Помоги проекту - поделись книгой:
— Скажи, зачем ты это делаешь? — больше не притворяясь, хмуро спросила я. — Почему просто не оставишь в покое? Я ведь по вашим законам даже не жена тебе.
— Ты моя. И плевать на законы, — процедил он, делая шаг ко мне.
Я инстинктивно отступила, за что тут же отругала себя. Нельзя отступать! Нельзя!
— Тебе за многое придется заплатить, Ирусик, — издевательски бросил Андрей, и я содрогнулась. Он часто называл меня так, в той, иной жизни. И если и правда тогда читал мои мысли, то знает, как сильно я это не любила.
— Я заплатила за все сполна, Андрей, — чувствуя, как накатывает гнев, выпалила я. — Заплатила каждой минутой, когда ты втаптывал меня в грязь! Заплатила сполна за свою наивность, за то, что поверила твоим словам и потом не находила в себе сил покончить с этим!
Он расхохотался, нисколько не уязвленный моими словами.
— О нет, девочка! То, что было тогда, тебе покажется раем, поверь. Шлюха! — смех сменился злобным шипением. — Получила удовольствие, да? Я поражен, насколько умелой шлюхой ты оказалась! Сначала заполучила архидемона — распорядителя, потом самого повелителя. Думала, под их защитой тебе больше нечего бояться? Поверь, ты дорого ответишь за свою самонадеянность!
Страх захлестнул с такой силой, что все мое самообладание развеялось, как дым. Я снова чувствовала себя беззащитной перед его яростью, перед злым предвкушением в янтарных глазах. Уголки губ Андрея слегка подрагивали, и я знала, что это означает. Сейчас он меня ударит. Снова. Как раньше… Меня словно сбросили с огромной высоты на каменные плиты. Все мои мечты, уверенность в том, что все преодолею, разбились, как хрупкое стекло. Я снова стала дрожащей от страха жертвой, лепечущей мольбы о пощаде. Прижавшись к влажной каменной стене, обхватывала плечи руками и рыдала. С губ срывались бессвязные слова:
— Пожалуйста, не надо… Прости… Прости меня… Я сделаю все, что захочешь… Только не делай этого. Пожалуйста! Пожалуйста, не делай мне больно!
— Конечно, ты сделаешь все, Ирусик, — осклабился он, подходя ближе. Миг — и из пояса в его руку взметнулась плеть. Знакомая до боли, приобретенная им в секс — шопе, куда он как‑то затащил меня, невзирая на стыдливое сопротивление. Приобрел он там тогда еще несколько вещиц, неизменно доставляющих ему удовольствие. Тех, какие могли причинить мне боль. Но любимой у него все же была плеть. Он говорил, что пока я не усвою, какое место занимаю в мире, ему придется учить меня. И что все это для моего же блага. Через боль я становлюсь лучше.
— Проклятый извращенец! Как же я ненавижу тебя! — вырвался сдавленный крик.
А потом на меня обрушился первый удар. Андрей не щадил, прилагая всю свою недюжинную силу. И теперь я поняла, насколько раньше сдерживался. Я взвыла от боли, чувствуя, как горит плечо и рука, которой пыталась прикрыться. Боль ослепительной вспышкой захлестнула сознание, заставляя обезуметь. Но в этот раз все было не так… Поняла это с отстраненным удивлением.
Корчась под градом новых ударов, я не думала о том, что должна умолять его прекратить, целовать ему ноги, как это было раньше. С каждым ударом крепли злость и жажда сопротивления. Что‑то ломалось внутри, трещало по швам. Ломалась прежняя «я», словно хрупкая китайская ваза. То, что не раз выручало меня — моя более смелая внутренняя сущность, сливалась с этим новым существом, и я чувствовала, как отступает страх. Уходит навсегда, уступая место желанию бороться. Победить, наконец, того, кто стал моим внутренним демоном! В какой‑то момент я перехватила плеть, свистящую в воздухе, и потянула на себя со всей силой, на какую была способна. Андрей не ожидал этого и выпустил оружие из руки. Я тут же схватила и сама нанесла удар. Увидела, как на щеке бывшего мужа заалел след от плети. Он зарычал и бросился на меня, и я видела в его глазах желание растерзать, уничтожить. Совсем как во сне! Но я была готова к этому.
Поднырнув под его руку, летящую к моему лицу, нанесла быстрый удар по шее. Андрей кулем повалился на пол, парализованный, но все еще осознающий то, что происходит. Его глаза горели такой ненавистью, что при других обстоятельствах я бы убежала прочь. Но не в этот раз… Последняя капля. Прорвавшиеся и так долго сдерживаемые эмоции не позволяли просто уйти, убежать.
Он должен заплатить! Должен почувствовать на себе хоть на несколько минут то, через что заставил пройти меня. Всего пятнадцать минут. Потом он очнется. Но мне хватит и десяти. Губы тронула улыбка, какой раньше я не замечала у себя. Жестокая, холодная, предвкушающая. Такая же, какая иногда возникала на лице Андрея при виде того, как я корчусь перед ним и плачу. А еще возникла идея, о безрассудности которой я сейчас не думала. В этот момент существовали только я и он, все остальное — неважно и не имеет значение.
Я села перед ним на колени и схватила за руку, дала телу мысленную команду. В глазах Андрея читалось недоумение, смешанное все с той же бессильной яростью. Он не мог знать о том, что именно я делаю, но ничего хорошего не ждал.
Приятное покалывание — и новый слепок занял место за одной из дверей моего разума. Миг — и на моем лице появилась улыбка, полностью копирующая его собственную. И теперь я, наконец, прочла в глазах Андрея то, чего так желала. Не ярость и гнев, а страх. Медленно поднявшись, занесла плеть и обрушила первый удар, вкладывая все, что чувствовала в этот момент. Вслед за ним еще и еще: по лицу, шее, плечам, груди, всему, что попадало в поле зрения. Мною овладело какое‑то исступление, словно разум в этот момент отключился, оставляя лишь звериные инстинкты. Кто знает, может, именно слепок его личности, который оказался немного глубже, чем планировала, оказал такой эффект. Я била Андрея его же собственной рукой. Он видел перед собой самого себя и, наконец, понимал, что чувствовала я сама и как воспринимала его все это время.
— Тебе это нравится? Нравится? — кричала я его собственным голосом и смеялась. Смеялась почти до истерики, не прекращая обрушивать все новые и новые удары. Знала, что он чувствует все, и понимала, как сильно его бесит ощущение собственной беспомощности. — Я чувствовала то же самое, ты, грязный ублюдок! Хочу, чтобы ты, наконец, побывал в моей шкуре!
Страх в глазах Андрея усиливался, смешиваясь с болью и яростью. Лицо уже превратилось в кровавое месиво, и даже демонская регенерация не могла так быстро справиться с его ранами.
Не знаю, что заставило остановиться. Словно щелчок внутри. Десять минут. Десять отпущенных на месть минут прошли…
И все исчезло. Кровавое безумие отпустило. В голове возник образ двери со сверкающей табличкой, на которой было мое имя. И в этот раз охватила непонятно откуда взявшаяся уверенность, что я смогу это сделать по своей воле. Я обрела себя. Стала цельной личностью, той, какой должна была стать. Я шагнула внутрь, а потом глянула на свои руки и улыбнулась, убедившись, что сменила личину на собственную.
Нужно спешить. У меня всего пять минут на то, чтобы выбраться из каменной ловушки. Потом чудовище очнется и отправится на охоту. И в этот раз уже не станет играть. Я видела это по его глазам. Желание убить быстро и безжалостно.
Пулей взметнулась по ступеням и выскользнула в приоткрытую дверь. С трудом затворила ее за собой — она оказалась невероятно тяжелой, а эйфория уже прошла и я ощутила, как же сильно измучена. Все тело болело от ударов плетью и собственного выплеска эмоций. И все же мне хватило сил на то, чтобы задвинуть засов и побежать по мрачному коридору к виднеющемуся в отдалении слабому свету.
Он оказался сиянием луны, проникающим сквозь наполовину забитое досками окно большого помещения, заваленного старым хламом. Некоторое время я металась, не зная, как в полумраке найти выход. Потом увидела в отдалении еще одну дверь и кинулась в нее. А позади уже слышала приглушенный яростный вой, в котором не осталось ничего человеческого. Андрей обратился в волка! Сможет ли дверь его удержать? Она выглядит достаточно крепкой, но я не знала, насколько он силен.
Усилием воли отогнала эти мысли и снова побежала вперед. Сбоку увидела лестницу, ведущую на второй этаж, а впереди… Впереди выход! Еще одно усилие, чтобы отодвинуть засов, и я вынырнула наружу. Около минуты с усилием вдыхала и выдыхала воздух, все еще не веря, что это произошло. Я справилась! Я сумела сделать это! И пусть все еще не закончено и Андрей по — прежнему опасен, откуда‑то возникла твердая уверенность — это конец. Он больше не причинит мне зла.
Я потерла лоб и позвала Астарта, надеясь, что блокировка магии работает только в доме. Хотя даже если нет, я бы шла столько, сколько нужно, пока не оказалась на достаточном расстоянии. Все бы смогла и преодолела. Теперь знала это точно…
Астарт появился через пару секунд и издал сдавленный крик при виде меня. Даже лунного света хватало для того, чтобы увидеть тревогу и беспокойство в его глазах.
— Ира, кто это сделал?! Что произошло?! Почему не позвала раньше? Что?..
Я прервала поток вопросов, закрыв ему рот ладонью. Тихо и устало сказала:
— Андрей. Он там, в доме, заперт в подвале. Боевая магия и связь порталов там не работают. Со мной все в порядке. Теперь уже в порядке…
И в этот момент ноги подкосились, словно тело только и ждало, когда я, наконец, окажусь в безопасности, чтобы заявить о своем плачевном состоянии. Астарт подхватил, не позволив упасть. Я не смогла сдержать крика, когда его руки потревожили истерзанное тело. Астарт пробормотал ругательство и бережно усадил на ступеньку крыльца. Потом стал проводить ладонью по моему телу, исцеляя.
— Хорошо, что повреждения неглубокие, — сказал он успокаивающе, но я слышала в его голосе сдерживаемый гнев. И понимала, как сильно Астарт жаждет поквитаться с моим бывшим мужем. — Моих сил хватит, чтобы исцелить их.
— Астарт, — только сейчас в полной мере пришло осознание того, что я сделала. — Я открыла перед ним свои способности.
Вместо того чтобы разозлиться или хотя бы пристыдить, он улыбнулся. И такой страшной улыбки я никогда еще не видела на его лице.
— Тем лучше.
— Лучше? Почему?
Он не ответил на вопрос, выпрямился и провел ладонью по моей щеке.
— Подожди здесь, родная. Мне нужно закончить одно важное дело.
Я больше не спрашивала. Чувствуя, как цепенеет тело, смотрела, как он входит в дом и прекрасно понимала, что будет дальше. Астарт убьет Андрея. То, что я открыла перед ним свои способности меняющей личину, не оставляло ему иного выбора. Да он и не хотел его делать. Я вдруг ясно это осознала. Могла бы броситься за ним, попытаться остановить… Но я просто сидела и смотрела в небо, где ярко светила призрачно — голубоватая луна этого мира. Слегка вздрагивала от раздававшихся из дома криков и звериного рычания, которых никто, кроме меня, не мог слышать. Дом стоял среди леса, отделенный от всего мира.
Нахлынуло странное ощущение, что ничего больше и нет. Только это проклятое место, я и двое мужчин, сражающихся сейчас не на жизнь, а на смерть. И я знала, что Астарт будет сражаться достойно, не применяя своих особых возможностей или оружия. Для него дело чести — убить Андрея собственными руками, в честном поединке. Но даже это не спасет моего бывшего мужа. Сегодня я и правда навсегда избавлюсь от него… Никакой жалости или чувства вины не испытывала. Знала, что Андрей бы никогда не пожалел ни меня, ни Астарта, ни кого‑либо другого. Даже Анаранту Байлен мне было жаль. От смерти же Андрея испытывала лишь облегчение, как это ни ужасно звучит. Наверное, в эту ночь мои принципы и правильность немного пошатнулись. Но разве лучше было бы лгать самой себе и пытаться удержать Астарта?
Я продолжала смотреть на луну, когда мой архидемон вышел из дома и опустился рядом на ступеньку.
— Все кончено? — тихо спросила я, положив голову ему на плечо. Он привлек к себе и поцеловал в макушку.
— Надеюсь, ты не будешь сожалеть о нем? — напряженно спросил он.
Я улыбнулась и ощутила, как прорываются наружу рыдания. Сама не могла понять, что их вызвало. Содрогалась всем телом, а слезы все лились и лились. Астарт прижимал к себе крепко и вместе с тем нежно, не говоря ни слова, поддерживая одним своим присутствием. Не знаю, сколько мы просидели так, прежде чем я, наконец, подняла голову. Слезы застывшей пеленой все еще окутывали глаза, и из‑за них лицо Астарта казалось сверкающим размытым пятном. Сморгнула несколько раз и долго смотрела в его обеспокоенные глаза. Постепенно накатило умиротворение, а все прочие эмоции исчезли, как дым.
— Я избавилась от этого кошмара.
Он кивнул с заметным облегчением и увлек за собой, поднимая со ступеньки.
— Хочешь, чтобы я отвез тебя в Фриднед или в Академию?
— Сначала в Фриднед, — произнесла я. — Утром попрощаюсь с оборотнями, а потом хочу домой.
Сказала и улыбнулась, сообразив, что Академия и правда стала для меня домом.
— Уверена?
— Более чем. У меня будет три дня, чтобы прийти в себя. А потом я хочу побороться с еще одним моим кошмаром. Ты ведь понимаешь, о чем я?
Астарт кивнул и снова привлек к себе. Обнимал так, словно не желал отпускать ни на минуту от себя. Потом извлек из пояса бротер и протянул:
— Я нашел это в доме. Лучше, если снова наденешь.
Я с благодарностью улыбнулась и тут же нацепила вещицу. Почувствовала себя снова связанной с огромным миром, находящимся не только здесь и ограниченным возможностями моего человеческого зрения. С миром, таящим так много опасностей и трудностей, но который больше не пугал меня.
— Ты ведь уже придумал что‑то, правда? Придумал, как мы можем остановить их? — тихо сказала я, а потом резко отстранилась. — И если ты сейчас скажешь, что не хочешь подвергать меня опасности, я пошлю тебя к черту, Астарт!
Архидемон усмехнулся, но как‑то невесело.
— Я и правда придумал, любимая. Способ опасный и рискованный. Но я не вижу иного выхода. И без тебя не обойтись, как бы сильно я ни хотел оградить тебя от всего.
Я же ощутила, как поднимается в душе волнение при мысли о том, что выход и правда есть. И что я не останусь в стороне от этого. Все в моих руках, и я точно знала, что сделаю все возможное ради победы!
Глава 8
Еще когда мы подлетали к Фриднеду, я заметила на его улочках множество огоньков. Странно, обычно в такое время все уже спят, и редко в каких окнах можно увидеть свет. Огоньки можно было заметить и за территорией поселения, возле леса и даже в нем самом. Что там случилось? Наше появление не осталось незамеченным. Тут же почти все жители Фриднеда ринулись к дому Олеты, к которому мы направлялись. И я, наконец, сообразила, что происходит. Они ищут кого‑то. Судя по всему, меня. Внутри заструилось щемящее тепло. Подумала о том, что несмотря на множество недостатков жизни оборотней, есть в их укладе то, из‑за чего со всем этим можно смириться. Чувство общности. Когда кому‑то из них угрожает беда, все как один становятся плечом к плечу.
Когда наша платформа зависла в нескольких сантиметрах от земли перед домом моей подруги, отовсюду раздались возбужденные голоса. Я увидела Олету, на лице которой, освещенном факелом ближайшего к ней сородича, явственно отразилось облегчение. Вместо того чтобы броситься ко мне и обнять, она бегло окинула взглядом мою фигуру и залилась краской. Потом ринулась в дом. Только тут я осознала, что стою в одной лишь ночной сорочке, а на меня глазеют множество мужчин и женщин. Вспыхнув до корней волос, спряталась за спиной Астарта, испытывая сильную неловкость. Хотя, судя по всему, оборотней больше заинтересовал мой спутник. Отовсюду слышался взволнованный шепоток, но никто не осмеливался ничего сказать. Через минуту из дома выбежала подруга с большой шалью в руках, и вскоре я уже куталась в нее, благодарно улыбаясь. Олета же с робкой почтительностью посмотрела на Астарта.
— Приветствую вас, лорд Астарт.
Он с улыбкой ответил на приветствие. Это словно отрезвило потрясенных оборотней. Староста счел своим долгом выйти вперед и дрожащим голосом высказать от имени всех, какую огромную честь Астарт им оказал своим появлением. Мне понравилось, что архидемон не стал корчить из себя высокомерного аристократа, как несомненно сделал бы на его месте тот же Пофигист. Напротив, он дружелюбно улыбнулся и сказал несколько ободряющих фраз. И все же не удержался от шутливого замечания:
— Не бойтесь, волосы у меня вполне обычные, и искры из‑под ног не летают.
Сконфуженные селяне переводили взгляды друг на друга, я же смущенно переминалась с ноги на ногу.
— Вот не нужно мне было вам говорить об этом, лорд Астарт, — перейдя на официальный тон, сказала я.
Он улыбнулся и тихо сказал:
— Прости, не смог удержаться. Но мне пора. Оставляю тебя на попечение славных оборотней. Утром пришлю за тобой лорда Финдреда.
Я не сумела сдержаться, и лицо исказила недовольная гримаса.
— А может, кого‑то другого пришлете?
Заметила, что на меня воззрились так, словно я только что голая прошлась по улице. На лицах читался один лишь вопрос: как она смеет перечить могущественному архидемону?!
— Мог бы прислать лорда Вайлена, — ухмыльнулся Астарт. — Но боюсь, здешние мужчины окажутся не готовы к такому испытанию.
Я покраснела от столь непристойного намека. Хотелось ткнуть Астарта в бок и сказать что‑то в ответ, но удержало пристальное внимание оборотней. Каждое наше слово и жест ловили множество любопытных глаз и ушей. На прощание слегка сжав мою руку, Астарт вежливо попрощался с собравшимися и вскочил на платформу. Я с тоской смотрела, как он улетает. Судя по молчанию, царившему вокруг, все делали то же самое. Только когда силуэт Астарта, отчетливо различимый на фоне залитого лунным светом неба, окончательно скрылся с глаз, толпа взорвалась бурными обсуждениями. Бедный Астарт! Ему перемывали косточки так, что мне даже неловко стало. Обсуждали каждую деталь его одежды и внешности, каждое слово и то, как он держался. Порадовало, что Астарт вызвал у них только положительные эмоции, главными из которых были восхищение и уважение. Только через несколько минут поселяне вспомнили обо мне, не решающейся войти в дом, не поблагодарив их за заботу.
— Что с тобой случилось? — первым задал вопрос прорвавшийся в первые ряды Огрис. Судя по всему, он только что прибежал со стороны леса.
Я замялась, не зная, стоит ли говорить оборотням правду. Неуверенно посмотрела на Олету.
— А как вы вообще узнали, что я пропала? Вроде спали все.
— Мой отец проснулся посреди ночи, — охотно пояснила она, ухватив меня за локоть. Казалось, желала окончательно убедиться, что я на самом деле здесь, с ней. — Ощутил посторонний запах. Запах другого оборотня, смешанный с каким‑то другим. Решил обойти дом, чтобы убедиться, что все в порядке. Так и увидели, что тебя нет. А потом организовали поиски.
— Сколько меня вообще не было? — я нахмурилась, сообразив, что могла пролежать в беспамятстве неизвестно сколько времени.
— Около четырех часов, — вместо Олеты сказал Огрис. — Мы смогли пройти по его следу до конца деревни. А потом след оборвался. Наверное, он унес тебя на летающей платформе.
— Кто тебя похитил? — вмешалась в беседу Олета. — Я сначала подумала, что это опять… — она осеклась и обежала глазами поселян, жадно ловящих каждое слово. — Но потом поняла, что нет. Запах ведь был, как у оборотня, пусть и не такой чистый. Полукровка какой‑нибудь?
Я устало повела плечами и плотнее сжала шаль на груди.
— Все уже закончилось. Он больше никогда и никому не причинит вреда. Давай потом об этом поговорим, хорошо?
Подруга понимающе кивнула. Я же посмотрела на присутствующих и от души поблагодарила их за участие в моей судьбе. Они даже смутились, явно не считая, что сделали что‑то особенное. Но я ощутила, как меня снова захлестывает тепло. Мне улыбались и давали понять, что в какой‑то мере считают теперь своей. Потом Олета с Огрисом увели меня в дом. Взбудораженных происходящим детей уложили спать, а мы, взрослые, устроились у очага. Джойна приготовила для всех отвар, и я с большим удовольствием обхватила ладонями глиняную кружку. От нее исходило приятное тепло и вместе с ним накатывало ощущение домашнего уюта и покоя.
— Мне так хорошо здесь, с вами, — призналась я. — Даже со своей семьей не было такого чувства.
Джойна ласково улыбнулась, а Олета потянулась ко мне и сжала мою руку. Глава же семьи, суровый Кадл Клинг, произнес:
— Ты можешь приезжать к нам, когда захочешь. Мы будем тебе рады.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — С удовольствием воспользуюсь вашим приглашением.
— Лорд Астарт упомянул, что пришлет за тобой кого‑то, — вспомнила Олета. — Ты что уезжаешь?
— Да, так будет лучше, — откликнулась я, чуть виновато глядя на нее. — Иногда нужно побыть одной, чтобы все спокойно осмыслить.
— У меня странное ощущение, — задумчиво проговорила подруга, — словно сегодня что‑то в тебе перевернулось. Ты не такая, как раньше.
— Так и есть, дорогая, — я грустно улыбнулась. — И мне нужно привыкнуть к себе такой. Но главное не изменилось. Ты моя лучшая подруга… даже больше, сестра, которой у меня никогда не было.
Олета растроганно улыбнулась. Хотела что‑то сказать, но в этот момент за окном раздался шум. Поселяне, все еще торчащие около дома и обсуждающие случившееся, что‑то взволнованно выкрикивали. Не сговариваясь, мы все бросились наружу, и я замерла, глядя на стоящего в окружении галдящих оборотней прекрасного светловолосого архидемона. Он казался ангелом, сошедшим с небес, настолько совершенной была его красота. Сердце словно сдавили чьи‑то пальцы. За эти несколько дней я успела забыть, как же он невероятно прекрасен. Меня смутили собственные эмоции при виде Зепара. Все это время гнала от себя правду — то, что скучала по общению с ним. Пусть сама запретила ему связываться со мной, но в глубине души мечтала о том, чтобы он снова проигнорировал мою просьбу.
На архидемона смотрели с благоговейным трепетом, женщины и вовсе остолбенели. Он оглядывал их с чуть презрительным выражением, скользя глазами по толпе. И тут его взгляд, наконец, нашел то, что искал. Лицо озарилось улыбкой, из груди вырвался облегченный вздох. Одним молниеносным движением он соскочил с золоченой платформы и бросился ко мне. Толпа почтительно расступалась, слышались лишь возбужденные возгласы:
— Это же Зепар! Невероятно! Это точно Зепар!
Да, для местных жителей этот день наверняка войдет в легенды! Увидеть воочию сначала Астарта, потом Зепара! Усмешка исчезла с моего лица, как только Зепар схватил меня в объятия и страстно приник к губам. Успела мелькнуть мысль, что сейчас все оборотни должны в обморок попадать от потрясения, но все тут же исчезло. Осталось только прикосновение его мягких чувственных губ, его дыхание, сплетающееся с моим. По телу разливались волны томительной неги, перерастающей во что‑то бурное и неукротимое. Я напрасно пыталась справиться с собой, оттолкнуть Зепара. Мое тело не желало этого, упиваясь каждым прикосновением, каждой лаской. Когда он, наконец, отпустил, мир расплывался и раскачивался перед глазами. Четким оставалось только прекрасное взволнованное лицо светловолосого архидемона, его удивительные синие глаза с золотистыми искорками.
— Медальон… — хрипло сказал он и с такой силой сжал мою талию, что я поморщилась от боли. Тут же ослабил напор, но из объятий не выпустил. — Я ощутил, словно меня что‑то ударило. А потом сердце сжалось так, что едва дышать мог. Нахлынуло ощущение, что тебе грозит опасность. Я сходил с ума при одной мысли о том, что могу не успеть. Помчался в это богом забытое место, потому что оно — единственный ориентир. Знал лишь, что ты должна быть где‑то здесь. Не представляешь, что я за эти несколько часов передумал. Представлял, что найду тебя мертвой, искалеченной… — его голос сорвался, и он обхватил ладонями мое лицо, приблизил к своему так, что наши глаза теперь находились в нескольких сантиметрах друг от друга. Мое сердце стучало так сильно, что заглушало все прочие звуки. Впрочем, они сейчас сливались в один неразборчивый гул, к которому я даже не желала прислушиваться.
— Со мной все в порядке, Зепар, — сумела все же выдохнуть я и снова ощутила прикосновение его губ к своим. А потом он стал покрывать нежными и трепетными поцелуями мои щеки, лоб, все лицо.
— Если ты умрешь, я не знаю, как смогу вынести это, — прошептал Зепар так тихо, что я едва расслышала.
Словно из тумана, до меня донесся другой звук, прорезавшийся из общего гула. Олета сердито говорила всем, чтобы разошлись и позволили нам побыть наедине. И в какой‑то момент я и правда осознала, что мы остались одни. На тихой улочке, в окружении белых домиков, чьи жители наверняка продолжали следить за нами украдкой из окон. Но сейчас все это казалось чем‑то нереальным. Я пыталась разобраться в себе и не могла. То, что чувствовала сейчас, казалось неправильным, но невыразимо пленительным. Как бы я ни противилась, Зепар жил в моем сердце так же, как и Астарт. Пусть чувства были другими и смущающими меня саму. Я боялась их, боялась самой себя, но продолжала терпеть поражение за поражением, пытаясь избавиться от них. Астарт не заслужил такого. Не заслужил предательства. Эта мысль пронзила ударом электрического тока. Пьянящий дурман исчез, сменившись холодом и чувством вины. Я решительно высвободилась из рук архидемона и отступила на пару шагов.
— Ты должен улететь прямо сейчас… Пожалуйста.
Поделиться книгой: