Дыши в такт со мной

— Вы выразились предельно чётко, - Клео провожает маму Рассела пристальным взглядом, и только когда та теряется в толпе тёмных силуэтов, выдыхает.

Снова вдвоём.

Они оставались вдвоём максимум на пять-семь часов в сутки, но Клео не могла заполнить даже эти жалкие промежутки времени, разговорами.

Она боялась напороться на подводные камни грубости, разозлить глупостью, наглостью, чрезмерной любопытностью, недостаточной заинтересованностью, и холодной отстранённостью.

— Долго ты ещё собираешься здесь торчать? – молчание нарушает Рассел, Клео почти смеётся от облегчения, что он начал разговор первым.

— Нет, я ждала тебя, но я…

— Клео, - раздражённо вздохнув, Рассел вновь надевает очки. – Хватит. Я слишком устал, к тебе?

Кивнув, Клео позволяет ему взять себя за руку и двинуться вперёд, посылая гостям скупые улыбки.

Остаться бы одной.

Хотя бы один вечер.

Почему он всегда рядом перед сном? Она бы хотела просто лечь спать в одиночестве, не отчитываясь ни перед кем в желаниях съесть лишний апельсин, или выпить слишком калорийный кофе с пенкой.

— Олин?

Взгляд цепляется за рыжий цвет.

Он скорее походил на розовый, цвет лепестков чайной розы, смешанный с крохотной частичкой рыжего.

Обернувшись, девушка изумлённо округляет глаза, увидев Клео прежде, чем заулыбаться.

— Клео!

Рассел замирает, бросив на Клео напряжённый взгляд.

— Подожди меня в машине, я через секунду.

Раскидывая толпу локтями, Олин приближается к подружке.

Именно «подружке».

Олин была милой, с очаровательной широкой улыбкой, шикарными волосами необыкновенного цвета, большими карими глазами с зелёным оттенком и очаровательной маленькой фигуркой, но, к сожалению, на этом её достоинства заканчивались.

Они с Клео встречались лишь для того, чтобы вместе посетить неделю моды, или очередной модный показ, или на крайний случай пообедать, чтобы разузнать последние сплетни.

Клео никогда не рассказывала ей о личном. Отношениях с матерью, Расселом, положении в журнале, ничего личного.

Она идеальная Клео Макалистер и ей необыкновенно повезло.

К слову об Олин, она все свои двадцать два года жизни проработала дочерью знаменитого в прошлом рокера.

И ещё год моделью.

— Я так рада тебя видеть! – Олин прижимает Клео к себе и дарит ей щедрый поцелуй ярко-красной помады. – Шикарно выглядишь!

Большую часть своей сознательной жизни Олин считала себя слишком полной.

К тому же она была бледной, что так свойственно рыжим и максимальный оттенок, что она могла добиться после дня под солнцем – розовый.

— Это ты шикарно выглядишь! – отстранившись, Клео окидывает восхищённым взглядом шёлковую юбку подруги нежно-розового цвета и строгую тёмно-синюю блузку. – Отличное сочетание.

Хихикнув, Олин выделывает реверанс.

— Благодарю, уже уходите голубки?

— Да, Рассел устал, много работы, - в глазах Олин почти отражается вопрос: «А ты выходит, тащишься за ним как послушная собачка на поводке?». – Да и я тоже, сегодня был первый официальный день в должности главного редактора.

Лицо Олин превращается в сплошную маску восхищения, захлопав в ладоши, девушка подпрыгивает на месте, от чего её украшения, громоздящиеся на тонкой шее, звенят.

— Как это здорово! Ты такая молодец, всего на год старше меня, а уже столького добилась! Мои родители тобой восхищаются Клео!

Клео старательно улыбается, в ответ, энергично кивая.

Добилась не она, а ещё её бабушка, она попала в журнал лишь благодаря маме, и лишь благодаря маме смогла окончить университет заочно.

— Брось Олин, я видела твою последнюю фотосессию…

А вот и нет, где бы она могла её увидеть? Клео видела всего одну фотосессию Олин, и за несколько секунд смогла понять, что таланта у девушки нет.

Поэтому она понятия не имела, в каких журналах печатали подобную бездарность.

— В Центральном парке?

— Именно! Это нечто.

Олин кивает в ответ, одаривая Клео очередной улыбкой.

— Спасибо, я тоже думаю, что она получилась отличной. Солнце сжалилось надо мной, и свет падал, как надо.

Прижав руки к клатчу, Клео чувствует, как вибрирует телефон внутри.

— Прости милая, мне нужно идти, Рассел ждёт меня…

— Конечно дорогая, - подавшись вперёд, Олин целует воздух в миллиметре от щеки Клео и та едва подавляет облегчённый вздох. – Встречаемся уже на этой неделе, я позвоню девочкам.

— Конечно.

Уже на входе Клео оборачивается в последний раз, чтобы попытаться запомнить этот вечер.

Замечает, как старательно ей в след машет Олин, как фотографы запечатлеют Бет и Дейва с огромным конвертом в руках и уходит.

Прекрасно понимая, что вечер сотрётся из памяти, как только она приедет домой.

~***~

— Ты понятия не имеешь, сколько денег они хотят, - усмехнувшись, Рассел проводит длинную, идеально ровную линию синих чернил по листку бумаги. – Нет, нет, я не буду отказываться.

Сделав вид, что идёт в ванну, Клео огибает арку и ступает на холодный пол кухни.

На пути, только состаренные стулья из искусственной кожи, крохотный столик и тапочки, что она оставила здесь ещё утром.

Обернув полотенце потуже, Клео прислушивается к разговору Рассела, надеясь, что он не заметит изменения её маршрута.

Подойдя к холодильнику, Клео в очередной раз говорит самой себе «спасибо» за то, что отказалась от нового чуда техники, что умело приветствовать хозяйку и говорить, сколько калорий в продуктах, что она извлекла из морозилки.

Схватившись за ледяную ручку, Клео открывает дверцу. Её тело обдаёт лёгким холодом, что заставляет мурашки бежать по телу.

Поёжившись, она безучастно разглядывает полупустые полки.

Тёмно-синие бутылки с водой, вино, несколько кусочков плавленого сыра, что Рассел не доел в ресторане два дня назад, два лимона и несколько очищенных морковин.

Подхватив одну из них, Клео закрывает холодильник и откусывает кусок ледяного, сочного овоща.

Теперь во рту хотя бы какой-то вкус, она не ела с трёх часов дня, и когда стрелки часов перевалили за полночь, хочется побаловать себя хотя бы чем-то.

— Клео.

Голос Рассела заставляет её вздрогнуть.

Едва не подавившись, девушка оборачивается к нему, пытаясь, как можно скорее прожевать замороженный овощ.

— Рассел, ты что-то хотел?

— Что ты здесь делаешь? – засунув телефон в карман брюк, Рассел устало вздыхает, снимая очки и бросая их на стол. – Мне казалось ты не заходишь на кухню после шести.

— Я и до шести не захожу… - бормочет Клео, бросая недоеденную морковь обратно в холодильник. – Прости, я собиралась принять душ.

— Мне нужно поработать, я принесу в кровать ноутбук, - развернувшись, Рассел на секунду замирает прежде, чем вновь обернуться к своей будущей невесте. – Надеюсь, ты сделаешь то же самое?

— Зачем?

Усмехнувшись, Рассел устремляет на Клео снисходительный взгляд.

Мол, несмышленая глупышка, что с неё возьмёшь.

— Клео, ты заняла должность главного редактора журнала в филиале. В Нью-Йорке. Это тебе не какой-нибудь крохотный штат, твоя мать рассчитывает на тебя, а ты отвечаешь ей безразличием?

— По-твоему безразличность выражается в желании уснуть?

— Давай без этого, - вытянув вперёд руку, Рассел хмурится. – Давай без упрёков и сарказма. Тебе не идёт, просто будь милой Клео, которую я знаю. Ненавижу перемены, если у тебя вдруг появится характер, я расстроюсь.

Он уходит из кухни, оставляя за собой шлейф сказанных слов.

В ответ ей хотелось вопить. Упасть на колени, разбивать тарелки, кричать на него, выплёскивая всю ненависть, что испытывала к этой жизни.

Хотя бы один день.

Один день быть настоящей.

Жить так, как хочется ей, а не как заставляют другие.

В детстве Клео была слишком послушной, должно быть это её расплата.

~***~

— Сколько уже? – нахмурившись, Рассел бросает рассеянный взгляд на часы.

— Почти два, - устало зевнув, Тим бьёт рукой по столу. – Сколько ещё мне здесь торчать в ожидании чуда?

— Я надеюсь, что он сбросит несколько тысяч, - выбив клавишами схему выплат, Рассел раздражённо закатывает глаза. – Смотрю на эту кривую уже второй час и единственное желание, что испытываю, убивать.

Рассмеявшись, Тим вновь зевает.

— У меня вторая линия.

— Забудь обо мне Рас, я закрою глаза и в блаженном неведении проведу бесценные секунды до их утреннего звонка, пока.

Переключившись на другую линию, он бросает косой взгляд на Клео, надеясь, что она не вслушивается в его разговор.

— Ало, - никакой вопросительной интонации, только не в такое время, кто бы ни позвонил, он должен знать, что взбесил Рассела подобной наглостью.

— Зря я купила эту кровать, - девичий смех заполняет уши, в голове начинает бить напряжение и он инстинктивно садится, пытаясь избавиться от сковавшего разум электричества. – Она такая огромная, когда я здесь одна…

— Я сейчас занят.

— Ты с ней? Я знаю, - усталый стон. – Почему она получила тебя? Как?

— Послушайте…

— Послушайте? - рассмеявшись, она устало вздыхает, он почти видит, как она качает головой. – Кто я сегодня? Твой деловой партнёр? Не понимаю, почему ты так в неё вцепился, что в ней есть такого, чего нет во мне? Занудство? Привлекательная работа? Покладистость? Скорее это трусость.

— Не понимаю, о чём может быть разговор в такое время, - бормочет Рассел в ответ, делая вид, что ищет что-то в папке. – Давайте встретимся завтра и всё обсудим, без лишних эмоций.