озидая Бога

Они там живут в гармонии с природой и друг с другом. Так должно быть всегда и везде во Вселенной».

«Значит, ты о многом помнишь, — удивился Сергей, — путешествия не прошли даром».

«Я тебе очень благодарен за них, — ответил я, — даже, если теперь ничего не случится в моей жизни, если не будет в ней больше ничего необыкновенного».

«Необыкновенное теперь будешь делать ты сам, — задумчиво произнёс он, — может быть даже такое, что не под силу мне, но об этом мы поговорим потом.…

А сейчас у нас на очереди Канопус — «путеводная звезда». Здесь, в южном полушарии, она используется для навигации. В северном — Полярная звезда, а тут Канопус — жёлто-белый гигант. На одной из его планет живут доброжелательные существа…

На небе он рядом с Сириусом, но в реальности они далеко друг от друга». Сергей стал снова крутить колёсики.

«А сколько лет живут звёзды»? — Спросил я, отходя от телескопа и усаживаясь на диван. Диван оказался мягким, и меня сразу потянуло в сон.

«По-разному, — ответил он, откидываясь в кресле, — наше Солнце из разряда долгожителей. Но есть светила и постарше».

«А есть такие, которые родились сразу после Большого взрыва»?

«Есть, но они редкость. Большинство из них давно погасло. Те звёзды состояли в основном из водорода и гелия. Водород выгорел, и термоядерные реакции в них прекратились.

В окрестностях Солнца звёзды другие, они второго порядка. Образовались они уже внутри галактики….

……Я вижу, ты больше не намерен сегодня смотреть в окуляр», — обратился ко мне Сергей, заметив, что я укладываюсь на диване в горизонтальном положении.

«Передохну немного, а ты мне пока что-нибудь расскажи интересное, — попросил я его, — не бойся, я не усну. Сидеть просто неохота».

«Тогда слушай, — продолжил Сергей, — расскажу о предопределённости и постараюсь связать рождение Вселенной с рождением в ней Бога».

Я одобрительно кивнул.

«Ты мне уже рассказывал об энтропии, — продолжил он, — об этом беспорядке, главенствующем в Мире, попробую порассуждать на этот счёт и я…

Я, как и ты, тоже думаю о двух стрелах во Вселенной: стреле хаоса и стреле развития. Хаос хорошо описывается законами физики, но и развитие никто не отменял. Говорят, что для этого нужна энергия, а её не хватает, и что очень маловероятно, чтобы всё закончилось хэппи эндом. Честно говоря, меня это тоже волнует.

С самого рождения Вселенной на её развитие и структурирование была затрачена громадная энергия. С каждым годом потребность в ней всё возрастает, а вот доступность её всё уменьшается. На заре образования нашей Галактики было иначе, вспышки сверхновых были рядовым явлением. Свободной энергии при этом выделялось достаточно, и вторичные звёзды, типа нашего Солнца, образовывались сплошь и рядом. Возникали тяжёлые элементы, из которых впоследствии формировались планеты, подобные нашей Земле. Сейчас их уже обнаружено много. Только в окрестностях Солнца у соседних звёзд их найдено несколько сотен. Глупо думать, что на них нет жизни, но вот до каких уровней она там развилась — это ещё вопрос.

Теперь новых вспышек сверхновых почти не случается. Разве что пару раз в тысячелетие. Новых солнц и новых планет не зарождается. Мы имеем только то, что имеем. Планет с разумными существами в нашей Галактике, может быть достаточно, но имеющих руки и способных творить — единицы. А потому, нет никакой предопределённости в том, что кто-то кроме нас тоже созидает Бога…

Предопределённость во Вселенной — это пока не решённый вопрос.

Я тебя заразил идеей, но сомнениями не поделился.

Ничего ещё не предопределено, наша Вселенная может оказаться пустышкой, как и множество других..

Если мы не сгруппируем все силы и сознательно не возьмёмся за дело, то всё может оказаться напрасным…».

«Тогда, какая же ответственность лежит на нас»? — перебил я его.

«На тебе, Петя, на тебе… Я почти вымышленный персонаж».

«Тогда надо быстрей рассказать людям, что стоит на кону на Земле…».

«Да, это нужно сделать, но торопиться не следует, это слишком трудная задача….

Поэтому мне важно твоё настроение. Как ты сам ощущаешь себя, каков у тебя настрой. И, главное, обрёл ли ты веру»?

«Мне кажется, да. Я чувствую себя сейчас совсем по-другому, чем перед отъездом сюда».

«А как, кстати, чувствовала себя старушка Европа перед твоим отъездом»? — Неожиданно поинтересовался Сергей.

«Плохо…. Главный Жругр не насытился…

Ещё в середине лета, когда ещё жив был мой Изя, и я не планировал никуда уезжать, я как-то брёл ранним утром по берегу Десны. У меня были удочки, но рыбу я не ловил, я собирал щавель. Утро было великолепным, тихим-тихим. На заливном лугу в небольшой рощице заливались соловьи. Выше, на холме поблёскивали золотом купола Свенского монастыря. Его главный собор только закончили восстанавливать.

Редкие всплески сонной рыбы едва прочерчивались на воде.

Я смотрел на взошедшее Солнце, на прозрачную синеву воздуха, и необъяснимая радость наполняла мне душу. Как же прекрасен мир…. И почему люди не умеют в нём жить? Почему они не могут выудить именно свои мысли у Вселенной?

Вот ты спросил, как там старушка Европа?

Плохо…Когда я смотрел на зелёный лес, на всходившее Солнце, на сонные круги на воде, я не мог понять, как в данный момент, окружённые такой же красотой, молодые мужики вместо того, чтобы идти на рыбалку или любить своих жён, убивают друг друга. Одни из них защищают свою независимость, другие — целостность страны, но они не понимают, что делают. Люди не должны и не имеют права убивать друг друга, ни под каким предлогом.

Если не знаешь, что делать сейчас, оставь всё на усмотрение будущих поколений. Есть такой принцип в международном праве…Но, видать, главный жругр ещё не насытился кровью»? — Я привстал с дивана и вопросительно посмотрел на Сергея.

«Он скоро насытится, — сказал Сергей задумчиво, — и он не главный…».

Глава XI Продолжение осколков.

Элен не было три дня, но мне показалось, что прошла целая вечность. Когда я увидел её стройную фигуру, приближавшуюся к дому, то не выдержал и побежал навстречу.

«Я привёз тебе с Райатеа букет Тиаре Апетаки, — пробормотал я, сжимая её руки, — он ещё не завял. Он ждёт тебя в кухне, но я перенесу его в нашу спальню. Знаешь, я прилетел оттуда по воздуху, как птица. Я теперь умею летать».

«Откуда ты прилетел? — Элен посмотрела на меня недоверчиво, — эти цветы растут вон там, на клумбе».

«Я нарвал их для тебя на священной горе, — не унимался я, — я думал о тебе все эти три дня, мне было одиноко».

«Только три, — хитро улыбнулась она, — а я думаю о тебе всегда. Это потому что я люблю тебя, а ты мне этих слов почему-то не говоришь».

«Я всё тебе сегодня скажу, и сейчас и ночью. И расскажу, — добавил я, — много интересного. Мне кажется, я знаю, почему я здесь».

Мы взялись за руки, и пошли на кухню. Мой букет Элен не впечатлил.

С этого дня начинаются обрывки моих воспоминаний….

Вот они, все как есть, без купюр….

…..Ещё не кончилось ничего, ещё продолжается наша пылкая любовь. Но она уже непостоянна. Мы цепляемся за неё, как за спасательный круг, подпитывая чувства упрёками. Мы боимся, что она погаснет в любой момент. От неё уже остались одни лишь осколки. Мы соединяем их и пытаемся их склеить нашими бурными ссорами. Мы будто актёры на сцене, ещё продолжаем вдохновенно играть, но пьеса уже подходит к концу.

Сергей знает об этом, а потому не вмешивается. Он считает, что его друг, то есть я, сам во всём разберётся. В жизни женщин всё по-другому. Там подруги редко бывают друзьями, скорее соперницами.

Поэтому, Надин решила вмешаться и нам помочь. Действовать она стала без обиняков и, конечно же, во вред Элен. Это было трудно не заметить. Однажды я наблюдал такую картину. Элен и Надин ходили купаться, одни без нас. Возвращались раздельно: Надин первая, порывисто шагая и размахивая руками, Элен следом, на почтительном расстоянии.

«Вы пришли порознь, — спросил я, — что-то случилось»?

«Ничего, — бодро ответила Элен, — мы с ней немножко повздорили, даже не повздорили, а скорее поспорили».

«Из-за чего»? — Поинтересовался я.

«Скорее из-за кого, — выпалила Элен, — из-за тебя. Желая мне польстить, она мне стала тебя нахваливать. Я прервала её и сказала, что я и так знаю, что ты лучший. Надин обиделась. В отместку она мне сказала, что Сергей — всемогущий. Она всерьёз так считает. Я не стала этого отрицать, но сказала, что всё равно ты лучший. Тогда она обиделась и ушла вперёд. А мне стало хорошо, что я так сказала. Я знаю, ты классный», — Элен засмеялась и поцеловала меня в губы. Я почувствовал солёный привкус океана и мягкий пушок над её верхней губой.

«Ты классный, — весело повторила она, — так, кажется, говорят в современной России. И не только в постели, а вообще. В постели ты просто потрясающий, особенно когда стараешься. Ты обо мне всё знаешь и можешь угадать любое моё желание. Иногда мне кажется, я это недавно почувствовала, — Элен замялась, — что я, наконец, нашла то, что искала. А всемогущим тебе быть ни к чему, — весело прибавила она, — всемогущий один только Бог».

«Ладно-ладно, — засмеялся я, — помирись со своей подружкой. Я не хочу быть яблоком раздора. Ты сама классная девочка и хитренькая. Ты мне нравишься».

«В постели»? — Элен приподняла брови.

«Везде, — сказал я, — но в постели особенно. Но мне не следует тебе говорить об этом».

«А ещё, Надин не знает какие у тебя руки», — восхищённо сказала она.

«А какие они у меня»? — Я поднёс к лицу растопыренные пальцы и внимательно на них посмотрел, — руки, как руки».

«Красивые. Они у тебя очень красивые — сильные и властные. Они умеют меня ласкать. Когда они трогают меня, я улетаю на небо. Мне с тобой хорошо, как не бывает. Ты знай это».

«Мне тоже, — произнёс я тихо, — как не бывает. И только с тобой».

Потом эти слова стали нашим талисманом: «как не бывает». Я смотрел на мою Элен — Алёнушку и не мог насмотреться. Мне казалось, что со мной уже никогда не будет такого, но и не надо. Мне всё нравилось в ней, от кончиков пальцев до кончиков мягких волос. И особенно эти губы — страстные и такие призывные…

Но неожиданно мне стала нравиться и Надин (мужчина — существо полигамное), и с каждым днём всё больше и больше. Не знаю почему. Вернее знаю. От влюблённого человека идут притягательные флюиды, и это чувствуют окружающие. К тому же во мне проснулись почти все мои таланты, которые спали до сих пор. Я снова стал сочинять стихи и один даже посвятил Элен. Я ждал подходящего момента, чтобы его можно было прочитать.

Однажды в выходной Сергей пригласил нас на шашлыки к океану, на ту самую поляну в зарослях, где я впервые откровенничал с ним. Тогда он обещал посвятить меня в Созидающие. Как давно это было, словно в другой жизни. Шашлыки удались на славу, Сергей показал класс и в этом деле. Всё было очень прилично, как это бывает на природе в смешанных компаниях. Никто из нас не заморачивался по поводу того, что для этого пришлось кого-то убить, и ещё одним Уабом в Полинезии стало меньше. Ведь никто из нас не был кровожадным, наоборот, все мы были добродушными, приятными людьми. Элен специально для этого мероприятия купила безалкогольное шампанское. Откуда-то она прознала, что алкогольным меня лучше не потчевать. Сами они употребляли красное сухое вино.

После сытой трапезы безмятежность накрыла нас с головой. Нирвана бывает не только у полуголодных индусов, но и плотно закусивших русских.

Я пошёл прогуляться и недалеко от поляны опять нашёл землянику. Все удивились, особенно тому, что её было много. Теперь с ладони кормила меня Элен. Спелых и переспелых ягод было больше, чем там наверху. Теперь наступила моя очередь, и теперь я тщательно слизывал с её руки прилипшие тёмные ягоды. Когда ни одной не осталось, я облизал её ладонь и перецеловал её каждый пальчик. Элен смотрела на меня и улыбалась, довольная. Потом мы сидели у костра и пели французские песни.

«Les feuilles mortes, ле фёй морт, опавшие листья и Sous le ciel de Paris, су лё сьель дё Пари, под небом Парижа», Ива Монтана и «Pardone moi, пардонэ моа, прости меня», Мирей Матьё.

Элен и Надин старались вовсю, слух был у обеих, но звонче пела Надин. Сергей помогал ей вторым голосом. Я тоже старался изо всех сил. Чтобы не упустить мелодию, я пел громче всех, временами даже с переливами. Сергей и Надин поддерживали меня в импровизациях, придавая сочное, красивое звучание нашему квартету. Элен сидела сзади и обнимала меня за плечи. Иногда она наклонялась к моему уху и целовала его, скорее даже покусывала мочку зубами, отчего по моему телу бежали «мурашки». Когда мы кончили петь, она тихо сказала:

«Ты поёшь не хуже Ива Монтана и уж точно лучше Сергея».

Я обернулся и поцеловал её в щёку.

Чтобы костёр не погас, мы всей гурьбой ходили в чащу собирать валежник. Элен и Надин, раскрасневшись, таскали сухие ветки. Временами они останавливались, поглядывая на меня, и смеялись. Элен даже немножко посмуглела, и теперь её трудно было отличить от местной креолки. Разве что скулы — славяно-монголоидные и светлые волосы, которые она опять собрала в пучок, выдавали в ней мою соотечественницу. Мне было приятно смотреть на них обеих, и я уже не понимал, кто из них краше. Сергей, оказавшись рядом, подбодрил меня.

«Сегодня твой день, — сказал он, — дерзай, не стесняйся».

Подбросив веток в костёр, я начал читать стихи Жака Превера:

Эта любовь.

Cet amour сэт амур

Si violent си виолян

Si fragile си фражиль

Si tender си тандр

Si desespere си дэзэспэрэ

Cet amour сэт амур

Beau com le jour бо ком лё жур

Et mauvais comme le temps э мовэ ком лё танн

Quand le temps est mauvais…. Канн лё танн э мовэ….

Эта любовь,

Такая неистовая,

Такая хрупкая,

И такая нежная….

Эта любовь,

Такая хорошая

И безбрежная,

Как небосвод голубой

И такая плохая,