет большого труда. А виртуозное владение плетью напоминает об Эркоре Первом Ловком — вашем прадеде. Как видите, всего лишь наблюдательность и никакой магии.

Принц улыбнулся.

— Действительно, все очень просто. Короля Магнуса не зря называют Мудрым, коли у него такие ученики. Но прошу вас, господин хранитель, не говорите никому, что принц Корфул в Баргореле. Мне бы хотелось оставаться для всех рыцарем Дальней Стороны.

— Неужели вы здесь против воли вашего отца, короля Эркора!

— Разумеется нет, причина в другом. Но я вряд ли смогу объяснить… Словом, я могу рассчитывать на ваше молчание?

— Не только на молчание, но и на помощь, ваше высочество.

Витольд посмотрел на принца весьма многозначительно. А тот готов был поклясться, что его собеседник догадывается о том, что принцу так трудно было выразить. Однако вслух он лишь заметил:

— Надеюсь что не все в Баргореле обладают такой проницательностью, как вы.

— Полагаю, что да. Но если вы захотите нанести визит королю в качестве рыцаря Дальней Стороны…

— О нет, это не входит в мои ближайшие планы.

Принц Корфул подумал некоторое время и, вздохнув, добавил:

— Мне, скорее всего, понадобится ваша помощь, мой друг. Не возражаете, если я стану вас так называть?

— Нисколько, ваше высочество.

— А раз так, мне нужно кое-что вам объяснить.

— Охотно выслушаю.

— Дело в том, что мой отец, несмотря на более чем прохладное отношение к занятиям короля Магнуса, к самому ему питает неизменное уважение. Он часто предается воспоминаниям об их совместных ратных подвигах на последней войне с кочевниками Тыштырона. Отец уже давно собирался представить меня королю Магнусу и…

— Просить для вас руки его дочери?

— Прямо об этом он не говорил. Я ничего не имею против этого брака, тем более, что по всему Благословенному Краю идет молва о необыкновенной красоте принцессы Аделины. Но я поклялся, не попрошу руки ни на какой красавицы под небесами, если не полюблю ее, и если она не ответит мне взаимным чувством.

— А что по поводу такого обета говорит король Эркор?

— Выражает недовольство. Говорит, что любая принцесса Благословенного Края достойна самой горячей и преданной любви.

— И это правда. Небо благословило дочерей Бергора!

— Да ведь я не спорю! — как-то сокрушенно сказал принц. — Не даром принцесс Пятиречья называют Жемчужинами Благословенного Края. Я видел на турнирах несколько. Они красивы, очень красивы, так век бы и любовался. Но… как бы это сказать? Смотришь на нее и не знаешь, что с ней делать.

— Мне кажется, я вас понимаю.

— Понимаете!? — с чувством выпалил принц и, даже, схватил Витольда за руку. — Я так и думал, что вы, Витольд, поймете. Никому другому я бы этого не сказал.

— Спасибо, ваше высочество. Но вы, как видно, не боитесь родительского гнева?

— Может быть, во мне нетрудно распознать принца, но, поверьте, я могу прекрасно прожить среди простых людей где-нибудь в горах Озенгорна.

— Значит, скрывшись под другим именем, вы решили посмотреть на принцессу, прежде чем посвататься к ней.

— Ну, в общем, да. Хотя, конечно, все не так. Мне бы хотелось увидеть принцессу, чтобы понять буду ли я участвовать в Турнире Короны.

— Вот оно как! — удивился Витольд.

— Разумеется. Если уж выходить на ристалище, то лишь затем, чтобы победить. А если я не люблю принцессу, принцесса не любит меня, зачем мне победа, корона Норриндола и рука нелюбимой девушки?

— Погодите, ваше высочество, ведь получается, что вам мало увидеть принцессу и полюбить, вам надо, чтобы и она увидела вас, да еще и успела полюбить, в то время, как до турнира остался один день! Честно сказать, ваше высочество, совершенно провальная затея. Но она мне нравится! И кто это сказал, что воины Озенгорна холодны и лишены сентиментальности!

Витольд смеялся, он буквально пожирал собеседника восторженным взглядом. Корфула даже поразило, с каким азартом, хранитель королевской библиотеки принимает его, действительно безумный план.

— Вы, ваше высочество, кажется, произнесли нечто вроде: «Если принцесса Аделина так прекрасна, как о ней говорят»?…

— Да, именно так я и сказал.

Витольда будто распирало какой-то внутренней веселостью.

— А когда вы, собственно, собираетесь увидеть принцессу?

— Понимаю ваш вопрос. Это самое непонятное звено в моем плане. Но наше знакомство, полагаю, оборачивается счастливым случаем.

— А я бы сказал, что это не случайно!

Принц не на шутку разволновался, а Витольду, похоже, это волнение нравилось.

— Насколько мне известно, завтра будет смотр претендентов, — сказал принц, почему-то без воодушевления.

— О нет! Смотр претендентов устраивает король, а не принцесса, она вообще не обязана там появиться. По этикету, если вы, ваше высочество, забыли, принцесса объезжает претендентов на корону уже на ристалище, перед турниром.

— Я не слишком хорошо знаю традицию Турнира Короны, не доводилось бывать.

— Вы увидите Аделину не как один из принцев, а как совсем постороннее лицо.

— Уж не собираетесь ли вы меня в кого-нибудь превратить? — усмехнувшись, поинтересовался принц.

— Собираюсь. Я говорил, что найду случай отблагодарить вас, и я сдержу слово. У меня родилась потрясающая идея! Сейчас я должен спешить, но завтра вечером я зайду за вами и проведу в замок.

— Признаться, это была бы неоценимая услуга, поскольку мне очень не хочется показываться на смотре претендентов.

— Конечно, узнает кто-нибудь из рыцарей или принцев…

— Да что там, я, все говорят, похож на отца, а король Магнус Мудрый, надо думать, обладает не меньшей проницательностью, чем его ученик.

— Вот и прекрасно! Я вас превращу в поставщика целебных трав и минералов. Оденетесь как можно более неприметно, думаю, серый балахон отшельника вполне сгодится, и на вас никто во дворце не обратит внимания.

Принц был в восторге, он восхищенно смотрел на нового друга.

— Похоже, Витольд, для вас не существует препятствий.

— Если бы так, — вздохнул хранитель и улыбнулся. — Я, кажется, уже говорил, что иногда играю в шашки с начальником городской стражи, но, видимо, забыл добавить, что мне случается поигрывать в шахматы и с капитаном дворцового гарнизона.

— Сдается мне, что половина вашей магии кроется в умении пользоваться обстоятельствами.

— Вот видите, ваше высочество, проницательность не имеет никого отношения к волшебству. Итак, я отправляюсь во дворец.

— Ваша благодарность, Витольд, значительно превосходит ту скромную услугу, которую я вам оказал, и в которой, как я теперь понимаю, вы не очень-то нуждались. Но я принимаю ее, я тоже стараюсь пользоваться благоприятными обстоятельствами.

— Не знаю, плените ли вы сердце принцессы Аделины, но мое сердце, принц, открыто для вас.

— Надо сказать, что вы, Витольд, тоже мне симпатичны. И я предлагаю вам свою дружбу.

— Дружба принца Корфула, рыцаря Озенгорна! Это дорогого стоит. С великой благодарностью принимаю ее. И вот вам моя рука!

Молодые люди обменялись крепким рукопожатием.

— Только уж теперь, ваше высочество, обращайтесь ко мне на «ты», а то странно как-то, я не стар и не имею сколько-нибудь высокого титула.

— Хорошо. Но с этого момента, друг мой, — сказал принц, — называй меня рыцарем Дальней Стороны.

— Отлично, ваша милость. За новый дружеский союз. Эльза! — крикнул Витольд в зал.

Девушка будто ждала этого зова и в мгновение ока предстала перед друзьями.

— Принеси, пожалуйста, нам с господином рыцарем серебряный кубок.

Эльза удивленно подняла брови, хмыкнула, но, ничего не сказав, побежала на кухню. Через минуту массивный кубок, более напоминавший чашу, стоял на столе. Витольд наполнил его до краев вином и подал принцу.

— Да послужит наш союз к чести друг друга и к процветанию Благословенного Края, — сказал принц очень серьезно и, отпив половину кубка, передал его Витольду.

— Да поведет нас наша дружба путем правды.

Витольд допил вино, и друзья снова обменялись крепким рукопожатием.

Молодые люди весело рассмеялись.

— Ну что ж, ваша милость, прощайте. Осталось лишь расплатиться.

— Я плачу за обоих.

— Ничего не имею против. Эльза! — снова позвал девушку Витольд. — Господин рыцарь желает заплатить за ужин.

Витольд поспешно ушел, и тут только принц спохватился, что не спросил у него об одной важной вещи. Однако Эльза, подошедшая принять плату и убрать со стола, с удовольствием помогла гостю.

— Вы говорите, вам нужен хороший оружейник? — переспросила она. — Конечно, я знаю. Вам лучше всего обратиться к мастеру Шеробусу, это друг моего отца, очень хороший мастер. Некоторые говорят, что самый лучший, но тут я уже ничего не могу сказать, потому как не слишком разбираюсь в оружии.

Принц поблагодарил девушку, которая куда-то страшно торопилась и все время оглядывалась, и посидел еще какое-то время, допивая вино и размышляя о завтрашней вылазке во дворец.

Но сюрпризы этого дня не закончились. На лестнице с Корфулом произошел странный случай. Только принц поднялся до половины марша, как, подобно выпущенному из катапульты снаряду, на него скатилась Эльза, он едва успел посторониться. Недоуменно пожав плечами, принц проводил ее взглядом и уж совсем было собрался продолжить путь, как выяснилось, что Эльза спускалась не одна, за ней, с не меньшей стремительностью, летел некий юноша. Этого рыцарь Дальней Стороны уже никак не ожидал. Столкнувшись с Корфулом, молодой человек как мячик отлетел назад, чувствительно грохнувшись задом о ступеньки и издав своим, еще не окрепшим голосом, пронзительное «ах!»

— Поосторожнее, молодой человек! — воскликнул принц, которому столкновение не причинило ни малейшего вреда. — Если вы своей головой не дорожите, то подумайте хотя бы о безвинных постояльцах этого заведения. Окажись на моем месте дама…

Тут рыцарь запнулся, поскольку юноша поднял голову, и открылось, дотоле скрываемое капюшоном его, на редкость красивое, бледное лицо, с круглыми от испуга глазами.

— С таким миловидным лицом тебе, дружок, надо было бы девушкой родиться… — проговорил принц.

В это время снизу послышался нетерпеливый голос дочери трактирщика:

— Ну что же ты, Тим, я жду тебя!