Помоги проекту - поделись книгой:
Печально, что норма сбережения у граждан Америки крайне низкая. В 2013 году она составила 4,6 %. Это представляет разительный контраст с Китаем, где в 2012 году среднестатистическая семья сохраняла 50 % своего дохода, и это несмотря на растущий заработок. В Западной Европе семьи тоже копят денежные средства. В 2012 году в Германии норма сбережений составляла 11 %, во Франции – 16,1 %, а в Норвегии, в которой ВВП на душу населения ($ 54,947) выше, чем в США ($ 54,101) эта цифра составляет 8,1 %. Несмотря на то что в этих странах циркулируют дешевые кредиты и проценты по кредитным картам, ипотекам, кредитам на машину и другие нужды гораздо ниже, жители этих государств все равно копят больше.
Искушение купить что-нибудь слишком велико, если у вас есть кредитная карта или возможность воспользоваться похожими финансовыми схемами. Слишком большое число американцев покупают лотерейные билеты, имея почти нулевой шанс выиграть что-то, вместо того чтобы положить эти деньги на сберегательную карту. Я слышал о предложении привязать покупку лотерейного билета к размеру сбережений, т. е. сделать так, чтобы шанс выиграть зависел от количества средств на сберегательной карте.
Однако простой потребительский кредит не главный источник долга среднего класса, который отвечает за 70 % американской экономики. В 2010 году средний долг по ипотеке составил $ 147,133, а средний студенческий долг – $ 31,509. В 1950-е годы долг населения был около нуля, а в 2012-м уже насчитывал $11,13 трлн., среди которых $ 849,8 млрд. – долг по кредитным картам, $ 7,81 трлн. – долг по ипотеке, $ 996,7 млрд. – долг по студенческим кредитам. Долг населения как доля от располагаемого дохода поднялся с 68 % в 1980 году до своего максимального уровня в 128 % в 2007 году, однако затем несколько опустился до 112 % в 2011 году. Долг населения как доля от номинального ВВП вырос с 47 % в 1980 году до 77 % в 2012 году. Итак, задолженность американского населения, будучи около нуля в 1950-е годы, поднялась до $12,9 трлн. во втором квартале 2012 года{178}.
Студенческий долг становится все выше и выше, приближаясь к отметке в $ 1,2 трлн., и является тяжкой ношей для 40 млн. американцев, которые имеют, по крайней мере, один открытый студенческий кредит. Эта ситуация наихудшим образом тормозит развитие экономики. Сегодня молодые люди не покупают машины, дома или мебель. Некоторые не могут пожениться, потому что один не хочет брать на себя ответственность за студенческий долг другого. Экономисты видят в этом основную проблему. Кто-то предлагал решить данный вопрос так называемым прощением долгов студентам, однако это привело бы к огромным убыткам в государственной казне. Еще одним предложением является проект по снижению процентов по студенческим кредитам. Некоторые студенты все еще вынуждены платить 7 % по кредитам, несмотря на то что процентные ставки были значительно понижены в последние годы. В частности, предлагается установить процентную ставку по всем кредитам на обучение – и существующим, и будущим – размером в 3,8 %. Конечно, такой поворот событий также будет ударом для Министерства финансов, которому придется наполнять бюджет страны за счет увеличения налогов. Кроме того, предлагается принять закон, по которому студенты не должны выплачивать ежемесячно более 10 % своего настоящего дохода.
С социоэкономической точки зрения рыночную систему в Соединенных Штатах можно охарактеризовать скорее как долговой, а не накопительный капитализм. Все виды долга населения обеспечивают увеличение годового потребления как минимум на 25 % выше, чем может позволить располагаемый доход. Таким образом, рост долга объясняет, каким образом сокращение медианного дохода может все-таки увеличить ВВП!
Сегодня медианная американская семья несет долговое бремя в размере $ 75 600. 25 % американцев совсем не имеют сбережений. Большинство из них не в состоянии скопить хоть что-нибудь в период от зарплаты до зарплаты. Около 35 % американцев просрочили свои платежи на более чем 180 дней. Сегодня каждый шестой гражданин США получает продуктовые талоны, при этом 46 млн. имеют право на дебетовую карту на продукты, и среднестатистическому участнику программы платят $ 150 в месяц. В действительности у американцев не так-то много шансов взять еще кредиты, чтобы продолжать покупать товары в большом объеме.
ЧИСЛО АМЕРИКАНЦЕВ ПОКУПАЮТ ЛОТЕРЕЙНЫЕ БИЛЕТЫ, ИМЕЯ ПОЧТИ НУЛЕВОЙ ШАНС ВЫИГРАТЬ ЧТО-ТО, ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ ПОЛОЖИТЬ ЭТИ ДЕНЬГИ НА СБЕРЕГАТЕЛЬНУЮ КАРТУ.
Главная функция капитализма – не только создать рабочие места и предоставить семьям деньги для приобретения товаров, но и заставлять рыночный долг двигать 70 % экономики потребления. Капитализм, который исторически возник как кредитная система для поддержки предприятий, сегодня представляет собой долговую систему для частного потребления. Успех капитализма стал зависеть от возможности заставить людей «покупать сейчас, платить потом». Капитализм смог перекинуть долг на семьи, несмотря на то что им часто приходится платить высокие проценты по своим кредитным картам: от 20 до 28 %. Обратите внимание, что эти выплаты идут в карман банкам и финансовым структурам, а не производителям товаров.
Мы продолжаем считать, что ключом к экономическому росту является создание рабочих мест и получение дохода, хотя по факту ключевым моментом оказывается возможность перенести долговое бремя на плечи американских семей. Ежемесячный индекс долга из расчета на семью был бы лучшим показателем экономического роста, чем ежемесячные данные по безработице. Экономика может расти и без роста занятости. А как по-другому можно объяснить рост ВВП США в 2,2 %, даже когда безработица составляет 7,4 %?
Сегодня появляются признаки того, что банки вновь возлагают больше долгового бремени на тех американцев, которые не в состоянии его вынести. Автомобильные компании предлагают купить машину с нулевым первоначальным взносом и нулевыми процентами! Огромное число американцев со скверной кредитной историей могут воспользоваться рискованным кредитом на автомобиль, даже если они, очевидно, не в состоянии его выплатить и закончат тем, что их машина будет конфискована{179}. Индустрия «подожди до зарплаты», которая способствует возникновению краткосрочных кредитов, заставляет людей постоянно брать кредиты под чудовищные проценты. В должностной инструкции одной подобной компании говорилось о том, что сотрудникам необходимо создавать «ощущение нетерпения» и предложить проштрафившемуся должнику рефинансировать либо продлить кредит даже после того, как он сказал, что не может его выплатить{180}. Недавно созданное Бюро по финансовой защите потребителей в данный момент разрабатывает правила для защиты заемщиков от беспринципных кредиторов, чтобы избежать взрыва еще одного пузыря.
Финансиализация американской экономической системы
Гэри Харт, который однажды баллотировался в президенты, поделился следующим мнением по поводу неудачной трансформации капитализма:
«Наше замешательство в отношении капитализма связано с уходом нашей экономики от производства и продажи вещей к манипулированию деньгами… и включает в себя слияние и поглощение, венчурный капитализм, покупки контрольных пакетов акций, работу с задолженностью, спекуляцию с ценными бумагами, валютную спекуляцию, скупку и продажу ценных бумаг. В то время как денежная культура расцветала […] производство сокращалось»{181}.
С момента высказывания Гэри Харта финансовая индустрия США выросла намного больше по сравнению с американским ВВП. К 2010 году она увеличилась до 50 % несельскохозяйственного ВВП. Доход от финансового сектора вырос до 7,5 % в соотношении с ВВП и до 20 % всего корпоративного дохода{182}.
Мы стали свидетелями того, как возросла роль Уолл-стрит и всего финансового сектора в провоцировании экономических спадов и подъемов, совсем недавно – в продвижении нездоровых ипотек, в избыточном кредитовании с неэффективным резервным капиталом, в страховании непонятных производных ценных бумаг и в деятельности хедж-фондов. Ральф Нейдер, известный критик корпоративной Америки, выступил с серьезным обвинением против банков, которые финансируют крайне спекулятивные вложения, захватывают компании и устраивают махинации с их активами, помогают фирмам перенести их акции за рубеж, оставляя американских рабочих без работы, удостаивая себя огромными окладами благодаря высоким прибылям{183}.
Первый шаг на пути к финансиализации американской экономики произошел в 1996 году, когда Citicorp планировала объединиться со страховой компанией Travelers. Такое слияние было нелегальным по Закону Гласса – Стиголла, который запрещал банкам владеть компаниями в других финансовых секторах, таких как сфера банковских инвестиций и страхование. Роберт Рубин, тогдашний министр финансов при президенте Билле Клинтоне, лоббировал отмену ограничений для банков, и в 1999 году большинством голосов был принят новый законопроект, отменяющий положения Закона Гласса – Стиголла. На следующий день после принятия закона Рубин покинул должность министра финансов и был принят на работу конгломератом Citigroup с окладом в $ 15 млн. в год, не неся при этом никакой ответственности за совершенное{184}.
Финансиализацию американской экономики также усиливает тот факт, что налог на долгосрочный (более 1 года) доход от прироста капитала составляет всего 15 %, в то время как обыкновенная ставка подоходного налога составляет от 30 % до 39 %. Большая часть дохода богатых людей идет от прироста капитала (который также называют «незаработанный доход»), так, например, обстоит дело с Миттом Ромни и Уорреном Баффеттом, которые платят всего лишь 15 % налога, в то время как средний класс вынужден платить 30–39 %. По иронии судьбы эти финансисты не производят настоящих товаров и не предоставляют услуги, они зарабатывают прежде всего через управление денежным потоком.
Финансиализацию подтверждает и появление огромного количества новых видов продуктов, разработанных изобретательными финансовыми инженерами. Главной идеей оказалась секьютеризация, означающая привлечение финансирования путем выпуска ценных бумаг, обеспеченных активами, создающими стабильные денежные потоки (например, портфель ипотечных кредитов, автокредитов, лизинговые активы, коммерческая недвижимость, генерирующая стабильный рентный доход, и т. д.). Некоторые из них включают в себя субстандартные ипотеки с крайне низким качеством. Добавьте к этому другие производные финансовые инструменты и скрытные, нерегулируемые хедж-фонды, и вот перед вами еще одна причина для беспокойства.
Конечно, это не относится ко всем новым финансовым продуктам, особенно к тем, чьей целью является разработка новых программ страхования для покрытия еще не защищенных рисков. Термин «отсутствующие рынки» используется для описания рисков, которые должны быть покрыты, однако до сих пор не существует рынка, который мог бы это сделать. Роберт Шиллер, получивший Нобелевскую премию по экономике, описывает эти «отсутствующие рынки» в своей книге «Новый финансовый порядок» (
Финансиализация американской экономики также подтверждается быстрым ростом лидирующих банков и инвестиционных компаний, называемых «слишком большими, чтобы обанкротиться» во время рецессии 2008 года. В 1990 году пять крупнейших американских банков имели 9,67 % финансовых активов банковской системы; по данными SNL Financial, к концу 2013 года пять крупнейших банков владеют уже 44 %, или $ 6,46 трлн. В 1947 году на финансовый сектор приходилось всего лишь 2,5 % ВВП. К 2006 году его доля возросла до 8 %. В течение последнего десятилетия на него стало приходиться около 41 % всей прибыли, полученной американскими компаниями{187}. Итак, выходит, что финансовый сектор экономики превратился в «самодостаточный вечный двигатель, который высасывает деньги из остальных секторов экономики»{188}. В докладе Международного валютного фонда под названием «Слишком много финансов?» делается следующий вывод: при высоком уровне финансового долга большой финансовый сектор является причиной низкого роста экономики. Было бы хорошо, если бы финансовый сектор несколько уменьшился в размерах и тем самым сократил вероятность нерационального распределения капитала и возникновения кризиса.
Некоторые говорят о том, что экономика США из «прорыночного» капитализма превратилась в «проделовое» кумовство. Тысячи лоббистов пытаются протолкнуть законы, интересные бизнесу, но идущие вразрез с желаниями обыкновенного гражданина. Луиджи Зингалес в своей книге «Капитализм для людей» (
Поиск решений: меры по регулированию финансовой системы
Если реструктурирование не может изменить положения банков («слишком важны, чтобы обанкротиться»), то можно попытаться ограничить их сферу влияния и их передвижения в другие секторы экономики. Ни Конгресс, ни Белый дом еще не приняли необходимых мер, которые бы гарантировали, что финансовый сектор больше не будет переступать все допустимые границы, выпуская ненадежные ценные бумаги и выдавая чрезмерное число кредитов, чтобы в конечном счете свалить с ног всю экономику. К сожалению, сейчас мы наблюдаем очень сильное лоббистское движение, которое стремится вернуть секьюритизацию без должной системы регулирования{190}.
Давайте подумаем над тем, что необходимо сделать, чтобы финансовый сектор действовал надежно и приносил прибыль{191}. Первая задача – убедиться, что ни один американский банк не станет настолько крупным и значимым в экономике, что его банкротство повлечет за собой крушение всего. Мы не можем печатать деньги для спасения таких банков за счет средств налогоплательщиков и провоцируя огромную инфляцию{192}. Эти банки необходимо разбивать и заставлять работать с четкими разграничениями того, что разные виды банков могут и не могут делать, при этом нужно различать сберегательные банки, розничные/коммерческие банки, инвестиционные банки и запрещать им вмешиваться в другие сферы, такие как страхование, туризм и брокерский сектор. Есть также предложение вернуть Закон Гласса – Стиголла, запрещающий коммерческим банкам заниматься инвестированием, брокерским делом и страхованием. Банковская отрасль категорически против этого, особенно если учесть, что инвестиционные банки, несмотря на большее число рисков, приносят гораздо более высокую прибыль, чем коммерческие. Этим можно частично объяснить нежелание коммерческих банков финансировать малые и средние компании, так как те же самые деньги могут принести гораздо более солидную выручку, если их отправить в финансовую торговлю и использовать в качестве инвестиций.
Еще одно предложение гласит, что необходимо заставить банки подстраховывать свои кредитные операции собственным капиталом. Профессор Стэнфордской школы бизнеса Анат Адмати в своей книге «Новые одежды банкиров» (
Пол Волкер, бывший президент Федерального резервного банка, предложил отделить подстрахованное государством коммерческое кредитование от рискованных торговых операций банка. 10 декабря 2013 года федеральные власти приняли Правило Волкера, запрещающее банку торговать в личных целях и ограничивающее его инвестирование в хедж-фонды. Правило устанавливает, что рынки, а не вкладчики банка должны финансировать рискованную торговлю. Федеральная корпорация по страхованию депозитов (Federal Deposit Insurance Corporation, FDIC) запрещает подвергать риску депозиты до $ 250 000. Основная цель этих правил – заставить банки иметь больше доступного капитала (и меньше кредитных рычагов) для выплат по кредитам и выдачи депозитов, когда есть такая необходимость.
Излишне говорить, что более 2000 банковских лоббистов смогли остановить принятие некоторых перечисленных выше мер или смягчили их действие через денежные манипуляции. Их агрессивное и хорошо финансируемое лоббирование не дало реализовать 60 % Закона о реформировании Уолл-стрит и защите потребителей Додда – Франка, проекта, который бы позволил сделать банковскую систему более надежной. Проблема в том, что политики обеих партий получают слишком много средств от представителей банковских интересов и не готовы голосовать за ограничение банковской активности. В середине декабря 2014 года Конгресс свернул Закон Додда – Франка, позволив банкам вновь работать с производными финансовыми инструментами{193}.
Вторая задача заключается в более качественном рассмотрении и регулировании новых видов финансовых инструментов, которые появляются в мире финансов. Производные финансовые инструменты, обмен дефолтами по кредиту и другие различные финансовые продукты – в том числе и фонды денежных рынков, которые не застрахованы FDIC, – были названы потенциальным оружием для массовогого финансового поражения. Многие инвесторы и институты не до конца понимают, как данные инструменты работают, поэтому внезапные изменения в их стоимости могут стать причиной паники на финансовом рынке. Необходимо определить, какие из существующих новых финансовых продуктов приемлемы, следовательно, нужно сделать так, чтобы они были прозрачны на предмет рисков и прибыли.
Третья задача: заставить банки вернуться к выполнению своей главной миссии – удовлетворение нужд и следование интересам малых, средних и крупных компаний как внутри страны, так и за рубежом. Несмотря на огромное количество денег в руках банков, многие из них неоправданно сокращают кредитование. Они не очень-то охотно предоставляют кредиты отдельным гражданам или компаниям, которым нужны средства для покрытия затрат, покупки товаров или для обеспечения производства. Им гораздо более удобно использовать деньги для приобретения ценных бумаг Казначейства США. Они могут платить ФРС полпроцента в год, чтобы получить деньги, напечатанные ФРС, и затем купить на эти средства облигации Казначейства США, которые принесут 2–3 %. Нет никакого риска в процессе получения этого вида дохода. Банки также выдавали деньги биржевым торговцам, что частично объясняет повышение цен на акции. А тем временем эти действия банков никак не способствуют улучшению экономики США и повышению уровня жизни обычных людей.
Крупнейшие банки не хотят заниматься выдачей малых кредитов, в то время как они могут заработать гораздо больше в высокочастотной торговле и через международные банковские инвестиции. Осталось слишком мало небольших независимых банков, интересующихся жизнью местного бизнеса. Возможно, нам придется создать отдельный вид банка для обслуживания сектора малого бизнеса, используя тот же принцип, по которому в прошлом сберегательные и кредитные банки стали работать на ипотеку.
Финансовая отрасль функционирует в рамках многих благоприятных условий. Например, существует государственный налог с продаж товаров и услуг, однако нет такого же налога для финансовых операций. Если бы государство ввело хотя бы однопроцентный налог на покупку и продажу акций и облигаций, то это позволило бы не только предоставить городам столь необходимые миллиарды долларов, но и охладить спекулятивную горячку.
Есть также предложения по созданию более качественной системы оценки кредитоспособности банков. Классические кредитно-рейтинговые агентства – Standard and Poor’s, Moody’s и Fitch – оказались абсолютно не в состоянии увидеть риски, ставшие причиной Великой рецессии, отчасти из-за того, что их финансируют банки, которые они оценивают. Нам также необходимы более квалифицированные, лучше оплачиваемые инспектора. Мы не должны ожидать от них многого, если их зарплата намного ниже зарплаты банкиров и адвокатов контролируемых ими банков. Нам нужно быть строже с финансистами, которые делают возможным выдачу огромных ненадежных кредитов. Банкиров также стоит учитывать в Законе Сарбейнза – Оксли, заставляющем генеральных директоров нести ответственность за серьезные ошибки. И в конце концов если банк продает сомнительные ценные бумаги и приобретает для них страхование, то нам стоит прежде всего задуматься, почему он решил их продать. Финансисты должны нести ответственность за действия, способные привести к финансовому кризису.
Мартин Вольф, один из самых проницательных финансовых экономистов в
Также обращаясь к этой проблеме, Марк Карни, управляющий Банка Англии, 27 мая 2014 года сказал на Конференции по инклюзивному капитализму, что банки существуют в условиях «невозможного проигрыша» и «готовы во многих ситуациях пойти на сделку с совестью ради собственной выгоды»{195}. Банкиры имеют высокий доход в хорошие времена и, как правило, нормальный доход – в плохие. Именно это обстоятельство позволяет им идти на такие риски.
Президент Федерального резервного банка Нью-Йорка Уильям Дадли предложил вместо выплаты всех премий авансом, выплачивать их в течение пяти лет небольшими порциями. Если у банка возникают проблемы, отложенные премии пригодятся для рекапитализации операций банка и выплаты штрафов, если такие появляются{196}.
Очевидно, настало время для реформ, если даже наши самые светлые головы в финансовом мире начинают бить тревогу и требовать преобразований.
Глава 10. Как политика Разрушает экономику
В тот день, когда сила любви победит любовь к власти, мир познает мир.
Каковы взаимоотношения между экономической системой под названием «капитализм», и политической системой, именуемой демократией? Многие считают, что капитализм – неотъемлемый спутник демократии. Однако это зависит от вида капитализма. Если капитал равномерно распределен между гражданами страны, то они знают, какие у них интересы и могут голосовать соответствующим образом. Но если капитал сосредоточен в руках нескольких лиц (скажем, в стране, где 1 % людей владеет половиной капитала), демократическая концепция «один человек – один голос» просто перестает функционировать. Капитализм США сегодня – это преимущественно корпоративный капитализм. Капиталисты переносят свой капитал туда, где он принесет им больше всего дохода. Корпоративные капиталисты не должны быть преданы определенному сообществу, штату или стране. Их интересы могут полностью не совпадать с интересами большинства граждан страны. И вот этот 1 % обладает безграничным влиянием на политику страны и ее развитие{197}. В результате возникает вопрос: это демократия управляет капитализмом или капитализм управляет демократией?
Лоббизм
Понятием «лоббизм» обычно описывают попытку определенной заинтересованной группы людей влиять на решения правительственных чиновников, таких как законодатели, инспекторы или судьи. Термин восходит к обозначению факта появления заинтересованных граждан в лобби правительственных органов для оказания влияния на их мнение в отношении того или другого законопроекта. Большинство лоббистов – юристы, многие из них – бывшие конгрессмены, сенаторы и другие представители правительства.
Лоббирование имеет место быть на каждом правительственном уровне: на уровне федерации, штата, округа, города, населенного пункта. В 1971 году было зарегистрировано всего лишь 175 лоббирующих компаний, однако в 2009 году число лоббистов, тратящих ежегодно более $ 3,5 млрд. на оказание влияния на законодателей, стало более 13 700. Фрэнсис Фукуяма назвал американскую систему правления ветократией, основанной на «капитализме заинтересованных групп»{198}. Он считает, что лоббисты – это огромное число заинтересованных групп, состоящих из лиц, которые указывают законодателям, как голосовать, превращая руководителей на высших должностях (президента, губернаторов и мэров) в беспомощных лидеров. Это приводит к замедлению развития, стагнации и потере из виду настоящих проблем, решение которых крайне важно для будущего страны.
Отношение к лоббизму
Мы рассматриваем лоббизм скорее как негативное явление, потому что он заставляет выбранных правительственных представителей отказываться от голосования в интересах жителей их избирательного округа и голосовать в пользу клиентов лоббистов. Мы говорим о влиянии лоббистов как о разрушительной силе, отдающей предпочтение выгоде корпораций и богатых семей в ущерб интересам простых граждан.
Однако нам следует признать, что существует и «хороший лоббизм», когда общественные организации пытаются противостоять ошибочным утверждениям и ложному информированию других лоббистов и представляют интересы защитников окружающей среды, образования и здравоохранения. Например, Американская медицинская ассоциация лоббировала Конгресс для принятия закона о запрете рекламы табака или продажи его несовершеннолетним, и большинство граждан согласились бы, что это положительный эффект лоббирования.
К «плохой» категории относятся лоббисты главных отраслей промышленности, особенно нефтяной, сельскохозяйственной, фармацевтической и военной. Лоббистам нефтяной отрасли удалось заставить правительство предоставить нефтяным компаниям большие субсидии и привилегии. Лоббисты сельского хозяйства, как правило, представляют интересы владельцев бескрайних аграрных площадей, а не малых фермерских хозяйств. Лоббисты фармацевтической промышленности подняли цены на лекарства в США за счет запрета на ввоз иностранных медикаментов и выведения с рынка непатентованных лекарственных средств. А лоббисты военной промышленности продолжают заставлять представителей правительства голосовать за производство еще большего количества военных товаров, даже если они не нужны военачальникам или последние не хотят этого.
Финансирование кампаний
Финансирование избирательной кампании – это настоящий источник развенчания нашего демократического идеала. Членам законодательных органов приходится тратить большие суммы денег, для того чтобы быть избранными или переизбранными, и эти суммы лежат далеко за пределами их собственного дохода, а также за пределами доходов их друзей и знакомых. Каждому представителю необходимо больше средств, нежели ему может дать его политическая партия. Лоббисты могут найти эти средства у своих компаний-клиентов. Им даже необязательно просить у законодателей выступать за интересы определенного круга лиц. Однако, естественно, законодатели будут знать размер «пожертвования» и захотят каким-либо образом отблагодарить лоббистов за их поддержку. Члены правительства также знают, что голосование в интересах определенных компаний увеличивает их шансы стать лоббистами после того, как их карьере в законодательном органе придет конец. Бывший конгрессмен, выбравший дело лоббиста, имеет возможность увеличить свой прежний годовой доход ($ 187 000) в несколько раз.
ФИНАНСИРОВАНИЕ ИЗБИРАТЕЛЬНОЙ КАМПАНИИ – ЭТО НАСТОЯЩИЙ ИСТОЧНИК РАЗВЕНЧАНИЯ НАШЕГО ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО ИДЕАЛА.
Все говорят, что поиск средств для финансирования избирательной кампании – зло, заставляющее законодателей фокусироваться на интересах больших корпораций и богатых семей, а не на интересах своих избирателей. Вот как экономист Ричард Вольф описывает отношения большой политики и большого бизнеса:
«Довольно жестокий замкнутый круг работает уже годы. Сокращение налогов для богатых позволило им распоряжаться большими деньгами и влиять на политиков и политику. Их влияние позволяет им еще понизить налоги, предоставляя им еще больше денег для влияния. Когда потеря выручки от налогов ухудшает и так плачевное состояние бюджета, то богатые начинают оказывать давление на политиков и заставляют их урезать расходы на общественные нужды, оплату правительственных должностей и даже не пытаться обсуждать возврат к более высоким налогам на богатство. Вот как это работает…»{199}
Мы вынуждены назвать лоббизм преимущественно рыночным видом деятельности. Клиент нанимает лоббиста с определенной целью, а последний находит ключевых законодателей, узнает все об их тенденции голосовать и слабых местах, стремясь собрать необходимые данные, выстроить общение и стратегию убеждения. Успешное лоббирование подразумевает отличное умение убеждать, поэтому оно имеет много общего с такими видами деятельности, как управленческий консалтинг, маркетинг и связи с общественностью. Лоббисты стремятся построить близкие и доверительные отношения с различными законодателями и поделиться с ними полезной информацией. Лоббистам ни в коем случае нельзя совершать ошибки, снабжая члена правительства неверными сведениями, потому что тогда он больше не будет с ним сотрудничать. И хотя сообщенные факты, как правило, достоверны, они вплетают их в определенную канву контекста, который вынуждает законодателей голосовать определенным образом.
Лоббисты утверждают, что не они обращаются к членам законодательных органов с предложением о политическом сотрудничестве. Гораздо чаще сами представители правительства звонят им и просят об этом, иногда даже называя желанную сумму. В последние годы общая стоимость избирательных кампаний взлетела до небес, и избранные законодатели сегодня проводят часы за телефонными звонками, пытаясь найти необходимое финансирование. На самом деле получается так, что не лоббист коррумпирует нескольких честных политиков, а избранный политик пытается заручиться поддержкой лоббистов, и это сильно смахивает на легализованное вымогательство.
Лоббисты получают оклад, им предоставляется определенный бюджет для покрытия затрат, в том числе и на кампанию политика. Одно из наиболее жестких обвинений в сторону лоббистов и финансирования политики можно найти в книге Лоуренса Лессинга «Потерянная республика: как деньги поработили Конгресс и как это изменить» (
Неужели лоббисты действительно занимаются взяточничеством? Некоторые исследования попытались доказать, что политики не полностью зависят от спонсирования своих кампаний. Однако Лессинг доказывает, что влияние проявляется и другими способами: откладываются, модифицируются или проваливаются законопроекты. Он показывает, что иногда законодатели могут изменить свои взгляды заранее, прежде чем просить о финансовой поддержке, и поэтому нет прямого доказательства того, что позиция политика поменялась после получения денег.
Другие исследования доказывают, что лоббизм имеет огромное влияние на законопроекты и политику Конгресса. Метаанализ результатов исследований 2011 года обнаружил положительную корреляцию между политической деятельностью и успехом бизнеса{201}. Исследование 2009 года показало, что рентабельность инвестирования в лоббистов весьма высока, в некоторых случаях – 22 000 %{202}.
Предложения по решению проблемы лоббизма
Очевидно, что правительство должно принять законы, контролирующие влияние лоббистов. Действия лоббистов должны быть известны общественности и не содержать в себе по крайней мере явного взяточничества. Лоббирование необходимо контролировать определенными правилами, несоблюдение которых будет наказываться штрафами, в том числе и уголовной ответственностью. Тем не менее лоббизм разрешен законом и рассматривается судебной практикой как явление в рамках свободы слова, находящейся под защитой Конституции США.
Среди предложений по решению данной проблемы можно выделить следующие:
1. Ввести период «затишья», разрешающий избранным или неизбранным чиновникам, членам их команды и другим становиться лоббистами только спустя год или больше после высказанного желания заниматься этим видом деятельности.
2. Требовать от лоббистов отчета о всех их контактах и действиях, а также информацию о том, какие компании и организации лоббируют, каким образом, кого и за сколько.
3. Установить запрет на личные подношения.
4. Ввести ограничение на размер финансирования избирательной кампании.
5. Требовать от политических кандидатов соглашаться только на малые объемы финансирования (максимум – $ 100).
6. Разрешить облагать федеральным налогом определенную часть суммы, идущей на финансирование кампании политика.
Взяточничество и коррупция
Большинство сфер человеческой деятельности имеют темную сторону, о которой участники редко упоминают или которую они тщательно скрывают. Выше я описал, каким образом лоббисты представляют группы заинтересованных лиц в попытке заставить политиков голосовать на благо их клиентов. Инструменты, используемые лоббистами для осуществления влияния, абсолютно законны, за исключением одного, а именно прямого подкупа за голос. Предложение денег для оказания влияния на голосование или заключения определенной сделки называется взяткой, и это одна из главных форм коррупции во всем мире.
Взяточничество и коррупция очень дорого обходятся нашему обществу. Коррупция замедляет экономическое развитие и обременяет демократические институты. Люди, находящиеся у власти в странах, богатых нефтью, газом и полезными ископаемыми, сколачивают состояния в миллиарды долларов. Пароходам приходится дорого платить за разгрузку своих товаров в порту. Честные компании и граждане вынуждены платить другим, которые ничего на самом деле не производят, за право вести бизнес и нормально работать. Результатом становится неправильное перераспределение ресурсов, потому что наиболее нужные и эффективные операции не совершаются.
Существуют разные уровни взяточничества: от мелкой до крупной взятки. Один мой друг из Индии рассказал мне историю о мелкой взятке. Офисные работники индийской налоговой службы должны предоставлять населению бланки для регистрации налога с продаж. Правительство выдает эти бланки бесплатно, так как хочет, чтобы граждане заплатили налог. Однако офисный сотрудник сказал моему другу, что бланков нет, и велел прийти на следующей неделе. Либо служащий пообещал достать их за небольшую плату, которую он оставит себе. Мой друг спросил его: «Почему вы делаете подобное?» На что получил ответ, что зарплаты у таких сотрудников слишком низкие, а подобная мелочь никак не навредит богачам, способным платить налог с продаж. Мой друг спросил другого сотрудника налоговой службы, не мучает ли его подобная практика взяточничества. Он ответил, что нет, объяснив это тем, что его зарплата слишком мала, чтобы отправить детей в частную школу. Поэтому ему необходима «небольшая прибавка».
Даже мелкие взятки, которые становятся привычкой, могут обернуться в итоге огромной денежной суммой. Мой индийский друг рассказал мне о Сукх Раме, члене Совета министров, который имел связи в сфере телекоммуникаций и в доме которого были найдены миллионы рупий, полученных через взятки. Однако он решил изобразить из себя оскорбленную невинность. «Есть и другие, которые берут гораздо больше, чем я, – заявил он прессе, – почему бы сначала не заняться ими, вместо того чтобы охотиться за мной?»
Примером крупной взятки является случай с авиакомпанией Lockheed, дававшей большие суммы японским чиновникам для того, чтобы они покупали ее самолеты. Или вспомните об африканской стране, которую президент спасает своим личным подношением. Но задался ли кто-нибудь вопросом, откуда у этого президента столько денег? Спросил ли хоть кто-то, каким образом бывший президент Филиппин Фердинанд и его семья смогли заработать такое огромное состояние? А как насчет Нигерии? Последняя так богата нефтью, что является сейчас крупнейшей экономикой в Африке, однако в стране по-прежнему большое количество бедных людей и немало супербогатых бывших военных генералов.
Взяточничество – это весьма распространенное явление, хотя я никогда не затрагивал данную тему в своих книгах. Почему? Мне, конечно, не хочется оправдывать подкуп клиентов. И я не желаю рассказывать компаниям, какую большую взятку они должны заплатить, чтобы добиться должного контакта. Единственное, я хотел бы, чтобы мои студенты знали: их конкуренты могут предлагать взятки. Они должны либо сообщить об этом в соответствующие органы, либо выйти из игры.
Помню, как один мой друг, профессор в Лондонской школе бизнеса, решил, что со взяточничеством нужно бороться в открытую. Он стал собирать данные во время своих занятий с представителями высшего руководства организаций. На одном из вечерних семинаров профессор попросил поднять руки тех, у кого в компании используют взятки для получения контрактов. Ни одна рука не поднялась. На другом занятии преподаватель изменил вопрос: «Поднимите руки, если вы знаете, что один или более ваших конкурентов дают взятки». Почти все руки взметнулись вверх. Забавно, что на втором семинаре присутствовали менеджеры из тех же компаний, что и на первом, те же самые, кто не поднял руки, когда их спросили про взятки.
Профессор пошел еще дальше и попросил участников семинара анонимно отправить ему сообщения о самых необычных случаях взяточничества. Он всего лишь хотел узнать, каким образом осуществляется взятка в различных ситуациях. В течение многих лет этот преподаватель получал сотни рассказов на данную тематику. Он решил классифицировать виды взяток, их оптимальный размер и вычислить лучшие приемы для осуществления этого противозаконного действия. Профессор намеревался даже опубликовать книгу на основе своих исследований, но сообщил об этом жене, которая испугалась и попросила его отказаться от этого. Если бы он написал книгу, то стал бы известен в сфере бизнеса как человек, способный поделиться советом по поводу того, как наилучшим образом дать взятку, и некоторые сомнительные личности не преминули бы этим воспользоваться. Он решил не писать ни книгу, ни статью и вообще полностью оставил свое исследование на данную тему.
Печальная правда такова, что взяточничество сильно распространено. Если компания хочет выйти на рынок другой страны, то ей стоит для начала проконсультироваться с организацией Transparency International[9], чтобы увидеть, какое место эта страна занимает в коррупционном рейтинге. Индекс восприятия коррупции – это ежегодный рейтинг 176 стран мира, отражающий оценку восприятия уровня коррупции{203}. В 2012 году самыми коррумпированными странами были признаны Сомали, Северная Корея, Афганистан, Судан, Мьянма, Узбекистан, Туркменистан, Ирак, Венесуэла и Гаити. Они представляют разительный контраст с наименее коррумпированными странами: Данией, Финляндией, Новой Зеландией, Швецией, Сингапуром, Швейцарией, Австралией, Норвегией, Канадой и Нидерландами.
Тот факт, что Китай и Индия не упоминаются в десятке самых коррумпированных стран, не означает, что в этих регионах коррупция не является серьезной проблемой. На самом деле все совсем наоборот, даже если Китай расположился под номером 80, а Индия под номером 100 среди 176 стран. Если учесть тот факт, что обе страны расположены на огромных территориях, то становится понятно, каким бременем коррупция является для них обеих. Даже в такой достаточно благополучной стране, как Германия, в прошлом бизнесменам разрешалось выдавать любую взятку за расходы ведения бизнеса.
ПЕЧАЛЬНАЯ ПРАВДА ТАКОВА, ЧТО ВЗЯТОЧНИЧЕСТВО СИЛЬНО РАСПРОСТРАНЕНО. ЕСЛИ КОМПАНИЯ ХОЧЕТ ВЫЙТИ НА РЫНОК ДРУГОЙ СТРАНЫ, ТО ЕЙ СТОИТ ДЛЯ НАЧАЛА ПРОКОНСУЛЬТИРОВАТЬСЯ С ОРГАНИЗАЦИЕЙ TRANSPARENCY INTERNATIONAL, ЧТОБЫ УВИДЕТЬ, КАКОЕ МЕСТО ЭТА СТРАНА ЗАНИМАЕТ В КОРРУПЦИОННОМ РЕЙТИНГЕ.
Большинство компаний не хотят заниматься взяточничеством, чтобы получить контракты или осуществлять желаемую деятельность. Проблемы начинаются, когда они узнают, что их конкурент дает взятки, и не знают, как им на это реагировать – попробовать дать более крупную взятку, сообщить в соответствующие органы или выйти из игры?
Честным министрам в бедных странах постоянно предлагают взятки, им также регулярно приходится иметь дело с берущими взятки бюрократами и корыстными военными. Правящая элита продает ресурсы страны (например, нефть, алмазы и т. д.) богатым покупателям и кладет свою добытую нечестным путем выручку на хранение в один из швейцарских банков, и почти никакая часть из этих средств не доходит до рабочего класса.
Предложения по решению проблемы взяточничества и коррупции
Большинство коррумпированных стран делали неэффективные попытки сократить коррупцию. Во-первых, они могли бы открыто заявить о коррупции в законе и объявить о высоких штрафах для взяточников. В 1977 году США приняли Закон о коррупции за рубежом, имеющий экстерриториальное действие и предусматривающий тяжелые наказания для правонарушителей. В общем и целом компании США благодаря этому закону вели себя достойно.
Во-вторых, можно создать агентство по борьбе с коррупцией на самом высоком государственном уровне и заставить нарушителей предстать перед судом. Этому агентству стоит провести общественную кампанию против коррупции и призывать население докладывать о случаях взяточничества. Агентство также может пообещать вознаграждение тем, кто сообщит о взятке.
В-третьих, необходимо сделать так, чтобы полученные в качестве взятки деньги невозможно было спрятать. Полиция и правительство теперь пытаются получить официальный доступ к информации в банках Швейцарии и стран Карибского бассейна, которые скрывают деньги, заработанные нечестным путем. Уже есть хорошие новости: многие швейцарские банки согласились платить налоги с сумм, которые у них хранятся на засекреченных счетах. Кроме того, правительство продолжает оказывать давление на эти банки с целью узнать имена владельцев самых крупных счетов.
Вмешательство государства и налоговая политика
Третий случай разрушения политикой результатов капитализма происходит, когда правительство слишком активно вмешивается в действия свободного рынка. Понятно, что государство должно учредить контролирующие ведомства, которые гарантировали бы безопасность продуктов питания, лекарств, а также дорожного движения; кроме того, они ограничивали бы загрязнение окружающей среды и занимались бы уничтожением отходов. Экономист Джон Кеннет Гэлбрейт считал, что контроль экономики необходим, чтобы капиталистическая система была справедливой и не приносила вреда, а также чтобы крупные компании не захватывали весь рынок. Он видел в государстве и профсоюзах нужную «уравновешивающую» силу, не допускающую крайностей в бизнесе{204}.
Права и обязанности регулирующих государственных органов очень четко зафиксированы. Необходимо продумать способы возможного привлечения этих органов к суду, если они начинают злоупотреблять своими полномочиями. Экономисты, выступающие за свободные рыночные отношения, говорят, что слишком сильное вмешательство государства стоит больше, чем приносит пользы. Либеральные экономисты придерживаются позиции, что без вмешательства сверху компании будут играть не по правилам, стремясь увеличить прибыль, и поэтому их необходимо проверять и контролировать.
Кроме того, государству необходимо определить размеры налогов с продаж и доходов. Какой налог должен взиматься с рабочего класса, а какой с класса состоятельных граждан? Налог с продаж больнее ударяет по карману людей с низким доходом, и было бы лучше, если бы та же самая сумма денег попадала в казну через подоходный налог. Бедные люди и группы населения с низким доходом не могут платить большой подоходный налог. Тут возникает вопрос о том, какой тогда размер налога должен быть для богатых и очень богатых. Требуется также решить вопрос, какие налоги должны платить корпорации и компании.
Консерваторы говорят, что подоходные налоги слишком высоки, и это ведет к расточительным правительственным расходам. Они считают, будто слишком много средств тратится на социальные программы и субсидии. А по мнению либералов, расходы на образование, здравоохранение и помощь бедным необходимы и обязательны, к тому же это способ сократить огромное неравенство в доходах населения. Кроме того, либералы утверждают, что большое число налоговых лазеек и исключений в интересах компаний в конечном счете негативно отражаются на бедных.
Государственная политика в отношении зарубежной торговли так же может сильно повлиять на благосостояние различных слоев населения. Низкие таможенные тарифы позволят бедным покупать более дешевые зарубежные товары, которые получат возможность оказаться на американском рынке. Однако, возможно, это ухудшит состояние занятости в стране, потому что спрос на отечественные товары упадет. Как нам измерить краткосрочное и долгосрочное влияние внешнеторговой политики государства на положение бедных?
Ясно, что деятельность регулирующих органов правительства и его налоговая политика должна постоянно пересматриваться и анализироваться. Последствия любого принятого правила по истечении определенного срока следует подвергать проверке с целью пересмотреть или отменить данное правило, в случае если результаты оказались неудовлетворительными. Налоговую политику тоже необходимо постоянно подвергать оценке и контролю, чтобы любой мог убедиться в том, что она выполняет возложенную на нее функцию, а не тормозит экономический рост.
Влияние сверхбогатых людей
В конце концов, нельзя обойти стороной и значение небольшой группы очень богатых людей, в чьих руках сосредоточено огромнейшее влияние на общественную политику. Братья Кох потратили миллиарды долларов только на то, чтобы республиканцы победили на выборах. Шелдон Адельсон, состояние которого оценивается в $ 22 млрд., владеет крупнейшей международной сетью казино, отелей и конференц-центров. Его богатство стало неиссякаемым источником финансирования для Ньюта Гингрича, когда он в 2012 году баллотировался в президенты как представитель Республиканской партии. Всего Гингрич получил $ 17 млн. непосредственно от Адельсона и его жены Мириам и еще $ 10 млн. через Комитет политических действий, созданный для продвижения кандидатуры Гингрича.
Плутократы предают идеал демократического общества, в котором один человек имеет один голос. Они хотят во что бы то ни стало независимо управлять своим состоянием и пресечь на корню любые попытки повысить налоги. Они ссылаются на предвыборную речь Митта Ромни и говорят о 47 % ленивых граждан, предпочитающих жить на продуктовые талоны и подачки правительства, вместо того чтобы пойти работать. Они считают, что работа есть для каждого, кто хочет работать. Им кажется, будто они много жертвуют на благотворительность и далеки от эгоизма, хотя эти богачи крайне редко демонстрируют миру свое человеколюбие по сравнению с Биллом Гейтсом и Уорреном Баффеттом, которые действительно делают много для улучшения жизни других людей.
Главная проблема заключается во влиянии супербогачей на выборы и политику Конгресса. Они могут нанять лучших лоббистов и тратить деньги на кампанию нужных им политиков, чтобы добиться своих целей.
Предложения по решению проблемы влияния сверхбогатых людей
Самый простой способ сократить состояние и влияние 1 % самых богатых людей – это ввести более строгую налоговую систему. Вот возможные меры:
1. Ввести высокие налоги на предметы роскоши.
Поделиться книгой: