[81]И в чистом поле, на просторе, Эней простился с мертвецом, Сказав: «Бурливо жизни море! Вольно играть ему пловцом. Прощай, приятель задушевный! За нынешний твой вид плачевный Рутулу я воздам с лихвой». Палланту низко поклонился, Облобызав его, пустился Домой с поникшей головой. [82]Во власти грустных размышлении К себе вернулся пан Эней, И только что ввалился в сени, Как натолкнулся на гостей. Пришли послы царя Латина, Все сплошь — асессорского чина; Один — армейский капитан; Он век по свету волочился И по-фригийски научился. В посольстве был он драгоман. [83]Латинец родом познатнее Немедля выступил вперед. Кто не поймет его рацеи — Прочтите этот перевод: «Окостенелый труп — не ворог. Как воин он уже недорог: Лежит на поле без души! О князь, тела убитой рати, Как водится, земле предати Ты, сделай милость, разреши!» 
[84]Эней, к добру с рожденья склонный, Сказал послам латинским так:{186} «Латинус реке неугомонный, А Турнус пессимус дурак. И кваре вам сражаться мекум? Латинуса считаю цекум, Сеньорес, олухами — вас. Латинусу рад пацем даре, Пермитто мертвых погребаре, И корам вас мой гнев угас. [85]Один лишь Турнус недруг меус, Сам эрго дебет воевать; Так хочет фатум! — ут Энеус Вам будет реке, Амате зять. Назначив с Турнусом дуеллюм, Мы приведем ад финем беллюм. Не всем же сангвис проливать! Укажет глядиус, вель деус, Достоин Турнус иль Энеус Латинским сцептро обладать?» [86]Посольству речь пришлась по нраву, И первый осмелел Дрансес.{187} Не посрамил свою державу, В карман за словом не полез. Воскликнул: «Ты на свет родился Затем, чтоб он тобой гордился. О князь! Величье — жребий твой. Мы всё в уста Латину вложим, Царю мы уяснить поможем, Что дружба с Турном — звук пустой», [87]Пошли на мировую вскоре. До срока прекратили рать. И положили в договоре Латинских плотников призвать, Чтоб живо помогли троянцам, Бездомным этим голодранцам, Достроить новый городок; Чтоб нарубить вольготно было Дубков, осины на стропила, Сосновых начесать досок. [88]И, согласясь на мировую. Пустили чарочку кругом; Пошла гульня напропалую. Делились дружно табачком. Одни порядком нагрузились, Другие с мертвыми возились; В лесах стояла стукотня. Сложив забот военных бремя, Троянцев и латинцев племя Сошлись, как близкая родня. [89]Эвандра всхлипы, вопли, крики, Стенанья, — словом, без прикрас Печаль аркадскою владыки Я описал бы вам как раз. Да полно! Стоит ли усилий? На это нужен сам Вергилий! Вдобавок ныть я не мастак. Мне охи, слезы — пуще смерти. Я сроду не грустил, поверьте. Авось, друзья, сойдет и так! [90]Блеснула в небесах денница, Померкли звезды, и опять Взялась троянская станица Убитых воинов таскать. Эней с Трахоном разъезжает,{188} К трудам дружину понуждает; Кладут, как бревна, труп на труп, Сухой соломой покрывают И троекратно поливают Смолой и маслом каждый сруб. [91]Вот искры высекли огнивом, И пламя обняло тела, И память вечную с надрывом Завыли так, что жуть брала. Здесь кость, и плоть, и жир скворчали; Иные смалец источали, У многих лопался живот, И было дымно, чадно, смрадно. Жрецы трудились тут изрядно: Искони бе хаптурный род.{189} 
[92]Однополчане, други, сваты, Отец и сын, свояк и кум, Во имя горестной утраты, А кто и просто наобум, В костры швыряли седла, сбрую,{190} Доспехи, обувь дорогую, Мешки онуч, лаптей, сапог, Лядунки, сабли, шапки, свитки; Оружье, утварь и пожитки Метали, как снопы на ток. [93]В Лавренте тоже грустно было,{191} Народ являл прискорбный вид; Сжигали мертвецов уныло, Ревели на чем свет стоит. Где сын пропал ни за копейку, Там клял отец войну-злодейку, А с ней и дряхлого царя; И девка крепко убивалась, Что без венца вдовой осталась, Утративши богатыря. [9]Растрепаны, простоволосы, Метались женщины, крича, И на себе терзали косы, Одежды рвали сгоряча. Латина громко поносили, Истошно выли, голосили, Рыдали подле мертвых тел; Себя, стеная, били в груди, Ругали Турна: гибнут люди Из-за его любовных дел! 
[95]Браня рутула за упорство, Твердил Дрансес: «Его вина! Пусть выйдет на единоборство — И сразу кончится война». Нашелся между тем сутяга, Брехун, юрист, крючок, плутяга, Который Турна защищал, И все Аматины клевреты Давали шепотом советы, Чтоб нипочем не уступал! [96]Толкнулись к хану Диомиду{192} Тогда латинские послы; Вернулись, — молвить не в обиду, — Не так чтоб очень веселы. Латин запиской именною Созвал вельмож со старшиною, Чтоб выслушать своих послов. Поспешно собрались вельможи, Что ко двору Латина вхожи, И молвил царь без дальних слов: [97]«Венул! Ты человек правдивый{193} (Об этом знает наша Сечь) И, говорят, небоязливый. Перескажи мне хана речь!» — «О царь, я твой слуга смиренный, Никчемный самый и презренный, Не гневайся! —сказал Венул. — Мужичья правда очи колет, А панская — как пан изволит! Нам хан такое завернул: [98]«Не с мордой, говорит, Латина Троянских одолеть вояк! Не лучше ль было для почина Узнать, каков Эней казак? Когда мы осаждали Трою, Оборонять пришлось герою Богов домашних и родню; Он на закорках в злую пору Отца втащил на Иду-гору,{194} Не посчитайте за брехню! [99]Латину растолкуйте внятно: Эней мне кажется святым. Идите лучше на попятный И не воюйте больше с ним. Да есть ли дети впрямь такие, Чтоб кудри батькины седые Ценили выше всяких благ? Зачем обманывать Латина? Мне мил Анхизов сиротина. Энею, братцы, я не враг. [100]Прощайте, домини латинцы! Счастливый путь, поклон царю! Отдайте вы свои гостинцы Троянскому богатырю И, не шутя, не для блезира, Просите у Энея мира!» На том и речи был конец. В предчувствии лихой годины, Латин исполнился кручины. Дрожал на лысине венец. 
[101]Немножко помолясь, очнулся Латин от невеселых дум, Но, глядя сентябрем, надулся И был с вельможами угрюм. «Что! Взяли? — молвил с кислым видом.— Носились больно с Диомидом, А он и дулю показал. Вам было загодя, болванам, Управиться с троянским паном, Покамест ног на стол не клал. [102]Теперь Анхизова отродья Не протурить вовеки нам. Клочок землицы и угодья Отдам троянским шатунам: Поля, луга, леса, покосы, Для рыбной ловли —Тибра косы. И станет нам Эней — сосед. Не захоти он здесь остаться И по свету пустись болтаться, — Мы всё ж избавимся от бед. [103]С Энеем нужно лад уставить: К нему сейчас десятков пять Послов с подарками отправить, — Да позатейливей сыскать! Повидло, сало, осетрину, На праздничный кафтан люстрину, Цветной кушак Энею дам, Козловые сапожки тоже И табеньки тисненой кожи. А нуте! Как сдается вам?» [104]Дрансес был краснобай великий И пану Турну лютый враг. Усы расправив, он владыке Латинскому ответил так: «О царь над здешними местами! Твоими пить бы мед устами. Ты в нас вливаешь бодрый дух. К тебе сердцами тяготеем, Сидим, молчим, сопим, потеем, Не смея высказаться вслух. [105]Пускай заносчивый, надутый, Похожий впрямь на сатану, Разбойник, ненавистник лютый, Что всех людей втравил в войну, Что причинил нам столько боли, Народу тьму сгубил на поле, А сам — за шапку и бежать, Что вас, вельможи, за нос водит, — Пусть этот храбрый Турн выходит С Энеем силы поравнять. [106]Пусть нас покинет честь по чести, Царевне пусть вернет покой, Пускай живет в своем поместье, А к нам, в Латию, — ни ногой. Благое, царь, прими решенье, Энею сделай подношенье: Ему Лавинию отдай. Ты нам даруешь мир желанный И уврачуешь царства раны; С Энеем дочке будет рай. [107]Тебя, пан Турн, прошу отныне Любовь к Лавинии забыть, Не потакать своей гордыне И кровь латинцев пощадить. Эней ведь нас не задевает, Тебя лишь драться вызывает. Ступай, с троянцем поборись И, если ты — не пустомеля, Геройство докажи на деле: Побить Энея умудрись!» [108]Пан Турн разгневался, однако! Кривились губы, весь дрожал, Зубами лязгал, как собака, Синей утопленника стал. Вскричал: «Матерый ты лгунище! Всех козней мерзостных жилище! Равняешь витязя с хорем? В народе распускаешь бредни, Клевещешь, как брехун последний, Ты на меня перед царем, 
[109]Что, дескать, я хочу оттяпать Головку лысую твою; Да пропади ты, старый лапоть! Не стану честь марать свою! А ты, Латин благолюбивый, Давно ли стал такой пугливый, Что царство для тебя — пустяк? Перед Энеем ползай раком, Пластайся перед сим трояком! Дождешься мира! Как не так! [110]Но если миру я — помеха, И в поле ждет меня Эней, И смерть моя для вас потеха, — Отвага есть в душе моей! Мечом по-прежнему владея, Не испугаюсь я злодея, Столкнемся мы лицом к лицу. Будь он Полканом иль Бовою, Я с ним померяюсь главою! Дам бой Энею-беглецу». [111]В конгрессе с Турном препирались, А чужестранцы в тот момент Брать город штурмом собирались. Эней привел их под Лаврент. Пропали рассужденья втуне, Латин пустил со страху слюни; «Вот вам и мир!» — съязвил рутул. Сробели старшина со знатью, А Турн явился перед ратью И даже глазом не моргнул. [112]Опять народ зашевелился. Шум, гам, смятенье, суета. Кто чертыхался, кто молился. Кто — в крик, а кто сомкнул уста. Опять война! Опять кручина! Заботы гнут в дугу Латина. Он кается от всей души — Зачем не стал Энею тестем? Теперь бы тихо-мирно есть им Коржи, потапцы да кныши! [113]Одев булатом грудь и спину, Троян закоренелый враг Подуськивал свою дружину Побить Энеевых бродяг. Сначала подскочил к Камилле, Как добрый жеребец к кобыле. Мессапа дьявольскую рать Царице дал он в подкрепленье И прочитал ей наставленье — Куда-де с войском напирать. [114]Сказал — и на гору-громаду Махнул до самых облаков. Устроить он хотел засаду — Фригийцам надавать пинков. Эней на вал повел ватагу И приказал: «Назад ни шагу!» — Пред строем обнажив свой меч. Идут! Идут, сомкнувшись тесно, Сразиться с недругами честно. Идут, костьми готовы лечь. [115]Троянцы налетели дружно, Наваливались на врагов И оттесняли их натужно До самых городских валов. Латынь, оправясь от удара, Атаки отбивала яро. За чуб таскал чин чина там, Как петуха петух — за гребень. Толкли один другого в щебень И молотили по зубам. 
[116]Но вот Арунт убил Камиллу. Тогда латинцев обнял страх; Утратили задор и силу, Бежать пустились впопыхах. Их дула Троя в хвост и в гриву. Латинцы — быть бы только живу! — Назад чесали во всю прыть. Ворота башен замыкали, Своих в укрытье не пускали: Чужих боялись напустить. [117]Турн скорчил пакостную мину, Увидя, что произошло. Хоть плюнь, — скривил он образину И на людей косился зло. Едва не лопнул он с досады И вывел войско из засады. Покинул спешно гору, лес И только что сошел в долину, Как натолкнулся на дружину — Узрел Энеевых повес. [118]Мгновенно разгорелись страсти. Хотели Турн и пан Эней Друг друга разодрать на части. Был каждый лют, как Асмодей. Не обойтись бы тут без боя. По счастью, в воду с перепоя Пан Феб до времени залез, И под покровом темной ночи У всех слипаться стали очи. Любой уснул головорез. 
[119]Несолоно хлебавши снова, Пан Турн остался в дураках, Латину буркнул он сурово, Зубами скрежеща в сердцах: «Скажи задрипанным троянцам, — Твоим проклятым голодранцам, — Пускай не пятятся назад! Иду с Энеем потягаться, В своих проступках оправдаться. Убить и околеть я рад! [120]К Плутону ль отошлю Энея? Ввалюсь ли в пекло невзначай? Мне жить, ей-богу, солонее! Врагу Лавинию отдай…» — «Эхма! —Латин тут отозвался. — С чего ты так разбушевался? А если рассержусь и я? Под старость лет брехать мне стыдно. Чтоб не было богам обидно, Скажу всю правду, не тая: [121]За земляком не быть Лависе! На это есть судьбы запрет. От олимпийских сил завися, За ослушанье жду я бед. Меня Амата уломала И так бока мне натолкала, Что я Энею отказал. Жить? Нет ли? Что ж, тебе виднее! Но было бы всего умнее, Когда б меня ты развязал [122]И позабыл мою Лависю. На свете мало ли невест? Ну взял бы Муньку или Присю, Из этих, из других ли мест… В Ивашках, Мыльцах, Пушкаривке,{195} И в Будищах, и в Горбанивке Теперь девчат хоть пруд пруди! На этот счет у нас не скудно. Замужнюю украсть не трудно, — Ты только по душе найди!» [123]Тем временем явись Амата! В князька рутульского впилась, Лобзала в губы стратилата, Над ним рыдала и тряслась. «С Энеем не спеши сразиться! — Сквозь слезы молвила царица. — Коль треснешь — пропаду и я! Нас боги без тебя покинут, Латинцы и рутулы сгинут, А заодно и дочь моя». [124]Пан Турн, от гнева цепенея, Не хочет знать ни слез, ни слов, Гонца немедля шлет к Энею, Чтоб завтра биться был готов. Эней сгорал от нетерпенья. Он дожидался столкновенья, Чтоб Турну отхватить башку, И сам спешил гонца отправить — Условиться, как рать расставить; Был с паном Турном начеку. [125]К заре кишмя кишело всюду. Сметая всё перед собой, Тьма-тьмущая честного люду Ломила поглазеть на бой. Чтоб не теснить полки полками, Межевщики пришли с колками И стали площадь размерять. Свиней, овец, козлов заклали Жрецы, молясь, чтоб ниспослали Им олимпийцы благодать. [126]В доспехах праздничных, под стягом, Рядами стройными, как в бой, Шло войско молодецким шагом, И ратник пыжился любой. Две армии враждебных вскоре Расположились на просторе. Со всех сторон валил народ, Толкался, напирал, толпился; Всяк лез, пихался — торопился Узреть побоища исход. 
[127]Юнона, как богиня, знала, Что Турну суждено пропасть, Но голову себе ломала, Нельзя ли отвратить напасть? Покликала сестрицу Турна, Русалку, что звалась Ютурна;{196} Всё рассказав ей под шумок, Велела хитрости набраться Да не зевать, иначе братца Сотрут, как пить дать, в порошок. [128]Покуда эти две мудрили, Здесь двое снаряжались в бой. Свои за них богов молили: «Пускай в яичницу герой Собьет врага!» Но слух некстати Прошел среди рутульской рати, Что Турн-де может скиксовать. Он загодя смотрел уныло, Скривился так, что лучше было Сраженья впрямь не затевать. [129]А тут Ютурна для за травки В ряды втесалась, как на грех. Вертелась наподобье шавки И живо всполошила всех. Затем прикинулась Камертом,{197} Твердила, подбоченясь фертом, Что стыдно Турна выдавать, Стоять при этом сложа руки, Себя же — обрекать на муки И шею под ярмо совать. [130]Раздался гул в рутульском войске. Негромко возроптала рать, А после гаркнули по-свойски, Чтоб замиренье разорвать. Ютурна фигли здесь творила, Скворцами кобчика травила, И заяц волка искусал. Толкуя всё к добру, лаврентцы Дивились чуду, как младенцы. К войне Толумний подстрекал.{198} [131]Рутулов подбивая драться, Он первый выскочил вперед, Пальнул в Гилипенка, аркадца, И взбеленил аркадский род. И снова завязали сечу! Друг другу понеслись навстречу. Кто мчится на коне, кто пеш, Кричат и рубят, бьют, стреляют, Лежат, бегут и догоняют. Не поле битвы, а кулеш! [132]Эней правдивый был парняга, Ему претил такой разлад. А тут враждебная ватага Послать фригийцев хочет в ад! «Сбесились? — крикнул. — Что такое? Деремся я да Турн — всех двое. А мир ломать вы не вольны!» Внезапно стрелка зажужжала, Впилась в бедро и задрожала, — И кровь забрызгала штаны. 
[133]Хромая, обливаясь кровью, К себе в шатер Эней побрел. Иул заботливо, с любовью, Энея под руку повел. А Турн взыграл и, полон чванства. На супротивное троянство, Коня пришпорив, налетел, Храбрится, яростью вскипает, Бьет, режет, рубит, насыпает Кругом холмы из вражьих тел. [134]Сначала Фила с Тамарисом Об землю головами — бух! Затем Хлорея с Себарисом Расплющил, как букашек двух; Дерету, Главку, Ферсилогу Поранил руки, шею, ногу; Врагов калечил вновь и вновь. Конем их растоптал без счету, И тот бродил, как по болоту, Месил копытом грязь и кровь. [135]Коробилась душа Энея, Пока троянцев Турн косил. Страдая пуще Прометея, От боли он лишился сил. Япид, цирюльник лазаретный, Всех порошков знаток приметный И не последний коновал, За пояс полы затыкает, По локоть руки обнажает И нос очками оседлал. [136]Увидел, приступивши к делу, Что в мякоти шпенек застрял; Прикладывал припарку к телу, И шилом в ране ковырял, И смазывал сапожным варом, Но все труды пропали даром. Япид бессилен… Вот печаль! Давай тисочками, клещами, Щипцами, крючьями, зубами Тащить предательскую сталь. [137]Щемило сердце у Венеры. Подол повыше подобрав, Она принять спешила меры — Сынку нарвать лечебных трав. Добыл проворный Купидончик Гарлемских капель ей флакончик, Живой воды принес ведро. Смешали, наскоро взболтали, Слегка над зельем пошептали, Энею полили бедро. 
[138]Лекарство было чудотворным, Промыло рану, боль сняло И с копейцом стрелы упорным Япиду сладить помогло. Эней опять приободрился, В мамашин панцирь нарядился, Взял меч в окрепшую ладонь. Летит расправиться с врагами, В своих раздуть отваги пламя, Разжечь в них мужества огонь. [139]За ним — фригийцы-воеводы! А войско ходит ходуном, Как в мельничных колесах — воды, И всё ворочает вверх дном. Эней лежачих объезжает И беглецов не догоняет, Ища рутульского князька. Ломает голову Ютурна, Не знает, как спасти ей Турна От смертоносного клинка. [140]У девушек свои уловки. Сумей лишь за сердце задеть! Не растеряются плутовки И сатану поймают в сеть. Ютурна с облака спорхнула, Возницу братнина спихнула, На всем скаку за вожжи — хвать. Пан Турн гонял тогда в телеге: Надселся Белоглазый в беге, Пришлось в обозе отдыхать. [141]Конями ловко управляя, Ютурна вьется меж полков; Как от борзых лиса, виляя. Спасает брата от врагов. С ним где-то впереди маячит, Назад напропалую скачет, Но где Эней, там Турна нет! Троянцу это не по вкусу: Турн празднует бесстыдно трусу! Эней стремглав помчался вслед. [142]И, взора не спуская с Турна, Во все гужи за ним тянул, Но смухлевала вновь Ютурна, И враг заядлый улизнул. А тут еще Мессап с наскоку Метнул в Энея камнем сбоку. Эней, по счастью, не погиб. Он уберегся от изъяна, И только верх его султана Булыжник, пролетая, сшиб. [143]Такой предательской повадкой Анхизов сын был оскорблен. Зевесу помолясь украдкой, На всю громаду гаркнул он. Вперед полки внезапно двинул И с войском на врагов нахлынул. Ну шпиговать, крошить и сечь, Рубить рутулов и латинцев, Наездников и пехотинцев. Но как бы Турна подстеречь? [144]Я, братцы, не надеюсь даже Картину битвы набросать, Хотя и тщусь как можно глаже Стихи об этом написать. Такая уж моя планида, Что выйдет разве панихида — Простая роспись, без затей, Всем воинам, убитым в поле, Сложившим кости поневоле По прихоти своих князей. [145]Сей участи не избежали Цетаг, Танаис и Толон; Энеем сражены, лежали Невдалеке Опит, Сукрон; Троянцев Гилла и Амика Спихнула в пекло Турна пика… Да где ж их поименно знать! Ведь супостаты так смешались. Стеснились, что уже кусались, — Руками не могли махать. 
[146]И фыркнула в башку Энею Его божественная мать, Чтоб он воскам сказал рацею, Велел им город штурмом брать, Пробить в Лаврент столичный дверцу, Задать Латину с Турном перцу, Рутульских проучить собак. Анхизов сын старшин скликает, На новый подвиг подстрекает; Взойдя на холм, кричит он так: [147]«Моим словам не удивляйтесь. Не я, Зевес их произнёс, С дружиной тотчас отправляйтесь Брать город, где паршивый пёс Латин-изменник жрет сивуху, Пока мы бьемся что есть духу. Рубите вдоль и поперек! Сожгите царскую палату, Спалите ратушу! Амату; Чтоб не царапалась, в мешок!» [148]Оружьем войско загремело, Как будто прокатился гром. Построилось и полетело К стенам Лаврента прямиком. Для штурма лестницы таскали И стрелы тучами пускали, Огни метали через тын; И, чтоб услышал неприятель, Кричал Эней: «Ваш царь предатель! Всех зол причина ваш Латин!» [149]А кто в столице оставался, Тому грозила впрямь беда. У всех рассудок взбунтовался, Бежать стремились но куда? Кто трясся, кто облился потом. Иные бросились к воротам В Лаврент открыть троянцам вход. Другие кинулись к Латину И призывали старичину, Чтоб лез на вал спасать народ. [150]Амата глянула в оконце, И бросило царицу в жар: От дыма, стрел затмилось солнце, Пылает в городе пожар; Не видя Турна, ужаснулась, И в жилах кровь у ней свернулась. Нашел на бедную туман. Ей Турн мерещился убитый: Из-за нее стыдом покрытый, Он стал посмешищем троян. 
[151]Всё, всё ей сделалось постыло, И жизнь казалась немила. Себя кляла, Олимп костила, Одежды царские рвала. Амата, здравый смысл утратив, С ума, по всем приметам, спятив И волю дав своей хандре, Забормотала ахинею. Очкур накинула на шею, Повесилась на очкуре. [152]Конец Аматы басурманский Лависю будто огорчил. «Увы!» воскликнула по-пански И ну дрочиться что есть сил. Цветные платья рвет, швыряет, Убор печальный примеряет. Царевне черное под стать! Мгновенно галкой нарядилась И перед зеркальцем училась Умильно хлипать и моргать. [153]Об этом горестном уроне Узнали в городе, в полках. Латин, развалина, тихоня, Едва держался на ногах. Он по теченью плыть пустился И столь плачевно искривился, Что стал похожим на башмак. Весть про Аматину кончину Повергла всю латынь в кручину. Смутился даже Турн, смельчак. [154]Когда надумала царица На шее затянуть очкур. Пан Турн давай кричать, браниться, Остервенел, как злобный кнур; Руками машет с диким ревом, К войскам несется — грозным словом Прервать кровопролитный бой. Послушны Турнову приказу, Латинцы и рутулы сразу, Утихомирясь, стали в строй. [155]Эней обрадовался вести, Что Турн выходит биться с ним; Осклабясь, постоял на месте И помахал копьем своим. Прямой, как струнка, величавый, Бывалый, дошлый, тертый, бравый, — Ни дать ни взять — Нечёса-князь!{199} Глазами все его сверлили, Враги — и те его хвалили, Свои ж любили, не боясь. [156]Тут вожаков свирепых пара Сошлись, вступить готовы в бой. Зубами заскрипели яро, Переглянувшись меж собой. Со свистом сабельки взлетели, Цок-цок! — лишь искры заблестели; Один другого хворостят. Пан Турн ударил, не робея, Сбил кирею с плеча Энея. Эней попятился назад. [157]Опомнившись, врагу с наскока Сто за сто отплатил Эней. Чужой клинок в мгновенье ока Он саблей разрубил своей. Как Турну быть? Собрав отвагу, Он думает — не дать ли тягу? Нельзя без сабли воевать. Давай бог ноги! Без оглядки Рутулец Турн во все лопатки Стал от Энея удирать. 
[158]Бежит пан Турн, и причитает, И просит у своих меча. Никто беднягу не спасает От рук троянца-силача. Но, вмиг успев перерядиться, Явилась перед ним сестрица И в руку сунула палаш. И снова сабельки блистали, И снова панцири бряцали, И Турн приободрился наш. [159]Не в силах скрыть свою досаду Зевес бранить Юнону стал: «Не ждешь ли, чтоб тебя по заду Я молниями отхлестал? От вас, от баб сварливых, дрязги! Задать бы вам хорошей встряски! Давно известно всем богам: Эней Троянец будет с нами Кормиться теми ж пирогами, Какие печь велю я вам! [160]Где разум твой, скажи на милость? Бессмертного ты не убьешь. Зачем за Турна ты вступилась, Людскую кровь напрасно льешь? Его сестрицу на проказу Подбила: по чьему приказу Палаш Ютурна принесла? Оставь-ка ты в покое Трою! Уже троянскому герою Довольно сделала ты зла!» [161]Юнона тут угомонилась И Зевсу молвила: «Ей-ей, Глупа была я, провинилась! Прости, отец мой! Прав Эней. Пусть оседлает он рутула, Латина прочь спихнет со стула, Свой род здесь крепко утвердит. Но только пусть латинцев племя Блюдет и в будущее время Язык, названье, веру, вид». 
[162]«Что ж, быть по-твоему отныне!» — Жене Юпитер отвечал. Плясала с радости богиня, А Зевс «метелицу» свистал. Всё на безменах он развесил И, чтоб никто не куролесил, Ютурну отослал на дно. Не смертных писана руками Та книга Зевсова с судьбами, В которой всё предрешено! [163]На Турна наступает грозно Эней с копьем наперевес. Врагу кричит: «Сдавайся, поздно! Теперь тебя не спрячет бес! Как ни вертись — хоть серым волком Оборотись ты тихомолком, Хоть зайчиком проворным стань, Хоть в небо лезь, ныряй хоть в воду, — На дне морском сыщу и с ходу Расплющу этакую дрянь!» [164]Эней надменными речами Нисколько Турна не смутил. Пожав широкими плечами, Он ус беспечно закрутил И молвил: «Нечего хвалиться, Покуда не в руках синица! Я вовсе не тебя боюсь. Но олимпийцы нами правят, Они теснят меня и давят. Лишь перед ними я смирюсь». [165]Сказавши, повернулся круто И камень в пять пудов берет. Но понатужился, как будто Рутулец Турн уже не тот. Не прежняя в нем удаль, сила Ему Юнона изменила, А без богов — какой размах? И камень изменил тяжелый! Не долетев, он рухнул долу, И Турна взял великий страх. [166]Эней в счастливую годину Копье покрепче раскачал И Турну, гадовому сыну, На память вечную послал. Как за цыпленком ястреб дикий, Гудя, свистя, несется пика И в левый бок рутульца — тык! Свалился Турн подобно жерди. От боли корчась, ждет он смерти, Клянет Олимп, как еретик. [167]Латинцы громко ужаснулись, Рутулы испустили клич, Троянцы едко усмехнулись, А боги пили магарыч. Пан Турн одолевает муки, К Энею простирает руки И слово слезное речет: «Не жизни я хочу подарка! Твоя, Анхизович, припарка За Стикс меня поволочет. [168]Есть у меня родитель милый. Он стар, беспомощен и хил; С тоски сойдет небось в могилу! Но мне уж этот свет постыл; Как казака, тебя прошу я, Мне милость окажи большую: Когда умру, сражен тобой, Отправь безжизненное тело Отцу, — сверши благое дело! — И выкуп можешь взять любой». [169]Эней совсем преобразился, Услышав горестную речь; Он чуть было не прослезился, И Турна миновал бы меч. Но вдруг патронницу Палланта По блеску золотого канта Наш витязь опознал на нем, Внезапным гневом пламенея; И затряслись уста Энея, И взор заполыхал огнем. 
[170]Схватил он Турна за чуприну И вверх тормашками швырнул, Нажал коленом на детину И басом громовым рыкнул: «Ты нам, троянцам, в посрамленье Надел Палланта снаряженье И думаешь уйти живым? Но сам Паллант мечом Энея Спровадит в пекло лиходея. Ступай к чертям, дядьям своим!» [171]Эней, сказав такое слово, Свой меч вонзил рутулу в рот И трижды повернул сурово, Чтоб лишних избежать хлопот. Безропотно покинув тело, Душа рутула полетела К Плутону в пекло неспроста. Не будет никогда вольготно Тому, кто прожил беззаботно, Тому, чья совесть нечиста. 
Из истории создания поэмы
Автограф всей поэмы неизвестен, сохранился лишь отрывок– автографа шестой части (отдел рукописей Института литературы им. Т. Г. Шевченко АН УССР. ф. 52,№2). Это четыре небольшие тетради: на первой странице первой тетради заглавие: «Малороссийская Энеида, часть шестая». В ней 40 строф шестой части, написаны они четко, с незначительными исправлениями. Три остальные тетради содержат строфы 30-118 этой же части. Бумага с клеймом 1811 г. Есть основания начало работы И. П. Котляревского над «Энеидой» отнести к 1794 г. В пользу этой даты свидетельствует письмо самого Котляревского к русскому поэту, переводчику «Илиады» Н. И. Гнедичу от 27 декабря 1821 г., в котором он сообщает о том, что поэма является плодом его двадцатишестилетнего «терпения и посильных трудов». В конце письма снова подчеркнуто: «Я над малор(оссийскою) «Энеидой» 26 лет баюшки баю» (Котляревський Iван. Поетичнi твори. Драматичнi твори. Листи. Киiв, 1982. С. 286).
Менее уверенно можно говорить о дате окончания работы над поэмой и о времени написания отдельных ее частей. Хронологический рубеж завершения работы над первыми частями поэмы определяется некоторыми внешними факторами. Как известно, первые части «Энеиды» активно распространялись на Украине и за ее пределами в рукописных списках. Наиболее давний из известных списков принадлежал историку, библиографу, киевскому митрополиту Е. А. Болховитинову (в научном обиходе список известен под названием «болховитиновского»). Список помещен в тетради, бумага которой имеет клеймо 1796 г. На титуле заглавие: «Перецыганенная «Энеида» с русского языка на малороссийский 1794 года октября 11 дня». В списке две части — первая и третья, но обозначены они как «Малороссийская Энеида, часть 1-я» и «Малороссийская Энеида, часть 2-я», хотя в первой части первая песнь «Энеиды» Вергилия, а во второй — третья. В тексте имеются пропуски отдельных строк (переписчик в таких случаях замечает на полях: «нет стиха», хотя после шестой строки строфы 106-й в третьей части пропущено 30 строк без оговорок). В конце прилагаются краткие объяснения отдельных слов.
Исследователь творчества И. П. Котляревского советский литературовед А. Ф. Шамрай высказал мнение о том, что оригинал этого списка является первым вариантом «Энеиды». Во-первых, указанная в нем дата соответствует свидетельству самого Котляревского о времени начала работы над поэмой. Во-вторых, вторая часть логически продолжает первую Пропуск стихов объясняется тем, что Котляревский к тому времени еще не полностью окончил работу над текстом, хотя и считал эти две части завершенным произведением (в конце текста написано «конец»).
О том, что Котляревский вскоре возвращается к работе над поэмой, свидетельствует еще один из обнаруженных списков — 1798 г., в котором уже имеется ее вторая часть.
Распространение «Энеиды» в списках обусловило и появление первого издания. В 1798 г. по одному из списков выходят из печати без ведома автора три первые части поэмы. Издателем выступил конотопский помещик М. И. Парпура, человек образованный и состоятельный. Проживая в Петербурге, Парпура ведал типографией Медицинской коллегии. В работе над изданием ему оказывал деятельную помощь инспектор этой коллегии И. К. Каменецкий. Он редактировал текст и выступил составителем «Словаря малороссийских слов» (его со временем использовал сам Котляревский, соответственно расширив и дополнив). На титульной странице издания значится: «Энеида. На малороссийский язык перелицованная И. Котляревским. С дозволения Санкт-Петербургской цензуры. Иждивением М. Парпуры. В Санкт-Петербурге 1798 года». На отдельной странице посвящение: «Любителям малороссийского слова посвящается».
В 1808 г. снова появляются в печати три первые части поэмы, и снова без ведома автора («Энеида. На малороссийский язык перелицованная И. Котляревским. Издание второе, в Санкт– Петербурге 1808 года»). Это было практически повторение первого издания (сняты только слова: «Иждивением М. Парпуры»). Неизвестно, имел ли Парпура отношение к выходу поэмы. Осуществил издание И. П. Глазунов. В какие годы создавалась четвертая часть поэмы —достоверно неизвестно. Но, согласуясь с фактами биографии Котляревского, можно полагать, что к 1806 г. она уже могла быть написана (в 1806 г. Котляревский получает новое назначение по службе, он принимает непосредственное участие в русско-турецкой войне).
В 1809 г. сам Котляревский подготовил к печати первое авторское издание «Энеиды», добавив еще одну четвертую часть. Поэма вышла под таким названием: «Виргилиева Энеида. На малороссийский язык переложенная И. Котляревским. Санкт-Петербург. В медицинской типографии, 1809 года». На титульной странице после заголовка следует: «Вновь исправленная и дополненная противу прежних изданий. Часть первая». (Заголовок титульной страницы повторяется перед порядковым номером каждой части.) На обороте титульной страницы — цензурное разрешение, на третьей странице — посвящение: «С. М. К. …ю усердиейше посвящает сочинитель» («С. М. К.» — С. М. Кочубей, губернский предводитель дворянства, богатый полтавский помещик, на чьи средства было осуществлено издание). В конце книги — «Словарь малороссийских слов, содержащихся в Энеиде, и многих иных, в Малороссии употребительных, исправленный, умноженный и дополненный словами для четвертой части. Дополнение к малороссийскому словарю. Погрешности».
Вслед за посвящением на отдельной странице следует «Уведомление», которым Котляревский засвидетельствовал свое несогласие с предыдущими изданиями и оговаривал, что они сделаны без его участия. Тем самым он не только снимал с себя ответственность за обнаруженные в них ошибки и погрешности, но и отрицательно оценивал самый факт появления этих изданий.
«Энеида, на малороссийский язык мною переложенная, в 1798 и 1808 годах была напечатана без моего ведома и согласия. Она досталась господам издателям со многими ошибками и опущениями, случившимися от переписки, а сверх того и издававшие в ней по-своему многое переделали и почти испорченную выпустили под моим именем. Я решился исправить и дополнить прежде напечатанные три части и, присоединивши четвертую, издать все вместе. Благосклонное принятие Энеиды сей от публики будет наградою трудов моих; и ежели она принесет удовольствие читателям, то я поспешу приложить и пятую часть».
О готовности пятой части «Энеиды» Котляревский пишет в упомянутом письме Н. И. Гнедичу 27 декабря 1821 г.: «Я как кончил ее, то перекрестился. Что же касается до 6-й, то будет чем полюбоваться». Хотя сохранившаяся часть автографа шестой части написана на бумаге с клеймом 1811 г., но это явно лишь черновой вариант. Чистый, без помарок, завершенный текст содержится только в первой тетради, три остальные — это начальная стадия работы. Надо полагать, что окончена шестая часть была только к началу 1820-х годов. В это же время Котляревский активно ставит вопрос о полном издании поэмы. Он обращается к Гнедичу с просьбой способствовать решению этого вопроса (письмо от 27 декабря 1821 г.), обсуждает и какие-то предложения: «Я даже согласен уступить «Энеиду» в вечное и в потомственное наследие того, кто захочет ее иметь, но срок на с[емь]лет длиннее кажется моего века, а мне не иначе можно по моим обстоятельствам согласиться как на три или четыре года, и то когда кто приобретет «Энеиду» в вечность. Для меня в особенности было бы приятно и чувствительно, если бы Вы были посредником сбыть с рук моих „Энеиду»».
Просит Котляревский содействия и у молодого московского литератора Н. А. Мельгукова, который, будучи в 1827 г. в Полтаве, посетил Котляревского и затем по его просьбе вел переговоры с московскими издателями. Но в скором времени сообщает о том, что все его усилия оказались напрасными: «Я несколько раз осведомлялся и справлялся у здешних книгопродавцев, не пожелают ли купить «Энеиду» Вашу, и с прибавлениями 2-х последних песней, и какую назначат за нее цену… Уверяю Вас, что я с своей стороны прилагал всевозможное старание к выгодной для Вас сделке, по все осталось тщетным. Теперь остался один способ: отнестись к с.-петербургским книгопродавцам с сим предложением» («Киевская старина», 1883,№ 5. С. 151).
Котляревский предпринимал попытки установить контакты с петербургскими издателями. В письме от 16 сентября 1837 г. он обсуждает с петербургским книготорговцем и издателем, управляющим книжным магазином И. П. Глазунова — И. П. Лысёнковым условия издания, сообщает ему, что «Энеиду» кончил вполне до тех мест, как и Вергилий написал; она у меня в 6-ти частях переписана и исправлена, только печатать (…) Печатать же Вам позволю только один завод, и то на хорошей бумаге и хорошими большими буквами, чисто, опрятно и исправно, не на обверточной бумаге, за цензуру не отвечаю, за корректуру не берусь» (Котляревський Iван. Поетичнi твори. С. 286). Неизвестно, что ответил Лысёнков, но издание так и не было осуществлено.
Во время этих попыток напечатать поэму только один отрывок «Энеиды» дошел до читателя — в 1833 г. альманах «Утренняя звезда» (1833, кн. II) напечатал 20 строф шестой части. Лишь в конце 30-х годов харьковский книгоиздатель О. А. Волохинов соглашается издать «Энеиду», и она выходит в свет в 1842 г., уже после смерти автора.
Харьковское издание «Энеиды»— это первое полное издание поэмы. На обложке — художественно оформленное заглавие: «Виргилиева Энеида, на малороссийский язык переложенная И. Котляревским. Харьков. 1842». На титульной странице заглавие повторяется: «Виргилиева Энеида». Полное заглавие повторяется на каждом из шести шмуцтитулов. На их оборотах — цензурное разрешение. Каждая часть имеет отдельную нумерацию страниц, в конце «Словарь малороссийских слов, содержащихся в «Энеиде», с русским переводом».
Все упомянутые издания «Энеиды» имеют различные заглавия. Первое носит шуточный характер: «Перецыганенная Энеида…», второе — уже более сдержанное, но все еще не совсем официальное: «Энеида. На малороссийский язык перелицованная…», третье — звучит уже совершенно корректно, академично «Виргилиева Энеида…».
Эти издания отличаются не только заглавиями, они имеют и некоторые разночтения. Поскольку издание вышло в свет после смерти автора, закономерен вопрос — кому принадлежат исправления в издании 1842 г., кто внес изменения, не зафиксированные в предыдущих редакциях. Сопоставление разночтений, а также осуществленные текстологические исследования дают основания утверждать, что наряду с исправлениями, уточнениями, стилистическими правками наиболее выразительные эпизоды поэмы, характеристики, завершенные афоризмы совсем не подвергались дальнейшей обработке (Шамрай А. П. До тексту «Енеiди»// Котляревський I. П. Повне зiбрання твopiв. Киiв, 1952. С. 321—366).
Как в первом, «болховитиновском» списке, так и в издании 1842 г. текст остается без кардинальных изменений, имеются лишь стилистические правки. Это — основной довод в пользу того, что поэму правил сам Котляревский и не было ничьего постороннего вмешательства в текст. Да и временные рубежи не давали для этого возможности. Разрешение цензуры печатать произведение было дано 25 марта 1840 г., надо думать, что в цензурный комитет оно попало не раньше 1839 г.Потому издание 1842 г. можно считать проявлением последней авторской воли.
По нему печатались все последующие издания поэмы, оно легло в основу академического издания сочинений Котляревского: Котляревський I. П. Повне зiбрання твopiв: У двох томах. Киiв, 1952. Т. 1; 1953. Т. 2, по которому осуществлен и перевод «Энеиды» В. А. Потаповой на русский язык: (Котляревский И. Соч. Л., 1969, «Б-ка поэта», Б. c.), публикуемый в настоящем издании.
При изготовлении этой книги использовались:1. Электронное издание поэмы в формате pdf.Изготовитель AndreyR.2. Иллюстрации А.Д. Котляревского,Изд. «ДНIПРО» Киiв, 19703. Дополнительные материалы из Сети.Текст книги НЕ сверялся с полиграфическим изданием.
