Помоги проекту - поделись книгой:
«Ордынский пытается заглянуть в самую гущу жизни, как бы покараулить своих героев врасплох. Режиссер находит много подлинных деталей повседневности, ему нравятся эти детали, и на них он строит свое повествование. Ордынский подбирает один к одному много мелких штрихов, нюансов в характерах и поведении персонажей фильма.
Ольга Бган, исполняющая главную роль, недостаточно четко передает режиссерский замысел. Ее Надя мила, вызывает сочувствие, но решает образ несколько однопланово. И это обедняет фильм, главная ценность которого в том, что зритель заглядывает в будничный мир обычных, малоприметных людей, разбирается в их интересах, чувствах, мыслях. И разбирается опять-таки не потому, что перед ним предстают какие-то особо интересные психологические глубины. Нет, просто потому, что о простых, хороших людях – таких, каких много, рассказано по-человечески».
Василий Сергеевич Ордынский (1923-1985) – советский кинорежиссёр, сценарист, актёр. Народный артист РСФСР (1974).
Журналисты еженедельника «АиФ», раскрывая секреты личной жизни многих советских звезд, обращали свой взор и на Л.М. Гурченко. «Тайный» брак (признаваемый, между прочим, не всеми биографам звезды) здесь тоже рассматривается, как под микроскопом «безоговорочного знания».
«1953 год. Первокурсники мастерской Сергея Герасимова показывают актёрские этюды. Среди приглашённых – Василий Ордынский. Серьёзный, подающий надежды режиссёр. Увидев 18-летнюю Люсю, он сразу потерял голову. Люся ответила согласием. Молодую жену Ордынский забрал из подмосковного общежития, и она заняла законное место рядом с мужем в его столичной квартире. Разумеется, и главные роли в его фильмах должны теперь предназначаться ей!
И в первой своей картине «Человек родился» Ордынский в первую очередь, естественно, пробовал свою жену. Но худсовет забраковал Гурченко. Это стало ужасной трагедией для неё. В результате в этом фильме Гурченко достался только голос главной героини, а на экране блистала другая актриса – Ольга Бган. А Люся поняла: Василий не в силах стать её личным режиссёром. И… подала на развод! Уходя, она сделала всё, чтобы не испортить себе биографию. Даже самые близкие друзья не догадывались о её разводе. Это было не так сложно – они и о замужестве тоже не знали.
Гурченко ещё не раз воспользуется этим приёмом, удаляя из своего прошлого некоторые факты. И неугодных людей, будь то очередной муж, мать или даже… дочь. О том, что она есть, многие вообще не подозревали. Да и сама актриса в многочисленных интервью редко упоминала о Маше. А если и говорила, то с неловкостью»[20].
Студенческая подруга Люси актриса Инна Выходцева вспоминала:
– Вася Ордынский – видный парень, режиссер, Люся просто влюбилась! Познакомил их с Васей Сергей Аполлинариевич Герасимов. У него в мастерской было такое правило: как только он набирал актерский курс, студенты с режиссерского факультета обязательно приходили знакомиться. На тот просмотр Сергей Аполлинариевич пригласил Кулиджанова, Ростоцкого и Ордынского. И Вася сразу заметил Люсю. Буквально через пару месяцев она вышла за Ордынского замуж, съехав из общежития…
О конфликте в связи с несостоявшейся ролью в фильме «Человек родился», ставшим, возможно, причиной расставания юной актрисы Люси с супругом-режиссером, та же И. Входцева рассказывала:
– С Васей Ордынским Люся прожила недолго. Ее надежды на их творческий тандем актрисы и режиссера не оправдались. Я знаю, что Вася очень хотел снимать ее в своем фильме «Человек родился». Но худсовет пробы Люси не утвердил – усмотрели в ее манере игры подражание Западу. Ордынский бился за нее, но его одернули: «А жен вообще снимать нельзя!» Узнав, что роль отдали другой актрисе, Люся устроила Васе дикий скандал. Она так сильно с ним поругалась, что даже на время вернулась в общежитие. Но потом Ордынский вымолил прощение, предложив ей хотя бы озвучить ту самую роль.
Пожалуй, стоит несколько слов сказать о самом Ордынском, покорившем сердце будущей мега-звезды, и которого многие биографы называют первым официальным мужем Людмилы Марковны.
В 1954 году окончил режиссёрский факультет ВГИКа, мастерская С.А. Герасимова и Т.Ф. Макаровой.
Ордынский был первым мужем Людмилы Гурченко. В зарегистрированный брак с кинорежиссёром актриса вступила в возрасте 18 лет, о чём свидетельствует её однокурсница по ВГИКу и близкая подруга, актриса Зинаида Кириенко. Брак продолжался более года. Ни Ордынский, ни Гурченко публично не рассказывали об этом браке.
В 1964 году кинорежиссёр женился на Марианне Рооз, редакторе «Мосфильма» (в этом браке родилась дочь Екатерина, сыгравшая эпизодическую роль в телесериале «Хождение по мукам»). Сыграл эпизодическую роль политрука в киносериале «Щит и меч». Умер 4 ноября 1985 года. Похоронен в Москве на Кунцевском кладбище.
Именно он был первым в ряду «чернявых орлов» примы советского экрана. Помните ее признание:
– С детства я влюблялась на всех перекрестках и во всех киногероев, если «в него были зубы як мел, вусы як у Буденага». Короче, во всех «чернявых орлов». В институте влюблялась на каждом этаже. Прошел красавец – сердце ёк!
На съемках фильма «Вокзал для двоих». «…любовь, верность, преданность, незыблемая вера в идеалы справедливости – это лишь “атрибуты”, присущие определенному времени. Времени Прошедшему? Есть, есть ещё эти прежние бесценные чувства. Но мало. Это уже дефицит». (Людмила Гурченко)
Но отчего же, спросит любой читатель, страстная и ранимая Люся быстро забыла первое замужество? Отчего молчала о нем? Почему отстраняла от себя всяческие воспоминания? Да потому, что «верила: у неё всё будет как в кино. Тогда она ещё не догадывалась, что именно страсть к кинематографу со временем вытеснит из её сердца всех героев-любовников»[22]. Вот и обжигала крылышки всем этим мотылям, летящим на ее яркий горящий фитилек таланта и безбрежной индивидуальности.
Глава 16. Борис Андроникашвили: изысканная внешность с набором неординарных качеств
Сразу после расставания с Ордынским Гурченко закрутила роман с 22-летним студентом сценарного факультета ВГИКа Борисом Андроникашвили. Они расписались, через год у них родилась дочь Мария, а еще примерно через год они развелись.
С Борисом Андроникашвили Люся столкнулись случайно, у стойки самообслуживания в столовой ВГИКа. Увидев перед собой фактурного, жгучего брюнета, девушка выронила поднос. Вот он – перевоплощенный в студента англичанин Лоуренс Оливье – мужчина её мечты, сыгравший Гамлета и Генриха V, блиставший в фильмах «Грозовой перевал», «Гордость и предубеждение», «Леди Гамильтон»…
В пору его студенчества о красавце с грузинскими корнями мечтала едва ли не половина студенток. А он влюбился в девушку старше его на два года. Своих близких отношений с Андроникашвили Люся не скрывала, наоборот, жила словно напоказ. Не удивительно, что находилось много завистников, желавших разладить взаимоотношения этой пары.
А вскоре молодые люди стали родителями, в 1959 году у них появилось маленькое чудо – дочь Маша. Увы, счастье длилось недолго; как говорят умники:
А скоро и самой Людмиле Марковне стало понятно, что карьера для нее важнее пеленок.
– Актрисе нельзя быть матерью. Все нужно отдавать или профессии, или детям. Лично я выбрала первый путь. Хотя это, может быть, и очень жестоко, – горько призналась как-то актриса.
Но наверняка на нее негативный отпечаток наложил и факт самих родов, которые проходили не в Москве, где жил ее молодой супруг, а в Харькове, у родителей. К тому же она мечтала произвести на свет мальчика, которого собиралась назвать Марком в честь своего любимого папули. Так что можно даже представить глубокое разочарование актрисы, когда 5 июня 1959 года ее уведомили, что родилась девочка. Да и ситуация в роддоме, как пишут биографы, не способствовала спокойствию и истинному радостному предвкушению – роженицы в палате узнали свою популярную землячку и тут же разделились на тех, кому она и ее творчество нравится, и тех, кто ее просто ненавидит за сам факт существования. Пришлось Люсе переходить в другую палату. А маленький Марк действительно однажды появится в жизни Людмилы Гурченко, но родит его ее выросшая дочь.
В книге «Аплодисменты» Людмила Марковна напишет так, коротко и странно: «В 1959 году у меня родилась Маша. И мама приехала в свой отпуск ко мне в Москву. С тех пор она все свои отпуска проводила с нами. Всегда приезжала с полными корзинами. «Усе, усе вези дитям. Дочурке и моей клюкувке унученьке. Они – наша радость. Больший в нас никого на свете нима, Лялюша»».
Увы, брак звездной пары распался. Люся Гурченко пошла вперед по дороге творчества, набивая все новые и новые шишки, получая все более умудренный делами житейскими опыт. И «чернявый орел» Борис Андроникашвили – сценарист, историк, сын писателя и актрисы, двоюродный брат грузинских режиссеров Георгия и Эльдара Шенгелая – тоже не остался без своего любимого дела. Вот только ребенок их в итоге оказался обделенным заботой и лаской самых близких людей… Ее судьба и взаимоотношения с родителями столь нелепы, странны и даже трагичны, что этой женщине, о существовании которой долгие годы не знала широкая публика, мы посвятим отдельную главу.
О своем супруге Людмила Марковна позже говорила, отдавая дань его внутренним талантам:
– Несмотря на свою изысканную внешность, от которой не ждешь ничего глубокого, это был сложный человек с набором неординарных качеств – больших и малых.
Борис Андроникашвили и Людмила Гурченко.
Возможно, именно эта сложность характера, образованность и интеллект и стали причиной, оттолкнувшей Люсю от ее избранника. Он действительно был хорошо воспитан, блестяще образован, обладал чувством юмора, был начитан и музыкален, обаятелен и талантлив. А она, рассчитывая в Борисе обрести идеал мужчины, в итоге хотела жить не с этаким грузинским Лоуренсом Оливье, а с простецким парнем-рубахой, как две капли воды похожем на ее идеального мужчину – Марка Гурченко, деревенского малограмотного баяниста-самоучку. Но, поговаривали, что Борис тоже не был праведником, и не раз причинял боль молодой супруге своими изменами.
Е. Мишаненкова в своей книге о великой актрисе так описывает этот сложный период ее жизни, принесший первый опыт настоящей любви и реального материнства.
«Но на этот раз все было куда серьезнее – не мимолетная влюбленность, а сильное пылкое чувство. Да и избранник ее, сценарист Борис Андроникашвили, был человеком незаурядным – сын знаменитого писателя Бориса Пильняка, расстрелянного в 1938 году, и его красавицы-жены, актрисы Киры Андроникашвили, происходившей из княжеского грузинского рода. И конечно же, был «высоким да чернявым»!
И первое время казалось, что вот оно – счастье. Любовь, брак, ребенок. Карьера рушилась, но разве это главное? Зато рядом человек, который умнее, чем она, сильнее, который поддерживает и понимает. Да и мама у него такая необыкновенная – от Киры Андроникашвили Людмила Гурченко была в тихом, но от этого не менее сильном восторге и даже спустя много лет вспоминала о ней, как о женщине «красоты, ума, таланта и женственности непревзойденной». Кто знает, не умри Кира Георгиевна через год после рождения внучки, возможно, брак Людмилы Гурченко и Бориса Андроникашвили и не закончился бы так быстро и так печально.
Первые звоночки начали появляться довольно быстро, но Людмила Гурченко их поначалу не замечала».
Или вот отрывок из материала, опубликованного в газете «Культура»[23], раскрывающий нам тайные страницы это брака, похороненного стараниями самих супругов Гурченко и Андроникашвили:
«Мария родилась в Харькове. Слабая, болезненная, да еще с врожденным дефектом. Девочку сразу передали на руки Люсиным родителям. А сама молодая мать вернулась в Москву. Здесь начались испытания суровой прозой жизни. Три-четыре концерта в день, в разных концах Москвы. Фабрика, завод, профком, милиция. После выступления, домой – на метро. Новых ролей в кино не было. Семья нуждалась в деньгах. А что же Борис Андроникашвили, ее муж? Помогал, поддерживал в трудную минуту? Увы, нет. Об изменах мужа, ей стало известно от подруг. Гурченко не стала унижаться до расспросов и выяснений. Сразу подала на развод.
О личной драме Люси знали только близкие. На людях – она всегда держала лицо. Это было частью профессии. Бориса Андроникашвили она вычеркнула не только из своей, но и из жизни Маши. Тема горе-отца и его родственников была закрыта навсегда. О грузинских корнях дочери Гурченко вспоминала лишь в минуты раздражения. Обжегшись один раз, Гурченко решила: жертвенная любовь – не для нее. Больше – никакой веры мужчинам. И главное – никаких детей».
В одном из интервью великая актриса призналась:
– Мне приходилось отказываться от многого. Когда Маша только родилась, пришлось перевязать грудь полотенцем, чтобы сгорело молоко. Потому что надо было вкалывать, потому что муж оказался негодяем…
Стоит, пожалуй, еще несколько слов сказать о том, как сложилась судьба Андроникашвили после развода с Люсей.
После расставания с Гурченко Борис пять лет встречался с Нонной Мордюковой и даже хотел пожениться на ней, но дело до свадьбы так и не дошло. Второй женой Бориса Андроникашвили стала художница Русудан Хантадзе, с которой он прожил до конца своих дней в 1996 году. В браке у них родились дочь и сын.
Глава 17. Покой для Гурченко бывает только один – кладбищенский…
Людмила Марковна писала о дочери: «В нашей семье Маша – абсолютно инородное существо: черноглазое, с нежно-розовым лицом инфанты восемнадцатого века. Ей бы носить пышные бальные платья с кринолинами, ездить на светские балы в каретах. Это было просто написано с детства на ее лице. Рядом с ней мы с папой и мамой выглядели милыми сероглазыми русскими крепостными. Но родилась она в двадцатом веке. Так что пляши под дудку своего времени».
А у нее мама – не мать, а АКТРИСА. И только так, а не иначе.
И все же после таких лестных слов о дочери очень сложно понять, почему Гурченко была с Машей разделена обстоятельствами, далека душевно, став, по сути, чужим человеком. Тем не менее мы попробуем поднять и эту больную тему, чтобы понять, кто виноват больше: супруг, предавший идеалы семьи, или семейный быт. А может даже… талант, требующий жертвы в виде разрыва связей с самими родными людьми?
Людмила Гурченко с дочерью.
Как резко, но справедливо написала Е. Мишаненкова, Гурченко не могла долго быть спокойной; «Людмила Гурченко всю жизнь была одной из тех людей, для которых покой бывает только один – кладбищенский. А жизнь – это постоянное движение!»
Возможно, маленькая дочь на руках одинокой женщины, оставшейся без мужа, вызывала раздражение и отчаяние. Но Люся была слишком молода, чтобы опускать руки. К тому же на помощь дочери приехала из Харькова Елена Александровна. И вот – Маше не исполнилось и пяти месяцев, как вся эта разновозрастная семейка спешит в Ленинград, куда на кинопробы в картине «Балтийское небо» была приглашена Людмила Гурченко. Это было очень ответственно и желанно: сыграть в фильме о войне, ведь ей впервые предложили серьезную, драматическую роль.
А как только Гурченко была утверждена, решился и вопрос с младенцем: Машу бабушка забрала в Харьков.
Это патриотический фильм о городе-герое Ленинграде, о его защитниках и жителях, о драматических буднях 1941 и весны 1942 года. В центре картины – судьба эскадрильи истребителей И-16 под командованием капитана Рассохина (блестящая роль Михаила Ульянова). Важной линией в фильме является история любви юной ленинградки Сони и лётчика Татаренко. Дуэт двух молодых, но уже известных публике 25-летней Людмилы Гурченко и 31-летнего Олега Борисова сделал фабулу фильма эмоциональной и нежной.
У Сони умирает мать и дедушка, она остаётся с 9-летним братишкой, на её юные плечи взвалены суровые испытания. Блокадные будни заставляли быстро взрослеть. Встреча с Татаренко стала для Сони новым обретением себя. Бравый лётчик отлично воевал, был ранен, прошёл госпиталь и вновь вступает в боевой строй, заменяя погибших товарищей. Для этих молодых впереди два долгих года войны… А пока они идут по мостам сквозь белые ночи по городу Ленинграду – городу, невзирая на военные трудности их молодости, надежды и славы боевой[24].
Интересно, что автор романа Николай Чуковский был недоволен экранизацией и даже отправил открытое письмо в «Литературную газету» с характерным заголовком «Бесцеремонность», требуя снять фильм с кинопроката.
О работе с Людмилой Марковной режиссер «Балтийского неба» Владимир Венгеров вспоминал:
– Шли пробы на роль девочки в «Балтийском небе». Гурченко пришла в павильон в валенках, в шапке с длинными ушами, черты лица заострились, в глазах тревога. Ничего общего с той беззаботной Гурченко, какую мы знали по экрану. Всех убедила, что именно она должна играть эту блокадную девочку. Хотя ее педагоги, Макарова и Герасимов, помню, были очень удивлены, что Люсю Гурченко взяли на драматическую роль. Ее амплуа тогда были песни. Тут она не знала себе равных. Помнила их множество, и между съемками все, кто был в павильоне, собирались ее слушать. Но она была актрисой. Уже тогда – опытной, активной, цепкой. Понравились мы друг другу, сразу нашли общий язык. Работали на полном доверии, мне всегда по душе было ее очень серьезное отношение к делу.
А для самой Людмилы Марковны «Ленфильм» стал самым родным местом, ибо с этой киностудии началась ее творческая карьера, и здесь же снимались самые лучшие, самые значимые кинопроекты с ее участием.
Актриса в своих книгах и телебеседах не раз охотно упоминала, причем описывая самыми теплыми словами, главную для себя площадку:
– Закономерно и естественно, что именно в Ленинграде я тебя увидела впервые. Работникам этой студии свойственны такт, человечность и интеллигентность, которые вообще отличают настоящего ленинградца. На этой студии прошла большая часть моей жизни в кино. И здесь обо мне знают все. С первых шагов до сегодняшнего дня. Именно Ленинград вспоминал обо мне и вытаскивал меня на свет – не важно, в какой роли, когда казалось, что все уже забыли о моем существовании. Именно «Ленфильм», как бы почуяв, что я уже вот-вот созрею для нового прыжка, вызывал меня на пробы в интересные, крупные роли, и хоть я порой проваливалась, все равно вызывал и вызывал… и пусть эти роли сыграли другие актрисы, но что-то внутри меня предсказывало: ведь недаром, недаром «Ленфильм» беспокоится обо мне. Стать чемпионом через десяток с лишним лет ни одному спортсмену еще не удавалось. В нашей профессии приобрести «второе дыхание» – это тоже явление не частое, но самое интересное. Это то время, когда мозг, инстинкты, опыт, терпение и выдержка находятся в полном ладу друг с другом. И подчиняются главной силе – осознанному профессионализму. И ни одна из этих гаек не выскочит и не подведет. Здесь уже «главное, дочурка, береги здоровье, а все остальное приложится». В тот период удачных и неудачных кинопроб еще не было смелого человека, который взял бы на себя ответственность за мое «второе дыхание». Но именно на «Ленфильме» он найдется.
Кадр из кинофильма «Балтийское небо».
Или вот еще, предлагая нам познакомиться с новыми наблюдениями, – теми мелочами, из которых и состоит жизнь настоящей актрисы, приехавшей на съемки:
– Здание «Ленфильма» ничем не напоминает киностудию. Здание приспособлено под студию. Постепенно, за счет маленьких комнат, укрупнялись и увеличивались помещения. Как приедешь на студию, обязательно ремонт. Строят что-то новое. Смотришь, а вход уже с другой стороны. И в тех маленьких комнатках с нами знакомились и репетировали большие режиссеры. Там встречали молодого актера душевно, гостеприимно. А главное, с интересом к твоей особе. Это были комнатки «ленфильмовские». И таких больше не было ни на одной студии. На том месте, где теперь в коридоре стенд «Лучшие люди нашей студии», была большая гримерная. Если съемка была утренней, за окнами гримерной было темно и морозно. А в самой гримерной светло-светло. И очень тепло. Столы заставлены флакончиками, тюбиками, пузырьками. Звучали непривычные слова: тон, шиньон, андульсьон, лак-сандарак. А сколько зеркал! Изучай себя со всех сторон – рассматривай хоть свой профиль, хоть смотри в свой собственный затылок. У каждого гримера свой столик, свое хозяйство. По тому, как убран стол, что на нем стоит, многое угадаешь о мастере-гримере, еще не зная его. Это все равно как хозяйка в доме – талантливая или бездарная.
А что Ленинград (ставший наконец Петербургом, вернувший ныне себе свое истинное имя)? Город также охотно принимал свою благодарную посетительницу. И кроме сценических площадок наша героиня успевала насладиться «культурными благами» (уж не влияние ли это ее недавнего супруга-интеллектуала Андроникашвили? – все может быть! Или хотя бы в силу противоречивой настырности Люси, заложенных в нее амбиций и, возможно, даже родовой, генетической – по матери – тяги к прекрасному!). Среди первостепенных мест – Эрмитаж, Большой драматический с его замечательными постановками. «Это было время начала моей влюбленности в балет», – как-то стеснительно признается актриса. А еще – знаменитые ленинградские капустники с их оздоравливающей атмосферой дружелюбия и терпимости к разношерстным талантам.
Обстоятельства складывались довольно удачно: после съемок в городе на Неве актриса летит на съемки в Киев… чтобы возвращаться в Москву и снова улетать… Работа заставляет ее крутиться как белку в колесе. «Странные это были два года жизни. Не знаешь, чего больше было в них – то ли счастья и радости от работы, то ли горя от потери семьи», – задаст себе риторический вопрос. А когда наступит осознание одиночества, наша героиня будет отчаянно вопрошать, словно она вовсе и не виновата в том, что с ней происходило:
– Как жить? Я так боюсь одна. Он казался мне таким сильным… Да я одна погибну, умру. Я изо всех сил сжимала челюсти на съемке, потому что проклятые слезы душили беспрерывно. Я только держалась и сдерживалась. Зато уж ночью плакала навзрыд, до изнеможения.
И этот плачь навзрыд, до изнеможения будет обуревать нашу ранимую героиню еще не раз на протяжении ее жизни, полной не только счастья и женских причуд, но и вранья, интриг, предательства и боли. По понятным причинам, чаще всего подобные обстоятельства будут вызваны отношениями с противоположным полом, вернее, разрывом этих самых отношений. Людмила Марковна выходила замуж не один раз, не один раз и обжигалась… Обиднее всего, что слезы разочарования будут также течь из ее прекрасных глаз и из-за отношений с ее единственным ребенком – дочерью Машей. Но об этом чуть позже…
– Теперь ненавижу в роли слезы. Любым путем обхожу их. Или оставляю их за кадром.
Думается, любого до слез тронет текст самой Гурченко о пережитом впервые разрыве с любимым мужчиной. И этот опыт она обязательно положит на пленку, не просто создав характерную роль, а прожив ее на экране, пропустив через сердце.
– Через много лет, в картине «Семейная мелодрама», я буду играть женщину, покинутую мужем, но так и не сумевшую смириться с такой долей. Я ясно вижу гостиницу «Украина» в весеннем Киеве в пору своей молодости… И все будет очень похожим… Ну не могла я тогда себе представить, что это конец. Ну зачем жить, если нет правды, справедливости, с которой я пришла в любовь. Это будут самые дорогие сцены в фильме. Не придуманные и не написанные, а личные, интимные, которые случаются с каждым человеком, когда он наедине со своим горем. Поразительно, но после «Семейной мелодрамы» именно из Киева пришло письмо от врачей. Я им ответила. Они удивлялись тому, как точно был сыгран процесс сердечного приступа. «Может у вас сердце больное, откуда это вам так точно известно?» Не знаю, просто пропустила все через себя, все иголочки, не боясь уколов. Это «узнавание» через свою кровь. А на съемке осветители после дубля тихо-тихо спрашивали: «Как вы себя чувствуете? Не хотите водички, минеральной?..»
Андрей Аркадьевич Вертоградов (1946-2009) – актёр театра и кино, также артист эстрадного жанра, исполнитель песен и музыкальных пародий.
А она, отплакав, отболев и наконец оздоровившись, начнет осознавать себя как женщина, в которой утверждается не просто актриса, а настоящая вамп – умелая, смелая, игривая, умно-равнодушная и вместе с тем сильная в этой своей защите от окружающего мира и его двуногих представителей в классических мужских брюках.
– Верно, что в поражении победа. Умерла моя любовь. Утихла моя тоска. В моем родном Харькове, в больничной палате, рядом с любимыми родителями я оздоровилась. Я поднялась над собой. Приходило исцеление, потому что умерла моя любовь. Я была счастлива! Парадокс. В душе надолго поселятся испуг и подозрительность. Около меня будут появляться милые и интересные люди. Но это будут случайные люди. Ведь одиночество прекрасно. Но не тогда, когда оно длительно. И я, как черепаха, начну потихоньку обрастать непробиваемым панцирем запрета на искренность и нежность. Буду обогащаться новыми и новыми изощренными и гладкими фразами, которые ничего не выражают. Но и не обижают…
Раскрывая сердечные тайны подруги актриса Инна Выходцева рассказывала журналистам издания «7 дней»[25]:
– Залечить разбитое Борей сердце Люсе помог актер Андрей Вертоградов. Он прекрасно играл на фортепиано, сам сочинял музыку и научил это делать Люсю. Думаю, она сошлась с ним, потому что он чем-то отдаленно напоминал Борю. Люся к нему тепло относилась, ей льстило, что Андрей высокого роста, импозантный, музыкально одаренный, творческий. Но Вертоградов тоже оказался ходок по бабам. И Люся его бросила без особых сожалений после двух лет гражданского брака.
Поделиться книгой: