Осторожно, женское фэнтези

Милорд Райхон сел там же, где и стоял.

Правда, стоял он рядом с креслом, и сел в него же. Откинулся на спинку и забросил ногу на ногу.

- Что-то новенькое, - произнес он, избегая встречаться со мной взглядом. - Позвольте узнать, что заставило вас так думать?

- Я вижу это в ваших глазах, - прошептала я с придыханием. - Чувствую в биении сердца…

- Я далек от поэзии, мисс Аштон. И, наверное, нам лучше закончить этот разговор.

- Гоните меня?

- У меня много дел. Потом поговорим об испорченных вами чучелах.

О, нет, дорогой. Поговорим сейчас.

- Боитесь, что если я останусь, вы не выдержите и признаетесь, что тоже любите меня?

- Да с чего вы взяли!

Ну-ну, отпираться бесполезно, Олли. Да, я буду называть тебя Олли…

- Ваши поступки говорят об этом… милорд…

- Взгляды и биение сердца?

- Не только. Разве вы не ищете повода встретиться со мной?

- Не ищу. Вы регулярно мне этот повод даете, как сегодня, к примеру.

- Вы назначили мне индивидуальные занятия.

- В качестве наказания.

- Разве это наказание - два часа в неделю проводить с вами наедине? - промурлыкала я, силясь поймать его ускользающий взгляд.

Кто бы мог подумать? С виду такой сильный, отважный мужчина, а как дошло до объяснений, засмущался, как институтка… В этом мире есть слово “институтка”?

Словно услышав мои упреки, Оливер решительно встал и приблизился ко мне.

- Элизабет…

Осознав торжественность момента, я поднялась навстречу.

- …мне порой недостает слов…

Отличное начало.

- …и такта. Поэтому я и предпочел бы не продолжать этот разговор. Я не знаток девичьих душ, и не хотел бы что-нибудь там задеть, но… Я не люблю вас. Поэтому, если вы вдруг не шутили, хоть у меня и нет оснований так думать, зная вас, выбросьте эти фантазии из головы.

- Вы мне не верите! - воскликнула я, и по скептическому огоньку в черных глазах поняла, что так и есть. - Опасаетесь, что все это розыгрыш?

- В этом вы сильны, - кивнул ректор.

- Я сказала правду! Я люблю вас. А вы любите меня. Это судьба, понимаете?

Наверное, все-таки стоило подождать положенные пару глав, дать Оливеру свыкнуться с охватившим его чувством, но я твердо вознамерилась объясниться сегодня и сейчас. А потому, недолго думая, выложила свой главный козырь:

- Вы предназначены мне, как и я вам. Я - ваша истинная пара! Вы ведь знаете, что это?

- Нет, - осмелился заявить он.

- У каждого дракона есть его истинная пара, одна единственная, та, кому он отдаст сердце!

- У кого?

- У дракона! И я знаю, что вы - последний дракон!

Даже книгу хотела так назвать: “Избранница последнего дракона”, но отказалась от этого варианта, потому что тогда интрига сошла бы на нет.

- Драконы ушли из этого мира больше тысячи лет назад, Элизабет, - попытался спрятаться за фразой из учебника ректор.

- Не все! Вы - последний, хоть и скрываете это.

- Да…

Ага! Признался!

- …вы не исправимы, мисс Аштон.

- Почему ты решила, что он - дракон? - удивленно спросил Мэйтин, о котором я в накале страстей успела позабыть.

- Я это придумала.

- Я догадался, - хмыкнул ректор.

Черт! Зачем я сказала это вслух?!

- Придется заняться вашим воспитанием серьезно, Элизабет, - сурово произнес милорд Райхон.

Как же так? Он же дракон. Я это придумала. Он - дракон, Элси - его единственная.

- Придумала, но не написала, - с укором покачал головой Мэйтин.

Но в тексте были предпосылки. Говорилось, что, возможно, не все драконы ушли с Трайса.

- А возможно, все, - пожал плечами бог-мальчишка. - Но я понимаю задумку. Ничем, кроме предназначения, нельзя объяснить любви, внезапно возникшей между Элизабет и вот ним.

Он кивнул на ректора, который тем временем подошел к столу и потянулся за блокнотом с разноцветными листочками. Моя идея: цвет листочка определял степень поощрения или наказания.

“Только не красный!” - взмолилась мысленно. И тут же одернула себя: я что, боюсь выговора от типа, которого сама придумала?

Но внутри все сжалось, а на глаза навернулись слёзы.

Отставить! Еще не все потеряно. Дракон он или нет, но Элси его получит!

Листок Оливер выбрал желтый. Предупреждение.

Написал на нем несколько слов и, вернувшись, протянул мне.

- Пойдете с этим к профессору Милс, и скажете, что я назначил вам пересдачу по ее предмету. - И уточнил с почти не скрываемой издевкой: - Тема “Драконы”.

Я со злостью выдернула у него листок.

Ничего. Сейчас… Сейчас я его поцелую!

Обовью руками шею, и вопьюсь, значит, в губы… Пусть тогда скажет, что не чувствует ничего к моей Элси!

Но вместо того, чтобы осуществить задуманное, вдруг хлюпнула носом.

- Вы такой… такой сухарь!

И давясь слезами выскочила за дверь.

Вот так номер.

И что это было?

Впрочем, я, кажется, знаю.

В гардеробной остановилась перед зеркалом и строго взглянула на свое отражение.

- Какого черта, Элси? Что за нюни? Я тут стараюсь, для тебя, между прочим, а ты что устроила? Истеричка малолетняя! Ты… ы-ы-ы…

Слезы полились в два ручья. Так жалко себя стало. Оливер чуть ли не открыто посмеялся, еще и орут на меня… орет… В смысле, я ору.

М-да… Эффект Марибет в действии.

- Кхе-кхе…

Негромкое покашливание от двери дало знать, что в гардеробной мы с Элизабет уже не одни.

- Знаете, мисс Аштон, - проговорил с расстановкой милорд ректор. - Возьмите-ка и это.

Он вырвал из блокнота еще один желтый листочек и что-то быстро нацарапал карандашом.

- Пойдете в лечебницу. Найдете доктора Грина. Пусть он возьмет у вас пробы крови. Мне все же интересно, что вы вчера пили. Если выяснится, что это не просто алкоголь, я вынужден буду поднять вопрос о вашем отчислении. И пожертвования, которые ваш отец регулярно делает академии, в этот раз вас не спасут.

Глава 5

“

Этот мир придуман не мной

“

Главный корпус я покинула в слезах. Даже не пыталась анализировать, кто сейчас ревет, Элси, отвергнутая и не понятая любимым мужчиной, или я сама, обманутая в своих ожиданиях.

- А чего ты ожидала? - спросил появившийся рядом Мэйтин. Бог вышагивал по нерасчищенной от снега обочине дорожки, не оставляя следов. - Что он тут же предложит Элизабет руку и сердце? Она ему сводный хор чучел среди ночи прислала. А до этого чуть было не отравила сиреневым дымом с ароматом лаванды. А еще раньше…

- Хвост наколдовала! - в сердцах оборвала я перечисление наших с Элси чудачеств. - И что с того? Это - любовное фэнтези, юмористическое при том. И не такое могло быть!

- Так ты думаешь, что оказалась в дамской книжке?

- Ничего я уже не думаю! - огрызнулась я.

- Это зря. Думать надо.

Не был бы богом, уже отхватил бы пару подзатыльников за язвительные комментарии, а так я и пытаться не стала. Только набрала в легкие побольше воздуха, чтобы высказать, куда он может пойти со своими поучениями… и медленно выдохнула, увидев идущего мне на встречу… человека? Вряд ли. Но, полагаю, это был все-таки мужчина. Высокий, худой. Какой-то неестественно худой, но худоба его не казалась признаком немощности или болезни. Просто… тонкий - да, вот правильное слово. Тонкий и гибкий. Двигался он быстро, но плавно, словно перетекая с ноги на ногу, и длинный темно-зеленый плащ колыхался в такт его шагам. Длинные волосы, белее, чем снег вокруг, развевались на ветру. А взглянув в лицо незнакомца, я уже не могла отвести взгляда. У людей не бывает таких лиц. Узкое, длинное, с тонким носом, острым треугольным подбородком, неяркими, но четко очерченными губами, оно завораживало непривычной чуждой красотой. Сероватая, отливающая перламутром кожа. Высокий, абсолютно гладкий лоб. Серебристые ниточки изящно изогнутых бровей. От переносицы к вискам, полукругами ложась на щеки, тянулись дорожки тонких светлых шрамов, формировавших сложный рисунок, похожий на тот, что украшал мальчишескую физиономию Мэйтина. Но самое нереальное - миндалевидные непропорционально большие глаза, обрамленные белесыми ресницами. Если волосы незнакомца цветом напоминали снег, то глаза - лед, в который вмерзла агатовая бусинка зрачка: блестящие, прозрачные, разве что слегка голубоватые, хотя я не поручилась бы, что это не небо отражалось в них…

Я стояла с приоткрытым от удивления ртом, но когда мужчина - теперь я не сомневалась, что это именно мужчина, - приблизился, неожиданно для себя сделала реверанс, очевидно, получив пинок от Элси вместе с подсказкой-воспоминанием.

- Э-э… - я проводила кивнувшего мне незнакомца удивленным взглядом. - Эльф? Мэйтин, ты издеваешься? Эльфы же не такие!

- Разве? - бог недоверчиво прищурился. - Сейчас проверим.

В руках у него появилась книга, забросившая меня сюда.

- Эльфы, эльфы… - Мэйтин быстро переворачивал страницы. - Вот, эльфы. Нечеловечески прекрасные. Нечеловечески же? Светловолосые. Так? Глаза - как драгоценные камни…

- Какие камни? - я схватилась за голову. - Бриллианты?

- А что?

- Ничего, - махнула рукой. Хорошо, хоть не рубины.

- Уши длинные, острые, - закончил описание Мэйтин.

Ушей я за всем остальным не рассмотрела, но поверила ему на слово, надеясь, что длинные - это не как у Будды, с оттянутыми до плеч мочками.

- Как надо длинные, - заверил бог.

- У Элизабет в роду были эльфы, - припомнила я.

- В прошлом, после заключения мира, некоторые договоры скреплялись брачными союзами. Но очень редко. Возможно, если бы ты этого не написала, вообще не было бы: это людская традиция, эльфам она непонятна.

- Договоры скрепляли? - снова хлюпнула носом я. - А любовь?

- Между эльфом и человеком? - уточнил Мэйтин таким тоном, что от нахлынувшей безнадеги захотелось усесться прямо в снег и разреветься, но я смогла взять себя в руки.