Помоги проекту - поделись книгой:
А вот подруга актрисы Татьяна Бестаева вспоминает другого «утешителя», с которым Гурченко вернулась со съемок в Киеве[26]:
– Этот развод, хоть и дался Люсе очень тяжело (помню, она писала мне со съемок, что Боря воткнул ей нож в сердце), по большому счету в ее душе ничего не поменял. Люся по-прежнему бросалась в любовь как в омут, легко очаровывалась и так же быстро разочаровывалась. Помню, однажды из Киева, со съемок картины «Гулящая», она приехала не одна, а с гражданским мужем Юрием. Он работал на «Гулящей» художником по костюмам. Этот фильм сейчас не помнят, а тогда он был популярен. И Люся была в самом расцвете своей красоты. Как она говорила, ее талия как раз достигла минимального объема – 46 сантиметров (обычно у нее было 53-54)… И вот, помню, она мне говорит: «Юрий, он цакой цалантливый, он цакой, цакой…» Я думаю: ну все понятно, новая любовь. И ведь Юрий был действительно талантлив! Помню, какой замечательный халат, стеганный золотой ниткой, он сшил для Люси… Но идиллии снова не получилось: вскоре выяснилось, что Юрий женат. Мало того, он еще и не вполне решился расстаться со своей семьей. А Люсе надо было, чтоб все доставалось ей сразу, быстро! Если честно, с ней было довольно трудно жить мужчинам. Вроде бы она восхищалась своим возлюбленным, но тут же и требовала от него поклонения. Говорила, как он талантлив, но подспудно, сама того не замечая, превращала мужчину в обслуживающий персонал. А ведь не всем это подходит… Словом, они с этим Юрой тихо разошлись, он уехал назад. Но Люся недолго оставалась одна…
Глава 18. Маша. «Дочь кинозвезды – это тоже роль, которую надо талантливо исполнить»
Долгое время маленькая Маша подрастала в Харькове, в той же квартирке, где прежде проживала подростковые и юношеские годы ее звездная мать. Истинным опекуном, более трепетным и внимательным, чем родной отец, стал для Маши ее дед Марк Гаврилович. Он окружил девочку безмерной заботой и любовью, изливая на крохотного ребенка море тепла и ласки.
– И в квартирке на Клочковской они зажили втроем особенной, обновленной и радостной жизнью. Мои родители и не понимали, что это их внучка. Они были уверены, что вот на старости лет бог им послал счастье в виде маленькой хорошенькой девочки – «дочурки, клюкувки, богиньки». Ведь я улетела навсегда. Со мной все так непросто. А это существо маленькое, беззащитное. На него папиных физических и душевных сил было предостаточно. А маме было всего сорок два года. И дом, и работа, и маленький ребенок – все держалось теперь на ней. А папе важно было, чтобы у «унученьки, як у дочурки до войны, была нянька». Как же он гонял этих нянек! Он отпрашивался у мамы с работы пораньше, чтобы, застав няньку врасплох, без мамы успеть с ней расправиться. И горе той няньке, у которой девочка ступит босой на холодный пол в нашей сырой полуподвальной квартире.
Да так присматривает за внучкой, что даже Елена Александровна была вынуждена писать дочери: «Пиши чаще, а лучше бы ты выбралась к нам хоть на пару дней. Папа был бы так счастлив. Все бы собрались «у кучку», помнишь, как в детстве, когда ты была маленькая? Теперь папа тому же учит и дрессирует Машу».
Несмотря на море любви, в котором ее буквально купает дедушка, маленькая Маша больше тянется к бабушке (Лёле), – так будет не только в детстве, но и дальше, по жизни… Эта особая тяга дочери Людмилы Гурченко к ее матери даст ей самой пищу для размышлений о роли генов и наследственности. Ее дочь действительно будет очень похожа на Елену Александровну и всю эту «симановщину», как называл родню со стороны своей жены Марк Гаврилович.
В театральной гримерке. Людмила Гурченко с дочерью Машей. «Когда-то я читала, что сам Карл Маркс сказал о том, что от своих детей ничего не надо ждать. Всё, чего вы ждёте от детей, они берегут и отдадут своим детям». (Людмила Гурченко)
Тем не менее сама Люся, обожавшая своего отца, чувствующая себя кровь от крови его, плоть от плоти, сродненной душевно и духовно – не уставала повторять, что большую часть любви ее дочери дал все же (как некогда ей самой!) ее отец. И сетовала, что из-за этого «моря-океана» не складывается взрослая жизнь…
– Мой ребенок счастлив. Он купается в море любви. Так же в этом море купалась и я. Море любви – из него я вынырнула и отправилась в одинокое неизвестное плавание. Море любви – вот чего я искала. Вот чего я ждала от всех вокруг… Как часто я ощущала мучительную пустоту в душе, тоску, сама не знаю о чем. Как часто я чувствовала, что искала чего-то эфемерного, ускользающего, но необыкновенно прекрасного – самого-самого: когда летишь и хочется крикнуть на весь мир: «Я нашла, слышите? Я нашла! Я купаюсь в море любви!» Но нет, это оставалось недостижимым. В моей семье умели любить. Уметь любить, как понимаешь со временем, это редкий талант. Еще более редкий, чем талант в искусстве. Моей дочери будет так же тяжело, как и мне. Мы с ней в детстве получили большую дозу этого «моря». Только она еще больше, ведь моей маме было восемнадцать. А теперь ее бабушке – сорок два. В сорок два года к маме пришло то, чего она не понимала в молодости. И все равно, с папиным «океаном» не могло сравниться самое бескрайнее море. Ну какие же мы разные с моей дочерью! Я всю жизнь призываю: «Папочка, папусик, любимый, любименький». Мой ребенок призывал в трудные минуты Лелю: «Леля, Леличка, любимая, дорогая моя». Как будто не слышала от дедушки слов «любименькая, Дорогенькая». Вот как интересно. В полтора года ребенок инстинктом верно почувствовал, что все жизненно важное идет от Лели. Она в семье подпольный главнокомандующий. Они с мамой одной группы крови. А мы, конечно, с моим папой.
Расставшись с Борисом Андроникашвили, Людмила Марковна вычеркнула его не только из своей, но и из жизни дочери. Тема отца и его родственников в ее семье была отныне закрыта навсегда. Она больше никогда не упоминала его имени, а если приходилось говорить о нем, то произносила кратко: «отец Маши». Что это: завышенная самооценка, болезненная гордость, гипертрофированная обидчивость? – рассуждать можно по-разному, приводя те или иные доводы и аргументы… Возможно, именно так и должны реагировать настоящие женщины на предательство и измену… Но в этом отречении кроется своя подлость: лишение ребенка общения с отцом.
– После развода нам с дочерью досталась тринадцатиметровая комната в общей квартире на первом этаже высокого московского дома на большом проспекте. Был 1962 год. Ей уже было три года. И настала пора забрать ее у родителей. Как им это ни было тяжело они понимали, что ребенок должен жить вместе с матерью. Этот ответственный момент – «передача девычки з рук на руки» – был уже не импровизацией, а продуманным, выверенным спектаклем. Моя мама привезла дочь, якобы в гости к ее маме. Три дня мы ходили по зоопарку. Побывали в кукольном театре. И любимое мороженое покупалось в неограниченном количестве.
Несмотря на все хитрости, заслужить доверие ребенка удалось не сразу. Малышка даже пыталась бежать из квартиры, собрав свои нехитрые детские пожитки и игрушки в наволочку! Она пробежала несколько кварталов, пока не устала, и не усомнилась в тщетности своих усилий. И прожив еще несколько дней под одной крышей с матерью, наконец-то произнесла осознанное: «Мама»…
А как иначе, а куда деваться? Ведь это Москва, а здесь, «в Москве моя жизнь. В Москве мое поле битвы…», как считает Люся. И она будет бороться здесь и за роли, и за дочь – долгие годы, причем всегда с переменным успехом.
Тяжелый 1962 год прошел так, как описала Е. Мишаненкова:
«Но в Москву она вернулась в пустоту. Брак распался, на киностудиях о ней уже забыли, и даже в Театре киноактера, где простаивающие между съемками артисты получали какую-никакую зарплату, ее уже сняли с довольствия, потому что ее последний фильм был слишком давно. Правда, новый директор вошел в ее бедственное положение и вновь назначил ей зарплату, как только она мелькнула в крошечном эпизодике какого-то японского фильма, который даже не значится в ее фильмографии. По ее собственным словам, у нее там была лишь одна фраза: «Да-да, Тасико-сан, я его позову».
В ожидании ролей в кино она стала работать в Театре киноактера вместе с остальными временными неудачниками их профессии. В то время у театра не было сцены, спектакли не ставились, так что работа там была бы фикцией, если бы не сами актеры. Да, спектакли не ставились, но они все равно их репетировали. Во-первых, чтобы не потерять квалификацию, а во-вторых – ну они же не зря выбрали эту сложную профессию, где лишь один из сотни добивается хоть какого-то успеха, а остальные так всю жизнь и прозябают в эпизодах. Артисты не могут не играть. Их творчество – это их жизнь».
Летом 1963 года наконец раздался звонок с Рижской киностудии. Срочно требовалась актриса в фильм «Укротители велосипедов». Как сказали ей по телефону, в «веселую, спортивно-конструктивную комедию». Гурченко предстояло играть с Олегом Борисовым, которому она импонировала со времен съемок «Балтийского неба». Но, к сожалению, фильм оказался слабым, и ничего не добавил ее карьере.
Она по-прежнему верила, что ее время придет, надо только оставаться верной профессии и пытать счастья, стучась в разные двери. На сей раз Людмила Марковна принимает решение устроиться в «Современник» – самый популярный театр Москвы. Театральная сцена – не ее амплуа, она видит себя только на экране большого кино. Но получив место в театре, она вдруг осознает, что здесь кипит может быть более реальная актерская жизнь, чем на съемочной площадке.
«Меня запомнили по “Карнавальной ночи” – жизнерадостной, весёлой. Я пришла на экран счастливой и оптимистичной! Мне казалось: ничто меня не сможет сломать, я обязательно прорвусь! И депрессия никогда меня не коснётся. Но этого человека из моих ранних фильмов больше нет». (Людмила Гурченко)
В «Современнике» Л. Гурченко проработала до 1966 года. Вспоминая свой опыт пребывания в стенах этого «светоча культуры», наша героиня разочарованно итожила:
– Нет, не нужна я этому театру. Что-то во мне их раздражает. Я не прижилась, хотя ни разу не слышала в свой адрес – бесталанна… В театре я прошла прекрасную школу жизни. Научилась терпеть и не чувствовать себя обиженной. В театре я поняла, что я далеко не чудо. А главное, утроила желание трудиться, трудиться до изнеможения. После такой школы жизни уже никогда не потеряешь реального представления о себе. И уж точно никогда не заболеешь «звездизмом». И больше тебе ничего не страшно…
Стоит добавить, что впоследствии наша героиня также выступала в Театре Антона Чехова, Московском академическом театре Сатиры и на некоторых других сценах, была постоянной участницей выступлений эстрадно-театрального объединения Госконцерт.
Биографические справочники сообщают нам следующие сведения о творческом пути актрисы.
В 1960-х и начале 1970-х годов Гурченко была малозаметна, даже продолжая регулярно сниматься. Так продолжалось до выхода в 1974 году фильма «Старые стены», в котором актриса сыграла главную роль – директора ткацкой фабрики. Людмила Гурченко постепенно стала одной из ведущих актрис советского кино. Но её продолжали приглашать сниматься преимущественно в музыкальных комедиях и фильмах-опереттах. Музыкальные фильмы с участием Гурченко выходили один за другим. Людмила Марковна с успехом играла и пела в «Табачном капитане» (1972), «Соломенной шляпке» (1974), «Небесных ласточках» (1976) и «Маме» (1976).
Ее дочери Маше было 13 лет, когда отец захотел свозить ее в Тбилиси – на открытие музея деда, писателя Бориса Пильняка. Но Гурченко сказала твердо: «нет», закрыв и внезапно возникший вопрос о поездке, и спонтанный вопрос общения подростка с родным отцом.
«Дочь кинозвезды – это тоже роль, которую надо талантливо исполнить. Но Маша не хотела становиться второй Гурченко. Она мечтала быть просто любимой дочкой. А ей уже с шести лет самой приходилось ходить за продуктами и оставаться дома одной дотемна. Постепенно в доме начали появляться мужчины»[27].
– Я родилась, когда мама уже была знаменитой, – сказала как-то журналистам дочь Гурченко Мария (в замужестве Королева). Она всегда была совершенно не похожа на свою мать. В детстве – «абсолютно инородное существо: черноглазое, с нежно-розовым лицом инфанты восемнадцатого века», как описала ее знаменитая мать. В юности – ничем не примечательной, обычной, «такой, как все». Во взрослой жизни, когда пресса проявила интерес к ее особе – женщиной, выглядящей «гораздо старше своих лет – неухоженная внешность, одутловатое лицо»[28]. Мария признавала, что никогда не хотела быть актрисой.
Да, если Людмила Марковна не скрывала от широкой общественности тот факт, что у нее есть дочь, то точно никогда его не афишировала. Когда о дочери стало известно, в прессе появилось множество слухов о натянутых отношениях в семье, ссорах, конфликтах, обидах и судебных тяжбах. Но, как подметил кто-то из журналистов, скорей всего, мать и дочь практически не общались, ибо жили они в параллельных мирах…
– Для меня главное моя семья – муж, дочь, внучка, собаки, – признавала свои простые приоритеты Мария, противопоставляя тем самым себя своей звездной матери.
– То, что я обижена на мать – не точно сказано, так журналисты истолковали. Накрутили, написали лишнего. Наши отношения с мамой – это только мое. И мама не хотела разговаривать о наших взаимоотношениях с журналистами, – призналась Мария, когда ее матери уже не стало.
О личных качествах Людмилы Гурченко судить не нам… Возможно, она была никчемной, бездарной матерью, но актрисой была великой, беззаветно преданной своей профессии. О чем свидетельствует хотя бы такая история. Однажды во время съемок детского мюзикла «Мама», известный клоун Олег Попов, игравший в фильме Медведя, решил подшутить над партнершей по съемочной площадке и подхватил миниатюрную Гурченко на руки. Он стал кружить партнершу, но споткнулся и упал, придавив ее своим грузным телом. Как результат – нога актрисы была раздроблена. Так съёмки «Мамы» принесли актрисе не только творческую удачу, но и новые испытания: во-первых, ей пришлось отказаться от лестного приглашения Никиты Михалкова сыграть роль генеральши в фильме «Неоконченная пьеса для механического пианино», а во-вторых, случилась мучительная трагедия с переломом правой ноги. Это событие произошло 14 июня 1976 года, во время съёмок на льду. Закрытый перелом со смещением грозил инвалидностью; ногу актрисе в прямом смысле собирали по кусочкам из 19 осколков. Не отлежав положенный реабилитационный срок, практически сразу после сложнейшей операции Людмила Гурченко продолжила сниматься. Однако танцевать и ходить на шпильках актрисе пришлось учиться заново; и только благодаря многолетним тренировкам и специальным физическим упражнениям она обрела прежние умения.
Людмила Гурченко и Михаил Боярский в мюзикле «Мама». 1976 год.
Коллега Людмилы Марковны по фильму Михаил Боярский вспоминал:
– Остановить съемки мы уже не могли. Тогда Люся решила продолжить работать, ее привезли на съемочную площадку в кресле, поставили на ноги и окружили детьми, чтобы закрыть огромный гипс.
Глава 19. Игорь Кваша. Мастер эпизода из театра «Современник»
Благодаря мемуарам Михаила Козакова, работавшего в «Современнике» в те годы, когда там была и Людмила Гурченко, мы узнали, что в личной жизни этой блистательной актрисы присутствовал популярный актер Игорь Кваша. Он внезапно увлекся красавицей, выхлопотав у руководства для нее роль Роксаны в пьесе Ростана «Сирано де Бержерак», где играл и сам. Вскоре по театру поползли слухи, что у этой пары бурный роман, и что Кваша собирается развестись с женой и жениться на новой избраннице. И вроде бы даже во время гастролей театра в Саратове Кваша даже объявил друзьям, что действительно собирается жениться на Гурченко. Что же касается роли Роксаны, то даже Гурченко признавала ее неудачной. Журнал «Театр» писал о постановке: «Про ту Роксану, которую сыграла Гурченко, можно сказать, что она своенравна, энергична, расчетлива. Но про нее никак не скажешь, что она поэтична. Не скажешь, что она гордая и нежная, причудница, любящая, но готовая оттолкнуть любимого, если он окажется обыкновенным человеком. И – полюбить другого за то, что он большой поэт».
Дополняя сведения о человеке, поддерживавшем актрису в трудный период ее жизни, – о Кваше, которого большинство зрителей помнят как ведущего трогательной программы «Жди меня», заглянем в биографические справочники.
В 1955 году окончил Школу-студию МХАТ. С 1955 по 1957 год – актёр МХАТ им. М. Горького. С 1957 года – актёр московского театра «Современник». Стал широко известен по роли бургомистра в к/ф «Тот самый Мюнхгаузен» (1979). В начале 1990-х годов приглашался в жюри Высшей лиги КВН. С 1998 по 2012 годы Игорь Кваша вёл телепередачу «Жди меня» на Первом канале.
Первая жена – актриса Светлана Николаевна Мизери.
Вторая жена (с 1956 года) – Татьяна Семёновна Путиевская (род. 1935), врач-рентгенолог и учёный, кандидат медицинских наук (1974), сестра режиссёра Петра Штейна, дочь художника кино и театра Семёна Манделя и падчерица писателя Александра Штейна.
Напомним, что Людмила Гурченко служила в «Современнике» в 1963-1965 годах. И, следовательно, ее ухажер (если на деле существовал реальный роман) был женат вторым браком и растил детей.
В 1960-е годы И. Квашу часто приглашали сниматься, но главными для него оставались интересы «Современника». Игорь Владимирович долго не любил кино, не знал, как совместить его с театром. Но со временем съемки увлекли актера. В итоге он снялся приблизительно в 80 фильмах, в большинстве из них оставаясь «мастером эпизода»; вот фильмы, где проявлялись таланты Игоря Владимировича: «Достояние республики», «Человек с бульвара Капуцинов», «Похождения зубного врача», «Степь», «Тот самый Мюнхгаузен»…
А. Хорохонова, представляя актера на сайте Глобального еврейского онлайн-центра, сообщает любопытные данные:
«Еще в молодости Игорь Кваша начал интересоваться личностью Сталина. Он собирал о вожде материалы, анекдоты, много общался с людьми, знакомыми с ним лично: «Правду о Сталине я узнавал от окружения, из самиздата, из литературы, которую привозили из-за границы… Не знаю, почему у меня возник такой интерес к нему, но я всю жизнь собирал рассказы очевидцев. Как только я узнавал, что человек встречался со Сталиным, я старался из него что-нибудь вытянуть… Это были очень разные люди. От адмирала Головко до Константина Симонова, который, единственный, ничего не рассказал». Кваша знаком с племянником Сталина Сашей Аллилуевым и Светланой Сталиной. Актер представлял перед публикой несколько образов Сталина: в спектаклях театра «Современник» «Полет черной ласточки, или Эпизоды истории под углом 40 градусов» и «Шинель Сталина», в экранизации романа Солженицына «В круге первом» и в 4-серийном телефильме «Под знаком Скорпиона». Однако сам актер говорит, что играет одного человека, только на разном историческом материале, который представлен в разных произведениях: «Мне кажется, может быть, ошибочно, что я его хорошо знаю. Я все время разгадываю его ходы, а это очень интересно. Разве не интересно понять психологию Гитлера? Но это не значит, что мы его оправдываем. Я ведь не сразу Сталина заклеймил для себя однозначно. Я пытался разобраться. Но, разобравшись, понял, что ничего тут нет. В нем все от дьявола. Есть люди от Бога, а есть от дьявола»»[30].
Игорь Кваша на репетиции спектакля «Полет черной ласточки».
Можно еще добавить, что актер в 2007 году издал книгу под названием «Точка возврата», в которой размещены его воспоминания о детстве и юности, о спектаклях и репетициях, о колоритном театральном быте, а также фотографии и документы из семейного архива. В книге Игорь Кваша интересно рассказывает о друзьях и коллегах: Андрее Миронове, Евгении Евстигнееве, Григории Горине, Борисе Биргере, Галине Волчек, Марине Нееловой, Валентине Гафте и других. И, естественно, передает детали того, как возник в 1956 году «Современник».
Как мы знаем, романтические отношения Игоря Кваши и Людмилы Гурченко в итоге ни к чему не привели – актер остался с женой, а Людмила Марковна вскоре вышла замуж за другого.
О нелегких годах пребывания в «Современнике» актриса рассказала известному журналисту, биографу многих советских звезд Глебу Скороходову. Эти материалы были опубликованы в журнале «7 Дней»[31].
«По словам друга Гурченко, единственным человеком, который тепло отнесся к ней в «Современнике», оказался Игорь Кваша. Какое-то время артистка терпела пренебрежительное отношение руководства театра и коллег, отсутствие ролей. Последней каплей стала обязательная поездка на съемки фильма «Строится мост» в Саратов. Практически у всех, кроме ведущих актеров, там были эпизодические роли.
«Два летних месяца ради небольшой роли в массовке! Люсю это добило. Вскоре она подала заявление об уходе», – отметил Скороходов.
В тот же день Людмила Марковна позвонила в Театр киноактера, из которого уходила в «Современник». Попросила ее принять обратно. Ответ был: «Нечего прыгать по театрам! Ушли – так и до свидания!».
«Люся прорыдала до вечера, а потом достала снотворное, без которого в последнее время спать не могла. Выпила одну таблетку, потом промелькнула мысль: «А если всю пачку!». Потом сама же своих мыслей испугалась и поняла, что ей сейчас срочно нужна помощь», – вспомнил друг актрисы.
Гурченко позвонила Марку Бернесу, который и отговорил ее от опрометчивого шага. Он же похлопотал за актрису, так что на утро ей позвонили из Театра киноактера и пригласили оформляться на работу».
А вскоре наша героиня встретила мужчину, который стал ее официальным супругом. Так – в который уж раз – изменилась ее жизнь: новый коллектив и новый муж стали поводом для дальнейшего творческого рывка.
Ну а то, что сама Гурченко не афишировала свой роман ни с И.В. Квашой, ни с многими (как поговаривают) другими видными мужчинами, то ответ мы можем найти в словах актрисы, сказанных ей фотографу Екатерине Рождественской:
– Зачем ты обнародовала свой возраст? Какого хрена? Ты что, не женщина? Женщина должна быть загадкой! А какая в тебе загадка? Ты вывалила все сразу – и что? Один и тот же муж, трое детей и непридуманный год рождения – и что в тебе осталось интересного? Не говори никогда всей правды, оставляй хоть чуть-чуть при себе и оберегай это оставшееся. А то ничего за кадром! Слишком просто! Публичный человек живет двумя жизнями! Обязательно! То, что напоказ, и то, что за кадром.
Да, это ее слова, ее определение: «за кадром». Понятно, что у самой актрисы «за кадром» было много всего личного, тайного. Как раз «за кадром», куда она никого не допускала, и происходило ее настоящее женское бытие. А все остальное – так, мизансцены кино под названием ЖИЗНЬ.
Глава 20. Александр Фадеев. Роковой выстрел на почве ревности
Подруга по студенческому житью-бытью, народная артистка РСФСР Татьяна Бестаева признавала «дар влюбчивости», характерный Люсе:
– Стоило мне услышать от Люси о ком-то: «О, это такой талант!» – как я понимала: она опять влюбилась. И опять идеализирует своего возлюбленного. Вот потому-то, наверное, у нее и было так много мужей. А я ей говорила всякий раз: «Люся, ну какая ты быстрая! Нужно же время, чтобы проверить человека. А у тебя слово «навсегда» звучит порой уже на третий день знакомства… Влюбленность Люся принимала за что-то долговечное, серьезное… Но главная странность: вроде бы в мужчине она всегда искала талант, но замечала почему-то в первую очередь красоту! Помню, сидим с ней в ресторане, заходит актер Театра имени Моссовета – Гена Бортников. И Люся меня за локоть тронула: «О, это мой размер! Познакомь!» А ведь она еще ничего о нем не знает, но – красивый, и она уже готова влюбиться…
Расставшись с Квашой, Людмила Марковна уже очарована новым героем-любовником. Избранником матери-одиночки стал приемный сын знаменитого советского писателя А. Фадеева и актрисы А. Степановой. Молодой повеса Александр Фадеев тоже был актером, он окончил Школу-студию при МХАТе, однако с ролями и актерской карьерой ему не везло. И не удивительно. Из Театра Советской армии его изгнали после того, как он… отказался задержаться на несколько минут для репетиции. Подобное наплевательское отношение и завышенное самомнение были его характерными чертами.
Чета Фадеевых. Ангелина Степанова и писатель Александр Фадеев с приёмными сыновьями – Михаилом и Александром.
Вот как характеризовал этого человека близко знавший его Александр Нилин: «Фадеев ни в малой степени не интересовался ни литературой, ни искусством. Достоинства, несомненно ему присущие, лежали совершенно в иной области. Однако самое удивительное, что проявил он себя в полном блеске именно в кругу артистов и прочих деятелей художественного мира».
Известный биограф отечественных звезд Федор Раззаков сообщает:
«Ареной ничего не стоящего ему самоутверждения оказался ресторан ВТО, и в 60-е годы, когда автора «Молодой гвардии» уже не было на свете, фамилия Фадеев практически ежедневно звучала, не перекрываемая громкостью других фамилий, находившихся в то время у всех на слуху…
Пока другие дети знаменитостей доказывали, он – заказывал. И не одной выпивкой и закуской ограничивался его заказ – он заказывал как бы музыку жизни, взвихренной вокруг занимаемого им ресторанного столика… Я обожал вместе с ним бывать в ВТО… Для официанток он безоговорочно был клиентом номер один. Ни один человек в мире искусства не умел с такой широтой тратить деньги в ресторане, как Шура. Это вполне искупало его абсолютную неспособность их зарабатывать. Годам к тридцати он остался вовсе без средств к существованию. И больше в ВТО не ходил: на халяву он не пил никогда…»
О популярности ВТО могут рассказать многие творческие особы. Вот, к примеру, воспоминания подруги Гурченко, актрисы Татьяны Бестаевой:
– У Люси с детства, еще когда в харьковских кинотеатрах крутили трофейные фильмы, была кумиром Марлен Дитрих. Гурченко отрепетировала перед зеркалом такой же взгляд, поворот головы… Все эти перья, кружева, это люсино «ха!» – родом оттуда! Я и сама была модница и многому у Люси училась. Она прекрасно шила и умело маскировала отечественные наряды под заграничные. Как никто умела, выражаясь языком Ильфа и Петрова, красить мексиканского тушкана! Бывало, Люся покупала в магазине два одинаковых платья – и переделывала их в одно, роскошное. Была в ней какая-то тяга к роскоши – эти наряды, шубы (тоже, правда, сшитые самостоятельно – из какой-то рухляди, купленной в комиссионке), рестораны… Чаще всего мы ходили в ресторан ВТО. Там собиралась театральная, интеллигентная публика, там обсуждались все новости, зарождались романы…
Вот в таком месте и влюбилась Гурченко (любопытно, что и своего последующего за Фадеевым мужа она также встретит в этом ресторане!). Но ее брак с Фадеевым-младшим продлился недолго. Мужчина оказался мотом, кутилой и к тому же патологическим ревнивцем. Их семейная жизнь могла окончилась трагедией, когда Фадеев в пьяном угаре выстрелил в Гурченко из охотничьего ружья. Это была точка во всех смыслах, и в первую очередь, в их совместной жизни.
Подруга Людмилы Гурченко актриса Инна Выходцева (в одном из интервью она как-то призналась, что Люся пыталась увести у нее мужа Льва Полякова) рассказывала о сцене ссоры с Фадеевым следующее:
– Саша Люсю страшно ревновал. Стоило Гурченко на кого-то ласково посмотреть – как муж принимался метать в нее стулья. А однажды он в нее даже выстрелил! Хорошо, что Саша был слишком пьян и промахнулся, не задев Люсю. Помню, как она показывала мне дырку в стене: «Смотри, что творит, сволочь!»
Однако журналисты придумывают новые версии этой злополучной истории развода. К примеру, журналист желтой газеты Артем Стоцкий всерьез уверял читателей, что Александр Фадеев развелся с Людмилой Гурченко после того, как… не узнал жену без макияжа. И при этом автор ссылается на весьма известных особ, якобы рассказавших ему эту «забавную» историю.
«Для начала расскажу вам одну поучительную историю. Я сам услышал ее в глубокой юности, на даче Надежды Васильевны Сталиной, внучки сами понимаете кого.
Она не то чтобы дружила, но как-то очень тепло общалась с моей бабушкой, особенно после того, как в середине 90-х умер ее муж, актер Александр Фадеев-младший. Иногда и меня приглашали на эти старушечьи посиделки в скрипучий домик в Жуковке.
Надежда Васильевна очень переживала смерть супруга и постоянно вспоминала разные связанные с ним истории. До нее Александр Александрович был женат на Людмиле Гурченко. Тогда, да и сейчас говорят, что брак двух актеров распался из-за пьянства Фадеева. Мол, завсегдатай ресторана ВТО, он достал ее своими загулами, а один раз так напился, что выстрелил в красавицу Людмилу из охотничьего ружья. Надежда Васильевна со смехом уверяла, что точку в том краткосрочном браке поставил вовсе не выстрел, а совсем другое.
Однажды Александр Александрович вернулся домой действительно навеселе. Нажав кнопку звонка, он увидел, что дверь ему открыла совершенно незнакомая женщина.
– Простите, не туда попал, – подумав, что ошибся этажом, актер извинился и повернулся назад к лифту.
– Саша, ты что?! – ураганом пронесся по подъезду голос Людмилы Марковны.
– Люська?! Это ты?!
Удивлению Фадеева не было предела. Он, надо полагать, впервые увидел свою жену ненакрашенной.
Заканчивая рассказ, Надежда Васильевна назвала Гурченко настоящей женщиной и героиней, которая лучше умрет, чем выйдет из дома без макияжа и прически, на которые ежедневно тратит по полтора часа.
Поделиться книгой: