Щедрый дар

К тому моменту, когда она коснулась постели, брюки были уже расстегнуты, а ладонь ласкала его сквозь шелковистую ткань белья. Он пробормотал что-то неразборчивое, касаясь дыханием ее рта, опустился на край кровати и усадил ее себе на колени, разведя бедра и оказавшись с ней лицом к лицу. Несколько мгновений он удерживал ее, не отрывая рук от нежных соблазнительных бедер, и целовал, целовал, целовал, не в силах оторваться. Опустился к ее груди, стал целовать сначала одну, потом другую, ласкал языком, брал губами, втягивал ртом соски, сводя ее с ума. Грейси запустила пальцы в его волосы, и, сжав их, не в силах была шевельнуться, наслаждаясь, упиваясь каждым новым прикосновением его языка. Потом вдруг ощутила его руку между бедер, прижавшуюся к ее трусикам, палец, прикоснувшись к самому чувствительному месту, начал двигаться, затем два, и это сладостное трение буквально сводило ее с ума.

Он сдвинул кружевную ткань в сторону, погрузив пальцы в горячую влагу ее плоти, легко скользнув, они проникли глубже. Грейси вскрикнула и инстинктивно попыталась сдвинуть ноги. Гаррисон предотвратил это, развел их еще шире, она стала еще более доступна и уязвима. Томительно долго его пальцы ласкали ее, казалось, ее вот-вот разорвет на части от вожделения и бесконечного напряжения. Лишь когда она содрогнулась в приступе наслаждения, его движения замедлились, а когда ее тело окончательно расслабилось, освободившись из плена желания, он позволил ей отдохнуть.

Но всего минуту.

Потом уложил на спину и стянул трусики, оставив погруженной в блаженство, безрассудно-соблазнительной в своей наготе. Она сладко вздохнула и закинула руки за голову, словно растворяясь в знойной сладостной неге. Это ощущение удвоилось, когда она открыла глаза и увидела его член во всей силе, готовый… готовый к чему угодно.

Он лег рядом, она накрыла его рукой и, нежно сжав пальцами, медленно двигалась вверх-вниз, накрывая ладонью влажную головку, прежде чем повторить действия. Он закрыл глаза, отдавшись ласкам, мгновения потекли медленнее, его дыхание стало глубоким и прерывистым, тело твердым и напряженным. Когда почувствовал, что близок к оргазму, он остановил ее движения и через секунду открыл глаза.

– Не сейчас.

Она попыталась возразить – ведь она, кажется, не останавливала его, – но он поднялся и надел презерватив. Придвинул ее к себе и одним движением снова усадил на себя. Едва ее руки опустились ему на плечи, он прижался членом к ее сочащейся плоти и двигался вдоль нее, пока не стал таким же влажным, как она. Он надавил, направив его внутрь, и проник глубоко, глубоко в лоно. Так глубоко, что она уже не понимала, где заканчивается его тело и начинается ее. Все еще удерживая за бедра, он приподнимал ее, насколько возможно, чтобы оставаться внутри, снова опускал, врываясь внутрь. Снова и снова входил в нее, и казалось, что с каждым толчком вонзался все глубже. Затем остановился и, повернув ее спиной к себе, так что Грейси оказалась на коленях, вошел сзади.

Она, что есть сил, сжимала простыни, зная, что сейчас они оба близки к оргазму. Гаррисон поднялся на колени и, обхватив ее за талию, с силой притянул к себе, отчаянно врываясь внутрь, пока оба не оказались на пике чувственного наслаждения.

Еще мгновение, долгое, вязкое и бесконечное, казалось, никто из них никогда больше не пошевельнется. Но потом он буквально упал на спину возле нее, она расслабилась и вытянулась, чувствуя на своих ягодицах его руку, нежно гладившую чувствительную кожу, и даже сумела дотянуться до его груди. Его дыхание все еще было неровным и шумным. Она повернула голову, чтобы взглянуть на него, и обнаружила, что он тоже пристально смотрит на нее.

Оба молчали. Грейси оттого, что не знала, что сказать. Никогда еще она не испытывала ничего подобного с мужчиной. Никто прежде не заставлял ее чувствовать себя такой желанной и жаждущей. Она никогда не испытывала того, что почувствовала благодаря Гаррисону, и не ощутила бы этого ни с кем другим. Она не понимала, откуда это знает, но точно знала. Между ними в эти минуты происходило нечто совершенно не похожее на то, с чем она сталкивалась прежде. Ни с чем не сравнимое в будущем. Она не была уверена, но чувствовала это.

Он вдруг улыбнулся. Она поняла, что он тоже чувствует это.

Грейси закрыла глаза, растворившись в сладостном покое сна. Впрочем, ненадолго, поскольку знала, что не насытилась Гаррисоном даже на толику. Ей нужно больше. Сегодня ночью. И завтра. И всегда. Оставалось лишь надеяться, что он испытывает то же самое.

Глава 9

Гаррисон проснулся от странного жужжащего звука и сначала не понял, что это. Возможно, гул удовлетворения в голове после ночи невероятно прекрасного секса? Или шорох мыслей, среди которых он пытался выбрать воспоминания о самых его восхитительных моментах? Или шумное биение сердца при виде Грейс подле него, нагой и манящей?

Она лежала на животе. Простыня сползла довольно низко, обнажив изящную соблазнительную спину, плавные линии поясницы и очаровательные ямочки над ягодицами. Он почувствовал, как мужское начало снова пробудилось к жизни при виде прекрасного тела, и едва сдерживался, чтобы не провести языком вдоль спины. Хотелось снова услышать стон, вздох наслаждения, что вырвался у нее, когда его рука двигалась между ее бедер, а пальцы пробирались в лоно, лаская самые чувствительные, возбуждающие и потаенные точки тела, предпринимая все возможное, чтобы подавить эрекцию. «Позже». Когда она проснется. Сейчас обоим, пожалуй, стоит еще немного поспать. Впрочем, он знал, что ни телу, ни рассудку так просто не заснуть, по крайней мере, какое-то время.

Он не мог припомнить случая, чтобы утром после ночи с женщиной ему не хотелось тотчас сбежать из ее постели или прогнать ее из своей. Обычно в такие моменты он продумывал план действий, как грабитель, планирующий украсть драгоценности. Мысленно прокладывал маршрут побега из постели, чтобы не разбудить случайную партнершу, словно думал, как выбраться, не включив сигнализацию. Пожалуй, да, он мог бы стать неплохим грабителем, настолько успел отточить свой талант к бегству без свидетелей и улик.

Но в это утро исчезать не хотелось, напротив, хотелось разбудить партнершу. И не только для того, чтобы предаться восхитительному необузданному сексу. Он с нетерпением ждал возможности позавтракать вместе с ней. Хотел побыть с ней наедине, не спеша выпить кофе, полакомиться тостами и насладиться тихой беседой. И это, пожалуй, самое необычное и странное. Он хотел от Грейс чего-то большего, чем секс. Раньше, занявшись любовью с женщиной однажды, он крайне редко хотел это повторить. А теперь вдруг завтрак? И разговоры? О, нет.

Наконец он вдруг осознал, что жужжание, разбудившее его, издавал телефон. Пришло сообщение с незнакомого номера, однако код указывал на регистрацию в Нью-Йорке. Сообщение от частного детектива. Черт возьми, какой пустой тратой денег оказалась эта затея.

Сообщение гласило следующее: «Проверьте электронную почту».

Несмотря на то что Гаррисон был уверен, что его изначальное мнение о Грейси ошибочно, что-то до боли сжалось в груди. Он сказал себе, что столь немногословное и резкое указание проверить электронную почту еще ни о чем не говорило. Возможно, в первом отчете содержится что-то вроде: «Сейдж, вы идиот. Вы наняли меня, чтобы доказать, что эта женщина хладнокровная хищница. В действительности же она одна из самых добрых, честных и порядочных людей на свете».

Отчего же так больно в груди? Почему внезапно и нестерпимо захотелось прочесть письмо, увидеть отчет, если он заранее знал, что в нем написано? Он снова взглянул на спящую Грейси. Собрал весь свой опыт грабителя драгоценностей и осторожно выскользнул из постели. Чуть отодвинул шторы, впуская немного солнечного света, и стал тревожно дожидаться, когда она проснется. В телефоне обнаружилось множество непрочитанных сообщений – он не проверял почту с прошлого утра. Взгляд незамедлительно упал на письмо от детектива. «Согласно договору, первоначальный отчет прилагается. Информация актуальна на настоящее время». Гаррисон торопливо передвинул курсор на ссылку к приложению, но медлил открывать.

Не будет ли прочтение этого файла осквернением возникшего между ними доверия? Все зависит от того, чем была для него прошлая ночь. Если это просто секс, тогда ни о каком нарушении доверия не может быть и речи. Секс и доверие не имеют друг к другу отношения, если только люди не связаны каким-либо соглашением. К примеру, узами брака. Или если их объединяют чувства. Любовь.

Ничто из этого не относилось к ним с Грейси. Ведь так? Они определенно не любят друг друга. И знакомы всего неделю. И никаких обязательств между ними не оговаривалось. Прошлая ночь была лишь…

Он все еще не знал, чем была для него прошлая ночь. И, черт возьми, возможно, отчет детектива лишь подтвердит то, что она честна и заслуживает доверия.

Прежде чем выдвинуть очередную догадку, Гаррисон нажал на ссылку.

Грейси постепенно, нехотя проснулась и, украдкой взглянув на часы возле кровати, вздрогнула, осознав, что уже почти одиннадцать утра. Она никогда не просыпалась так поздно. Но это естественно, ведь она никогда не проводила ночь так, как провела прошлую. Гаррисон Сейдж определенно прекрасный любовник. Она лениво потянулась и улыбнулась, почувствовав приятное напряжение в мышцах, в очередной раз с удивлением подумав о том, как стремительно и кардинально изменились их отношения. Нет, она не жаловалась, напротив, ей нравился такой поворот событий. Очень нравился.

Всему виной танцы. Она сладко вздохнула. Или, быть может, милое, задумчивое выражение лица Гаррисона, с каким он вчера перебирал вещи отца. Или то, как начал подбадривать Роксану к концу девятого иннинга и искренне радовался победе «Рокетс». Или их разговор по душам еще там, на бирже, или те первые минуты в библиотеке, когда он очаровал ее против желания. Эти голубые, голубые глаза, обворожительная улыбка. Раненая душа. Как могла она не пасть перед чарами такого мужчины?

Злоба и неприязнь, которую выказывал Гаррисон с момента их первой встречи, лишь следствие пережитого горя и боли. Причиной холодности был страх, что она бессовестно и жестоко воспользуется его семьей. Если бы ситуация была прямо противоположной, она потеряла отца и чувствовала, что Гаррисон может нести угрозу ее семье, она, должно быть, вела бы себя так же. Им просто нужно было время, чтобы узнать друг друга, понять и научиться доверять. Все, что происходило до прошлой ночи, теперь не имело никакого значения. Все изменилось. Им не было бы так хорошо вместе, если бы они все еще не знали друг друга, не понимали и не доверяли. Если бы были равнодушны друг к другу.

А Грейси неравнодушна к Гаррисону. Он для нее очень, очень важен.

Она чуть поежилась и, надев халат, прошла через всю комнату к нему. Он что-то читал на экране своего телефона.

– Доброе утро.

Он развернулся так молниеносно, словно она выстрелила из дробовика. А когда она увидела его лицо, по телу пробежал тревожный холод. Он выглядел так, будто утро это явно не доброе.

– Что случилось?

Какое-то время он смотрел на нее, точно подбирал слова. Наконец, сделав над собой усилие, поднялся и, вытянувшись в струнку, скрестил на груди руки, будто старался таким образом отгородиться от нее.

– Всего два слова. Уилсон Браун.

Сердце Грейси буквально замерло при упоминании отца Девона. Как, черт возьми, Гаррисон узнал о нем? Более того, что именно узнал?

– Это отец Девона. Я уже говорила, все, что было между нами с Девоном, давно в прошлом. Кажется, тебя это не волновало. Какое отношение ко всему этому имеет Уилсон?

Гаррисон всмотрелся в нее более пристально, словно ожидал другой реакции.

– Меня это не волновало, пока я думал, что Девон Браун был лишь твоим приятелем, оставшимся в прошлом.

– Он и остался в прошлом. – Вместе с множеством прочих подробностей, о которых Грейси предпочитала не думать, не вспоминать, не говорить.

– Приятель, у которого ты пыталась вымогать деньги. Много денег.

Ее будто окатило ледяной грязной водой. Она закрыла глаза, стараясь не поддаться этому ощущению, но стало только хуже. Так вот, значит, что ему известно об Уилсоне. То же, что слышали другие люди. То, что сам Уилсон хотел, чтобы было услышано.

Она открыла глаза и стойко встретила взгляд Гаррисона.

– Это неправда. – Она удивилась, насколько спокойно это сказала.

– Частный детектив сообщил мне об этом.

Ах да, детектив, нанятый его адвокатом, чтобы доказать, что она жестокая хищница, соблазнившая старика и присвоившая его огромное состояние. Детектив, который, она уверена, не представляет угрозы, так как ее жизнь – открытая книга. Стоило бы догадаться, что он доберется до Девона с его семейством. Проблема в том, что он, несомненно, прочитал измененную версию этой истории, ведь Уилсон Браун хорошо позаботился о том, чтобы никто и никогда не услышал оригинального варианта. Она вздохнула.

– И конечно, вы сразу же без малейших колебаний поверили всему, что говорят вам люди, не так ли?

Обвинение возымело должный эффект. Он сдвинул брови, менее уверенный в себе.

– У него нет причин лгать.

– Возможно, он не лжет, и у него просто неверные сведения.

У Грейси получилось бы посеять сомнения в свою пользу. Она не любила делать скоропалительные выводы, к чему, очевидно, склонны многие люди. Возможно, Уилсон Браун заплатил детективу немалые деньги, чтобы тот сохранил в секрете правду.

Выражение лица Гаррисона снова изменилось, словно до этого он не мог и предположить, что сыщик ошибся.

– Этот парень не совершает ошибок. Он один из лучших в своем деле.

Да, так же как и Уилсон Браун. По крайней мере, когда нужно заставить людей молчать или запятнать чью-либо репутацию.

– Что тебе сказал твой детектив?

Гаррисон снова засомневался, прежде чем ответить.

– Он обстоятельно побеседовал с Уилсоном Брауном о твоих отношениях с его сыном, выслал мне копии сообщений, которые тот отправлял тебе по электронной почте. Из этих писем видно, что ты пыталась шантажировать его семью, требуя шестизначные суммы взамен на молчание о сомнительном насилии, которое якобы проявил Девон. История, которую ты выдумала, надеясь извлечь выгоду из своего положения.

Первая часть рассказа не удивила ее. Отец Девона всегда делал так, чтобы его сообщения были туманны. На самом деле он старался подкупить Грейси взамен на отказ от показаний, чтобы с его сына было снято обвинение. Речь шла о деньгах, от которых Грейси отказалась. Удивило другое. Гаррисон поверил в то, что она способна на подобную ложь ради кругленькой суммы. Если после всего, что уже произошло между ними, после волшебной ночи, он снова думал о ней самое худшее, предав все это так легко и быстро, то…

– Эта история не выдумка. Девон пытался изнасиловать мою подругу на вечеринке. Слава богу, я пришла до того, как это произошло, иначе его обвинили бы в этом, и тогда его отцу пришлось бы скрывать уже совсем другую историю.

Она замолчала, дав ему время осознать услышанное. Судя по тому, как изменилось выражение лица Гаррисона, это сработало. В какой-то степени. И Грейси рассказала оставшуюся часть истории.

– Девон успел жестоко избить ее, я отвезла ее в больницу, где она подала заявление в полицию, рассказав, что произошло. Я подтвердила ее рассказ. А потом Уилсон Браун пытался подкупить нас обеих, чтобы мы замолчали и сделали вид, будто ничего никогда не было. А твой детектив видел его письма к моей подруге?

– Нет. Он был заинтересован в сведениях, касающихся тебя лично.

– Тогда у тебя должны быть копии моих сообщений в ответ на письма отца Девона, не так ли? – Она заранее знала ответ. Если бы он прочел их, этого разговора не было, и он знал бы всю историю.

Гаррисон неуверенно заговорил:

– Он работает над этим. Твоя прежняя провайдерская служба не выдает их без специального разрешения. Уилсон Браун добровольно предоставил нам свои.

– Конечно. Он был чрезвычайно осторожен в выборе слов, когда писал сообщения мне и моей подруге. Жаль, мы с ней не имели при себе тайных записывающих устройств, когда он говорил с нами лично. Он же позаботился о том, чтобы дискредитировать нас.

Брауны одна из старейших и самых почитаемых семей в Цинциннати. У них было больше денег и власти, чем у всех богов Олимпа. Люди вроде них всегда уверены, что весь мир в их распоряжении, и не считаются с такими мелочами, как правда, если она каким-то образом может повлиять на их далекоидущие перспективы или угрожать их планам.

И Грейси вдруг поняла, что Гаррисон такой же. Давно решил, что она не заслуживает доверия и заботится только о себе. И, несмотря на все то, что им пришлось пережить вместе в последнее время, при первой же возможности вернулся к своему первоначальному мнению. Если бы его чувства к ней составляли хотя бы крупицу того, что испытывала к нему она, он никогда не стал, просто не смог бы даже подозревать ее в том, в чем обвинял сейчас. Он бы доверился ей, зная точно, какова она на самом деле. Он же повел себя иначе, как только появился кто-то из племени ему подобных.

– Ты не веришь мне, ведь так?

Его лицо не выдавало никаких эмоций. И вероятно, это сказало Грейси обо всем, что хотелось знать. Если он не верит в ее искренность, и последние дни не изменили мнения о ней… Если прошлая ночь ничего для него не значит…

– Я не знаю, чему верить.

Да. Теперь Грейси точно услышала все, что хотела.

– Ты скорее поверишь частному сыщику, который провел расследование очень поверхностно, чем мне. Ты скорее поверишь Уилсону Брауну, человеку, с которым даже никогда не встречался, чем мне.

– Я не говорил этого.

Она сделала глубокий вдох, медленно выдохнула.

– Нет, ты сказал это.

Как она могла думать, что он изменился, влюблен в нее? В женщину, которой нельзя доверять и которой есть дело лишь до самой себя.

– Я думаю, тебе лучше уйти.

– Но…

– Прямо сейчас, Гаррисон.

Он неохотно собрал вещи и пошел в ванную переодеться, а когда снова вышел, Грейси стояла на том же месте, скрестив руки на груди, ощущая нестерпимый холод. Гаррисон остановился возле нее с таким видом, будто хотел что-то сказать. Она, молча, указала ему на дверь и повернулась спиной. Но когда услышала, как щелкнула щеколда, окликнула его через плечо, единственный и последний раз:

– Гаррисон.

Он медленно повернулся, но ничего не сказал.

– Я попрошу мистера Тэрента переслать мне в Сиэтл документы, передающие дома в собственность Вивиан, и верну их ему так скоро, как это будет возможно. И попрошу Вивиан переправить мои вещи, что остались в ее доме. У меня нет поводов возвращаться в Нью-Йорк. Так же, как и оставаться здесь.

Он помедлил еще мгновение, затем закрыл за собой дверь. Только теперь Грейси рухнула в кресло, которое он освободил. И только теперь позволила своему сердцу разбиться вдребезги.

Озадаченный, Гаррисон чувствовал себя загнанным в тупик, допуская мысль, что, возможно, все испортил. Лучшее, что с ним когда-либо происходило.

Нет, он тотчас отмел это предположение. Портить попросту нечего. Все, что произошло между ними, всего лишь ночь великолепного секса. А в его жизни происходило немало хорошего. У него есть деньги и успешная карьера. И частный детектив представил доказательство, что Грейси мошенница, хищница, жадная до чужих денег, как он и думал с самого начала. Это увеличивало его шансы выиграть дело и вернуть себе состояние отца. Превосходно. Лучше не бывает. Интересно только, почему такое плохое настроение? Ответ очевиден, но ему все равно. Возможно, он поспешил с выводами.

Гаррисон бросил кипу одежды на кровать и упал на нее. Открыл интернет-браузер, ввел в поисковой строке «Девон Браун» и добавил «Цинциннати».

В первых строках оказались ссылки на его аккаунты в «Твиттере» и «Фейсбуке». Гаррисон увидел фотографии безобидного на вид молодого человека весьма привлекательной внешности, увлеченного преимущественно спортом и музыкальной группой, которую Гаррисон ненавидел. Ничего не вызывало подозрений. Обычный парень, чья семья, волею обстоятельств, обладает большими деньгами.

Спустившись ниже в списке ссылок, он увидел одну, указывающую на блог «Говорят на улицах города», посвященный преступлениям в Цинциннати. Один местный житель откровенно утверждал, что здесь передаются только сплетни, слухи и домыслы. Источник отнюдь не заслуживает доверия. Это интересно.

Статья давностью более года описывала обвинение в насилии, выдвинутое против члена известного семейства, отмечая, что до этого его обвиняли в сексуальном насилии и физическом нападении, которое тоже было снято. Имена жертв не назывались, как, впрочем, и имя нарушителя закона. Почему ссылка на этот случай появилась в ответ на запрос по имени Девона Брауна?

Может быть, автор текста спрятал его имя где-то на сайте, чтобы статья продолжала появляться при поиске информации о Девоне, а сам он мог избежать гнева и мести Уилсона Брауна?

Если все действительно так и Девон Браун совершил эти преступления, а обвинениям умышленно не дали хода, значит, в Цинциннати по-прежнему на свободе разгуливает преступник, что само по себе пугает. Еще страшнее мысль о том, что Грейси все это время говорила правду и действительно была лучшим, что только случилось в жизни Гаррисона. А самое страшное то, что он сам, кажется, все испортил. Непоправимо.

Это ощущение усилилось, когда он вернулся домой с коробками из камеры хранения, помятыми и деформированными после путешествия, с множеством пометок маркерами разных цветов, отличавшимися почерком. Писали отец, Грейси и он.

В спальне Гаррисона они казались инородными предметами на фоне стены, сплошь из окон с потрясающим видом на ночной город, на фоне роскошной мебели, сделанной на заказ, и однотонного оформления комнаты в серо-коричневых оттенках. Они не походили на предмет из мира Гаррисона или того человека, каким он помнил отца. Они, казалось, были похожи на Грейси, такие же необыкновенные, самобытные, яркие, индивидуальные. Словно принадлежали кому-то, кто жил полной жизнью. Тем не менее они в комнате человека, словно вовсе никогда не жившего.

Неужели действительно у него никогда не было настоящей жизни? И, да, его дом отвечал всем требованиям человека успешного и богатого. Но почему же он внезапно почувствовал себя таким бесполезным и бедным?

Ладно, коробки подождут. Куда бы их сложить? Гаррисон поставил их в углу спальни, где они меньше всего бросались в глаза. Забавно, несмотря ни на что они то и дело притягивали его взгляд.

«Работа!» – напомнил он себе. Накопилась масса дел, с которыми нужно справиться до утра.

Он поставил вариться кофе и занялся электронной почтой. Нашел письмо от частного детектива, которое получил сегодня утром, нажал «ответить» и начал печатать. На этот раз он не запрашивал более подробной информации о Грейси, затребовав сведения о Девоне и Уилсоне Брауне. Прежде чем отправить, убедился, что придал сообщению статус первоочередной важности.

К тому времени, как он получил ответ, прошло около двух недель, точнее, во вторник вечером, в двадцать часов тринадцать минут, тринадцать суток, восемь часов и тридцать семь минут спустя после того, как в Цинциннати обвинил Грейси Самнер во лжи. Конечно, не специально.