Помоги проекту - поделись книгой:
Перед советской контрразведкой стала задача – парализовать деятельность СД и абвера, свести на нет их операции, перехватить инициативу в остром поединке с сильным и хитрым противником и попытаться использовать какую-то часть засылаемых агентов врага в своих интересах. К началу 1943 года удалось достигнуть определенных результатов. С созданием СМЕРШа успехи советских контрразведчиков стали более значительными. Советская контрразведка не только имела достаточно полное представление об организации спецслужб гитлеровской Германии, их кадрах и повседневной практике, но и в известной степени была осведомлена об их конкретных задачах и намерениях в отношении нашей страны. К этому времени оперативное мастерство чекистских органов, основанное на тщательном обобщении складывающегося опыта войны, достигло такого уровня, что становилось практически возможным агентурное проникновение в центры и школы абвера и СД, где предназначенные для заброски на нашу территорию шпионы и диверсанты проходили подготовку. Можно привести немало операций СМЕРШа, проводимых против немецких спецслужб. Следует заметить, что советским контрразведчикам противостояли признанные во всем мире специалисты по организации всякого рода ловушек для разведчиков противоположной стороны.
СМЕРШ проводил работу по задержанию и разоблачению вражеских агентов, безупречно экипированных, снабженных надежными документами.
Постепенно расширялись масштабы зафронтовой работы ГУКР СМЕРШ, и она давала существенные результаты. С 1 октября 1943 года по май 1944 года в тыл противника было переброшено 345 зафронтовых агентов, из них 50 – перевербованные немецкие разведчики. После выполнения задания вернулись 102, внедрились в немецкие разведорганы – 57, остались продолжать выполнять задания – 26.
Благодаря показаниям вернувшихся из-за линии фронта агентов СМЕРШ задержал 43 немецких разведчика, получил установочные данные на 620 сотрудников разведорганов и 1103 агента.
В 1943–1944 годах ГУКР СМЕРШ и его фронтовые управления практиковали заброску в немецкий тыл агентурных групп. Их задача состояла в сборе сведений о разведорганах и спецшколах противника, во внедрении в них, а также в захвате кадровых сотрудников, их агентов и немецких пособников. В группу включался оперативный сотрудник СМЕРШа, опытные агенты, которые хорошо знали местность и были способны выполнять роль связных, а также радист.
Кадры гитлеровских спецслужб были опытными. Во главе РСХА – Имперского управления безопасности – стоял Эрнст Кальтенбрунер, доктор права, Амт VI – службу политической разведки и диверсий – возглавлял Вальтер Шелленберг с блестящим университетским образованием. Однако ничто гитлеровцам не помогло. Наши контрразведчики их переиграли. Чекисты «кормили» противника дезинформацией такого уровня, что немцы до конца войны не смогли разобраться в ее достоверности. Ни один стратегический план не достался гитлеровскому руководству.
Больших успехов у разведывательно-диверсионного органа «Предприятие Цеппелин» не прослеживалось. Внешняя разведка СД также не получила ни одного серьезного политического секрета ни одной из стран – участниц антигитлеровской коалиции. Об успехах СМЕРШа будет рассказано ниже.
Глава четвертая. Подготовка вражеской агентуры
Для выполнения тайных заданий на территории СССР немецкие спецслужбы намеревались использовать лиц из среды старой эмиграции. Однако немало провалов постигло агентов из эмигрантов, засланных в нашу страну. Когда в абвере и СД проанализировали эти провалы, то выяснилось, что даже те из эмигрантов, кто оставался убежденным противником советской власти и готов был верой и правдой сотрудничать с нацистами, не могли принести ожидаемой ими пользы – они быстро попадали в поле зрения чекистов. Причиной тому служила многолетняя оторванность этих людей от страны, плохая ориентированность в условиях советской действительности.
Для заброски за линию фронта своих агентов немецкие спецслужбы готовили их в специальных разведывательных школах и на курсах. Абвер и СД уже в первые месяцы войны развернули подобные учреждения на оккупированной советской территории. Первые школы возникли в Риге, Борисове, в местечке Катынь под Смоленском, позже – в Харькове, Орле, Курске.
В школах шла интенсивная антисоветская обработка, которая в первое время находила почву. Ведь в первый период войны возникла растерянность среди определенной части красноармейцев и командиров. Обучающихся в разведшколах гитлеровцы вовлекали в антисоветские организации типа «Союз за освобождение России» и «Национально-трудовой союз». Руководители абвера и СД внушали агентам мысль, что они не просто разведчики в обыденном смысле этого слова, а «русские, украинские, грузинские патриоты», ведущие борьбу за лучшее будущее своей страны, своего народа. Среди обучающихся в разведывательно-диверсионных школах постоянно распространялась антисоветская литература и враждебная нашей стране периодическая печать. Вместе с тем преподаватели держали своих слушателей и в курсе подлинных событий, происходящих в Советском Союзе, правильно считая, что без подобной ориентации агенту трудно будет рассчитывать на успех. «Для агентов, – писал в своей книге «Лабиринт» Вальтер Шелленберг, – устраивались доклады и лекции, сопровождаемые показом диапозитивов и даже поездки по Германии с целью ознакомления с условиями жизни немцев, которые они могли бы сравнить с жизненным уровнем русских. Тем временем преподаватели и доверенные лица изучали истинные политические взгляды этих людей. Они выясняли, привлекают ли их только материальные выгоды или они на самом деле вызвались служить нам из политических убеждений».
Перед самой заброской разведывательных и диверсионных групп, имевших особо важные задания, высшие чины разведки лично встречались с агентами, чтобы убедиться, насколько они надежны и подготовлены к выполнению заданий. Гитлеровцы основательно готовили агентов. Их теоретические знания закреплялись практическими прикладными занятиями в полевых условиях, приближенных к реальной обстановке. Их учили пользоваться оружием, методам бесшумного захвата и умерщвления жертв гитлеровской разведки. Они изучали радиодело, шифры, коды. Часть агентов была ориентирована на изучение «оперативной обстановки» в районе своего местонахождения, условий легализации новых групп лазутчиков. Агентам давалось задание любой ценой добывать подлинные личные документы, продовольственные аттестаты, вещевые книжки, бланки со штампами и печатями воинских частей.
Много внимания при подготовке агентов уделялось деталям легенды, в частности, таким, как метки на нижнем белье, фасон обуви, всему, что в обыденной жизни не привлекало, казалось бы, никакого внимания. В РСХА стремились добиваться такого положения, чтобы нелегал в любой ситуации безупречно знал «свой маневр», мог, что называется, во сне безошибочно воспроизвести детали своей биографии и данные, касающиеся его семьи, родственников. Нелегал должен был свободно описать предприятие, где он якобы работал. Ему важно было знать особенности «своего региона», ориентироваться в обычаях и нравах местных жителей, чтобы какой-нибудь оплошностью не возбудить подозрения, не привлечь к себе внимания.
Важнейшее место в программе обучения занимало освоение агентом методов подрывной работы – всякий раз для каждого агента в зависимости от характера предстоящего задания, то есть в соответствии с профилем его будущего использования.
По окончании теоретического курса и практических занятий для каждого агента отрабатывались задание и легенда прикрытия. У некоторых агентов было две и даже три легенды. Этого требовали условия, в которых они могли оказаться по ходу дела. Агентов сбрасывали на парашютах, или они нелегально переходили линию фронта, просачиваясь через боевые порядки советских войск. Наилучшей маскировкой считались привычная форма и документы советских военнослужащих, как правило, подкрепленные личными письмами, иногда и фотографиями, соответствующими легенде. В прифронтовой полосе агенты выступали под видом интендантов, представителей воинских частей, организаций, обслуживающих армию, а в глубоком тылу – в роли фронтовиков, находящихся в командировке или краткосрочном отпуске. Вооружение немецких агентов составляло табельное оружие Красной Армии – пистолеты, автоматы ППШ, гранаты, ножи. Немецкие спецслужбы были изобретательны, в своей деятельности применяли разные методы заброски агентуры на советскую территорию.
В 1943 году немцы заметно усилили переброску агентов, действовавших по легенде о побеге из плена. Это были мелкие группы от двух до шести человек. Абвер или СД способствовали организации такого побега, включая своих агентов в число патриотически настроенных лиц. Расчет был прост: при необходимости эти военнопленные, не подозревающие об истинном лице своих новых «товарищей», подтвердят их показания о совместном побеге из плена. Подготовка и заброска агентуры немцами все же не давали того эффекта, на который рассчитывали гитлеровцы. По мнению начальника VI службы РСХА Вальтера Шелленберга, «все это были лишь булавочные уколы, почти не отразившиеся на боеспособности русской армии». Результаты действий немецкой агентуры, заброшенной в советский тыл, были невысокими. Это объясняется тем, что немецкие спецслужбы натолкнулись на серьезное и квалифицированное противодействие советской контрразведки СМЕРШ.
Гитлеровцы для своей подрывной деятельности использовали и женщин. В разведывательно-диверсионной школе в Берлине одновременно обучалось до 250 человек, треть из которых были женщины. Мужчины были одеты в военную форму, а женщины – в гражданское платье.
К вторжению на территорию СССР гитлеровцы готовились основательно. Они учитывали все. Подготовили «Специальный розыскной список для СССР». Том 1-й «Персональная часть». В нем 5265 фамилий. Все эти люди после взятия Москвы подлежали немедленному аресту и передаче в тот или иной отдел той или иной спецслужбы. Среди фамилий розыскного списка – писатель Алексей Толстой, знаменитый пианист Эмиль Гилельс, другие известные лица. Их адреса.
В некоторых местах, в частности в Харьковской области, оккупанты сохранили колхозы, назвали их «громада». С такого хозяйства проще и легче, чем из единоличного, можно было выкачивать урожай.
В области разведки и диверсии гитлеровцы изощрялись всемерно. У них возник даже такой план: использовать в качестве диверсантов подростков. Он основывался на вполне понятном расчете: подростки-диверсанты вряд ли могут привлечь внимание советской контрразведки. Да и население будет снисходительно к детям.
В районе города Касселя была создана диверсионная школа для подростков.
В ночь с 28 на 29 августа и 1 сентября 1943 года большую группу подростков сбросили в тыл Красной Армии – от Калинина до Харькова. В одном из документов чекистского аппарата Тульской области говорилось:
«Сообщение о явке двух диверсантов-подростков.
1 сентября 1943 года в штаб воинской части г. Плавска явились два подростка: Михаил, 15 лет, и Петр, 13 лет. Они заявили, что заброшены вместе с другими диверсантами-подростками для подбрасывания взрывчатки в тендеры паровозов (она заделывалась в небольшие куски каменного угля. –
Вскоре советской контрразведке удалось полностью парализовать деятельность диверсионной школы подростков в Касселе, для решения этой задачи в район дислокации школы был заслан наш разведчик. Ему удалось успешно легализоваться там, завязать знакомство с заместителем начальника школы и склонить последнего на свою сторону.
Удалось вывести в расположение Красной Армии всех подростков, проходивших на тот момент обучение в школе. Чего только гитлеровцы не изобретали! Пытались наладить выпуск фальшивых денег. Но им ничто не помогло.
Тысячи и тысячи красноармейцев и командиров советских войск, честно выполнявших свой долг, вне зависящих от их воли обстоятельств попали в плен. Были такие, кто сдался противнику, были и перебежчики…
Участь красноармейцев и командиров, захваченных гитлеровцами, была трагичной. Они были обречены на голод и лишения, на умирание за колючей проволокой немецких лагерей. Сама обстановка в концлагерях, перемалывание тысяч и тысяч пленных на глазах их несчастных товарищей сказывались на физическом состоянии и душевном настрое остальных. Такая обстановка открывала перед гитлеровскими спецслужбами возможность вербовки практически неограниченного количества агентуры. Вербовочная работа в лагерях и тюрьмах шла буквально днем и ночью. Сначала она продвигалась медленно, но скоро нацисты набили руку, и темп и результативность ее стали, по их собственной оценке, более высокими. Касаясь технологии вербовочной работы, гитлеровцы заявляли, что отбираемых кандидатов из числа советских военнопленных надо было прежде всего ошеломить, сбить с толку. Действовали по принципу: чем наглее ложь, тем больше вероятность, что ей поверят. Это, по замыслу немецких спецслужб, облегчало дальнейшую психологическую и идеологическую обработку избранных кандидатов и достижение конечного результата – получения «добровольного» согласия на тайное сотрудничество.
Вскоре немецкие спецслужбы выяснили ненадежность значительной части завербованных агентов. Часть из них либо не выходила на связь с разведцентрами, либо добровольно являлась с повинной в органы советской власти. Для закрепления вербовки немцы старались поставить человека в положение, когда бы он чувствовал, что обратного хода нет. Смысл вербовки при этом
До войны немецкая военная разведка проводила активную разведывательную работу против Советского Союза путем засылки агентуры, обучаемой в основном в индивидуальном порядке. Непосредственно перед началом войны были организованы разведывательные и диверсионные школы для массовой подготовки агентов. Сначала эти школы комплектовались кадрами, завербованными из белоэмигрантских организаций (украинских, польских, белорусских и др.). Однако практика показала, что агенты из белоэмигрантов плохо ориентированы в советской действительности. Они ее, естественно, не знали.
С развертыванием военных действий на советско-германском фронте школ стало больше. К августу 1942 года были известны 36 школ абвера. Агентура для обучения в разведшколах стала вербоваться из числа военнопленных, предателей и уголовных элементов, проникших в Красную Армию и перешедших на сторону немцев, и в меньшей мере из антисоветски настроенных граждан, оставшихся на временно оккупированной территории. Об одном немецком агенте из уголовников Шилове – Политове – Таврине будет рассказано ниже. Специалисты абвера считали, что агентуру из военнопленных можно быстрее подготовить для разведывательной работы и легче внедрить в части Красной Армии. Учитывались профессия и личные качества кандидата. При этом преимущество отдавалось радистам, связистам, саперам и лицам, имеющим достаточно общий кругозор.
Агентура из гражданского населения подбиралась по рекомендации и при содействии немецких контрразведывательных и полицейских органов и руководителей антисоветских организаций. Базой для вербовки агентуры в школы являлись также вооруженные формирования РОА (армия Власова), различные созданные немцами из предателей так называемые национальные легионы.
При вербовке применялись методы подкупа, провокаций и угрозы. Окончательное оформление вербовки производилось в школе или проверочном лагере. После этого на каждого агента заполнялась подробная анкета, отбиралась подписка о добровольном согласии сотрудничать с германской разведкой; агенту присваивалась кличка, под которой он числился в школе. В ряде случаев завербованные агенты приводились к присяге. Одновременно в разведывательных школах обучалось 50–300, в диверсионно-террористических – 30–100 агентов. Срок обучения агентов в зависимости от характера их будущей деятельности был различен – от двух недель до четырех месяцев и больше. В глубоком тылу Советского Союза немецкая агентура действовала под видом командированных военнослужащих и гражданских лиц, раненых, выписанных из госпиталей и имеющих освобождение от службы в армии, эвакуированных из районов, оккупированных немцами.
В прифронтовой полосе агентура действовала под видом саперов, связистов, снайперов и разведчиков Красной Армии, раненых, направляющихся в госпиталь с поля боя.
После выполнения задания агенты должны были возвратиться в тот орган, который их готовил и перебрасывал.
Для перехода через линию фронта их снабжали специальным паролем. Вернувшиеся с задания тщательно проверялись.
Автор не ставит себе задачу перечислять все школы гитлеровских спецслужб. Их было много. Назовем лишь несколько. Абверкоманда-103 до июля 1943 года именовалась АК-1В и действовала при немецкой группировке «Митте». Позывной – «Сатурн».
Осенью 1941 года при команде была создана Борисовская разведшкола, в которой проходила подготовку большая часть завербованной агентуры.
Команда имела 2 штатс-бюро – в Смоленске и в Минске. С-лагеря команды были законспирированы в лагеря РОА и до августа 1943 года находились в деревне Катынь, городах Орше и Минске.
С 1942 года в АК-103 работал советский контрразведчик А. И. Козлов. За 1942–1945 годы ему удалось передать в Москву информацию о 127 агентах, подготовленных в Борисовской разведшколе, подробно осветить деятельность абверкоманды.
Абверкоманда-104 действовала с подчиненными абвергруппами при группе армий «Норд». Позывной – «Марс».
Команда производила заброску агентуры, подготовленной в разведшколах в Мишене, Брайтенфурте, Варшаве, Борисове, Летсе, Валге, Стренчи.
На первом этапе своей деятельности агентура готовилась при команде – агенты получали инструктаж и перебрасывались на советскую сторону. До переброски агенты останавливались на конспиративных квартирах в Пскове, после чего следовали на переправочные разведпункты в г. Изборск и деревни Возуны и Каменка. Углубленная индивидуальная подготовка агентов производилась для их последующей работы в глубоком советском тылу в районах Вологды, Рыбинска, Череповца. Перед заброской агенты сводились в резидентуры по 2–3 разведчика и радист. Переброска происходила самолетом с Псковского, Смоленского и Рижского аэродромов и в исключительных случаях – пешим порядком. Для возвращения агентам давали устные пароли «Петергоф», «Флорида» и др.
Для проверки благонадежности членов разведгрупп практиковалась ложная выброска. После высадки группы разведчиков преследовали поисковые немецкие группы, одетые в форму войск НКВД.
АК-104 подчинялись 111, 112 и 118-я абвер-группы, разведшколы в Валгде и Стренчи.
С лета 1942 года в разведшколе в местечке Валгд, а затем в городе Стренчи работал советский контрразведчик Мелентий Малышев, внедрившийся в школу под видом перебежчика. Помимо освещения дел внутри команды Малышев смог добыть ценнейшую оперативную информацию о разведшколе в Валгде.
О деятельности гитлеровской разведшколы советская контрразведка получила исчерпывающую информацию от выпускника спецшколы, бывшего старшего лейтенанта пограничных войск М. Д. Каращенко, явившегося с повинной в СМЕРШ после выброски 6 августа 1943 года. 16 августа он был отправлен обратно через линию фронта с заданием разведывательного характера.
Своих агентов немцы готовили основательно. Устраивали им изощренные проверки. Особенно они практиковали разные проверочные мероприятия агенту, который вернулся в абвер после выполнения задания в тылу Красной Армии. Человеку устраивали многочисленные проверки с единственной целью – установить, не связан ли он с советской контрразведкой. Так, например, засланный нашей контрразведкой Овчинников после ходки на советскую территорию прошел серию проверок абверовцев. Зондерфюрер Зингер, которому была поручена работа с Овчинниковым, организовал ему множество проверок. Этот Зингер убедил Овчинникова в необходимости в интересах дела жениться на Тане, работавшей в одной из лабораторий абвера. Сыграли свадьбу. Жена не скрывала повышенного интереса к делам мужа, задавая ему порой провокационные вопросы. Однажды в интимной ситуации она прямо спросила его: «Почему ты работаешь против своих?», имея в виду под «своими» абверовцев. Но этим дело не ограничилось. За неделю до отправки Овчинникова на задание в тыл Красной Армии Зингер вручил ему изготовленные в лаборатории абвера фальшивые документы, имевшие серьезные изъяны, и попросил его тщательно осмотреть их. Немцы решили таким путем определить, насколько Овчинникова беспокоит вопрос о собственной безопасности на советской территории. Разгадав подоплеку этой затеи зондерфюрера, Овчинников заявил, что «с такими документами появляться нельзя», и потребовал заменить их. Участие Овчинникова в крупной операции против немецкой спецслужбы обеспечило в конечном счете получение важной информации о деятельности СД и абвера против нашей страны. Весьма тщательные проверки своей агентуре устраивал и «Цеппелин». Абвер и СД строго следовали традициям, уходящим своими корнями к временам полковника Вальтера Николаи, бывшего начальника немецкой разведки в Первую мировую войну. Он постоянно подчеркивал, что «благоразумная недоверчивость – мать безопасности». Все лица, вступившие при тех или иных обстоятельствах в контакт с нацистской разведкой, подвергались самой основательной перепроверке с помощью различных уловок.
В большей своей части разведывательные операции против СССР, и в частности связанные с достаточно широким использованием советских военнопленных, немецкие спецслужбы готовили с особой тщательностью. Как правило, у агентов была практически безупречная экипировка, прочная легенда, подкрепленная надежными, хотя и фальшивыми, документами. Безупречно выполненные удостоверения личности, командировочные предписания, обраставшие отметками этапно-заградительных комендатур, продовольственные аттестаты способны были ввести в заблуждение большинство людей, проверяющих документы. Еще немцы изобретали всякие хитрости. Так, при необходимости агент укалывал себе палец, выдавливал каплю крови на кончик пера, где она смешивалась с раствором, и смесь для написания тайных донесений была готова. Сначала строчка была красного цвета, но через несколько минут исчезала. Только тот, кто знает тайну применяемого состава, мог проявить написанное и восстановить текст. Военные инженеры изобрели специальные приспособления, с помощью которых миниатюрные мины нажимного действия прикреплялись немецкими диверсантами к шейке рельса так, что с движущегося паровоза их обнаружить было практически невозможно. Камуфлировалась взрывчатка – ее упаковывали в виде брикетов пищевых концентратов.
Однако абвер и СД не избежали промахов в своей деятельности. Уже упоминалось о проколах немцев в сработанных для своих агентов документах.
За редким исключением у немцев не практиковалось индивидуальное обучение и тренировка будущих агентов. В разведшколах абвера и «Цеппелина» за партами сидело 10–12 или даже 15 будущих нелегалов. Десятки лиц видели друг друга, общались между собой. Недели, месяцы они жили вместе. У них вымышленные фамилии и псевдонимы, но, несмотря на запрет что-либо рассказывать о себе, в условиях армейского общежития будущие агенты многое узнавали о своих сокурсниках.
Теперь уже известно, что за первые полгода войны в германском плену очутилось свыше трех миллионов советских военнослужащих, и не только рядовых красноармейцев, но и средних, и старших командиров, и даже генералов. Тысячи военнопленных подвергались вербовке германских спецслужб. Соглашаясь на вербовку, одни военнопленные видели в этом единственную возможность вырваться из-за колючей проволоки, вернуться через линию фронта к своим или присоединиться к партизанам, другие, истощенные физически и сломленные морально, просто надеялись так спасти свою жизнь, третьи – этих, по счастью, было меньшинство – шли на службу хоть в СД, хоть в абвер вполне сознательно. Завербованных направляли в многочисленные разведшколы и лагеря. Диверсантов после двух-трехнедельной подготовки, а радистов и агентов, предназначенных для действий в глубоком тылу, – до трех месяцев, забрасывали в тыл Красной Армии.
Немцы понимали, что коэффициент полезного действия этого контингента невелик, здраво рассуждали, что половина, а то и две трети забрасываемых за линию фронта групп стандартного состава (три человека, включая радиста) обратно никогда не вернется, а потому и старались брать скорее числом, нежели умением. Потому-то подготовка агентов и была краткосрочной, по сути, из них готовили одноразовых смертников.
Да, значительная часть заброшенных немецких агентов являлась в ближайшие отделы НКВД или милицию или обращалась к первому попавшемуся на глаза офицеру Красной Армии. Одни это делали сознательно, не желая служить гитлеровцам, другие – из страха быть изобличенными и по законам военного времени получить «вышку». Изрядное число заброшенных агентов было выслежено и задержано не только органами контрразведки, но и просто бдительными солдатами и офицерами Красной Армии. Провалы агентов, заброшенных органами абвера и СД, участились после создания в апреле 1943 года военной контрразведки СМЕРШ.
Органам СМЕРШа довелось встретиться с серьезным противником. Методы гитлеровских спецслужб были изощренными и коварными.
Так, в разведывательно-диверсионной школе в г. Рованиеми абвергруппы-214 (начальник – обер-лейтенант Ройтер, он же Койда) до заброски в советский тыл агенты проверялись на боевой работе – им поручилась разведка советского переднего края и захват «языков». Агенты, успешно выполнившие такие поручения, считались надежными, и их забрасывали в советский тыл. Им придумывались разные легенды.
Чекисты задержали старшину Денисюка, который являлся агентом абвера Прудько. Он сообщил о полученных от капитана Райло, занимавшегося подготовкой агентов и переброской их через линию фронта, основных заданиях и особых поручениях.
Особое задание заключалось в следующем. Капитан Райло предложил Прудько явиться с повинной в советские органы государственной безопасности, признаться в своей принадлежности к агентуре немецкой военной разведки и заявить о своем «нежелании» выполнять полученное в абвере задание. Капитан Райло рассчитывал, что после явки Прудько с повинной советские чекисты сделают ему предложение стать их разведчиком и пошлют через линию фронта со своим заданием. Таким путем ему удастся внедриться в чекистские органы, узнать методы их работы, а может быть, и сведения о советских разведчиках, действующих в тылу немецких войск.
Прудько сказал, что в связи с его задержанием ни одного из заданий абвера выполнить ему не удалось. Да, с поднаторевшими в своих делах немецкими спецслужбами СМЕРШу справиться было непросто. По имеющимся данным, за годы войны органы СМЕРШа выявили 30 тысяч немецких шпионов, 6 тысяч террористов, 3,5 тысячи диверсантов. Число агентов, обезвреженных органами НКВД и непосредственно в прифронтовой полосе обычными военнослужащими Красной Армии, не контрразведчиками, подсчитать уже не удается.
Глава пятая. Война в эфире
Созданное в 1943 году Главное управление контрразведки «Смерть шпионам» Народного комиссариата обороны СССР вошло в историю Второй мировой войны как наиболее эффективная спецслужба. А ведь эта организация просуществовала всего лишь три года. За годы войны управления СМЕРШ фронтов из чисто контрразведывательных органов превратились в мощную разведывательно-контрразведывательную службу, занимавшуюся не только розыском вражеской агентуры, но и агентурной разведкой во фронтовом тылу врага.
Важным по своему значению для успешных действий советских войск на фронте направлением работы СМЕРШа были так называемые радиоигры с немецкими разведорганами. Суть их была проста: взятые с поличным (с портативной радиостанцией, предназначенной для приема и передачи сообщений на коротких волнах) немецкие агенты под контролем советских чекистов передавали своему руководству дезинформацию. Передаваемая информация не должна была вызывать подозрения у противника, поэтому требовался такой аккуратный подбор ложных сведений, чередовавшихся с правдой. Такие игры проводили и немцы и союзники СССР – англичане. В СМЕРШе этим занималась отдельная группа сотрудников.
Чекисты считали, что дезинформация врага – тоже оружие.
3-й отдел ГУКР СМЕРШ – борьба с агентурой противника – возглавлял генерал-майор Владимир Яковлевич Барышников. Он же занимался проведением радиоигр. Организовывая их, советская контрразведка ставила перед собой ответственную задачу – парализовать работу вражеских спецслужб, прежде всего абвера и «Цеппелина», по основным линиям их деятельности: ведение шпионажа в прифронтовой полосе и на главных транспортных коммуникациях страны; проведение стратегической разведки в промышленных районах Урала, Сибири, Азии, проведение на территории СССР диверсий и террористических актов против военных, советских и партийных руководителей; создание в Советском Союзе так называемого фронта сопротивления, или «пятой колонны», путем объединения различного рода враждебных государству элементов и обеспечения их необходимым вооружением; организация вооруженных выступлений против советской власти в национально-территориальных образованиях.
СМЕРШ успешно применял радиоигры с использованием радиостанций захваченной немецкой агентуры.
В годы войны 152 радиостанции снабжали разведслужбы Германии дезинформацией, побуждая их к активному развитию якобы благоприятно складывающейся оперативной ситуации. Около 500 хорошо подготовленных агентов противника, значительное количество вооружения, радиосредств, денег и продовольствия попали в руки чекистов благодаря умелому ведению радиоигр. Активно велась работа по проникновению в разведшколы и карательные органы гитлеровцев.
Переиграли мы их и в радиоиграх. На сегодняшний день рассекречено немало оперативных игр. Этой достойной, весьма профессиональной работе советской контрразведки и разведки следует уделить должное внимание. Это уже тема нового повествования о боевых делах советских спецслужб.
Немцы тщательно готовили агентов-радистов. До переброски агента-радиста через линию фронта его манеру, индивидуальные особенности работы на ключе записывали на пленку. «Радиопочерк» потом можно распознать так же, как соответствующие специалисты определяют почерк по рукописи или обнаруживают пишущую машинку, на которой напечатали исследуемый документ. Такой контроль был предусмотрен для того, чтобы разведцентр во время радиосеанса связи с агентом был абсолютно уверен, что передачу ведет именно он, а не подставное лицо.
Успех радиоигр СМЕРШа с противником обеспечивала умелая работа его сотрудников. Нужно было не просто допросить сдавшегося или захваченного немецкого агента, но и разобраться в нем самом. Что он за человек? Можно ли его привлечь в радиоигру? Например, взят с поличным агент «Цеппелина»…
«Предприятие Цеппелин» – созданный в марте 1942 года разведывательно-диверсионный орган Главного управления имперской безопасности РСХА (само название РСХА было засекречено) – было серьезной и опасной спецслужбой гитлеровцев. Или это агент абвера…
Любые мелкие, на первый взгляд, незначительные данные о немецких разведывательно-диверсионных структурах представляли для СМЕРШа безусловный интерес. И вот с агентом абвера (назовем его Тимофеев) ведет беседы-допросы сотрудник СМЕРШа (назовем его Виктор Трофимович).
Тимофеев был переброшен на нашу территорию Абверкомандой-103. Команда и подчиненные ей группы вели работу против Западного, Калининского, Прибалтийского, Центрального и Белорусского фронтов, уделяя внимание городам Москве и Саратову. В свое время при команде была создана Борисовская разведшкола. В связи с наступлением советских войск команда перемещалась все дальше на запад. В августе 1944 года она уже находилась в Восточной Пруссии.
Организованная в августе 1941 года абверкомандой-103 Борисовская разведывательная школа готовила агентов – разведчиков и радистов. Ее и закончил Тимофеев. С 1942 года в абверкоманде-103 успешно работал советский контрразведчик А. И. Козлов. В 1942 году разведчиками отряда П. Лопатина был захвачен начальник разведшколы в Борисове. В августе 1943 года оперативным работникам спецгруппы НКГБ «Родные» удалось склонить к сотрудничеству преподавателей радиоотдела Матюшина Ивана Ивановича (он же Фролов). От него советские контрразведчики получили установочные данные на десятки немецких агентов, заброшенных в наш тыл. В Борисове в 1944 году размещалась Ауссенкоманда-3 «Цеппелин».
На всех допросах Виктор Трофимович строго придерживался выработанного им правила: кто бы ни был перед ним, допрашивать его лучше так, чтобы сам допрос как можно меньше напоминал официальную процедуру, а был близок к живой беседе. Виктор Трофимович обычно не торопил с ответом «собеседника» и не останавливал, когда у того вдруг появлялась охота пространно о чем-либо рассказать, не прерывая его даже в тех случаях, если этот рассказ был не совсем по существу дела. Важно было дать человеку до конца высказаться. Чтобы поддерживать атмосферу откровенного разговора, старший лейтенант не вел протокола, лишь изредка делал заметки на лежавшем на столе листе бумаги. Для многих людей понятия «криминалист» и «контрразведчик» представляются почти тождественными. На самом деле собственная криминалистика со всеми ее техническими достижениями занимает далеко не главное место в работе контрразведчика. Основное для него – знание жизни, способность анализировать факты. Сама же контрразведывательная работа чаще всего лишена какой-либо романтики, значительная часть ее – будничная проза.
В ходе допроса-беседы с Тимофеевым сотрудник СМЕРШа получил значительное представление обо всех его перипетиях пребывания в плену у немцев, обучения в разведывательной школе абвера. Тимофеев окончил Борисовскую школу абвера, Виктор Тимофеевич же, как зафронтовой разведчик, побывал в Варшавской школе (в то время она находилась в Нойгофе). Так что обстановка на той стороне и в шпионских школах гитлеровцев старшему лейтенанту была хорошо знакома.
– Вы сказали, что проходили обучение в Борисовской разведшколе, – сказал Виктор Трофимович.
– Да, это так.
– Где находилась школа?
– Говорили, что она находилась недалеко от Кёнигсберга. Размещалась там в бараках бывшего лагеря французских военнопленных, затем переместилась в местечко Малетен. Там она находилась до августа 1944 года. У нее был филиал в деревне Флинсдорф. Немцы вербовали агентов из военнопленных поляков для разведывательной работы в тылу Красной Армии. А в августе этого года школа переехала в Меве, недалеко от Данцига. Находится на окраине города на берегу Вислы в здании бывшей немецкой школы офицеров.
– Кто являлся руководителем школы?
– Капитан Уттгоф. Не уверен, что это настоящая его фамилия. Вербовали в школу вербовщики Роганов Николай и Потемкин Григорий. Это их псевдонимы. Вербовали и официальные сотрудники абверкоманды из числа пособников.
– Кого готовили в школе?
– Агентов – разведчиков и радистов.
– Сколько в ней обучалось лиц?
– Около ста пятидесяти человек. 50–60 радистов.
– Сколько времени шло обучение?
– Разведчиков – месяц-два, а радистов – два-четыре месяца. Каждому присваивали кличку. Было строго запрещено называть свои настоящие фамилии и расспрашивать об этом других. Перебрасывали нас в тыл Красной Армии по 2–3 человека. Один из них обязательно радист.
Виктору Трофимовичу важно было знать, можно ли подключать к радиоигре с немцами Тимофеева.
Начальник ГУКР СМЕРШ Виктор Семенович Абакумов добился эффективных результатов в борьбе с немецкой агентурой благодаря зафронтовой разведке. Органы СМЕРШа перешли на тайном фронте от активной обороны в наступление. Их агентура проникла в разведывательные и диверсионные школы абвера и «Цеппелина» и вела незримую борьбу в самом логове врага. Если лицо после нелегальной переброски в тыл Красной Армии отказалось от выполнения преступного задания и установления связи со своими сообщниками по шпионской работе, никаких практических действий, могущих причинить ущерб государству, не совершил, то к уголовной ответственности оно не привлекалось. Это по указанию Абакумова в своей деятельности применял СМЕРШ. Виктор Семенович Абакумов не соглашался с существовавшим тогда законом: согласие советского человека на сотрудничество с иностранной разведкой – уже измена[12].
Задача радиоигры – дезинформировать противника. Тематика радиоигр была разнообразна. Ведущее направление принадлежало, конечно, военной стратегической дезинформации, передаваемой немцами с целью обеспечить успешное ведение боевых операций Красной Армии. Здесь нельзя не обойтись без сотрудничества с Генштабом РККА (начальник – генерал армии A. M. Василевский, с 1945 года – генерал армии А. И. Антонов), его оперативным управлением (начальник – генерал-полковник С. М. Штеменко) и Разведуправлением РККА (начальник – генерал-лейтенант Ф. Ф. Кузнецов). Результатом стали радиоигры «Бирса», «Двина», «Знакомые», «Развод», «Танкист», «Узел», «Явка» и др., которые внесли свой вклад в успех Курской битвы в 1943 году, Белорусской и Ясско-Кишиневской операций в 1944 году и другие. Такие радиоигры находились под контролем Ставки Верховного Главнокомандования. В последнее время о радиоиграх заговорили. Есть публикации, их можно встретить на печатных страницах, о них рассказывают и показывают на телеэкранах. Заметим для читателей: в большинстве историй изменены имена участников, а также названия операций.
В летний день сорок четвертого года были захвачены немецкие парашютисты-агенты. Это были бывшие советские военнопленные – нынешние выпускники школы «Цеппелин-Норд». У них были обнаружены радиопередатчик, оружие, крупная сумма денег. Начальник 3-го отдела ГУКР СМЕРШ Барышников вышел с предложением к руководству о включении рации агентов в работу под контролем нашей контрразведки с использованием немецкого радиста. С арестованным провели индивидуальную вербовочную работу. В результате он пошел на контакт и согласился сотрудничать с органами государственной безопасности и был включен в радиоигру.
Немцы тщательно готовили агентов-радистов. До переброски агента-радиста через линию фронта его манеру, индивидуальные особенности работы на ключе записывали на пленку. «Радиопочерк» потом можно распознать так же, как соответствующие специалисты определяют почерк по рукописи или обнаруживают пишущую машинку, на которой напечатан исследуемый документ. Такой контроль был предусмотрен для того, чтобы разведцентр во время радиосеанса связи с агентом был абсолютно уверен, что передачу ведет именно он, а не подставное лицо. Немцы могли не сомневаться, что сеанс радиосвязи проводит их агент JMM, но у них не могло быть полной уверенности: не работает ли он под контролем советских органов безопасности. И тут играла роль ценность передаваемой агентом информации. Задача нашей спецслужбы состояла в том, чтобы немцы поверили в нее.
Введение в заблуждение специальных служб врага, а в ряде случаев, следовательно, командования его вооруженных сил и даже руководителей государства путем успешной операции по дезинформации – «дезы» – считается для любой разведки высшим пилотажем. Профессионализм, класс контрразведчиков, в свою очередь, определяется способностью отделять «дезу», какой бы она соблазнительной ни казалась, от достоверных сведений. Следует заметить, что подготовка любой дезинформации – очень трудоемкая процедура. В ней участвует группа лиц: контрразведчики и старшие офицеры штаба. Подготовка эффективной «дезы» требует изобретательности, использования необычных приемов. История тайной борьбы знает немало примеров применения «дез».
Немцы создавали казачьи формирования и национальные батальоны из предателей. С целью борьбы с ними было решено провести операцию по их разложению. Для этого намечалось дискредитировать видных руководителей казачьих и других формирований, вызвать у немцев недоверие к ним. Ростовские чекисты подобрали объект для заброски в тыл гитлеровцам. Были составлены дезинформационный материал и соответствующие письма, оформленные в виде обращений на имя видных руководителей казачьего Войска Донского. Содержание личных писем не внушало ничего подозрительного. Однако в одном из писем тайнописью была написана специальная директива, адресованная на имя Одноталова – руководителя ростовского казачества, председателя малого войскового круга. В тайнописи сообщалось, что план восстания казаков против немцев одобрен командованием Красной Армии и им желают успеха в ликвидации гитлеровцев.
«Деза» была солидной, но как ее донести до немецкой контрразведки? Решили забросить к немцам якобы с нераскрывшимся парашютом захваченного ранее видного руководителя полиции, предателя Родины, некоего Середу. Его знали в лицо все полицейские и офицеры казачьих формирований. Чекисты сделали Середе ложное вербовочное предложение. Для искупления вины перед Родиной он должен был выполнить задание органов госбезопасности на территории противника. Изменник легко пошел на вербовку, втайне предвкушая, как сразу же после приземления явится к своим немецким хозяевам. Для выброски предателя инструкторы парашютно-десантной службы подготовили нераскрывающийся парашют.
Труп Середы с документами был найден вражеской контрразведкой на контролируемой гитлеровцами территории. В результате реализации замысла советских чекистов казачья дивизия была снята с фронта и по частям, без оружия, направлена в глубокий тыл.
«Дезы» на немцев сыпались каждый день. И еще с помощью контрразведки подтверждались и «усиливались». Параллельно шла дезинформация противника через агентуру военной разведки.
Война в эфире была масштабной. На протяжении всей войны радиоигры с немецкой разведкой проводил 3-й отдел СМЕРШа под руководством В. Я. Барышникова и ведущие оперативные сотрудники отдела: Д. П. Тарасов[13], Г. Ф. Григоренко[14], И. Л. Лебедев, С. Егина, В. Фролов и другие. Кто знает этих бойцов невидимого фронта? Память о них незыблема.
Глава шестая. Почему начальник ГУКР СМЕРШ НКО СССР поссорился с генералом Павлом Судоплатовым
4 апреля 1944 года в Кремле проходило очередное заседание Государственного Комитета Обороны. На этот раз на него были приглашены только военные. За длинным столом кабинета Сталина сидели нарком государственной безопасности Всеволод Николаевич Меркулов, начальник ГУКР СМЕРШ Виктор Семенович Абакумов, начальник ГРУ Генштаба Красной Армии Федор Федорович Кузнецов и начальник Четвертого управления НКВД Павел Анатольевич Судоплатов.
Поделиться книгой: