Когда грабить банк и другие лайфхаки

Проблема Барресса, помимо того, что он выстрелил в себя, была в отсутствии разрешения носить оружие. А ведь он, хотя и живет в Нью-Джерси, стрелял в Нью-Йорке, мэр которого Майкл Блумберг — ярый противник оружия. Как пишет Times, после случая с Баррессом Блумберг кипел от негодования.

В понедельник мэр Майкл Блумберг подверг резкой критике Барресса — за незаконное ношение ствола, врачей из нью-йоркской Пресвитерианской больницы — за то, что не вызвали полицию в связи с огнестрельным ранением (как требует закон города), а команду New York Giants — за то, что они также не уведомили власти.

Если цифры, которые приводит ESPN, правдивы хотя бы наполовину, возникает вопрос: меньше ли риск, связанный с незаконным ношением оружия, чем риск, который угрожает среднему игроку из НФЛ, если он появится на людях без оружия?

Судя по поведению Барресса, можно подумать, что меньше.

Из игроков, которые заработали себе неприятности из-за оружия, можно вспомнить еще Шона Тейлора. В итоге его застрелили в его доме, хотя он был вооружен и пытался защищаться.

Чем вооружен? Мачете.

Не зовите на обед друзей: в Миссури вы захотите позвать врагов (Стивен Левитт)

Годами я мечтал купить оружие, чтобы защитить наш дом и семью, если на дом нападут. Ведь бейсбольной биты под кроватью недостаточно. Правда, я не храброго десятка, но пистолет есть пистолет.

С учетом моих героических фантазий я горячо поддерживаю новый закон, принятый в штате Миссури. В соответствии с ним больше не требуется бежать от незваного гостя: люди вправе открывать огонь, если кто-то вторгнется в их дом (или иное жилище, включая палатку), а также в транспортное средство. Закон обеспечивает полную защиту от обвинений и исков при таком использовании силы. В большинстве мест придется доказывать, что вам угрожала реальная опасность быть раненым или убитым. Иначе использование вами огнестрельного оружия не признают оправданным.

С точки зрения профилактики преступлений закон разумный. У взломщика нет легитимных оснований находиться в вашем доме. Кража со взломом имеет высокую социальную цену (жертвы ощущают потрясение, видя свой дом ограбленным, даже если вор много не унес), но преступники не слишком боятся наказания, потому что уровень раскрываемости невысок. Поимку осложняет то, что большинство жертв не видят грабителей (в этом отличие от уличных ограблений). Много лет назад я делал приблизительные подсчеты, и, если память мне не изменяет, результат такой: грабитель, в случае если жертва его убьет, потеряет оставшиеся ему годы жизни, но этот срок составляет лишь около 15% тюремного срока, который он получит за преступление. Иными словами, если вы грабитель, вас должна волновать опасность, что вас убьют. И если после этого закона взломщиков станут убивать, число краж, вероятно, снизится.

С другой стороны, далеко не факт, что этот закон очень уж многое изменит. Люди, которые спустят курок, застав грабителя в доме, скорее всего сделают это и в отсутствие закона. (Во всяком случае так я понимаю данные, касающиеся законов о скрытом ношении оружия.) Думаю, на практике, если вы пристрелите взломщика, вам это сойдет с рук. А если поведение жертвы по большому счету не меняется, нет оснований и взломщикам вести себя иначе. Хуже того: если неумехи вроде меня под охраной нового закона начнут вступать в бой с преступниками, их и самих могут пристрелить.

Однако закон дает любопытные возможности. Допустим, есть человек, которого вы не любите настолько, что желаете сжить со свету. Вам всего лишь нужно заманить его к себе в дом и инсценировать незаконное вторжение. Можно пригласить его на вечернюю партию в покер и сказать, чтобы он не звонил, а сам вошел в дверь, поднялся наверх и присоединился к остальным игрокам. Или попросить его прийти в два часа ночи, когда все огни будут потушены, под тем предлогом, что задуман веселый розыгрыш общего знакомого.

Никогда нельзя недооценивать человеческую выдумку и коварство — а также быстроту, с которой сценаристы сериала «Закон и порядок» воспользуются первым случаем подобного рода и сделают из него серию.

В Вашингтоне разрешили носить оружие? Ну и ладно! (Стивен Левитт)

Недавно Верховный суд разрешил носить оружие в Вашингтоне. Возможно, на очереди Чикаго.

Запреты на ношение стволов были попыткой справиться с криминогенной обстановкой. Но сколь они эффективны? Ученые мало занимались этим вопросом напрямую, но косвенные данные есть.

Начнем, однако, с фактов, которые непосредственно иллюстрируют проблему. Ученые анализировали вашингтонский запрет на ношение оружия, но пришли к противоположным выводам.

Как проводить такие исследования? Один вариант: сравнить статистику по Вашингтону до и после изменения закона. Другой: воспользоваться методом, который экономисты называют «разность разностей». Для этого потребуется контрольная группа: данные по ней можно сопоставить с данными по Вашингтону.

Но ведь уровень криминогенности нестабилен, и многое зависит от того, какую контрольную группу мы возьмем. На мой взгляд, лучше всего брать большие города с высоким уровнем криминогенности, скажем, Балтимор или Сент-Луис. И если использовать в качестве контрольных групп большие города, то создается впечатление, что запрет на ношение оружия не работает.

А как насчет косвенных данных? В Чикаго действует такой запрет, но 80% убийств совершаются с помощью огнестрельного оружия. Соответствующую статистику по Вашингтону я нашел лишь в одном блоге: опять же 80%. По стране в целом, согласно данным ФБР, эта цифра составляет 67,9%.

Значит, не стоит на голубом глазу утверждать, будто запрет на ношение оружия дает результат. (К тому же Вашингтон и Чикаго не могут похвастаться очень уж низким числом убийств.)

На мой взгляд, подобные городские меры столь же неэффективны, сколь и многие другие меры по профилактике преступлений с огнестрельным оружием. Регулировать ношение оружия очень сложно при наличии черного рынка и огромного количества стволов. Ведь кому стволы нужны больше всего? Наркодилерам. А лишить их оружия практически нереально.

Законы о владении оружием не нужны, поскольку от них нет проку. Нужно другое: сурово наказывать тех, кто использует оружие в незаконных целях.

Допустим, вы взяли пистолет и на кого-то напали — когда вас посадят, за ствол автоматически получите на пять лет больше. Кое-где так и поступают. И похоже, эта мера действительно снижает число преступлений с применением огнестрельного оружия (хотя применение другого оружия несколько увеличивается).

Такие законы привлекательны по многим причинам. Во-первых, в отличие от других подходов к ношению огнестрела они работают. Во-вторых, от них не приходится страдать законопослушным гражданам, которым хочется иметь оружие.

Как снизить число смертей от огнестрельного оружия? (Стивен Дабнер)

Чего больше в Соединенных Штатах — стволов или мнений о них?

Сложно сказать. И сколько раз мы уже поднимали эту тему! Но сузим ракурс: как снизить смертность от огнестрельного оружия? Вынесем за скобки обычные дискуссии о праве носить оружие и зададимся более практическим вопросом. В нашей стране люди снова и снова гибнут от выстрелов. Как сделать, чтобы это случалось реже?

Этот вопрос мы задали нескольким специалистам.

Как снизить число убийств с применением огнестрельного оружия в Соединенных Штатах? Вот ответы.

Йенс Людвиг — профессор права, общественной политики и социальной службы в Школе государственной политики имени Харриса (Чикагский университет).

Необходимы денежные вознаграждения, причем большие, за информацию, которая поможет полиции конфисковывать нелегальные стволы.

В Соединенных Штатах больше людей гибнет от самоубийств с применением огнестрела, чем от убийств, но, как подсчитали мы с Филом Куком, преступления с использованием огнестрельного оружия ежегодно влекут за собой социальные издержки чуть ли не в $100 млрд. Большинство убийств совершаются с помощью огнестрела (около 75% в Чикаго). Мы также знаем: преступники в основном молодые (чаще юноши); обычно преступления происходят на улице, и очень часто это разборки банд.

В Америке во многом потому так много насилия, связанного с огнестрелом, что молодые люди носят пистолеты и делают массу глупостей.

А носят оружие они, в частности, потому, что это увеличивает их рейтинг среди парней с улицы. В ходе проекта, который Фил Кук, Энтони Брага и я проводили с социологом Судхиром Венкатешем (см. публикацию в Economic Journal), Венкатеш спрашивал людей из Саут-Сайда в Чикаго, зачем им оружие. Один член банды ответил: «Кто будет бояться меня, если я без ствола? Кто станет относиться ко мне серьезно? Никто. Без ствола я ноль».

Многие берут пистолеты большей частью на футбольные и баскетбольные матчи, а также на вечеринки, чтобы похвастаться перед приятелями и подружками. В то же время риск, связанный с ношением оружия, может быть низким. В одной из своих заметок для сайта Freakonomics Венкатеш отмечал, что копы относятся к преступникам снисходительнее, если те действовали без огнестрела. Но шансы угодить в тюрьму за ствол не очень велики: слишком уж мала раскрываемость даже насильственных преступлений и преступлений против собственности.

Если давать хорошие деньги тем, кто анонимно сливает сведения о нелегальных стволах, это повысит риск, связанный с ношением оружия, и снизит выгоду. Похваставшись пистолетом на вечеринке, человек по-прежнему сможет заработать очки. Но теперь он будет знать, что рискует.

Такое вознаграждение поможет посеять взаимное недоверие среди членов банд и, что особенно важно, не пускать оружие в школы. Конечно, материальная и техническая стороны нуждаются в проработке.

В частности, встает вопрос, какой должна быть величина вознаграждения. Мне кажется, сумма $1000 и выше не будет безумной. Еще один вопрос: как полиции реагировать на подобные сигналы и конфисковать стволы, не нарушая гражданские свободы?

Плюс этого подхода состоит в том, что он выведет нас из тупиковых дискуссий о контроле над оружием и позволит быстро достигнуть прогресса в решении важной социальной проблемы.

Хесус «Мэнни» Кастро-младший стал активным членом банды в 12 лет. После недолгой отсидки в тюрьме присоединился к церкви «Краеугольный камень» в Сан-Диего[33] и сейчас возглавляет в центре «Обращение сердец» (Чула-Виста, штат Калифорния) программу GAME, направленную на профилактику вступления молодежи в банды путем воспитания и наставничества.

Я вырос в банде, жил как эти люди и не понаслышке знаю, как убивают вооруженные бандиты! Чтобы таких смертей было меньше, надо ввести закон, по которому семья преступника несет ответственность за всякий эмоциональный, психический и физический урон семье жертвы.

В частности, это должно включать пожизненные вычеты из зарплат, компенсацию всех расходов на похороны и выплату крупных долгов. Если преступнику нет восемнадцати, то не только он должен отсидеть — пусть и родители отбудут как минимум половину его срока. Все начинается и заканчивается дома!

А чтобы это работало, нужны соответствующие законы. И нужны организации, которые расскажут родителям, как остановить вооруженное насилие и как объяснить детям последствия насилия. В центре «Обращение сердец», в ходе программы GAME, мы снова и снова видим: ребятам не все равно, что думают их родители.

Родители рассказывают мне, что происходит у них дома, чтобы я мог учесть эти проблемы на занятиях. Дети уважают родителей. А если бы родители знали, что им в случае чего придется отмотать срок за поведение детей, они бы больше участвовали в их жизни.

Если по всей стране сделают то, что мы сделали в «Обращении сердец», многое изменится. Для решения серьезных проблем, таких как смерти от огнестрела, нужны серьезные меры.

Дэвид Хеменуэй — профессор по вопросам политики в области здравоохранения, директор Гарвардского исследовательского центра по контролю травматизма (Гарвардская школа общественного здоровья), автор книги «Личное оружие, общественное здоровье» (Private Guns, Public Health).

Создайте Национальное управление по защите от огнестрельного оружия.

Важной вехой в истории борьбы за безопасность автотранспорта в Соединенных Штатах, да и во всем мире, было создание лет сорок назад Национального управления по обеспечению безопасности движения на трассах (NHTSA). Оно собрало данные по ДТП и смертям и обеспечило финансирование для обработки этих данных. Так стало ясно, какие меры снижают дорожно-транспортный травматизм, а какие нет.

Это управление ввело целый ряд норм безопасности. Так возникли травмобезопасные рулевые колонки, ремни безопасности и подушки безопасности. Управление отстаивало и улучшение качества дорог, причем помогло изменить общий подход: если раньше лишь советовали «аккуратнее ездить», то теперь, скажем, обочины стали делать так, чтобы они «прощали» человеческие ошибки. Центры по контролю и профилактике заболеваний называют улучшения в сфере безопасности автотранспорта одним из достижений XX века.

Чтобы снизить проблемы в сфере общественного здоровья, связанные с огнестрельным оружием, необходимо аналогичное ведомство. В Соединенных Штатах гибель от огнестрела — вторая из основных причин насильственных смертей; в 2005 году каждый день более 270 американских граждан получали огнестрельные ранения, 84 из них умирали. Чтобы снизить вред от огнестрела, конгрессу нужно учредить национальное управление, как это было сделано в случае с автотранспортом.

Это ведомство должно создать и поддерживать обширные национальные базы данных по травмам и смертям от огнестрела, а также обеспечить финансирование исследований. (В настоящее время Национальная система информации по насильственным смертям обеспечивает финансирование лишь 17 государственных баз данных, но не дает деньги на исследования.)

Это ведомство должно контролировать, чтобы все виды огнестрельного оружия, изготовляемого и продаваемого в Соединенных Штатах, отвечали требованиям безопасности и обладали специальными характеристиками, препятствующими их попаданию в руки преступников. Следует запретить применение в гражданских целях товаров, которые не являются необходимыми для охоты или защиты и могут лишь создать угрозу для общества. Ведомство должно иметь полномочия проверять сведения, касающиеся любой транспортировки огнестрельного оружия, чтобы не допустить продажу оружия преступникам и террористам.

Управление будет нуждаться в ресурсах и должно обладать возможностями, которые позволят принимать разумные решения относительно огнестрельного оружия (включая возможности устанавливать и менять нормы, проводить исследования).

Напомню, что полномочия определять, прошел ли автомобиль испытания на боковой удар, как и полномочия решать, запретить ли трехколесные мотовездеходы (разрешив более безопасные четырехколесные), принадлежат регулирующему (надзорному) органу. Аналогичным образом каждое конкретное правило, регулирующее производство и продажу огнестрельного оружия, должно приниматься после обсуждения не столько политиками, сколько учеными. Пора отчасти деполитизировать вопрос о безопасности огнестрельного оружия.

Как я чуть не попал в Гуантанамо (Стивен Левитт)

Вчера я приехал в аэропорт города Уэст-Палм-Бич, чтобы лететь в Чикаго, но на табло горела надпись: «Рейс задерживается». На сколько именно задерживается, было неизвестно.

Проделав небольшую детективную работу, я выяснил, что могу улететь домой рейсом другой авиакомпании. Купил билет и пошел в очередь на досмотр.

Оказывается, когда в последний момент покупаешь билет в один конец, это выглядит подозрительным. Меня вывели из очереди и обыскали. Сначала полный личный обыск. Потом обыск багажа.

Кто бы мог подумать, что меня подведет моя научная работа! Ведь в последнее время я много размышлял о терроризме. Среди прочего в ручной клади у меня было подробное описание деятельности террористов, совершивших теракт 11 сентября, а также фотографии каждого из них и их биографии. Были и мои заметки по поводу того, что движет террористами и какие объекты могут стать их целями. И это первое, что досматривающий вытащил из моей сумки! Отличное настроение сменилось мрачными предчувствиями. Меня окружили четыре сотрудника Администрации транспортной безопасности. Мои объяснения не произвели на них особого впечатления. Пришел их начальник, которому было доложено: «Говорит, что он профессор экономики, который изучает терроризм».

Они полностью распотрошили мой багаж. Надо сказать, что рюкзак я и сам давно не разбирал. В нем 12 отдельных карманов, каждый из которых битком набит барахлом.

— Что это? — спросили меня.

— Мультфильм «Корпорация монстров», блеск для губ и цепочка для ключей, — отвечаю.

Так продолжалось полчаса. Помимо блеска для губ, особое внимание вызвал паспорт (к счастью, мой собственный), презентация PowerPoint, таблетки, завалившиеся в складках сумки, все в ворсинках и карандашном грифеле, а также потрепанная книга «Почему с хорошими людьми случаются беды».

Наконец, убедившись, что я, так сказать, выступаю за хозяев поля, мне разрешили сесть на самолет до Чикаго. К счастью, я оставил дома свой экземпляр «Справочника террориста», о котором недавно писал в блоге. Иначе вместо Чикаго лететь бы мне на Кубу.

Очевидное — невероятное: «Фрикономика» — детективный телесериал, купленный NBC (Стивен Дабнер)

Несколько месяцев назад Левитта и меня попросили проконсультировать детективный телесериал, основанный на идеях «Фрикономики». Суть: столичная полиция в условиях кризиса нанимает неординарного ученого, чтобы обуздать преступность.

Эта идея показалась нам абсолютно безумной, но в чем-то и заманчивой. Принадлежала она Брайану Тейлору, молодому менеджеру из производственной компании Келси Грэммера Grammnet, которая тогда сотрудничала с компанией Lionsgate. Для сценария задействовали известного писателя Кевина Фокса. Сериал должен называться «Пария».

Пару недель назад мы с Левиттом отправились в Лос-Анджелес помочь этим ребятам сделать продукт, пригодный для телесетей. Но, поскольку мы ничего не знаем о телевидении, мы старались поменьше болтать: пусть лучше Кевин, Брайан и Келси делают свое дело. И они делали! Вот новости с сайта Deadline.com:

Телесеть NBC купила «Парию»... В сериале действуют персонажи, вдохновленные экономической теорией под названием «фрикономика», которая стала популярной благодаря писателям и экономистам Стивену Левитту и Стивену Дабнеру. В «Парии» мэр Сан-Диего назначает сомнительного ученого без всякого опыта работы в полиции руководить опергруппой. Тот использует альтернативные методы расследования, навеянные «фрикономикой».

Сложно сказать, чем все закончится, но пока жаловаться не на что. Особенно интересно было поговорить с Грэммером об актерской игре (кстати, он сейчас сыграл главную роль — мэра Чикаго — в замечательном драматическом телесериале «Босс»). Как-то я спросил у него, почему одни лица столь привлекательны на экране, а другие — казалось бы, даже более миловидные и симпатичные — не смотрятся.

Он быстро ответил: «Размер головы. У большинства успешных актеров большая голова».

В самом буквальном смысле. Во всяком случае, так мне кажется.

ВДОГОНКУ. Сделка рухнула быстро даже по голливудским стандартам. После нескольких телеконференций компания NBC уведомила продюсеров, что она то ли передумала, то ли раздумала, то ли задумала что-то еще. Как бы то ни было, наш звездный час еще не настал.

Глава 10. Больше секса, пожалуйста: мы же экономисты!

Нам доводилось писать о сексе, но почему-то лишь о сексе других людей. Ни в одной из 8000 наших записей в блоге не упоминается наш собственный сексуальный опыт. Однако нам было что сказать о проституции, венерических заболеваниях и онлайн-знакомствах.

Экстренное сообщение: любители футбола не такие сексуально озабоченные, как считалось (Стивен Дабнер}

Несколько лет назад Германия легализовала проституцию. Как пить дать, хотела удружить болельщикам, собравшимся на чемпионат мира по футболу. Бордели по всей стране увеличили штат и приготовились к наплыву посетителей. Но, судя по всему, никакого наплыва не было. Может, болельщики сочли, что судьи их уже и так достаточно поимели, чтобы еще идти ночью и платить за это?

Нескромное предложение: не пора ли ввести налог на секс? (Стивен Дабнер)

Рассуждаем.

· Замечено, что демократы (в целом) выступают за налоги, а республиканцы (в целом) выступают против ненужной сексуальной активности.

· Непреднамеренные расходы на сексуальную активность недопустимо велики, особенно в политической сфере (вспомним хотя бы господ Клинтона, Фоли, Крейга и Эдвардса).

· Стремление к сексу дорого обходится и за пределами политической сферы, взять хотя бы снижение производительности труда, нежелательные беременности, венерические заболевания и разрушенные браки (а также другие взаимоотношения).

· Федеральным властям не хватает денег (как всегда).

С учетом всего этого предлагается: ввести в Соединенных Штатах «сексуальный налог».

Сразу скажем: цель налога состоит не в том, чтобы ограничить секс как таковой, а в том, чтобы решить проблему расходов, вызванных некоторыми видами сексуальной активности. На эти виды активности, особенно если их предают огласке, зачастую тратятся драгоценные ресурсы, которые могли бы пойти на более достойные нужды. Стало быть:

· Супружеские пары будут получать значительный кредит за санкционированный секс в условиях семьи. (И наоборот.)

· Наибольшие суммы налога будут взиматься за добрачную, внебрачную, а также разного рода необычную и нежелательную сексуальную активность.

· Секс между представителями одного пола или между более чем двумя участниками, а также секс на пляже, в самолете и других нетрадиционных местах будет облагаться более высоким (хотя пока не установленным) налогом.

· Также следует разобраться с некоитальными связями. Налоговая служба должна получить полное право собирать вышеназванный налог. Далее:

· Выплата налога отчасти добровольна, но не более добровольна, чем налоги с благотворительных взносов и предпринимательства или плата за товары и услуги. Соответственно, собираемость будет очень приемлемой.

· Появится много документов, свидетельствующих о сексуальной активности налогоплательщиков. Эти документы помогут в целом ряде вопросов, например в найме на работу, ухаживании и участии в политических делах.

· Типичный налоговый аудит станет значительно более интересным для аудиторов, а квалифицированные сотрудники охотнее идут на интересную работу и охотнее на ней остаются.

Следует признать, что в политическом плане подобрать название для вышеназванного налога может оказаться нелегким делом. Вспомним, как один и тот же налог одни партии именуют «налогом на наследство», а другие — «налогом на смерть». Возможные варианты: налог на создание семьи; налог на внепрограммные и малые сексуальные связи; «штап»[34].

Далее:

· Идея «сексуального налога» в Америке уже высказывалась. В1971 году Бернард Гладстон, законодатель-демократ из Провиденса (штат Род- Айленд), предложил ввести эту меру в своем штате. По его словам, это «единственный налог, который, по-видимому, будет переплачиваться». К сожалению, затею быстро отвергли, несправедливо заклеймив ее как «дурновкусие».

· При введении такого налога можно опираться на исторический (пусть и выдуманный) прецедент — сходный налог описан в романе Джонатана Свифта «Путешествия Гулливера»: «Наиболее высоким налогом облагаются мужчины, пользующиеся наибольшей благосклонностью другого пола, и ставка налога определяется соответственно количеству и природе полученных ими знаков благорасположения; причем сборщики податей должны довольствоваться их собственными показаниями»[35].

· Непонятно, почему Свифт и Гладстон считали, что этим налогом должны облагаться только мужчины, но в свете последних, да и не только последних новостей они, наверное, были на сто процентов правы.

Больше секса, пожалуйста: мы же экономисты! (Стивен Дабнер)

Стивен Ландсбург, профессор экономики в Рочестерском университете, — автор плодовитый и весьма своеобразный. У него одна теория хлеще другой: женщины задыхаются под давлением; скаредность — форма щедрости и т. д. Он написал книги «Экономист на диване» (The Armchair Economist)[36]и «Честная игра» (Fair Play), которые можно считать непосредственными предшественниками «Фрикономики». Его последняя книга называется «Больше секса — безопаснее: Нестандартная экономическая мудрость» (More Sex Is Safer Sex: The Unconventional Wisdom of Economics). Мы спросили его, что имеется в виду.

Вопрос. Многие истории в вашей книге основаны на идее, что люди должны жертвовать личным благополучием ради большего блага: например, мужчины, не страдающие венерическими заболеваниями, должны быть сексуально активнее, чтобы у здоровых женщин были здоровые партнеры. Реально ли воплотить такие идеи на практике в нашем обществе?

Ответ. Конечно. Мы все время воплощаем на практике такие идеи. Мы считаем, что владельцы заводов, загрязняющих атмосферу, должны поступиться частью личного благополучия (а именно доходами) ради большего блага. Для этого прибегаем к лицензии на выбросы (если у нас есть голова на плечах) или неудобным правилам (если у нас с головой плохо). Мы думаем, что профессиональные жулики должны поступиться некоторыми аспектами личного благополучия (а именно совершением краж) ради большего блага. Для этого указываем им на перспективу тюремного срока.

Наше личное благополучие почти всегда противоречит большему благу. Когда в ходе бейсбольного матча обстановка на поле накаляется, все встают, чтобы лучше видеть, — ив результате никому ничего не видно. На вечеринках все говорят громко, чтобы их услышали, — и в результате все уходят домой с больным горлом. Единственное серьезное исключение составляет взаимодействие продавцов и покупателей на конкурентном рынке, где благодаря достаточно тонкой настройке система цен идеально координирует личные и общественные интересы. Это чудесное исключение — но именно исключение. В большинстве других областей есть возможность улучшить стимулы, которые движут людьми.

В книге «Больше секса — безопаснее...» приводятся примеры неожиданных и парадоксальных разрывов между личными и общественными интересами. Один из ярких примеров — случайный секс. Если вы вступаете в связи направо и налево, рискуя подхватить ВИЧ, вы можете «загрязнять» своих партнеров всякий раз, когда занимаетесь сексом. И вас надо от этого отвадить — точно так же, как пресекают загрязнение окружающей среды. Но есть и другая сторона медали: если вы человек осторожный и, скорее всего, здоровый, значит, секс с вами безопасен и вы способствуете здоровью партнеров. Это противоположно «загрязнению» и должно поощряться по тем же причинам, по которым «загрязнение» должно пресекаться.

Я — высококлассная «девушка по вызову»; спрашивайте что хотите

В «Суперфрикономике» мы рассказали об элитной эскорт-модели, которая добилась финансового успеха благодаря деловым способностям и пониманию экономики. Мы называем ее Элли (это имя не является ни ее настоящим именем, ни профессиональным прозвищем). После публикации книги интерес к Элли настолько вырос, что она согласилась ответить на вопросы читателей в нашем блоге. Ниже приведены вопросы (чуть переформулированные) и ответы Элли.

Вопрос. Расскажите, пожалуйста, как вы стали эскорт-моделью и что думает (и знает) семья о вашем роде занятий.

Ответ. Мои родители совсем не в курсе моих занятий и моей сексуальной жизни. Я работала программистом, потом решила уволиться и заняться эскортом. А все получилось так. Я не была замужем и встречалась с мужчинами с сайта знакомств. Всерьез никто не приглянулся, хотя было много неплохих вариантов. Вообще я выросла в очень консервативном городке и в тот период пыталась понять свою сексуальность. У меня никогда не было идефикса на девственности и моногамии, но я и не потакала всем своим желаниям. Однако по мере того как я общалась с людьми, которые вели иной образ жизни, мои стереотипы стали уходить. В то время мне было за двадцать и я вела активную сексуальную жизнь. А однажды написала в своем профиле в системе мгновенного обмена сообщениями, что оказываю эскорт-услуги. Уже через несколько секунд меня завалили предложениями, а через неделю, пообщавшись с несколькими людьми, я решилась на встречу с дантистом в гостинице. Все было не так гламурно и далеко не так эротично, как я воображала. Но у меня осталось чувство, что и «ничего плохого». И я подумала: одна такая встреча в месяц — и будет чем выплачивать автокредит, да еще останется на мелкие расходы. Но потом эскорт стал основным занятием. Я ушла с работы: хотелось иметь свободное время. Я ведь еще и заботилась о родственнике, который был серьезно болен. Свободное время и деньги были очень нужны.

Вопрос. В моральном плане вас ничего не смущает?

Ответ. В моральном плане секс за деньги меня не смущает, если это секс безопасный, по взаимному согласию и между взрослыми людьми. Но меня всегда волновало, как связанные с этим социальные и юридические вопросы могут отразиться на моем будущем и моих отношениях с людьми, которых я люблю.

Вопрос. А что у вас за клиенты?

Ответ. Клиенты обычно белые, женатые, владеющие какой-то профессией, возраст — между сорока и пятьюдесятью, доход — более $100,000 в год. В основном врачи, адвокаты и бизнесмены, которые хотят днем на пару часиков отвлечься от дел.

Вопрос. Многие ли из ваших клиентов женаты?

Ответ. Почти все мои клиенты женаты. Думаю, более 90%. Я это не оправдываю, но у них есть потребность в спутнице. В основном это мужчины, которые не могут позволить себе интрижку [если захотят], но им нужны необязывающие свидания. И чтобы эти встречи не нарушали их семейную жизнь.

Вопрос. Что знают и думают жены ваших клиентов об их визитах к вам?

Ответ. У меня редко бывает возможность выяснить, что думают жены. Хотя несколько раз такое случалось — по-моему, эти женщины не сильно переживали.

Вопрос. Знаете ли вы настоящие имена своих клиентов?

Ответ. Да. Всегда. Я настаиваю на том, чтобы они сообщили имя, фамилию и место работы, чтобы я могла связаться с ними перед встречей. И когда мы встречаемся, я также проверяю документы. Еще я пользуюсь услугами компаний, которые помогают эскорт-моделям удостоверять личность клиентов. Проверив клиента, они заносят его данные в базу, чтобы потом, если о нем опять будет запрос, информация была наготове. Я им звоню, и они за плату сообщают, не было ли у девочек проблем с данным клиентом, где он работает и как его полное имя.

Вопрос. Каковы ваши расходы, связанные с вашей профессиональной деятельностью?

Ответ. От $300 до $500 в месяц за базовую рекламу в Интернете.

Сайт — $100 в год.

Телефон — $100 в год.

Фотографии — $1500 в год.

Если это эскорт-тур, бывают дополнительные расходы: на поездку, гостиницы, плюс еще на рекламу.

Вопрос. Вы не жалеете, что выбрали такую профессию?

Ответ. Став эскорт-моделью, я получила много возможностей, которые иначе были бы для меня закрыты. Но за все приходится платить. И дело не только в расходах на рекламу, фотографии и сайты. При такой работе практически невозможно находиться в здоровых отношениях. Отсюда — одиночество. Кроме того, по многим причинам очень сложно было скрывать свою работу от друзей и семьи.

Вопрос. Как, на ваш взгляд, изменилась бы проституция, если бы ее легализовали? Хотели бы вы, чтобы ваша дочь стала проституткой?

Ответ. Если бы социальные и юридические барьеры отпали, мне кажется, профессия эскорт-модели походила бы на профессию терапевта. (Я никогда не была терапевтом, поэтому мои познания на сей счет ограниченны.) Подобно большинству эскорт-моделей, терапевт продает свои навыки на почасовой основе. Терапевту также приходится иметь дело с людьми в первый раз, когда он не знает, кто войдет в дверь. У многих есть свои кабинеты, и они работают в одиночку. Кроме того, консультация обычно носит приватный характер и предполагает конфиденциальность. Думаю, нередко одни пациенты нравятся терапевтам, а другие не нравятся. Очевидно, доход терапевта, как и представителя почти любой другой профессии, увеличивается, если клиент чувствует, что терапевт хорошо к нему относится. Конечно, я не хочу сказать, что обладаю навыками профессионального терапевта, да и никак не хочу принизить их работу. Но сходства налицо... А если бы у меня была дочка, я бы хотела, чтобы она была сильной и имела возможность делать все, что хочет, и чтобы распоряжалась сама своей сексуальностью. Но эта работа имеет свои недостатки в том смысле, что многого требует. Она многое осложнила в моей жизни и в моих отношениях. Поэтому, как и все родители, я бы хотела для своего ребенка больше, чем имела сама.

Вопрос. Считаете ли вы, что проституцию следует легализовать?

Ответ. Думаю, да. Если пара встречается поужинать и выпить бутылку вина, а потом занимается сексом, это свидание. А если встречается поужинать и выпить бутылку вина, потом занимается сексом и на туалетном столике остается конверт с деньгами, это незаконно. Но есть женщины, которые и рады бы бросить проституцию, да не видят для себя иных вариантов. Они работают в иной области индустрии, чем та, в которой была занята я. Многие из них употребляют наркотики, подвергаются дурному обращению. Есть и другие проблемы. Но надо не тратить время и деньги на то, чтобы их арестовывать и судить, а сделать так, чтобы у них появились другие возможности и место, куда они могли бы пойти за помощью. Если женщина не хочет быть проституткой, нельзя, чтобы ей приходилось этим заниматься. Надо предоставить ей необходимую помощь. А если хочет, пусть занимается. Но нельзя, чтобы человеку приходилось зарабатывать тем, что противоречит его нравственным принципам.

Вопрос. Как повлияла бы легализация на вашу бизнес-модель?

Ответ. Думаю, пришлось бы снизить цены. Уверена: в этом случае больше людей захотели бы сделать проституцию своей профессией, да и больше мужчин бы в нее пошли. Но легализация не сняла бы все барьеры. Все равно ведь позорное клеймо лежит и на эскорт-моделях, и на клиентах. В таких странах, как Канада, контроль за соблюдением законов о проституции чрезвычайно слабый, но хоть цены и пониже, все-таки они не слишком сильно отличаются от наших. Так что все равно многие мужчины будут бояться, что жена узнает. И я все равно не захочу сообщать семье, кем работаю.

Вопрос. Дабнер и Левитт писали, что вы изучали экономику. Как это повлияло на ваш ход мыслей в вашей профессии?

Ответ. Пожалуйста, вот примеры.

Обед с друзьями = альтернативные издержки

Полная информация = обзорно-информационные сайты Трансакционные издержки = организация встречи

Повторяющаяся игра = репутация

Дифференциация продукта = не блондинка

...Кроме шуток: знала бы я тогда то, что знаю теперь!

Радио «Фрикономика» приносит плоды (Стивен Дабнер)

Приятно иметь популярный подкаст, но еще приятнее иметь подкаст, который меняет мир. Угадайте, какой из наших недавних выпусков изменил мир. Может быть, материал о том, как водители безнаказанно давят пешеходов? Или «Борьба с нищетой с помощью фактических доказательств»? Или рассказ о том, как авокадо, купленные нами в Соединенных Штатах, помогают субсидировать мексиканские преступные картели?

Вовсе нет.

Почитайте, что нам пишет Манди Гжеляк, наша слушательница из Цинциннати.

Честное слово, все так и было. Послушав ваш подкаст от 6 февраля («Чего вы не знаете об онлайн-знакомствах»), я подумала: «Надо и мне попробовать». В конце концов, если на таких сайтах знакомств, как OKCupid, бывают серьезные люди, вдруг мне посчастливится? Может, все будет замечательно?

Не буду тянуть кота за хвост: в тот же день я зарегистрировалась на сайте, обменялась несколькими сообщениями, а 10 февраля пошла на первое свидание. (Конечно, не вообще первое, а первое после знакомства через сайт.) И с тех пор мы с Тимом не расстаемся. Это такое нескончаемое счастье! Вчера вечером он сделал мне предложение, и я сказала «да». Мы собираемся потихоньку расписаться в Нью-Йорке в августе, чтобы не устраивать больших торжеств. Но приглашаем и вас, и ваших родных.

Ведь все случилось благодаря вам!!!

Теперь можно спокойно умирать. Может, нам ничего не удастся сдвинуть в вопросах большой политики и общественной жизни, но пока Манди и Тим вместе, нам этого достаточно.