Разбор стихотворений школьной программы по литературе. 8-11 классы

«…Вновь я посетил…» (1835)

              …Вновь я посетилТот уголок земли, где я провёлИзгнанником два года незаметных.Уж десять лет ушло с тех пор – и многоПеременилось в жизни для меня,И сам, покорный общему закону,Переменился я – но здесь опятьМинувшее меня объемлет живо,И, кажется, вечор ещё бродилЯ в этих рощах.                Вот опальный домик,Где жил я с бедной нянею моей.Уже старушки нет – уж за стеноюНе слышу я шагов её тяжёлых,Ни кропотливого её дозора.   Вот холм лесистый, над которым частоЯ сиживал недвижим – и гляделНа озеро, воспоминая с грустьюИные берега, иные волны…Меж нив златых и пажитей зелёныхОно, синея, стелется широко;Через его неведомые водыПлывёт рыбак и тянет за собойУбогий невод. По брегам отлогимРассеяны деревни – там за нимиСкривилась мельница, насилу крыльяВорочая при ветре…                     На границеВладений дедовских, на месте том,Где в гору подымается дорога,Изрытая дождями, три сосныСтоят – одна поодаль, две другиеДруг к дружке близко, – здесь, когда их мимоЯ проезжал верхом при свете лунном,Знакомым шумом шорох их вершинМеня приветствовал. По той дорогеТеперь поехал я и пред собоюУвидел их опять. Они всё те же,Всё тот же их знакомый уху шорох —Но около корней их устарелых(Где некогда всё было пусто, голо)Теперь младая роща разрослась,Зелёная семья; кусты теснятсяПод сенью их, как дети. А вдалиСтоит один угрюмый их товарищ,Как старый холостяк, и вкруг негоПо-прежнему всё пусто.                        Здравствуй, племяМладое, незнакомое! не яУвижу твой могучий поздний возраст,Когда перерастёшь моих знакомцевИ старую главу их заслонишьОт глаз прохожего. Но пусть мой внукУслышит ваш приветный шум, когда,С приятельской беседы возвращаясь,Весёлых и приятных мыслей полон,Пройдёт он мимо вас во мраке ночиИ обо мне вспомянет.

Стихотворение было создано во время последнего приезда Пушкина в село Михайловское. Здесь прошло детство поэта, здесь он провёл два года ссылки.

Прошедший 1834-й год был для Пушкина тяжёлым: пожалование царём звания камер-юнкера, нелепого и смешного в его возрасте, долги и расстройство хозяйственных семейных дел, конфликт с великосветским обществом, которое не могло простить поэту его превосходства, и, наконец, потрясшее поэта событие: полиция распечатала его письмо к жене. Теперь поэт понимает свободу и как личную духовную независимость.

Поездка на полтора месяца в Михайловское в начале сентября 1835 года была для поэта попыткой обдумать свою жизнь, желанием порвать со столичной суетой, поселиться в деревне, заняться хозяйством. Несмотря на сложный период в жизни, поэт находит в себе силы для оптимизма и понимает, что истинное умиротворение ему даёт лишь общение с природой. Он даже принимает решение поселиться в Михайловском. Но этому не было суждено сбыться – менее чем через полтора года Александр Пушкин погибнет на дуэли, так и не воплотив в жизнь мечту: вернуться в Михайловское и провести там остаток своей жизни.

Начнём анализ стихотворения с его формы. Пушкин обратился здесь к белому стиху, выдерживая классический пятистопный ямб.

Белый нерифмованный пятистопный ямб идеально передаёт интонацию элегического раздумья. К тому же отсутствие рифмы переносит центр тяжести на смысловую и интонационную роль ритма и на выразительность каждого слова – поэтому интересно обратить внимание на средства поэтической выразительности.

Отточием перед самой первой строкой поэт как бы впускает читателя в продолжение каких-то своих глубоких размышлений. В выборе почти каждого слова угадывается или особый образ, или нужная поэту краска: например, уменьшительная форма слова уголок выражает особую близость Пушкина к Михайловскому, слово изгнанник точно определяет положение ссыльного поэта.

В выражении «минувшее меня объемлет живо» тоже есть глубокий смысл: объемлет – значит охватывает, переполняет воспоминаниями. Прошлое так живо предстаёт в памяти поэта, что ему кажется, будто всё происходило лишь вчера.

Автор использует и разговорную лексику (вечор, ворочая, сиживал), и книжные слова (объемлет, сень, мрак), и славянизмы (златые, брега, глава, младая), но вся эта разнообразная лексика органически сплавлена в единое целое. В стихотворении можно найти интересные эпитеты: кропотливый дозор, златые нивы, угрюмый товарищ, опальный домик.

Поэт использует инверсию (нивы златые; пажити зелёные). Инверсия – один из способов замедлить чтение, побуждая читателя вникнуть в глубинный смысл текста.

Автор часто использует приём переноса части фразы с одной строки на другую:

Тот уголок земли, где я провёлИзгнанником два года незаметных…

Такой перенос даёт возможность почувствовать нам, как свободно льётся речь поэта, не стесняемая рамками стихосложения.

В стихотворении используется аллитерация (синея, стелется), а шипящие звуки (шумом шорох их вершин...) передают шум и шелест ветвей в «младой роще».

Различные временные формы глаголов помогают автору передать связь между прошлым, настоящим и будущим.

Стихотворение делится на три смысловые части: приезд в Михайловское, описание природы, обращение к потомкам.

От мыслей о незабвенном уголке, в который он возвратился спустя десять лет, Пушкин переходит к раздумьям о жизни вообще и о будущих поколениях, которым суждено воспринять и почувствовать всю полноту земного бытия.

В стихотворении изображены реальные пейзажи Михайловского – любимые места поэта.

Первая часть посвящена ностальгическим воспоминаниям – поэт говорит о том, что многое переменилось и он, «покорный общему закону», переменился тоже. «Общий закон» – это вечное обновление жизни. Но перемены лирического героя объясняются только возрастом. Взгляды и убеждения, отношение к друзьям – всё это осталось прежним, и в этом убеждают последние строки экспозиции:

И, кажется, вечор еще бродилЯ в этих рощах.

Во второй части стихотворения лирический герой упоминает «опальный домик», Арину Родионовну и своё двухлетнее изгнание. Образ няни для Пушкина всегда был очень дорог. С няней были связаны не только тёплые воспоминания; поэт всегда противопоставлял её простую и цельную натуру, её народную мудрость внутренней пустоте людей светского общества. Вместе с воспоминанием о няне вводится ещё одна важная тема – тема памяти. К этой теме лирический герой вернётся в финале, когда выразит свою надежду на то, что внук непременно вспомнит о нём.

Точно и подробно Пушкин рисует пейзаж Михайловского – тот самый вид, который открывается с лесистого холма, на котором он любил сидеть, глядя на озеро. Этот пейзаж очень напоминает картину из стихотворения «Деревня». Отдельными штрихами поэт воссоздал бедность края: убогий невод рыбака, скривившаяся от времени мельница.

Центральное место отведено описанию трёх сосен, вокруг которых раскинулась молодая поросль. Чувствуется, что они особенно дороги поэту – шумом своих вершин они некогда приветствовали его. За прошедшие годы произошли разительные перемены:

…около корней их устарелых(Где некогда всё было пусто, голо)Теперь младая роща разрослась…

Пушкин прибегает к поэтическим сравнениям и метафорам. В основе образа – зелёная семья, так названа лирическим героем молодая поросль. Кусты теснятся, как дети, и только одинокая сосна уподоблена угрюмому холостяку, лишённому потомства. Природа одухотворена. Образ молодой зеленеющей рощицы олицетворяет движение жизни, вечное обновление и, конечно, веру поэта в будущее.

Поэт видит бессмертие в вечной смене материи. Он приветствует молодых людей, которые придут ему на смену. Мысль о внуке, который услышит приветливый шум деревьев, бывших при жизни поэта молодой порослью, говорит о торжестве жизни и смене поколений. Эта идея вечного обновления природы, идея бессмертия (на смену старому идёт новое) – очень важная философская мысль стихотворения.

И Пушкин приветствует новые поколения афористичной фразой: «Здравствуй, племя младое, незнакомое!». Предвидение поэта оптимистично: его внук окружён приятелями, и мысли его веселы и приятны.

Стихотворение «…Вновь я посетил…» часто называют своеобразным прощанием Пушкина с родными местами и подведением жизненных итогов. Но в нём нет грусти – в нём есть вера в то, что всё ещё можно изменить к лучшему, и это придаёт произведению лёгкость, возвышенность и романтичность.

Можно сказать, что в этом замечательном стихотворении собраны все самые главные мотивы пушкинской лирики. Здесь и его любовь ко всему земному, и светлая грусть от сознания быстротечности жизни, и мудрая вера в смену поколений, которая всегда будет торжествовать над временем, разрушением и тленом.

«Я памятник себе воздвиг нерукотворный…» (1836)

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,К нему не зарастёт народная тропа,Вознёсся выше он главою непокорной              Александрийского столпа.Нет, весь я не умру – душа в заветной лиреМой прах переживёт и тленья убежит —И славен буду я, доколь в подлунном мире              Жив будет хоть один пиит.Слух обо мне пройдёт по всей Руси великой,И назовёт меня всяк сущий в ней язык,И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой              Тунгус, и друг степей калмык.И долго буду тем любезен я народу,Что чувства добрые я лирой пробуждал,Что в мой жестокий век восславил я свободу              И милость к падшим призывал.Веленью Божию, о Муза, будь послушна,Обиды не страшась, не требуя венца,Хвалу и клевету приемли равнодушно              И не оспоривай глупца.

Это стихотворение часто называют поэтическим завещанием А. С. Пушкина – оно воспринимается так потому, что было написано за полгода до смерти поэта, в августе 1836 года.

Стихотворение состоит из пяти торжественных строф и является настоящим гимном поэзии. Главная его тема – прославление истинной поэзии и утверждение высокого назначения поэта. Пушкин раскрыл эту тему, являясь прямым наследником поэтических традиций М. В. Ломоносова и Г. Р. Державина.

По жанровым признакам пушкинское стихотворение представляет собой оду (ода – это торжественные стихи, прославляющие какое-либо событие).

Эпиграфом Пушкин взял строки из оды древнеримского поэта Горация «К Мельпомене»: Exegi monumentum – «Я воздвиг памятник». Гораций в этом произведении оценил свои поэтические заслуги. А в дальнейшем создание стихотворений в жанре поэтического «памятника» стало литературной традицией.

В русскую литературу такую традицию ввёл М. В. Ломоносов, который первым перевёл оду Горация. В 1795 году вольный перевод этого же стихотворения, но с оценкой уже своих заслуг в поэзии сделал Г. Р. Державин. Именно в произведении Державина определились основные жанровые особенности поэтических «памятников». Но окончательно жанр «памятника» сформировался в пушкинском стихотворении.

По построению стихотворение Пушкина близко к «Памятнику» Державина, но при этом он во многом намеренно отступает от выдающегося образца и выделяет особенности своего творчества.

Как и Державин, Пушкин делит своё стихотворение на пять строф, использует похожие форму и размер. В первых трёх строчках, как и Державин, Пушкин использует традиционный размер оды – шестистопный ямб (александрийский стих), но последняя строка написана четырёхстопным ямбом, что делает её ударной и ставит на ней смысловой акцент.

В первой строфе Пушкин традиционно утверждает значимость поэтического памятника. Но он также вводит сюда и тему свободы, которую можно назвать сквозной во всём его творчестве. Он акцентирует внимание на том, что его «памятник» очень высок:

Вознёсся выше он главою непокорной              Александрийского столпа.

Александрийский столп (Александровская колонна на Дворцовой площади в Санкт-Петербурге) – самая высокая в мире колонна – являлась символом царской власти в России. Пушкин был придворным низшего чина и в то же время был гениальным поэтом. Памятник самодержавию поэт победил силой своего поэтического слова и высокой духовностью: ему не знакомы страх и рабская покорность перед властью.

Вторая строфа у всех поэтов, которые создавали подобные стихотворения, утверждает бессмертие поэзии. Утверждает это же и Пушкин:

Нет, весь я не умру – душа в заветной лиреМой прах переживёт и тленья убежит.

Но в отличие от Державина Пушкин, испытавший в жизни непонимание и неприятие, говорит о том, что его поэзия найдёт более широкий отклик в сердцах людей, близких ему по духовному складу, и речь идёт не только об отечественной литературе, но и о поэтах всего мира:

И славен буду я, доколь в подлунном мире              Жив будет хоть один пиит.

Всю третью строфу, как и Державин, Пушкин посвящает теме широкой посмертной славы. Он предугадывает развитие интереса к его поэзии у самых широких слоёв народа:

Слух обо мне пройдёт по всей Руси великой,И назовёт меня всяк сущий в ней язык,И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой               Тунгус, и друг степей калмык.

Четвёртой строфе дана самая главная смысловая нагрузка – Пушкин определяет сущность своего творчества. Он объясняет, почему вправе надеяться на своё поэтическое бессмертие – потому, что он гордится гуманизмом своих произведений:

И долго буду тем любезен я народу,Что чувства добрые я лирой пробуждал,Что в мой жестокий век восславил я свободу              И милость к падшим призывал.

С точки зрения Пушкина, «чувства добрые», которые пробуждает в читателях искусство, важнее всех иных его достоинств. Эта проблема станет для литературы второй половины XIX века предметом жарких споров между представителями демократической критики и так называемого чистого искусства.

Важно, что в черновиках Пушкина вместо слов «в мой жестокий век восславил я свободу» было написано: «вслед Радищеву восславил я свободу» – прямое указание на политический смысл стихотворения.

В последней, пятой строфе, как это было принято традиционно, поэт обращается к Музе:

Веленью Божию, о Муза, будь послушна,Обиды не страшась, не требуя венца,Хвалу и клевету приемли равнодушно                 И не оспоривай глупца.

Эти строки возвращают читателя к идее, уже высказанной Пушкиным в стихотворении «Пророк». Она заключается в том, что у настоящего поэта – высокое предназначение, он избран Богом, а потому несёт ответственность за своё искусство не перед людьми, которые зачастую не способны его понять, а перед Создателем.

Значимость темы, высокий пафос, торжественное звучание – это основные черты стихотворения. Медленный, величественный ритм создаётся за счёт одического размера (ямб с пиррихием). С этой же целью автор широко использует анафору (И славен буду я; И назовёт меня; И гордый внук славян; И долго буду тем любезен; И милость к падшим..») и инверсию: «Вознёсся выше он главою непокорной…».

Следует также отметить введение в текст синтаксического параллелизма и рядов однородных членов: «И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой тунгус, и друг степей калмык».

Поэт выбирает возвышенные эпитеты (памятник нерукотворный; глава непокорная; заветная лира; подлунный мир; гордый внук славян). В стихотворении используется большое количество славянизмов (воздвиг, глава, пиит, доколь, всяк сущий).

В тексте нет настоящего времени – только прошлое и будущее. Поэт утверждает величие поэзии и ставит её выше славы царей и полководцев. А главная ценность поэзии для Пушкина – нести людям добро.

Данное произведение великого поэта наполнено безграничной любовью к России, к читателям, несокрушимой верой в могущество поэтического слова и сознанием выполненного долга.

М. Ю. Лермонтов

Парус (1832)

Белеет парус одинокойВ тумане моря голубом!..Что ищет он в стране далёкой?Что кинул он в краю родном?..Играют волны – ветер свищет,И мачта гнётся и скрыпит…Увы! он счастия не ищетИ не от счастия бежит!Под ним струя светлей лазури,Над ним луч солнца золотой…А он, мятежный, просит бури,Как будто в бурях есть покой!

Одно из самых известных стихотворений Михаила Юрьевича Лермонтова было написано в Петербурге, куда он только что приехал продолжить образование. Это было для него временем перемен, расставания с Москвой, с привычным укладом жизни. Поэту в ту пору было всего 17 лет.

Существует версия, что стихотворение родилось во время прогулки по берегу Финского залива, когда Лермонтов увидел белеющий вдали парус. Но, быть может, этот образ и философские размышления были навеяны стихами из повести А. А. Бестужева-Марлинского «Андрей, князь Переяславский»:

Белеет парус одинокий,Как лебединое крыло,И грустен путник ясноокий;У ног колчан, в руке весло.

В начале сентября 1832 года Лермонтов послал текст стихотворения «Парус» в Москву, в письме М. А. Лопухиной. Но, видимо, образ паруса в воображении поэта возник гораздо раньше – сохранилась акварель 11-летнего Лермонтова, на которой изображён белый парус в море.

Внешне стихотворение, написанное четырёхстопным ямбом, отличается редкой простотой: в нём всего 12 строчек – три четверостишия. Каждая строфа стихотворения делится на «половинки»: две первые строчки дают описание моря и паруса (передаётся состояние природы), а каждые две последние строчки дают лирический отзыв на него (передаётся состояние человеческой души). Зрительные впечатления каждый раз преобразуются в философские размышления. Поэтической же канвой является образ моря.

Все художественные образы в стихотворении аллегоричны: море ассоциируется с жизнью со всеми её бедами, волнениями и переменами, а парус – символ брошенного в житейское море человека. Перед нами блуждающий в тумане парус и герой, блуждающий в «житейском море». Парусу дан эпитет – одинокой. Это означает, что у него нет единомышленников и близких. Но парус не боится бури: он силён духом и не покоряется ударам судьбы – он мятежный.

Каждое из трёх четверостиший разделено многоточием – так графически автор обозначил паузы, которые несут глубокий смысл. Они не дают возможности слиться изображению пейзажа со строчками, рисующими психологическое состояние героя. Такая расстановка знаков препинания помогает читателю понять стихотворение как глубоко психологическое и не относить его только к пейзажной лирике.

Жанр «Паруса» – лирическая новелла. Стихотворение можно отнести к философской лирике, в которой присутствует символический пейзаж. Всё произведение насыщено красивыми романтическими образами и мотивами.

Поэт использовал современную ему лексику за исключением двух архаизмов: струя (вода) и лазурь (небо), а также форм слов: парус одинокой и скрыпит – эти формы соответствуют старомосковскому произношению. Написано произведение простыми словами, использованными в их прямом значении, а если в переносном, то также в общепринятом для поэзии смысле: «играют волны», «ветер свищет», «луч золотой».

Всё стихотворение построено на художественном приёме антитезы, что выражено подбором антонимов и противоположных утверждений. Противопоставлены друг другу герои произведения: парус и поэт – с одной стороны, и море – с другой. Противопоставлены также состояния природы: буря: «Играют волны – ветер свищет, / И мачта гнётся и скрыпит», – и штиль: «Под ним струя светлей лазури, / Над ним луч солнца золотой». Антитезы есть и в языке стихотворения: «Что ищет он в стране далёкой? / Что кинул он в краю родном?»; «…он счастия не ищет / И не от счастия бежит»; «над ним – под ним».

Лермонтов использует и другие средства художественной выразительности: эпитеты (луч солнца золотой); инверсию (в тумане моря голубом); анафору и синтаксический параллелизм (Что ищет он в стране далёкой? / Что кинул он в краю родном?); аллитерацию (луч солнца золотой).

Звучание стихотворной речи лёгкое и плавное. В первых двух строчках легко заметить обилие звуков л, р, н, м и пропуск одного и того же ударения – так автор передал плеск морской волны во время штиля. А когда «мачта гнётся и скрыпит», свистит ветер и шумит море, – всё это передаётся звуками с, т, ч, щ.

Поэт пользуется цветовыми эпитетами – у него целая палитра ярких и радостных красок: голубая (туман), лазурная (море), золотая (лучи солнца), белая (парус).

Философские размышления поэта каждый читатель может понимать по-разному. Но каждый из нас согласится, что одиночество и простор не дают человеку ответов на мучительные вопросы, а встреча с бурей не приносит счастья. Но буря всё-таки предпочтительнее покоя и бездействия – эта мысль звучит в заключительной строфе стихотворения. Человек, который вечно не удовлетворён, не может быть внутренне застывшим. И не может, подобно природной стихии, пребывать в каком-то одном состоянии – покоя или бури. Закон жизни – мятеж. А каждый человек – одинокий парус, брошенный в море жизни.

«Я не унижусь пред тобою…» (1832)

К***

Я не унижусь пред тобою;Ни твой привет, ни твой укорНе властны над моей душою.Знай: мы чужие с этих пор.Ты позабыла: я свободыДля заблужденья не отдам;И так пожертвовал я годыТвоей улыбке и глазам,И так я слишком долго виделВ тебе надежду юных днейИ целый мир возненавидел,Чтобы тебя любить сильней.Как знать, быть может, те мгновенья,Что протекли у ног твоих,Я отнимал у вдохновенья!А чем ты заменила их?Быть может, мыслию небеснойИ силой духа убеждён,Я дал бы миру дар чудесный,А мне за то бессмертье он?Зачем так нежно обещалаТы заменить его венец,Зачем ты не была сначала,Какою стала наконец!Я горд! – прости! люби другого,Мечтай любовь найти в другом;Чего б то ни было земногоЯ не соделаюсь рабом.К чужим горам, под небо югаЯ удалюся, может быть;Но слишком знаем мы друг друга,Чтобы друг друга позабыть.Отныне стану наслаждатьсяИ в страсти стану клясться всем;Со всеми буду я смеяться,А плакать не хочу ни с кем;Начну обманывать безбожно,Чтоб не любить, как я любил, —Иль женщин уважать возможно,Когда мне ангел изменил?Я был готов на смерть и мукуИ целый мир на битву звать,Чтобы твою младую руку —Безумец! – лишний раз пожать!Не знав коварную измену,Тебе я душу отдавал;Такой души ты знала ль цену?Ты знала – я тебя не знал!

В любовной лирике М. Ю. Лермонтова очень мало светлых и радостных настроений – тех «чудных мгновений», которыми так богата поэзия А. С. Пушкина. Чаще всего в стихах о любви Лермонтов пишет об одиночестве, о неразделённом чувстве или об измене любимой женщины, не сумевшей оценить возвышенные чувства лирического героя.

Стихотворение «К***», широко известное по первой строчке, адресовано Наталии Фёдоровне Ивановой, которой поэт посвятил большой цикл произведений (1830–1832 гг.). О романе Михаила Лермонтова и Наталии Ивановой в окружении поэта никто не догадывался, поэтому долгое время стихи, помеченные инициалами Н. Ф. И. (их более тридцати), оставались посмертной тайной поэта. Расшифровать имя таинственной незнакомки, в которую был влюблён М. Ю. Лермонтов, удалось лишь в середине ХХ века литературоведу Ираклию Андроникову.

Стихотворение написано в жанре послания, что сразу же отсылает нас к пушкинской традиции. Но в отличие от стихотворений, воспевающих любовь, «Я не унижусь пред тобою…» говорит о любви как о чувстве, которое не дарит радости бытия и творческих сил, а лишает их. Лирический герой одинок и даже озлоблен. Лермонтов предельно насыщает свой монолог различными эмоциями: укоры и горькие восклицания, гневные вопросы. Они обрушиваются на читателя, вызывая ответные чувства.

Произведение не делится на строфы, и это создаёт эффект взволнованного, безостановочного монолога. В основу композиции положен приём противопоставления (антитезы): любовь – измена, надежда – заблужденье, привет – укор. Но главное противопоставление, начиная с первой строки стихотворения, обозначено местоимениями я и ты: «Я не унижусь пред тобою…». Этот приём получает развитие в двух следующих строках:

Ни твой привет, ни твой укорНе властны над моей душою.

В следующей строке, казалось бы, происходит снятие противопоставления, потому что я и ты объединяются в мы. Но это объединение тут же отменяется эпитетом чужие: «Знай: мы чужие с этих пор». Противопоставление ещё больше усиливается. Оно развивается и дальше, достигнув кульминации в последней строке:

Ты знала – я тебя не знал!

Автор использует и другие средства художественной выразительности, чтобы передать сложное душевное состояние лирического героя: эпитеты (коварная измена; дар чудесный; нежно обещала; обманывать безбожно); метафору (мысль небесная); синекдоху (пожертвовал я годы твоей улыбке и глазам).

Обилие восклицательных предложений и риторических вопросов отражает сбивчивый и взволнованный характер монолога лирического героя.

Стихотворение написано пятистопным ямбом.

Смерть Поэта (1837)

Погиб Поэт! – невольник чести —Пал, оклеветанный молвой,С свинцом в груди и жаждой мести,Поникнув гордой головой!..Не вынесла душа ПоэтаПозора мелочных обид,Восстал он против мнений светаОдин, как прежде… и убит!Убит!.. к чему теперь рыданья,Пустых похвал ненужный хорИ жалкий лепет оправданья?Судьбы свершился приговор!Не вы ль сперва так злобно гналиЕго свободный, смелый дарИ для потехи раздувалиЧуть затаившийся пожар?Что ж? веселитесь… Он мученийПоследних вынести не мог:Угас, как светоч, дивный гений,Увял торжественный венок.Его убийца хладнокровноНавёл удар… спасенья нет:Пустое сердце бьётся ровно,В руке не дрогнул пистолет.И что за диво?.. издалёка,Подобный сотням беглецов,На ловлю счастья и чиновЗаброшен к нам по воле рока;Смеясь, он дерзко презиралЗемли чужой язык и нравы;Не мог щадить он нашей славы;Не мог понять в сей миг кровавый,На что он руку поднимал!..И он убит – и взят могилой,Как тот певец, неведомый, но милый,Добыча ревности глухой,Воспетый им с такою чудной силой,Сражённый, как и он, безжалостной рукой.Зачем от мирных нег и дружбы простодушнойВступил он в этот свет завистливый и душныйДля сердца вольного и пламенных страстей?Зачем он руку дал клеветникам ничтожным,Зачем поверил он словам и ласкам ложным,Он, с юных лет постигнувший людей?..И прежний сняв венок, – они венец терновый,Увитый лаврами, надели на него:      Но иглы тайные сурово      Язвили славное чело;Отравлены его последние мгновеньяКоварным шёпотом насмешливых невежд,      И умер он – с напрасной жаждой мщенья,С досадой тайною обманутых надежд.      Замолкли звуки чудных песен,      Не раздаваться им опять:      Приют певца угрюм и тесен,      И на устах его печать.      А вы, надменные потомкиИзвестной подлостью прославленных отцов,Пятою рабскою поправшие обломкиИгрою счастия обиженных родов!Вы, жадною толпой стоящие у трона,Свободы, Гения и Славы палачи!      Таитесь вы под сению закона,      Пред вами суд и правда – всё молчи!..Но есть и Божий суд, наперсники разврата!      Есть грозный суд: он ждёт;      Он не доступен звону злата,И мысли и дела он знает наперёд.Тогда напрасно вы прибегнете к злословью:      Оно вам не поможет вновь,И вы не смоете всей вашей чёрной кровью      Поэта праведную кровь!

Первым произведением Михаила Лермонтова, принёсшим ему широкую известность, стало стихотворение «Смерть Поэта», хотя опубликовано оно было только спустя почти 20 лет после создания.

Это стихотворение было написано сразу же после дуэли Пушкина с Дантесом и смертельного ранения Александра Сергеевича. В те дни была создана большая часть стихотворения, кроме его последних 16 строк. Заключительные строки были дописаны уже после похорон Пушкина, когда стало известно, что часть общества, близкая к царскому двору, взяла под защиту Дантеса.

На смерть Пушкина откликнулись многие поэты, но в их произведениях не было ни такого гнева, ни такого страстного обличения. Стихотворение моментально разошлось в рукописных списках и было доставлено царю с надписью «Воззвание к революции». И автор крамольного произведения, и те, кто его распространял, были арестованы – за арестом последовала ссылка.

«Смерть Поэта» – яркий пример публицистической гражданственной лирики с элементами философского раздумья. Основная тема – трагическая судьба Поэта в обществе. В произведении совмещены черты разных жанров: элегии, оды, сатиры и политического памфлета.

По своей структуре стихотворение состоит из нескольких фрагментов, имеющих каждый свою стилистику. Композиционно легко выделяются три относительно самостоятельные части.

Первая часть – печальная элегия о трагическом событии 1837 года. С первых же строк ясен подтекст стихотворения – прямым убийцей Пушкина Михаил Лермонтов называет не дуэлянта Дантеса, а высшее общество, которое насмехалось над Поэтом и унижало его. Светское общество не упускало ни одного случая, чтобы уколоть и унизить Поэта – это было своеобразной забавой. Чего стоит одно только присвоение ему императором Николаем I чина камер-юнкера в 1834 году, когда Пушкину было уже 35 лет (подобного чина, как правило, удостаивались юноши, которым отводилась роль придворных пажей). В стихотворении автор доносит до читателя мысль, что убийство поэта – это неизбежное следствие его давнего и одинокого противостояния «свету».

Во второй части создан образ светского общества как некоего замкнутого круга, от которого нет спасения. Оно состоит из людей подлых и жестоких, способных на обман, предательство и коварство. Автор развивает романтический мотив противостояния героя и толпы. Конфликт этот неразрешим, трагедия неизбежна.

Михаил Лермонтов открыто говорит о лицемерии людей, которые при жизни унижали Поэта, а после его смерти надели маску скорби. Тут же присутствует намёк на то, что гибель Пушкина была предопределена – «судьбы свершился приговор». По преданию, смерть на дуэли Пушкину ещё в юности предсказала гадалка и даже в точности описала внешность того, кто сделает роковой выстрел.