Помоги проекту - поделись книгой:
Раскурив трубку и медленно прохаживаясь по ковровой дорожке, Сталин подумал о том, что нужно продолжить операцию «Монастырь» и это может ввести в заблуждение немцев, тем самым оказав существенную помощь Красной Армии.
– У кого какие соображения о дальнейшем использовании операции «Монастырь»? – спросил Сталин у присутствующих.
– Может, через нее, используя имеющийся канал через «Гейне-Макса», подкинуть немцам дезинформацию о якобы планирующейся наступательной операции на Украине, а не в Белоруссии? – предложил Кузнецов. Но генерал Павел Судоплатов, ответственный за операцию «Монастырь» и всего за месяц до этого совещания получивший за ее проведение орден Суворова 2-й степени, промолчал, а Абакумов высказался:
– Товарищ Сталин, эта операция теснее связана с Генеральным штабом, чем с НКВД.
На этом заседании пришли к тому, что назрела необходимость расширить операцию «Монастырь», чтобы использовать ее в стратегических целях, влияющих на размещение на фронте сил с обеих сторон. Замысел Сталина состоял в том, чтобы дезинформировать германское командование, создав у него впечатление, что немецкие войска, окруженные Красной Армией в Белоруссии, способны нарушить советские коммуникации и линии снабжения. Следовало обмануть немцев, заставить их направить свои ресурсы на поддержку окруженных войск и на попытки их прорыва.
Немцам было сообщено, что «Гейне-Макс» случайно вышел на контакт с попавшими в окружение немецкой войсковой частью, что «окруженцы» испытывают нужду в продовольствии, оружии и боеприпасах и у них много раненых. «Гейне» вышел в эфир под своим именем – Александр. Радиоигра с немцами началась. Назвали ее «Березино».
Это была блестяще легендированная операция. Впоследствии она, как и «Монастырь», вошла в специальные учебники. В архиве Службы внешней разведки РФ хранится агентурное дело 4/544 «Березино».
Это агентурное дело было заведено в сентябре 1944 года в целях радиоигры с немецкими разведорганами и Верховным командованием германской армии о наличии якобы крупного соединения немецко-фашистских войск в районе Березино Белорусской ССР.
Для поддержания морального и боевого духа своих солдат и офицеров в советском тылу командование германских войск систематически перебрасывало в указанный район с самолетов свою агентуру и различные грузы…
Агентурное дело «Березино» состоит из 117 томов и двух альбомов, в которых сосредоточены материалы, относящиеся к этому делу.
Всего в операции «Березино» участвовали 32 оперативных сотрудника НКГБ СССР и 255 военнослужащих войск НКВД СССР.
Со времен легендированной организации «Трест» в двадцатые годы прошлого века прошло много времени, но и в Великую Отечественную войну успешно применялись такие игры.
А вот как о том времени и событиях вспоминает Павел Анатольевич Судоплатов:
«Следует отметить, что операция «Монастырь» с участием «Гейне-Макса» была задумана как чисто контрразведывательная. Действительно, когда он вернулся в Москву в 1942 году в качестве резидента немецкой разведки, мы с его помощью захватили более 50 агентов противника. Однако позже операция приняла характер дезинформационной радиоигры.
…Потом начались бюрократические интриги между военной контрразведкой СМЕРШ, НКВД и руководством военной разведки. Возглавлявший СМЕРШ Абакумов неожиданно явился ко мне в кабинет и заявил, что по указанию Советского Верховного Главнокомандующего мне надлежит передать ему все руководство по радиоиграм: этим должна заниматься военная контрразведка, которая находится в ведение Наркомата обороны, а не НКВД. Я согласился, но при условии, если будет приказ вышестоящего начальства. Через день такой приказ появился. За нами остались две радиоигры: «Монастырь» и «Послушники» (еще одна радиоигра по дезинформации немцев). Абакумов остался крайне недоволен, поскольку знал, что результаты этих радиоигр докладываются непосредственно Сталину…
…После того как Абакумову не удалось подчинить себе радиоигры «Монастырь» и «Послушники», он угрожающе предостерег меня:
– Учтите, я этого не забуду. Я принял решение в будущем не иметь с вами никаких дел!»
Да, радиоигры «Монастырь» и «Березино» были известны Сталину. По ним шли ему доклады. И отдать их СМЕРШу? Начатые и продолжавшиеся Павлом Судоплатовым, Наумом Эйтингоном и Михаилом Макляровским… Ими выстраданные… Нет, такое было выше сил Павла Судоплатова. За эти операции он и Эйтингон были награждены орденом Суворова 2-й степени. Однако справиться с начальником СМЕРШа Абакумовым было Судоплатову, как говорится, не с руки, да и поддаваться генералу-красавцу Павел Судоплатов не собирался.
В свою очередь, Абакумов рассуждал так: «Все радиоигры проводит СМЕРШ, и чего ради у Судоплатова «Монастырь» и «Березино»? Первая – безусловно контрразведывательная операция, а не НКВД. Пусть они занимаются своим делом. А у нас свои… Тем более что эти операции были в поле зрения вождя, Сталин о них знал, интересовался ими. Ловкий Судоплатов их отдать не хочет, противится… Мне с ним не сладить. Его знает Иосиф Виссарионович. Судоплатов лично ликвидировал вождя украинских националистов Евгена Коновальца, организовал ликвидацию Троцкого… Удачливый, хитрый… Что же, я ему этого не забуду. Своих защищать умеет. Сколько в начале войны дружков вытащил из тюрьмы. Один Яков Серебрянский чего стоит… – чувство неприязни к Судоплатову распирало Виктора Абакумова. – С такими, как Судоплатов, каши не сваришь… Шпион и террорист не может быть порядочным человеком».
У Абакумова было свое отношение к Судоплатову. Нужно смотреть на то время не сегодняшними глазами. Поведение людей в предвоенные годы тяжело понять… В стране истерия – кругом враги. Об этом народу сообщают газеты и радио. Под каток репрессии попали сотни, тысячи чекистов. В начале ноября 1938 года был арестован начальник Иностранного отдела Залман Пассов и его заместитель Шпигельглаз. «Матерые враги народа», – выразился по этому поводу их коллега Гессельберг. Залман Пассов был расстрелян. Реабилитирован не был. Учли его «зверства» на допросах арестованных. Обратили внимание на связи Павла Анатольевича Судоплатова с «разоблаченными врагами народа». Над ним нависла серьезная угроза. На заседании партбюро 5-го отдела ГУГБ НКВД (внешняя разведка) Судоплатова обвинили в связях с врагами народа – Горожанином-троцкистом и другими. Обвиняли в использовании Судоплатовым служебного положения для получения из-за границы вещей для себя и своей жены под видом оперативных надобностей. «Получил вещи из-за границы, используя методы врага Ягоды и других, по существу, занимался контрабандой», – говорил на этом собрании один из обвинителей.
Судоплатов чувствовал себя очень неуютно и ждал ареста. Много лет спустя он вспоминал: «…но я все-таки надеялся, что, поскольку лично был известен руководству НКВД как преданный делу работник, мой арест не будет санкционирован». Тогда все обошлось, и он остался на свободе. В марте 1939 года Судоплатов был вызван к Сталину, и последний поставил задачу первому в течение года ликвидировать Троцкого. План агентурно-оперативных мероприятий по делу «Утка» (так было названо дело по ликвидации Троцкого) был доложен Сталину в начале августа 1939 года.
20 августа 1940 года Рамон Меркадер нанес Троцкому смертельный удар ледорубом по голове. Закрытым Указом Президиума Верховного Совета СССР за подписью М. И. Калинина и А. Ф. Горкина была награждена орденом Ленина Меркадер Каридад Рамоновна, а Судоплатов Павел Анатольевич – орденом Красного Знамени. Каридад Меркадер – мать Рамона Меркадера. Последнему 31 июня 1960 года закрытым Указом Верховного Совета СССР было присвоено звание Героя Советского Союза.
Началась Великая Отечественная война. 26 июля 1941 года Берия подписал приказ о формировании войск Особой группы при НКВД СССР. Начальником Особой группы был назначен Павел Судоплатов. В новую структуру он набирал людей по своему усмотрению. Много лет спустя он вспоминал: «В начале войны мы испытывали острую нехватку в квалифицированных кадрах. Я и Эйтингон предлагали, чтобы из тюрем были освобождены бывшие сотрудники разведки и госбезопасности. Вышли на Берию. Циничность Берии и простота в решении людских судеб ярко проявились в его реакции на наше предложение. Его совершенно не интересовало, виновны или нет те, кого мы рекомендовали для работы.
– Вы уверены, что они нам нужны?
– Совершенно уверен, – ответил я.
– Тогда свяжитесь с Кобуловым, пусть освободит. И немедленно их используйте…».
Так одним из начальников ведущего направления по борьбе с гитлеровскими войсками стал Яков Серебрянский. Это раздражало Абакумова. В свое время он вел его дело.
Современному читателю фамилия Серебрянского мало о чем говорит. До недавнего времени о нем знали лишь немногие исследователи, по тем или иным причинам знакомые с самыми секретными операциями советской разведки. В. Р. Менжинский назначил Серебрянского начальником только что созданной Особой группы при председателе ОГПУ, известной как «группа Яши». Под этим названием действовало независимое от иностранного отдела разведывательное подразделение, задачей которого являлось глубокое внедрение агентуры на объекты военно-стратегического характера в США, Западной Европе и Японии, а также проведение диверсионных и террористических операций на случай войны.
«Группа «Яши», как неофициально называли Особую группу, не только имела отдельно от ИНО агентурную сеть за границей, но и выполняла ответственные поручения руководства страны. О ней мало знали даже в ИНО.
30 марта 1930 года за удачно проведенную операцию Серебрянский
Сразу же после операции Серебрянский по указанию Ягоды и Артузова начинает создавать самостоятельную агентурную сеть в различных странах для организации террора и диверсий на случай войны. Будучи удачливым разведчиком, завербовал свыше 200 человек.
В 1931 году Серебрянского арестовали в Румынии, но вскоре он был освобожден и продолжил свою деятельность. В 1935 году получил звание старшего майора госбезопасности. 13 июля 1934 года был утвержден руководителем спецгруппы особого назначения (СГОН) при НКВД СССР.
Серебрянский бывал
В 1938 году над его головой стали собираться тучи. 13 июля 1938 года из Парижа исчез резидент ИНО в Испании майор госбезопасности Александр Михайлович Орлов – Лейба Лазаревич Фельдбин. Неожиданно вызванный в Москву, он посчитал, что его в столице ожидает расстрел, и вместе с семьей бежал в США, прихватив 60 тысяч долларов (по тем временам очень солидная сумма). Бегство Орлова бросило тень на руководящие кадры разведки, в том числе и на Серебрянского. Осенью 1938 года он был отозван из Франции и 10 ноября вместе с женой Полиной Натановной (умерла в 1993 году) арестован в Москве у трапа самолета. Ордер на их арест подписал новый начальник ГУГБ НКВД Лаврентий Берия.
7 июля 1941 года Военная коллегия Верховного суда приговорила Серебрянского к расстрелу с конфискацией имущества, а его жену – к 10 годам лагерей за недоносительство о враждебной деятельности.
К арестам Серебрянскому
Приговор от 7 июля 1941 года, вынесенный Серебрянскому,
В августе 1946 года Серебрянский в звании полковника госбезопасности вышел на пенсию по выслуге лет… После смерти Сталина он по просьбе Судоплатова в апреле 1953 года вновь вернулся в разведку и в мае того же года был назначен помощником начальника 9-го (диверсионного) отдела в создаваемом Берией МВД. Это назначение сыграло роковую роль в его судьбе: в августе 1953 года его вместе с женой вновь арестовали. В 1955 году жену Серебрянского освободили, но сам он оставался в тюрьме, хотя и перенес несколько инфарктов. В конце марта 1956 года на допросе у следователя военной прокуратуры генерал-майора П. Цареградского он неожиданно умер от сердечного приступа. Его жена долгие годы добивалась реабилитации мужа. Но его реабилитировали только в мае 1971 года. В апреле 1996 года Указом Президента РФ был восстановлен в правах на изъятые при аресте государственные награды.
На первом листе протокола допроса Серебрянского от 12 ноября 1938 года имеется резолюция Берии: «Тов. Абакумову! Крепко допросить!»
После своего назначения министром госбезопасности Абакумов обвинил Судоплатова в том, что тот «возвратил своих дружков из тюрьмы в 1941 году и помог им избежать заслуженного наказания». Это обстоятельство не способствовало нормальным отношениям между Судоплатовым и Абакумовым.
Оба высокопоставленных чекиста оставили заметный след в истории отечественных спецслужб. Выдающийся контрразведчик Виктор Семенович Абакумов и знаменитый разведчик Павел Анатольевич Судоплатов. Разведчик и контрразведчик, но у них разный менталитет.
В 1946 году приказом министра госбезопасности СССР В. С. Абакумова на генерал-лейтенанта Павла Судоплатова была возложена организация службы «ДР» (диверсии и террор), в задачу которой входила организация специальной агентурно-разведывательной работы за рубежом и внутри страны против врагов партии и советского государства.
В 1946 и 1947 годах службой Судоплатова были проведены четыре спецоперации. В Закарпатье был ликвидирован Ромжа – глава украинской греко-католической церкви. Он активно противостоял против присоединения католиков к православию. В Ульяновске был убит польский гражданин Самет, который работал на секретных военных заводах и намеревался уехать из Советского Союза. В Москве в спецлаборатории профессором Г. М. Майрановским был умерщвлен осужденный американский гражданин Исаак Оггинс. Он был давним агентом Коминтерна и НКВД. Зимой 1939 года его арестовали из-за подозрений в двойной игре. Оггинс виновным себя не признал, но Особое совещание при НКВД СССР приговорило его к восьми годам исправительно-трудовых лагерей. В Саратове был убит украинский националист Шумский.
Устранение указанных лиц проводилось по указанию члена Политбюро ЦК ВКП(б) и первого секретаря Украины Хрущева, Сталина и Молотова. Эти ликвидации совершались при помощи ядов, изготовленных в спецлаборатории 4-го спецотдела НКВД – МГБ, который занимался изысканиями и изобретениями военной техники. В этом отделе были токсикологическая и бактериологическая лаборатории, в которых исследовали различные яды. Токсикологическим отделением руководил профессор, доктор медицинских наук Г. М. Майрановский. Он выполнял роль палача.
Следует отметить, что в СМЕРШе ядами не занимались и тем более людей не травили.
В 1946 году по указанию B. C. Абакумова токсикологическое отделение было расформировано. В декабре 1951 года Майрановского арестовали. Умер он в Махачкале в 1967 году.
Рассказываем о Судоплатове и Абакумове, чтобы полнее и ярче показать личность начальника ГУКР СМЕРШ, после окончания Великой Отечественной войны ставшего министром госбезопасности… Второй не мог терпеть первого, но все же терпел… Слишком уж известной личностью был Павел Судоплатов.
В 1949 году руководитель МГБ B. C. Абакумов неоднократно предлагал ликвидировать службу «ДР». Решение вопроса затянулось. Только осенью 1950 года началась реорганизация службы.
На основе спецпостановления Политбюро ЦК ВКП(б) приказом МГБ № 00532 от 28 сентября 1950 года было создано Бюро № 1, начальником которого стал Судоплатов. Приказом МГБ № 00533 от 28 сентября 1950 года – Бюро № 2, которое возглавил В. А. Дроздов. Обе эти структуры действовали на правах управлений и подчинялись непосредственно министру. На Бюро № 1 П. А. Судоплатова возлагались функции, аналогичные тем же, что и на службу «ДР».
Бюро № 1 занималось планированием оперативных мероприятий за рубежом и выполняло по заданию руководства страны устранения неугодных лиц. Дальнейшая судьба Павла Судоплатова уже совершенно не зависела от Виктора Абакумова. Легендарный контрразведчик, начальник прославленного СМЕРШа, в то время находился под стражей. После смерти Сталина МГБ и МВД были объединены под единым руководством Л. Берии. П. Судоплатов получил назначение на должность начальника нового 9-го отдела МВД с подчинением непосредственно министру. Так на базе Бюро № 1 был создан самостоятельный отдел, который должен был иметь в своем подчинении бригаду войск особого назначения для проведения диверсионных операций за рубежом. Судоплатов – начальник нового отдела – фактически стал заместителем начальника Главного разведывательного управления госбезопасности. Он получил возможность мобилизовывать все силы и средства разведки на случай чрезвычайных ситуаций.
26 июня 1953 года был арестован Лаврентий Берия, и для Павла Судоплатова начались не лучшие дни… Был арестован ряд лиц, работавших с Берией: братья Кобуловы – Богдан и Амаяк, Павел Мешик и другие…
Павел Судоплатов в течение нескольких лет работал под руководством Лаврентия Берии. На состоявшемся партийном активе руководящего состава МВД заместитель министра по кадрам Б. П. Обручников обрушился на Судоплатова, Эйтингона и Райхмана, назвав их лицами, не заслуживающими доверия.
21 августа 1953 года Павел Судоплатов был арестован в собственном кабинете в «доме два» на площади Дзержинского.
В приговоре, вынесенном коллегией Верховного суда Союза ССР, Павлу Судоплатову вменялось, среди прочего, и такое деяние:
«Установлено, что Берия и его сообщники совершили тяжкие преступления против человечества, испытывая смертоносные, мучительные яды на живых людях. Специальная лаборатория, созданная для производства опытов по проверке действия на живом человеке, работала под наблюдением Судоплатова и его заместителя Эйтингона с 1942 по 1946 год…»
Павел Судоплатов был приговорен к тюремному заключению сроком на 15 лет.
Из документа отдела административных органов ЦК КПСС:
«На следствии и в самом письме (одно из прошений о пересмотре дела. –
Павел Судоплатов весь срок просидел «от звонка до звонка» в печально знаменитой Владимирской тюрьме. 21 августа 1968 года он вышел на свободу.
Судьба же Виктора Семеновича Абакумова оказалась печальнее…
Глава седьмая. «Подвиг останется неизвестным»
Первый фильм о советском разведчике, прообразом которого является Герой Советского Союза Николай Кузнецов, «Подвиг разведчика», был создан режиссером Борисом Барнетом на Киевской киностудии в 1947 году. Первоначально он назывался «Подвиг останется неизвестным». Вызвано это было строгой секретностью всего, что касалось разведки. И уж тем более никаких имен в открытой печати не называли. Успешные разведывательные и контрразведывательные операции, явившиеся классическим примером работы высокого уровня профессионализма, вошли в учебники и преподавались в спецшколах без ссылок на действительные имена задействованных в этих операциях агентов и оперативных работников. Пример тому операция «Монастырь». Да, было время, когда было наложено табу на все, что имело отношение к разведке и контрразведке. Постепенно же завеса секретности давно минувших операций приоткрывалась. В 60-е годы достоянием гласности стали классические чекистские операции «Трест» и «Синдикат-2». Заговорили и о других. Правда, спецоперации против ОУН с применением спецгрупп были закрытыми. Шли годы, и количество публикаций, воспоминаний о славных делах чекистов увеличивалось. А уж в последнее время количество их в прессе, в издаваемых книгах, передачах на телевидении на эту тему несказанно выросло. Интерес к истории российских спецслужб продолжает расти. Тема КГБ стала модной. И как не сказать сегодня о славных делах чекистов в минувшей войне, об их вкладе в Великую Победу.
В начальный период войны к разоблаченной агентуре противника применялись самые жесткие меры. Команда чекистам была дана: «Уничтожай немецких шпионов и диверсантов!» Сколько их перестреляли… Пока не поумнели. Агента врага нужно брать живым! Ввиду отступления нашей армии и тяжелейшего положения на фронтах, оперативные игры с использованием перевербованных вражеских агентов практически не проводились.
Изощренность форм и методов гитлеровской разведки, ее высокая активность потребовали от чекистов огромного напряжения сил и энергии, профессионального мастерства, мужества. Особенно тяжелые испытания выпали на долю чекистов и разведчиков, действовавших в тылу врага. Чем на происки врагов ответили чекисты? Проникновением в логово врага и радиоиграми. Послать человека на ту сторону – дело непростое. Не каждого пошлешь, не каждый согласится. И связано это со смертельным риском.
Переход линии фронта уже сам по себе опасен. Так, у разведчика Мелетия Малышева исходный пункт задания – переход на ту сторону – не сработал, дал осечку. Малышев был ранен осколком гранаты в правую ногу. Ему, в силу ряда благоприятных обстоятельств, все же удалось внедриться в разведшколу абвера. Как говорится, повезло.
В абвере и в СД простофиль не было. Там служили опытные профессионалы. Поединок с ними был очень опасен. Посылая своего человека в логово врага, нельзя было отрешиться и от такой крамольной мысли: не перевербуют ли его там вражьи спецслужбы.
Николай Степанович Андреев – человек самой мирной профессии, до войны был завучем в средней школе села Красного, недалеко от Костромы. После призыва в армию стал артиллеристом. В мае 1943 года гитлеровские самолеты прорвались к объекту, охранявшемуся зенитной батареей, которой командовал Андреев. Не встретив должного отпора со стороны зенитчиков, немецкие летчики подожгли два аэростата заграждения и безнаказанно улетели. Появился суровый приказ: Андреев отстранялся от занимаемой должности и направлялся с понижением в одну из стрелковых частей 42-й армии.
Чекист капитан Владимир Никитич Маковеенко из СМЕРШа заинтересовался Андреевым. Узнал, что тот изучал в пединституте немецкий язык, знал основы радиодела. «Обиженный» командованием советский офицер при умелом поведении в стане врага, по мнению Маковеенко, мог заинтересовать гитлеровскую разведку. Свои соображения контрразведчик доложил начальнику подполковнику П. А. Соснихину. Чекисты обсудили детали замысла, разработали план операции.
Руководство Управления контрразведки фронта одобрило его. И Маковеенко предложил Андрееву выполнить трудное задание: проникнуть в немецкую военную разведку.
Андреев, согласившись, спросил:
– Каким путем я окажусь на той стороне?
– Как перебежчик.
– Но ведь я член партии! Разве мне там поверят?
– Необходимые изменения в вашу биографию мы внесем. По нашему мнению, вам надлежит в интересах дела предстать перед гитлеровцами крайне аполитичным, самолюбивым, обидчивым человеком. Это поможет убедить немцев, что вы перешли на их сторону под воздействием «обиды», нанесенной вам командованием. Все остальное, о чем вам придется рассказывать на той стороне, должно в полной мере соответствовать действительности.
Андреев попросил уточнить задание.
– Главная задача – внедриться в разведывательную школу абвера, – сказал Маковеенко. – Если вы этого добьетесь, то особое внимание следует обратить на сбор сведений об агентах вражеской разведки, готовящихся к заброске в тыл наших войск. Наряду с явными врагами нашего народа среди курсантов школ абвера имеются люди, оставшиеся в душе патриотами Родины. Вам надо найти их, помочь им стать на путь активной борьбы с врагом, привлечь к выполнению заданий советской контрразведки. Чтобы успешно решить эту нелегкую задачу, необходимо основательно подготовиться.
Маковеенко и Андреев работали много, тщательно, шаг за шагом прослеживая весь наиболее вероятный путь разведчика, заранее определяя его поведение за линией фронта в самых различных ситуациях, предусматривая все, что предстояло ему использовать в интересах выполнения задания и чего следовало опасаться.
…Андреев ушел к врагу под видом бойца-разведчика, отставшего от своей группы при возвращении с задания.
Конвоиры доставили «перебежчика» в штаб полка испанской «Голубой дивизии», занимавшей оборону в районе города Пушкина. После короткого допроса франкисты передали Андреева в распоряжение контрразведывательной службы абвера при 18-й немецкой армии. Разведчик знал, что абверовцы вначале отнесутся к нему с недоверием, будут тщательно проверять все, что он сообщит о себе. Так и произошло.
Перед началом допроса немолодой лейтенант из абвергруппы строго предупредил Андреева:
– Нам известно, что русские – мастера забрасывать к нам своих разведчиков. Если ты послан с заданием, то, пока не поздно, сознавайся. Ничего плохого тебе не будет. Сможешь работать по специальности, где захочешь. Если не сознаешься, пеняй на себя. Мы все равно узнаем правду.
Допрос шел долго. Абверовцы пытались запутать Андреева, найти противоречия в его ответах. Но цели не достигли – он хорошо усвоил наставления чекистов. Абверовцы устроили Андрееву продолжение проверки в тюрьме. Они подсадили к нему в камеру под видом «перебежчика» своего агента. Однако из этой затеи у них тоже ничего не вышло. Андреев без большого труда определил «подсадную утку». Затем Андреева отвезли в город Остров, где содержали в камере при комендатуре гарнизона.
Гитлеровцы все же поверили Андрееву и зачислили его в разведшколу абвера. Он оказался в «главной школе абвера на Восточном фронте». Это была школа, перебазировавшаяся из-под Варшавы, где размещалась на даче Пилсудского, в местечке Сулиевик.
Начальником школы был опытный офицер абвера майор Моос (Марвиц), его заместителем – капитан Редер. Школа располагалась в п. Нойгоф в 12 км от Кенигсберга, была законспирирована под воинскую часть РОА. Псевдонимы всех преподавателей были изменены.
Задание нашей контрразведки, возложенное на Андреева, было успешно выполнено. Находясь в течение 15 месяцев в окружении врагов, он сумел найти в разведшколе абвера людей, оставшихся верными Родине, и привлечь их к активной борьбе против гитлеровцев. Николай Степанович доставил в нашу контрразведку сведения исключительной важности – о деятельности центральной школы абвера, ее руководящем составе, преподавателях, инструкторах, обслуживающем персонале.
Сообщил подробные данные о тех, с кем обучался, кто был заброшен или готовился к заброске в тыл Красной Армии с заданием гитлеровцев. Разведчик помог чекистам обезвредить многих агентов абвера.
За успешное выполнение специального задания в тылу врага Н. С. Андреев был награжден орденом Отечественной войны 1-й степени. Он был восстановлен в офицерском звании и направлен для дальнейшего прохождения службы в войска ПВО.
Чекисты Карельского фронта капитан Чижов и подполковник Холево направили в тыл врага со специальным заданием рядового Степана Дмитриевича Гоменюка. Посланец чекистов должен был суметь добиться такого доверия вражеской разведки, что она сочтет необходимым предложить ему стать их агентом и пройти курс обучения в разведшколе. Это были намерения чекистов. А как поведут себя немцы?
Чекисты уповали на то, что гитлеровцев заинтересует биография Гоменюка. В почтовом отделении, где он перед войной работал заведующим, произошла растрата. И хотя он лично этого преступления не совершал, его судили вместе с растратчиками. Гоменюк был осужден на два года. А это – определенный козырь в игре с немцами.
Степан Дмитриевич родился и вырос на Украине. Эта местность была оккупирована гитлеровцами. Следовательно, вражеская разведка имела возможность проверить, из какой семьи происходит Гоменюк. Чекисты решили сохранить без изменения биографию Гоменюка. Ему ничего не нужно было придумывать. Золотое правило: говорить правду, и тогда ничего не придется запоминать. Итак, в активе: обиженный советской властью человек, чья родная земля у немцев. Семья его, близкие – там. Так хочется их повидать!
Получив согласие Гоменюка отправиться в тыл врага, чекисты занялись его подготовкой к этой операции.
Семен Иванович Холево рассказал Гоменюку об активизации подрывной деятельности вражеских разведок против войск Карельского фронта. И для срыва коварных замыслов противника он, Гоменюк, может сделать немало. Его внедрение в спецслужбу врага будет большой удачей.
– Ваша главная задача, – сказал Гоменюку капитан Чижов, – состоит в том, чтобы после перехода линии фронта, оказавшись в разведке противника, заинтересовать его своими возможностями.
Капитан назвал основные положения разработанной чекистами линии поведения разведчика в стане врага. Подполковник Холево одобрил результаты проделанной работы.
Чекисты отработали технику перехода разведчика на сторону противника, уточнили линию его поведения на допросах, при общении с военнопленными и особенно с администрацией и курсантами разведшколы, если он будет в нее зачислен, о методах сбора сведений и способах связи.
После перехода линии фронта Гоменюком для него начались допросы… Его поместили в лагерь советских военнопленных. А однажды повезли на расстрел…
– Вы наконец скажете правду? – обратился офицер к Гоменюку.
– Я рассказал все, что знал.
Офицер поднял руку, раздались выстрелы. Щепки посыпались на Гоменюка. Он оцепенел. К нему медленно подошел офицер и дружески похлопал по плечу:
– Молодец!
Поделиться книгой: