Современная демократия и альтернатива Троцкого: от кризиса к гармонии

Магомет допускал отношения с несовершеннолетними (одной из его жен было 9 лет). Мусульмане считают, что это была форма обеспечения и защиты сироты. Однако для заботы о ней он мог ее просто удочерить…

Современные США возвели практически в ранг пророка своих отцов-основателей. Поэтому будет несправедливо пройти и мимо них в этом вопросе.

Джордж Вашингтон был рабовладельцем, высокомерным аристократом, введшим телесные наказания даже в своей армии. Гамильтон изменял жене и выступал за расширение детского труда в мануфактурах. Мэдисон имел роман с 15-летней девушкой и предлагал ей руку и сердце. Джефферсон писал об афроамериканцах в таких выражениях, которые могут быть сегодня признаны расистскими:

«Они более пылки в отношениях с женщинами, но их любовь больше похожа на страстное желание, чем на тонкое, нежное переплетение чувств и ощущений. Горе их скоротечно. Они легче переживают и скорее забывают те бесчисленные несчастья, из-за которых нам становится неясным, дают ли небеса нам жизнь из милости или во гневе. В целом, по-видимому, в их жизни больше участвуют чувства, чем разум. Этим должна объясняться их склонность ко сну в периоды, когда они не заняты развлечениями или работой. Животное, тело которого находится в покое и которое не размышляет, конечно, должно быть склонным ко сну. Когда я сравниваю их память, воображение и умственные способности с памятью, воображением и умом белых, мне кажется, что память у них одинаковая с нами, но умственными способностями они намного уступают белым – так что, я думаю, с трудом можно будет найти негра, способного изучить и понять исследования Евклида. Воображение у них тусклое, безвкусное и аномальное»[38].

* * *

Родоначальник концепции разделения властей и взгляда на власть как на команду управленцев, которую нанимает народ по контракту, – это великий британский философ Локк. Он задал себе простой вопрос: «Как народу контролировать команду управленцев?». Ответ он нашел в принципе использования противоречий и конкуренции у Макиавелли: «Разделяй и властвуй!».

Следует разделить власть на разные ветви: законодательную, исполнительную и судебную. Чтобы не могли сговориться между собой, избирать их отдельно и независимо. А чтобы получать информацию об их деятельности из нескольких источников, должна быть дана полная свобода прессе.

Эта концепция разделения властей, которую не предвидел Платон, не замечал Маркс, не использовали ни Ленин, ни Гитлер, позволила постепенно перейти наиболее технически развитым обществам к реальному коммунизму, к реальному, а не выдуманному справедливому обществу. Скажем более обтекаемо: наиболее справедливому из всех известных до сих пор обществ. Романтический взгляд на природу человека и конструирование идеального общества можно сравнить с концепцией максимизации счастья. Пессимистичная оценка личности человека и разделение властей представляют собой концепцию минимизации несчастья. Грубо говоря: «Все люди плохи, поэтому нужно создать такую систему, при которой плохие люди у власти нанесут наименьший вред обществу».

Все религиозные фанатики, тираны и революционеры имели и имеют до сих пор именно другой, возвышенный взгляд на природу человека, который я называю «романтическим». До сих пор в странах исламского фундаментализма сурово наказывают за супружеские измены или распитие алкоголя. Властям хочется видеть «совершенный» народ вокруг себя. А в странах демократии романтики левых взглядов не могут признать, что наркомания, потребительство, бездуховность – это свойства народа, а не преходящие черты капитализма. Даже самые лучшие из них доходят до абсурда:

«Мафия покупает ди-джеев и тем самым определяет, какой именно музыкальный товар будет пользоваться популярностью в новом сезоне. А вы еще удивляетесь, почему по радио крутят такую убогую безвкусицу»[39].

И это написано не в XIX, а в конце XX века! Это заявление выдает романтика, который не верит в убогость вкусов большинства народа и поэтому вынужден прибегать к конспирологическому взгляду, в соответствии с которым обществом управляет некая теневая группа людей. Самые последовательные и мужественные из романтиков, когда начинают сомневаться в правдивости своего романтического взгляда, порой приходят к самоубийству, как это и сделал Ги Дебор в 1994 г.

Я еще могу понять французского революционера 1960-х Ги Дебора, но мне непонятно, как могут этот же взгляд пытаться обосновать либеральные американцы. И тем более не могу пройти мимо этого, так как их книга стала бестселлером.[40] Они описывают бизнес предпринимателя Фельдмана, который доставляет бублики с сыром в офисы компаний, где сотрудники в обед кушают эти бублики и кладут в ящик оплату, которую впоследствии Фельдман забирает. 87 % людей в среднем оплачивают, а 13 % соответственно не оплачивают, и авторы делают вывод:

«… как минимум в 87 % случаев люди способны противостоять искушению»[41].

Можно было бы списать этот вывод на юмор, но не получится, так как авторы ссылаются на Платона, Сократа и Адама Смита, которые верили, как утверждают авторы бестселлера, в то, что «люди являются в целом хорошими». Но «хорошие» и «плохие» – это понятия относительные. Никто не спорит, что для грошовых бубликов люди оказались на 87 % «хорошими». Но для постов во власти, где ставки несравнимы с бубликами, этот вывод уже не оправдывается. Даже для бубликов, судя по описанию авторов, предприниматель отказался от первоначального опыта «оставлять корзину для денег открытой», так как «частенько деньги таинственным образом испарялись из нее. Затем он попытался использовать для сбора денег банку из-под кофе со щелью, прорезанной в пластиковой крышке, однако это также оказалось слишком большим искушением»[42]. И еще опыт Фельдмана показал, что в маленьких компаниях процент не оплативших людей меньше, чем в крупных. Это говорит о том, что возможность быть уличенным (в маленьком коллективе все на виду) является еще одним фактором, влияющим на честность поведения людей. И это только в ситуациях оплаты за какие-то бублики!

И наконец, про Адама Смита, которого Левитт и Дабнер записали в сторонники романтического взгляда на природу человека. Они сослались на работу Смита «Теория нравственных чувств», в которой мы можем прочесть такие строки о человеке:

«Хотя симпатия и составляет естественное свойство человека, все же люди так мало сочувствуют друг другу и так сильно сочувствуют самим себе; несчастья ближних имеют такое ничтожное для них значение в сравнении с самыми пустячными личными их неудачами; они имеют такое множество средств и случаев вредить друг другу, что если бы закон справедливости не был постоянно на страже для их взаимного охранения, если бы он не вызывал их уважения к себе своею святостью и своим важным значением, то они ежеминутно готовы были бы забывать его, подобно диким зверям, и человек боялся бы приблизиться к сборищу людей, как он боится вступить в пещеру, населенную львами»[43].

Вряд ли такие слова может написать человек, убежденный в том, что «люди являются в целом хорошими даже без принуждения». Именно Адам Смит был первым, кто провозгласил совместимость эгоизма и справедливого общества.

Для понимания современного социального типа развитых стран Америки и Европы чрезвычайно интересен анализ такой темы, как «Марксизм и США». 99 % работ Маркса и Энгельса было посвящено проблемам Европы. А та Европа носила еще на себе многие черты абсолютизма и пережитков сословности, которых не было в США. Зато в США был такой отвратительный институт, как рабство, один стоящий всех пережитков Европы. И когда Линкольн отменил рабство, Маркс понял, что США идут по своему особому пути демократии. Поэтому нельзя абсолютизировать взгляды Маркса по вопросу, например, характера будущей социалистической революции в Германии. Эти мнения высказывались Марксом исключительно о той, современной ему, Германии. Гораздо более мирные и реформистские взгляды высказывали Маркс и Энгельс при обращении к США, в которых Линкольн провозглашал поистине социалистическую концепцию «правительства из народа и для народа». Линкольн не говорил о социализме, но многие его взгляды поддерживались Марксом как реально социалистические. Также и Линкольн уважал деятельность Маркса за то, что многие взгляды Маркса импонировали Линкольну. Вот несколько фактов:

1. В январе 1862 года Карл Маркс, работая лондонским корреспондентом американской газеты «New York Daily Tribune», написал, что «естественная симпатия народных масс всего мира», по-видимому, находится на стороне «единственного народного правительства» – правительства Соединенных Штатов Америки.[44] Напомним, что, по мысли Маркса, социализмом зовется именно тот строй, где действует народное правительство, правящее в интересах народа.

2. Известно открытое письмо, написанное Марксом в связи с переизбранием Линкольна в 1864 г.:

К. Маркс. Президенту Соединенных Штатов Америки Аврааму Линкольну.

Милостивый государь!

Мы шлем поздравления американскому народу в связи с Вашим переизбранием огромным большинством…

…С самого начала титанической схватки в Америке рабочие Европы инстинктивно почувствовали, что судьбы их класса связаны со звездным флагом.

…мятеж рабовладельцев прозвучит набатом для всеобщего крестового похода собственности против труда и что судьбы трудящихся, их надежды на будущее и даже их прошлые завоевания поставлены на карту в этой грандиозной войне по ту сторону Атлантического океана.

…Пока рабочие – подлинная политическая сила Севера – позволяли рабству осквернять их собственную республику, пока перед негром, которого покупали и продавали, не спрашивая его согласия, они кичились высокой привилегией белого рабочего самому продавать себя и выбирать себе хозяина, – они не были в состоянии ни добиться истинной свободы труда, ни оказать своим европейским братьям поддержку в их борьбе за освобождение; но это препятствие на пути к прогрессу теперь снесено кровавой волной гражданской войны.

Рабочие Европы твердо верят, что, подобно тому как американская война за независимость положила начало эре господства буржуазии, так американская война против рабства положит начало эре господства рабочего класса. Предвестие грядущей эпохи они усматривают в том, что на Авраама Линкольна, честного сына рабочего класса, пал жребий провести свою страну сквозь беспримерные бои за освобождение порабощенной расы и преобразование общественного строя.

(Подписано от имени Международного Товарищества Рабочих Центральным Советом. Написано К. Марксом между 22 и 29 ноября 1864 г.)[45]

3. Линкольн в своем ответе высоко оценил эту нравственную поддержку и признал заслуги социалистов Европы, организованных в Интернационал.

4. В речи на митинге в Амстердаме в 1872 г. Маркс подчеркивает, что существуют разные пути и средства, ведущие к новому, социалистическому строю:

«…мы никогда не утверждали, что добиваться этой цели надо повсюду одинаковыми средствами».

Это общее положение конкретизируется посредством прямого указания на возможность мирных социалистических преобразований в тех капиталистических странах, в которых в полной мере осуществлены демократические преобразования.

«Мы знаем, – говорил Маркс, – что надо считаться с учреждениями, нравами и традициями различных стран, и мы не отрицаем, что существуют такие страны, как Америка, Англия, и если бы я лучше знал ваши учреждения, то, может быть, прибавил бы к ним и Голландию, в которых рабочие могут добиться своей цели мирными средствами».

Но существуют более подробные исследования взглядов Маркса на возможность трансформации капитализма в социализм без революции, повторять которые я не стану здесь.

Все это позволяет читателю понять мою интерпретацию истории XX века как историю трансформации капитализма Европы и Америки в реальный социализм при всеобщем избирательном праве.

Это видение истории вступает в противоречие с двумя устойчивыми мнениями:

1. СССР и Китай – коммунистические страны.

2. Европа и Америка не восприняли марксизм.

Эти два мифа гуляют по самым лучшим работам самых крупных интеллектуалов Запада второй половины XX и начала XXI веков: Тоффлер, Фукуяма, Поппер, Армстронг, Осборн, Хантингтон и другие. Приведу цитату из последнего:

«Марксизм был продуктом европейской цивилизации, но он в ней не укоренился и не имел успеха. Вместо внедрения этой идеологии на Западе, модернизаторская и революционная элита импортировала ее в не-западные страны; Ленин, Мао и Хо Ши Мин подогнали ее под свои цели…»[46]

И то же написано в современных учебниках для американских студентов:

«И после крушения СССР и его сателлитов в конце 1980-х годов в мире осталось только три коммунистические экономики: Куба, Северная Корея и Китай»[47]

Как раз-таки марксизм был применен в Европе и Америке, благодаря чему капитализм перешел в стадию социализма в этих ведущих странах мира. А Россия и Китай проходят стадию государственно-бюрократического капитализма. Социализма у них еще не было.

Как представители реформистского марксизма социал– демократические партии в Европе и Америке восприняли положения Маркса и Энгельса о возможности мирных социалистических преобразований в условиях капитализма? Социализм рассматривается этими партиями не как некое отдаленное туманное будущее, а как совокупность социальных программ, часть из которых уже осуществлена или находится в процессе осуществления. С этой точки зрения, Маркс и Энгельс, сделавшие вывод о возможности социалистических реформ в рамках капитализма, являются, по меньшей мере, в этом отношении, основоположниками «демократического социализма» – основной программной установки социал-демократических партий XX века. В то же время представители революционного марксизма – коммунисты – шли на революции в тех странах, где не было демократии, и полностью в соответствии с взглядами Маркса использовали «конечное право народа на восстание», так как другим путем осуществлять социальные реформы было невозможно[48].

В соответствии с Принципом Относительности Закона Гармонии эти два течения взаимообуславливали друг друга и взаимовлияли друг на друга. Без русской революции 1917 г., немецкой 1918 г. и нескольких других европейских революций реформистский марксизм не смог бы добиться успеха в Европе и США. Революционный марксизм обеспечил успех реформистскому марксизму и позволил трансформировать старый капитализм Европы и Америки в социализм. И лидеры революционного марксизма, Ленин и Троцкий, отнюдь не были какими-то радикальными узколобыми фанатиками. Они отчетливо осознавали вероятность такого результата классовой борьбы накануне революционных событий в Европе 1917–1918 гг.:

«На деле вопрос стоит так: либо революционная борьба, побочным продуктом которой, в случае ее неполной удачи, бывают реформы (это доказала вся история революций во всем мире), либо ничего кроме разговоров о реформах и посулов реформ»[49].

Вот эта «неполная удача» и случилась: коммунисты пришли к власти только в странах бывшей царской империи, и то не во всех. Но зато это заставило капиталистов перейти от «разговоров и посулов» к реальным «реформам» в Европе и Америке.

Наиболее наглядно это подтверждает коэффициент Джини. При капитализме неравномерность доходов выше, чем при социализме. У государственно-капиталистического Китая значение коэффициента Джини колеблется около 45. У южно-американских капиталистических стран он превышает 50. Средний показатель по странам социализма (ОЭСР/OECD) составляет 35. Однако страны тоталитарного типа, например, СССР, имел в 1991 г. коэффициент Джини еще ниже социалистического – 26. По этому показателю тоталитарные страны составляют отдельный тип обществ.

Почти целиком две главы (17 и 18) в своей уже упоминавшейся замечательной книге Ф. Болл посвятил разбору результата состязаний компьютерных программ, созданных для решения известной в теории игр «Дилеммы Заключенного». В результате этих чрезвычайно интересных экспериментов подтвердилась эффективность срединной стратегии, избегающей крайностей. Программа-победительница TFT является не чем иным, как стратегией минимизации потерь, а не максимизации прибыли. Именно такая стратегия в конечном итоге позволяет получить максимальную прибыль, что, безусловно, можно считать парадоксальным фактом. Хотя если мы обратимся к бизнесу, такая стратегия не покажется нам уж очень удивительной: например, банки не ведут бизнес, а выдают кредиты бизнесу, не гоняясь за максимизацией и довольствуясь только частью прибыли от бизнеса (процентами за кредит). Но за это они требуют обеспечения, гарантий по кредиту (минимизация потерь). По итогам многих десятилетий существования рыночной экономики они оказываются одними из самых богатых. В психологии семейных отношений наиболее счастливы оказываются те, кто выбирает спутника жизни по критерию минимизации его недостатков, а не по максимальным его достоинствам.

К тому же самому, но с социальной точки зрения пришел и Поппер:

«Новые способы достижения счастья суть нечто теоретическое, нереальное, относительно чего трудно прийти к единому мнению. Но нищета всегда рядом с нами, здесь и теперь, и еще долго будет оставаться с нами. Это известно нам из опыта. Так постараемся внушить общественному мнению простую мысль, что нужно устранять наиболее неотложные и реальные социальные бедствия постепенно – одно за другим, здесь и теперь, вместо того чтобы целые поколения людей приносить в жертву во имя достижения отдаленного и, может быть, недостижимого всеобщего блага.

Мы являемся демократами не потому, что большинство всегда право, а потому, что демократические традиции являются наименьшим злом из того, что нам известно (минимизация потерь – М. Д.).

…Нужно работать для устранения конкретного зла, а не для воплощения абстрактного добра… Лучше стремиться к устранению конкретных видов нищеты. Или, говоря более практично: бороться за устранение нищеты прямыми средствами, например, постановив, что каждый человек должен иметь какой-то минимальный доход. Бороться с эпидемиями и болезнями, создавая больницы и медицинские учебные заведения. Бороться с неграмотностью так, как мы сегодня боремся с преступностью. Но делать все это с помощью прямых средств. Избрать то, что вы считаете наиболее нетерпимым злом вашего общества, и терпеливо убеждать людей в том, что можно устранить его.

Но не следует пытаться реализовать эти цели косвенным путем, действуя во имя отдаленного идеала совершенного общества. Как бы сильно он ни захватывал ваше воображение, нельзя считать, что вы обязаны действовать для его реализации или что ваш долг – открыть людям глаза на его привлекательность. Мечты о прекрасном мире не должны отвлекать вас от помощи людям, которые страдают здесь и сейчас. В вашей помощи нуждаются окружающие вас люди, ни одним поколением нельзя жертвовать во имя будущих поколений, во имя идеального счастья, которое может никогда не наступить. Короче говоря, я утверждаю, что уменьшение человеческих страданий является самой неотложной проблемой рациональной социальной политики, но достижение счастья не является такой проблемой. Достижение счастья должно быть предоставлено нашим личным усилиям.

…Основные беды нашего времени – а я не отрицаю, что мы живем в трудные времена, – обусловлены не нашей моральной испорченностью, а, напротив, нашим часто ошибочным нравственным воодушевлением – нашим стремлением построить лучший мир. Наши войны, по сути дела, являются религиозными. Это войны между сторонниками конкурирующих теорий относительно того, как нужно строить лучший мир»[50].

Это очень похоже на кредо Конфуция: «Лучше, чем клясть темноту, зажги свечу!». Просто делай то добро, которое ты можешь делать лично сам, своим близким, рядом с тобой живущим людям. Хотя с этим поспорили бы, как я показал выше, такие авторитеты, как Будда и Христос. Не говоря уже о революционерах и Гитлере. Но кроме таких известных личностей и учений сегодня существуют серьезные ученые, которые продолжают традицию конструирования идеала. Я говорю о ярком представителе австрийской школы экономики Ротбарде. Он доводит логику свободного рынка до самого конца, доказывая, что общество может иметь только частную полицию, только частные суды и даже дорожное движение может регулироваться кооперацией частных собственников:

«Каждый хозяин сам занимается регулированием всех вопросов, касающихся его собственности. Точно так же каждый владелец дороги устанавливает свои правила пользования его дорогой… Владельцы дорог сами будут поддерживать на них порядок. В идеальном рыночном обществе частные собственники будут сами управлять своими дорогами… государство представляет собой антиобщественный инструмент».[51]

Австрийская экономическая школа дала чрезвычайно много экономической науке. Однако в доказательстве вредности любой государственной функции ее представители явно переступают черту. Таких «идеальных обществ», мечту о которых они вынашивают, не было в истории ни одного народа. Это ничем не отличается от марксистского подхода XIX века, который ими критикуется безжалостно во всех других аспектах.

Стратегия минимизации потерь и риска в противовес максимизации прибыли и риска более соответствует Нормальному правилу Закона Гармонии, так как акцентирует внимание на умеренном и постепенном типе изменений. Можно сказать, что эволюция, как правило, более предпочтительна, нежели революция. Крупнейший американский философ XX века Ролз создал договорную теорию идеального общества справедливости как честности. И во многом она базируется именно на принципе минимизации потерь. Он критикует утилитарные концепции общества прежде всего за то, что они допускают экономический рост при обнищании меньшинства населения страны. В противовес этому его концепция справедливости как честности ставит барьер для такой альтернативы. Он выступает за меньшие темпы экономического роста (прибыли) ради недопущения потерь даже для меньшинства населения страны:

«Таким образом, базисная структура должна позволить эти неравенства в той степени, в какой они улучшают ситуацию каждого… тот, кто выгадывает меньше всего, имеет, так сказать, право вето».[52]

Сложно организованные турниры программ демонстрировали непреложное действие Правила Маятника и благотворности дуализма. Программа TFT («око за око, зуб за зуб») оказалась единственной преградой к скатыванию виртуального общества в темные века и царство обмана и лжи. Поэтому можно сказать, что принцип Нового Завета («возлюби врага») без принципа Ветхого Завета («зуб за зуб») ведет общество в конечном итоге к нравственному краху. Это лишь подтверждает, что нельзя пренебрегать Законом Равновесия, Принципом Относительности даже ради самых высоких и «благих» намерений. Можно сколько угодно критиковать этот принцип «зуб за зуб», как это делал, например, такой мощнейший моральный авторитет, как Махатма Ганди, но нельзя не признать, что люди вынуждены его использовать во все века именно для поддержания нравственного здоровья общества. Система государства, уголовного и административного права, следствия и наказания, пенитенциарных учреждений являются универсальными явлениями всех веков и народов. А эти системы осуществляют функцию «зуб за зуб». Украл, убил – получи наказание. История народов подтверждает вывод турнира программ: там, где эти системы работают наиболее эффективно, общий нравственный уровень выше.

Считается, что современный философ Фукуяма констатировал отсутствие разумных альтернатив демократии. Однако содержание его труда (в отличие от названия) «Конец истории и последний человек» вряд ли позволяет сделать такой однозначный вывод:

«Или есть опасность, что на каком-то уровне мы будем счастливы, но все же не удовлетворены сами собой на ином уровне, и потому будем готовы сперва потянуть мир обратно в историю со всеми ее войнами, несправедливостями и революциями?.. И если львиная доля мира, в котором они (люди) живут, будет характеризоваться мирными и процветающими либеральными демократиями, они будут бороться против мира и процветания – и против демократии».

То есть Фукуяма, по моему мнению, все-таки допускает возможность такого бесконечного маятникового исторического процесса: от тирании к демократии и обратно. Для предотвращения этого среднее большинство народа должно иметь выход своей жажде признания (по Гегелю и Фукуяме) внутри системы. Пропорциональное избирательное право как раз и обеспечивает такую возможность.

Многие понимают взгляды Фукуямы как утверждение демократии в качестве конечного звена исторического процесса всех народов. Но и в этом случае философ не дает никакого повода для утверждения только одной формы избирательного права (всеобщее равное) в качестве конечной, последней и неизменной.

Философскую, политическую и социологическую мысль ХIХ и ХХ веков невозможно представить без Маркса. Даже и сейчас редкий философ обходится в своих работах без упоминания идей этого мыслителя. Тоффлер в своей знаменитой «Третьей волне» указал на Маркса и его идеи 50 раз! Фукуяма в (уже упомянутом выше) своем труде «Конец истории…» сослался на Маркса 88 раз! И Маркс, выступавший в XIX веке за уравнительное избирательное право, был ближе в той социально-экономической ситуации к пропорциональной демократии, чем к уравниловке: большинство бедных рабочих, пользуясь уравнительным избирательным правом, осуществляют власть над меньшинством богатых как над «нетрудовым классом». Напомним, что по марксовой теории стоимости все богатство общества создается рабочими и крестьянами. Все четыре огромных тома «Капитала» были написаны сугубо для доказательства этого постулата: даже к прибыли класс капиталистов и землевладельцев не имеет отношения. Поэтому с его точки зрения трудящиеся и должны осуществлять управление обществом, но никак не «иждивенческие классы».

Однако, в XXI веке в развитых странах социально-экономическая ситуация оказалась другой. Бедные слои не являются трудовыми. По крайней мере, большинство из бедного слоя не трудится, а живет на пособия. Исходя из этого, современный последователь Маркса поддержит ограниченно-пропорциональную демократию как систему, усиливающую влияние современного трудового класса (от верхнебедных до среднебогатых). Парадокс заключается в том, что современный либерал (правоцентрист) поддержит пропорциональную демократию из-за стремления остановить процесс дальнейшего усиления госбюджетного перераспределения. В современных развитых странах сейчас очень важно затормозить расширение влияния государства.

Сегодня многие чувствуют, что деление партий на левые и правые устарело. Но внятной концепции, заменяющей это деление, я не встречал. Применим метод Закона Гармонии и сформулируем на его основе новую концепцию политической структуры современного государства. Для яркого контраста сравним социально-политическую структуру развитых стран XIX и XXI веков.

Главное идеологическое различие правых и левых заключалось в их отношении к влиянию государства на экономику. Так как в XIX веке доля госбюджета в ВНП развитых стран была небольшой, то все споры сводились к относительным категориям: правые хотели оставить минимум налогов и минимум расходов на социальные программы, а левые выступали за увеличение налогов и расходов. Ведь госбюджет имеет очень ясную главную функцию: перераспределять доход от богатых к бедным. В этом экономическая суть госбюджета. Весь XX век прошел под знаменем наступления левых. С этой точки зрения он был переходным. В переходное время случаются парадоксы. И нацизм оказался таким парадоксом. Вроде бы ярый политический противник левых, а идеологически продвигал большее государственное регулирование экономики. Разгадка проста: нацизм был вопреки устоявшемуся мнению не правой, а одной из разновидностей левой идеологии. Именно поэтому они не уживались с марксистами, борясь за один и тот же электорат. Вспомним, что в названии партии Гитлера были два таких слова, как «социалистическая» и «рабочая». Не стану набивать себе цену, так как ничего нового в этом мнении нет: этого же мнения придерживался еще Шпенглер. Но как бы там ни было, в XXI веке ситуация изменилась. Государственное перераспределение существенно расширилось. Слой бедных уменьшился относительно всего населения, уплощилась верхушка сверхбогатых, в бедных слоях резко упала доля трудовых классов, средний трудовой класс расширился. А изменение социальной структуры общества требует изменения его политической надстройки.

Сегодня в США споры между республиканцами и демократами можно представить в виде следующей простой таблицы:

Современные реальные альтернативы политических решений в США

Оба соперничающих решения соответствуют Закону Гармонии. По одной простой причине: бюджетный дефицит – это дисгармония. С точки зрения этики, это обман. С точки зрения экономики, бюджетный дефицит – это узаконенная финансовая пирамида. Почему какой-либо компании это делать нельзя, а если это делают народные избранники, то можно? Народные избранники это делают потому, что малообразованные слои не понимают эту аферу. Они не понимают или не хотят понять, что крадут у собственных детей. Бюджетный дефицит – это кража у следующих поколений. Исходя из этого, получается, что все шаги к его уменьшению соответствуют Закону Гармонии. Другое дело, какое решение будет лучше способствовать общему росту экономики? Пройдя первый тур сравнения этих решений, необходимо приступать ко второму и попытаться определить предпочтительное решение уже только с этой точки зрения. Доля государственного бюджета в ВНП страны росла на протяжении столетий. Влияние государства на жизнь американцев особенно заметно выросло за последние полвека. И вряд ли решение, которое лежит в русле продолжения этой тенденции (увеличение налогов), соответствует Правилу Равновесия Закона Гармонии. Вот и ответ.

Христос вряд ли имел в виду уравнительность, когда говорил:

«И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут». (Лк 12:48).

Сущность теории современного философа Тоффлера: относительное увеличение значения знаний в экономике и политике. Увеличение относительно насилия и денег, этих двух движителей мира в доинформационную эпоху.

Комментарий

Я говорю о Тоффлере не потому, что он был первым или тем более единственным, кто заметил этот социально-экономический сдвиг. Например, французский философ XX века Ги Дебор еще до Тоффлера в 1960-х годах писал:

«… потребление в самой минимальной и бедной его форме (питание, жилье) теперь является лишь каплей в иллюзорном море подорожавшего выживания».[53]

Ги Дебор создал теорию о стадии информации, назвав ее «Обществом Спектакля». Тоффлер просто сегодня наиболее известен, так как он из этого факта сделал целостную историческую концепцию.