Помоги проекту - поделись книгой:
В конце концов, стоимость компаний должна будет измениться, когда экологические факторы начнут оказывать влияние на качество их работы. Возможно, на коротком временном отрезке влияние на денежный поток и будет ограниченным, однако в некоторых отраслях оно может быть весьма мощным. Когда страны и компании начнут вести себя более настойчиво в решении экологических проблем, в том числе и в вопросах использования потенциально дорогостоящих установок для сокращения углеродных выбросов, станет понятна новая расстановка сил в секторах и компаниях, и развитие событий станет более предсказуемым. Первый важный шаг – рассмотреть и оценить последствия для фирмы в случае ее несогласия с новыми или будущими мерами экологического регулирования (выплаты за выбросы углерода в атмосферу, новые стандарты, налоги и субсидии), ее отказа от новых технологий и потенциальных изменений в поведении потребителей и клиентов. Руководителям необходимо будет выяснить, каким образом различные изменения в данной сфере окажут влияние на конкурентную позицию компании, если их конкуренты примут новые бизнес-модели и быстро возьмут на вооружение политику «зеленых»{158}.
Влияние покупателя
В прошлом компании владели информационным эфиром. Они могли продать сотни мощнейших рекламных посланий, используя радио, телевизор, газеты, журналы и стенды. Если покупатели пытались найти еще какую-то информацию о бренде или продавце, им приходилось полагаться либо исключительно на свой опыт, либо на опыт друзей и знакомых. Такая асимметрия в предоставлении информации безусловно была на руку производителям.
Однако в течение последних десяти лет произошла информационная революция. Сегодня потребители все так же получают рекламные сообщения от продавцов, но, кроме того, они имеют возможность обратиться и к сотням друзей на Facebook, LinkedIn или Twitter. Они могут изучить веб-сайт Список Энджи (Angie’s List) или рейтинг Zagat и узнать, что другие компании или такие же люди, как они, думают о продуктах и услугах определенной фирмы. Более того, уже в каждом регионе или стране существует такая группа интерактивных сайтов, позволяющая компаниям и частным лицам обмениваться опытом.
Это означает, что покупатели и другие заинтересованные лица – сотрудники, поставщики и дистрибьюторы – больше не пассивные участники маркетингового процесса. Они могут узнать о компании, продукте или услуге столько, сколько захотят. Кроме того, покупатели и заинтересованные лица могут использовать полученную информацию и распространить ее через социальные сети, блоги, подкасты, электронные переписки или чаты.
Главным следствием всего этого является тот факт, что производители некачественных товаров или услуг максимально быстро исчезнут. Объем передаваемой из уст в уста информации от компаний и потребителей, которые воспользовались продуктом, положит конец тому виду рекламы, когда производитель «хорошего» порошка изобличает «плохого» производителя. Новые тенденции заставят «хорошего» производителя становиться еще лучше и лучше. Таким образом, покупатели и другие заинтересованные лица оказывают благоприятное влияние на качество предложений конкурентов.
Однако справедливо и то, что передача информации «из уст в уста» способна стать причиной турбулентности и хаоса для продавцов. Человек, которому не понравилось обслуживание в самолете, может создать веб-сайт, на котором предложит всем остальным поделиться своим ужасным опытом, связанным с критикуемой им авиакомпанией. Один гневный покупатель или потребитель может поставить под удар даже успешную компанию. Фирмам следует проявлять бдительность и стремиться максимально удовлетворить пожелания клиентов, а также обязательно отслеживать сообщения в Интернете, чтобы не позволить одному разгневанному клиенту разрушить всю организацию.
В связи с тем что покупатели все чаще хотят вступать в диалог с компанией, лидеры как больших, так и малых фирм должны начать рассматривать возросшую вовлеченность потребителей не в качестве риска, а в качестве новой возможности на пути к долгосрочному успеху.
Бизнес-циклы и повышенная рыночная турбулентность – это факторы, которые сильно влияют на деятельность компаний в рыночной экономике. Я описал их как недостаток капитализма, однако на самом деле они являются неотъемлемой частью любой экономической системы. В Советском Союзе утверждали, что им удалось уничтожить бизнес-циклы, однако это было не так.
Кроме того, СССР заявлял о том, что их экономика не знает турбулентности. В конце концов, экономика уничтожила классовую борьбу за счет ликвидации богатых. Пролетариат больше не эксплуатировался. Он управлял страной. Вся советская пропаганда и весь кинематограф восхваляли Новую систему, а также гармонию и надежду, которые она принесла с собой.
Тем не менее правда такова, что бизнес-циклы и повышенная турбулентность характерны для всех экономических систем, однако они особо выделяются в свободной и открытой рыночной экономике, которой свойственны гиперконкуренция и быстрые технологические изменения. Действительная же задача компаний – не мечтать уничтожить бизнес-циклы или турбулентность, а умерить их размах и влияние таким образом, чтобы те, на ком лежит ответственность за экономические решения, принимали их более взвешенно.
Бизнес-цикл можно сделать более умеренным, если развить у экономических лидеров способность распознавать «пузырь», когда он еще только формируется, и принимать меры для стабилизации положения и предотвращения «иррациональной переоценки» ситуации. Когда же рецессия происходит, экономическим лидерам следует быстро отреагировать и вложить деньги в экономику, чтобы люди начали тратить деньги.
Что касается повышенной турбулентности, то с ней тоже можно совладать. Все больше предпринимателей изучают последние данные о покупателях, об их меняющихся потребностях, ожиданиях и уровне доверия. Компании учатся оценивать свое положение (например, воспринимаемую ценность) с точки зрения целевых потребителей и меняться. Они более внимательно рассматривают своих конкурентов, оценивают их планы и положение на рынке. Никто не ждет, что эти шаги позволят избавиться от непредсказуемых и неприятных сюрпризов. Однако, если ты знаешь, что творится вокруг, тебе, возможно, удастся сократить число настоящих неожиданностей.
Рассмотрев главные факторы, которые способствуют смене бизнес-циклов и возникновению турбулентности, фирмы должны создать
«В беспокойное время компания должна справиться с
Компаниям необходимо развивать навыки, системы, процессы и методы быстрого обнаружения и прогнозирования изменений в окружающей их среде; им следует уметь выявлять слабые места и возможности, которые влекут за собой перемены, также они должны учиться отвечать на вызовы судьбы мудро и решительно. Всем бизнес-лидерам нужно уделять огромное внимание созданию стратегий, организационных структур и деловой культуры, позволяющих придавать наивысшую потребительскую ценность товару в течение всей жизни компании. Как отмечает Друкер, в турбулентное время постоянное создание ценности позволит приобрести новую бизнес-перспективу и комплекс модельных поведений.
Хотя компании и готовятся морально к более тяжелой турбулентности и хаосу в будущем, они не скоро забудут боль и уроки финансового кризиса 2008 года. Теперь фирмы станут действовать более осторожно и ориентироваться на возможные риски, а правительство будет пытаться принять законы, призванные предотвратить возникновение подобного жилищного и ипотечного пузыря. Банки и компании проявят больше осторожности, продавая товары и предоставляя услуги через безналичные платежи. Прежде чем выдать заемщику кредит, его историю проверят более тщательно, чтобы избежать построения очередного экономического «карточного домика».
Признанные двигатели глобализации в течение последних 50 лет, Соединенные Штаты и Европа, больше не будут играть настолько доминантную роль. Процесс перераспределения денег и власти – от США и Европы к странам, богатым ресурсами, и развивающимся странам Азии – начался сразу после террористических атак 11 сентября, когда Китай, Россия, Ближний Восток и другие растущие в экономическом плане страны начали накапливать огромные суммы денежных средств и приобретать благодаря глобализации влияние на рынок нефти, газа и других важных товаров.
Глава 8. Чем опасна низкая заинтересованность
Недостаточно быть прилежными тружениками – так ведут себя и муравьи; вопрос в том, зачем столь прилежно трудиться?
Капитализм – это экономическая система, построенная на идее индивидуализма и личного вознаграждения. В условиях свободного рынка люди должны иметь возможность воплощать в жизнь свои собственные мечты и выстраивать свою жизнь так, как им того хочется. Они не зависят от государства или его подачек и не обязаны следовать общественному мнению в выборе того, что правильно, а что нет.
Бывший председатель Федерального резервного банка Алан Гринспен сформулировал эту мысль следующим образом: «Хотим ли мы построить общество, которое будет зависеть от правительства, или же мы мечтаем об обществе, которое будет опираться на уверенных в себе, самодостаточных граждан?» Я готов бросить вызов такой формулировке и спросить в ответ: а почему мы не можем иметь и систему самодостаточных граждан, и систему общественной поддержки, заботящейся о нуждающихся семьях? Главный вопрос в том, как найти наилучшее соотношение между этими двумя явлениями.
Аргументы в пользу индивидуализма и самообеспечения
Убежденным сторонником индивидуализма была писательница и философ Айн Рэнд. Своей философии, названной ей объективизмом, она посвятила две книги. Роман Рэнд «
Он предпочитает быть скорее непонятым, чем идти на компромиссы со своими личными и художественными взглядами. Его антипод, Питер Китинг, другой архитектор, копирует исторические стили и начинает сотрудничать с престижной архитектурной компанией, стараясь угодить руководству, чтобы получить больше заказов. Однажды Питер Китинг просит Рорка выполнить заказ вместо него. Говард соглашается, но при условии, что здание будет построено в точности так, как он его спроектирует. Рорк уезжает в путешествие и, возвратившись, обнаруживает, что в его проекте появились изменения. Рорк подрывает строение, потому что это не то здание, которое он проектировал. За свое деяние ему приходится предстать перед судом.
Еще один персонаж в книге – Эллсворт Тухи – постоянно критикует независимость Рорка. Айн Рэнд считает Тухи олицетворением дьявола, который, прикрываясь идеей коллективизма, использует последнюю для достижения власти. Рэнд против идеи
Вторая книга Айн Рэнд,
Рэнд обвиняет в разрушении общества «мародеров и воришек». Мародеры забирают собственность, принадлежащую производителям силой: например, угрожая оружием. Воры, которые сами ничего не производят, забирают то, что им не принадлежит с помощью налогов, требуя себе чужих заработков от имени нуждающихся.
Сегодня у творчества Айн Рэнд множество поклонников, которые продолжают видеть в обществе ожесточенную борьбу между теми, кто ценит индивидуализм, и теми, кто хочет заставить индивидуалистов отказаться от их интересов в угоду всему обществу.
Философия Рэнд некоторым образом находит свое отражение в фильме 1987 года
Теперь давайте отойдем от экстремальных примеров индивидуализма, чтобы понять его корни и суть. Индивидуализм – это доктрина, ставящая превыше всего независимость, самодостаточность и утверждающая, что интересы одной личности должны быть важнее интересов государства или социальной группы. Концепция индивидуализма возникла в эпоху Просвещения, которая отвергала авторитаризм, подчинение королям, жестоким правительствам, наследственность, религию и застывшие догмы. Философу Джону Локку приписывают первое определение либерализма как философии, считающей, что «ни один человек не имеет права наносить ущерб частной жизни, здоровью, свободе или собственности другого человека». Спустя много лет была написана Декларация независимости США. В ней можно прочитать следующие строки (которые перекликаются с мыслями Локка): «…все люди созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью. Для обеспечения этих прав людьми учреждаются правительства, черпающие свои законные полномочия из согласия управляемых».
В то же самое время, в 1776 году, Адам Смит опубликовал свою знаменитую книгу «Исследование о природе и причинах богатства народов». В ней он доказывает важную роль личной заинтересованности в экономическом росте. Он осторожно призывал к «
Сторонники индивидуализма уже нашего времени – это Людвиг фон Мизес, Фридрих Хайек и Милтон Фридман. Фон Мизес был лидером Австрийской экономической школы. Он написал
КОНЦЕПЦИЯ ИНДИВИДУАЛИЗМА ВОЗНИКЛА В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ, КОТОРАЯ ОТВЕРГАЛА АВТОРИТАРИЗМ, ПОДЧИНЕНИЕ КОРОЛЯМ, ЖЕСТОКИМ ПРАВИТЕЛЬСТВАМ, НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ, РЕЛИГИЮ И ЗАСТЫВШИЕ ДОГМЫ.
Фридрих Хайек во многом отталкивался от идей фон Мизеса, написав «Дорогу к рабству» (1944), в которой он рассказал об опасности превращения капитализма в фашизм через социализм. В 1974 году он был удостоен Нобелевской премии по экономике. Милтон Фридман так писал о Хайеке: «Не существует человека, который имел бы больше влияния на образованных людей за Железным Занавесом, чем Фридрих Хайек. Его книги подпольно переводили и издавали, тайно читали, и они, несомненно, повлияли на изменение взглядов людей, которое в конечном счете и привело к падению Советского Союза».
Что касается самого Милтона Фридмана, также получившего в 1976 году Нобелевскую премию, то он активно пропагандировал идею индивидуализма и свободных рынков в своих книгах «Капитализм и свобода» (1962) и «Свобода выбора» (1980).
Аргументы в пользу коллективизма
Герт Хофстеде, известный во всем мире ученый, классифицировал различные страны по четырем культурным показателям, один из которых – индивидуализм против коллективизма. Он утверждал, что в коллективистском обществе, таком как Япония, чувство собственного достоинства индивидуума больше зависит от общественного порядка, а не от его личных достижений. Японец никогда не захочет бастовать; если же он это сделает, его осадят. В Японии и других общинных странах понятие «стыд» имеет бо́льшую власть над людьми, чем «вина»; личности должны «вести себя» хорошо по отношению к своему коллективу. Культура коллективизма в разной степени присуща конфуцианским, исламским и ближневосточным странам, где уделяется огромное внимание социальной гармонии, иногда даже в ущерб каким-то правам индивидуума.
Коммунизм – это крайность. В странах, оказавшихся во власти философии коммунизма, считалось, что процветание общества важнее свободы человека. Там государство должно было следить, чтобы жадность и обогащение не стали нормой. При коммунизме государство владеет всеми ресурсами производства, а все рабочие работают на государство.
Более мягкой по сравнению с коммунизмом экономической системой является социализм. Социализм признает «общественные блага», разрешает частную собственность и частное предпринимательство, а также защищает демократические институты и выборы. Швеция, Франция и даже Великобритания могут назвать себя в некоторой степени социалистическими обществами.
Я бы хотел обратить ваше внимание на разницу между коллективистским обществом и обществом, ориентированным на коллектив. Проблема индивидуалистического общества заключается в том, что многие граждане придают мало или совсем не придают значения тому, как их поведение влияет на общество. Принимая решения, они либо игнорируют других, либо не заботятся ни о ком, кроме своей семьи и друзей. Индивидуалистическое мышление может привести к игнорированию загрязнения окружающей среды, нищеты и других социальных болезней, которые в конечном счете все равно отразятся на тех самых индивидуалистах.
Индивидуалистические ценности также подвергаются критике в связи с тем, что люди в подобных обществах испытывают аномию[7] или изоляцию. В своей книге «Боулинг в одиночку» (2000) Роберт Патнэм написал, что многие люди начинают играть в боулинг сами с собой, хотя изначально боулинг задумывался как социальная игра. Несмотря на то что число людей, играющих в боулинг, увеличилось, пока он учился, количество играющих в командах значительно сократилось. Патнэм с горечью указал на факт сокращения «социального капитала» и выявил другие тенденции, показывающие, что американцы все меньше интересуются политикой и участвуют в жизни гражданского общества: это и низкое число интересующихся выборами, незаинтересованность в деятельности политических партий и нежелание работать для общества. Он считает, что некоторые из упомянутых тенденций возникли в результате того, что многие женщины стали работать, и у них нет времени на общественные обязанности, и что семьи стали проводить больше времени дома перед телевизором или в Интернете. Патнэм указывает на сокращение социального капитала как на угрозу демократии.
Реакцией на гипериндивидуализм стал растущий интерес к
Проблему можно рассматривать как выбор между тираническим, однако заботящимся об индивидууме обществом (
Коммунитаристы подчеркивают, что люди, лучше интегрированные в сообщества, рассуждают и действуют более рационально, чем изолированные индивидуумы. Коммунитаристы признают, что, возможно, недостаток их движения заключается в том, что на человека может оказываться определенное давление со стороны общества, и не исключено, что его важность как личности будет принижаться. Индивидуалисты выступают за более свободную схему правил, в которой есть место для большого числа различных ценностей, в то время как коммунитаристы отдают предпочтение более четкой и разделенной между всеми членами сообщества системе прав, включающей в себя право на медицинские услуги, образование, безопасную и чистую окружающую среду. Коммунитаристы были первыми, кто призвал людей защищать окружающую среду, так как они считали, что индивидуалисты игнорируют эти вопросы. Они бы заявили, что защита окружающей среды нарушает их право не платить высокие налоги, которые для этого необходимы.
Коммунитаристы считают, что ни права личности, ни общественное благо не должны преобладать друг над другом. «Хорошее» общество обязательно найдет баланс между свободой и общественным порядком, между правами человека и общественной ответственностью. Коммунитаристы отвергают крайности и либерального индивидуализма, и авторитарного коллективизма. Они говорят, что главная функция общества заключается в служении «моральным голосом», определяющим, что правильно и хорошо для людей и для социума. Однако коммунитаристы также подчеркивают, что не хотят возвращения к традиционным сообществам с их главными недостатками – авторитарной структурой власти, расслоением общества и дискриминацией меньшинств и женщин. Коммунитаристы хотят построить общество, главными характеристиками которого были бы открытое участие каждого, диалог и по-настоящему общие ценности.
Концепция корпоративной социальной ответственности
Сегодня большинство компаний делятся определенной частью своего дохода с обществом. На это есть три разумные причины.
Во-первых, компании получают от общества много хорошего – это и дороги, и мосты, и порты, и другие виды инфраструктуры, которые позволяют им зарабатывать прибыль. Именно поэтому они должны обществу. Во-вторых, корпоративная социальная ответственность (КСО) позволяет компании закрепить за собой репутацию положительного участника общественной жизни. КСО также позволяет фирме завоевать большее число покупателей, а ее сотрудникам быть более довольными организацией, в которой они работают. В-третьих, отдавая средства на благотворительность, компании разрушают широко распространенное представление о том, что они думают только о прибыли и накоплении богатства.
Но есть и еще одна более веская причина, и ее можно назвать моральным обязательством. Р. Эдвард Фриман так говорил об этом: «Как мы можем заставить компанию быть инструментом служения обществу, не заставляя ее при этом отказаться от ее главной цели – приобретения богатства?.. Эта страна слишком погружена в материализм и эгоцентризм. Компаниям необходимо найти душу»{161}.
Когда организация решает быть щедрой, ей все-таки предстоит определить, кто получит ее дары. Один вариант – откликнуться на нужды общества или ориентироваться на мнение заинтересованных лиц, таких как поставщики и дилеры. Другая возможность – выбрать определенную цель и направлять большую часть благотворительных средств именно на нее. Например, компания Avon выбрала лечение и борьбу с раком груди – вопрос, крайне важный для женщин. Таким образом улучшается репутация фирмы, которая показывает, что она неравнодушна к проблемам большинства своих клиентов.
Я поддерживаю подход, нацеленный на выделение средств на благотворительность. Нэнси Ли и я изучили этот вопрос, проводя беседы с бизнес-лидерами 25 международных компаний, среди них – IBM, Johnson & Johnson, Microsoft, American Express, Starbucks, Ben & Jerry’s, Timberland, McDonald’s, Motorola, Hewlett-Packard и British Air. Им нужно было ответить, почему они выбрали именно эту цель, как оценивают влияние своей помощи на состояние целевой группы, а также влияние своего участия на собственную репутацию, привлечение новых покупателей и на удержание постоянных клиентов?
Мы опубликовали результаты исследования в нашей книге «Корпоративная социальная ответственность: делать добро себе и другим» (
Большинство организаций активно проверяют, насколько их средства действительно помогают целевой группе. Оценку же плюсов благотворительности для самой компании – привлечение большего числа покупателей и преданность сотрудников – не так-то просто осуществить, потому что есть также очень много других факторов, влияющих на ее репутацию. В конце концов, можно сказать, что помощь другим уже хороша сама по себе и не всегда должна оцениваться в денежном эквиваленте.
Наше исследование 2012 года, названное «Добрые дела!» (
Еще одна моя книга, «Восемь способов увеличить долю рынка вашей компании» (
Саймон Анхольт, создатель журнала «Брендинг мест и публичная дипломатия» (
Подводя итоги, нельзя говорить о том, что капитализм по своей сути отдает предпочтение индивидуализму перед коммунитаризмом, прежде всего потому, что существует огромное количество видов капитализма. Американский капитализм ставит права человека превыше всего и тяготеет к свободному рынку. Европейский капитализм более расположен к коммунитаризму, то же можно сказать и о японской, и о китайской экономических системах.
По моему мнению, необходимо охранять права человека, однако лучше всего делать это в случае, когда они несколько обременены общественной ответственностью. В мире, где столько социальных проблем – бедность, загрязнение окружающей среды, изменение климата, рост затрат на энергию, – индивидуумы и компании должны показать, что их волнует решение этих проблем, в противном случае они либо разрушат планету, либо навлекут на себя гнев революций. Такая позиция объединения двух крайних подходов называется «Третий путь».
Однако, по данным исследования Института Гэллапа, идеи коммунитаризма поддерживают только 20 % населения Соединенных Штатов{166}. Политические взгляды остальных распределяются следующим образом: 17 % придерживаются консервативной линии, 22 % поддерживают либертарианцев, 17 % согласны с центризмом, 24 % выбирают либерализм. Таким образом, граждане США еще не единогласны в вопросе о том, что является первостепенной основой хорошего и продуктивного общества.
Глава 9. Долговое бремя и финансовое регулирование
Если ты должен банку сотню фунтов, у тебя проблемы. Но если ты должен миллион, проблемы у банка.
Почему случаются финансовые кризисы? В 2007 году американская экономика процветала. Люди зарабатывали деньги. Они покупали дома и дорогие машины. Рынок акций был активен. Все должны были преуспевать и дальше.
Однако если вы рассмотрите ситуацию более детально, вы увидите, что уже тогда появились предупреждающие сигналы. Люди получили слишком много кредитов, дома продавались лицам, которые не могли себе их позволить, жадные банки стремились получить максимальную прибыль, кредитно-рейтинговые агентства давали неправильную оценку своим объектам, органы контроля бездействовали, чтобы затормозить процесс, и затем вдруг Lehman Brothers объявил о своем банкротстве, действия всех финансовых институтов в одночасье оказались заморожены, и мировая экономика начала терять миллиарды долларов.
Никто не мог определить потенциальные риски банков. Из-за торговли производными финансовыми инструментами невозможно было оценить надежность банка. Банки не спешили давать в долг другим банкам. Никто не мог предвидеть, что какой-то финансовый институт внезапно заявит о своем банкротстве.
До экономического кризиса 2008 года
Соединенные Штаты наслаждались периодом экономического роста и благополучия с 1945 по 1970 год. Мы преуспевали, являясь мировым экономическим лидером и сильной военной державой. Отчасти наш успех обуславливался тем фактом, что на нашей территории не велась Вторая мировая война и нас ни разу не бомбили в течение этого периода. Вторая мировая разрушила огромную часть инфраструктуры в Европе и Азии. Эти страны обратились к США за необходимым оборудованием, материалами и продовольствием. Наша промышленность росла и процветала. Профсоюзы были сильны. Американские рабочие привыкли к постоянно растущей зарплате и расширяющимся объемам потребления.
К 1970-м годам многие страны в Европе и Азии смогли восстановить свою инфраструктуру и производство. Германия вновь стала производить автомобили и другие товары более высокого качества, заставляя американцев понижать цены. Также на рынке США появилась Япония с более дешевыми товарами, которые зачастую были сделаны лучше, чем американские. Япония стала завоевывать свою долю в ряде американских отраслей, занимающихся поставкой автомобилей, мотоциклов, фотоаппаратов, радиоприемников, часов и различных небольших приборов. Чтобы составить достойную конкуренцию упомянутым странам, американские компании переместились за рубеж, чтобы сэкономить на рабочей силе и материалах. Это означало потерю рабочих мест в США. Кроме того, женщины стали работать больше. Также возрастала иммиграция, и новоприбывшие были согласны на крайне низкую зарплату. Все это привело к переизбытку рабочей силы, который не давал зарплатам подняться выше. Профсоюзы, не имея возможности добиться от менеджеров более высоких зарплат для рабочих, становились все слабее и теряли своих членов.
Зарплаты начали стагнировать в середине 1970-х годов. Чтобы прожить на низкий заработок, людям приходилось работать сверхурочно и в нескольких местах. Продолжительность их рабочего дня увеличилась на 20 %, тогда как во Франции правительство на столько же эту продолжительность уменьшило. И муж, и жена в американской семье вынуждены были работать, а их старшие дети устраивались в McDonald’s. Однако американцы по-прежнему хотели получать удовольствие от высокой степени потребления, поэтому они стали брать кредиты для удовлетворения своих запросов. Изначально это были кредиты под обеспечение – как правило, залогом был дом. Позже, для удовлетворения своего потребительского аппетита американцы переключились на кредитные карты, которые уже представляли собой негарантированный кредит, однако широко рекламировались. Результатом стал растущий потребительский долг. Для многих рабочих их долг равнялся их годовому доходу.
Банки были полны деньгами, которые они предоставляли потребителям. На самом деле они предоставляли средства даже тем, кто не мог выплатить их обратно с процентами. General Motors, пытаясь продать больше машин, создала Акцептную корпорацию General Motors (General Motors Acceptance Corporation – GMAC) для предоставления денег покупателям автомобилей под высокий процент. GM была счастлива продать автомобили дешевле и увеличить прибыль благодаря процентам. Оставаясь производителем машин, GM стала банком и смогла увеличить прибыль благодаря процентным выплатам, а не продаже авто.
В 1980-х годах компьютер все больше стал входить в обращение и уничтожил огромное число рабочих мест, которые занимали секретари и офисные рабочие. Компьютеры наряду с прогрессом в заводской автоматизации сильно увеличили производительность компании и ее прибыль. Относительно низкие зарплаты при растущей производительности обеспечили мощный рост доходов.
На что пошли эти возросшие прибыли? Во-первых, на постоянно растущие зарплаты начальников: сегодня генеральные директора получают в 200 или 300 раз больше, чем среднестатистический рабочий, зарплата которого никак не изменилась. Во-вторых, денежные средства были потрачены на поддержку политиков, партий и лоббистов для расширения и укрепления привилегий крупных капиталистов. В-третьих, часть денег пошла на благотворительность, чтобы поддержать тех, кто страдает от нищеты, низких зарплат или безработицы, а также на финансирование больниц, церквей, музеев и культурных организаций. В-четвертых, большая часть этой прибыли отправилась на хранение в банки, где она выдавалась рабочим в виде кредитов, чтобы они могли продолжать потреблять товары. Потребление стало своеобразной компенсацией для сотрудников, призванной возместить низкую зарплату в компании. По иронии судьбы, вместо того чтобы наслаждаться хорошими временами наряду с управлением компании и получать более высокую зарплату, рабочие вынуждены были брать в кредит денежные суммы, которые могли бы принадлежать им, и выплачивать их обратно, да еще и с процентами. Сегодня процентная ставка по кредитной карте нередко составляет целых 18 %{167}.
Великая рецессия в США (2008–2011)
В промежутке между 1945 и 2007 годами США пережили 11 экономических спадов, которые длились в среднем шесть лет. Их называли рецессиями и считали, что они – неотъемлемая часть капиталистической экономики американского типа. Однако кризис 2008 года оказался самым суровым со времен Великой депрессии 1930-х годов.
И американская, и мировая экономики испытали на себе катастрофический финансовый кризис. Часть компаний прекратили свое существование, среди наиболее заметных – Lehman Brothers и Bear Stearns. Другие компании (AIG, Fannie Mae, Freddie Mac и General Motors) были спасены государством. Не стоит забывать и о $ 204 млрд. для помощи нескольким сотням банков. И это без учета $ 860 млрд. государственных средств по закону «О восстановлении и реинвестировании американской экономики» в 2009 году.
Правительство критиковали за то, что оно спасало компании и банки, которые были «слишком крупными, чтобы обанкротиться». Некоторые возмущались по поводу «дефицитного финансирования» и грозили, что это приведет к гиперинфляции. Однако факт остается фактом – быстрая реакция администрации Обамы позволила избежать стране экономического краха. Благодаря дальнейшему финансированию в размере $ 4 млрд.{168} безработица понизилась с 10 % в 2009-м до 7,3 % в сентябре 2013-го, а к концу 2012 года постепенный пострецессионный прирост ВВП составил 2,2 %. Рынок ценных бумаг вернулся на тот уровень, на котором он находился до кризиса, в основном благодаря сокращению затрат и росту дивидендов от корпоративных резервов денежной наличности.
Однако экономика США по-прежнему борется с серьезными проблемами, возникшими в результате финансовой катастрофы. Учитывая огромное число людей, потерявших свою работу еще до кризиса и просто ушедших с рынка труда, а также увеличение числа рабочих, которые заняты неполный день, Институт Гэллапа подсчитал, что неполная занятость (учитывая выбывших ранее и рабочих с неполным трудовым днем) составила 17,2 % в октябре 2013 года, в то время как «официальная» безработица была объявлена на уровне 7,5 %{169}.
Сегодня долговое бремя США крайне высоко, и налогоплательщики недовольны огромными процентными ставками, с которыми им приходится иметь дело, покупая у кредиторов ценные бумаги американских эмитентов. Согласно данным на 2013 год, американские процентные платежи по федеральному долгу составили $ 416 млрд.{170}, или, другими словами, 7 % федеральных доходов. «Дядюшке Сэму придется раскошелиться на более чем $ 5 млрд. процентных платежей в течение следующих десяти лет, – предсказывают в Бюджетном управлении Конгресса. – Через десять лет более 14 % всей выручки федерального правительства уйдет на процентные платежи»{171}. Однако здесь мне не хотелось бы осуждать рост государственного и местного долга.
К сожалению, не существует способа выплатить этот долг целиком. В таком случае потребовалось бы использовать весь годовой ВВП, что само по себе невозможно, потому что тогда бы не осталось экономических сил для создания ВВП. Страх общества перед постоянно растущим долгом стал причиной активных дискуссий. Однако много уважаемых экономистов говорят о том, что в ближайшее время у нас нет причины паниковать. Например, Пол Кругман утверждает, что если мы будем бороться с безработицей и увеличивать доход населения, то сможем значительно сократить долг. Есть специалисты, которые предлагают решения вроде мер жесткой экономии, которые скорее сделают экономику еще слабее (вспомните кризис в Греции) и навсегда уничтожат возможность выплатить долг. Однако большинство экономистов все же различают среднесрочный и долгосрочный экономический кризис перед лицом снижающегося темпа роста ВВП. С политической точки зрения нам приходится сталкиваться с общественным и народным недоверием, с тех пор как размах проблемы превысил все известные пределы, обычно допустимые в подобных ситуациях.
Это правда: более 60 % этого долга распределены внутри страны и принадлежат ФРС[8], банкам и пенсионным фондам. В то время как эти институты становятся все богаче благодаря процентам, американцы начинают постепенно осознавать, что все меньший процент выручки США будет идти на правительственные операции, трансфертные платежи (программа социальной защиты, страхование здоровья престарелых, «Медикейд») и социальные программы, например образование. Избранным представителям власти нельзя позволять уходить от разговора об этом. Движение «Чаепитие» смогло заручиться поддержкой большого количества людей, настаивая на сокращении затрат бюджета, однако до сих пор ведется обсуждение того, что именно необходимо урезать.
В 2010 году была предпринята смелая попытка официально решить эту проблему: комиссией Симпсона – Боулза был представлен новый план по сокращению дефицита бюджета, который предполагал сокращение дефицита на $ 4 трлн. в ближайшие годы. Однако план не нашел поддержки и в жизнь было воплощено лишь его жалкое подобие. В 2013 году удалось сократить дефицит примерно на $ 85,4 млрд. (против $ 42 млрд. денежных расходов). Однако, несмотря на эти сокращения, Бюджетное управление Конгресса подсчитало, что федеральные денежные расходы продолжат расти в среднем на $ 238,6 млрд. в год в течение следующих десяти лет{172}.
А как насчет опасности инфляции? Несмотря на то что базовая инфляция осталась под контролем, цены на еду, энергию, медицинские услуги не включены в соответствующий индекс. Все эти и другие неиндексированные единицы товара давно превысили базовую инфляцию. Многие люди считают, что чем выше инфляция, тем невозможнее выплатить долговое бремя, которое является результатом масштабных расходов правительства и низкой налоговой нагрузки.
Растущее неравенство доходов
Сильные опасения в отношении растущего неравенства доходов существуют до сих пор (см. главу 2). В 2012 году доходы 1 % самых богатых людей выросли на 20 %, в то время как доходы остальных 99 % населения выросли всего лишь на 1 %. 5 % самых богатых семей заработали 22,3 % всего дохода нации в 2012 году. Доход этих самых богатых американцев полностью восстановился после кризиса, в то время как доход медианной американской семьи упал на 8 %{173}.
Средний класс, привыкший к дискреционному доходу и хорошим кредитам, теперь вынужден признать, что стоимость медицинских услуг и высшего образования слишком высока для его заработка. Поэтому он стал более осторожен в своих тратах. Многие люди переживают, что они могут перейти из среднего класса на более низкий уровень. Средний класс всегда являлся опорой капитализма. Или же средний класс с 1945 по 1970 год был всего лишь отклонением от нормы в истории капитализма? Капиталистам стоит задуматься о сокращении среднего класса и тех угрозах, которые этот процесс в себе таит, – сокращение привилегий состоятельного класса.
Личные сбережения в Соединенных Штатах возросли до 4,6 % в августе 2013 года. Увеличение сбережений в совокупности с сокращением потребительской активности обусловили отсутствие роста рынка и числа рабочих мест.
Потребительские расходы отвечают за 70 % экономической активности. Учитывая их сокращение, ФРС подсчитала, что в 2013 году рост ВВП составит около 2 %8. Несмотря на три операции по количественному смягчению после 2008 года, расходов внутри страны все равно недостаточно, чтобы достичь здорового, по мнению ФРС, роста ВВП в 2,5 %.
Приходится признавать два факта. Первый факт гласит, что Соединенные Штаты, которые были крупнейшим кредитором мира в 1970 году, сейчас являются крупнейшим должником на планете. Второй факт заключается в том, что экономика США претерпела радикальные изменения, превратившись из страны-производителя с большим числом работников, получающих достаточно высокую зарплату, чтобы относиться к среднему классу, в экономику, двигателем которой является финансовый сектор, притягивающий наряду с Уолл-стрит большую часть доходов и капитала. Эти финансовые сектора растут, в то время как численность среднего класса сокращается. Банки, брокерские компании, инвестиционные банки, страховые компании, хедж-фонды и другие, подобные им, сегодня определяют будущее направление экономики США.
В 1970 году производство давало 26 % всех рабочих мест, в 2010-м уже только 9 %. Должности в торговле, транспортной сфере, сфере коммунальных услуг сократились с 21 до 16 % от общего числа рабочих мест. Называя оба эти сектора рабочими, мы видим общее снижение рабочих мест в этих сферах с 47 до 25 %. Даже рабочие места в правительстве сократились почти на 2 %, однако мы не будем останавливаться на этом подробнее.
Совсем иначе дело обстоит в других секторах. Число рабочих мест в сфере финансового обслуживания увеличились с 15 до 22 % за тот же период времени; рабочие места в сфере профессиональных услуг и бизнес-обслуживания выросли с 5 до 12,5 %; в то же время резко увеличилось число рабочих мест в сфере здравоохранения – с 4 до 8 %. Давайте назовем эти последние три области профессиональным сектором. Итак, с 1970 по 2010 год профессиональный сектор вырос с 24 до 42,5 % (который характеризуется крайне малым числом профсоюзов){174}.
Разница между 47 % «рабочих» должностей, большинство из которых подразумевают членство в профсоюзе, и 42,5 % «профессиональных» должностей, как правило, не связанных с профсоюзами, говорит нам о грядущем перераспределении доходов и потребительских возможностей, а также о социальном неравенстве. Однако разница в доходах рабочего сектора гораздо меньше разницы в доходах в финансовой сфере, сфере бизнес-услуг и в профессиональном секторе. Может показаться, что «профессиональный» звучит как характеристика для более высоко оплачиваемых работ, однако среднестатистический доход в этом секторе ниже, чем в «рабочем» секторе производства, торговли, коммунальных и транспортных услуг; а следовательно, на «профессиональный» класс приходится и меньше потребительских расходов{175}.
5 % самых богатых семей, заработавших в 2012 году 22,3 % от всего национального дохода, все расположились в профессиональном классе, не в рабочем. 1 % людей с самым высоким заработком (минимальный доход – $ 350 000) вышли из класса инвесторов, а не из класса потребителей{176}. Большая часть их дохода вкладывается в управление состояниями, а не идет на покупку потребительских товаров и услуг. Представители этого класса имеют несколько вилл и яхту, однако эти затраты на них не сравнятся с тем, что они расходуют, инвестируя в финансовые продукты. Очень мало от этих 22,3 % идет на настоящую потребительскую экономику.
В то время как многочисленный бедный и средний классы тратят свои доходы на 70 % экономики США, богатые на потребление отдают относительно мало. Эта трансформация отражается в следующих трех чертах: (1) сокращение медианного дохода; (2) историческое снижение годового роста ВВП и (3) сокращение процента рабочей силы по отношению к населению.
Приведенные выше числа также демонстрируют структурный парадокс, который заключается в том, что страна существует в условиях неравенства доходов и пытается при этом увеличить национальный ВВП. Каким образом такое большое количество семей, имеющих более низкий доход, чем в прошлом, должны начать тратить больше, чтобы увеличить ВВП? Разгадка тайны ВВП кроется в потребительских кредитах и личном долге большинства семей, в то время как 1 % самых богатых членов общества инвестируют огромные деньги в финансовые структуры. Оба этих вида денежной циркуляции характеризуют основную деятельность растущего финансового сектора.
Долг населения
В 2011 году средний индекс зарплаты составлял $ 42,979. Предположив, что для получения кредитной карты нужно иметь работу, мы подсчитали, что в 2014 году на среднестатистическую американскую семью с кредитной картой приходится $ 15,607 долга{177}. Сравните эту цифру с 1970 годом, когда задолженность потребителей равнялась почти нулю. Неоспоримым является тот факт, что рост потребительских расходов с 1970 года по сегодняшний день был обусловлен именно увеличением использования потребительских и других личных кредитов, а вовсе не ростом свободного дохода рабочих. Грубо говоря, большинство представителей среднего класса добавляют к доходу, которым они располагают, еще и кредитные карты. Более 50 % американцев владеют кредитными картами.
Поделиться книгой: