СМЕРШ без грифа «Секретно»

И Гоменюк оказался в разведшколе, размещавшейся в двухэтажном доме в центре Петрозаводска. Он подписал «обязательство», в котором говорилось о добровольном сотрудничестве с финской военной разведкой.

Программа занятий в разведшколе, рассчитанная на три месяца, подошла к концу, и Гоменюка, ставшего агентом «Морозовым», послали в Беломорск. Он должен был уточнить местонахождение штаба Карельского фронта и воинских частей, размещенных в городе, а также собрать сведения об установленном в гарнизоне режиме, войти в здание штаба фронта и подложить там взрывное устройство с часовым механизмом. Гоменюка на самолете забросили в советский тыл. После приземления он долго добирался к месту назначения.

Степан Гоменюк тепло встретился с чекистом Семеном Ивановичем Холево. Долго рассказывал о своем пребывании в логове врага. Затем чекисты имитировали «большую диверсию» в Беломорске – пожар, вызвавший взрывы складов боеприпасов.

Гоменюк передал чекистам все добытые им сведения о деятельности разведшколы, ее структуре, методах обучения, подробные данные о руководящем составе, преподавателях, инструкторах и особенно об агентах, подготовленных к заброске в советский тыл. Все эти данные имели важное значение для организации целенаправленной контрразведывательной работы по пресечению подрывной деятельности вражеской агентуры в тылу советских войск. По полученным от Гоменюка данным были ориентированы чекисты Ленинградского и Волховского фронтов, территориальные органы госбезопасности северо-запада страны.

Перед Гоменюком была поставлена задача глубже внедриться в разведку противника, продолжить сбор сведений о замыслах врага, об агентах, подготовленных к заброске в расположение советских войск. Вести работу по склонению заслуживающих доверия агентов из числа советских военнопленных к явке с повинной.

Гоменюк вернулся в немецкую разведшколу. Весть о благополучном выполнении данного ему задания быстро разнеслась по школе. Многие из преподавателей и инструкторов спешили повидать своего воспитанника и поздравить его.

Однако не все удачно складывалось для Гоменюка-«Морозова».

Начальник школы майор Раски показал Гоменюку фотографию с изображением какой-то местности.

– Где следы взорванного и сожженного вами склада? Их нет! Все, что вы мне докладывали, – чистая выдумка!

Степан сообразил, что на фотографии у майора снято не то место, где в действительности находился «уничтоженный» склад боеприпасов.

– Я взорвал склад! – твердо заявил Гоменюк.

– Молчать!

– Нет, я молчать не буду! – воспротивился Гоменюк. – Ваши летчики сфотографировали не то место, где был взрыв. Я еще раньше понял, что летчики трусы. Когда меня перебрасывали в район Беломорска, то, не долетев до него, они выбросили меня за десятки километров от цели, о чем я вам уже докладывал. А мне пришлось идти эти километры по болотам с адской машиной в рюкзаке.

Решительный тон Гоменюка, видимо, подействовал на майора, и он решил все проверить еще раз.

Повторная аэрофотосъемка подтвердила данные Гоменюка об «уничтожении» военного склада. Немцы поверили нашему разведчику и наградили его медалью «За заслуги» 2-й степени.

Положение Гоменюка в стане врага заметно укрепилось. Ему предложили остаться на работе в учебном центре разведки противника. Главные свои усилия разведчик направил на сбор подробных сведений о курсантах разведывательной школы, которых майор Раски со своими помощниками готовил против советских войск.

Летом 1944 года войска Карельского фронта погнали гитлеровцев. Поспешно отступая, администрация разведшколы вывезла с собой наиболее перспективных агентов. В их числе был и С. Д. Гоменюк.

Вернувшись на Родину, Степан Дмитриевич представил чекистам ценные сведения о деятельности разведывательных органов противника, о его агентуре. Гоменюк был отмечен наградами Родины.

Деятельность немецких спецслужб в войне 1941–1945 годов характеризовалась массовостью засылки агентуры в тыл нашей армии. Для этого использовали агентов из бывших военнопленных, закончивших разведшколы противника. Начальником абвер-группы 1Ц подполковником Гофмайером были завербованы в качестве агентов-связников даже цыгане. Удачей для контрразведчиков являлись случаи прихода к ним с повинной гитлеровских агентов.

16 сентября 1942 года Семен Антонович Калабалин пришел в Арзамасский райотдел НКВД, с порога объявил: «Я немецкий агент» – и выложил из вещмешка все, чем снабдила его вражеская разведка. Через несколько дней контрразведчикам добровольно сдались и его напарники. По словам Калабалина, он убедил их сдаться еще во время учебы в разведшколе. Началась спецпроверка Калабалина. Кто он?

Один из главных героев книги «Педагогическая поэма» Антона Макаренко – бывший вор Семен Карабанов – Семен Калабалин, ставший воспитателем, директором детдома для трудных детей. В январе 1938 года его арестовали по статье 58 УК. Калабалина обвинили в антисоветской агитации среди молодежи. Впрочем, вскоре он был отпущен «за недоказанностью». В июне 41-го он добровольно ушел на фронт. Калабалин был отобран военной разведкой для выполнения специальных заданий. Он был назначен командиром отряда особого назначения в составе 13 человек и переброшен на самолете в тыл врага, однако оказался в руках немцев. Для него начались ужасы лагерной жизни, и он согласился пойти в разведшколу абвера. Школа находилась в местечке Сулиевик. После окончания учебы в школе он был заброшен в наш тыл.

Чекистам недостаточно было просто вылавливать и обезвреживать агентов противника. На смену пойманным приходили бы вторые, третьи… Следовало гитлеровцев переиграть, перехитрить. Требовались радиоигры.

Захваченные или сдавшиеся добровольно вражеские агенты под контролем чекистов продолжали регулярно выходить в эфир, создавали у врага иллюзию успеха.

Началась радиоигра «Семен» в мае 1943 года. В течение месяца шел интенсивный обмен радиограммами между агентом и Центром. Затем чекисты решили проверить уровень доверия Берлина к своему агенту и создали ситуацию, когда для дальнейшей связи требовалось прислать курьера (имитировали полную разрядку батарей радиостанции).

Гонцы прибыли 11 июля 1943 года. Их арестовали на квартире, где проживал Семен Калабалин. Сама радиоигра продолжалась до конца 1944 года, затем из-за передислокации радиостанции противника в глубь Германии радиосвязь пришлось прекратить. Калабалин был награжден орденом Отечественной войны 2-й степени.

Всего за время Великой Отечественной войны было проведено от 181 до 183 радиоигр, в результате которых военной контрразведке удалось арестовать свыше 400 агентов и кадровых сотрудников немецких спецслужб.

Выше уже было рассказано о пограничнике старшем лейтенанте Мокии Демьяновиче Каращенко. Когда он узнал, что гитлеровская разведка вербует пленных и направляет их в разведывательные школы, решил, что это путь избавления от верной гибели, а возможно, и возвращения на Родину.

Однако стать на этот путь Каращенко решился не сразу, а после долгих и мучительных раздумий, понимая, что за измену Отчизне он может быть сурово наказан.

Чекисты решили, что человек, прибывший из логова врага, представляет несомненный интерес, а его знания оперативной работы как бывшего пограничника тоже имеют значение в поединке с вражеской разведкой.

Каращенко СМЕРШ использовал для дезинформации противника.

Надежда Ивановна Александрова в течение двух лет действовала в стане врага, она принесла в советскую контрразведку важные сведения об абвер-группе-326, о зондерлагере в Вильянди, об отделе 1Ц штаба 18-й немецкой армии, о курсах пропагандистов РОА, много ценных документов.

В 1942 году часть немецких военных кругов стала склоняться к тому, что войну против России можно выиграть, привлекая на свою сторону русских. Другая часть военных специалистов была склонна видеть в русских антибольшевиках своих прямых союзников и боевых товарищей. Они пришли к пониманию того, что одними листовками много сторонников не привлечешь. Большое количество военнопленных, содержащихся в лагерях, могло при определенном подходе дать неограниченный людской резерв для формирования военных и полицейских частей. Так постепенно немцы подошли к формированию Русской Национальной Народной Армии (РННА), а затем – к Русской Освободительной Армии (РОА), которую возглавил генерал-предатель Власов. В разведывательной деятельности против советских войск гитлеровцы использовали и военнопленных, и перебежчиков. В конце ноября 1943 года при абвергруппе-326 был сформирован взвод из 30 бывших советских разведчиков, перевербованных немцами. Личный состав этого подразделения использовался для ведения радиоигр, прочесывания местности и задержания подозрительных лиц. Командиром взвода был эстонец лейтенант Бахури. Подразделение находилось при группе до марта 1945 года, затем было передано абвергруппе-302.

В конце декабря 1943 года советская разведка из своего источника получила информацию о создании в группе вышеупомянутого взвода. Немцы представили его в качестве антигитлеровской подпольной группы. Чекисты сделали вид, что поверили в это, и начали радиоигру. Летом 1944 года начальник абвергруппы-326 Гельмут Дамюрау запросил по радио очередной груз с запасными частями для радиостанции и продуктами. Москва сообщила, что груз будет доставлен. Груз был принят и доставлен в распоряжение руководства абвергруппы. Вскрыть мешок было поручено лейтенанту Бахури. При осуществлении этой простой операции сработало взрывное устройство. В результате взрыва погиб лейтенант Бахури и было ранено несколько солдат. Остальных спасло лишь то, что взрыв произошел на улице, а не в помещении группы. О происходящем внутри группы в Москву постоянно сообщала Надежда Ивановна Александрова. За мужество и отвагу командование наградило ее.

Внедрение наших разведчиков в логово врага – дело трудное и опасное. Чтобы выйти победителем из поединка с опытными, искушенными в провокации гитлеровскими спецслужбами – абвером и СД, – требовались смелость, умение, мужество. Этому способствовали и данные биографии, благоприятные обстоятельства.

Разведка – игра жестокая, опасная, и честь и слава тем, кто вышел из нее победителем.

Глава восьмая. В логове врага

В начальный период войны к разоблаченной агентуре противника применялись самые жесткие меры.

Команда «Уничтожай немецких шпионов и диверсантов!» воспринималась буквально. Пока не поумнели. Агента врага нужно брать живым, ибо, ввиду отступления нашей армии и тяжелейшего положения на фронтах, оперативные игры с использованием перевербованных вражеских агентов практически не проводились.

Изощренность форм и методов гитлеровской разведки, ее высокая активность потребовали от чекистов огромного напряжения сил и энергии, профессионального мастерства, мужества.

В абвере и в СД простофиль не было. Там служили опытные профессионалы. Поединок с ними был чрезвычайно опасен. Посылая своего человека в логово врага, нельзя было отрешиться и от такой вроде бы крамольной мысли о перевербовке.

Наряду с явными врагами советского строя среди курсантов школ абвера и «Предприятия Цеппелин» имелись люди, оставшиеся в душе патриотами Родины. СМЕРШ засылал своих разведчиков с задачей найти их, помочь им встать на путь активной борьбы с врагом, привлечь к выполнению заданий советской контрразведки.

Одним из тех, кто побывал в логове врага, был Мелетий Малышев.

…Все началось с весеннего дня 1942 года, когда группа разведчиков, сопровождаемая вражеским огнем, на лодке возвратилась с простреливаемого «Невского пятачка» на правый берег реки. Выполняя боевое задание, бойцы проделали проход в минном заграждении противника, но понесли потери и взять «языка» не смогли. Не глядя друг на друга, молча они располагались на отдых. Минер Мелетий Малышев, вспоминая погибших товарищей, сидел в стороне. К нему подошел незнакомый, аккуратно одетый молодой командир. Поинтересовался фамилией бойца, назвал себя: «Сотрудник военной контрразведки фронта старший лейтенант Маковеенко».

Чекист старший лейтенант Владимир Никитич Маковеенко не в одночасье заинтересовался Мелетием Малышевым. Он присматривался к нему ранее. Маковеенко узнал, что Малышев изучал в педагогическом институте немецкий язык, знает основы радиодела, командованием части и товарищами по оружию характеризуется положительно. Реальный кандидат в разведчики.

Он сел рядом с Малышевым и, всматриваясь в его открытое лицо, завел неторопливый разговор. Чекиста интересовали подробности жизненного пути собеседника, его участие в боях под Лугой, Сиверским, Пушкином, на «Невском пятачке». В заключение он пояснил, что намерен привлечь Малышева, разумеется с его согласия, к выполнению поручения военной контрразведки.

– Есть подходящая кандидатура для проведения операции по внедрению, – доложил Маковеенко своему начальнику П. Соснихину, заслуженному работнику НКВД.

– Кто он?

– Ленинградец Мелетий Малышев. В прошлом – студент пединститута… Как и я. Боец 5-го отдельного запасного инженерного полка. Изучал в пединституте немецкий язык.

Подполковник Соснихин знал: если старший лейтенант Маковеенко предлагает кандидатуру для важной операции, то, стало быть, он имеет для этого все основания.

– Вызывайте Малышева в Ленинград, – распорядился Соснихин.

Через несколько дней бойца Малышева откомандировали в город на Неве. Там его с нетерпением ждал Маковеенко. Встретившись, они разговорились как старые знакомые. Маковеенко познакомил Малышева с положением на Ленинградском фронте, рассказал о попытках вражеской разведки внедрить своих агентов в наши войска.

– Чем же я могу быть полезен? – спросил Малышев.

Чекист не стал скрывать от него своего мнения о том, что именно он, Малышев, вполне подходит для выполнения важного задания советской контрразведки в тылу врага.

– Но для такой работы необходимо ваше добровольное согласие, – подчеркнул старший лейтенант.

– В чем суть задания? – спросил Малышев.

– Надо проникнуть в немецкую военную разведку.

– Коротко, но ясно, – заметил Малышев и задумался. Потом твердо сказал: – В принципе я согласен.

– Я и не ждал другого ответа.

– Но у меня к вам ряд вопросов. Первый: каким путем я окажусь на той стороне?

– Как перебежчик.

– Перебежчик – это предатель. А у меня есть родные… Жена, сестра, правда, двоюродная, Таней зовут… – Он представил себе любимую жену Валю, задорную, смеющуюся Таню. – Нет, добровольно сдаться в плен врагу не могу.

– Другого пути у нас нет. Этого требуют интересы дела, нашей борьбы с врагами, – спокойно убеждал Малышева старший лейтенант. – Даже легкая тень не упадет на ваше доброе имя – об этом мы побеспокоимся. Вам необходимо оказаться в плену у немцев. Военнопленных немцы вербуют в свои разведывательные школы, из них готовят свою агентуру. К перебежчикам они расположены больше. И это важно на первом этапе вашего пребывания в плену.

Против Ленинградского и Волховского фронтов активно действовал крупный орган немецкой военной разведки – абверкоманда-104, приданная группе армий «Норд». Она дислоцировалась в Пскове и имела в своем подчинении две абвергруппы. Одна из них – при 18-й немецкой армии, войска которой блокировали Ленинград с юга. Подготовку агентов-разведчиков и радистов для заброски в расположение и на коммуникации наших войск абверовцы вели в разведывательных школах. Чекистам было известно, что одна из них располагается в городе Валга, на границе Эстонии и Латвии. В распоряжении абверкоманды-104 имеется мощная приемопередающая радиостанция «Марс». Этим условным наименованием абверовцы прикрывают свой разведывательный центр. О замыслах «Марса», деятельности его шпионских школ чекисты почти ничего не знали. Перед ними была поставлена задача принять самые энергичные меры, чтобы проникнуть в тайны «Марса», иметь там свои глаза и уши. Это Малышеву и предстояло сделать.

– Для успешного решения этой задачи мы подготовим для вас такую легенду, чтобы ей поверили немцы. Она должна заинтересовать вражескую разведку, помочь вам оказаться там, где нужно нам, – говорил Малышеву чекист Маковеенко.

– А где? Можете сказать? – спросил Малышев.

– Разумеется. Против нашего фронта активно действует разведывательный орган абвера «Марс». Это – главный объект вашего внимания. Попасть туда – большая удача.

Не обращая внимания на объявления о воздушной тревоге и артиллерийских обстрелах города, Маковеенко и Малышев подолгу занимались вместе. Они готовились к трудному рейду: в деталях разрабатывали операцию перехода разведчика к немцам, изучали район его будущих действий на той стороне. Не раз советовались с подполковником Соснихиным, другими старшими товарищами. Чекист Маковеенко не уставал повторять:

– Противник будет относиться к вам с недоверием, сбивать с данных вами показаний. Не торопитесь с ответами, ни в коем случае не меняйте показаний. Не допускайте поспешности, навязчивости, излишнего любопытства. Немецкая контрразведка будет подсылать к вам провокаторов… Нельзя забывать, что абверовцы не доверяют своим агентам и постоянно проверяют их. Порой самыми изощренными методами. Провокаторы, осведомители, внезапные проверки и обыски – обо всем этом нужно помнить каждую минуту. В общении с окружающими старайтесь не задавать вопросов, больше слушайте… Поговорить, что-то рассказать о себе, поделиться наболевшим – потребность большинства людей. Используйте это в своих интересах.

Подготовка разведчика шла к концу, когда зашел подполковник Соснихин. Поинтересовался самочувствием, настроением Малышева, проверил, как он усвоил задание. В заключение сказал:

– У разведчика на его пути могут встретиться такие ситуации, такие препятствия, которые заранее просто невозможно предусмотреть. Вот тогда потребуется проявить смелость, выдержку, находчивость, смекалку, разумную инициативу, чтобы достичь намеченной цели.

– Постараюсь найти тропинку к этому «Марсу», – заверил своих наставников Малышев.

– Мы надеемся на вас. Желаем удачи, – прощаясь, сказал Соснихин.

С легендой «обиженный» советской властью уголовник Евгений Негин – Малышев ушел к врагу в ночь на 9 июля 1942 года.

Малышев перешел линию фронта в составе группы бойцов разведроты 21-й стрелковой дивизии, направленной из района Старо-Панова для захвата «языка». Маковеенко проводил разведчика, тепло попрощался с ним. Вернувшись в Ленинград, Маковеенко в рапорте на имя подполковника Соснихина отметил: «Во время перехода линии фронта Малышев вел себя исключительно хладнокровно, с большой выдержкой». Добавил на словах:

– А вот повезет ли ему в дальнейшем, получим ли мы желанный результат – время покажет.

Маковеенко и Малышев работали много, тщательно, шаг за шагом прослеживая весь наиболее вероятный путь разведчика, заранее определяя его поведение за линией фронта в самых различных ситуациях, предусматривая все, что предстояло ему использовать в интересах выполнения задания и чего следовало опасаться.

…Малышев ушел к врагу под видом бойца-разведчика, отставшего от своей группы при возвращении с задания.

Конвоиры доставили «перебежчика» в штаб какой-то воинской части. Там офицер в звании капитана с помощью переводчика сразу же приступил к допросу перебежчика. Капитана интересовали прежде всего сведения о части, в которой служил Малышев. Однако никаких существенных данных он капитану сообщить не мог, так как, согласно измененной биографии, находился в этой части всего две недели.

После этого Малышева доставили в вышестоящий штаб, где его начал допрашивать другой капитан, свободно владеющий русским языком. Спокойно, подчеркнуто вежливо он стал расспрашивать Малышева о его жизненном пути, близких родственниках, местах прохождения службы в действующей армии. Ответы бойко отстукивал на машинке солдат, сидевший за столиком в углу комнаты.

Мелетий отвечал четко, ясно, не отходя ни на йоту от хорошо усвоенной легенды. Этот первый допрос абверовца Малышеву запомнился на всю жизнь.

– Фамилия, имя? – немец строго посмотрел на Малышева.

– Негин Евгений Николаевич.

– Евгений Онегин? Может, сразу назоветесь Пушкиным?

– Такая фамилия…

– А еще другие фамилии?

– Другая?.. Неверов Евгений.

«Разбирается в русской литературе, – отметил про себя Малышев. – Наверно, из эмигрантов».

– Вот как? Еще и Неверов! – Немец скривил губы, сказал: – Мне доложили, что вы перебежчик. Так это или нет?

– Да, так.

– Что же вас заставило перейти на нашу сторону?

– По горло сыт советской властью. Надоело сидеть по тюрьмам. Ничего, кроме этого, я от власти не получил. Воевать за такую власть я не хотел и не хочу. Искал только случая, чтобы перейти к вам. И вот послали меня с группой разведчиков.

– Как вы оказались в разведке?

– Кому же там быть, как не таким, как я. Однажды выстроили нас… Подходит командир, спрашивает: «Воры, бандиты есть?» Все молчат, кто же признается… А я себя назвал: «Вор-рецидивист «Женька Неверующий». «Такой мне и нужен, – говорит командир. – Будешь разведчиком?» А что, правильно рассудил. Мы, воры, – люди смелые, рисковые, надежные. Куда надо пролезть, вылезти – умеем, – говорил с рисовкой Малышев. – Вот так я, простой советский заключенный, и стал разведчиком.

– Сколько раз сидел? – спросил немец.

Малышев ответил:

– Два. (Хотел сказать – три, но передумал. Нужно соблюдать чувство меры.)

– За что?

Малышев помедлил с ответом, а затем тихо сказал:

– Воровал.

– Вот как? У нас не Финляндия – там ворам рубили руку. Но и у нас за воровство премию не дают.