Когда грабить банк и другие лайфхаки

Глава 11. Калейдоскопия

Предыдущие десять глав были построены по тематическому принципу. Этим книга, состоящая из заметок в блоге, отличается от самого блога, где все вразбивку. Кому-то из нас приходит в голову идея, и — раз! — заметка готова. Заметка не имеет отношения к тому, что идет перед ней и после нее. Поэтому читать блог — как смотреть узоры в калейдоскопе. Нечто калейдоскопическое есть и в этой эклектичной главе. Не столь лестное (и больше похожее на правду?) объяснение этой эклектичности состоит в том, что к концу книги у нас набралось много всякой всячины — и ничего другого не оставалось, как придумать главу, более солидным названием которой было бы «Разное». И это тоже правда.

Есть о чем подумать, пока стоишь в очереди в KFC (Стивен Левитт)

Я с детства люблю есть курицу в KFC[37]. Я рос в не очень обеспеченной семье, и, когда был ребенком, кафе KFC мне казалось настоящей роскошью. Раза два в год родители внимали моим просьбам — быть может, удачно совпадавшим с телерекламой, — и мы всей семьей ходили в KFC.

Но сколько я помню эти кафе, обслуживание там всегда было ужасное.

Вот яркий пример. Вчера я отправился в KFC со своей дочерью Амандой. Еду мы получили через 26 минут после того, как зашли в кафе. Очередь внутри двигалась настолько медленно, что мы махнули рукой и сделали заказ в окошке «не выходя из автомобиля». В итоге еду мы получили, но без салфеток, соломинок и пластиковых приборов. И это еще ничего. Однажды я зашел в KFC, и мне сказали, что курица закончилась!

Все это странно. Вроде бы компания заботится о качестве обслуживания. У продавца на беджике значилось, что он «клиентоман» (да и все кафе отличается «клиентоманией»). Кажется, несколько лет назад у менеджеров сети была идефикс — радикально улучшить обслуживание. Однажды они вывесили на стену десять девизов, которыми должен был руководствоваться каждый работник.

Почему же воз и ныне там? На сей счет у меня есть две взаимодополняющие гипотезы.

1. В KFC маленький штат. В следующий раз, когда наведаетесь в McDonald’s, сосчитайте сотрудников. Меня всегда поражало, сколько там работает людей. Нередко в кафе можно насчитать человек пятнадцать-двадцать. В KFC сотрудников намного меньше. Вчера я заметил четверых или пятерых.

2. Посетители KFC беднее тех, кто ходит в другие сети фастфуда, а бедные люди менее охотно платят за хорошее обслуживание. На мой взгляд, бесспорно, что в местах, привычных для людей со скромным достатком, обслуживание оставляет желать лучшего. Не знаю точно, связано ли это с меньшей требовательностью посетителей. Но уверен в другом: я практически не сталкивался с плохим обслуживанием за весь год, который провел в Стэнфорде, и всегда объяснял это тем, что там живет много людей с достатком.

Вдогонку к Daily Show (Стивен Левитт)

Итак, я поучаствовал в Daily Show[38]. Это было не смертельно. Вот некоторые разрозненные впечатления.

Во-первых, Джон Стюарт замечателен. Умный, дружелюбный, трезвый, остроумный (и при включенной камере, и при выключенной). Пожалуй, ему стоит баллотироваться в президенты. Я бы за него голосовал. Единственный минус: он невысокий, что американцам не всегда нравится.

Во-вторых, когда сидишь в студии, как ни старайся, невозможно представить, что тебя слушают 2 млн человек. (В моем случае это были 2,000,002 человека: обычно мои родители не смотрят передачу, но вчера вечером они сделали исключение.) Это хорошо для таких людей, как я, — замкнутых и стеснительных. А каково было бы давать интервью перед живой аудиторией в 2 млн человек, заполнивших вашингтонскую улицу!

В-третьих, по телевизору (может, за вычетом ток-шоу Чарли Роуза) очень трудно говорить о книгах. Интервью со мной было длинным — больше шести минут, но Стюарт задавал вопросы, на которые я не мог дать нормальные ответы (в частности, он хотел, чтобы я объяснил, что такое регрессионный анализ... секунд за пятнадцать). Один из ключевых моментов «Фрикономики» состоит в том, что мы не просто заявляем нечто, а пытаемся показать читателю, как получили эти результаты. На телевидении это невозможно.

В-четвертых, приятно выступать перед аудиторией, которая умирает со смеху после каждой твоей реплики (скажем, уж не знаю почему, слушатели покатились от хохота, когда я упомянул о кокаине). Вот бы мои студенты на утренних лекциях были столь же восприимчивыми! Впрочем, будь мои лекции хотя бы на десятую долю такими увлекательными, как Daily Show, на невосприимчивость жаловаться бы не пришлось.

Стоматологическая мудрость (Стивен Дабнер)

Мне симпатичен мой стоматолог доктор Рейсс. Ему под семьдесят, а может, и за семьдесят. Сказать, что он хороший специалист, — значит ничего не сказать. Но симпатичен он не только поэтому. Смотрите, как он недавно решил одну проблему. Поскольку годы летят, многие пациенты интересовались, собирается ли он на пенсию. Его этот вопрос раздражал: он играет в теннис дважды в неделю, читает миллион книг и живо следит за культурными и политическими событиями в Нью-Йорке. Вместо того чтобы раз за разом отвечать на надоедливые вопросы о пенсии, он нашел относительно недорогой способ показать свои намерения каждому, кому до них есть дело: купил для своего кабинета новую мебель и новое оборудование. Вопросы тут же иссякли.

Я побаиваюсь зубоврачебного кресла, но на приеме всегда что-нибудь узнаю. И вчерашний день не исключение. Я расспрашивал доктора Рейсса о причинах кариеса — в генетике ли дело, в питании ли... И тут он начал объяснять, как нас дурачат с зубной пастой. По словам доктора Рейсса, рассказы о том, что зубная паста предотвращает кариес, отбеливает зубы и т.д., не соответствуют действительности, поскольку Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов не допускает, чтобы ингредиенты, необходимые для этого, присутствовали в безрецептурном товаре, до которого легко могут добраться дети. (Вот почему он рекомендует такое антибактериальное средство, как Gly-Oxide: оно омерзительно на вкус, но эффективно убивает бактерии, вызывающие кариес.)

Узнал я и нечто поинтереснее и поважнее. Оказывается, кариес встречается все чаще и чаще, даже среди богачей, и особенно у людей среднего возраста и старше. Почему? Они стали принимать больше лекарств от сердечных болезней, повышенного холестерина, депрессии и прочего. А многие из этих средств, объяснил доктор Рейсс, снижают слюноотделение (вызывают сухость во рту). Поскольку слюна убивает бактерии, нехватка ее увеличивает число бактерий, а значит, и вероятность кариеса. Правда, выбирая между кариесом и этими лекарствами, многие все равно предпочли бы лекарства. Но едва ли большинство людей задумываются об этой взаимосвязи.

К сожалению, мне сегодня снова придется идти к доктору Рейссу. Что ж, по крайней мере узнаю что-нибудь новенькое.

Откуда столько дерьма? (Стивен Левитт]

В прошлом году всех изумил бестселлер «О брехне» (On Bullshit[39]), произведение профессора философии Гарри Франкфурта[40]. В одну из недель он даже занял первое место в списке бестселлеров New York Times. Это удивительный коммерческий успех для моих друзей из Princeton University Press. Лавры Франкфурта, по-видимому, вдохновили других авторов.

На этой неделе гольфист Джон Дэли издал автобиографию под названием «Моя жизнь на поле и вне его: Правда обо всем дерьме, которое вы якобы обо мне знаете» (Му Life in and out of the Rough: The Truth About all the Bullshit You Think You Know About Me). Опубликовано HarperCollins, издательством, выпустившим «Фрикономику». Подумать только: эти люди до смерти перепугались названия «Фрикономика», выдуманного моей сестрой Линдой Джайне! Видимо, с тех пор они раскрепостились.

А есть еще «Сто дерьмовых работ... и как их получить» (100 Bullshit Jobs... and How to Get Them) Стэнли Бинга. Также опубликовано на этой неделе. Угадайте издательство. HarperCollins!

Кроме того, пару недель назад вышел в свет «Словарь дерьма» (The Dictionary of Bullshit). Что ж, по крайней мере, это не HarperCollins. Только не путайте «Словарь дерьма» со «Словарем корпоративного дерьма» (The Dictionary of Corporate Bullshit), опубликованным в феврале.

А вот еще такая книга: «Мастер дерьма: Миф о лидерстве 11 сентября» (Bullshit Artist: The 9/11 Leadership Myth). Опубликована в марте в мягкой обложке. Также в марте появилась книга под названием «Пули, значки и дерьмо» (Bullets, Badges, and Bullshit), а в прошлом сентябре — «Еще одна дерьмовая ночь в отстойном городе» (Another Bullshit Night in Suck City).

Достаточно дерьма? Вовсе нет.

В этом месяце должны появиться книги «Бизнес на дерьме» (The Business of Bullshit), которую опять же не стоит путать со «Словарем бизнес-дерьма» (The Dictionary of Business Bullshit), а также «Ваш звонок важен для нас: Правда о дерьме» (Your Call Is Important to Us: The Truth About Bullshit).

Дальше несколько месяцев передохнем, а затем в сентябре будем ожидать выхода книги «Привет, агент Лид! И прочее дерьмо, которое слышит голливудский телесценарист» (Hello, Lied the Agent: And Other Bullshit You Hear as a Hollywood TV Writer).

На все это могу лишь сказать: что за... хрень?!

Если Барак Обама такой же хороший политик, как и писатель, быть ему скоро президентом (Стивен Левитт)

Эта заметка была опубликована 25 ноября 2006 года, месяцев за пять до того, как Обама объявил, что пойдет на президентские выборы. Она содержит одно из немногих наших правильных предсказаний.

Это не политический блог. Политика меня не интересует. Но я читаю отличную книгу, которая — так уж случилось — написана политиком.

Впервые я увидел имя Барака Обамы на одном из политических плакатов, которые люди выставляют у себя в палисадниках в годы выборов. Я ничего о нем не знал, за исключением того, что он был связан с юридическим факультетом Чикагского университета и вел безнадежную кампанию, пытаясь пройти в сенат. Я подумал тогда, что во всем штате только мой родной город его и поддержит. А жил я в Ок-Парке — чикагском пригороде, левом до смешного. Скажем, при въезде в него знак уведомляет, что вы вступаете в безъядерную зону. Я думал, что для победы в Ок-Парке этому кандидату не потребуется большего, чем само имя — Барак Обама.

Выборы в сенат меня не интересовали до тех пор, пока мне не позвонили в ходе телефонного опроса для Chicago Tribune. Спросили, за кого я собираюсь голосовать. И тут — отчасти из сочувствия, отчасти из лояльности Чикагскому университету — я ответил: за Обаму. Рассуждал я так: когда опубликуют результаты опроса, Обама увидит, что хотя бы 2-3% он набрал, и ему будет не так обидно. Представьте мое изумление, когда через несколько дней мне попалась на глаза первая страница газеты: Обама лидировал на праймериз Демократической партии! (Это было задолго до того, как Обаме поручили программную речь на национальном съезде Демократической партии.)

Поскольку политика не мой конек, гонки в сенат меня мало занимали. (Обама тогда одержал убедительную победу, сокрушив в том числе Алана Кейеса.) Я слушал две его речи: на демократическом съезде и по случаю победы на выборах. И оба раза он меня очаровал. Когда он говорил, мне хотелось ему верить. Не помню, чтобы доселе какой-нибудь политик производил на меня такое впечатление. Один мой знакомый, который знает Барака, а когда-то знал Бобби Кеннеди, сказал, что Барак — первый известный ему человек, похожий на Кеннеди.

Впрочем, все это лишь преамбула. Я собирался сказать, что взялся читать его книгу «Дерзость надежды» (The Audacity of Норе)[41] и восхищен тем, как она написана. От его рассказов то смеешься в голос, то плачешь. Целый ряд мест я подчеркнул карандашом, чтобы легче найти их в будущем. Причем — судя по сведениям от наших общих знакомых — я почти уверен, что он все написал сам. Если вы не собираетесь дарить на Рождество «Фрикономику» (возможно, вы всех задарили ею в прошлое Рождество), книга Обамы будет отличным подарком.

А ведь его литературному дару можно было бы и не удивляться. Пару лет назад я уже читал его первую книгу «Мечты моего отца» (Dreams from Му Father), и она мне тоже понравилась. Но та книга была написана лет пятнадцать-двадцать назад, когда у него еще не было политических амбиций. А нынешняя, думал я, будет пустой болтовней. Редко книга столь превосходила мои ожидания. Подчеркну: я не во всем согласен с политическими взглядами Обамы. Но это не помешало мне получить удовольствие от чтения.

Если на других людей он произведет такое же впечатление, как и на меня, — мы смотрим на будущего президента.

Статистика — не для медицины

Жена моего друга пыталась забеременеть с помощью вспомогательных репродуктивных технологий. Ценой колоссальных финансовых затрат, не говоря уже о боли и неудобстве, шесть яйцеклеток были извлечены и оплодотворены. Затем полученные шесть эмбрионов подвергли преимплантационной генетической диагностике (ПГД), что само по себе стоит $5,000.

Результаты ПГД были катастрофическими.

Четыре эмбриона оказались совершенно нежизнеспособными. Еще двум эмбрионам недоставало критических генов / последовательностей ДНК. А это означало, что имплантация приведет к спонтанному аборту или к сильнейшим врожденным порокам.

Во всем этом кошмаре все же оставался луч надежды. В последнем случае вероятность ложноположительных результатов оценивается в 10%. Стало быть, существовал один шанс из десяти, что один из двух эмбрионов жизнеспособен.

Лаборатория провела повторный тест. Он вновь показал, что недостает важных последовательностей ДНК. Врачи сказали моим друзьям, что при таком двойном тесте есть лишь один шанс из ста, что каждый из двух эмбрионов жизнеспособен.

Мои друзья — по глупости ли, из-за оптимизма или, может быть, потому, что гораздо больше знают о статистике, чем сотрудники лаборатории, — решили не сдаваться и затратили массу денег на имплантацию этих забракованных эмбрионов.

И вот прошло девять месяцев. Сообщаю радостную новость: у них родились замечательные и пышущие здоровьем близнецы.

Лаборатория же полагала, что на это есть лишь один шанс из 10,000.

Что же произошло? Чудо? Думаю, нет. Я ничего не знаю об этом тесте, но подозреваю, что его результаты обладают положительной корреляцией. Это уж конечно так в случае, когда тест дважды проводится на одном и том же эмбрионе, но, возможно, это же относится и к эмбрионам из одной партии. Однако врачи интерпретировали результаты так, словно корреляции не было, а потому дали слишком пессимистический прогноз. Возможно, реальная вероятность составляла один к десяти или один к тридцати. (А может, тест вообще ерунда и вероятность была 90%!)

Как бы то ни было, этот пример хорошо объясняет, почему я не доверяю статистическим данным, которые получаю от медиков.

А моя любимая история касается моего сына Николаса.

Когда моя жена только забеременела, мы отправились делать УЗИ. Врач сказал, что, хотя еще очень рано, он может предсказать пол ребенка, если нам интересно. Мы ответили: «Да, мы очень хотим это знать». Врач заявил, что родится мальчик, хотя полной гарантии нет.

— А насколько вы уверены? — спросил я.

— Примерно пятьдесят на пятьдесят, — последовал ответ.

Если вы любите мистификации... (Стивен Дабнер)

...То должны признать, что это неплохая идея: послать липовый материал биографу, которого терпеть не можете. В данном случае биографом был А. Н. Уилсон, который писал книгу о поэте Джоне Бетчемане. Уилсон принял подложное письмо за чистую монету и слишком поздно обнаружил, что его надули. Увы, если взять первые буквы каждого предложения, получится фраза: «А.Н. Уилсон — говно»...

Вспоминаю, как начинал работать в журналистике. Я был одним из помощников редактора в New York Magazine. Раз или два в неделю мы засиживались допоздна, чтобы прочитать верстку и убедиться, что редакторы и корректоры ничего не упустили. Внимательно проверяли, не складываются ли первые буквы в начале абзацев во что-нибудь неправильное. Однажды вечером, вычитывая статью о раке молочной железы, я обнаружил, что первые четыре буквы — Т, I, Т, S[42]. Исправили, конечно.

От хорошего к великому... и посредственному (Стивен Левитт)

Я почти не читаю книг по бизнесу. Начитался на многие годы вперед, когда работал консультантом по менеджменту. (Потом я вернулся к учебе и защитил диссертацию.)

Однако на прошлой неделе я взялся за книгу «От хорошего к великому» Джима Коллинза[43]. Эта книга — абсолютный феномен в издательском мире. С момента ее выхода в свет проданы миллионы экземпляров. И поныне она расходится тиражом более 300,000 экземпляров в год. Книга столь успешна, что и семь лет спустя печатается в твердой обложке. Я годами о ней слышал, меня то и дело о ней спрашивали, но прочитать руки не доходили. И наконец я решил, что надо взглянуть.

Книга рассказывает об 11 компаниях. Из неплохих они стали «великими». Под величием понимается более-менее длительный период, в течение которого стоимость акций компании существенно превышала средние показатели ее конкурентов. Кроме величия, все эти компании обладали всевозможными другими качествами, позволяющими считать, что они «построены навечно» (название одной из прежних книг Коллинза).

Как ни смешно, я стал читать Коллинза в день, когда одна из 11 «великих» компаний, Fannie Мае, попала в заголовки деловых изданий. Похоже, федеральным властям нужно вызволять ее из беды. Если бы вы купили акции Fannie Мае, когда была опубликована книга «От хорошего к великому», то потеряли бы 80% первоначальных инвестиций.

А вот еще одна «великая» компания — Circuit City. Вы основательно погорели бы, инвестируя в нее: ее акции также упали на 80%, а то и больше.

С остальными девятью компаниями все более или менее в порядке. Но лишь одна из них (Nucor) показывала результаты намного выше рыночных с момента публикации книги. Неплохо держатся Abbot Labs и Wells Fargo. Но в целом, если смотреть на портфолио «великих» компаний, создается впечатление, что их вес в индексе S&P 500 был не слишком высоким.

Насколько мне помнится, кто-то анализировал компании, о которых шла речь в известной книге Питерса и Уотермена «В поисках совершенства» (In Search of Excellence)[44], и обнаружил схожее положение дел.

Что все это значит? В каком-то смысле не слишком много.

Эти книги по бизнесу большей частью касаются прошлого, их авторы пытаются показать, что именно сделало компании такими успешными. Будущее всегда сложно прогнозировать, а понять прошлое полезно. С другой стороны, книги подразумевают: упомянутые компании используют принципы, которые не только обусловили их успех в прошлом, но и обеспечат такой же успех в будущем.

В той степени, в какой это оказывается неверным, основной тезис данных книг ставится под сомнение, не так ли?

Заметка была опубликована в 2008 году. К моменту, когда я пишу эти строки, компания Circuit City обанкротилась. Цена акции Fannie Мае упала с почти $80 (2001 год) до немногим более $2. Остальные «великие» компании являют собой смешанную картину. Одни резко поднялись (Kroger и Kimberly-Clark), другие сильно упали (Pitney Bowes и Nucor). Зато компания Gillette слилась с Procter & Gamble, a Walgreens — с Boots, что привело к значительному успеху.

Оставьте Бога в покое (Стивен Левитт)

Некоторое время назад я писал о том, что в заголовке каждой третьей книги есть слово «дерьмо». К счастью, эта мода уходит. На сайте Amazon я нашел лишь две книги со словом «дерьмо», изданные в прошлом году.

Теперь все стали нападать на Бога. Все началось с книги Дэниела Деннета «Разрушая чары» (Breaking the Spell). После этого Ричард Докинз написал бестселлер «Бог как иллюзия» (The God Delusion)[45]. За ним последовали «Бог: несостоятельная гипотеза» (God, the Failed Hypothesis) Виктора Стенгера и «Бог не любовь» (God is Not Great) Кристофера Хитченса[46].

Что дальше? Оказывается, «Иррелигия» (Irreligion) Джона Аллена Паулоса, автора «Иннумерации» (Innumeracy). Забавно, что книгу собираются выпустить в свет 26 декабря. Очень уместно.

Но мне вот что удивительно: кто все это читает?

Я не религиозен. Я редко вспоминаю Бога — разве что в крайних случаях, когда прижмет. У меня нет особых причин считать, что Он ответит, но иногда я делаю попытку. А в остальном у меня другие интересы.

Но я не вижу ничего привлекательного в том, чтобы идти и покупать книги, пытающиеся доказать, что я не должен верить в Бога. Пусть даже они написаны такими людьми, как Деннет и Докинз, которых я глубоко уважаю. А если бы я был религиозным, я бы тем более не стал читать книги, где сказано, что моя вера напрасна.

Так почему же эти книги становятся бестселлерами? Может, у людей, которые отвергают идею Бога, есть неутолимая потребность читать книги, напоминающие им, почему они это делают? Или многие еще не определились и их можно склонить в эту сторону?

Поставим вопрос иначе: я понимаю, почему продаются книги с нападками на либералов. Потому что многие консерваторы терпеть не могут либералов. По той же причине продаются книги, ругающие консерваторов. Но ведь никто не пишет книги, доказывающие, что наблюдение за птицами — потеря времени: возможно, орнитологи-любители и согласятся, но не станут тратить $20, чтобы прочесть об этом. А поскольку почти никто (во всяком случае, в моем окружении) не питает активной неприязни к Богу, мне странно, что книги против Бога не воспринимаются с тем же зевком, с каким была бы встречена книга против наблюдения за птицами.

Почему мне нравится писать об экономистах (Стивен Дабнер)

За годы работы мне многократно предоставлялась возможность написать об интересных людях. Например, моя мать рассказала то, о чем умалчивала всю жизнь, — очень необычную историю о своей вере. Я брал интервью и у Теда Качинского (Унабомбера), и у новичков из НФЛ, и у колоритного вора-домушника, который воровал только серебро 925-й пробы.

Но в последнее время я пишу об экономистах, и чаще всего вместе с экономистом (Стивом Левиттом). Это совсем другой коленкор. И вот почему.

Авторы нон-фикшн вроде меня, одинаково разбирающиеся в журналистике и литературе, ограничены рассказами собеседников. Да, определенная свобода у меня есть (скажем, если Тед Качинский не хочет рассказывать о судебном процессе, не беда, об этом напишут другие), но серьезные ограничения накладывает то, что люди рассказывают мне и как они это делают.

Очевидный факт: когда ты расспрашиваешь большинство людей, они стараются подать себя в максимально выгодном свете. Рассказывают о себе истории, в которых выглядят хорошими, благородными и бескорыстными. Те, кто поумнее, напускают на себя скромность. И ты оказываешься в неприятной ситуации: приходится опираться на эти рассказы, однако неизвестно, насколько они правдивы, полны и объективны.

Толи дело экономисты! Никаких приукрашенных историй: они используют факты, чтобы установить истину. Во всяком случае, такова их цель. Истина же подчас бывает неудобной. После того как я написал об экономисте Роланде Фрайере, он подвергся критике со стороны афроамериканских коллег за недооценку проблем, которые доставляет афроамериканцам расизм. Исследования Стива Левитта и Джона Донохью, посвященные взаимосвязи между процессом «Роу против Уэйда» и уменьшением числа насильственных преступлений, вызвали тревогу у людей всех политических взглядов.