Разбор стихотворений школьной программы по литературе. 8-11 классы

Но Лермонтов этим упоминанием вовсе не оправдывает Дантеса, справедливо полагая, что на его совести остаётся гибель гениального русского Поэта. Однако люди, которые разжигали конфликт между Пушкиным и Дантесом, хорошо отдавали себе отчёт в том, что на кон поставлена жизнь человека, успевшего прославить русскую литературу. Поэтому именно их Лермонтов считает истинными убийцами Поэта. Вторая часть заметно отличается от первой настроением и стилем. В ней главной выступает скорбь о преждевременной смерти Поэта. Лермонтов даёт волю глубоко личному чувству любви и боли.

Третья часть, последние шестнадцать строк стихотворения, – это гневное обвинение, перерастающее в проклятие. Перед нами монолог с риторическими вопросами и восклицаниями, в котором проявляются черты сатиры, памфлета. И этот монолог можно назвать продолжением неравного поединка – одного против всех.

Светская «толпа» обличается трижды: в начале, ближе к концу стихотворения и в последних строках. К фигуре непосредственного убийцы автор обращается лишь один раз. Описывая убийцу Поэта, Лермонтов даёт точные приметы Дантеса:

                 …издалёка,Подобный сотням беглецов,На ловлю счастья и чиновЗаброшен к нам по воле рока…

Чужестранец, не знавший русского языка и презрительно относившейся к стране, в которой жил, не задумываясь, выстрелил в Поэта. Лермонтов, используя приём антитезы, противопоставляет Поэта убийце: у того «пустое сердце», он, «подобный сотням беглецов», охотник за счастьем и чинами, презирающий чужую культуру и обычаи.

Вся последняя часть звучит как политическая декламация. Лермонтов предрекает палачам Поэта гибель и выносит им страшный приговор:

И вы не смоете всей вашей чёрной кровью      Поэта праведную кровь!

Важно, что Поэт – это не только Пушкин. Оплакивая Пушкина, Лермонтов размышляет о судьбе Поэта в обществе. Лермонтов уверен, что Пушкин погиб не от пули, а от равнодушия и презрения общества. При написании этих строк Михаил Юрьевич даже не подозревал, что сам погибнет так же – на дуэли – всего через несколько лет.

Средства художественной выразительности, которые выбирает Лермонтов, помогают ему передать пафос стихотворения, выразить возмущение и гнев в адрес убийц и горечь личной потери. Вот какие эпитеты найдены для этого: свободный, смелый дар; пустое сердце; дивный гений; миг кровавый; глухая ревность; чёрная кровь; жалкий лепет; коварный шёпот; ничтожные клеветники.

Лермонтов использует сравнения: Поэт «угас, как светоч»; увял, как «торжественный венок»; погиб, «как тот певец… воспетый им…» (сравнение с Ленским – персонажем из романа в стихах «Евгений Онегин»). Можно отметить также перифразы (Угас… дивный гений, / Увял торжественный венок), метафоры (на ловлю счастья и чинов; Свободы, Гения и Славы палачи; жалкий лепет оправданья; злобно гнали… дар; И прежний сняв венок – они венец терновый, / Увитый лаврами, надели на него); ассонансы (поникнув гордой головой) и аллитерации (пал оклеветанный молвой).

В стихотворении много риторических вопросов. Такие вопросы ставятся не для того, чтобы получить на них ответ, а чтобы заострить внимание: «Зачем… / Вступил он в этот свет завистливый и душный / Для сердца вольного и пламенных страстей? / Зачем он руку дал клеветникам ничтожным, / Зачем поверил он словам и ласкам ложным, / Он, с юных лет постигнувший людей?».

В этих строчках использован и другой стилистический приём – параллелизм, то есть одинаковое синтаксическое построение соседних предложений, что придаёт поэтической речи особую выразительность. Не случайно повторение слова зачем в начале предложений. Этот приём, называемый анафорой, также усиливает эмоциональность.

В стихотворении есть литературные реминисценции. (Реминисценция – это воспроизведение автором образов, отсылающих читателя к другому, известному ему произведению). Так, начало стихотворения Лермонтова: «Погиб Поэт! – невольник чести…» – напоминает читателю о строках из пушкинской поэмы «Кавказский пленник»: «Когда я погибал, безвинный, безотрадный, / И шёпот клеветы внимал со всех сторон…». Другая строчка («Поникнув гордой головой») напоминает о стихотворении Пушкина «Поэт» («не клонит гордой головы»).

Стихотворение написано четырёхстопным ямбом, во второй части – вольный ямб. Использованы различные способы рифмовки: перекрёстная, кольцевая, парная.

«Когда волнуется желтеющая нива…» (1837)

Когда волнуется желтеющая нива,И свежий лес шумит при звуке ветерка,И прячется в саду малиновая сливаПод тенью сладостной зелёного листка;Когда, росой обрызганный душистой,Румяным вечером иль утра в час златой,Из-под куста мне ландыш серебристыйПриветливо кивает головой;Когда студёный ключ играет по оврагуИ, погружая мысль в какой-то смутный сон,Лепечет мне таинственную сагуПро мирный край, откуда мчится он, —Тогда смиряется души моей тревога,Тогда расходятся морщины на челе, —И счастье я могу постигнуть на земле,И в небесах я вижу Бога…

Стихотворение написано М. Ю. Лермонтовым в феврале 1837 года, когда поэт находился под арестом в здании Главного штаба в Петербурге за стихотворение «Смерть Поэта». К нему пускали лишь камердинера, приносившего обед. Хлеб ему заворачивали в серую бумагу. На этой бумаге с помощью спичек и печной сажи было написано это произведение.

У стихотворения нет названия, но уже его первая строчка заинтересовывает читателя: что же происходит, когда «волнуется желтеющая нива»?

Всё стихотворение состоит из одного предложения. Первая, вторая и третья строфы – это всё придаточные предложения времени, причины и условия (когда), которые раскрывают значение одного главного предложения.

Композиционно стихотворение делится на две части. В первой части изображены картины природы – каждая строфа начинается со слова когда. Во второй части описаны чувства лирического героя – они возникают тогда.

Изображая природу, поэт рисует не одну, а несколько поэтических взаимосвязанных картин. Он рассказывает, как «волнуется желтеющая нива» при лёгком звуке ветерка, как свежий лес задумчиво шумит, как «прячется в саду малиновая слива», как «студёный ключ играет по оврагу». В этих пейзажных зарисовках Лермонтов олицетворяет природу: ландыш «приветливо кивает головой», ключ лепечет «таинственную сагу».

Изображая любимые пейзажи, поэт рассказывает о бесконечно обновляющейся природе – о разных временах года. Это и осень (желтеющая нива), и весна (свежий лес; ландыш серебристый), и лето (малиновая слива).

Стихотворение богато художественно-выразительными средствами. Поэтические эпитеты создают атмосферу лирической таинственности (тень сладостная; румяный вечер; смутный сон; таинственная сага). Лермонтов использует характерные для его творчества цветовые эпитеты (желтеющая нива; малиновая слива; зелёный листок). Из художественных средств поэт использует также анафору (И счастье я могу постигнуть на земле, / И в небесах я вижу Бога…).

В первой строфе дана широкая пейзажная панорама: поле, лес, сад. Затем поэт суживает художественное пространство, остаются только слива, куст, ландыш. Но потом пространство снова расширяется – оно вместе с бегущим студёным ключом прорывается за горизонты:

Когда студёный ключ играет по оврагуИ, погружая мысль в какой-то смутный сон,Лепечет мне таинственную сагуПро мирный край, откуда мчится он…

Художественное пространство становится бесконечным. Эта картина – кульминация стихотворения.

В заключительном четверостишии поэт говорит о чувствах своего лирического героя. Четыре стиха – и четыре важных преображения в человеке:

«Тогда смиряется души моей тревога» – преображение внутреннего мира; «Тогда расходятся морщины на челе» – изменение внешнего облика; «И счастье я могу постигнуть на земле» – возможность восприятия ближнего мира; «И в небесах я вижу Бога…» – возможность восприятия дальнего мира, мироздания. Ощущение покоя, безмятежного счастья, гармоничности мира даёт лирическому герою природа. И эта сопричастность с природным миром позволяет поэту сказать:

И счастье я могу постигнуть на земле,И в небесах я вижу Бога…

Первая строфа стихотворения – шестистопный ямб, во второй и третьей строфе чередуются шестистопный и пятистопный ямб, последняя строфа – шестистопный ямб, но последняя строка укорочена (четырёхстопный ямб). Лермонтов использует перекрёстную и кольцевую (в последней строфе) рифмы.

Бородино (1837)

– Скажи-ка, дядя, ведь не даромМосква, спалённая пожаром,       Французу отдана?Ведь были ж схватки боевые,Да, говорят, ещё какие!Недаром помнит вся Россия       Про день Бородина!– Да, были люди в наше время,Не то что нынешнее племя:       Богатыри – не вы!Плохая им досталась доля:Немногие вернулись с поля…Не будь на то Господня воля,       Не отдали б Москвы!Мы долго молча отступали,Досадно было, боя ждали,       Ворчали старики:«Что ж мы? на зимние квартиры?Не смеют, что ли, командирыЧужие изорвать мундиры       О русские штыки?»И вот нашли большое поле:Есть разгуляться где на воле!       Построили редут.У наших ушки на макушке!Чуть утро осветило пушкиИ леса синие верхушки —       Французы тут как тут.Забил заряд я в пушку тугоИ думал: угощу я друга!       Постой-ка, брат мусью!Что тут хитрить, пожалуй к бою;Уж мы пойдём ломить стеною,Уж постоим мы головою       За родину свою!Два дня мы были в перестрелке.Что толку в этакой безделке?       Мы ждали третий день.Повсюду стали слышны речи:«Пора добраться до картечи!»И вот на поле грозной сечи       Ночная пала тень.Прилёг вздремнуть я у лафета,И слышно было до рассвета,       Как ликовал француз.Но тих был наш бивак открытый:Кто кивер чистил весь избитый,Кто штык точил, ворча сердито,       Кусая длинный ус.И только небо засветилось,Всё шумно вдруг зашевелилось,       Сверкнул за строем строй.Полковник наш рождён был хватом:Слуга царю, отец солдатам…Да, жаль его: сражён булатом,       Он спит в земле сырой.И молвил он, сверкнув очами:«Ребята! не Москва ль за нами?       Умрёмте ж под Москвой,Как наши братья умирали!»И умереть мы обещали,И клятву верности сдержали       Мы в Бородинский бой.Ну ж был денёк! Сквозь дым летучийФранцузы двинулись, как тучи,       И всё на наш редут.Уланы с пёстрыми значками,Драгуны с конскими хвостами,Все промелькнули перед нами,       Все побывали тут.Вам не видать таких сражений!..Носились знамена, как тени,       В дыму огонь блестел,Звучал булат, картечь визжала,Рука бойцов колоть устала,И ядрам пролетать мешала       Гора кровавых тел.Изведал враг в тот день немало,Что значит русский бой удалый,       Наш рукопашный бой!..Земля тряслась – как наши груди;Смешались в кучу кони, люди,И залпы тысячи орудий       Слились в протяжный вой…Вот смерклось. Были все готовыЗаутра бой затеять новый       И до конца стоять…Вот затрещали барабаны —И отступили бусурманы.Тогда считать мы стали раны,       Товарищей считать.Да, были люди в наше время,Могучее, лихое племя:       Богатыри – не вы.Плохая им досталась доля:Немногие вернулись с поля.Когда б на то не Божья воля,       Не отдали б Москвы!

В 1837 году Россия отмечала юбилей – 25 лет победы над армией Наполеона в Отечественной войне 1812 года. В церквях шли молебны в память о погибших, состоялась торжественная закладка Храма Христа Спасителя в Москве. К этой знаменательной дате М. Ю. Лермонтов написал стихотворение «Бородино». Впервые к этой теме поэт обратился ещё в раннем юношеском произведении «Поле Бородина» в 1830 году. Из этой первоначальной зарисовки и выросло знаменитое «Бородино».

В этом стихотворении Лермонтов использует нетипичную для того времени манеру изложения: о подвиге народа, о великом историческом сражении рассказывает простой солдат. Рассказ рядового участника Бородинской битвы можно назвать автобиографией народного подвига, потому что солдат говорит не только от своего имени, но и от имени всей армии, всей страны. Это закреплено в рассказе солдата еле уловимыми переходами от «я» к «мы». В этих переходах ощущается единство армии – полное взаимное доверие и ручательство одного за всех и всех за одного. И самое главное: солдат видит историю не с командного пункта и не с вершины вечности, а со своей боевой батареи.

Если сравнивать юношеское стихотворение Лермонтова «Поле Бородина» и «Бородино», то различий можно найти немало. Первое было написано в эффектной манере романтических поэм, второе изображает подлинно реалистическую картину. «Поле Бородина» создано 16-летним поэтом-романтиком и написано приподнято-возвышенным, эмоциональным языком. А в стихотворении «Бородино» звучит простая народно-разговорная речь, присущая русскому солдату, который и становится главным героем и рассказчиком, с точки зрения которого описывается великое сражение русской армии.

Структура стихотворения проста: первая строфа – вступление, в котором молодой солдат задаёт вопрос ветерану – участнику сражения. Вторая строфа выражает главную мысль произведения. Третья – тринадцатая строфы – это описание битвы. Последняя, четырнадцатая строфа почти точно повторяет вторую строфу.

Стихотворение построено в форме своеобразного диалога поколения Лермонтова с поколением героев войны 1812 года.

Интересно раскрывать содержание этого произведения, оценивая при этом использованные поэтом художественные средства языка.

Лермонтов часто употребляет восклицательные предложения, которые помогают ему передать чувство гордости и восхищения русской богатырской силой и удалью («Недаром помнит вся Россия про день Бородина!»; «Вам не видать таких сражений!»).

Метафоры делают текст ярче и выразительнее, создают звуковые ощущения, образно показывают грандиозность сражения, а также ужасающее количество жертв: «звучал булат»; «картечь визжала»; «залпы тысячи орудий слились в протяжный вой»; «гора кровавых тел». Образные выражения («Не смеют, что ли, командиры / Чужие изорвать мундиры / О русские штыки?») сменяются гиперболой («И ядрам пролетать мешала / Гора кровавых тел»).

Использованные сравнения помогают нам увидеть несметные полчища врага, передают динамичность боя, показывают грандиозность и тяжесть сражения (французы двинулись, как тучи; носились знамена, как тени; земля тряслась – как наши груди).

А вот эпитеты автор выбирает самые обычные, это приближает повествование к народному говору (зимние квартиры; схватки боевые; большое поле; синие верхушки; избитый кивер).

Стихотворный размер произведения – разносложный ямб (четырёхстопный ямб чередуется с трёхстопным) – тоже вызывает ощущение свободной разговорной речи ветерана.

Автор включил в рассказ солдата просторечные высказывания и фразеологические обороты: «ушки на макушке»; «полковник наш рождён был хватом»; «что толку в этакой безделке?». Но они прекрасно сочетаются с возвышенными, патетическими оборотами: «молвил он, сверкнув очами»; «носились знамена, как тени»; «сражён булатом»; «поле грозной сечи».

Так, в стихотворении «Бородино», с одной стороны, звучит речь простого солдата, насыщенная просторечиями, а с другой стороны, присутствуют высокий стиль и яркая образность, призванные подчеркнуть особую значимость изображаемых событий.

Некоторые строчки из стихотворения стали крылатыми выражениями. Например: «Да, были люди в наше время…». А слова: «Ребята! не Москва ль за нами?» – приобрели особенно актуальное значение во время битвы под Москвой в Великую Отечественную войну 1941–1945 гг.

В «Бородино» поэт рисует войну справедливую, национальную, освободительную. Это определяет все пропорции изображения и все его краски, целое и детали. В стихотворении много раз повторяется слово русский: русские штыки, русский бой удалый и т. д.

Стихотворение завершается перекличкой второй и четырнадцатой строф, в которых сопоставляются два поколения русских людей: прежних «богатырей», одержавших великую победу на Бородинском поле, и современников Лермонтова, ничем на них не похожих.

«Бородино» Лермонтова – подлинный шедевр русской поэзии. Оно не только отразило патриотические чувства Михаила Лермонтова, но и стало настоящим гимном русскому народу.

Поэт (1838)

Отделкой золотой блистает мой кинжал;      Клинок надёжный, без порока;Булат его хранит таинственный закал —      Наследье бранного востока.Наезднику в горах служил он много лет,      Не зная платы за услугу;Не по одной груди провёл он страшный след      И не одну прорвал кольчугу.Забавы он делил послушнее раба,      Звенел в ответ речам обидным.В те дни была б ему богатая резьба      Нарядом чуждым и постыдным.Он взят за Тереком отважным казаком      На хладном трупе господина,И долго он лежал заброшенный потом      В походной лавке армянина.Теперь родных ножон, избитых на войне,      Лишён героя спутник бедный;Игрушкой золотой он блещет на стене —      Увы, бесславный и безвредный!Никто привычною, заботливой рукой      Его не чистит, не ласкает,И надписи его, молясь перед зарёй,      Никто с усердьем не читает…В наш век изнеженный не так ли ты, поэт,      Своё утратил назначенье,На злато променяв ту власть, которой свет      Внимал в немом благоговенье?Бывало, мерный звук твоих могучих слов      Воспламенял бойца для битвы;Он нужен был толпе, как чаша для пиров,      Как фимиам в часы молитвы.Твой стих, как Божий дух, носился над толпой      И, отзыв мыслей благородных,Звучал, как колокол на башне вечевой      Во дни торжеств и бед народных.Но скучен нам простой и гордый твой язык,      Нас тешат блёстки и обманы;Как ветхая краса, наш ветхий мир привык      Морщины прятать под румяны…Проснёшься ль ты опять, осмеянный пророк?      Иль никогда, на голос мщенья,Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,      Покрытый ржавчиной презренья?..

Стихи, посвящённые теме поэта и поэзии, М. Ю. Лермонтов писал на протяжении всей своей творческой жизни. Он говорил в них и о себе, как о поэте, и о своём понимании роли поэзии. Одним из лучших произведений на эту тему является стихотворение «Поэт». Для Лермонтова истинная поэзия всегда должна быть действенной, потому что её назначение – вмешиваться в жизнь, влиять на ход событий, воздействовать на умы и чувства людей. Лермонтов недоволен современным состоянием поэзии – он сравнивает её с боевым кинжалом, который бесславно висит на стене «игрушкой золотой». Всё произведение целиком построено на этом сопоставлении поэта и кинжала.

Стихотворение делится на две части. Первая часть рассказывает о судьбе кинжала: сначала он служил горцу, затем был взят как трофей и продан торговцу-армянину, а потом приобретён богатым покупателем для коллекции и стал «игрушкой золотой».

Вторая часть – рассуждение о роли поэта в обществе.

Кинжал, лишившись своих ножен, стал лишь украшением – он безвреден, но и бесславен. Так и поэт, который молчит, «своё утратил назначенье». Во второй части отчётливо звучит горестный сатирический оттенок – Лермонтов говорит о том, что «в век изнеженный» нас тешат «блёстки и обманы». Он доносит свою главную мысль: если оружие и слово не использовать по назначению, они теряют свои свойства.

Передать настроение первой части стихотворения автору помогли выразительные средства языка, и это, прежде всего, эпитеты. Показательно, что в описании славного прошлого кинжала не даны определения, относящиеся непосредственно к нему. Но есть эпитеты, характеризующие его подвиги: «страшный след»; «звенел в ответ речам обидным». Потом появляются совсем другие эпитеты, так как подвигов у этого грозного оружия уже нет. Кинжал теперь заброшенный, бедный, бесславный и безвредный, а сравнение его с «игрушкой золотой» помогает автору подчеркнуть полную бессмысленность этого когда-то грозного оружия.

Стихотворение наполнено горечью, сожалением, протестом. И в то же время в нём не угадывается, а чётко вырисовывается идеал Лермонтова – он мечтает о том, чтобы голос поэта «Звучал, как колокол на башне вечевой, / Во дни торжеств и бед народных». Рассказать о своей мечте Лермонтову помогает целый ряд ярких сравнений и эпитетов (мерный звук твоих могучих слов… нужен был толпе, как чаша для пиров, как фимиам в часы молитвы. Твой стих, как Божий дух, носился над толпой).

Но автор понимает нереальность своей мечты, ведь люди сами отказались от пророка:

Но скучен нам простой и гордый твой язык,      Нас тешат блёстки и обманы;Как ветхая краса, наш ветхий мир привык      Морщины прятать под румяны…

По своему пафосу и эмоциональности «Поэт» напоминает другое стихотворение Лермонтова – «Смерть Поэта».

Дума (1838)

Печально я гляжу на наше поколенье!Его грядущее – иль пусто, иль темно,Меж тем, под бременем познанья и сомненья,     В бездействии состарится оно.Богаты мы, едва из колыбели,Ошибками отцов и поздним их умом,И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,         Как пир на празднике чужом.     К добру и злу постыдно равнодушны,В начале поприща мы вянем без борьбы;Перед опасностью позорно малодушныИ перед властию – презренные рабы.     Так тощий плод, до времени созрелый,Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,Висит между цветов, пришлец осиротелый,И час их красоты – его паденья час!Мы иссушили ум наукою бесплодной,Тая завистливо от ближних и друзейНадежды лучшие и голос благородный     Неверием осмеянных страстей.Едва касались мы до чаши наслажденья,     Но юных сил мы тем не сберегли;Из каждой радости, бояся пресыщенья,     Мы лучший сок навеки извлекли.Мечты поэзии, создания искусстваВосторгом сладостным наш ум не шевелят;Мы жадно бережём в груди остаток чувства —Зарытый скупостью и бесполезный клад.И ненавидим мы, и любим мы случайно,Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,И царствует в душе какой-то холод тайный,     Когда огонь кипит в крови.И предков скучны нам роскошные забавы,Их добросовестный, ребяческий разврат;И к гробу мы спешим без счастья и без славы,     Глядя насмешливо назад.Толпой угрюмою и скоро позабытойНад миром мы пройдём без шума и следа,Не бросивши векам ни мысли плодовитой,     Ни гением начатого труда.И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,Потомок оскорбит презрительным стихом,Насмешкой горькою обманутого сына     Над промотавшимся отцом.

Дума – распространённая поэтическая форма в литературе ХIХ века. Этот жанр широко использовали поэты-декабристы, особенно популярны были «Думы» К. Ф. Рылеева. Однако вокруг жанра «Думы» М. Ю. Лермонтова сразу же разгорелись жаркие споры. Выдающиеся литературные критики давали произведению самые разноречивые оценки: В. Г. Белинский утверждал, что «Дума» есть сатира», С. П. Шевырёв писал, что стихотворение Лермонтова – «ужасная эпитафия молодому поколению».

Перед нами не традиционная элегия, а некое смешение стилистических пластов: кроме печального рассуждения, в стихотворении звучит и гневное обличение, и язвительные насмешки, и страстный призыв к молодому поколению. В «Думе» есть сатира, как и в стихотворении «Смерть Поэта». Только сатира здесь направлена не на великосветское общество, а на основную массу дворянской интеллигенции 1830-х годов.

Можно сказать, что стихотворение «Дума» – это гражданский суд Лермонтова над своим поколением. И это не взгляд со стороны, а откровение человека, принадлежащего к тому же поколению. Гражданская тема для поэта глубоко личная, выстраданная. Лермонтов не отделяет себя от своих соотечественников – он употребляет местоимение мы.

В стихотворении раскрывается трагедия людей, обречённых состариться «в бездействии» «под бременем познанья и сомненья». Лермонтов видит причину этой трагедии в общественной обстановке в России после восстания декабристов, когда наступила эпоха безверия и бесцельного существования, когда люди таили даже от близких и друзей «надежды лучшие и голос благородный». Это время, когда молодые люди разуверились в идеалах, в которые верили их отцы, они «богаты ошибками отцов».

Поэт обвиняет своих современников в постыдном равнодушии к добру и злу, в трусости и раболепии перед властью, в неспособности испытывать радость жизни и чувствовать красоту искусства. Общественная пассивность людей 1830-х годов связана с их позорным малодушием:

     К добру и злу постыдно равнодушны,В начале поприща мы вянем без борьбы;Перед опасностью позорно малодушныИ перед властию – презренные рабы.

Мысль о бездействии поколения многократно варьируется. Стихотворение приобретает не только скорбный, но и едко-иронический тон. Передавая пустоту бесцельного существования, поэт использует двойное сравнение:

И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,         Как пир на празднике чужом.

Образы «ровный путь» и «чужой праздник» конкретны, эмоциональны и вызывают у читателя чувство грусти и сожаления.

Автор употребляет так называемую философскую и гражданскую лексику, слова: познание, сомненья, власть, судья, гражданин, грядущее, поприще. Но стихотворение звучит очень эмоционально, потому что написано в романтической традиции и насыщено выразительными метафорами (иссушили ум наукою бесплодной; чаша наслажденья; царствует холод; огонь кипит в крови) и эпитетами (плодовитая мысль; восторг сладостный).

Выразительный эффект достигается употреблением антонимов – слов с противоположным значением: ненавидим – любим; холод – огонь. Поэт часто использует слова и выражения в переносном смысле. Например, состариться означает не только физическую, но и духовную старость, а ровный путь без цели – это равнодушие и апатия, отсутствие жизненных тревог.

Гипербола «Богаты мы, едва из колыбели» характеризует раннее наступление зрелости поколения, «разбуженного выстрелами на Сенатской площади» (А. Герцен). Эта мысль о ранней зрелости поколения получает в четвёртой строфе образное воплощение в сравнении-метафоре: «тощий плод».

Поэт высказывает беспощадную правду не о чём-то постороннем и чуждом, а о том, что ему дорого и кровно близко. Это делает произведение трагическим.

Передовые люди 1830—1840-х годов увидели в «Думе» выражение собственных мыслей и чувств и нередко цитировали лермонтовские строки в своих письмах и дневниках. «Эти стихи писаны кровью; они вышли из глубины оскорблённого духа, – писал Белинский, – это вопль, это стон человека, для которого отсутствие внутренней жизни есть зло, в тысячу раз ужаснейшее физической смерти!.. И кто же из людей нового поколения не найдёт в нём разгадки собственного уныния, душевной апатии, пустоты внутренней и не откликнется на него своим воплем, своим стоном?..»

«Дума» Михаила Лермонтова – своеобразный реквием поколению и в то же время обращение к будущим потомкам.

Три пальмы (1839) (Восточное сказание)

В песчаных степях аравийской землиТри гордые пальмы высоко росли.Родник между ними из почвы бесплодной,Журча, пробивался волною холодной,Хранимый, под сенью зелёных листов,От знойных лучей и летучих песков.И многие годы неслышно прошли;Но странник усталый из чуждой землиПылающей грудью ко влаге студёнойЕщё не склонялся под кущей зелёной,И стали уж сохнуть от знойных лучейРоскошные листья и звучный ручей.И стали три пальмы на Бога роптать:«На то ль мы родились, чтоб здесь увядать?Без пользы в пустыне росли и цвели мы,Колеблемы вихрем и зноем палимы,Ничей благосклонный не радуя взор?..Не прав твой, о Небо, святой приговор!»И только замолкли – в дали голубойСтолбом уж крутился песок золотой,Звонков раздавались нестройные звуки,Пестрели коврами покрытые вьюки,И шёл, колыхаясь, как в море челнок,Верблюд за верблюдом, взрывая песок.Мотаясь, висели меж твёрдых горбовУзорные полы походных шатров;Их смуглые ручки порой подымали,И чёрные очи оттуда сверкали…И, стан худощавый к луке наклоня,Араб горячил вороного коня.И конь на дыбы подымался порой,И прыгал, как барс, поражённый стрелой,И белой одежды красивые складкиПо плечам фариса вились в беспорядке;И, с криком и свистом несясь по песку,Бросал и ловил он копьё на скаку.Вот к пальмам подходит, шумя, караван:В тени их весёлый раскинулся стан.Кувшины звуча налилися водою,И, гордо кивая махровой главою,Приветствуют пальмы нежданных гостей,И щедро поит их студёный ручей.Но только что сумрак на землю упал,По корням упругим топор застучал,И пали без жизни питомцы столетий!Одежду их сорвали малые дети,Изрублены были тела их потом,И медленно жгли их до утра огнём.Когда же на запад умчался туман,Урочный свой путь совершал караван;И следом печальным на почве бесплоднойВиднелся лишь пепел седой и холодный;И солнце остатки сухие дожгло,А ветром их в степи потом разнесло.И ныне всё дико и пусто кругом —Не шепчутся листья с гремучим ключом:Напрасно пророка о тени он просит —Его лишь песок раскалённый заноситДа коршун хохлатый, степной нелюдим,Добычу терзает и щиплет над ним.

«Три пальмы» – это поэтическая притча, в которой заложен глубокий философский смысл. Сюжет, к которому обратился автор, продолжает тему, звучащую в «Демоне», «Мцыри», «Герое нашего времени». Душа, доверчиво открытая миру, встречает на своём пути обман и неблагодарность. Три пальмы, дождавшиеся осуществления своей мечты, гибнут от человеческой жестокости.

У стихотворения кольцевая композиция. В основе лежит приём антитезы (противопоставления). Радующий глаз пейзаж, нарисованный в первой строфе (журчащая вода, прохлада посреди раскалённых песков), резко контрастирует с удручающей картиной полного опустошения в конце.

Пальмы счастливо и безмятежно жили на берегу ручья, но со временем им стало казаться, что такая жизнь слишком однообразна и скучна. Возможно, им представлялось, что где-то там, в большом мире, пальмы живут совсем иначе… Ярко и интересно. Им захотелось новых впечатлений, красок, звуков. Захотелось обрести смысл жизни, спасать усталых странников от зноя и жажды. Но горизонт пуст, пустыня безмолвствует, только жара и песок вокруг. И тогда пальмы задумались: «На то ль мы родились, чтоб здесь увядать?..»

Роптать на Бога большой грех. Но Господь милостиво исполняет их желание – к оазису приближается богатый караван. Наконец-то пальмы принесут пользу людям! Под тенью широких листьев так приятно отдыхать… Вода в ручье такая вкусная… Но люди безжалостно срубили деревья, уничтожили оазис только ради того, чтобы провести ночь у костра. Стоит заметить, что опытные путешественники так варварски себя не ведут. Погибнуть в пустыне от жажды очень легко, а вода встречается так редко. Бедуины берегут оазисы и колодцы. Караванные пути проложены через бескрайнюю пустыню от одного источника воды к другому, и горе путнику, который не сможет вовремя наполнить свою флягу…

Эти же люди поступили так, как поступают маленькие дети. Не думая о последствиях, сожгли всё, что могло гореть. Конечно, ведь в пустыне жарко только днём. А ночью становится очень холодно. Утром люди ушли, оставив на месте своего ночлега лишь пепел да пыль…

Красивая легенда полна прозрачных аллегорий. Караванщики – это люди, не умеющие ценить того, что дарит им природа. Они готовы уничтожить хрупкую планету, на которой живут, во имя своей выгоды или сиюминутной прихоти. Гордые пальмы – это тоже люди. Автор использует в описании такие слова, которые употребляют, только когда говорят о людях: пальмы пали без жизни, с них сорвали одежду, изрублены их тела.

Философский смысл стихотворения «Три пальмы» носит религиозный характер и основан на библейском представлении об устройстве мироздания. Поэт убеждён, что у Бога можно вымолить всё. Вот только будет ли счастлив человек, когда получит то, что хотел? Ведь если жизнь идёт своим чередом так, как ей предначертано свыше, то для этого есть основания. А для тех, кто желания ставит выше своих возможностей, жизнь может закончиться трагически.

Может быть, пальмы были слишком горды и не сумели понять, что их главным предназначением было сохранить источник жизни в пустыне? Так и человеку не дано постичь все высшие законы.

Выразительные средства языка помогли автору передать эту историю в романтическом стиле. Поэт использует красочные эпитеты (гордые пальмы; пылающая грудь; упругие корни; студёная влага; роскошные листья; звучный ручей; золотой песок; чёрные очи; гремучий ключ; хохлатый коршун), и сравнения (караван, как в море челнок; люди – малые дети; пальмы – питомцы столетий).

Лермонтов отбирает точную лексику для изображения самых различных впечатлений и настроений. Вот какими словами он создаёт, например, ощущение хаоса, беспорядка и суеты: «Звонков раздавались нестройные звуки»; «пестрели коврами покрытые вьюки»; «с криком и свистом несясь по песку»; «подходит, шумя, караван». Произведение имеет богатый интонационный рисунок: в нём много пауз, восклицаний, вопросов и многоточий.

Размер, которым написано стихотворение «Три пальмы», – трёхстопный амфибрахий.

Тучи (1840)

Тучки небесные, вечные странники!Степью лазурною, цепью жемчужноюМчитесь вы, будто, как я же, изгнанники,С милого севера в сторону южную.Кто же вас гонит: судьбы ли решение?Зависть ли тайная? злоба ль открытая?Или на вас тяготит преступление?Или друзей клевета ядовитая?Нет, вам наскучили нивы бесплодные…Чужды вам страсти и чужды страдания;Вечно холодные, вечно свободные,Нет у вас родины, нет вам изгнания.

В стихотворении ярко выражены мотивы одиночества и странничества, которые являются сквозными для всего творчества М. Ю. Лермонтова.

История создания этого произведения известна из воспоминаний современников поэта – оно было написано в день его отъезда из Петербурга на Кавказ. Лермонтов отправлялся в ссылку, и в доме у Карамзиных собрались друзья, чтобы проститься с поэтом перед разлукой. «Тучи» – стихотворение, написанное «на случай», как многие стихи Лермонтова, но оно поражает читателя своей глубиной и тонким психологизмом.

В этот период жизни автор пребывал в разладе не только с окружающим его миром, но и с самим собой. Осознание того, что человек не может управлять своей жизнью и поступать так, как хочет, вызывало у Лермонтова чувство досады.

Открывается стихотворение ярким динамичным пейзажем:

Тучки небесные, вечные странники!Степью лазурною, цепью жемчужноюМчитесь вы, будто, как я же, изгнанники,С милого севера в сторону южную.

Перед читателем – пейзаж-настроение. Настроение создаётся уменьшительно-ласкательным суффиксом в слове тучки, эпитетом небесные, изысканным сочетанием цвета – жемчуг на фоне ярко-голубого неба. Лермонтов изображает характерное для него художественное пространство, образуемое вертикалью земля – небо. Вместе с поэтом читатель оказывается в безбрежной «лазурной степи».

Но не вид природной гармонии создаёт эмоциональный тон, а вторгающееся в этот небесный пейзаж земное слово странники, которое к тому же усилено эпитетом вечные. От лазурного неба и белоснежных облаков особенно контрастен переход к ощущению бесприютности. В произведении создан аллегорический образ туч, которые, подобно поэту-изгнаннику, мчатся «с милого севера в сторону южную».

Кто такой странник? Тот, у кого нет дома, кто бесприютен и одинок. В стихотворении слово странники приобретает особую выразительность, потому что усилено сравнением с лирическим героем: «Мчитесь вы, будто, как я же, изгнанники…».