Энеида(илл. А. Базилевича)

[86]Там часовые на мушкетах Валялись, будто напоказ. Храпели пьяные в пикетах. Встречая свой последний час. И, стражу сняв передовую, Пошли друзья наудалую. «Из рутулян повыбью блох! — Промолвил Низ. — Управлюсь духом, А ты к земле приникни ухом, Чтоб не застигли нас врасплох». [87]Сперва Рамента он проведал,{159} Башку отсек в один момент, Составить завещанья не дал; К чертям навек пошел Рамент. Кто сколько проживет на свете, Он по руке гадал, — заметьте, — Не мысля о конце таком. Мы часто ворожим, пророчим, — Да только не себе, а прочим, — К цыганкам бегая тайком. [88]На Рема и его героев{160} Обрушился отважный Низ. Передушил он ложкомоев И прихлебателей-подлиз, А их начальника, облома, Притиснул, как Фому Ерёма;{161} Затем, подняв дарёный меч, Схватил за бороду густую Он супостата и пустую Макитру отделил от плеч.
[89]Серран в сорочке, без кафтана, Покушав досыта, уснул. Низ ворвался в шатер Серрана, Мечом по пузу полоснул. И вслед за этим, словно в ступе, Зад сплющил с головою вкупе. Из мужа получился рак: Торчала голова конфузно Меж ног, и поднималось гузно. Картинно умирал бедняк! [90]И Эвриал, попав к рутулам, Без дела тоже не стоял. Подобно земляку, огулом Постылых в пекло отправлял. Нигде не встретивши отпора, Колол и резал без разбора, Трудился, как в овчарне волк. Косил подряд простых, вельможных, И выборных, и подпомощных. Кого сгребет, того и — щёлк!
[91]А Ретус прискакал с пирушки, Разделся, жженки выпил он И повалился на подушки, Егo уже клонило в сон. Но Эвриал кинжал Иула Воткнул в раскрытый рот рутула И горемыку приколол, Ни дать ни взять, как цветик алый Прикалывает к покрывалу Для украшенья женский пол. [92]Остервенясь, в шатер к Мезапу Рванулся было Эвриал, И тот его зажал бы в лапу, — Да земляка он повстречал. Хоть Низ был сорванец немалый, Лихой, запальчивый, удалый, Однако удержал дружка: «Врагам пустили кровь нехудо! Пopa улепетнуть отсюда, Чтоб не намяли нам бока». [93]Как волк в овчарне втихомолку Смиренных потрошит ягнят, Как хищный хорь, подобно волку, Терзает в темноте цыплят, Как, накуривши дымом серным, В ночи с нахальством беспримерным Без шуму крадут бурсаки Гусей, индюшек, уток жирных Из хлева у гевалов мирных{162} (Чем промышляют и дьяки), [94]Так наши смелые вояки, В рутульский стан сумев залезть, От крови красные, как раки, Энея защищали честь. А где любовь к отчизне светит — Там вражья сила гибель встретит. Там сердце крепче, чем свинец. Не властна там судьба-злодейка. Там жизнь — алтын, а смерть — копейка. Там рыцарь, хват —любой птенец. [95]Итак, задав рутулам жару, Бродили Эвриал и Низ, Как музыканты по базару, Хотя от крови грунт раскис. Поляк, об этом беспокоясь, Жупан бы подоткнул по пояс, А наши перли напролом. Спешили удальцы к Энею — Похвастать храбростью своею И рассказать о Турне злом.
[96]Уже из лагеря счастливо Ушли два дюжих молодца: Лаптишки хлюпали, и живо Стучали смелые сердца. Явился месяц из-за тучи, Рассеялся туман летучий, Всё предвещало добрый путь. И вдруг навстречу из долины С полком латинские дружины — Волсент! Как нашим улизнуть? [97]Они, попавши в передрягу, Бегут быстрее гончих псов. Бедняги к лесу дали тягу От супостатов, от врагов; Так пара горлинок невинных Летит — спастись в лесах пустынных От хищных ястреба когтей. Но если суждено быть худу — Оно тебя найдет повсюду. Не скроешься за сто морей! [98]Наездники и пехотинцы Пустились догонять вояк. Опушку окружив, латинцы Им не дают уйти никак. Часть войска по лесу шныряла И выследила Эвриала. Проворный Низ на вербу влез. Попался, как волкам овечка, От вербы этой недалечко Дружок его, головорез. [99]И Низ увидел Эвриала, Над коим тешились враги. Душа его затосковала. Зевесу крикнув: «Помоги!» — Копье в латинцев он пускает, Сульмону сердце пробивает, Тот сразу валится, что сноп. Как будто не было Сульмона! Не охнув, не издавши стона, Зевнул в последний раз и — хлоп. [100]Стрела со свистом полетела И Тагу врезалась в висок. Его безжизненное тело На желтый падает песок. Волсент, бойцов утратив пару, Клянет невидимую кару И в ярости, как вол, ревет: «За кровь моих Сульмона, Тага Ответишь головой, бродяга! Ступай за ними «обормот!» [101]Без лишних слов на Эвриала Он замахнулся палашом. Вся храбрость Низова пропала, И сердце стало кулешом. К Волсенту мчится что есть силы: «Творишь пеккатум, фратер милый,{163} Ты морс невинному несешь: Я — стультус, лятро, нечестивец, Злодей, неквиссимус, убивец! Постой! Ты кровь напрасно льешь!» [102]Рука Волсента не сдержалась: Головку с плеч срубил он вмиг, И кавуном она каталась. Невнятно лепетал язык. Кораллы губ уже синели, И щеки алые бледнели. Густых кудрей свалялся шелк, Померкли молодые очи, Покрывшись мглою вечной ночи, И голос навсегда умолк. [103]При виде трупа Эвриала Рассвирепел его земляк, И, выпуская злости жало, К Волсенту ринулся смельчак. Как молния летит сквозь тучу, Промчался сквозь латинцев кучу, Врага настиг в один момент. Схватил его за чуб рукою И в сердце меч всадил другою — Дыханье испустил Волсент. [104]Как искра с порохом зажженным Должна исчезнуть заодно, Так Низу с ворогом сраженным Погибнуть было суждено. Осатаневшие латины Не пощадили казачины И голову ему снесли. Так Низ и Эвриал дружили, Так жизнь отважно положили, Посмертно славу обрели. [105]Из крепких сучьев и брезента Носилки смастерив, латынь Поволокла на них Волсента, Которому пришел аминь. А две казацкие головки С собой помчали, как дубовки, Швырнув их попросту в мешок. Но в лагере об эту пору Застали, как на бойне, гору Печенок, легкого, кишок. [106]Как только небосклон зарделся, Светильник Феба запылал,{164} Пан Турн покушал, огляделся И снова биться пожелал. Ударить приказал в клепало, Чтоб войско сразу выступало, И прихватить велел с собой Казачьи головы для смеху, Чтоб за недавнюю потеху Троянцам отплатить с лихвой. [107]Но в крепости, по уговору, Молчком сидел троянский род; Запрятались, как мыши в нору, Когда вблизи мяучит кот. При этом были все готовы Погибнуть ради Трои новой И чашу смертную испить, Чтоб отстоять свою свободу, Не покориться сумасброду, Затрещину ему влепить. [108]Рутулы налетели бурно. Троянцы сдачи дали так, Что брюхо скорчило у Турна И расчесал икру вожак. Велит он, вне себя от злости, На глум поднять убитых кости, Чтоб лютых недругов кольнуть: На жерди перед самым валом Несчастных Низа с Эвриалом Головки буйные наткнуть. [109]Троянцы с вала различали, Чьи головы вблизи торчат, И горькой предались печали, Утративши таких ребят. Ужасный слух про их кончину Потряс троянскую дружину, И слезы проливала рать. Оцепенев от скорбной вести, Едва не умерла на месте Старуха, Эвриала мать.
[110]Как будто разум потеряла: Седые волосы рвала И в грудь со стоном ударяла, Лицо щипала и скребла. Вдоль вала бегала бабуся. Когда же голову Эвруся Она узнала на колу — Еще сильнее заметалась: Вопила, ерзала, каталась И распростерлась на валу. [111]Истошным голосом завыла: «Сыночек, свет моих очей! На то ль тебя я породила, Чтоб сгинул от лихих людей? Чтоб ты в недобрую годину Увел старуху на чужбину Свой век в сиротстве коротать? Моя ты радость и отрада! Моя заслона и ограда! Ты на кого покинул мать? [112]Куда идти убогой, хворой? Кто злую долю облегчит? Кто будет мне в беде опорой? Кто участь горькую смягчит? Теперь прощайте все поклоны, Что получала во дни оны От вдов, девчат и молодиц За брови дивные собольи, За очи ясные сокольи… Ты был красою вечерниц! [113]Найти бы мне твой труп казацкий И тело белое обмыть. Назло дружине супостатской В могилу с честью проводить. О боги! Я ли в том повинна, Что вы единственного сына Дозволили обречь на смерть И молодецкую головку Над бедной матерью в издевку, Как тыкву, насадить на жердь? [114]Недолго наживет на свете, Рутулы, ваш собачий род! Пусть вас казнят родные дети! Пускай издохнет ваш приплод! Как жаль, что я не зверь, не львица, Не кровожадная волчица, Чтоб вас, убийцы, растерзать! Чтоб, исторгая рёв из пасти, Рвать сердце с требухой на части, Мослы с рычаньем разгрызать!» [115]Тут не один троянский воин Сочувственные слезы лил. Прощаньем горестным расстроен, Асканий нюни распустил. Сильнее всех сморкался, хлипал, На недругов проклятья сыпал Энея доблестный сынок. С поклоном подступивши, бабку Схватил Энеевич в охапку, В землянку с вала уволок. [116]А тут кричат и трубят в трубы, В свистелки дуют и в рога, Вопят, брат брата лупит в зубы, Враг налетает на врага. Тут — ржанье конское и топот, Там — гомон, стукотня и ропот, Смятенье, сто напастей злых! Так сбитень пенится горячий, Так в кабаке шумит подьячий. Хоть, вправду, выноси святых! [117]—Гей, муза! — к панночке стыдливой Взмолюсь. — Приди, хоть на часок! Прошу тебя, не будь спесивой И помоги сложить стишок. Ты дай мне силу и уменье, Чтоб мог я описать сраженье. Здесь должен твой звучать язык! Ты, девка, слышно, не брыклива, Да жаль, от старости сварлива. Прости! Я брякнул напрямик, [118]И в самом деле провинился: Девицу старой объявил, Хоть с ней никто и не любился, Не женихался, не шутил. Ох, сколько муз таких на свете, Во всяком городе, в повете! Покрыли б доверху Парнас. Я музу кличу не такую: Веселую и молодую; А старых — залягай Пегас!{165} [119]Рутулы кинулись на стены, Карабкаются, как жуки. Свирепый Турн, покрывшись пеной, Кричит: «Дружнёнько, казаки!» Троянцы тоже не зевают, Швырять каменья поспевают, Рутулов плющат, словно мух, Толкут, как в ступе, вражье семя. Рутулы упустили время, И ослабел в них бранный дух.
[120]Троянцы до седьмого пота Врагов молотят и крошат. Спорится у троян работа, Рутулы, как вьюны, пищат. И Турн велит, обеспокоен, Из маслобитен, воскобоен Свезти немедля толкачи. Тотчас перед его очами Явились вместе с толкачами Bcе воскобои-силачи. [121]И, как таранами, без счета Пошли они удары класть. Гремели и тряслись ворота, От боя вся трещала снасть. Турн силы вдвое прибавляет, Он сам тараны направляет, Ворота с петель сбить велит. Упали!.. Стуком оглушили, Троянцев многих сокрушили, И Турну в крепость вход открыт. [122]Мне муза молвит: «Не пугайся!» — «Беда троянцам! Как же быть?» — «В чужую сказку не мешайся! Не в силах Турн их победить!» Троянцы, в грохоте и громе. Преграду громоздят в проломе. За нею грудью встала рать. Рутулы бесом извивались, В пролом, однако, не совались, И Турн не знал, что предпринять.
[123]Был Геленор боец на славу,{166} A Лик — кулачник и горлан. Под стать степному волкодаву Был краснорожий сей мужлан. Обоим по колено море, Безделица — любое горе, Забава — головы срывать. Друзьям давно уж не терпелось: Как для корысти им хотелось Тычков рутулам надавать. [124]Плечищами толпу раздвинув, Пан Геленор и красный Лик, Протиснувшись, жупаны скинув, Сквозь кутерьму, содом и крик, Рутулов тасовали славно, А те вручали им исправно Квитанцию в своих долгах. Лик только тем и отличился, Что пану Турну изловчился Заехать в зубы впопыхах. [125]Но Турн великий был разбойник. Он Лика сплющил в один мах. С разбитым носом Лик, покойник, Лежал у недруга в ногах. Туза смертельного в ту пору Успели дать и Геленору, Погиб второй головорез. Рутулов это взвеселило И так сердца их ободрило, Что и трусливый в драку лез. [126]Нажали дружно, напустились, Рутулы кинулись на вал. Троянцы, словно черти, злились, Рутулов били наповал. Вокруг вздымались пыли клубы, Трещали кости, ребра, зубы. Из губ, носов хлестала кровь. Кто бил, кто резал, кто рубился, Кто вверх тормашками валился, Кто полз и поднимался вновь.
[127]Ожесточившись без предела, Все до надсады бились тут. Упорство всеми овладело, И каждый стал не в меру лют. Лeгap, пестом хватив с разгона. Дух выпустил из Эмфиона И зубы стиснул сам навек. Лутеций бил Илионея, Циней — Арефа, тот — Цинея. Кто резал, кто колол, кто сек. [128]Слыл Ремул хвастуном в народе,{167} Троюродный был Турну сват И, глуповатый по природе, Всегда всё делал невпопад. Он тешить стал свою натуру, Троян корить, бесчестить сдуру, Себя и Турна величать: «Ага, проклятые поганцы, Огарки Трои, оборванцы! Пришел черед вам погибать! [129]Мы вас отучим колобродить, Морочить девок, вдов морить, В чужих наделах верховодить, Свои порядки заводить. Давайте вашего повесу! Я вмиг его отправлю к бесу Как мух, расплющим вражью рать. Мы дух ваш вытесним, троянцы! Мы вас отучим, голодранцы, Латинские потапцы жрать!» [130]Иул Энеевич нагнулся, Злость полыхнула из очей. Как шкурка на огне, надулся От бестолковых он речей. Схватил булыжник, изловчился. Глазок зажмурил, приложился И камнем в лоб рутула — бух! Хвастун умолк и повалился. Иул сердечно взвеселился. Взыграл в троянах бодрый дух. [131]В виски и в зубы тулумбасы Летели с каждой стороны. Полезла требуха, колбасы, Все пенились, как кабаны, И, разъярившись через меру, По-сербски величали веру.{168} Всяк чем попало, тем крошил. Поднялся писк, стенанья, охи, Враг на врага скакал, как блохи, Кусался, грыз, щипал, душил. [132]Служили у троян два брата. Был каждый с виду — Голиаф, —{169} Широкоплечий и косматый, Овец глотал, что твой удав! Крещен был старший Битиасом И с Кочубеевым Тарасом{170} Сровнялся ростом бы, ей-ей! Другой силач Пандаром звался И, вялый, как верблюд, слонялся. Хотя и был версты длинней. [133]Подняв тяжелые дубины. Вдвоем у городских ворот Стояли братья – исполины И защищали в крепость вход. Они присели, притаились, Троянцы ж отступать пустились, Заманивая рутулян. Стремглав рутульская пехота Летит в раскрытые ворота — Атаковать троянский стан. [134]Но в город сунься лишь —куда там! Тотчас в яичницу собьют. Тут Битиас с Пандаром-братом Рутулов кровь нещадно льют. Рутулы с криком в город рвутся, Как под серпом колосья — гнутся. Жужжа, как над копной цепы, Две исполинские дубины Утюжат головы и спины И всех молотят, как снопы.
[135]При виде этакой прорухи Со злости Турн осатанел И, вздрогнув, как бы от сивухи, К своим на помощь полетел. Протиснувшись к троянам в крепость, Турн показал свою свирепость, И кровь рекою полилась. Убил Афидна и Мерона И поспешил туда с разгона, Где управлялся Битиас. [136]С наскока треснул булавою По шее, великан упал, Об землю грянул головою И крепость всю поколебал. Ревет, и душу испускает, И воздух громом наполняет; На всех напал великий страх. От смерти не сумев укрыться, Погиб верзила, как мокрица. И исполин есть червь и прах! [137]Пандар, увидя гибель брата, Смешался, дрогнул, оробел И от злодея стратилата Стал удирать, покуда цел. Бежал он, подоткнувши полы, Переступал он частоколы, Спеша от Турна улизнуть. Засовами задвинул входы, К воротам подвалил колоды, От битвы вздумал отдохнуть. [138]Но, в крепости заметив Турна, Пандар был сильно удивлен. В нем злоба закипела бурно, И сразу расхрабрился он. «Попался, висельник поганый, К нам навязался, гость незваный! — Пандар стал к Турну подступать. — Постой, тебя я крепко вздую, Из тела выбью душу злую. Теперь тебе несдобровать!» [139]А Турн с издевкой отвечает: «Келебердянская верста! Уж как я бью — твой братец знает. Тебе ль не накручу хвоста?» Гигант все жилы напрягает И камнем в Турна запускает. Послал бы в ад его Пандар. Откуда ни возьмись — Юнона. И, как незримая заслона, Богиня приняла удар.
[140]Pyтул, защитой ободренный, Врага вогнать задумал в гроб. На помощь он призвал Юнону И саданул Пандара в лоб. Он исполина с ног сбивает, До мозга череп расшибает. Погиб и этот великан! На что трояне были хваты, Но от второй такой утраты Сердца смутились у троян. [141]Пан Турн удачей ободрился, Троянцам смерть он приносил, Как боров бешеный ярился И без пощады всех косил. Рассек он саблей Филариса, Яичницу сбил из Галиса, Он голову Крифею снес И надавал в бою жестоком Таких щелчков кулачным докам, Что высунуть боялись нос! [142]И стали в крепости троянцы Свои пожитки собирать. Как струсившие новобранцы, Они решили тягу дать. Предвидя сей исход печальный, Троян обозный генеральный, Сереет вельможный им кричит: «Куда? Ни с места! Что такое? Бежать троянам с поля боя? Стыдом наш славный род покрыт! [143]Не сладите с одним буяном, А вас до черта собралось! Прокрался в огород к Троянам Рутульский шелудивый пес. Иль мы кочевники-бродяги? Иль не хватает нам отваги? Не помним дедовских побед? А князь наш бедный что помыслит? Ведь нас он воинами числит! Что скажет о троянах свет? [144]Все сокрушайте супостата! Давайте скопом напирать! Тесните недруга, ребята, Раз в жизни только помирать!» Ого! Троянцы ободрились, На Турна разом навалились. Пропал он, как тут ни лукавь! Пан Турн вертелся, извивался, До Тибра кое-как добрался, Прыг в реку и пустился вплавь.

Часть шестая

[1]Как кролик, Зевс моргнул усами, Олимп, как листик, затрясло; Сверкнула молния с громами, Всех подхватило, понесло. Богини, боги, полубоги, Простоволосы, босоноги, Стремглав бегут в базарный суд.{171} Влетел туда Юпитер ярый, На них свирепо гаркнул старый, Как на собак псари орут.
[2]«Доколе, — закричал он гневно, — Олимпа имя вам срамить, Друг с дружкой грызться ежедневно И смертных смертными травить? Обычай ваш совсем не божий. Вы на сутяжников похожи! За что мытарите людей? Не дам поблажки братье вашей: С небес повытолкаю взашей И прикажу пасти свиней. [3]Вы, олимпийские фиглярки! Не будет снисхожденья вам. Задам березовой припарки Всем зубоскалкам и юлам. Забудете свои повадки. Уж больно вы до смертных падки — Что грек до нежинских колбас.{172} Вы сеете раздор всегдашний! За жениханье, плутни, шашни Всех окуну в сапожный квас. [4]Иль погоню вас на работу, В смирительный упрячу дом.{173} Навеки отобью охоту Везде устраивать содом. Я вас, богинь, на ум наставлю: В Сечь Запорожскую отправлю! Там знаете ведется как? Днем спят хмельные, крадут ночью, Плюют на трескотню сорочью И жен меняют на табак. [5]Не вы народ мой сотворили. Вам не создать и червяка! Зачем людей вы разъярили Из-за такого пустяка? Клянусь я собственным престолом, А также Гебиным подолом, — Кто сунется — расквашу лбы. Пока Эней и Турн дерутся, Пусть все терпенья наберутся, Жалеючи свои чубы», [6]Венера молодицей смелой,{174} Живя с военными, слыла, Битки в трактирах с ними ела, Без церемоний пунш пила; Привыкла щеголять в шинели, Спать на соломенной постели, Горелку с перцем продавать, Мыть офицерские манишки, В возке трястись без передышки, Днем печься, ночью замерзать. [7]С драгунской выправкою, смело Венера к Зевсу подошла. Не запиналась, не робела И залпом речь произнесла: «Тебе, мой батя величавый, Известен каждый шаг лукавый. Ты знаешь — где, и как, и что. Всю землю оком обнимаешь. Другим — за небом надзираешь. Тебя не проведет никто.
[8]Ты ведаешь, зачем троянцев Позволил грекам победить, Энея с горсткой голодранцев Нептуну не дал потопить. Ты знаешь, по чьему почину Эней приплыл к царю Латину, Откуда к Тибру он махнул. Что ты определяешь словом, Того не отменяешь новым. Скажи, при чем же здесь рутул? [9]И что такое Тури за цаца? Он самовольничать привык! Фригийцам некуда податься!{175} Их щиплет всякий еретик. Когда б не происки Юноны, Кто б нарушал твои законы? Ей любо стравливать людей. Богами твой приказ похерен: Эней-то ведь сынок Венерин: За Турна весь — Олимп, ей-ей! [10]Троян и бедного Энея Ленивый только не пугал. Терпели пуще Прометея,{176} Что в трубку огонька украл. Такую взбучку с пересолом Им задали Нептун с Эолом, Что и сейчас ни встать ни сесть! Другие боги… — Боже правый! Ты знаешь их дела и нравы! — Живьем Энея рады съесть. [11]Отец! Властитель олимпийский, Взгляни! Я слезы лью рекой. Спаси от мук народ фригийский! Он сотворен твоей рукой. Я за других страдать готова, Я — мать, меня карай сурово, Но пожалей моих детей. Скажи хоть слово, знак утешный Подай Венере многогрешной, Чтобы жил Иул, чтоб жил Эней». [12]«Молчать! Сквернавка, потаскуха! — Юнона в ярости частит. — Как дам тебе, трещотке, в ухо! Очинок с головы слетит! Кого пред Зевсом ты порочишь? Блудливая кошчонка, хочешь Расстроить между нами лад? Ты за кого меня считаешь? Неужто, сучища, не знаешь, Что мне Юпитер — муж и брат?
[13]Зевес! Ужель тебе не стыдно, Что пред тобою дрянь и прах Болтает о богах обидно И судит о твоих делах? Какой ты мира повелитель И олимпийцев предводитель, Когда ты против шлюхи — пас? Размяк перед моргуньей мерзкой, Никчемной сводницей цитерской!{177} Она тебе милее нас. [14]Ей вышла от Вулкана взбучка —{178} За Марса розгами порол! Сидела на цепи, как сучка. Вулкан ей отхватил подол. Ты с ней обходишься, как с честной. Тебе про это знать не лестно! С ней нянчишься, с другими строг. Она и Трою разорила. Она Дидону уморила. Все пакости идут ей впрок! [15]Где затесалось это зелье — Там всё крапивой поросло. Настало б на земле веселье. Исчезни этакое зло! Из-за нее в Латыни смута, Приходится троянцам круто, И Турн Энею стал врагом. Из-за нее везде напасти. Она — причина всех несчастий На небе, на земле — кругом! [16]Легко ли? На меня кивает. Сама же, натворив беды, К Зевесу жалобно взывает: Мол, только-только из воды!{179} Невинничает, как Сусанна;{180} Скажите! Недотрога панна, Жила на хуторе весь век! Хоть лопни с бабкою своею — Я место укажу Энею; Богиня я! — он человек». [17]Ругни Венера не стерпела, Юнону лаять начала. Тут перепалка закипела И в свалку чуть не перешла. Богини в гневе — те же бабы И так же на уторы слабы. С досады невесть что сбрехнут. Доходит и до потасовки, Горланят, что твои торговки, Род, племя и приплод клянут. [18]«Молчите, чертовы сороки! Попутал вас, бублейниц, бес. Обеим отобью я щеки! — Вскричал разгневанный Зевес. — Не стану баб карать громами, Велю по пяткам чубуками Ударов сотню отсчитать, Чтоб мирно жили вы отныне. Уж я вас проучу, богини! Олимп заставлю подметать.
[19]А ну-ка уши навострите, Послушайте, что я скажу. Молчать! Разиньте рты, замрите. Кто пикнет — рожу размозжу. Промеж латинцев и троянцев И разных Турновых поганцев Никто в побоище не лезь. Не суйся ни к кому с подмогой, Воюющих князьков не трогай! Увидим, кто сильнее здесь». [20]Юпитер смолк, моргнул бровями, И боги порскнули вразброд. Простимся тоже с небесами. Сойдем на землю в свой черед И, став на Шведскую могилу,{181} Военную посмотрим силу. Я схватку опишу сейчас. Чтоб легче справиться с работой, На юбку музе дам с охотой: Пускай пополнит рифм запас. [21]Тури отдышался, обсушился, Глотнул горелки с имбирем; Шатер покинув, петушился, Глядел на крепость сентябрем. Опять—труба! Тревога! В сечу Все ринулись врагам навстречу, Чтоб их побольше утолочь. Испробовав троян удалость, Рутулы поживились малость, Насилу развела их ночь. [22]Эней по Тибру возвращался К троянам в тишине ночной. В челне с Паллантом угощался, Усердно пил со старшиной. Он стычками с богами хвастал, Рассказывал, как всюду шастал. Чесал язык и сам Паллант. Царевич врал, как сивый мерин, Не хуже, чем сынок Венерин. К брехне имел большой талант!
[23]— Ты спишь, седая царь-девица? О муза дряхлая, очнись! Прокашляйся живей, сестрица, Ко мне, беззубая, склонись И расскажи — какой там леший К Энею, конный или пеший. Пошел, чтоб Турна доконать? Ты, муза, грамоте училась, В полтавской школе отличилась. Должна всех поименно знать! [24]Я слышу бормотанье музы: С Энеем, дескать, плыл Массик,{182} Бездельник, лодырь толстопузый И здоровенный, словно бык. Отродье стеховской шинкарки, Тигренко следовал на барке. С ним сотня добрых забулдыг. Бок о бок шли дубы Аванта. Он был придирчивей сержанта: Чуть что — по спинам так и стриг! [25]Как плащ, надев свиную шкуру, На байдаке торчал Астур; Служил он лежнем винокуру И с виду был довольно хмур. Поодаль плыл Азиллас-модник, Пономарихе нашей сродник. Давно ли он таскал суму? Фортуна вмиг простолюдина Перекроила в господина. Таких чудес я знаю тьму! [26]А кто на легоньком дубочке, Раззолоченный в пух и в прах, Сидит в распахнутой сорочке С турецким чубуком в зубах? Да это — Цинарис, картежный Цехмейстер, плут, наглец безбожный. Прохвостов шайку он ведет. Не в битве, так в картежной схватке Уложат Турна на лопатки, И недруг по миру пойдет. [27]Кто в шляпе, в епанче суконной И с толстой книжкою в руках Толкует вкривь и вкось законы, Знай спорит о своих правах? Юрист из Глухова речистый, Что выбился в канцеляристы, — Добродий некий Купавон. Ища поживы не впервые. Вдобавок метя в значковые, Вступил к Энею в легион. [28]А тот беззубый, говорливый, Сухой, лядащий, как скелет, Брехун плешивый и сварливый? То выкрест, знаешь ли, Авлет. С другой недавно окрутился И за беспечность поплатился: Из жару в полымя попал. Теперь с чертовкой развязался: К Энею в войско записался, Лазутчиком на время стал. [29]Еще там было с полдесятка, Всё мелюзга и гольтепа. В таких не будет недостатка, Хоть сгинь их целая толпа. «А сколько всех, — сказала муза, — Считать по пальцам — мне обуза, Не знаю! Врать я не хочу На счетах класть я не училась, Зарубки делать не трудилась. Как было, так и лепечу!» [30]Возница в небе повернулся, Стожары выше поднялись. Кой-кто под буркой растянулся, Не все, однако, улеглись. Иные у костров искались, Другие хлюпали, плескались — Онучи мыли в тишине. Дремали вполпьяна старшины, Лежали, разметав чуприны, Кто — на боку, кто — на спине. [31]Один Эней не спал в то время И думал — как ему верней Спасти троянский род и племя? (За всех в ответе был Эней!) Как Турна, дьяволова сына, Побить, прибрать к рукам Латина И успокоить весь народ? Измучившись таким вопросом, Эней увидел перед носом Довольно странный хоровод. [32]Ни рыбы, знаете, ни раки, А словно бы кружок девчат; Ныряют, плещут, как собаки, Мяучат кошками, кричат. Эней со страху чуть не треснет! Читает в голос «Да воскреснет…», Он слышит визг и хохотню; Свалился на помост, а чуда — Давай тащить его оттуда, Кто — за полы, кто — за мотню.
[33]Одна такая тварь скакнула К нему сверчком или блохой И к уху накрепко прильнула, Подобно гадине лихой: «Давно ли мы с твоей персоной Таскались по воде соленой, Возили весь троянский род? Мы — Идского холма лесины, — Дубки, орешины, соснины. Из нас построен был твой флот. [34]Уже рутул до нас добрался И не шутя огонь раздул. Зевес, однако, постарался И нас в русалок обернул. Такая вышла передряга! Чуть без тебя Иул, бедняга, Не отдал душеньки богам. Спеши на выручку дитяти, Спасай троян от вражьей рати. Ты должен духу дать врагам!» [35]Энея за нос ущипнула, На том и кончив разговор, И по воде хвостом плеснула, Скликаючи своих сестер. Русалки вмиг зашевелились, Всем хороводом навалились — Троянский подтолкнули флот. Эней узрел свой стан в осаде И крикнул в гневе и в досаде, Что Турн черево надорвет! [36]По пояс в воду прыгнул с лодки Эней, в кулак собрав мотню; Взмолился маменьке-красотке, Призвал с Олимпа всю родню. Тут соскочил Паллант, и с ходу — Плюх-плюх за ним вся сволочь в воду. «Смелей! — вскричал Анхизов сын. — На помощь удальцам Троянам И на погибель басурманам, Шагайте левой, как один!»
[37]Троянцы в крепости узрели. Что подоспел с подмогой князь, И сразу будто одурели. Земля под ними затряслась. С ужасным топотом и гулом Стремглав бегут они к рутулам И супостатов бьют, как мух. Пан Турн Энея ненароком Вдали приметил ярым оком. Со злости занялся в нем дух. [38]«Ребята, бейтесь, не виляйте! Час грозной сечи наступил. Дома и жен своих спасайте! — Он в исступленье завопил. — Стопы не отдадим бахвалам! Их кости загребем оралом, В нас — больше храбрости. Вперед! Все олимпийцы нам ограда. Чужих боков жалеть не надо. Смутился, вишь, троянский род!» [39]Увидя кавардак во флоте, С войсками к Тибру Турн валит; Сам ерзает, как черт в болоте, И про поживу всем бубнит. Он выбрал молодцов на славу. Проворно их построил в лаву И на союзных двинул вскачь. Знай рубится, кричит, балует, Как будто шутит, не воюет. Был Турн увертлив и силач. [40]Эней-пройдоха, сам не промах, В боях возрос и стал старей; Был вожаком во всех содомах, Видал медведей и хорей. На свечку фукает пугливо Дитя; Энею дурь — не диво! Знавал он всяких мастаков. Эней глядит на Турна косо, Добраться пробует без спроса До вражьих ребер и боков. [41]Сперва по темени Фарона Погладил острым кладенцем Столь метко, что Фарон с разгона Вильнул вверх донцем, вниз лицом. Засим Лихаса в брюхо тыкнул. Тот повалился и не пикнул. Упал без головы Кисей, Под стать мешку с мукой, а Фара В лепешку с одного удара, Играя, превратил Эней.
[42]Сынок Анхисов куролесил. Он супостатов потрошил. В бою немало начудесил И без разбора всех крошил. Паллант впервые шел на битву, Горланил, как еврей молитву, Носился из конца в конец. До драки был не в меру жаден И громко подстрекал аркадян, Ярился, словно жеребец. [43]Но Даг — рутул весьма лукавый — Узнал в Палланте новичка И вздумал ради вящей славы Поддать царевичу тычка; Паллант, однако, изловчился, И Даг с душою разлучился. В аркадцах закипела кровь. Летят, несутся, пыль вздымая, Как хворост, вражью рать ломая. Что значит подданных любовь! [44]Паллант Эвандрович наскоком Успел Гибсона уложить. Пырнул в висок над правым оком — И приказал он долго жить. Смертельная постигла кара Его и яростного Лapa. Вон Ретий в роспусках летит. Паллант его схватил, — о боги! — Ударил, как пузырь, об дроги, И третий недруг был убит. [45]Вот! Вот! Ярится, бесом дышит Агамемноненко Галес И быстрым бегом всё колышет, Точь-в-точь как в гневе сам Зевес. Круша противников жестоко, Он вышиб дух из Демотока, Наткнул Фарета на клинок, Прищелкнул, как блоху, Ладона. Кричит: «Палланта, ветрогона, Мне хватит на один глоток!» [46]Паллант, голубчик, молодчина, Стоит, скрепясь, как твердый дуб, И ждет — какая образина Ему надрать желает чуб? Дождался — и врагу с разгона Такого закатил трезвона, Что вверх тормошками он стал. На горло наступив Галесу, Паллант его отправил к бесу, Ногами гневно растоптал. [47]И напоказ поставил задом Авента, в зад его пихнув; И Клавз отважный рухнул рядом, Того же чаду здесь нюхнув. Лишь сунься! — отутюжат хватски Паллант и сброд его аркадский. Турн видит: им пренебрегли. И впрямь от этакой ватаги Не меду жди, а только браги; На камень косы тут нашли. [48]У Турна помутился разум. Что супротив него Полкан! Знай носится на Белоглазом, Ревет, как раненый кабан. Летит к Палланту, лошадь хлещет, Зубами лязгает, скрежещет, — Вот-вот укусит молодца! Турн саблищей как замахнется Да к шее конской как пригнется! Так ловит хитрый кот скворца. [49]Паллант вильнул, под стать лисице, И Турну оберучь мечом Так запалил по пояснице, Что дернул супостат плечом. Паллант не дал ему очнуться, От нападенья увернуться И звезданул рутула в лоб. Тот не поморщился. Куда там! Кругом обшился он булатом И был как в оболочке боб.
[50]Палланта он мазнул чеканом. По черепу что было сил. За русы кудри бездыханным Царевича с коня стащил. Из раны кровь текла густая И запеклась, уста смыкая. Недолог был Палланта век. Увял, сердешный, поневоле Былинкой скошенною в поле: Турн череп надвое рассек! [51]На труп, злодею ненавистный, Он стал могучею пятой. С Палланта снял рукой корыстной Ремень с лядункой золотой. На своего коня взвалился. Над мертвым паничем глумился И крикнул, довершив удар: «Возьмите рыцаря, аркадцы! Союзнику Энея, братцы, Эвандру отнесите в дар». [52]Аркадцы, увидав утрату, Сдержать рыданий не смогли И учинить клялись расплату, Хотя бы все костьми легли. На щит Палланта положили. Калмыцкой буркою прикрыли И с поля потащили в стан. Его оплакивали бурно, Ругали кровопийцу Турна. Да где ж троянский наш султан? [53]Громам и грохоту я внемлю, Вокруг — смятенье вижу я. Кто так трясет сырую землю? Ее колеблет сила чья? Как вихрь бушует на дорогах, Как воды пенятся в порогах, Так в ярости Эней летит; Кровавой жаждет он расправы, От гнева все дрожат суставы, Он за Палланта отомстит! [54]«До лясу!.. Я вас, лиходеев! Траву недолго вам топтать. Куда как зол табак Энеев: За Стиксом будете чихать!» Эней ревел, скакал, совался, Как бык свирепый бесновался. Вояк рутульских потрошил. Махнет мечом — врагов десятки Ложатся, выставляя пятки. Так в лютом гневе их крушил!
[55]Как ястреб хищный на цыпленка, На Мага напустился он; Пропала слабая душонка, Из тела запросилась вон! Поджилки затряслись у Мага. В ногах валялся он, бедняга, Просил в неволю взять живьем, Но с белым светом распрощался. Вдогон другим Эней помчался, Врага пришив к земле копьем. [56]И на бегу поймал за рясу Попа рутульского полку. Он смертного набрался трясу, Как пес, катаясь по песку. Расстался с жизнью храбрый Нума, Утратив и Сереста, кума. Эней башку с Тарквита снял, Камерта сбил с коня, Ансула И Лука, грозного рутула, К чертям за раками послал. [57]Покамест недругов калечит По десять враз Анхизов сын, На поле боя рвет и мечет, Рутульских не щадя старшин, — На таратайке в гневе яром Стремглав летят Лукул с Лигаром, Торопят, горячат коней. Энея растоптать с разгону Пытались братья, но к Плутону Их души отослал Эней. [58]Он молодецки управлялся. Рутулов молотил он всласть, От супостатов избавлялся И в городок спешил попасть. Меж тем латинскую когорту Троянцы протурили к черту И, после вылазки лихой, Навстречу своему Энею Бежали, вешались на шею, Галдели все наперебой. [59]Иул, как комендант исправный, Здесь не ударил в грязь лицом И как начальник войска главный Предстал перед своим отцом. Иул Энею рапортует, А тот в уста его целует. Не подкачал-таки сынок! Недаром сердце трепетало, Надежду лестную питало, Что из дитяти будет прок.
[60]Подвыпив, мордою склонялся К Юноне на плечо Зевес. Как дурень, чмокался, лизался, К супружнице со скуки лез. «Гляди, — сказал он ей в угоду, — Как Турн дает троянцам ходу! Они пустились наутек. Венера — тьфу перед тобою. Ты дивно хороша собою! Всяк ладит на тебя силок. [61]Бессмертие мое ярится, Роскошной ласки жду, дрожа. Олимпа и земли царица! Юпитеру ты — госпожа. За смачный поцелуй твой сразу Весь мир получишь без отказу». Вздохнув, богиню стиснул так, Что вместе с ним сама Юнона Едва не сковырнулась с трона. Зевес набил себе синяк. [62]Хотя на хитрости пуститься Матерой вздумалось лисе, Юнона, козырь-молодица, Уловки разгадала все. «О ты, — сказала, — светоч ярый! О езуит Олимпа старый! Речей медовых зря не трать. Уже давно меня не любишь, А только с пьяных глаз голубишь. Не подсыпайся! Полно врать. [63]Напрасно ты меня морочишь. К чему туманить белый свет? Как с девочкой балясы точишь! Мне, знаешь ли, не двадцать лет. Тебе не стану я перечить, Но ты не позволяй увечить Троянцам Турна моего. С отцом он должен повидаться И перед смертью попрощаться. Мое желанье таково!» [64]Сказала — и впилась в Зевеса, За поясницу обняла, И свет померк в очах — завеса Обоим на глаза легла. Размяк Зевес, как после пару, И вылакал подпенка чару. Ни в чем Юнону не стеснял. Она с ним в котика играла, А в мышки так защекотала, Что он раскис и задремал.
[65]Все олимпийцы без изъятья И громыхающий их пан, Нимало не стыдясь, без платья Гуляли, на манер цыган. Нагая, как ладонь, Юнона Скатилась тут же с небосклона И парубком оделась вмиг. Призвав на помощь Асмодея,{183} Обличье приняла Энея, Помчалась к Турну напрямик. [66]Рутул ужасно расходился. Досадой был он обуян. Несолоно хлебав, сердился — Зачем не припугнул троян? Вдруг призрак в облике Энея, В плаще покойного Сихея Явился Турна задирать: «Никчемный рыцарь, замухрышка! Тебе, мозглявый витязь, крышка! А ну-ка выйди помирать!» [67]Присяжный враг, держась кичливо, Донельзя Турна уязвил. На поединок звал крикливо, Вдобавок трусом объявил. Пан Турн затрясся, обозлился, Холодным потом весь облился, Проклятье изрыгнул в ответ. Конем на призрак напирает, А тот вильнул и удирает. Рутул за ним помчался вслед. [68]Тот — не уйдет, сей — не догонит. Вот-вот пырнет врага мечом! Но в ярости ревет и стонет Пан Турн, оставшись ни при чем. «Ага, голубчик, удираешь? Не в куклы с девками играешь! Поймаю панича за чуб! Со смертью мигом обвенчаю И воронов потешу стаю. Пусть расклюет она твой труп!» [69]Пан Турн за призраком Энея Пустился к морю на коне. Противник, будто бы робея, Вдруг очутился на челне. Рутул к Энею в лодку прыгнул И думал, что его настигнул. Теперь-то можно будет всласть Над супостатом поглумиться И кровью вражеской упиться, В большие храбрецы попасть! [70]Но сам собою по безбурным Волнам, покинув берега, Челнок помчался с паном Турном. Он счастлив был загнать врага. Наскучив этой заварушкой, Юнона в небо шасть кукушкой.{184} Едва не треснул молодец, В сердцах очнувшись среди моря. Да что поделаешь! — и с горя Поплыл туда, где жил отец. [71]Юнона славно пошутила И Турну пулю отлила. На всех туману напустила, Глаза Энею отвела. Он был как в шапке-невидимке, И плавал взор его, как в дымке. Но, сызнова прозрев, Эней Пришиб Лутага, Лавза, Орсу, Парфену, Палму сбавил форсу; Сгубил немало силачей. [72]Под самый городок троянский Мезентий нагло подступал И выкликал по-басурмански, Что, дескать, пан Эней пропал! «Давай, — кричит, — на ровном месте С тобой сойдемся честь по чести, Как двое стоящих парней!» Столкнулись так, что от усилья Рванулись, хрустнув, сухожилья. Врага с коня спихнул Эней. [73]Пощады не давая чванным, Всадил в Мезентия палаш, И дух его со словом бранным Пустился в черту на шабаш. Эней победой утешался, С дружиной славно угощался, Зевеса жертвой ублажив. До поздней ночи пьянство длилось, И всё троянство с ног валилось. Эней и сам был еле жив. [74]Уж заряница не с полушку Светилась в небе, а с пятак Или с пшеничную галушку, И небо рдело, словно мак. Анхизов сын созвал громаду И молвил: «Нужно по обряду Нам упокоить мертвецов. Пускай возьмутся все Трояне По-братски, дружно с поля брани Таскать убитых удальцов».
[75]Эней Мезентия доспехи На пень высокий насадил, Но, видит бог, не для потехи: Он Марсу этим угодил. Пень выглядел, как рыцарь знатный: Шишак и панцирь, шит булатный, Копье с флажком и тяжкий меч. Эней прокашлялся, сморкнулся, К своей дружине обернулся И выпалил такую речь: [76]«Герои! Казаки! Трояне! Храбритесь! Наша, слышь, берет! Поганый сей чурбан заране Латинский град нам отопрет. Но, прежде чем начнете биться, Для мертвых нужно потрудиться; Палланта, павшего в бою, Эвандру бедному отправить И поименно всех прославить, Кто смелость выказал свою». [77]Эней в курень подался вскоре, Где труп царевича лежал. Вздыхал аркадский подкоморий И мух любистком отгонял. Троянские здесь плаксы были И, как от боли в брюхе, выли. Эней разрюмился и сам: «Эхма, увял мой цветик мака! То был недюжинный рубака. Видать, угодно так богам!» [78]Сплели носилки из ракиты И камышовый балдахин, Чтоб наш покойник родовитый, Единственный Эвандров сын, Явился ко двору Плутона Как пан, как знатная персона, А не задрипанный голяк. Палланта женщины обмыли, По-праздничному нарядили, Заткнули за щеку пятак.{185} [79]Когда уж было всё готово, Пришел соборный протопоп. Надгробное начавши слово, Он сбился и в затылке скреб. Сказал: «Покойник сей не дышит, Не видит, стало быть, не слышит. Ей-ей! Увы! Он мертв, аминь!» Народ премного умилился, Растрогался и прослезился. Забормотал: «Пан отче, сгинь!» [80]Палланту покадив, чин чином Беднягу вынесли на двор; Его узрев под балдахином, Эней рыдал и очи тер. Усопшему на покрывало Пошло Дидоны одеяло — Сынка Анхизова трофей. Носилки взгромоздив на плечи, Тащились воины далече — К Эвандру, в город Паллантей.