На демонов надейся, а сама не плошай

— Ну, не нужно демонстрировать свое мужское «я», вести себя грубо. Пусть ей цветы подарит, в конце концов, комплимент скажет. И вместо того, чтобы критиковать на каждом шагу, наоборот, поддержит.

— Глупости все это, — поморщился Огрис.

— Ну, тогда не слушай их, — обиделась я и пошла к костру.

— Ладно, не обижайся, — он догнал и схватил за руку. — Я передам ему все. А ты потанцевать не хочешь?

— Можно, — улыбнулась я, и Огрис просиял в ответной улыбке.

Вскоре мы уже тоже влились в толпу смеющегося и веселящегося народа. Я заставила себя забыть обо всех тревожных мыслях и просто наслаждаться моментом. Огрис оказался не таким уж заносчивым засранцем, как я о нем думала. Шутил, приносил мне выпивку, снова и снова увлекал танцевать. Я заметила, что и подруга расслабилась и уже не так неприязненно смотрит на Витгора. Мелькнула мысль — а может, и правда, ей стоит обратить на него внимания. По крайней мере, если выбирать между Дайреном и Витгором, то второй однозначно выигрывает. Хоть любит ее на самом деле. А с характером можно поработать…

Если бы Олета знала, какие мысли у меня в голове возникли, убила бы, наверное, в порыве гнева. Но идея свести ее с Витгором получила свое развитие, когда после разговора с другом оборотень сам пришел ко мне и попросил помочь. Вот так началась операция по завоеванию Олеты, в которую включились не только мы с Огрисом, но и мать подруги. Витгор стал вести себя просто безукоризненно. Когда его снова несло не в ту степь, я делала ему условные знаки, и он тут же прекращал. Вскоре я с удовольствием заметила, что Олета поглядывает на Витгора с задумчивым интересом. Если бы еще Огрис не решил, что ко мне тоже можно применить такие же способы завоевания сердца, ничто бы не омрачало радости. Обижать парня не хотелось, но он упорно не желал понимать намеков, и я уже думала о том, чтобы прямо ему сказать, что ничего не получится. Но пока медлила, решив, что когда мы уедем, интерес ко мне пройдет у него сам. А до отъезда оставалось три дня. Я ловила себя на том, что мне будет жаль покидать неспешную, почти идиллическую жизнь в поселении. И в то же время что‑то рвалось к переменам, вызывая в душе двойственные чувства.

Я взяла себе за правило и тут бегать по вечерам, чтобы не потерять форму, приобретенную в Академии. Конечно, поселяне смотрели на это с недоумением, но никто ничего не говорил. Олета же на эту неделю позволила себе расслабиться и вообще в последнее время словно вспомнила о том, что она в первую очередь девушка. Одевалась в женское платье, мудрила над прической, как‑то даже смягчилась. Подозреваю, что на это оказало влияние внимание Витгора. Мне в спутники во время пробежки не раз набивался Огрис, но я неизменно отшивала его. Говорила, что дорожу возможностью побыть наедине с собственными мыслями, да и когда бегаешь, присутствие других людей отвлекает. На самом деле я часто во время бега останавливалась где‑нибудь в укромном уголке и связывалась с Астартом. Мы подолгу говорили с ним, пока другие дела его не забирали от меня. Только это позволяло как‑то справляться с разлукой — возможность ежедневно слышать его голос.

Вот и сейчас, договорив с Астартом, я отключила бротер и, продолжая улыбаться, побежала по дороге к поселению. Прохладный ветерок трепал волосы и охлаждал щеки, я же подставляла ему лицо и чувствовала невообразимый покой и мир в душе. Редкое и потому особенно дорогое ощущение. Это чувство исчезло так резко и неожиданно, что я не сразу поняла, что произошло. Просто в какой‑то момент запнулась на месте, ощущая нечто странное. Восстановив равновесие, попыталась выровнять дыхание после бега и понять, что вызвало такую странную реакцию. Это тревожное чувство, накатывающее волнами — откуда оно взялось? Озиралась по сторонам, а по спине пробегал холодок. Возникло ощущение чьего‑то злобного взгляда, наблюдающего за мной. Умом понимала, что, скорее всего, это лишь плод разыгравшегося воображения. Но ощущение не проходило. Я не видела ничего опасного — с холма, на котором стояла, было видно все вокруг на несколько километров. Ни одной живой души. И все же тревога не исчезала, более того, усиливалась.

— Здесь есть кто‑нибудь? — нервно воскликнула я, крутясь на одном месте.

Разумеется, в ответ не донеслось ничего, кроме шуршания травы на ветру и отдаленных звуков леса и поселения. И все же я сорвалась с места так, словно за мной адские твари гнались. Хотелось поскорее оказаться среди людей, где точно не нужно будет ничего бояться. Когда до ближайших домов оставалось не больше пятисот метров, показалось, что моих волос кто‑то коснулся. Вскрикнув, я стремительно развернулась, но снова ничего не увидела. Показалось. Всего лишь показалось. Скорее всего, порыв ветра. Не зря говорят, что у страха глаза велики. И все же я не могла унять дрожь, а сердце с трудом поддавалось доводам рассудка.

Вернулись те ощущения, какие я надеялась никогда больше не испытывать. Страх, который раньше вызывал лишь Андрей. Тревога ухватилась за него, вызывая мучительные подозрения. Ведь моего бывшего мужа так и не поймали! Засаду у заведения Анаранты Байлен держали около двух недель, но он так и не явился. То ли передумал заключать с ней сделку, то ли его невероятное звериное чутье подсказало о грозящей опасности. Астарт успокаивал, что по последним сведениям Андрея видели во втором демонском мире. Он, скорее всего, опять залег на дно. И о том, что я здесь, знать не мог. Мой отъезд из Академии и место, где провожу свободную неделю, скрывали. Астарт лично позаботился об этом.

Неужели снова происки Абигора? Но тот ведь дал Зепару клятву на крови. С его стороны снова преследовать меня — бессмысленно. Точно нервы расшалились, не более того. Видно, в душе оставалось все еще намного больше меня прежней, чем хотелось бы. Нужно бороться с этой слабостью, иначе она сожрет, в конце концов. Заставит вернуться к прежнему затравленному состоянию, при одной мысли о котором в дрожь бросало. Время, когда я боялась каждого звука, каждого шороха. Каждую секунду ожидала, что появится жестокий тиран, которому позволено делать со мной абсолютно все. Андрей Бардов. Чудовище под обаятельной личиной. Тот, о ком так мечтали другие женщины. Даже жены его деловых партнеров всегда явно демонстрировали, что находят его привлекательным. Ему стоило лишь улыбнуться своей особой загадочной улыбкой, как под его обаяние подпадали все. Я же содрогалась при виде нее — с точно таким же выражением лица он мог исполосовать все мое тело плетью или избить так, что живого места не останется. И потом сказать, что я виновата во всем сама, еще и детально перечислить те проступки, какие он считал заслуживающими столь сурового наказания.

Когда я увидела отделившуюся от стены виднеющегося вдали дома мужскую фигуру, меня затрясло так, что пришлось обхватить плечи руками, чтобы унять дрожь. Паника накатила волной, и я издала полузадушенный вопль, окончательно уступив страху. Услышав мой крик, мужчина застыл, потом сорвался на бег. Я же не могла даже шевельнуться и побежать прочь. Расширенными, полными ужаса глазами смотрела на него.

— Ира, что случилось?

Накатившее облегчение заставило ноги подкоситься. Я упала бы, не удержи Огрис. С губ срывался полубезумный смех, который никак не желал униматься. Оборотень смотрел озадаченно и тревожно, что‑то говорил, но я почти не различала слов. Слышала только собственный смех и биение сердца, постепенно успокаивающегося.

— Показалось… Просто показалось, — наконец, выдавила я, с трудом взяв себя в руки.

— Что показалось?

Он обнял меня за талию и повел в поселение, то и дело бросая недоуменные взгляды.

— Не обращай внимания, — я передернула плечами. — Вечером чего только не померещится!

Снова по спине пробежал холодок, и я резко обернулась. Как и прежде, не увидела ничего подозрительного. Господи, неужели, я схожу с ума?! Все, завязываю с пробежками! Три дня всего до отъезда. Не думаю, что за это время потеряю форму.

— Уверена, что с тобой все в порядке? — спросил Огрис, доведя до дома Олеты.

— Да, уверена.

Прежнего ощущения больше не возникало. Среди белых домиков поселян вернулась уверенность в себе и в том, что здесь нахожусь в безопасности. Увидев вдали прогуливающихся Олету с Витгором, с улыбкой помахала им рукой. Подруга прижимала к груди небольшой букетик и слушала то, что говорил ей оборотень. Заметив мой жест, она тоже помахала мне рукой и снова переключила внимание на спутника.

— Мне приятно смотреть на них, — признался Огрис, задумчиво проследив за моим взглядом. — Кажется, между ними и правда что‑то изменилось в лучшую сторону. Раньше не видел, чтобы Олета так вела себя с ним. И все благодаря тебе.

— Главное, чтобы я не пожалела о том, что сделала, — проворчала я. — Если Витгор не собирается и правда меняться, не получится у них ничего. Олета не из тех, кто смирится с пренебрежительным отношением.

— Думаю, он не захочет потерять ее. Знаешь, благодаря тебе я тоже на многое пересмотрел свои взгляды. Мне нравится разговаривать с тобой. У тебя необычный взгляд на многие вещи. Наши девушки никогда не задумываются над тем, что интересует тебя.

— То есть ты уже не считаешь, что я годна лишь на то, чтобы детей рожать и за хозяйством следить? — ухмыльнулась я.

— Считаю. Пусть ты и необычная, но все равно нуждаешься в защите. И что плохого в том, чтобы стать женой и матерью? — он пожал плечами. — Просто тебе нужно найти мужчину, который не будет слишком подавлять тебя.

— Если ты сейчас предложишь себя на роль такого понимающего мужчины, я скажу что‑то резкое, — нахмурилась я. — Не хотелось бы портить отношения, но предупреждаю: я никогда не соглашусь на роль безропотной жены. Сыта ею по горло! — осеклась, сообразив, что сказала лишнее.

Огрис свел брови, пытливо глядя на меня.

— Ты была замужем?

— Была, но не хочу об этом говорить, — процедила я.

— Он обижал тебя? — осторожно спросил оборотень, проигнорировав мои слова.

Я отвернулась, с ужасом почувствовав, как увлажнились глаза. Нет, не буду плакать сейчас! Все это уже в прошлом. Андрей больше не властен надо мной. Огрис взял меня за подбородок и заставил повернуть голову. И слезы хлынули потоком. Я закусила губу от досады, но уже ничего не могла поделать.

— Знаешь, Огрис, — срывающимся голосом проговорила я, — я уже знаю, чем заканчивается желание мужчины быть главным. Вы так умеете внушить, что делаете все ради нас, ради нашей защиты… Но кто защитит от вас?

— Ира, не знаю, что ты подумала о жизни здесь. Но ударить женщину для оборотня считается позором, — глухо откликнулся парень. — Мой отец никогда и пальцем не трогал ни мать, ни сестер. Он может повысить голос, попытаться навязать свою волю, но никогда… — его голос сорвался. — Мне жаль, что твой муж…

— Он тоже был оборотнем, — с кривой усмешкой заметила я. — Наполовину, правда.

Огрис вздрогнул и покачал головой.

— Тогда он позор нашего рода. Если бы вы с ним жили в поселении, другие мужчины не позволили бы ему… обижать тебя.

Некоторое время я молча смотрела на него, потом кивнула.

— Прости, что выплеснула это все на тебя. Сегодня я сама не своя.

— Я заметил, — напряженно сказал Огрис. — Когда я увидел твое лицо там, на дороге… Показалось, что это словно не ты. Еще тебя такой не видел. Испуганной, беспомощной.

— Мне показалось… просто в какой‑то момент показалось, что он нашел меня… — выдохнула я и закрыла глаза, стараясь справиться с волнением. Я все же озвучила эту мысль. Мысль, от которой все внутри снова сковало холодом.

Почувствовала, как крепкие мужские руки привлекают к себе, и уткнулась лицом в грудь Огриса. Меня снова трясло, а он осторожно гладил по спине, не говоря ни слова. И я была благодарна ему за неожиданную тактичность. За то, что не пытается утешить или сказать, что мне всего лишь показалось. Просто молчаливо поддерживает, давая возможность справиться с этим страхом самой. Только когда я отстранилась, вновь становясь собой прежней, тихо сказал:

— Пусть только сунется сюда… Поверь, никто тебя здесь не даст в обиду.

— Я должна справиться с этим сама, Огрис, — я вскинула голову, ощущая, как внутри поднимается холодная решимость. — Иначе это никогда не закончится. Страх всегда будет где‑то внутри. Только и ждать, пока я снова ему поддамся.

— Ты всего лишь слабая девушка, — напомнил он. — Не со всем ты можешь справиться сама.

— Огрис, — я прищурилась, — никогда не называй меня слабой! Если, конечно, хочешь оставаться моим другом.

Некоторое время он просто смотрел на меня, потом вздохнул.

— Никогда ни одна девушка не привлекала меня так, как ты. Но внутреннее чутье говорит, что ты не для меня. Я никогда не смогу тебя понять до конца. И смириться с тем, что ты не желаешь принимать помощь мужчины.

— Я не говорю, что ни в коем случае не приму помощь. Просто сначала должна сделать все, чтобы справиться с проблемой сама. Это важно для меня, понимаешь?

— Нет, — он снова вздохнул. — И вряд ли когда‑нибудь пойму.

— Мы и правда можем быть только друзьями, Огрис. Я рада, что ты сам понял, насколько я не подхожу тебе.

— Я бы попытался, — неуверенно начал парень. — Ради тебя я…

— Нет, — я осторожно накрыла ладонью его рот. — И не потому что ты плохой или я не желаю пытаться. Просто в моей жизни уже есть тот, с кем хочу быть рядом всегда. И неважно, что между нами все непросто и есть куча препятствий. Я готова их преодолевать пусть даже ради шанса. Самого ничтожного шанса на то, что смогу когда‑нибудь назвать его своим.

Огрис кивнул и сжал мою руку в своей.

— Надеюсь, он заслуживает тебя.

— Поверь, лучше него нет на всем свете, — с жаром воскликнула я. — И это я иногда терзаюсь мыслью, что не заслуживаю его. Не понимаю, что он во мне нашел, и воспринимаю это не иначе как чудом.

— Как раз я его прекрасно понимаю, — Огрис грустно улыбнулся. — Есть в тебе что‑то такое… Чем больше на тебя смотришь, чем больше узнаешь… тем труднее не думать о тебе. Может, дело в том, что ты еще и ведьма, — последнюю реплику он произнес с шутливой интонацией. — Привораживаешь, видать!

Я посмеялась над его словами, но внутренне задумалась. А может, и правда дело в моей ведьминской сущности? Кто знает, вдруг именно она заставляет мужиков так на меня реагировать. Наглая ведьмочка внутри рассмеялась и сказала, чтобы я не забивала себе голову. То, почему одни более привлекательны для противоположного пола, чем другие — вечная загадка, на которую вряд ли когда‑нибудь отыщется ответ. Так что мне придется просто принять это. Покачав головой, я пожелала Огрису доброй ночи и скрылась в доме.

Долго ворочалась, хотя обычно засыпала в доме Олеты быстро и спала, как младенец. Прокручивала в голове все, что случилось со мной с того момента, как переступила порог квартиры Хранительниц. Как бы сложилась моя жизнь, если бы не увидела на остановке того объявления? Наверняка Андрею не составило бы труда отыскать меня и снова вернуть в родной Лужинск. Я бы, возможно, так никогда и не узнала, кто мой муж на самом деле. Терпела бы годами издевательства и унижения, чувствуя, как от чувства собственного достоинства остается все меньше. Этот человек сделал все, чтобы меня сломать. И сейчас даже сама память о нем делает то же самое. Нужно освободиться от этого. Не знаю, как, но сделать это необходимо. Иначе прошлое так и не оставит в покое.

Глава 7

Мне снился странный сон, наверняка навеянный образами из прошлого, снова вернувшимися в мою жизнь. Я снова видела себя в заповедном лесу, бредущей среди шепчущих что‑то на ветру деревьев. Ни на миг не покидало ощущение чудовищной опасности, нависшей надо мной. Она словно подстерегала в темноте, затаившись, подобно дикому зверю. То и дело накатывал страх, и с каждым шагом все труднее удавалось не поддаваться панике.

А потом из темноты вынырнул громадный волк с горящими янтарным блеском глазами. Знакомыми до дрожи. Глазами человека, так странно смотрящимися на морде дикого зверя. И во сне я точно знала, что опасность реальна. Что за мной и правда явился тот, страх перед которым въелся так глубоко, что никак не могла избавиться от него. Я напрасно пыталась нащупать пояс и извлечь из него струйник. Руки так дрожали, что больше не могла управлять ими в достаточной мере. А волк издал яростный вой и понесся прямо на меня. Только тогда тело будто очнулось от сковавшего холода, и я понеслась прочь. Каждой клеточкой ощущала позади его присутствие, его дыхание. Понимала, что если он настигнет — я перестану существовать.

Сбоку вынырнула новая опасность — громадная вирайса, угрожающе раздувающая капюшон. Змея с лицом Лилит. И она тоже бросилась на меня — лишь чудом удалось увернуться. Я мчалась теперь среди деревьев, безжалостно хлещущих по лицу колючими ветвями. По щекам стекали горячие капли, и я знала, что это кровь. Моя кровь, чувствуя которую, преследователи возбужденно рычали и шипели. Чудовищные звуки сливались в один непрерывный гул, разрывающий голову на части. Как мне еще удавалось бежать и не подпускать их к себе? Не иначе как чудом!

Впереди блеснуло что‑то бело — розовое, и ввысь взметнулась туша койнера с лицом Абигора. Татуировка в виде третьего глаза превратилась в настоящий, горящий нестерпимым светом, ослепляющим меня. Я кричала, понимая, что бежать больше некуда — они везде. Куда ни побегу — возникнут все новые твари, желающие одного — разорвать меня, уничтожить, поглотить.

Я проснулась от собственного крика, тут же захлебнувшегося в горле, когда рот накрыла чья‑то ладонь. Удар по виску — и я погрузилась в беспамятство, успев подумать о том, что со мной это уже было.

Сознание возвращалось медленно и неохотно. Голова раскалывалась, кровь бешено пульсировала в висках, отчего я никак не могла сосредоточиться на собственных мыслях. Не решалась открыть глаза, боясь увидеть то, что пока можно было еще считать всего лишь сном. Продолжением чудовищного кошмара о тварях с лицами моих врагов. Может, мне лишь почудилась эта рука, накрывающая рот, этот удар. Но саднящая боль в районе виска, ощущающаяся все сильнее, навевала жуткие мысли. Неужели это правда? Меня снова похитили?! Абигор?! Как он мог решиться на такое? Вспомнились его вкрадчивые слова о том, что когда исчезает тот, кому давалась клятва, она перестает иметь силу. Зепар! Тревога за светловолосого демона заставила судорожно вздохнуть и все же разлепить веки.

Вокруг сгрудилась тьма. Беспросветная и глухая. Ее не рассеивал ни малейший лучик света. Я ослепла?! Мысль об этом показалась настолько чудовищной, что я закричала. Попыталась сесть, и это удалось без труда. Ничто не сковывало ни руки, ни ноги. Помимо боли в виске, ничего из физических ощущений не вызывало дискомфорта. Лихорадочно ощупав себя, поняла, что я по — прежнему в ночной сорочке, в которой уснула. Подумала о том, что с этого дня на ночь не стану снимать пояс. С этого дня? Тут же горестно рассмеялась. А с чего я взяла, что этот день не станет для меня последним? Да и кто помешал бы неведомому похитителю снять с меня пояс, даже если бы он был на мне? Но кто? Кто это сделал? Неопределенность мучила сильнее всего.

Я встала на четвереньки и поползла, тщательно ощупывая все предметы вокруг себя. Встать на ноги в кромешной тьме боялась — вдруг упаду и поврежу себе что‑нибудь, усугубив и без того безрадостное положение. Пол был каменным, неровным, холодным. Только сейчас ощутила, что мне холодно. До этого все прочие тревоги мешали толком воспринимать подобные мелочи. Где я?! Не нашла ни одного предмета, помимо тюфяка, с которого слезла, решив все исследовать. Руки наткнулись на стену, тоже каменную, слегка влажную от сырости. Мозг, пытаясь разобраться в происходящем, выдвинул предположение, что я в каком‑то подвале или подземелье. Никаких иных звуков, кроме собственного прерывистого дыхания, не слышалось.

Что если меня заживо похоронили в этом каменном мешке? А никто из друзей даже не узнает о том, что случилось! Кто мог это сделать? Лилит? От коварной демоницы стоило ожидать такой подлости. Но зачем ей так поступать, если знает, что только сохранность моей жизни удерживает рядом с ней Астарта? От всех этих мыслей с ума сходила. Только этим можно оправдать то, что я не додумалась раньше попытаться вызвать моих архидемонов. Некоторое время делала выбор, к кому обратиться сразу. Вспомнила недовольство Астарта тем, что я предпочитаю звать на помощь Зепара, и больше не колебалась.

Села, прислонившись спиной к стене, и торопливо потерла лоб, хрипло крича в пугающую темноту:

— Астарт! Астарт, пожалуйста, помоги!

Ничего. Ни покалывания, ни тепла, пробегающего по телу, ни яркого света, озаряющего темноту. Я нащупала висок, к которому был прикреплен бротер, и похолодела — прибор исчез. Уже зная, что бесполезно, потерла шею, вызывая Зепара. С тем же успехом. Сжала медальон, сейчас кажущийся единственным источником тепла. Коченеющие пальцы грелись о него, и я выталкивала из себя бессвязные слова. Мысли путались, и я сама толком не понимала, что говорю. Знаю лишь, что звала. Снова и снова звала моего могущественного покровителя. Но он не приходил. Слышал ли вообще мой призыв? Что если это место блокирует даже связь на подобном уровне? Хотя мне и раньше не удавалось связываться с Зепаром через медальон. С чего взяла, что такое вообще возможно?

Накатывала паника. Тяжелая, липкая, заставляющая тело трястись и оставляя единственное чувство — страх. Услышала внутри тот самый голос, не раз приводящий в чувство в сложной ситуации. Новая «я» посылала тревожные сигналы и говорила о том, что я должна двигаться. Пытаться что‑то сделать, не поддаваться страху. Постепенно чудовищное ощущение собственной беспомощности отпускало, но я знала, что достаточно малейшего толчка — и оно вернется. Вспомнились слова, еще недавно самонадеянно сказанные мной Огрису. О том, что не хочу полагаться на помощь мужчин. Что хочу со всем справиться сама. Так почему сейчас веду себя, как жертва? Так же, как всегда вела себя с Андреем!

Я стиснула зубы и поползла вперед, решив, что где‑то здесь должна быть дверь. Иначе как бы меня сюда затащили. Не знаю, сколько ползла так. Время здесь текло, как резиновое, и терялось ощущение реальности. В какой‑то момент послышался скрип отпираемой двери, и мрачное помещение залило светом. Несмотря на всю чудовищность ситуации, накатило облегчение — зрение я все же не утратила. Увидела, что нахожусь в нескольких метрах от массивной деревянной двери, окованной железом, к которой вели три ступени. И правда что‑то вроде подвала — ни одного окна или другого отверстия. Ловушка. Тюремная камера, в которой нет выхода и спасения. Думаю, если бы меня оставили здесь на несколько дней, я бы сошла с ума.

Свет магического кристалла, бьющий в лицо, мешал разглядеть стоящего возле двери человека. Глазам было больно, и я не могла прямо смотреть на него. А потом послышалось прерывистое дыхание, и фигура сделала движение. Шаг ко мне, потом другой, третий — он спускался по ступеням. В какой‑то момент отвел кристалл и закрепил его на стене. Теперь все пространство заливал слегка приглушенный белый свет. Можно было разглядеть каждую трещинку на стене. Но я по — прежнему не видела лица существа, приближающегося ко мне. Оно словно расплывалось. Я моргала, терла глаза, пытаясь разглядеть получше. А потом разум сосредоточился и дал рациональное объяснение этому. Всего лишь маскировка. Даже очертания фигуры, указывающие на то, что это мужчина, могут быть обманчивы. Мне не позволяют видеть, кто это. Пока не позволяют. Мысль испугала сильнее, чем само присутствие незнакомца. Он играет со мной. Желает продлить мои страдания как можно дольше. Так всегда действовал бывший муж.

Я медленно поднялась на ноги, прилагая все усилия, чтобы не показать страх. Натянула на лицо легкую усмешку и произнесла:

— Боишься показаться?

По лицу похитителя пробежала рябь, а затем иллюзия развеялась. Боже, лучше бы я ошиблась! Я предпочла бы встретиться лицом к лицу с Абигором или Лилит, чем с этим чудовищем. Снова захлестнула волна образов из прошлого. Бешеная страсть, всегда захлестывающая его после того, как он унижал в достаточной мере. Ему нравилось видеть меня сломленной, покорной. От этого он получал не меньшее удовольствие, чем от секса. Я видела это по его красивому лицу, загадочной улыбке и обманчиво — нежному взгляду. Андрей всегда говорил, что любит. Любит до безумия. Что сделает все, чтобы мы были вместе, что всегда будет рядом. Господи, если это любовь, пусть ее заберут, избавят от этого — думала я каждый раз.

— Ну вот и встретились, — с той самой улыбкой, делающей его похожей на падшего ангела, проговорил бывший муж. — Не ожидала, дорогая?

Только не показывать страха! Только не отступать! Это подействует на него, как призыв к действию. И пощады не будет. Как бы я ни молила о ней. Но нет… Я больше никогда не попрошу его ни о чем. Настал момент, которого я все это время боялась и ждала. Миг, когда придется встретиться с самым сильным своим страхом. И от того, как поступлю сейчас, будет зависеть все. Поражение или победа. Я больше не так беспомощна, как раньше. Главное, тщательно продумывать каждое слово, каждый шаг. И не позволять скручивающему все внутри страху вырваться наружу, одолеть меня.

— Ну, почему же не ожидала? — склонив голову набок, проговорила я, не отводя глаз.

Его лицо слегка исказилось. Я уловила в нем то, чего раньше не было. Он словно видел меня впервые и то, что видел, ему не нравилось, злило.

— Андрей, — почти нежно пропела я, — уже успела забыть, какой ты красивый. Столько воспоминаний сразу накатило.

Улыбка сползла с его лица, он смотрел чуть прищуренными глазами, будто пытаясь проникнуть в мои мысли. Возможно, так и было на самом деле. Андрей наполовину демон. Некоторые из них вполне на это способны. Только вот я ведьма и, если сама того не захочу, никто в мою голову проникнуть не сможет. Я понимала, что нужно и дальше стараться переиграть, нарушить этим все его планы. Вести себя не по тому сценарию, какой он наверняка нарисовал в голове.

— Скажи, почему ты не открылся мне сразу? О том, кто ты на самом деле.

Некоторое время Андрей молча смотрел на меня, потом усмехнулся.

— Ты и правда изменилась. Общение с архидемонами плохо повлияло на тебя. Сколько работы меня ждет, чтобы это исправить!

— А зачем исправлять? Почему я не нравлюсь тебе такой? — ласково сказала я. — Подумай, чего мы могли бы добиться вместе в этом мире. Твоем мире, а теперь и моем тоже. Я ведьма, и оказалось, что это открывает передо мной море возможностей.

— Предпочел бы видеть тебя прежней, — возразил он издевательски. — Меня вполне устраивала покорная и хрупкая человечка, ловящая каждое мое слово. Хотя даже тогда ты не желала покоряться до конца. Я ведь мог проникнуть в твои мысли и знал обо всем, о чем ты думала. О том, как ты меня ненавидишь и как боишься боли. Это так заводит! Чувствовать, как сильно ты зависишь от меня.

— Если ты мог прочесть мои мысли, как позволил уйти? — протянула я, чувствуя, что эта мысль вызывает недоумение.

— Вот и меня это сильно беспокоило потом. Тогда, когда искал тебя, как безумный. Узнав, что ты ведьма, все понял. Когда в таких, как ты, начинает открываться сила, они иногда бесконтрольно могут закрываться. Закрывать те мысли, которые наиболее важны.

— Как ты нашел меня на этот раз? — скрестив руки на груди, спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и дружелюбно.

— А я и не упускал тебя из виду, милая, — ощерился он. — С тех пор, как узнал о том, где ты находишься. Следил за каждым твоим шагом. Но всякий раз тебя сопровождали те, с кем я не смог бы справиться. Так что приходилось ждать подходящего момента. Когда я увидел, что ты улетаешь с девчонкой — оборотнем, не составило труда выяснить, где она живет. Я дал тебе возможность почувствовать себя в полной безопасности. Тем приятнее было развеять твои иллюзии. Теперь ты знаешь, что я в любой момент мог прийти за тобой, вырвать из теплой постельки…

— Где мы сейчас?

— Думаешь, если отвечу, это поможет тебе выбраться? — Андрей вернул прежнюю самоуверенность и теперь откровенно забавлялся.

— Всего лишь любопытство, — мне все труднее удавалось делать вид, что ситуация нисколько не пугает.

— Небольшой домик в паре часов пути от поселения твоих дорогих оборотней. Место, которое идеально соответствует моим замыслам. Я давно уже приобрел его, дорогая женушка. Не представляешь, как часто стоял в этом самом подвале и мечтал увидеть в нем тебя, — его улыбка стала шире, сверкнули клыки, которых я раньше не замечала. Демонстрирует свою звериную сущность. Меня передернуло, и я не сумела скрыть этой реакции. Услышала довольный смех. — Уже не так рада меня видеть, правда?