Осторожно, женское фэнтези

- Рассказывай, - потребовала у божества. - О чем я писала, о чем не писала и о чем писала, но не так, как оно получилось.

- Получилось именно так, как писала, - заявил Мэйтин уязвленно. - Понятнее писать надо.

Сейчас еще и виноватой сделают.

Развлекалась я, вот и впихнула в книжку все, что мне хотелось бы. Канализацию, например. Поезда, дирижабли. Телефон, по которому из любого корпуса можно дозвониться ректору. Анализ крови, которого, по-хорошему, тут еще не должны были бы уметь делать, но в третьей главе Мэгги рассказывала о практике и упомянула исследования крови. Я с ненавистью поглядела на желтые бумажки: ускорила прогресс на свою голову!

- Нормально вышло, - утешил Мэйтин. - К тому же, у нас тут магия, а это фактор немаловажный. Естественно, наука развивается другими темпами и идет другими путями. Скоро со всем разберешься по воспоминаниям Элизабет. А что не вспомнишь - сама узнаешь.

- Угу. Испытаю на собственной шкуре.

- Вот именно! В хорошем смысле, конечно же.

И почему чем дольше я его знаю, тем меньше доверяю его словам?

Мэйтин мысленный вопрос проигнорировал.

- Куда сначала? - полюбопытствовал он, кивнув на листочки с распоряжениями ректора. По задумке автора, моей, то есть, злосчастные бумажки невозможно было ни выбросить, ни потерять. В огне они не горели и в воде не тонули, а за попытку избавиться от желтой карточки можно было схлопотать красную.

- Кровь сдавать, - ответила я угрюмо. - Натощак, как положено.

Потом уже пороюсь в заемной памяти и наскребу что-нибудь на зачет по драконам… Нет, ну сложно было Оливеру оказаться одним из них?! Потому что белобрысый божок прав, если мир и люди, его населяющие, хотя бы на пятьдесят процентов реальны, без предназначения этот красавчик в мою Элси не влюбится. А в книжке все логично выходило…

- Логично? - Мэйтин насмешливо хмыкнул.

- Логично, - промычала я. - Любовь зла. И не такие влюбляются. И не в таких.

- А, если в этом смысле.

- Ты же бог! - накинулась на него я. - Сделай так, чтобы он меня… ее полюбил!

- Я не такой бог.

- Ты - никакой бог! Ничего не знаешь, ничего не можешь. Зачем такой нужен?

- Тебя вот привел, - передернул он плечами. - Пойми, я не бог-создатель. И не бог-вершитель. Я - бог-покровитель. Это как в твоей любимой античной мифологии. Почти. Там боги тоже всемогуществом не отличались. И люди их все время обмануть норовили или украсть у них что-нибудь. Вот и я такой.

Бедный, несчастный, всеми обиженный. Обнять и плакать.

- Поплачь, раз хочется, у тебя это хорошо получается, - разрешил он с ухмылкой. - Только обниматься не лезь.

И исчез.

Вот же угораздило меня! Мир непонятно какой, ректор непробиваемый, эльфы нечеловеческие, бог ни на что, кроме как авторов в книжки заманивать, не способный.

Но вариантов нет, нужно как-то со всем этим разбираться.

Для начала принесем новому миру кровавую жертву.

Я огляделась, пытаясь выудить из памяти Элси местонахождение больницы, но моя героиня данное заведение ни разу за три с половиной года не посещала и немного растерялась. Зато она помнила, что больница находится неподалеку от кладбища, а где кладбище, Элизабет, водившая дружбу с некромантами, знала.

А если заблудимся, спросим по пути у кого-нибудь… В смысле, спрошу.

Правда, людей вокруг не наблюдалось. И нелюдей, помимо давно скрывшегося из вида эльфа, - тоже. Утро, и студенты, и преподаватели сейчас на занятиях. Мне тоже следовало быть м-м-м… на истории, а после - на основах артефакторики, но милорд ректор подкорректировал мое расписание.

Чтобы выйти на ведущую к кладбищу, а, следовательно, и к больнице, дорогу, нужно было миновать маленький скверик с уснувшим на зиму фонтаном и памятником основателю академии и пройти между учебными корпусами алхимиков и иллюзионистов. Стоявшие близко друг к другу здания образовывали длинный коридор, куда не попадало солнце. К легкому морозцу тут добавился ветер, словно облюбовавший узкий проход, чтобы порезвиться вволю, и я шла, прикрыв лицо рукой. Не удивительно, что в какой-то момент споткнулась и едва не упала. Остановилась, чтобы перевести дух, подобрала мешавшее нормальной ходьбе платье… и снова чуть не упала, увидев расплывающиеся на серой стене кровавые знаки…

- М-мэйтин… Мэ-эй…

То по пятам ходит, то не дозовешься его!

Буквы неизвестного нам с Элизабет языка начали растворяться и через миг исчезли.

Спотыкаясь и путаясь ногами в складках юбки, я побежала к выходу из проулка. Красавец-ректор, неземная любовь и плотоядная корова - это одно, а вот это вот, простите, - совсем другое.

Мэйтин, божество белобрысое, где ты, когда нужен?!

- Элси! - окликнул кто-то.

Я обернулась на голос, но на требующегося мне бога стоявший в конце аллейки парень не походил. Среднего роста, крепко сбитый, с волнистыми светло-каштановыми волосами до плеч и простоватым, но симпатичным лицом, он определенно напоминал мне кого-то. Но еще до того, как вспомнилось, кого именно, я вдруг почувствовала, как мои губы расплываются в улыбке, а ноги сами несут меня навстречу знакомому незнакомцу.

- Рысь! Как хорошо, что ты здесь!

Марибет.

Я бы даже сказала, полный Марибет.

Но теперь я знала, кто передо мной.

Норвуд Эррол. Рысь.

Глава 6

Доктор имени композитора

Маги-оборотни - это совсем не то, что обычные оборотни, в большинстве своем бывшие вне закона на Трайсе. У таких как Норвуд смена ипостаси обуславливалась не наличием звериного гена, а особым магическим даром, не сопровождалась болезненными ощущениями и не грозила испортить одежду. Но это по моей задумке. Во что она вылилась в реальности - бог знает.

Однако бога поблизости не было.

- Что-то случилось? - спросил обеспокоенно Норвуд. - Тебя что-то напугало?

Элси открыла рот… Я закрыла.

Это для Элизабет Рысь - друг. А я его вообще не знаю. И что с того, что я его придумала? Встречи с Оливером хватило, чтобы понять, что мои фантазии далеко не во всем совпадают с реальностью. Явление эльфа разбило иллюзии в прах. А Норвуд еще и вертелся поблизости, когда появилась надпись. Разве он не должен быть на занятиях?

- Что ты тут делаешь? - спросила я его, стараясь не выдать своей подозрительности.

- Встретил Мэг, она сказала, что тебя снова вызвали к ректору, - ответил парень. - Решил поддержать.

Верный друг.

Таким я его и задумывала, но осторожность никогда не помешает.

- За что в этот раз? - поинтересовался Норвуд.

- Ожившие чучела, - покаялась я. - А у тебя занятий нет, или прогуливаешь?

- У меня освобождение. Официально я в библиотеке. Готовлюсь к докладу. Но на самом деле у меня все давно готово, и до пятницы я совершенно свободен.

Угу. Не пойти ли нам к кому-нибудь в гости, Пятачок?

Например, к доктору Грину.

- Мне в больницу нужно, не проводишь? - я взяла парня под руку. Возражений ни от него, ни от Элси не последовало - значит, подобное было между ними в порядке вещей.

- Плохо себя чувствуешь? - заволновался Рысь.

- Нет, это по поручению милорда Райхона.

Рассказывать, что меня послали сдавать тест на алкоголь и наркотики, было стыдно. Как-то не задумывалась о таком, когда расписывала студенческие попойки. Подобное казалось мне обычным явлением как для юмористического фэнтези, так и для быта студентов, живущих вдали от дома и строгих родителей. Видимо, и тут отрывалась за свое несбывшееся: впервые попробовав “взрослые” напитки, я два дня не могла встать с кровати, и в дальнейшем обходилась бокалом вина или бутылкой пива. А Элси чуть ли не алкоголичкой сделала - что ни глава, то пьянка.

- Ты сегодня какая-то молчаливая, - заметил Рысь. - Сильно влетело от ректора?

- Нет.

На самом деле, я еще легко отделалась. Оливер о чучелах совсем забыл.

Если бы в прошлом месяце, когда шеф вызывал меня на ковер из-за ошибки в графиках, я ему в любви призналась, может, и премии не лишили бы.

- Не хочешь говорить? - Норвуд, кажется, обиделся, но старательно не подавал вида. - Ну, ладно.

Так, в молчании, мы дошли до обнесенного невысокой оградой трехэтажного здания из красного кирпича. Табличка над входом гласила, что оно и есть лечебница, и у меня не было оснований не верить несуразному сочетанию кириллицы и латиницы, в моей голове непонятным образом сложившемуся в слова. Чудная тут письменность, но поскольку я этот вопрос в книге не прорабатывала, что вышло, то вышло.

- Подождешь меня тут? - спросила я парня, предупредив его намерение пройти со мной внутрь. - Я недолго.

Внутри больница напоминала… больницу. Да, на стенах не пластик и не облупившаяся краска, а вскрытые лаком деревянные панели, вместо электрических лампочек - газовые рожки, сейчас не зажженные, пол паркетный, лепнина на потолке, но специфическую атмосферу лечебных учреждений сложно с чем-либо перепутать.

Пройдя через пустой холл, я оказалась в коридоре, по обе стороны которого располагались одинаковые двери темного дерева, все, как одна, закрытые и без табличек. Зато у окна за маленьким столиком сидела пожилая женщина в белом переднике поверх серого платья и в белом чепце. Иными словами, самая обыкновенная медсестра.

- Добрый день, - обратилась я к ней негромко, помня, что в больницах лишний шум не поощряется. - Скажите, пожалуйста, где я могу найти доктора Грина?

В памяти Элси не нашлось ничего об этом человеке: моя героиня не сочла его достойным запоминания. Но сама я помнила, что доктор Грин упоминался в книге, как раз в том эпизоде, где Мэг рассказывала об исследованиях крови. Когда это писалось, у меня в наушниках пела Сольвейг и топали тролли в пещере горного короля, а я придумывала имя для персонажа. Эдвард Григ - Эдвард Грин. Был композитор, стал доктор.

Медсестра насупилась. Лицо под накрахмаленным чепцом приобрело знакомое выражение тетки из регистратуры районной поликлиники:

- Доктор занят, никого не принимает.

Как не принимает? У меня талончик!

- Я по распоряжению ректора.

Женщина пробормотала что-то неразборчивое, адресованное то ли мне, то ли милорду Оливеру, и махнула в сторону росшего в широкой кадке деревца.

- Туда, потом направо. Дверь у лестницы, не перепутаете.

Перепутать было сложно: эта дверь была единственной, на которой имелась табличка. Даже две. На первой - имя доктора. На второй предупреждение: “Перед осмотром избавьтесь от иллюзий”. Я не сразу поняла, что подразумеваются оптические иллюзии, которые некоторые используют, чтобы скрыть дефекты внешности. Без этого понимания фраза, мягко говоря, настораживала.

Как мне и сказали, доктор был занят. Очень занят. Когда я, постучав и не дождавшись ответа, решилась открыть дверь, господин Эдвард Грин спал, прямо за столом, положив голову на толстую стопку бумаг. Я видела только спутавшиеся темно-русые волосы, в которых поблескивала седина.

- Доктор, - позвала с порога. - Доктор Грин.

- Какого хе… к-хм…

Мужчина поднял голову. По его лицу можно было бы подумать, что ночью они с Элси пили вместе: красные запавшие глаза, пересохшие губы, нездоровая бледность на заросших щетиной щеках. Общая помятость не позволяла даже приблизительно определить возраст медика, с одинаковым успехом ему можно было дать и тридцать, и пятьдесят лет.

- Кто вы? - спросил он резко и хрипло. - Что нужно?

Видимо, вежливость была отличительной чертой всего персонала лечебницы.

- Я от милорда ректора. Вот, - я протянула мистеру Грину желтый листочек и отступила от стола: пахло от доктора не очень - потом, спиртом и болезнью.

Он взял записку Оливера и поморщился, словно та смердела не хуже. Потом, не меняя выражения лица, посмотрел на меня.

- Пророчества?

- Какие? - растерялась я.

- Факультет “Прорицания и пророчества”? - уточнил он раздраженно.

- Нет, боевой.

- Уже лучше.

- Кому? - позволила себе полюбопытствовать я.

- Вам, - бросил он недовольно. - Подождите в коридоре, за вами придут.

Прозвучало, как угроза.

Идя к выходу, я успела увидеть, как доктор, потянувшись, встал из-за стола и направился к стоящему в углу древнему телефонному аппарату. Древнему для меня, а для этого мира он был, наверное, образцом прогрессивных технологий.

Стоя под дверью, я слышала звон, щелчки, и хриплый голос доктора, просивший прислать к нему какую-то Анабель, чтобы “взять кровь у очередной малолетней пьянчужки”.

На себя бы посмотрел!

Минуты через две к кабинету Грина подошла девушка в таком же, как у виденной мной “медсестры” наряде: серое платье, белый передник и чепец.

- Элизабет? - удивилась она, увидев меня.