Дыши в такт со мной

— Логан, - в бок Роксаны врезается чей-то ужасно острый и меткий локоть, девушка на секунду замирает, позволяя искрам, валится из глаз беспрепятственно.

— Роксана, - подойдя ближе, Логан участливо наклоняется к ней. – Всё в порядке?

— Да, - выпрямившись, девушка широко улыбается в ответ. – Ты не можешь вот так уйти.

— Да, я должен ещё раз пройти через эти невероятные двери, и только тогда я уйду, - ухмыльнувшись, он засовывает руки в карманы джинс.

— Ты даже не представляешь, как сильно ей нравятся твои тексты. Да, приём был… не очень доброжелательным, но ты должен знать Клео, в её жизни сейчас всё очень не просто, - Роксана облизывает губы, пытаясь понять, какую информацию она вправе ему выдать, а какую нет. – Но поверь, завтра она очень сильно пожалеет о том, что сказала сегодня.

— В этом я сомневаюсь, - Логан отрицательно мотает головой. – Она высказалась достаточно чётко. Я ничтожество, она королева. Не хочу случайно плюнуть на её корону.

— Она вовсе не королева, - Роксана подходит чуть ближе, боясь лишних ушей. – На самом деле у неё в жизни всё очень сложно. Прошу, дай нам второй шанс. Позволь нам усадить тебя за наш стол и печататься на наших страницах. Она хочет добавить душевности нашим статьям, ты нужен нам.

— Это она так сказала?

Роксана несколько секунд кусает губу прежде, чем ответить.

— Да! Она послала меня за тобой, - на её лице не дрогнет ни один мускул.

Что-что, а врать она умела. Не зря именно её братья посылала рассказывать матери о небывалых авариях, пока воровали конфеты.

— А… - Логан нервно смеётся. – Что, ну… то есть, как это? Я никогда не работал, нет, не так, я никогда не был, не дышал, и тем более не сидел в таких офисах.

Отмахнувшись, Роксана облегчённо выдыхает.

— Я из Гарлема малыш, думаешь, каждая девчонка оттуда попадет в такой журнал?

— Думаю, нет.

— В точку, - Роксана тычет ему в грудь пальцем с, пожалуй, слишком длинным маникюром. – Значит, завтра ждём тебя в офисе к девяти часам, а лучше к половине девятого. Хочу, чтобы, когда Клео пришла, ты уже сидел на своём рабочем месте. Вот она… обрадуется.

Логан несколько минут взирает на неё с недоверием прежде, чем согласно кивнуть.

— Ладно, хорошо… я должен что-то подписать, принести?

— С этим завтра, буду ждать тебя у лифта ровно в половине девятого.

Кивнув, Логан разворачивается к дверям и, махнув Роксане рукой на прощание, покидает здание офиса.

Сердце в груди клокочет, точно ненормальное.

Она вроде бы сделала всё правильно, тогда почему ощущение кажется таким не правильным?

~***~

Рассел Бломфилд и его семья раз в год устраивали благотворительную вечеринку.

Это было её официальное название.

По мнению гостей, все деньги, собранные за выпивку и закуски отправлялись прямиком в больницы, где каждую хрустящую бумажку ожидали больные детки, лишённые надежды на выздоровление.

Только отец Рассела, как и он сам, был слишком дотошным до денег.

Сначала нужно было рассчитаться с рестораном, потом с персоналом, за уборку помещения, заплатить водителю, и только потом отправить оставшиеся деньги по больницам.

К сожалению, к тому времени оставались лишь жалкие гроши, но сердце Бет и Дейва Бломфилд грела мысль о том, что они занимались благотворительностью.

Какой бы она ни была.

Рассел их понятий не разделял.

Он, конечно, появлялся на мероприятии, но держался отстранённо, и уходил уже через час, после начала, когда всё самое интересно только начиналось.

К этому времени люди уже были готовы бросаться закусками, драться в ванных с шампанским за деньги, якобы для детей и безжалостно срывать свои дорогие наряды.

Bouley считался лучшим рестораном этого сезона

Стилизованное под собор помещение предлагало истинную французскую кухню высшего класса.

Здесь были холодные напитки, лёгкие закуски и даже основные блюда, но есть их, считалось не приличным.

Вы пришли сюда не для того, чтобы есть.

Вы пришли для того, чтобы показать миру, насколько сильно вас затрагивают вопросы благотворительности.

Клео на таких мероприятиях засыпала ровно до тех пор, пока на неё не была нацелена очередная вспышка фотоаппарата.

Бет желала запечатлеть каждого гостя, каждый поднос с едой, каждую вилку и ложку, в надежде полностью контролировать мероприятие, превращающееся из простого ужина в кругу друзей в масштабную, охватывавшую половину Нью-Йорка вечеринку высшего общества.

Одеваться, конечно же, нужно было прилично.

Поэтому Клео ещё неделю назад заставила Роксану заказать ей платье из последней коллекции Джорджио Армани.

Чёрное, с двойным запахом, украшенное крохотными драгоценными камнями, переливающимися в свете вспышек объективов.

К тому же после работы Клео пришлось заехать в парикмахерскую, выпрямить волосы и посетить маникюрный салон.

После салона она вернулась домой и почти два часа выбирала себе духи.

Это ведь так просто, сейчас не лето, значит никаких фруктовых ароматов, нужно было что-то тёплое, рыжее, точно осень, мягкое и одновременно холодное, как ветер ранним утром…

К сожалению такого аромата пока не изобрели, и Клео просто использовала свои любимые с каплей мускуса и горсткой корицы.

Корица идеально подходила к осени. Немного горькая, со сладким запахом, оставляющая после себя лёгкое послевкусие.

Прижав к себе клатч, Клео беспомощно оглядывается по сторонам, пытаясь в полутьме помещения рассмотреть знакомые лица.

Хотя бы одно. Оно станет для неё спасательным кругом, самый элементарный профиль Рассела сейчас мог бы её спасти.

Только его нет.

Он всегда опаздывает, а на мероприятие, которое ненавидит, тем более.

Наткнувшись на столик, Клео не оборачиваясь, ощупывает чёрную, льняную скатерть, пытаясь сосчитать холодными от тревоги пальцами зубчики на вилках.

Это её успокаивает, пока мимо не проплывает толпа длинноногих красоток, что толкают её вперёд и вместо привычной остроты вилки, Клео натыкается пальцами на ледяную сталь ведёрка для шампанского, наполненного кусочками льда.

— Клео? – голос Бет она могла бы узнать в гуле одного имени.

Приведите сюда тысячу женщин, и пусть все они в унисон зовут Клео.

Она распознает голос Бет, наполненный металлическими нотками прожитых лет.

Он был похож на голос её матери, только чуть менее скрипучий.

Трудно не отметить, что выглядит она, роскошно не смотря на свои годы.

На ней чёрное платье в пол с открытым плечом, от высокого ворота тянется извилистая линия огромных блёсток, напоминающих чешуйчатый хвост русалки, доходивший до самого подола.

Короткие, чёрные волосы, естественно уже не от природы, ибо даже самая лучшая краска подводит своего потребителя, идеальные стрелки на глазах, мягкий цвет губной помады и слабая улыбка.

У Рассела были её глаза.

Потухшие, одинокие, наполненные фразами «Почему я существую? Что я здесь делаю? Что мне нужно?» и серо-голубым оттенком, сливающимся в бесконечную линию ясного неба.

— Миссис Бломфилд, - Клео старательно улыбается, когда Бет подходит к ней, слабо прижимает к себе и оставляет влажный след на щеке.

Лица их мгновенно озаряют вспышки фотографов, Бет даёт маске идеальной жены треснуть лишь на секунду и, взяв Клео за руку, разворачивается к нанятым папарацци.

— Прошу господа, несколько фотографий и вы оставляете нас в покое.

— Хотите пообщаться с будущей невесткой? – выкрикивает один из фотографов, вставая на одно колено, чтобы снять их во весь рост.

— Именно, я скучала по моей девочке, - слова Бет звучат почти ласково, нежно касаются ушей и оставляют в мозгу осадок сладкой пыли.

Клео и Бет несколько минут старательно позируют фотографам, мягко улыбаясь, пока Бет не вскидывает руку.

Им приходится сдаться, если они хотят получить обещанный гонорар за этот вечер.

Развернув к себе Клео, Бет окидывает её пристальным взглядом.

— Деточка, выглядишь замечательно, - нахмурившись, женщина щипает Клео чуть выше колена и девушка вздрагивает. Слишком раскованное движение для семьи Бломфилд.

— Я…

— Твоя мама рассказывала мне о твоих бедах в школе, - улыбнувшись, Бет подхватывает с подноса проходящего мимо официанта, бокал искристого шампанского. – Не хочу, чтобы моя невестка выглядела толстой.

С шумом сглотнув, Клео заставляет себя улыбаться, когда в глазах застывают слёзы.

Она никогда не была толстой, но Эвелин пухлые щёки и мягкий жирок на бёдрах казался вселенской катастрофой.

Поэтому с шестнадцати лет Клео сидела на диетах, и даже не помнила, какой на вкус бывает элементарный бутерброд, или мороженое.

— Я не… я стараюсь себя сдерживать, - выдавливает из себя Клео.

— И это верно, ты ведь понимаешь, что если вы с Расселом поженитесь, на подготовку к свадьбе уйдут месяцы, если не годы. И я хочу найти твоё свадебное платье быстро и сразу, не желая его перешивать, подгоняя под лишние складки, которых быть не должно.

Бет чеканит это с таким холодным, расчётливым взглядом, точно Клео кусок свинины, что будет стоить больше, если жир не уберут.

— Я, пожалуй,… отлучусь на секунду, - всхлип едва не вырывается наружу и Клео благодарит Бога за то, что в помещении полумрак и Бет не может увидеть слезу, что скатилась по щеке секунду назад.

— Рассел! – Бет вскидывает руку и энергично машет сыну.

Развернувшись к столику, Клео тщетно пытается избавиться от влаги на щеках, и, подхватив салфетку, промокает ею глаза.

— Мама, в этом году народу ещё больше.

Знакомый запах тяжёлого одеколона, он скупо целует мать в щёку, и, подойдя к Клео, оставляет на её губах царапины трёхдневной щетины.

— Ты как обычно опоздал, - бормочет Бет, протягивая сыну бокал.

— Я ехал через весь город, эти японцы меня доконают, - залпом осушив бокал, Рассел снимает очки, устало потирая переносицу.

Он носил их лишь для солидности, так он казался старше и циничнее.

— Боже, когда ты подстрижёшься? – Бет подаётся вперёд и проводит рукой по забранным с помощью геля, волосам сына.

Он наносил его совсем немного, чтобы создать видимость лёгкого беспорядка, пряди каштановых волос слегка завивались на концах, и Клео даже умилялась этому по утрам, но он уничтожал в себе любую очаровательную деталь.

Будь то мягкие волосы, глаза цвета неба, или тёплые прикосновения.

— Я не собираюсь стричься мама, я отращивал их три месяца, - отвечает Рассел, поджав губы. – Что это на тебе?

— Мой любимый Стефан Ролланд, - повернувшись спиной к сыну, Бет делает плавные движения рук и Клео недоумённо хмурится. – Как тебе?

Пожав плечами, Рассел окидывает безразличным взглядом полутемный, заполненный людьми зал.

— Какая разница, что на тебе надето, если здесь темно?

— Поэтому ты и остался в несвежем костюме? – усмехнувшись, Бет ласково проводит рукой по щеке сына. – Пойду, найду Дейва, надеюсь, он не налегает на виски. Клео…

Она честно надеялась остаться незаметной, но Бет не может уйти так просто, не подарив ей скупого поцелуя в щёку и ледяного взгляда.

— Была рада тебя видеть милая, надеюсь, ты поняла, что я имела в виду?