Помоги проекту - поделись книгой:
«Это со стороны я смотрюсь эдакой весёлой, вечной счастливицей и всегда в хорошем настроении. Я понимаю, что люди именно этого от меня и ждут. Но я не помню даже трёх недель в своей жизни, когда могла расслабиться». (Людмила Гурченко)
Так вот к чему я веду. Женщина без макияжа – это конфетка без фантика. У нее меньше шансов. Потому что сначала конкурируют обертки, а уже потом начинки»[32].
Глупая сказка о том, что естественная красота мужчинам не нужна; придумана скорее всего женой этого самого А. Фадеева в отмщение его отношениям с другой – знаменитой, более красивой, более успешной… обычная женская месть. И совершенно глупый вывод делает сам журналист, навязывающий фальшивое мнение об «обертках», которые важнее «начинки». Такое может быть приоритетом только у недалеких, пустых и эгоистичных мужчин.
Опровергая эти домыслы, последний супруг великой Гурченко С. Сенин признавал непреложное – вот слова, которые может сказать только человек, познавший настоящую Любовь к
– …по утрам я любил ее еще больше. У Люси было удивительное актерское лицо, в том смысле, что на нем, по ее же словам, можно было «писать» что угодно. Но я любил ее без грима, утром. Я же не дурак, поэтому все понимал про возраст, но никогда об этом не думал. Потому что видел на этом лице только все детское, в лучшем смысле этого слова. Когда она такая свежая, уютная, такая своя, ну, та, которую никто, кроме меня, не знает… Халатик простенький, тапочки… И спали мы всегда, до последнего дня, только вместе. Ну не могли мы спать в разных комнатах, это просто исключалось.
Краткая биография этого посредственного актера, якобы не узнавшего свою супругу без макияжа, такова.
Был женат на народной артистке СССР Людмиле Гурченко, вторым браком – на артистке Большого театра Натэлле Канделаки, третьим – на Надежде Сталиной, дочери Василия Иосифовича Сталина и Галины Александровны Бурдонской. Дочка актера и его жены Надежды – Анастасия Александровна Сталина родилась в 1974 году (по другим данным – в 1977 году). Умер А.А. Фадеев в 1993 году, похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище вместе с последней женой.
И, прикасаясь к святая святых советской истории и советской культуры, стоит добавить о судьбе его знаменитого на весь громадный СССР отца.
Писатель Александр Фадеев, автор известных романов «Молодая гвардия», «Разгром», «Последний из Удэге», в сталинскую эпоху больше десятилетия вершивший судьбы советской литературы, возглавляя Союз писателей СССР, покончил с собой
А. Фадеев, которого многие считали причастным к репрессиям в среде советских писателей, добровольно ушел из жизни 13 мая 1956 года, выстрелив в себя из револьвера на даче в Переделкино. Обнаружил тело отца его 11-летний сын Миша.
В некрологе официальной причиной самоубийства Александра Фадеева назвали алкоголизм. И только в 1990 году было опубликовано предсмертное письмо писателя, адресованное ЦК КПСС, где он писал: «Не вижу возможности дальше жить, так как искусство, которому я отдал жизнь свою, загублено самоуверенно-невежественным руководством партии… Лучшие кадры литературы физически истреблены… Жизнь моя как писателя теряет всякий смысл, и я с превеликой радостью, как избавление от этого гнусного существования, где на тебя обрушивается подлость, ложь и клевета, ухожу из жизни. Последняя надежда была хоть сказать это людям, которые правят государством, но в течение уже трех лет, несмотря на мои просьбы, меня даже не могут принять».
«Писательский министр» Фадеев вел далеко не аскетическую жизнь, биографы рассказывают о его гулянках и пьянках, о его любовных историях и внебрачных детях. Также необузданно вел себя и его приемный сын. Так что, как говорят:
Дочь поэта-песенника Роберта Рождественского Екатерина, хорошо знакомая с актрисой, рассуждала:
– Поломала, видимо, ее жизнь. Ждала подвоха от всех и каждого. Встречалась, наверное, с таким не раз. Была очень подозрительной. Точнее – все время на стреме. Ловила нюансы в общении, изменения тональности в голосе, настроении, чтобы если что – первой разорвать связь, не ждать, когда предадут. Было, было в ее жизни что-то очень больное… Но и не терпела, когда ее жалели. Была выше этого, сильнее.
«Поломала» ее жизнь после развода с А. Фадеевым и в недолгом браке со звездой советской эстрады И. Кобзоном.
Впрочем, развод с писательским сынком оказался весьма полезным в материальном отношении – его мать Ангелина Иосифовна купила бывшей невестке двухкомнатную квартиру, в которую та сразу переехала.
Глава 21. Иосиф Кобзон. От любви до ненависти – один шаг?!
В 1966 году, вскоре после развода с Кругловой, судьба свела знаменитого на весь Советский Союз певца Иосифа Кобзона с популярной киноактрисой Людмилой Гурченко. Красавица с осиной талией покорила сердце влюбчивого исполнителя, да и он подходил под ее типаж мужчины: был «чернявым орлом» (а во всех «чернявых орлов Люда Гурченко, как мы помним, влюблялась с первого взгляда).
Иосиф Давыдович Кобзон – советский и российский эстрадный певец (баритон), музыкально-общественный деятель, педагог.
О горячей натуре Иосифа Давыдовича можно судить по его репликам из книг и интервью, в которых фигурирует симпатия, страсть и ревность. Судите сами.
– Я часто увлекался, еще со школы. Но это были чисто платонические увлечения. Мне очень нравилось ухаживать за девушками, мечтать, вздыхать, петь им серенады.
– Однажды драка вышла настолько серьезной, что я даже боялся возбуждения уголовного дела. Один товарищ на моем этаже очень серьезно пострадал. Я ему сломал челюсть. Этот балалаечник так довел меня и окружающих, что пришлось серьезно с ним разобраться. Потом я долго носил ему бульончики в Институт Склифосовского… В общем, немного подрожал, пока он не выписался из больницы и не забрал из милиции заявление… Второй раз я подрался на танцах. Приревновал свою девушку. Что сделаешь? Человек не сориентировался и пригласил на танец мою подругу, югославку. А она решила меня подзадорить. Стала с ним кокетничать, а потом пошла танцевать. Ну я… и прервал их танец.
– Однажды приезжаю домой после гастролей, а Вероники нет и нет, я даже стал волноваться. Вдруг смотрю: подъезжает к дому с одним композитором. И тут мне пришлось его больно побить.
– Нелли (третья жена И. Кобзона. – Авт.) тогда была в положении и к ней пристал то ли в автобусе, то ли в троллейбусе скрипач из ансамбля Карамышева. Вышел за ней на остановке, стал рассказывать про себя, навязываться со знакомством. Нелли попыталась ему объяснить: «Мой муж – Кобзон». А он ей в ответ: «Плевать я хотел на Кобзона». Ну, я проучил нахала…
Авторитетный биограф Федор Раззаков считает, что на момент знакомства с Кобзоном Людмила Гурченко переживала период забвенья, мол, на главные роли ее не приглашали, и она перебивалась одними лишь случайными эпизодами. И «только роман, а потом и брак с Кобзоном на какое-то время вернули Гурченко былую славу. Во всяком случае в народе долго «перетирали» перипетии их любовных отношений. Например, люди судачили, что 1 сентября Кобзон лично отводил дочку Людмилы Машу в 1-й класс. Говорили, что Кобзон помог приобрести квартиру для прежнего мужа Гурченко – Александра Фадеева, чтобы она не разменивала их общую, помог перевезти ее родителей из Харькова в Москву. Однако, прожив вместе три года, Кобзон и Гурченко все же расстались».
Между тем, сам Иосиф Давыдович в интервью изданию «Караван историй» говорит несколько иное:
– В 1967 году я совершенно случайно встретился с мадам Гурченко. Самым посещаемым местом тогда был ресторан ВТО. Вот там мы и познакомились. К тому моменту после «Карнавальной ночи» прошло уже более десяти лет, Гурченко успела поработать в «Современнике» и была безумно популярна. Так получилось, что мы с ней вместе посмотрели фильм «Шербурские зонтики», и я сразу же уехал в Питер. Наутро созвонились, и у нас начался телефонный роман…
– Как раз в 67-м мама переехала ко мне в Москву, так что лично познакомилась с невесткой. Мы с Гурченко жили в квартире на Маяковке, которая ей досталась от предыдущего мужа, сына писателя Фадеева.
Хотя в другом месте, в книге того же Раззакова «Страсть», приведены слова И. Кобзона о невостребованности Гурченко, как актрисы, в период их знакомства.
«…в конце 60-х судьба свела ее с популярным певцом Иосифом Кобзоном. По словам певца: «Тот период был для Людмилы достаточно тяжелым. Она пребывала в жуткой депрессии – ее популярность сильно упала. Но тем не менее Гурченко оставалась Гурченко. Она пробовалась в один театр, в другой. Со съемок возвращалась с истерикой. И каждая из них почему-то заканчивалась словами: «Это невозможно! Не успеешь заявить о своем желании сняться или сыграть роль, как тебе сразу же лезут под юбку и тащат в ресторан!» Она очень болезненно реагировала на такие вещи, они ее унижали. Вот в такой момент я и подставил ей плечо…»»
Что же касается проживания по упомянутому адресу, то, как оказалось, неподалеку жила семья Марка Бернеса, ставшего другом Иосифу. Уроженец Черниговщины, он стал знаменит в советское время; многие наверняка помнят в его исполнении душевные песни «Спят курганы тёмные» из кинофильма «Большая жизнь» (муз. Никиты Богословского, сл. Бориса Ласкина), «Тёмная ночь» из кинофильма «Два бойца» (муз. Никиты Богословского, сл. В. Агатова), «Три года ты мне снилась» из кинофильма «Большая жизнь» (муз. Никиты Богословского, сл. Алексея Фатьянова), «Если бы парни всей земли» (муз. Василия Соловьёва-Седого, сл. Евгения Долматовского), «Шаланды, полные кефали» из кинофильма «Два бойца» (муз. Никиты Богословского, сл. В. Агатова), «Хотят ли русские войны» (муз. Эдуарда Колмановского, сл. Евгения Евтушенко), «С чего начинается Родина» из кинофильма «Щит и меч» (муз. Вениамина Баснера, сл. Михаила Матусовского) и другие, ставшие визитной карточкой эпохи.
– Когда я был женат на Гурченко, она дружила с Бернесом. Подружился и я. Жили мы на Маяковке, а Марк Наумович с женой Лилей на Колхозной площади. Там, где магазин «Обувь». Ходили в гости: мы к ним, они к нам. Занятный был человек Бернес. Очень занятный. Не зря его называли Марк сам себе Наумович. Был он человек оригинальный, амбициозный… А как шутил! И еще любил нецензурную лексику, которая в его исполнении превращалась в настоящее искусство.
Марк Наумович Бернес (1911-1969) – советский актёр кино и исполнитель песен. Народный артист РСФСР (1965). «Я не люблю сытых, благополучных песен. Если несчастный человек станет чуть счастливее, если вдруг услышит, что кто-то разделил его одиночество, – значит, с моей песней всё обстоит благополучно…» (Марк Бернес)
А еще в гости к Кобзону и Гурченко часто приходил бард и актер Владимир Высоцкий.
– Много встречались. Особенно часто встречались, когда я был женат на Гурченко. Он неоднократно приходил к нам, и мы с ним, как почти все в те времена, любили сидеть у нас на кухне. Однажды пришел он очень расстроенный. Вышел фильм «Служили два товарища». В фильме должны были быть две его песни, песни вырезали. Володя пришел с гитарой. И стал на кухне петь нам эти песни… Дело было на Маяковке, на квартире Гурченко. Точнее, это была наша квартира, хотя оформлена была она на нее. Потому что когда мы встретились и начали жить с Гурченко, Ангелина Степанова, мать Шуры Фадеева, предыдущего мужа Гурченко, сказала: «Купите квартиру моему сыну. Не будет же он жить на улице». И я купил Шуре квартиру, хотя у меня тогда уже была и своя квартира на проспекте Мира…
Сойдясь, молодые стали жить в двухкомнатной квартире Гурченко, а свою жилплощадь на проспекте Мира Иосиф отдал приехавшим с Украины родственникам. В течение трех лет звездная чета состояла в гражданском браке, после чего решила узаконить свои отношения. Считается, что это решение было принято в январе 1969 года, во время их гастролей в Куйбышеве. Будто бы тогда в гостинице «Волга» (по другим сведениям – «Центральная») произошел инцидент, который раздосадовал певца: их не поселили в один номер, после чего Иосиф принял решение зарегистрировать брак.
Тайны своих взаимоотношений с Людмилой Гурченко Иосиф Давыдович приоткрыл во время общения с журналистом Николаем Добрюхой.
«Хотя ничего хорошего не принес мне первый брак, в 1967 году я решился на второй актерский брак и женился на… Людмиле Марковне Гурченко. И опять приключилась та же история. Только, конечно, Людмила Марковна намного серьезней женщина. Во всех смыслах. Женщина с характером Она, естественно, требовала ответственности перед семьей, перед домом. И остро реагировала на какие-то, так сказать, деликатные вещи, которые возникали по жизни…
Короче говоря, не сложилось… Не сложилось. Но, к сожалению… к огромному, не сложилось до такой степени, что по сей день мы никогда еще, так сказать, не поздоровались друг с другом, хотя и прожили три года с 67-го по 70-й… Может быть, если бы у нас появился общий ребенок, это изменило бы наши взаимоотношения, но… у нее была очаровательная дочь Мария, с которой у меня сразу сложились добрые отношения…»
– Люсю я всегда вспоминаю с большой благодарностью, потому что считаю, что за короткий период нашей совместной жизни я получил от нее много хорошего. Гурченко – человек талантливый и, как женщина, извините за подробности, не похожа ни на кого. Она индивидуальна во всем… Но невозможно было нам вместе находиться, потому что, кроме влечения, кроме любви, существует жизнь.
Беседуя с журналисткой Ириной Зайчик, Иосиф Давыдович тоже коснулся темы взаимоотношений с советской звездой, ставшей его супругой[33].
«– Она очень талантливый человек, безумно! Все, к чему ни прикасается, ей подвластно. Но… она абсолютно некоммуникабельный человек, бескомпромиссный…
– У двух таких темпераментных и ярких личностей, наверное, кипели нешуточные страсти?
– Как-то Людмила Марковна мне сказала: «Ничего, я дождусь, когда ты станешь старый, немощный и всеми забытый. Вот тогда я тебе и понадоблюсь. И ты будешь мой!» Я ответил: «Не дождешься!»»
У Людмилы Марковны в этом вопросе, как говорят, своя правда…
«Как ни странно, но штамп в паспорте так и не спас семью от развода: прошло чуть меньше года – и супруги разлетелись в разные стороны. Почему? Сама Гурченко говорит на этот счет более чем откровенно: «Если спускаешься к машине, которую тебе подарил муж, и видишь там уличную проститутку, – разве может идти речь о ревности? Это просто грязь. В браке с Кобзоном ничего хорошего не было. Он умел сделать мне больно. Начинал подтрунивать: «Что это все снимаются, а тебя никто не зовет?» После этого брака я осталась в полном недоумении, и мне открылись такие человеческие пропасти, с которыми я до того не сталкивалась, и больше никому не позволю это с собой проделать!..»»
О любовных интрижках Иосифа на стороне ходило тогда много слухов; к примеру, впоследствии мэтр советской эстрады, беседуя с журналистом Н. Добрюхой, признался, как однажды слегка подвыпившая дочь генсека Галина Брежнева пыталась соблазнить его, но молодой Кобзон, живший тогда с Людмилой Гурченко, выдержал осаду.
Ф. Раззаков подметил такую странную деталь: если Людмила Гурченко вспоминала о трех годах совместной жизни с Кобзоном с плохо скрываемым раздражением, то певец, напротив, с явным удовольствием.
«Вот его слова: «Мне нравилось, что я обладал такой красивой, известной актрисой, как Гурченко. Я получал удовлетворение от того, что, вернувшись с гастролей и заработав там денег, мы ходили по ресторанам, праздно вели себя… Я привозил ей подарки, цветы. Все это выглядело так красиво…
«…Если мой любимый человек мне изменяет, значит считает меня ничтожеством. А если я ничтожество, значит, и он тоже ничтожество, потому что меня выбрал!.. В таких случаях я просто уходила… Навсегда…» (Людмила Гурченко)
Мы ведь были, особенно в первое время, потрясающими любовниками! И секс у нас начинался везде, где мы только находили друг друга: в поле, в степи, коридоре, где угодно. Мы были очень увлечены друг другом…
Людмила Марковна – замечательная хозяйка и очень чистоплотная женщина. По дому умеет делать абсолютно все. По крайней мере, случая, чтобы на кухне стояла грязная посуда или в спальне была не прибрана постель, я не припомню…»
И снова мы можем подловить мэтра на противоречивых признаниях!
– Мама, естественно, всегда защищала интересы своего сына. Ей не нравилось, как ее сынулю кормят. У Люси было одно дежурное блюдо – спуститься вниз в кулинарию, купить купаты и быстро их пожарить.
К слову о еде. Иосиф Давыдович признавался:
– Что касается еды, то завтрак, обед и ужин у меня все сразу. Завтракаю очень плотно и обязательно с первым горячим блюдом. Это может быть борщ или суп, или еще что-то такое. И на целый день. И так сутки за сутками.
И все же в их отношениях точно кипела нешуточная страсть, подпитываемая именно любовью. Может это как раз тот случай, когда говорят:
Даже расставшись с актрисой, певец пытался все еще что-то доказать: ей, себе, окружающим. В 1970-м, расставшись с Людмилой Марковной, Кобзон покупает (по его словам ради пижонства) старый американский «бьюик».
– Мне хотелось показать ей свою независимость. И я купил автомобиль, который ломался через каждые сто метров. Зато внешне был красивый. Длинная такая коробка. Вот на ней я и разъезжал… А вообще не люблю я автомобили и не люблю сидеть за рулем. Просто была тогда такая необходимость… После Людмилы был какой-то тяжелый год… Не то… что поисков и раздумий, но какая-то депрессия была. Да. Тяжело мы с ней расставались…
Можно сказать, что Людмила Марковна легко и непринужденно выходила замуж. Но среди всех ее избранников самым ярким был, конечно же, Иосиф Кобзон. Вот как он охарактеризовал их сосуществование:
– И все же наш брак был для меня не тылом, а скорее фронтом. Мы сами обостряли наши отношения. Ее увлечения, на которые я не мог не реагировать, мои увлечения… Этот взаимный накал страстей неизбежно должен был привести к разрыву. Не менее бурному, чем вся наша совместная жизнь.
Накал не остыл, даже когда они расстались… даже через время… ведь сказала (прошипела – по его словам) она ему в лицо: «Ненавижу» – едва только он поздоровался с ней за кулисами… а он ответил: «Значит, любишь»…
К слову: последняя супруга И. Кобзона Нинель Дризина, с которой певец проживает уже долгие-долгие счастливые годы, однажды совершенно справедливо подметила:
– Выйти замуж – это еще ничего не значит. Нужно суметь сохранить брак. Это постоянный труд.
Глава 22. Константин Купервейс. «Я же мужик! А она спит с собакой»
В 1973 году в жизни Людмилы Гурченко произошло сразу несколько значимых событий: одно трагическое – умер ее отец, второе радостное – она встретила своего четвертого мужа, пианиста Константина Купервейса. На момент их знакомства ему было 23 года, и, несмотря на разницу в возрасте, которая составила 13 лет, Людмила и Константин вместе прожили долгих 18 лет. Говорят, его рабская преданность, в которой не было понятий «я» или «мы», а только: «она» – сыграла с ним злую шутку. В итоге пианист взбунтовался, и в канун нового, 1992 года, расстался со звездной супругой.
Константин Купервейс рассказывал: «Мне друзья часто потом говорили: «Опять твоя тебя в газете лягнула». Надо отметить, что когда мы были вместе, Люся своих бывших мужей здорово грязью поливала. Кобзона особенно. Я слышал, как он недоумевал, что Купервейс столько лет выдержал. А я выдержал, потому что хотел этого, и я Люсе за многое благодарен… Многие ведь разошлись мирно и даже продолжают общаться. Бывший муж – это не враг номер один!.. Ужасно жалко, что Люся не отдала мне ни одной фотографии. С двадцати трех до сорока одного меня как будто и не было…»
«Людмила Марковна, признайтесь, почему вы меняли мужей как перчатки?» – как-то спросил великую актрису журналист Е. Маркин. На что получил ответ:
– Я никогда никому не врала и не терпела, чтобы врали мне! Когда мужчина имеет одну жену, а живет со всеми… Есть дуры, которые терпят. Мне такие отношения неинтересны. Собирала манатки и уходила!
Но в случае с Купервейсом такого же расставания было.
Беседовавшая с журналисткой «7 дней» А. Пахомовой актриса Татьяна Бестаева, долгие годы дружившая с Люсей Гурченко, признавала, что в личной жизни актрисе было весьма трудно найти достойного мужчину.
«Если честно, с ней было довольно трудно жить мужчинам. Вроде бы она восхищалась своим возлюбленным, но тут же и требовала от него поклонения. Говорила, как он талантлив, но подспудно, сама того не замечая, превращала мужчину в обслуживающий персонал. А ведь не всем это подходит…
Людмила Гурченко и Константин Купервейс.
К этому времени и наше общение с Люсей сошло на нет. Я поступила в Театр имени Моссовета и уже не могла уделять ей много времени, а Люся привыкла, что я прихожу по первому ее звонку. Она стала ревновать меня к моим новым друзьям… Постепенно мы перестали общаться. Я поняла, что с Гурченко мало дружить – ей нужно служить!
Люся была как птица феникс. Из любого пепла возрождалась. Только когда она восстанавливалась, напрочь забывала прошлую жизнь. Ничего не оставалось ни в ее сердце, ни в уме. И она отрезала от себя друзей, бывших мужей… Заметьте, нет такого человека, который прошел бы с Люсей рука об руку всю жизнь. Что ж, я благодарна ей за те годы, что мы дружили. И принимаю ее такой, какая она есть. Талантливый человек никогда не может быть простым и понятным»[34].
Она же считала, что «Когда в жизни Гурченко появился Купервейс, Маше было уже 14 лет. Красивая стройная блондинка, достаточно развитая уже девушка. Мне кажется, Люся стала бояться, что Купервейс переключится с нее на дочь. Может быть, поэтому она не была против, когда дочь рано создала семью».
Многие СМИ смаковали ситуацию, когда выяснилось, что Гурченко заставляла своего мужа музыканта Константина Купервейса спать на раскладушке рядом с супружеской постелью, буквально у нее в ногах. Тогда как кровать актриса делила с собачкой. Эта тема служила поводом порыться в грязном семейном белье этой странной пары, где мужчина, заметьте – гораздо младше жены – готов был не только жить-дружить, а –
Подруга Людмилы Гурченко актриса Инна Выходцева, к примеру, говорила, что Константин ей иногда жаловался: «Инна, я же мужик! А она спит с собакой».
Меж тем именно Инна больше всех иных подруг Людмилы Марковны сочувствовала ее супругу, да и симпатизировала ему явно больше остальных. Она признавалась:
– Из всех Люсиных мужей мне больше всего нравился Костя Купервейс – наверное, единственный, с кем она по-настоящему была счастлива. Видимо, судьба сжалилась над ней за все мытарства. Вот это была любовь! И наконец-то – абсолютно взаимная! Люся мне рассказывала, как они с Костей познакомились. Она приехала на пробы в Белоруссию и в вестибюле столкнулась с компанией музыкантов. С одним из них встретилась глазами и почувствовала, что пропала. Казалось бы, внешне Купервейс не представлял из себя ничего особенного, да и роста он небольшого. Но все это меркло перед его неотразимым обаянием! Я даже на себе иногда чувствовала этот Костин мужской «гипноз». Словом, Люся влюбилась – мгновенно, с первого взгляда.
Когда они познакомились, Константин работал пианистом и аранжировщиком в эстрадном оркестре под управлением Александра Горбатых и был женат. Став спутником Людмилы Гурченко, он сдружился с ее дочерью.
Поделиться книгой: