Белый отряд - английский и русский параллельные тексты

Pass the word that the men kneel, and that the under-officers repeat to them the pater, the ave, and the credo."	Передайте приказ, чтобы люди стали на колени, и пусть младшие командиры прочтут для них Pater, Ave и Credo*. * "Отче наш", "Богородице, дево, радуйся", "Верую" (лат.)
With a clank of arms, the rough archers and seamen took to their knees, with bent heads and crossed hands, listening to the hoarse mutter from the file-leaders.	Звякнув оружием, грубые лучники и матросы опустились на колени, склонили головы, сложили руки и стали слушать хриплое бормотание своих командиров.
It was strange to mark the hush; so that the lapping of the water, the straining of the sail, and the creaking of the timbers grew louder of a sudden upon the ear.	Странной казалась внезапная тишина; вдруг стали громче и хлюпанье воды, и шорох паруса, и скрип шпангоутов.
Many of the bowmen had drawn amulets and relics from their bosoms, while he who possessed some more than usually sanctified treasure passed it down the line of his comrades, that all might kiss and reap the virtue.	Многие лучники вытащили из-за пазухи амулеты и реликвии, и тот, у кого этих священных сокровищ оказалось больше обычного, передавал их по рядам товарищей, чтобы каждый мог приложиться и воспользоваться плодами благочестия.
The yellow cog had now shot out from the narrow waters of the Solent, and was plunging and rolling on the long heave of the open channel.	Желтый корабль уже вырвался из тесных вод Солента и теперь нырял и приподнимался на пологих волнах пролива.
The wind blew freshly from the east, with a very keen edge to it; and the great sail bellied roundly out, laying the vessel over until the water hissed beneath her lee bulwarks.	С востока дул свежий ветер, порой даже резкий; и тогда большой парус туго надувался и клонил судно, пока вода не начинала шипеть под самым фальшбортом.
Broad and ungainly, she floundered from wave to wave, dipping her round bows deeply into the blue rollers, and sending the white flakes of foam in a spatter over her decks.	Неуклюжее и широкое, оно переползало с волны на волну, погружая свой закругленный нос в синие валы, и пена белыми комьями летела на палубы.
On her larboard quarter lay the two dark galleys, which had already hoisted sail, and were shooting out from Freshwater Bay in swift pursuit, their double line of oars giving them a vantage which could not fail to bring them up with any vessel which trusted to sails alone.	За кормой видны были темные силуэты галеасов, они уже подняли паруса и мчались в погоню из гавани Фрэшуотер, а двойной ряд весел давал им преимущество, благодаря которому они могли догнать любое судно, шедшее только под парусами.
High and bluff the English cog; long, black and swift the pirate galleys, like two fierce lean wolves which have seen a lordly and unsuspecting stag walk past their forest lair.	Высоким и неприступным казался английский корабль; а длинные черные и быстрые пиратские галеасы походили на двух тощих волков, заметивших царственного оленя, который ничего не подозревая, проходит мимо их лесного логова.
"Shall we turn, my fair lord, or shall we carry on?" asked the master-shipman, looking behind him with anxious eyes.	- Может быть, мы повернем, достойный лорд? Или все-таки пойдем дальше? - спросил шкипер, глядя с тревогой назад.
"Nay, we must carry on and play the part of the helpless merchant."	- Нет, мы должны двигаться вперед и притворяться беззащитным купеческим судном.
"But your pennons?	- А как же ваши знамена?
They will see that we have two knights with us."	Негодяи увидят, что у нас на борту два рыцаря.

"Yet it would not be to a knight's honor or good name to lower his pennon.	- Но опускать свое знамя не делает чести настоящему рыцарю и не способствует его славе.
Let them be, and they will think that we are a wine-ship for Gascony, or that we bear the wool-bales of some mercer of the Staple.	Пусть знамена остаются: пираты подумают, что это корабль с грузом вина идет в Гасконь или что мы везем шерсть какого-нибудь торговца сукнами и шелком из Стэпла.
Ma foi, but they are very swift!	Ma foi! Они идут весьма быстро.
They swoop upon us like two goshawks on a heron.	Они несутся на нас, как два ястреба на цаплю.
Is there not some symbol or device upon their sails?"	Не видно ли на их парусах какого-нибудь символа или девиза?
"That on the right," said Edricson, "appears to have the head of an Ethiop upon it."	- На том, справа, как будто виднеется голова эфиопа, - сказал Аллейн.
" 'Tis the badge of Tete-noire, the Norman," cried a seaman- mariner.	- Это знак Черной Головы, нормандца! -воскликнул один из матросов.
"I have seen it before, when he harried us at Winchelsea.	- Я видел его и раньше, когда он ограбил нас в Уинчелси.
He is a wondrous large and strong man, with no ruth for man, woman, or beast.	Сам он удивительно крупный и сильный человек, и в нем нет жалости ни к женщине, ни к животному.
They say that he hath the strength of six; and, certes, he hath the crimes of six upon his soul.	Г оворят, у него силы за шестерых; и уж, наверно, грехов на душе тоже за шестерых.
See, now, to the poor souls who swing at either end of his yard-arm!"	А посмотрите: вон бедняги, которые повешены на их нок-реях!
At each end of the yard there did indeed hang the dark figure of a man, jolting and lurching with hideous jerkings of its limbs at every plunge and swoop of the galley.	Действительно, на каждом конце рея висела темная человеческая фигура, раскачиваясь и подскакивая при каждом подъеме судна на волну и при каждом спуске.
"By St. Paul!" said Sir Nigel, "and by the help of St. George and Our Lady, it will be a very strange thing if our black-headed friend does not himself swing thence ere he be many hours older.	- Клянусь апостолом, - сказал сэр Найджел, - я надеюсь, что с помощью святого Георгия и пресвятой Девы наш черноголовый друг всего через несколько часов повиснет сам, и очень буду удивлен, если этого не случится.
But what is that upon the other galley?"	Но что это на другом галеасе?
"It is the red cross of Genoa.	- Это генуэзский алый крест.
This Spade-beard is a very noted captain, and it is his boast that there are no seamen and no archers in the world who can compare with those who serve the Doge Boccanegra."	Капитан, по прозванию "Борода-лопатой", очень известный моряк, и он хвастает, что нет на свете матросов и лучников, которые могли бы соперничать с теми, кто служит дожу Бокканегра.
"That we shall prove," said Goodwin Hawtayne; "but it would be well, ere they close with us, to raise up the mantlets and pavises as a screen against their bolts."	- А это мы проверим, - вставил Гудвин Хаутейн,- но было бы хорошо до того, как они подойдут к нам вплотную, поднять заслоны для защиты от их стрел.

He shouted a hoarse order, and his seamen worked swiftly and silently, heightening the bulwarks and strengthening them.	Он хрипло выкрикнул какой-то приказ, и его моряки заработали ловко и безмолвно, поднимая фальшборты и закрепляя их.
The three ship's anchors were at Sir Nigel's command carried into the waist, and tied to the mast, with twenty feet of cable between, each under the care of four seamen.	Все три якоря сэр Найджел велел втащить на шкафут, затем их привязали к мачте на расстоянии двадцати футов друг от друга и оставили под охраной четырех человек.
Eight others were stationed with leather water- bags to quench any fire-arrows which might come aboard, while others were sent up the mast, to lie along the yard and drop stones or shoot arrows as the occasion served.	Восемь человек стояли, держа наготове кожаные мехи с водой на случай огненных стрел, которые могли попасть на судно, другие были посланы на мачту и вытянулись на рее, чтобы сбрасывать камни или стрелять из луков, если это окажется нужным.
"Let them be supplied with all that is heavy and weighty in the ship," said Sir Nigel.	- Дайте им все, что есть на судне тяжелого и грузного, - сказал сэр Найджел.
"Then we must send them up Sir Oliver Buttesthorn," quoth Ford.	- Тогда нам, пожалуй, придется поднять наверх сэра Оливера Баттестхорна, - заметил Форд.
The knight looked at him with a face which struck the smile from his lips.	Рыцарь посмотрел на него так, что улыбка мгновенно исчезла с лица юноши.
"No squire of mine," he said, "shall ever make jest of a belted knight. And yet," he added, his eyes softening,	- Ни один мой оруженосец никогда не позволит себе смеяться над опоясанным рыцарем, - добавил сэр Найджел мягче.
"I know that it is but a boy's mirth, with no sting in it.	- Я понимаю, это только мальчишеская шутка, без желания уязвить.
Yet I should ill do my part towards your father if I did not teach you to curb your tongue-play."	Но я оказал бы плохую услугу твоему отцу, если бы не научил тебя сдерживать свою болтовню.
"They will lay us aboard on either quarter, my lord," cried the master.	- Они хотят зажать наше судно с двух сторон, милорд! - воскликнул шкипер.
"See how they stretch out from each other!	- Смотрите, как они ускоряют ход, обгоняя друг друга!
The Norman hath a mangonel or a trabuch upon the forecastle.	У нормандца есть баллиста или катапульта на полубаке.
See, they bend to the levers! They are about to loose it."	Смотрите, они наклоняются к гандшпугу, они намерены пустить в ход свое орудие.
"Aylward," cried the knight, "pick your three trustiest archers, and see if you cannot do something to hinder their aim.	- Эйлвард! - крикнул рыцарь. - Возьмите своих трех самых надежных лучников и постарайтесь помешать им.
Methinks they are within long arrow flight."	Мне кажется, их можно достать из длинного лука.
"Seventeen score paces," said the archer, running his eye backwards and forwards.	- До них семнадцать раз по двадцать шагов... -ответил лучник, водя глазами туда и сюда.
By my ten finger-bones! it would be a strange thing if we could not notch a mark at that distance.	- Клянусь моими десятью пальцами, было бы удивительно, если бы мы не смогли сделать им отметину на таком расстоянии.

Here, Watkin of Sowley, Arnold, Long Williams, let us show the rogues that they have English bowmen to deal with."	Сюда, Уоткин из Соулея, Арнольд и Длинный Уильям, покажем этим негодяям, что им придется иметь дело с английскими лучниками!
The three archers named stood at the further end of the poop, balancing themselves with feet widely spread and bows drawn, until the heads of the cloth-yard arrows were level with the centre of the stave.	Названные три лучника встали на конце кормы, широко расставили ноги и принялись наводить стрелы на цель, пока их наконечники не оказались на одном уровне с основой.
"You are the surer, Watkin," said Aylward, standing by them with shaft upon string.	- У тебя самый верный глаз, Уоткин, - добавил Эйлвард, который стоял рядом с ними, положив стрелу на тетиву.
"Do you take the rogue with the red coif.	- Целься в негодяя в красной шапке.
You two bring down the man with the head- piece, and I will hold myself ready if you miss. Ma foi! they are about to loose her.	А вы оба стреляйте в того, со шлемом, я же буду наготове, если вы промахнетесь, - они тоже собираются стрелять.
Shoot, mes garcons, or you will be too late."	Действуйте, не то мы опоздаем.
The throng of pirates had cleared away from the great wooden catapult, leaving two of their number to discharge it.	Толпа пиратов отхлынула от катапульты, оставив двоих, чтобы сделать выстрел.
One in a scarlet cap bent over it, steadying the jagged rock which was balanced on the spoon-shaped end of the long wooden lever.	Один, в красной шапке, наклонился, устанавливая зазубренный камень на длинном конце деревянного рычага, похожем на ложку.
The other held the loop of the rope which would release the catch and send the unwieldy missile hurtling through the air.	Другой держал веревочную петлю, которая должна была освободить захватывающее приспособление и послать вперед неуклюжий метательный снаряд.
So for an instant they stood, showing hard and clear against the white sail behind them.	Так они стояли одно мгновение, и их фигуры выделялись резко и четко на фоне белого паруса.
The next, redcap had fallen across the stone with an arrow between his ribs; and the other, struck in the leg and in the throat, was writhing and spluttering upon the ground.	Затем человек в красной шапке упал поперек камня, между ребрами у него торчала стрела; а второй, раненный в ногу и в шею, корчился и бился на палубе.
As he toppled backwards he had loosed the spring, and the huge beam of wood, swinging round with tremendous force, cast the corpse of his comrade so close to the English ship that its mangled and distorted limbs grazed their very stern.	Когда он падал назад, он освободил пружину, и огромное бревно, описав круг, с чудовищной силой швырнуло его товарища в воду так близко к английскому кораблю, что его изуродованное и растерзанное тело едва не зацепилось за корму.
As to the stone, it glanced off obliquely and fell midway between the vessels.	Что касается камня, то он взвился вертикально и упал между кораблем и галеасом.
A roar of cheering and of laughter broke from the rough archers and seamen at the sight, answered by a yell of rage from their pursuers.	При виде этого лучники и матросы заорали приветствия и расхохотались, а преследователи яростно завыли.
"Lie low, mes enfants," cried Aylward, motioning with his left hand.	- Ложитесь, mes enfants, - приказал Эйлвард, взмахнув левой рукой.
"They will learn wisdom.	- Мы их научим уму-разуму.
They are bringing forward shield and mantlet.	Вон они тащат щиты и мантелеты.

We shall have some pebbles about our ears ere long."	Теперь нам в голову полетят камешки - долго ждать не придется.
Chapter XVI.	Глава XVI
HOW THE YELLOW COG FOUGHT THE TWO ROVER GALLEYS.	КАК ЖЕЛТЫЙ КОРАБЛЬ СРАЖАЛСЯ С ДВУМЯ ПИРАТСКИМИ ГАЛЕАСАМИ
THE three vessels had been sweeping swiftly westwards, the cog still well to the front, although the galleys were slowly drawing in upon either quarter.	Все три судна стремительно шли на запад, английское держалось еще впереди, но галеасы постепенно нагоняли его.
To the left was a hard skyline unbroken by a sail.	Слева четко тянулась черта горизонта без единого паруса.
The island already lay like a cloud behind them, while right in front was St. Alban's Head, with Portland looming mistily in the farthest distance.	Остров уже лежал далеко позади, похожий скорее на облако; прямо перед ними находился Сент-Олбенс-Хед, а в туманной дали - едва видный Портленд.
Alleyne stood by the tiller, looking backwards, the fresh wind full in his teeth, the crisp winter air tingling on his face and blowing his yellow curls from under his bassinet.	Аллейн стоял возле румпеля; свежий ветер перехватывал дыхание, резкий зимний воздух пощипывал щеки и трепал его белокурые кудри, падавшие из-под шлема.
His cheeks were flushed and his eyes shining, for the blood of a hundred fighting Saxon ancestors was beginning to stir in his veins.	Лицо его разрумянилось, глаза блестели, ибо кровь сотен его предков - воинственных саксов - начинала бежать быстрее в жилах.
"What was that?" he asked, as a hissing, sharp-drawn voice seemed to whisper in his ear.	- А что это? - удивился он, когда чей-то шипящий голос как будто зашептал ему прямо в уши.
The steersman smiled, and pointed with his foot to where a short heavy cross-bow quarrel stuck quivering in the boards.	Рулевой улыбнулся и указал ногой на стрелу, которая впилась в борт, пущенную из самострела, тяжелую, короткую стрелу.
At the same instant the man stumbled forward upon his knees, and lay lifeless upon the deck, a blood-stained feather jutting out from his back.	В тот же миг рулевой, пошатнувшись, упал на колени, потом рухнул на палубу и безжизненно застыл, а в его спине торчало окровавленное перо другой стрелы.
As Alleyne stooped to raise him, the air seemed to be alive with the sharp zip-zip of the bolts, and he could hear them pattering on the deck like apples at a tree-shaking.	Когда Аллейн наклонился, чтобы поднять его, воздух вокруг уже был полон пронзительным свистом стрел, и юноша слышал, как они сыпались на палубу, точно яблоки, когда яблоню трясут.
"Raise two more mantlets by the poop lanthorn," said Sir Nigel quietly.	- Поднимите еще два щита на корме, - спокойно приказал сэр Найджел.
"And another man to the tiller," cried the master-shipman.	- И другого человека к румпелю! - крикнул шкипер.
"Keep them in play, Aylward, with ten of your men," the knight continued.	- Действуйте, Эйлвард, с вашими десятью лучниками, - продолжал рыцарь.
"And let ten of Sir Oliver's bowmen do as much for the Genoese.	- А десять лучников сэра Оливера пусть займутся генуэзцем.
I have no mind as yet to show them how much they have to fear from us."	Я пока не намерен открывать, какими силами мы можем угрожать им.

Ten picked shots under Aylward stood in line across the broad deck, and it was a lesson to the young squires who had seen nothing of war to note how orderly and how cool were these old soldiers, how quick the command, and how prompt the carrying out, ten moving like one.	Десять лучников выстроились в ряд под началом Эйлварда, а молодым оруженосцам, еще понятия не имевшим о войне, было очень полезно посмотреть, какой порядок и хладнокровие царят среди этих старых солдат, как быстро отдаются приказы и как единодушно - все десять как один человек - их выполняют.
Their comrades crouched beneath the bulwarks, with many a rough jest and many a scrap of criticism or advice.	Товарищи, скрытые фальшбортами, отпускали по их адресу соленые шутки, критиковали, давали советы:
"Higher, Wat, higher!"	- Выше, Уот, выше!
"Put thy body into it, Will!"	- Хорошенько навались, Уилл!
"Forget not the wind, Hal!"	- Не забудь про ветер, Хэл!
So ran the muttered chorus, while high above it rose the sharp avanging of the strings, the hiss of the shafts, and the short	Так бормотал этот хор, а над ним пели тетивы, посвистывали стрелы и раздавались короткие приказы старшего лучника:
"Draw your arrow!	- Поднять луки!
Nick your arrow!	Прицел!
Shoot wholly together!" from the master-bowman.	Стрелять всем вместе!
And now both mangonels were at work from the galleys, but so covered and protected that, save at the moment of discharge, no glimpse could be caught of them.	Теперь с вражеских судов действовали уже обе баллисты, но они были так замаскированы и прикрыты, что, помимо того мгновения, когда они стреляли, их никак нельзя было обнаружить.
A huge brown rock from the Genoese sang over their heads, and plunged sullenly into the slope of a wave.	Над головами лучников пролетела огромная коричневая глыба, пущенная с генуэзца, и погрузилась в волну.
Another from the Norman whizzed into the waist, broke the back of a horse, and crashed its way through the side of the vessel.	Другая, с нормандца, впилась в шкафут, проломила в трюме спину одной из лошадей и пробила себе дорогу сквозь борт корабля.
Two others, flying together, tore a great gap in the St. Christopher upon the sail, and brushed three of Sir Oliver's men-at-arms from the forecastle.	Две другие, летевшие одновременно, прорвали большую дыру в св. Христофоре, изображенном на парусе, и снесли с полубака троих людей сэра Оливера.
The master-shipman looked at the knight with a troubled face.	Старший шкипер с расстроенным видом посмотрел на рыцаря.
"They keep their distance from us," said he.	- Они сохраняют то же расстояние, - сказал он.
"Our archery is over-good, and they will not close.	- Наши лучники стреляют превосходно, поэтому те не пойдут на сближение.
What defence can we make against the stones?"	Но как нам защититься от камней?
"I think I may trick them," the knight answered cheerfully, and passed his order to the archers.	- Мне кажется, я могу обмануть их, - бодро ответил рыцарь и отдал лучникам какой-то приказ.
Instantly five of them threw up their hands and fell prostrate upon the deck.	В то же мгновение пятеро из них подняли руки кверху и бросились ничком на палубу.

One had already been slain by a bolt, so that there were but four upon their feet.	Одного уже сразила стрела, поэтому на ногах остались только четверо.
"That should give them heart," said Sir Nigel, eyeing the galleys, which crept along on either side, with a slow, measured swing of their great oars, the water swirling and foaming under their sharp stems.	- Это придаст им смелости, - сказал сэр Найджел, разглядывая галеасы, которые ползли с обеих сторон, подвигаясь с каждым неторопливым и размеренным взмахом длинных весел; вода бурлила и пенилась под их острыми носами.
"They still hold aloof," cried Hawtayne.	- Они все-таки держатся на расстоянии! -воскликнул Хаутейн.
"Then down with two more," shouted their leader.	- Тогда пусть лягут еще двое, - приказал командир.
"That will do.	- Этого хватит, ma foi.
Ma foi! but they come to our lure like chicks to the fowler.	Они идут на нашу приманку, как птенцы в силок птицелова.
To your arms, men!	К оружию, солдаты!
The pennon behind me, and the squires round the pennon.	Знамя вперед, и вокруг него - оруженосцы!
Stand fast with the anchors in the waist, and be ready for a cast.	Эй, на шкафуте, возле якорей, будьте готовы к броску!
Now blow out the trumpets, and may God's benison be with the honest men!"	Трубите в трубы, и пусть благословение божье поможет честным людям победить.
As he spoke a roar of voices and a roll of drums came from either galley, and the water was lashed into spray by the hurried beat of a hundred oars.	Не успел он договорить, как с обеих галеасов донесся рев голосов и дробь барабанов, а вода поднялась фонтанами от ударов сотни весел.
Down they swooped, one on the right, one on the left, the sides and shrouds black with men and bristling with weapons.	Пираты налетели справа и слева, борта и ванты были черны от людей, оружие поблескивало.
In heavy clusters they hung upon the forecastle all ready for a spring-faces white, faces brown, faces yellow, and faces black, fair Norsemen, swarthy Italians, fierce rovers from the Levant, and fiery Moors from the Barbary States, of all hues and countries, and marked solely by the common stamp of a wild- beast ferocity.	Тяжелыми гроздьями нависли нападающие над полубаком: белые лица, смуглые лица, желтые, черные, светловолосые северяне, загорелые италийцы, жестокие разбойники-левантийцы и пылкие мавры из варварских стран - люди всех оттенков и со всех концов земли, объединенные только общей печатью зверской свирепости.
Rasping up on either side, with oars trailing to save them from snapping, they poured in a living torrent with horrid yell and shrill whoop upon the defenceless merchantman.	Притершись с обеих сторон и положив весла вдоль бортов, чтобы они не переломились, пираты с ужасающим воем и криками хлынули, как поток, на беззащитное торговое судно.
But wilder yet was the cry, and shriller still the scream, when there rose up from the shadow of those silent bulwarks the long lines of the English bowmen, and the arrows whizzed in a deadly sleet among the unprepared masses upon the pirate decks.	Но еще яростнее и пронзительнее завопили они, когда из безмолвной тени фальшбортов вдруг поднялись длинные шеренги английских лучников и стрелы, свистя, смертельной тучей врезались в не ожидавшую этого толпу на палубах пиратских судов.

From the higher sides of the cog the bowmen could shoot straight down, at a range which was so short as to enable a cloth-yard shaft to pierce through mail-coats or to transfix a shield, though it were an inch thick of toughened wood.	С более высоких частей корабля лучники стреляли прямо вниз, в ряды врагов, стоявших так близко, что стрела могла пробить кольчугу или щит из твердого дерева, будь он хоть толщиной в дюйм.
One moment Alleyne saw the galley's poop crowded with rushing figures, waving arms, exultant faces; the next it was a blood-smeared shambles, with bodies piled three deep upon each other, the living cowering behind the dead to shelter themselves from that sudden storm-blast of death.	На миг Аллейн увидел, что корму галеаса покрыли бегущие, машущие руками люди с перепуганными лицами, а в следующее мгновение это было уже кровавое месиво, трупы лежали грудами, живые прятались за убитых, ища защиты от внезапно обрушившегося на них вихря смерти.
On either side the seamen whom Sir Nigel had chosen for the purpose had cast their anchors over the side of the galleys, so that the three vessels, locked in an iron grip, lurched heavily forward upon the swell.	Матросы, которых выбрал для этой задачи сэр Найджел, закинули якоря за борта галеасов, и, таким образом, все три судна, сцепленные между собой железной силой, грузно двигались вперед по морским валам.
And now set in a fell and fierce fight, one of a thousand of which no chronicler has spoken and no poet sung.	И теперь вспыхнул отчаянный и смертельный бой, один из тысячи подобных же боев, которые не описаны ни одним историком и не воспеты ни одним поэтом.
Through all the centuries and over all those southern waters nameless men have fought in nameless places, their sole monuments a protected coast and an unravaged country-side.	В течение ряда веков во всех этих южных водах безымянные люди сражались в безымянных местах, и их единственным памятником становилась безопасность побережий и неразграбленные селения.
Fore and aft the archers had cleared the galleys' decks, but from either side the rovers had poured down into the waist, where the seamen and bowmen were pushed back and so mingled with their foes that it was impossible for their comrades above to draw string to help them.	Лучникам постепенно удалось очистить палубы галеасов, но с обоих пиратских судов разбойники ринулись на шкафут английского судна, где матросы и часть лучников терпели неудачу и смешались со своими врагами настолько, что товарищи не могли стрелять, чтобы защитить их.
It was a wild chaos where axe and sword rose and fell, while Englishman, Norman, and Italian staggered and reeled on a deck which was cumbered with bodies and slippery with blood.	Воцарился дикий хаос, в котором топоры и мечи поднимались и опускались, а англичане, нормандцы и итальянцы скользили и спотыкались, сражаясь на палубе, заваленной трупами и ослизлой от крови.
The clang of blows, the cries of the stricken, the short, deep shout of the islanders, and the fierce whoops of the rovers, rose together in a deafening tumult, while the breath of the panting men went up in the wintry air like the smoke from a furnace.	Удары, вопли раненных, короткие решительные возгласы британцев и яростное гиканье разбойников сливались в оглушительный шум, а бурное дыхание людей поднималось в зимний воздух, словно смрад раскаленной печи.
The giant Tete-noire, towering above his fellows and clad from head to foot in plate of proof, led on his boarders, waving a huge mace in the air, with which he struck to the deck every man who approached him.	Великан Черная Голова, высившийся над своими сотоварищами и одетый с головы до ног в непроницаемые латы, повел свою команду, размахивая огромной дубиной, которой он повергал на палубу любого приближавшегося к нему человека.

On the other side, Spade-beard, a dwarf in height, but of great breadth of shoulder and length of arm, had cut a road almost to the mast, with three-score Genoese men-at- arms close at his heels.	На другой стороне Борода-лопатой, по росту гном, но широкоплечий и необычайно длиннорукий, почти пробился к мачте.
Between these two formidable assailants the seamen were being slowly wedged more closely together, until they stood back to back under the mast with the rovers raging upon every side of them.	Находившиеся между этими двумя грозными противниками моряки оказались постепенно настолько прижатыми друг к другу, что уже стояли спина к спине у основания мачты, а разбойники с обеих сторон нападали на них.
But help was close at hand.	Но тут подоспела помощь.
Sir Oliver Buttesthorn with his men-at-arms had swarmed down from the forecastle, while Sir Nigel, with his three squires, Black Simon, Aylward, Hordle John, and a score more, threw themselves from the poop and hurled themselves into the thickest of the fight.	Сэр Оливер Баттестхорн со своими ратниками спустился с полубака, а сэр Найджел и три его оруженосца. Черный Саймон, Эйлвард, Хордл Джон, и еще десятка два воинов поспешили на выручку с кормы и ринулись в самую гущу боя.
Alleyne, as in duty bound, kept his eyes fixed ever on his lord and pressed forward close at his heels.	Аллейн, выполняя свою обязанность, не спускал глаз со своего рыцаря и продвигался вперед, следуя за ним по пятам.
Often had he heard of Sir Nigel's prowess and skill with all knightly weapons, but all the tales that had reached his ears fell far short of the real quickness and coolness of the man.	Много слышал он рассказов об искусстве и ловкости, с какими сэр Найджел владеет всеми видами рыцарского оружия, но все это было ничто в сравнении с быстротой и хладнокровием, какими на самом деле обладал этот человек.
It was as if the devil was in him, for he sprang here and sprang there, now thrusting and now cutting, catching blows on his shield, turning them with his blade, stooping under the swing of an axe, springing over the sweep of a sword, so swift and so erratic that the man who braced himself for a blow at him might find him six paces off ere he could bring it down.	Казалось, в нем сидит сам дьявол: то он был здесь, то там, то колол, то рубил, подставлял щит под удары, отбивал их клинком, нагибался, уклоняясь от топора, перепрыгивал через конец меча, и все с такой сумасбродной стремительностью, что противник, вознамерившийся нанести ему удар, не успевал этого сделать, ибо рыцарь уже оказывался в шести шагах от него.
Three pirates had fallen before him, and he had wounded Spade-beard in the neck, when the Norman giant sprang at him from the side with a slashing blow from his deadly mace. Sir Nigel stooped to avoid it, and at the same instant turned a thrust from the Genoese swordsman, but, his foot slipping in a pool of blood, he fell heavily to the ground.	Три пирата пали от его руки, и он ранил Бороду-лопатой в шею, когда великан нормандец прыгнул на него сбоку, желая сокрушить его своей смертоносной дубиной; сэр Найджел нагнулся, чтобы избежать удара, и в ту же секунду увернулся от выпада генуэзца, но его нога поскользнулась в луже крови, и он тяжело упал наземь.
Alleyne sprang in front of the Norman, but his sword was shattered and he himself beaten to the ground by a second blow from the ponderous weapon.	Аллейн бросился навстречу нормандцу, однако тот выбил у него дубиной меч из рук, и от второго удара мощного оружия юноша тоже упал.
Ere the pirate chief could repeat it, however, John's iron grip fell upon his wrist, and he found that for once he was in the hands of a stronger man than himself.	Не успел, однако, вожак пиратов нанести третий удар, как Хордл Джон железной рукой стиснул его кисть, и разбойник вдруг почувствовал себя во власти человека более сильного, чем он сам.

Fiercely he strove to disengage his weapon, but Hordle John bent his arm slowly back until, with a sharp crack, like a breaking stave, it turned limp in his grasp, and the mace dropped from the nerveless fingers.	Яростно пытался великан вырвать руку с дубиной, но Хордл Джон медленно стал заводить эту руку ему за спину, пока с резким треском, точно сломавшаяся палка, эта рука вяло не повисла и дубина не вывалилась из обессилевших пальцев.
In vain he tried to pluck it up with the other hand.	Напрасно старался он поднять дубину другой рукой.
Back and back still his foeman bent him, until, with a roar of pain and of fury, the giant clanged his full length upon the boards, while the glimmer of a knife before the bars of his helmet warned him that short would be his shrift if he moved.	Противник все ниже и ниже гнул его назад, и наконец с ревом бешенства и боли нормандец растянулся во весь рост вдоль борта, а вспышка ножа у самого забрала предупредила его, что расправа будет быстрой, если он хоть пошевельнется.
Cowed and disheartened by the loss of their leader, the Normans had given back and were now streaming over the bulwarks on to their own galley, dropping a dozen at a time on to her deck, But the anchor still held them in its crooked claw, and Sir Oliver with fifty men was hard upon their heels.	Потеряв своего вожака, напуганные и ошеломленные нормандцы отступили и через фальшборты бежали к себе на галеас, спрыгивая сразу десятками на его палубу. Но якорь все еще удерживал судно своими когтями, и сэр Оливер с пятьюдесятью людьми преследовал их.
Now, too, the archers had room to draw their bows once more, and great stones from the yard of the cog came thundering and crashing among the flying rovers.	Снова очистилось место, и лучники могли опять взяться за свои луки, а с рея английского корабля полетели огромные камни и с грохотом и треском начали падать посреди убегающих разбойников.
Here and there they rushed with wild screams and curses, diving under the sail, crouching behind booms, huddling into corners like rabbits when the ferrets are upon them, as helpless and as hopeless.	То там, то здесь они с яростными криками и проклятиями ныряли под парус, приседали, забивались в угол, словно кролики, когда на них охотятся хорьки, - так же беспомощно и без надежды на спасение.
They were stern days, and if the honest soldier, too poor for a ransom, had no prospect of mercy upon the battle-field, what ruth was there for sea robbers, the enemies of humankind, taken in the very deed, with proofs of their crimes still swinging upon their yard-arm.	Это были суровые дни, и если честный солдат, слишком бедный для уплаты выкупа, не мог надеяться, что его пощадят на поле боя, то какой жалости могли ожидать пираты, эти враги человеческого рода, застигнутые на месте преступления, когда доказательства их злодеяний еще покачивались на нок-реях!
But the fight had taken a new and a strange turn upon the other side.	Однако по другому борту сражение приняло новый и странный оборот.
Spade-beard and his men had given slowly back, hard pressed by Sir Nigel, Aylward, Black Simon, and the poop-guard.	Борода-лопатой и его люди медленно отступали - их сильно теснили сэр Найджел, Эйлвард, Черный Саймон и охрана, стоявшая на корме.
Foot by foot the Italian had retreated, his armor running blood at every joint, his shield split, his crest shorn, his voice fallen away to a mere gasping and croaking.	Шаг за шагом отходил итальянец, из каждой щели в его доспехах текла кровь, его щит был расколот, гребень шлема срезан, он уже не мог говорить, а только хрипел и задыхался.

Yet he faced his foemen with dauntless courage, dashing in, springing back, sure- footed, steady-handed, with a point which seemed to menace three at once.	И все же он противился врагу с неукротимой отвагой, бросался вперед, отскакивал, его нога ступала уверенно и рука была тверда, он действовал с такой решительностью, словно готов был сразить троих сразу.
Beaten back on to the deck of his own vessel, and closely followed by a dozen Englishmen, he disengaged himself from them, ran swiftly down the deck, sprang back into the cog once more, cut the rope which held the anchor, and was back in an instant among his crossbow-men.	Оттесненный обратно на палубу собственного судна и преследуемый десятком англичан, он оторвался от них, быстро пробежал палубу, опять перескочил на английский корабль, обрубил веревку, державшую якорь, и через мгновение был снова среди своих лучников.
At the same time the Genoese sailors thrust with their oars against the side of the cog, and a rapidly widening rift appeared between the two vessels.	В то же время генуэзские матросы ударили веслами в борт английского судна, и между обоими судами появилась быстро расширявшаяся полоса воды.
"By St. George!" cried Ford, "we are cut off from Sir Nigel."	- Клянусь святым Георгием, - воскликнул Форд,- мы отрезаны от сэра Найджела.
"He is lost," gasped Terlake.	- Он пропал! - задыхаясь, промолвил Терлейк.
"Come, let us spring for it."	- Скорее за ним!
The two youths jumped with all their strength to reach the departing galley.	И оба юноши прыгнули изо всех сил, стараясь попасть на уходящий галеас.
Ford's feet reached the edge of the bulwarks, and his hand clutching a rope he swung himself on board.	Форд коснулся ногами края фальшборта, схватился за какой-то канат и подтянулся на палубу.
Terlake fell short, crashed in among the oars, and bounded off into the sea.	Но Терлейк упал неудачно, прямо среди весел, и они отбросили его в море.
Alleyne, staggering to the side, was about to hurl himself after him, but Hordle John dragged him back by the girdle.	Аллейн, пошатываясь, уже намеревался последовать примеру своих товарищей, но Хордл Джон вцепился ему в пояс и оттащил от борта.
"You can scarce stand, lad, far less jump," said he.	- Да ты на ногах не стоишь, парень, куда тебе прыгать! - сказал Джон.
"See how the blood rips from your bassinet."	- Посмотри, у тебя кровь капает из-под шлема.
"My place is by the flag," cried Alleyne, vainly struggling to break from the other's hold.	- Мое место рядом с флагом! - крикнул Аллейн, тщетно стараясь вырваться из его рук.
"Bide here, man.	- Подожди здесь, друг.
You would need wings ere you could reach Sir Nigel's side."	Ты бы только на крыльях перелетел сейчас к сэру Найджелу.
The vessels were indeed so far apart now that the Genoese could use the full sweep of their oars, and draw away rapidly from the cog.	И действительно, суда уже настолько отошли друг от друга, что генуэзец мог дать веслам полный размах, и пираты быстро удалялись от английского корабля.
"My God, but it is a noble fight!" shouted big John, clapping his hands.	- Господи боже мой, превосходный бой! -воскликнул Большой Джон, всплеснув руками.
"They have cleared the poop, and they spring into the waist.	- Они очистили корму и попрыгали на шкафут.

Well struck, my lord! Well struck, Aylward!	Отличный удар, милорд, отличный удар, Эйлвард.
See to Black Simon, how he storms among the shipmen!	Поглядите-ка на Черного Саймона, как он неистовствует среди матросов!
But this Spade- beard is a gallant warrior.	Но Борода-лопатой - смелый воин.
He rallies his men upon the forecastle.	Он собирает своих людей на полубаке.
He hath slain an archer.	Вот он убил лучника!
Ha! my lord is upon him.	Ого! Милорд напал на него.
Look to it, Alleyne!	Смотри Аллейн!
See to the whirl and glitter of it!"	Какая там свалка и как блестят мечи!
"By heaven, Sir Nigel is down!" cried the squire.	- Боже! Сэр Найджел упал! - воскликнул оруженосец.
"Up!" roared John.	- Опять вскочил! - проревел Джон.
"It was but a feint.	- Это только ложный выпад!
He bears him back.	Он тащит Бороду обратно.
He drives him to the side.	Оттаскивает в сторону.
Ah, by Our Lady, his sword is through him!	Ах, матерь божья, он проколол его мечом!
They cry for mercy.	Они просят пощады.
Down goes the red cross, and up springs Simon with the scarlet roses!"	Падает алый крест, Саймон поднимает знамя с алыми розами.
The death of the Genoese leader did indeed bring the resistance to an end.	Смерть вожака действительно сломила сопротивление генуэзцев.
Amid a thunder of cheering from cog and from galleys the forked pennon fluttered upon the forecastle, and the galley, sweeping round, came slowly back, as the slaves who rowed it learned the wishes of their new masters.	Среди грома радостных кликов, раздавшихся и на желтом корабле и на галеасах, раздвоенное знамя взвилось на полубаке, и когда рабы-гребцы узнали волю своих новых хозяев, судно повернуло и медленно пошло обратно.
The two knights had come aboard the cog, and the grapplings having been thrown off, the three vessels now moved abreast through all the storm and rush of the fight Alleyne had been aware of the voice of Goodwin Hawtayne, the master-shipman, with his constant	Оба рыцаря снова поднялись на свой корабль, и после того, как абордажные крюки были сброшены, все три судна выстроились в ряд. Среди вихря и грохота боя Аллейн слышал голос Гудвина Хаутейна, старшего шкипера, то и дело повторявшего:
"Hale the bowline! Veer the sheet!" and strange it was to him to see how swiftly the blood-stained sailors turned from the strife to the ropes and back.	"Тяни носовой швартов, трави шкоты!" - и его поражало, с какой ловкостью и быстротой окровавленные матросы прерывали схватку, бросались к снастям и возвращались обратно.
Now the cog's head was turned Francewards, and the shipman walked the deck, a peaceful master-mariner once more.	Теперь нос корабля был повернут в сторону Франции, шкипер расхаживал по палубе, и это был опять мирный моряк.
There is sad scath done to the cog, Sir Nigel," said he.	- У корабля досадные повреждения, сэр Найджел,- сказал он.

"Here is a hole in the side two ells across, the sail split through the centre, and the wood as bare as a friar's poll.	- Пробоина - два элла в поперечнике, парус разорван посередине, и сквозь лохмотья просвечивает мачта, как лысина монаха.
In good sooth, I know not what I shall say to Master Witherton when I see the Itchen once more."	Я по правде не знаю, что сказать моему хозяину Уизертону, когда снова увижу Итчен.
"By St. Paul! it would be a very sorry thing if we suffered you to be the worse of this day's work," said Sir Nigel.	- Клянусь апостолом! Было бы очень дурно, если бы мы подвели вас из-за сегодняшнего дела, -отозвался сэр Найджел.
"You shall take these galleys back with you, and Master Witherton may sell them. Then from the moneys he shall take as much as may make good the damage, and the rest he shall keep until our homecoming, when every man shall have his share.	- Вы приведете в Итчен эти галеасы, и пусть Уизертон продаст их, из полученных денег возместит свой убыток, остальные же пусть сохранит до нашего возвращения домой, когда каждый получит свою долю.
An image of silver fifteen inches high I have vowed to the Virgin, to be placed in her chapel within the Priory, for that she was pleased to allow me to come upon this Spade-beard, who seemed to me from what I have seen of him to be a very sprightly and valiant gentleman.	Я дал обет пресвятой Деве поставить ей статую из серебра в пятнадцать дюймов высотой в монастырской часовне за то, что ей угодно было послать мне встречу с этим Бородой-лопатой... Ибо он, насколько я могу судить, был очень отважным и мужественным человеком.
But how fares it with you, Edricson?"	А что с тобой, Эдриксон?
"It is nothing, my fair lord," said Alleyne, who had now loosened his bassinet, which was cracked across by the Norman's blow.	- Да ничего, достойный лорд, - ответил Аллейн. Он снял свой шлем, который треснул от дубины нормандца.
Even as he spoke, however, his head swirled round, and he fell to the deck with the blood gushing from his nose and mouth.	Но тут он почувствовал, что голова у него закружилась, он упал на палубу, изо рта и из носа хлынула кровь.
"He will come to anon," said the knight, stooping over him and passing his fingers through his hair.	- Он может умереть, - сказал рыцарь, наклоняясь над юношей и проводя рукой по его волосам.
"I have lost one very valiant and gentle squire this day.	- Я уже потерял сегодня очень храброго и верного оруженосца.
I can ill afford to lose another.	И боюсь, что потеряю второго.
How many men have fallen?"	Сколько человек нынче пало?
"I have pricked off the tally," said Aylward, who had come aboard with his lord.	- Я подсчитал опознавательные значки, -отозвался Эйлвард, который вернулся на корабль вместе с сэром Найджелом.
"There are seven of the Winchester men, eleven seamen, your squire, young Master Terlake, and nine archers."	- Семеро винчестерцев, одиннадцать матросов, ваш оруженосец Терлейк и девять лучников.
"And of the others?"	- А у тех?
"They are all dead--save only the Norman knight who stands behind you.	- Все убиты, кроме рыцаря-нормандца, он стоит позади вас.
What would you that we should do with him?"	Что прикажете с ним сделать?
"He must hang on his own yard," said Sir Nigel.	- Он должен висеть на собственном нок-рее.
"It was my vow and must be done."	Я в этом поклялся, и это должно быть исполнено.

The pirate leader had stood by the bulwarks, a cord round his arms, and two stout archers on either side.	Пиратский вожак стоял у борта, его руки были скручены веревкой, и два дюжих лучника стерегли его.
At Sir Nigel's words he started violently, and his swarthy features blanched to a livid gray.	Услышав сказанное сэром Найджелом, он резко вздрогнул, и его смуглое лицо покрылось смертельной бледностью.
"How, Sir Knight?" he cried in broken English.	- Как, сэр рыцарь? - воскликнул он на ломаном английском языке.
"Que ditesvous?	- Que dites-vous*...
To hang, le mort du chien!	Повесить, la mort du chien**?
To hang!"	Повесить! * Что вы говорите? (франц.). ** Собачья смерть (франц.).
"It is my vow," said Sir Nigel shortly.	- Я дал обет, - решительно ответил, сэр Найджел.
"From what I hear, you thought little enough of hanging others."	- Насколько мне стало известно, вы, не задумываясь, вешали других?
"Peasants, base roturiers," cried the other.	- Да, мужиков, всякий сброд! - закричал тот.
"It is their fitting death.	- Такая смерть как раз для них.
Mais Le Seigneur d'Andelys, avec le sang des rois dans ses veins! C'est incroyable!"	Но для сеньора д'Анделис, в чьих жилах течет кровь королей!..
Sir Nigel turned upon his heel, while two seamen cast a noose over the pirate's neck.	Сэр Найджел круто отвернулся, два матроса набросили на шею пирата петлю.
At the touch of the cord he snapped the bonds which bound him, dashed one of the archers to the deck, and seizing the other round the waist sprang with him into the sea.	Но едва петля прикоснулась к нему, как он разорвал на себе веревки, одного из лучников швырнул наземь, другого обхватил за пояс и вместе с ним прыгнул в море.
"By my hilt, he is gone!" cried Aylward, rushing to the side.	- Клянусь эфесом, ему крышка! - воскликнул Эйлвард, бросаясь к борту.
"They have sunk together like a stone."	- Они оба камнем пошли ко дну.
"I am right glad of it," answered Sir Nigel; "for though it was against my vow to loose him, I deem that he has carried himself like a very gentle and debonnaire cavalier."	- Очень этому рад, - ответил сэр Найджел, - ибо хотя отпустить его я не мог, раз дал обет, но он вел себя как очень порядочный и добродушный джентльмен.
Chapter XVII.	Глава XVII
HOW THE YELLOW COG CROSSED THE BAR OF GIRONDE.	КАК ЖЕЛТЫЙ КОРАБЛЬ ПРОШЕЛ ЧЕРЕЗ РИФ ЖИРОНДЫ
FOR two days the yellow cog ran swiftly before a northeasterly wind, and on the dawn of the third the high land of Ushant lay like a mist upon the shimmering sky-line.	В течение двух дней желтое судно, подгоняемое северо-восточным ветром, быстро бежало вперед, и на рассвете третьего дня туманные очертания гор Уэссана появились на сияющем горизонте.
There came a plump of rain towards mid-day and the breeze died down, but it freshened again before nightfall, and Goodwin Hawtayne veered his sheet and held head for the south.	В середине дня внезапно полил дождь, бриз упал, но к ночи воздух снова посвежел, и Гудвин Хаутейн изменил направление судна и повернул на юг.

Next morning they had passed Belle Isle, and ran through the midst of a fleet of transports returning from Guienne.	Утром они прошли Бель-Иль и попали в гущу грузовых судов, возвращавшихся из Гиени.
Sir Nigel Loring and Sir Oliver Buttesthorn at once hung their shields over the side, and displayed their pennons as was the custom, noting with the keenest interest the answering symbols which told the names of the cavaliers who had been constrained by ill health or wounds to leave the prince at so critical a time.	Сэр Найджел Лоринг и сэр Оливер Баттестхорн тут же вывесили на борту свои гербы и развернули знамена, как было в обычае, ожидая с живейшим интересом ответных знаков, которые сообщили бы имена рыцарей, вынужденных из-за болезни или ран покинуть Принца при столь критических обстоятельствах.
That evening a great dun-colored cloud banked up in the west, and an anxious man was Goodwin Hawtayne, for a third part of his crew had been slain, and half the remainder were aboard the galleys, so that, with an injured ship, he was little fit to meet such a storm as sweeps over those waters.	В тот же вечер на западе залегла большая серовато-коричневая туча, и Гудвина Хаутейна охватила глубокая тревога, ибо треть его команды была перебита, половина оставшихся в живых находилась на галеасах, а на поврежденном корабле трудно было выдержать такой шторм, какие налетают порой в этих краях.
All night it blew in short fitful puffs, heeling the great cog over until the water curled over her lee bulwarks.	Всю ночь ветер дул резко и порывисто, накреняя судно так сильно, что в конце концов вода с подветренной стороны потекла ручейками через фальшборты.
As the wind still freshened the yard was lowered half way down the mast in the morning.	Так как ветер все свежел, то утром рей спустили до половины мачты.
Alleyne, wretchedly ill and weak, with his head still ringing from the blow which he had received, crawled up upon deck, Water-swept and aslant, it was preferable to the noisome, rat-haunted dungeons which served as cabins.	Аллейн все еще чувствовал себя совсем больным и слабым, голова у него еще ныла от полученного удара, но он выполз на палубу. Хотя ее заливали волны и она то и дело кренилась, здесь было все же лучше, чем в похожем на темницу трюме, где стоял непрерывный шум и бегали крысы.
There, clinging to the stout halliards of the sheet, he gazed with amazement at the long lines of black waves, each with its curling ridge of foam, racing in endless succession from out the inexhaustible west.	А на палубе, вцепившись в крепкие фалы, он изумленно смотрел на длинные ряды черных волн, с вздымающейся над каждой грядою пены: они без конца катились и катились с неистощимого запада.
A huge sombre cloud, flecked with livid blotches, stretched over the whole seaward sky-line, with long ragged streamers whirled out in front of it.	Огромная хмурая туча в мертвенно-белых пятнах затянула над морем весь западный горизонт, а впереди как бы извивались два длинных рваных флага.
Far behind them the two galleys labored heavily, now sinking between the rollers until their yards were level with the waves, and again shooting up with a reeling, scooping motion until every spar and rope stood out hard against the sky.	Далеко позади с трудом ползли два галеаса, то опускаясь между валами так глубоко, что их реи оказывались на одном уровне с гребнем, то взлетая вновь судорожными рывками, так что каждый канат и каждая перекладина отчетливо выделялись на фоне туч.
On the left the low-lying land stretched in a dim haze, rising here and there into a darker blur which marked the higher capes and headlands.	Слева низменность уходила в густой туман, местами в нем проступали более темные контуры холмов на мысах.
The land of France!	Франция!

Alleyne's eyes shone as he gazed upon it.	Глаза Аллейна заблестели, когда он увидел эти берега.
The land of France!--the very words sounded as the call of a bugle in the ears of the youth of England.	Франция! Самое слово это звучало для английского юноши, как зов сигнальной трубы.
The land where their fathers had bled, the home of chivalry and of knightly deeds, the country of gallant men, of courtly women, of princely buildings, of the wise, the polished and the sainted.	Страна, где проливали кровь отцы, родина рыцарства и рыцарских подвигов, страна отважных кавалеров, любезных женщин, царственных зданий, страна мудрецов, щеголей и святых!
There it lay, so still and gray beneath the drifting wrack--the home of things noble and of things shameful--the theatre where a new name might be made or an old one marred.	Там она простиралась, такая безмолвная и серая, отчизна деяний благородных и деяний постыдных, театр, на сцене которого может прославиться новое имя или быть опозорено старое.
From his bosom to his lips came the crumpled veil, and he breathed a vow that if valor and goodwill could raise him to his lady's side, then death alone should hold him back from her.	Юноша поднес к губам смятый шарф, хранившийся у него на груди, и прошептал обет, что если доблесть и добрая воля могут поднять его до его дамы, то лишь смерть помешает ему в этом.
His thoughts were still in the woods of Minstead and the old armory of Twynham Castle, when the hoarse voice of the master-shipman brought them back once more to the Bay of Biscay.	Он был мыслями все еще в лесах Минстеда и в старой оружейной замка Туинхэм, когда хриплый голос старшего шкипера снова вернул его мысли к Бискайскому заливу.
"By my troth, young sir," he said, "you are as long in the face as the devil at a christening, and I cannot marvel at it, for I have sailed these waters since I was as high as this whinyard, and yet I never saw more sure promise of an evil night."	- Честное слово, сэр, - сказал он, - у вас лицо вытянулось, как у черта на крестинах, и не удивительно: я ведь начал плавать, когда был ростом вот такой, и все же не видел более верных признаков плохой ночи.
"Nay, I had other things upon my mind," the squire answered.	- Да нет, я думал о другом, - отозвался оруженосец.
"And so has every man," cried Hawtayne in an injured voice.	- И так вот каждый, - воскликнул шкипер обиженно.
"Let the shipman see to it.	- Пусть, мол, об этом заботятся моряки!
It is the master-shipman's affair.	Это - дело шкипера!
Put it all upon good Master Hawtayne!	Поручите все Хаутейну!
Never had I so much care since first I blew trumpet and showed cartel at the west gate of Southampton."	Никогда на меня не сваливалось столько забот, с тех пор как я в первый раз привел судно с парламентерами к западным воротам Саутгемптона.
"What is amiss then?" asked Alleyne, for the man's words were as gusty as the weather.	- А что же случилось? - спросил Аллейн, ибо слова шкипера были так же полны тревоги, как и погода.
"Amiss, quotha?	- Что случилось?
Here am I with but half my mariners, and a hole in the ship where that twenty-devil stone struck us big enough to fit the fat widow of Northam through.	Да ведь у меня здесь осталась только поливина моих матросов, к тому же пробоина в судне от этого чертова камня, - в нее пролезет купчиха из Нортгема.

It is well enough on this tack, but I would have you tell me what I am to do on the other.	Пока мы идем одним галсом, еще ничего, а как быть, когда галс придется переменить?
We are like to have salt water upon us until we be found pickled like the herrings in an Easterling's barrels."	Да нас зальет соленой водой, и мы будем в ней как селедки в рассоле.
"What says Sir Nigel to it?"	- А что говорит на этот счет сэр Найджел?
"He is below pricking out the coat-armor of his mother's uncle.	- Он там внизу, разбирает герб дяди его матери.
'Pester me not with such small matters!' was all that I could get from him.	"Не лезьте ко мне с такими пустяками!" - вот все, что я от него добился.
Then there is Sir Oliver.	А потом сэр Оливер.
'Fry them in oil with a dressing of Gascony,' quoth he, and then swore at me because I had not been the cook.	"Поджарьте, - говорит, - эти селедки в масле и сделайте гасконскую подливку", - да еще выругал меня за то, что я не повар.
'Walawa,' thought I, 'mad master, sober man'--so away forward to the archers.	"Ну и ну, - подумал я, - капитан плох, матрос хорош", - и пошел к лучникам.
Harrow and alas! but they were worse than the others."	Увы и ах! Там дело оказалось еще хуже.
"Would they not help you then?"	- Что ж, они вам не помогли?
"Nay, they sat tway and tway at a board, him that they call Aylward and the great red-headed man who snapped the Norman's arm-bone, and the black man from Norwich, and a score of others, rattling their dice in an archer's gauntlet for want of a box.	- Нет, они сидели друг против друга за столом, тот, кого зовут Эйлвард, и этот рыжий великан, который сломал нормандцу руку, и чернявый такой, из Нориджа, и десятка два других; они бросали кости на рукавицу одного лучника за неимением ящика.
'The ship can scarce last much longer, my masters,' quoth I.	"Судно едва ли долго продержится, господа", -заявил я.
'That is your business, old swine's-head,' cried the black galliard.	"Ну, уж это твоя забота, старая свиная башка!" -кричит чернявый нахал.
'Le diable t'emporte,' says Aylward.	"Le diable t'emporte!"* - говорит Эйлвард.
'A five, a four and the main,' shouted the big man, with a voice like the flap of a sail.	"Пятерка и четверка - у меня больше!" - заорал рыжий великан, а голос у него - точно хлопает парус.
Hark to them now, young sir, and say if I speak not sooth."	Послушайте сами, сэр, и скажите, разве я не прав?* Чтоб тебя черт побрал!
	(франц.).
As he spoke, there sounded high above the shriek of the gale and the straining of the timbers a gust of oaths with a roar of deep- chested mirth from the gamblers in the forecastle.	Покрывая вой шторма и скрип судна, с полубака донесся взрыв ругани и басовитый хохот игроков.
"Can I be of avail?" asked Alleyne.	- Могу я помочь? - спросил Аллейн.
"Say the word and the thing is done, if two hands may do it."	- Скажите, что надо сделать, и все, на что годятся мои руки, будет сделано.

"Nay, nay, your head I can see is still totty, and i' faith little head would you have, had your bassinet not stood your friend.	- Нет, нет, я вижу, голова у вас еще трясется, и думаю, вам плохо пришлось бы, кабы вас не защитил шлем.
All that may be done is already carried out, for we have stuffed the gape with sails and corded it without and within.	Все, что можно было предпринять, уже сделано, мы заделали пробоину парусиной и перевязали веревками снаружи и изнутри.
Yet when we bale our bowline and veer the sheet our lives will hang upon the breach remaining blocked.	Но когда мы будем менять курс, наша жизнь будет зависеть от того, не откроется ли снова течь.
See how yonder headland looms upon us through the mist!	Глядите, как там сквозь туман надвигается полоса берега!
We must tack within three arrow flights, or we may find a rock through our timbers.	Мы должны повернуть на расстоянии тройного полета стрелы отсюда, не то мы можем напороться днищем на камень.
Now, St. Christopher be praised! here is Sir Nigel, with whom I may confer."	Ну, слава святому Христофору! Вот и сэр Найджел, с ним я могу посоветоваться.
"I prythee that you will pardon me," said the knight, clutching his way along the bulwark.	- Прошу тебя меня простить, - сказал рыцарь, пробираясь вдоль фальшборта.
"I would not show lack of courtesy toward a worthy man, but I was deep in a matter of some weight, concerning which, Alleyne, I should be glad of your rede.	- Я бы, конечно, не преминул быть любезным с достойным человеком, но я был углублен в обдумывание довольно важного дела, в отношении которого мне хотелось бы услышать и твое мнение, Аллейн.
It touches the question of dimidiation or impalement in the coat of mine uncle, Sir John Leighton of Shropshire, who took unto wife the widow of Sir Henry Oglander of Nunwell.	Речь идет о разделении или хотя бы об изменениях в гербе моего дяди сэра Джона Лейтона из Шропшира, взявшего в жены вдову сэра Генри Оглендера из Нанвелла.
The case has been much debated by pursuivants and kings-of-arms.	Случай этот горячо обсуждался среди придворных.
But how is it with you, master shipman?"	А как у вас обстоят дела, шкипер?
"Ill enough, my fair lord.	- Весьма неважно, достойный лорд.
The cog must go about anon, and I know not how we may keep the water out of her."	Корабль должен сейчас повернуть на другой галс, а я не знаю, как сделать, чтобы вода не проникла в него.
"Go call Sir Oliver!" said Sir Nigel, and presently the portly knight made his way all astraddle down the slippery deck.	- Подите и позовите сэра Оливера! - сказал сэр Найджел; но толстый рыцарь уже шел по скользкой палубе, широко расставляя ноги.
"By my soul, master-shipman, this passes all patience!" he cried wrathfully.	- Клянусь душою, господин шкипер, тут лопнет всякое терпение! - гневно завопил он.
"If this ship of yours must needs dance and skip like a clown at a kermesse, then I pray you that you will put me into one of these galeasses.	- Если это ваше судно должно прыгать, точно клоун на ярмарке, то прошу вас переправить меня на один из галеасов.

I had but sat down to a flask of malvesie and a mortress of brawn, as is my use about this hour, when there comes a cherking, and I find my wine over my legs and the flask in my lap, and then as I stoop to clip it there comes another cursed cherk, and there is a mortress of brawn stuck fast to the nape of my neck.	Только что я сел, желая выпить флягу мальвазии и съесть соленой свинины, как привык в этот час, и вдруг толчок - и вино обливает мне ноги, фляга падает на мои колени, я наклоняюсь, чтобы подхватить ее, и опять проклятый толчок, и свинина чуть не прилипает к моему затылку.
At this moment I have two pages coursing after it from side to side, like hounds behind a leveret.	Тут два моих пажа, перебегая от борта к борту, погнались за ней, словно два охотничьих пса за зайчонком.
Never did living pig gambol more lightly.	Никогда живая свинья не скакала с такой легкостью...
But you have sent for me, Sir Nigel?"	Но вы посылали за мной, сэр Найджел?
"I would fain have your rede, Sir Oliver, for Master Hawtayne hath fears that when we veer there may come danger from the hole in our side."	- Я хотел посоветоваться с вами, сэр Оливер, ибо шкипер Хаутейн опасается, что, когда мы будем поворачивать, эта пробоина в борту может нам грозить опасностью.
"Then do not veer," quoth Sir Oliver hastily.	- Ну так не поворачивайте, - отозвался сэр Оливер.
"And now, fair sir, I must hasten back to see how my rogues have fared with the brawn."	- А теперь мне надо вернуться и посмотреть, как мои мальчишки справились со свининой.
"Nay, but this will scarce suffice," cried the shipman.	- Да нет, - воскликнул шкипер, - не так это просто!
"If we do not veer we will be upon the rocks within the hour."	Если мы не повернем, то через час наскочим на камни.
"Then veer," said Sir Oliver.	- Тогда поворачивайте, - сказал сэр Оливер.
"There is my rede; and now, Sir Nigel, I must crave—"	- Вот мой совет; а теперь, сэр Найджел, я, кажется, умру с...
At this instant, however, a startled shout rang out from two seamen upon the forecastle. "Rocks!" they yelled, stabbing into the air with their forefingers.	В эту минуту два матроса, стоявшие на полубаке, испуганно завопили, тыча в воздух указательными пальцами:
"Rocks beneath our very bows!"	Скалы прямо перед нами!
Through the belly of a great black wave, not one hundred paces to the front of them, there thrust forth a huge jagged mass of brown stone, which spouted spray as though it were some crouching monster, while a dull menacing boom and roar filled the air.	Из брюха огромной черной волны, меньше чем в ста шагах от них высовывалась зубчатая коричневая глыба, она плевалась пеной, словно присевшее чудовище, а воздух был полон угрожающим громом и ревом бившихся об нее валов.
"Yare! yare!" screamed Goodwin Hawtayne, flinging himself upon the long pole which served as a tiller.	- Живо! Живо - крикнул Хаутейн, наваливаясь на длинный шест, служивший румпелем.
"Cut the halliard!	- Руби фал!
Haul her over!	Поворачивай круче к ветру.
Lay her two courses to the wind!" Over swung the great boom, and the cog trembled and quivered within five spear-lengths of the breakers.	Над головою у них скользнуло толстое рангоутное дерево, судно содрогнулось и закачалось на расстоянии пяти копий от бурунов.

"She can scarce draw clear," cried Hawtayne, with his eyes from the sail to the seething line of foam.	- Оно не может отойти! - снова крикнул Хаутейн, переводя взгляд с парусов на шипящую кайму пены.
"May the holy Julian stand by us and the thrice-sainted Christopher!"	- Да помогут нам святой Юлиан и трижды святой Христофор!
"If there be such peril, Sir Oliver," quoth Sir Nigel, "it would be very knightly and fitting that we should show our pennons.	- Если опасность столь велика, сэр Оливер, -сказал сэр Найджел, - то было бы уместно и вполне по-рыцарски поднять наши стяги.
I pray you. Edricson, that you will command my guidon-bearer to put forward my banner."	Прошу тебя, Эдриксон, прикажи носителю моего флага, чтобы он вынес мое знамя.
"And sound the trumpets!" cried Sir Oliver.	- И пусть трубят сигнал! - воскликнул сэр Оливер.
"In manus tuas, Domine! I am in the keeping of James of Compostella, to whose shrine I shall make pilgrimage, and in whose honor I vow that I will eat a carp each year upon his feast-day.	- In manus, tuas, Domine!* Мой покровитель -Иаков из Компостеллы, и я даю обет совершить паломничество к его раке и в его честь обещаю каждый год в день его памяти съедать карпа.
Mon Dieu, but the waves roar!	Но, боже мой, как ревут волны!
How is it with us now, master-shipman?"	Наши дела теперь лучше, господин шкипер?* В твои руки, господи! (лат.).
"We draw! We draw!" cried Hawtayne, with his eyes still fixed upon the foam which hissed under the very bulge of the side.	- Нас сносит, сносит, - ответил возгласом шкипер.
"Ah, Holy Mother, be with us now!"	- О пресвятая матерь божья, спаси!
As he spoke the cog rasped along the edge of the reef, and a long white curling sheet of wood was planed off from her side from waist to poop by a jutting horn of the rock.	В это время корабль заскрежетал о край рифа, и от шкафута до кормы, скручиваясь, отскочила деревянная планка, сорванная острым выступом скалы.
At the same instant she lay suddenly over, the sail drew full, and she plunged seawards amid the shoutings of the seamen and the archers.	В то же мгновение судно легло на другой борт, парус наполнился ветром, и под радостные возгласы матросов и лучников корабль устремился в открытое море.
"The Virgin be praised!" cried the shipman, wiping his brow.	- Хвала пресвятой Деве! - воскликнул шкипер, вытирая потный лоб.
"For this shall bell swing and candle burn when I see Southampton Water once more.	- За это уж будет колокольный звон, и свечу поставлю, когда опять увижу Саутгемптонские воды.
Cheerily, my hearts!	Веселее, ребятушки!
Pull yarely on the bowline!"	Проворнее натягивайте булинь!
"By my soul! I would rather have a dry death," quoth Sir Oliver.	- Клянусь спасением души, я бы предпочел сухую смерть, - сказал сэр Оливер.
"Though, Mort Dieu! I have eaten so many fish that it were but justice that the fish should eat me.	- Хотя, Mort Dieu*, я съел столько рыбы, что, по справедливости, рыбы должны были бы съесть меня.

Now I must back to the cabin, for I have matters there which crave my attention."	А теперь мне пора вернуться в каюту, ибо там ждут меня чрезвычайно важные дела. * Черт возьми (франц.).
"Nay, Sir Oliver, you had best bide with us, and still show your ensign," Sir Nigel answered; "for, if I understand the matter aright, we have but turned from one danger to the other."	- Нет, сэр Оливер, лучше останьтесь с нами, и пусть будет на виду ваш стяг. - возразил сэр Найджел. - если я не ошибаюсь, одну опасность только сменила другая.
"Good Master Hawtayne," cried the boatswain, rushing aft, "the water comes in upon us apace.	- Уважаемый шкипер Хаутейн, - крикнул боцман, подбегая сзади, - вода быстро наполняет судно!
The waves have driven in the sail wherewith we strove to stop the hole."	Волны выбили парус, которым мы пытались заделать пробоину...
As he spoke the seamen came swarming on to the poop and the forecastle to avoid the torrent which poured through the huge leak into the waist.	Шкипер не успел договорить, а матросы уже высыпали на корму и на полубак, убегая от потока воды, ворвавшегося в широкую пробоину.
High above the roar of the wind and the clash of the sea rose the shrill half-human cries of the horses, as they found the water rising rapidly around them.	Заглушая вой ветра и плеск воды, донеслось напоминавшее человеческие крики пронзительное ржание лошадей, увидевших, что вода поднимается вокруг них.
"Stop it from without!" cried Hawtayne, seizing the end of the wet sail with which the gap had been plugged.	- Задержите воду снаружи! - приказал Хаутейн, хватая за край мокрый парус, которым была закрыта пробоина.
"Speedily, my hearts, or we are gone!"	- Живо, ребятушки, или нам конец!
Swiftly they rove ropes to the corners, and then, rushing forward to the bows, they lowered them under the keel, and drew them tight in such a way that the sail should cover the outer face of the gap.	Они быстро привязали веревки к углам паруса, а затем, бросившись вперед, к носу, завели их под киль и прижали парус к пробоине, так что он вплотную прикрыл ее.
The force of the rush of water was checked by this obstacle, but it still squirted plentifully from every side of it.	Это препятствие задержало бурный напор воды, но все равно она обильно просачивалась со всех сторон.
At the sides the horses were above the belly, and in the centre a man from the poop could scarce touch the deck with a seven-foot spear.	Возле бортов вода доходила лошадям выше брюха, а посередине едва можно было достать дно семифутовым копьем.
The cog lay lower in the water and the waves splashed freely over the weather bulwark.	Судно теперь сидело очень низко, и волны свободно перекатывались через фальшборт с наветренной стороны.
"I fear that we can scarce bide upon this tack," cried Hawtayne; "and yet the other will drive us on the rocks."	- Боюсь, что мы едва ли сможем идти этим галсом, - заявил шкипер, - а другой бросит нас на скалы.
"Might we not haul down sail and wait for better times?" suggested Sir Nigel.	- А может быть, нам убрать паруса и подождать, пока улучшится погода? - предложил сэр Найджел.
"Nay, we should drift upon the rocks.	- Нет, нас все равно будет сносить на скалы.
Thirty years have I been on the sea, and never yet in greater straits.	Тридцать лет я плаваю, но ни разу не попадал в такую переделку.
Yet we are in the hands of the Saints."	И все же наша судьба в руках святых угодников.

"Of whom," cried Sir Oliver, "I look more particularly to St. James of Compostella, who hath already befriended us this day, and on whose feast I hereby vow that I shall eat a second carp, if he will but interpose a second time."	- А из них, - воскликнул сэр Оливер, - я взираю с особой надеждой на святого Иакова Компостеллского, который был уже сегодня к нам благосклонен и кому я обещаю в день его памяти съедать не одного, а двух карпов, если он вторично вызволит нас.
The wrack had thickened to seaward, and the coast was but a blurred line.	Разбитый корабль уходил в отрытое море, и берег уже казался стертой чертой.
Two vague shadows in the offing showed where the galeasses rolled and tossed upon the great Atlantic rollers, Hawtayne looked wistfully in their direction.	Два смутный силуэта вдали - это были галеасы; их качали и швыряли высокие валы Атлантики. Хаутейн внимательно посмотрел в их сторону.
"If they would but lie closer we might find safety, even should the cog founder.	- Будь они поближе, мы могли бы спастись на них, даже если бы корабль затонул.
You will bear me out with good Master Witherton of Southampton that I have done all that a shipman might.	Я сделал все, что только может сделать хороший шкипер, и вы это подтвердите моему хозяину в Саутгемптоне, достойному Уизертону.
It would be well that you should doff camail and greaves, Sir Nigel, for, by the black rood! it is like enough that we shall have to swim for it."	Хорошо, если бы вы сняли плащ и ножные латы, сэр Найджел, а то, клянусь черным крестом, как бы нам не пришлось пуститься вплавь.
"Nay," said the little knight, "it would be scarce fitting that a cavalier should throw off his harness for the fear of every puff of wind and puddle of water.	- Нет, - ответил маленький рыцарь, - едва ли приличествует рыцарю снимать свои доспехи из-за порыва ветра или какой-то лужи.
I would rather that my Company should gather round me here on the poop, where we might abide together whatever God may be pleased to send.	Я предпочел бы, чтобы мой отряд собрался здесь, на корме вокруг меня, и мы вместе примем то, что господу будет угодно послать нам.
But, certes, Master Hawtayne, for all that my sight is none of the best, it is not the first time that I have seen that headland upon the left."	Но certes, хотя зрение у меня отнюдь не самое лучшее, я уже не в первый раз вижу вон тот мыс слева.
The seaman shaded his eyes with his hand, and gazed earnestly through the haze and spray.	Шкипер из-под ладони внимательно стал вглядываться вдаль сквозь брызги и туман.
Suddenly he threw up his arms and shouted aloud in his joy.	Вдруг он воздел руки и радостно воскликнул:
" 'Tis the point of La Tremblade!" he cried.	- Это же коса Ла-Трамблад!
"I had not thought that we were as far as Oleron.	Я не думал, что мы уже дошли до Олерона.
The Gironde lies before us, and once over the bar, and under shelter of the Tour de Cordouan, all will be well with us.	Перед нами Жиронда, а когда мы минуем рифы и окажемся под защитой Турде-Кордуан, мы можем быть спокойны.
Veer again, my hearts, and bring her to try with the main course!"	Поворачивайте еще раз, ребята.
The sail swung round once more, and the cog, battered and torn and well-nigh water-logged, staggered in for this haven of refuge.	Парус еще раз повернулся, и корабль, разбитый и израненный, полный воды, словно ковыляя, направился в желанную бухту.

A bluff cape to the north and a long spit to the south marked the mouth of the noble river, with a low-lying island of silted sand in the centre, all shrouded and curtained by the spume of the breakers.	Устье благородной реки было обозначено с севера крутым мысом, с юга - длинной отмелью, а посередине лежал остров, образованный наносным песком, весь исполосованный и обвитый пеной валов.
A line of broken water traced the dangerous bar, which in clear day and balmy weather has cracked the back of many a tall ship.	Линия волн показывала, где опасные рифы, о которые даже в ясный день и при отличной погоде разбивал себе днище не один большой корабль.
"There is a channel," said Hawtayne, "which was shown to me by the Prince's own pilot.	- Там есть проход, - сказал шкипер, - мне его показал собственный лоцман Принца.
Mark yonder tree upon the bank, and see the tower which rises behind it.	Заметьте себе вон то дерево на берегу и взгляните на башню, которая высится за ним.
If these two be held in a line, even as we hold them now, it may be done, though our ship draws two good ells more than when she put forth."	Если держать их на одной линии, хотя бы как сейчас, можно пройти, несмотря на то, что наше судно сидит в воде на добрых два элла глубже, чем когда оно вышло.
"God speed you, Master Hawtayne!" cried Sir Oliver.	- Бог да поможет вам, добрый шкипер! -воскликнул сэр Оливер.
"Twice have we come scathless out of peril, and now for the third time I commend me to the blessed James of Compostella, to whom I vow— "	- Дважды спаслись мы от гибели, и я в третий раз вверяю себя благословенному Иакову Компостеллскому и даю обет...
"Nay, nay, old friend," whispered Sir Nigel. "You are like to bring a judgment upon us with these vows, which no living man could accomplish.	- Ну уж нет, старый друг, - прошептал сэр Найджел, - вы еще навлечете на нас беду этими своими обетами, которые не в силах выполнить ни один человек.
Have I not already heard you vow to eat two carp in one day, and now you would venture upon a third?"	Разве я уже не слышал ваше обещание съесть в один день двух карпов, а теперь вы намерены рискнуть еще и третьим?
"I pray you that you will order the Company to lie down," cried Hawtayne, who had taken the tiller and was gazing ahead with a fixed eye.	- Прошу вас приказать отряду лечь! - крикнул Хаутейн, который взялся за румпель и напряженно глядел вокруг.
"In three minutes we shall either be lost or in safety."	- Через три минуты мы или погибнем, или будем спасены.
Archers and seamen lay flat upon the deck, waiting in stolid silence for whatever fate might come.	Лучники и матросы легли на палубу плашмя, ожидая в глубоком молчании, что им принесет судьба.
Hawtayne bent his weight upon the tiller, and crouched to see under the bellying sail.	Хаутейн низко склонился над румпелем, он присел на корточки, чтобы заглянуть под раздувающийся парус.
Sir Oliver and Sir Nigel stood erect with hands crossed in front of the poop.	Сэр Оливер и сэр Найджел стояли, скрестив руки, лицом к корме.
Down swooped the great cog into the narrow channel which was the portal to safety.	И вот огромное судно нырнуло в узкий проход, в эти врата, ведшие к спасению.
On either bow roared the shallow bar.	У обоих бортов ревели волны.
Right ahead one small lane of black swirling water marked the pilot's course.	Прямо впереди маленькая черная воронка воды показывала курс, взятый лоцманом.

But true was the eye and firm the hand which guided. A dull scraping came from beneath, the vessel quivered and shook, at the waist, at the quarter, and behind sounded that grim roaring of the waters, and with a plunge the yellow cog was over the bar and speeding swiftly up the broad and tranquil estuary of the Gironde.	Снизу донеслось глухое царапанье, корабль вздрогнул, затрясся сперва шкафутом, потом кормой, а позади него мрачно ревели волны. Нырнув, желтое судно миновало рифы и быстро заскользило по широкому и спокойному лиману Жиронды.
Chapter XVIII.	Глава XVIII
HOW SIR NIGEL LORING PUT A PATCH UPON HIS EYE.	КАК СЭР НАЙДЖЕЛ ЛОРИНГ ПОСАДИЛ СЕБЕ МУШКУ НА ГЛАЗ
IT was on the morning of Friday, the eight-and twentieth day of November, two days before the feast of St. Andrew, that the cog and her two prisoners, after a weary tacking up the Girondo and the Garonne, dropped anchor at last in front of the noble city of Bordeaux.	В пятницу утром двадцать восьмого ноября, за два дня до праздника св. Андрея, желтый корабль и два пленных галеаса после утомительного плавания по Жиронде и Гаронне наконец бросили якорь против прекрасного города Бордо.
With wonder and admiration, Alleyne, leaning over the bulwarks, gazed at the forest of masts, the swarm of boats darting hither and thither on the bosom of the broad curving stream, and the gray crescent-shaped city which stretched with many a tower and minaret along the western shore.	Перегнувшись через фальшборт, Аллейн с изумлением и восторгом любовался лесом мачт, стаями лодок, сновавших по широкому изгибу реки, и городом в форме серого полумесяца, раскинувшимся со всеми своими колокольнями и башнями на западном берегу.
Never had he in his quiet life seen so great a town, nor was there in the whole of England, save London alone, one which might match it in size or in wealth.	Никогда за всю свою тихую жизнь не видел он столь большого города, да и не мог ни один город во всей Англии, кроме Лондона, сравниться с ним размерами и богатством.
Here came the merchandise of all the fair countries which are watered by the Garonne and the Dordogne--the cloths of the south, the skins of Guienne, the wines of the Medoc--to be borne away to Hull, Exeter, Dartmouth, Bristol or Chester, in exchange for the wools and woolfels of England.	Сюда прибывали товары из всех живописных местностей, расположенных вдоль Гаронны и Дордони, сукна с юга, кожи из Гиени, вина из Медока, и их отправляли дальше - в Гулль, Эксетер, Дартмут, Бристоль и Честер в обмен на английскую шерсть и английскую овчину.
Here too dwelt those famous smelters and welders who had made the Bordeaux steel the most trusty upon earth, and could give a temper to lance or to sword which might mean dear life to its owner.	Здесь жили также те знаменитые плавильщики и сварщики, благодаря которым бордоская сталь прославилась как самая надежная в мире: она была непробиваема ни для копья, ни для меча, тем самым, сберегая драгоценную жизнь ее владельцам.
Alleyne could see the smoke of their forges reeking up in the clear morning air.	Аллейну был виден дым горнов, поднимавшийся в чистый утренний воздух.
The storm had died down now to a gentle breeze, which wafted to his ears the long-drawn stirring bugle-calls which sounded from the ancient ramparts.	Шторм утих и сменился легким бризом, он доносил до его слуха протяжные призывы рога, звучавшие с древних крепостных валов.
"Hola, mon petit!" said Aylward, coming up to where he stood.	- Hola, mon petit! - произнес Эйлвард, приближаясь к тому месту, где стоял юноша.
"Thou art a squire now, and like enough to win the golden spurs, while I am still the master-bowman, and master-bowman I shall bide.	- Ты же теперь оруженосец и, вероятно, заслужишь золотые шпоры, а я по-прежнему командир лучников и командиром останусь.

I dare scarce wag my tongue so freely with you as when we tramped together past Wilverley Chase, else I might be your guide now, for indeed I know every house in Bordeaux as a friar knows the beads on his rosary."	И даже не осмеливаюсь говорить с тобой так же свободно, как когда мы шагали рядом мимо Виверли-Чейз, разве что я могу быть теперь твоим проводником, ибо в самом деле знаю каждый дом в этом Бордо, как монах - свои четки.
"Nay, Aylward," said Alleyne, laying his hand upon the sleeve of his companion's frayed jerkin, "you cannot think me so thrall as to throw aside an old friend because I have had some small share of good fortune.	- Нет, Эйлвард, - ответил Аллейн, кладя руку на рукав его поношенной куртки, - вы не можете считать меня таким низким, я не отвернусь от старого друга только потому, что мне в жизни немного повезло.
I take it unkind that you should have thought such evil of me."	И, по-моему, с вашей стороны нехорошо так думать обо мне.
"Nay, mon gar. 'Twas but a flight shot to see if the wind blew steady, though I were a rogue to doubt it."	- Да нет, mon gar, это был только пробный выстрел, чтобы узнать, тот же ли дует ветер, хотя я просто негодяй, что мог в этом усомниться.
"Why, had I not met you, Aylward, at the Lynhurst inn, who can say where I had now been!	- Ведь если бы я не встретил вас, Эйлвард, в Линдхерстской гостинице, кто знает, где я был бы теперь!
Certes, I had not gone to Twynham Castle, nor become squire to Sir Nigel, nor met—" He paused abruptly and flushed to his hair, but the bowman was too busy with his own thoughts to notice his young companion's embarrassment.	И уж, наверное, не попал бы в замок Туинхэм, не стал бы оруженосцем сэра Найджела, не встретил бы... Он вдруг замолчал и вспыхнул до корней волос, однако лучник был слишком занят собственными мыслями, чтобы заметить смущение своего молодого друга.
"It was a good hostel, that of the	- Хорошая была гостиница, этот
'Pied Merlin,' " he remarked.	"Пестрый кобчик", - заметил он.
"By my ten finger bones! when I hang bow on nail and change my brigandine for a tunic, I might do worse than take over the dame and her business."	- Клянусь моими десятью пальцами, когда я повешу свой лук на гвоздь и сменю кольчугу на домашний кафтан, пожалуй, лучше всего будет, если я возьму и хозяйку и ее дело.
"I thought," said Alleyne, "that you were betrothed to some one at Christchurch."	- А я думал, - ответил Аллейн, - что вы обручены с кем-то в Крайстчерче.
"To three," Aylward answered moodily, "to three.	- С тремя, - ответил Эйлвард, - с тремя.
I fear I may not go back to Christchurch.	Но в Крайстчерч я, скорее всего, не вернусь.
I might chance to see hotter service in Hampshire than I have ever done in Gascony.	Может быть, мне в Хампшире предстоит работа погорячее, чем я когда-либо выполнял в Гаскони.
But mark you now yonder lofty turret in the centre, which stands back from the river and hath a broad banner upon the summit.	Однако обрати внимание вон на ту стройную башенку в центре города, в стороне от реки, на ее верхушке развевается широкий стяг.
See the rising sun flashes full upon it and sparkles on the golden lions.	Посмотри, как озаряет его восходящее солнце и как в его свете блестит золотой лев.
'Tis the royal banner of England, crossed by the prince's label.	Это флаг короля Англии, пересеченный связкою Принца.
There he dwells in the Abbey of St. Andrew, where he hath kept his court these years back.	Там Принц и стоит, в аббатстве св. Андрея, там и двор свой держит все эти последние годы.

Beside it is the minster of the same saint, who hath the town under his very special care."	Там и собор того же святого, и город находится под его особым покровительством.
"And how of yon gray turret on the left?"	- А что это за серая башенка слева?
" 'Tis the fane of St. Michael, as that upon the right is of St. Remi.	- Это храм архангела Михаила, вон то, справа -храм святого Реми.
There, too, above the poop of yonder nief, you see the towers of Saint Croix and of Pey Berland.	Там же ты видишь над нефом колокольни Сен-Круа и Пей-Берлан.
Mark also the mighty ramparts which are pierced by the three water-gates, and sixteen others to the landward side."	Обрати также внимание на мощный вал с тремя воротами на реку и еще шестнадцатью со стороны суши.
"And how is it, good Aylward, that there comes so much music from the town?	- А почему, скажите мне, добрый Эйлвард, из города доносится так много музыки?
I seem to hear a hundred trumpets, all calling in chorus."	Мне кажется, я слышу сотню труб, сливающихся в едином хоре.
"It would be strange else, seeing that all the great lords of England and of Gascony are within the walls, and each would have his trumpeter blow as loud as his neighbor, lest it might be thought that his dignity had been abated.	- Ничего удивительного тут нет, раз вся знать Англии и Гаскони находится в этих стенах, и каждый желает, чтобы его трубач трубил так же громко, как и соседний, иначе могут подумать, что его достоинство унижено.
Ma foi! they make as much louster as a Scotch army, where every man fills himself with girdle-cakes, and sits up all night to blow upon the toodle-pipe.	Ma foi! Они подняли такой шум, словно целая шотландская армия, когда каждый солдат, набив пузо лепешками, целую ночь дудит на волынке.
See all along the banks how the pages water the horses, and there beyond the town how they gallop them over the plain!	Видишь, вдоль всего берега пажи поят лошадей, а там вон, за городом, они носятся галопом по равнине.
For every horse you see a belted knight hath herbergage in the town, for, as I learn, the men-at-arms and archers have already gone forward to Dax."	Для каждого из этих коней, если он принадлежит рыцарю, в городе есть стойло, ибо, как я узнал, ратники и лучники уже ушли вперед в Дакс.
"I trust, Aylward," said Sir Nigel, coming upon deck, "that the men are ready for the land.	- Я полагаю. Эйлвард, - сказал сэр Найджел, появившийся на палубе, - что отряд готов к высадке.
Go tell them that the boats will be for them within the hour."	Пойди скажи им: через час лодки буду поданы.
The archer raised his hand in salute, and hastened forward.	Лучник приветственным жестом поднял руку и поспешил выполнять поручение.
In the meantime Sir Oliver had followed his brother knight, and the two paced the poop together, Sir Nigel in his plum-colored velvet suit with flat cap of the same, adorned in front with the Lady Loring's glove and girt round with a curling ostrich feather. The lusty knight, on the other hand, was clad in the very latest mode, with cote-hardie, doublet, pourpoint, courtpie, and paltock of olive-green, picked out with pink and jagged at the edges.	Тем временем сэр Оливер последовал за своим собратом-рыцарем, и оба стали вместе расхаживать по корме. - сэр Найджел все в том же лиловом кафтане и в берете, украшенном спереди перчаткой леди Лоринг и кудрявым страусовым пером; что касается рыцаря-лакомки, то он был одет по последней моде - пышные рукава, камзол, куртка, двухцветные штаны и плащ оливкового цвета с красным и зубчатой каймой.

A red chaperon or cap, with long hanging cornette, sat daintily on the back of his black-curled head, while his gold-hued shoes were twisted up a la poulaine, as though the toes were shooting forth a tendril which might hope in time to entwine itself around his massive leg.	Пунцовый колпак или капюшон с длинными свисающими на плечи углами сидел на его чернокудрой голове, а носки позолоченных башмаков были загнуты кверху a la poulaine*, как будто из больших пальцев росли усики, которые могли бы со временем обвить всю его массивную ногу. * Обувь польского происхождения (франц.).
"Once more, Sir Oliver," said Sir Nigel, looking shorewards with sparkling eyes, "do we find ourselves at the gate of honor, the door which hath so often led us to all that is knightly and worthy.	- Итак, сэр Оливер, - сказал сэр Найджел, глядя на берег заблестевшими глазами, - мы снова стоим перед вратами чести, и сколь часто врата эти открывали нам путь к рыцарским доблестям и славе!
There flies the prince's banner, and it would be well that we haste ashore and pay our obeisance to him.	Вон развевается знамя Принца, и хорошо бы поспешить на берег и выполнить по отношению к нему наш долг покорности.
The boats already swarm from the bank."	Уже множество лодок отходит от берега.
"There is a goodly hostel near the west gate, which is famed for the stewing of spiced pullets," remarked Sir Oliver.	- Возле западных ворот есть хорошая гостиница, она знаменита своими цыплятами, тушенными в пряностях, - заметил в ответ сэр Оливер.
"We might take the edge of our hunger off ere we seek the prince, for though his tables are gay with damask and silver he is no trencherman himself, and hath no sympathy for those who are his betters."	- Прежде чем явиться к Принцу, мы можем заморить червячка, ибо хотя за столами у него весело и на них камчатые скатерти и серебро, сам он едок плохой и не сочувствует тем, кто ест лучше его.
"His betters!"	- Лучше его?
"His betters before the tranchoir, lad.	- Ну да, кто лучше умеет покушать, мой мальчик.
Sniff not treason where none is meant.	Не вынюхивай предательства там, где ничего подобного нет.
I have seen him smile in his quiet way because I had looked for the fourth time towards the carving squire.	Я видел, как он улыбнулся своей тихой улыбкой, когда я в четвертый раз взглянул на оруженосца, резавшего мясо.
And indeed to watch him dallying with a little gobbet of bread, or sipping his cup of thrice-watered wine, is enough to make a man feel shame at his own hunger.	А если видишь, как он без конца пережевывает маленький кусочек пищи и тянет из кубка вино, на три четверти разбавленное водой, так стыдно становится собственного голода.
Yet war and glory, my good friend, though well enough in their way, will not serve to tighten such a belt as clasps my waist."	Все же война и слава по-своему неплохие вещи, однако ими не набьешь этакий желудок, как мой, так, что пояс тесен станет.
"How read you that coat which hangs over yonder galley, Alleyne?" asked Sir Nigel.	- Как ты опишешь герб вон на той галере, Аллейн? - спросил сэр Найджел.
"Argent, a bend vert between cotises dancette gules."	- Серебряное поле, на нем зеленый пояс с широкой, зубчатою каймой червленью.
"It is a northern coat.	- Это северный герб.
I have seen it in the train of the Percies.	Я видел его в свите Перси.

From the shields, there is not one of these vessels which hath not knight or baron aboard.	Судя по щитам, на борту каждого из этих судов есть рыцарь или барон.
I would mine eyes were better.	Как жаль, что у меня такое слабое зрение.
How read you this upon the left?"	А вон тот герб, слева?
"Argent and azure, a barry wavy of six."	- Серебро и лазурь попеременно - шесть волнистых поперечных полос.
"Ha, it is the sign of the Wiltshire Stourtons!	- О, это герб уилтширских Стауртонов!
And there beyond I see the red and silver of the Worsleys of Apuldercombe, who like myself are of Hampshire lineage, Close behind us is the moline cross of the gallant William Molyneux, and beside it the bloody chevrons of the Norfork Woodhouses, with the amulets of the Musgraves of Westmoreland.	А там, дальше, я вижу червлень и серебро Уорслеев из Эпалдерскомба, они, как и я, Хампширской ветви. Прямо позади нас -обручной крест доблестного У ильяма Молине, а рядом - алые стропила норфолкских Вудхаусов и аннулеты Месгрейвов из Уэстморленда.
By St. Paul! it would be a very strange thing if so noble a company were to gather without some notable deed of arms arising from it.	Но клянусь апостолом! Было бы очень странно, если бы столь благородная компания собралась здесь, не предполагая совершить никаких военных действий.
And here is our boat, Sir Oliver, so it seems best to me that we should go to the abbey with our squires, leaving Master Hawtayne to have his own way in the unloading."	А вот и наша лодка, сэр Оливер, и мне кажется, нам следует отправиться в аббатство, предоставив Хаутейну распоряжаться разгрузкой по своему усмотрению.
The horses both of knights and squires were speedily lowered into a broad lighter, and reached the shore almost as soon as their masters.	Лошадей обоих рыцарей, а также оруженосцев быстро спустили на широкий лихтер, и они были доставлены на берег почти одновременно со своими хозяевами.
Sir Nigel bent his knee devoutly as he put foot on land, and taking a small black patch from his bosom he bound it tightly over his left eye.	Сэр Найджел, ступив на землю, благоговейно преклонил колено и, вынув из-за пазухи маленькую черную мушку, налепил ее на свей левый глаз.
"May the blessed George and the memory of my sweet lady-love raise high my heart!" quoth he.	- Пусть святой Георгий и память о моей сладостной возлюбленной вознесут мое сердце!- проговорил он.
"And as a token I vow that I will not take this patch from my eye until I have seen something of this country of Spain, and done such a small deed as it lies in me to do.	- Даю обет не снимать этой мушки с моего глаза, пока не повидаю страну Испанию и не совершу тот подвиг, какой буду в силах.
And this I swear upon the cross of my sword and upon the glove of my lady."	И в этом я клянусь крестом моего меча и перчаткой моей дамы.
"In truth, you take me back twenty years, Nigel," quoth Sir Oliver, as they mounted and rode slowly through the water-gate.	- Вы меня в самом деле переносите на двадцать лет назад, Найджел, - заметил сэр Оливер, когда они, сев на лошадей, медленно поехали через ворота, выходившие на реку.
"After Cadsand, I deem that the French thought that we were an army of the blind, for there was scarce a man who had not closed an eye for the greater love and honor of his lady.	- После Кадсана французы, наверное, решили, что мы войско слепых, ибо едва ли нашелся бы хоть кто-нибудь, кто не залепил один глаз в знак великой любви и в честь своей дамы.

Yet it goes hard with you that you should darken one side, when with both open you can scarce tell a horse from a mule.	И все-таки трудно вам будет, оттого что вы затемняете себе одну сторону, тогда как, даже открыв оба глаза, едва можете отличить лошадь от мула.
In truth, friend, I think that you step over the line of reason in this matter."	В самом деле, мне кажется, мой друг, что вы тут переступаете границы благоразумия.
"Sir Oliver Buttesthorn," said the little knight shortly,	- Сэр Оливер Баттестхорн, - решительно заявил в ответ маленький рыцарь.
"I would have you to understand that, blind as I am, I can yet see the path of honor very clearly, and that that is the road upon which I do not crave another man's guidance."	- Я желал бы, чтобы вы поняли меня: как я ни слеп, но я все же очень отчетливо вижу стезю чести, и я не жажду, чтобы на этом пути моим проводником был другой человек.
"By my soul," said Sir Oliver, "you are as tart as verjuice this morning!	- Клянусь своей душой, - воскликнул сэр Оливер,- вы нынче утром едки, точно сок незрелого винограда!
If you are bent upon a quarrel with me I must leave you to your humor and drop into the 'Tete d'Or' here, for I marked a varlet pass the door who bare a smoking dish, which had, methought, a most excellent smell."	Но я должен вас покинуть и заехать в "Золотую голову", ибо заметил в дверях слугу с блюдом, от которого валил пар, издававший, мне кажется, превосходный аромат.
"Nenny, nenny," cried his comrade, laying his hand upon his knee; "we have known each other over long to fall out, Oliver, like two raw pages at their first epreuves.	- Ну уж нет, - решительно ответил сэр Лоринг, кладя руку на его колено, - мы слишком давно знаем друг друга, Оливер, чтобы ссориться, словно два необузданных пажа во время их первых epreuves*.
You must come with me first to the prince, and then back to the hostel; though sure I am that it would grieve his heart that any gentle cavalier should turn from his board to a common tavern.	Вы сначала отправитесь со мною к Принцу, а уж потом в гостиницу; хотя я уверен, что он очень огорчился бы, если бы любой благородный кавалер предпочел его столу обычную таверну.
But is not that my Lord Delewar who waves to us?	Но смотрите, кажется, нам машет лорд Делевар?
Ha! my fair lord, God and Our Lady be with you!	Ха, мой достойный лорд, да будут с вами бог и матерь божья!
And there is Sir Robert Cheney.	Вон и сэр Роберт Чени.
Good-morrow, Robert!	Доброе утро, Роберт!
I am right glad to see you."	Очень рад вас видеть! * Испытаний (франц.).
The two knights walked their horses abreast, while Alleyne and Ford, with John Northbury, who was squire to Sir Oliver, kept some paces behind them, a spear's-length in front of Black Simon and of the Winchester guidon-bearer.	Оба рыцаря поехали рядом, а Форд и Аллейн вместе с Джоном Норбери, оруженосцем сэра Оливера, следовали несколько позади - на расстоянии меча перед Черным Саймоном и винчестерским знаменосцем.

Northbury, a lean, silent man, had been to those parts before, and sat his hosse with a rigid neck; but the two young squires gazed eagerly to right or left, and plucked each other's sleeves to call attention to the many strange things on every side of them.	Джон, худой, молчаливый парень, уже бывал в этих местах и теперь сидел на своей лошади, не поворачивая головы; но оба молодых оруженосца с жадным любопытством глазели направо и налево, то и дело хватая друг друга за рукав, когда их внимание привлекало что-то для них непривычное.
"See to the brave stalls!" cried Alleyne.	- Посмотри, какие богатые лавки! - воскликнул Аллейн.
"See to the noble armor set forth, and the costly taffeta--and oh, Ford, see to where the scrivener sits with the pigments and the ink-horns, and the rolls of sheepskin as white as the Beaulieu napery!	- Смотри, какое в них выставлено благородное оружие, драгоценная тафта и - о, Форд, посмотри, - вон сидят писцы с чернильными приборами и свитками пергамента, белыми, как монастырское белье.
Saw man ever the like before?"	Ты видел что-нибудь подобное?
"Nay, man, there are finer stalls in Cheapside," answered Ford, whose father had taken him to London on occasion of one of the Smithfield joustings.	- Ну нет, друг, в Чипсайде есть лавки получше, - возразил Форд, которого отец однажды взял с собою в Лондон по случаю какого-то рыцарского турнира.
"I have seen a silversmith's booth there which would serve to buy either side of this street.	- Я видел там одного серебряных дел мастера, так на его товар можно было бы купить все, что есть по обе стороны этой улицы.
But mark these houses, Alleyne, how they thrust forth upon the top.	Но обрати внимание, Аллейн, на те дома, как выступают их верхние части.
And see to the coats-of-arms at every window, and banner or pensel on the roof."	И в каждом окне выставлены гербы со щитами, а на крышах знамена.
"And the churches!" cried Alleyne.	- А церкви! - воскликнул Аллейн.
"The Priory at Christ church was a noble pile, but it was cold and bare, methinks, by one of these, with their frettings, and their carvings, and their traceries, as though some great ivy-plant of stone had curled and wantoned over the walls."	- Монастырь в Крайстчерче - благородное здание, но он кажется холодным и нагим в сравнении с любой из этих, с их орнаментом, резьбой и украшениями: словно гигантски разросшийся каменный плющ перекинулся, резво извиваясь, через стены.
"And hark to the speech of the folk!" said Ford.	- А послушай людской говор! - сказал Форд.
"Was ever such a hissing and clacking?	- Какие шипящие и щелкающие звуки!
I wonder that they have not wit to learn English now that they have come under the English crown.	Удивляюсь, что у них не хватает соображения научиться говорить по-английски, раз они теперь под властью английского короля.
By Richard of Hampole! there are fair faces amongst them.	Клянусь Ричардом Хамполским! Среди женщин попадаются красивые личики!
See the wench with the brown whimple!	Взгляни на эту девочку с коричневым шарфом!
Out on you, Alleyne, that you would rather gaze upon dead stone than on living flesh!"	Фу, Аллейн, ты предпочитаешь смотреть на мертвые камни, а не на живую плоть?
It was little wonder that the richness and ornament, not only of church and of stall, but of every private house as well, should have impressed itself upon the young squires.	Не удивительно, что богатство и роскошь не только церквей и лавок, но каждого жилого дома поражали воображение молодых оруженосцев.

The town was now at the height of its fortunes.	Город был сейчас в полном расцвете своего благосостояния.
Besides its trade and its armorers, other causes had combined to pour wealth into it.	Помимо оживленной торговли, существовали еще причины, которые в своем сочетании давали ему богатство.
War, which had wrought evil upon so many fair cities around, had brought nought but good to this one.	Война, принесшая с собою стольким городам разорение, пошла Бордо только на пользу.
As her French sisters decayed she increased, for here, from north, and from east, and from south, came the plunder to be sold and the ransom money to be spent.	И в то время, как его французские собратья приходили в упадок, этот город преуспевал, ибо сюда люди приезжали с севера, востока и юга, чтобы продать награбленное и растратить выкупы.
Through all her sixteen landward gates there had set for many years a double tide of empty-handed soldiers hurrying Francewards, and of enriched and laden bands who brought their spoils home.	Через все его шестнадцать смотрящих на сушу ворот в течение ряда лет вливались двойным потоком и солдаты с пустыми руками, спешившие во Францию, и отряды, возвращавшиеся с добычей.
The prince's court, too, with its swarm of noble barons and wealthy knights, many of whom, in imitation of their master, had brought their ladies and their children from England, all helped to swell the coffers of the burghers.	Двор Принца, - благородные бароны и богатые рыцари, многие из которых, подражая своему владыке, привезли сюда из Англии своих жен и детей, также способствовали обогащению горожан, набивавших добром свои сундуки.
Now, with this fresh influx of noblemen and cavaliers, food and lodging were scarce to be had, and the prince was hurrying forward his forces to Dax in Gascony to relieve the overcrowding of his capital.	Сейчас, с этим наплывом знати и рыцарей, стало не хватать жилья и пищи, и Принц торопил свои войска в Гасконь, в Дакс, чтобы увести часть людей из переполненной столицы.
In front of the minster and abbey of St. Andrews was a large square crowded with priests, soldiers, women, friars, and burghers, who made it their common centre for sight-seeing and gossip.	Против собора и аббатства св. Андрея простиралась широкая площадь, кипевшая священниками, солдатами, женщинами, монахами и горожанами, которые считали эту площадь своим центром; там передавались всякие слухи, там собирались зеваки.
Amid the knot of noisy and gesticulating townsfolk, many small parties of mounted knights and squires threaded their way towards the prince's quarters, where the huge iron-clamped doors were thrown back to show that he held audience within.	Среди шумливого и жестикулирующего городского люда многочисленные отряды рыцарей и их оруженосцев верхами прокладывали себе путь, направляясь к резиденции Принца, где огромные окованные железом двери были распахнуты в знак того, что Принц принимает.
Two-score archers stood about the gateway, and beat back from time to time with their bow-staves the inquisitive and chattering crowd who swarmed round the portal.	Четыре десятка лучников стояли возле ворот и время от времени отгоняли стержнями своих луков болтавшую и напиравшую на портал толпу любопытных.

Two knights in full armor, with lances raised and closed visors, sat their horses on either side, while in the centre, with two pages to tend upon him, there stood a noble-faced man in flowing purple gown, who pricked off upon a sheet of parchment the style and title of each applicant, marshalling them in their due order, and giving to each the place and facility which his rank demanded.	Два рыцаря в доспехах, с поднятыми копьями и опущенными забралами, сидели на конях по обе его стороны, а посередине, между двумя пажами, прислужившими ему, стоял человек с благородным лицом, в свободной пурпурной одежде. Он записывал на кусок пергамента звание и титул каждого просителя, расставлял их в должном порядке, отводя каждому его место и предоставляя те привилегии, которых требовал его ранг.
His long white beard and searching eyes imparted to him an air of masterful dignity, which was increased by his tabard-like vesture and the heraldic barret cap with triple plume which bespoke his office.	Длинная белая борода и испытующий взгляд придавали ему властное достоинство, и впечатление это еще усиливалось благодаря одеянию и берету с тройным плюмажем, свидетельствовавшим о его звании.
"It is Sir William de Pakington, the prince's own herald and scrivener," whispered Sir Nigel, as they pulled up amid the line of knights who waited admission.	- Это сэр Уильям де Пакингтон, личный секретарь Принца, - прошептал сэр Найджел, когда они встали в очередь рыцарей, ожидавших аудиенции.
"Ill fares it with the man who would venture to deceive him.	- Плохо будет тому человеку, который вздумал бы обмануть его.
He hath by rote the name of every knight of France or of England; and all the tree of his family, with his kinships, coat-armor, marriages, augmentations, abatements, and I know not what beside.	Он знает наизусть имя каждого рыцаря Франции или Англии и все его фамильное древо, со всеми родичами, гербами, браками, знаками чести и позора и еще неведомо чем.
We may leave our horses here with the varlets, and push forward with our squires."	Мы можем оставить наших лошадей здесь со слугами и пойдем вперед с нашими оруженосцами.
Following Sir Nigel's counsel, they pressed on upon foot until they were close to the prince's secretary, who was in high debate with a young and foppish knight, who was bent upon making his way past him.	Следуя приказу сэра Найджела, они двинулись дальше пешком, пока не оказались перед секретарем Принца, который в это время отчаянно спорил с молодым щеголеватым рыцарем, непременно желавшим пробраться вперед, миновав его.
"Mackworth!" said the king-at-arms.	- Макуорт! - сказал личный секретарь короля.
"It is in my mind, young sir, that you have not been presented before."	- Насколько я помню, сэр, вы до сих пор не были представлены.
"Nay, it is but a day since I set foot in Bordeaux, but I feared lest the prince should think it strange that I had not waited upon him."	- Я всего день, как прибыл в Бордо, но, боюсь, Принц найдет странным, что я все еще не нанес ему визита.
"The prince hath other things to think upon," quoth Sir William de Pakington; "but if you be a Mackworth you must be a Mackworth of Normanton, and indeed I see now that your coat is sable and ermine."	- У Принца другие заботы, - сказал сэр Уильям де Пакингтон, - но если вы Макуорт, то должны быть Макуортом из Нормантона, и действительно я теперь вижу на вашем гербе чернедь и горностаевый мех.
"I am a Mackworth of Normanton," the other answered, with some uneasiness of manner.	- Да, я Макуорт из Нормантона, - ответил рыцарь с некоторой неуверенностью.

"Then you must be Sir Stephen Mackworth, for I learn that when old Sir Guy died he came in for the arms and the name, the war- cry and the profit."	- Значит, вы сэр Стефен Макуорт, ибо мне известно, что когда старый сэр Хью умер, сэр Стефен унаследовал герб и имя, воинский клич и доходы.
"Sir Stephen is my elder brother, and I am Arthur, the second son," said the youth.	- Сэр Стефен - мой старший брат, а я Артур, второй брат, - сказал юноша.
"In sooth and in sooth!" cried the king-at-arms with scornful eyes.	- Истинная правда! - воскликнул секретарь Принца презрительно глядя на него.
"And pray, sir second son, where is the cadency mark which should mark your rank. Dare you to wear your brother's coat without the crescent which should stamp you as his cadet.	- А тогда, прошу вас, скажите, сэр второй сын, где у вас знак младшей линии и как вы дерзаете носить герб вашего брата без полумесяца, подтверждающего, что вы младший?
Away to your lodgings, and come not nigh the prince until the armorer hath placed the true charge upon your shield."	Возвращайтесь к себе и не показывайтесь Принцу на глаза, пока оружейник не исправит ваш герб как полагается.
As the youth withdrew in confusion, Sir William's keen eye singled out the five red roses from amid the overlapping shields and cloud of pennons which faced him.	Юноша в смущении удалился, а зоркий глаз секретаря разглядел пять алых роз среди заслоняющих один другого гербов и тучи знамен, колыхавшихся перед ним.
"Ha!" he cried, "there are charges here which are above counterfeit.	- Ха! - воскликнул он. - Здесь есть ценности, которые не подделаешь!
"The roses of Loring and the boar's head of Buttesthorn may stand back in peace, but by my faith! they are not to be held back in war.	Розы Лоринга и кабанья голова Баттестхорна могут стоять позади в дни мира, но их надо пропускать вперед в дни войны.
Welcome, Sir Oliver, Sir Nigel!	Добро пожаловать, сэр Оливер и сэр Найджел!
Chandos will be glad to his very heart-roots when he sees you.	Чандос будет рад до глубины души вашему приезду.
This way, my fair sirs.	Сюда, уважаемые господа.
Your squires are doubtless worthy the fame of their masters.	Ваши оруженосцы, без сомнения, достойны славы своих рыцарей.
Down this passage, Sir Oliver!	Идите по этому проходу, сэр Оливер!
Edricson!	Эдриксон!
Ha! one of the old strain of Hampshire Edricsons, I doubt not.	Ха! Один из представителей старой ветви Эдриксонов из Хампшира, без сомнения.
And Ford, they are of a south Saxon stock, and of good repute.	И Форд здесь, они из южных саксов, старинный род.
There are Norburys in Cheshire and in Wiltshire, and also, as I have heard, upon the borders.	И Норбери, они есть и в Чешире, и в Уилтшире, и, как я слышал, на самой границе.
So, my fair sirs, and I shall see that you are shortly admitted."	Так, достойные сэры, я позабочусь о том, чтобы вас поскорее приняли.
He had finished his professional commentary by flinging open a folding door, and ushering the party into a broad hall, which was filled with a great number of people who were waiting, like themselves, for an audience.	В заключение этого профессионального комментария он распахнул створчатые двери и провел всю компанию в просторный зал, переполненный людьми, также ожидавшими аудиенций.

The room was very spacious, lighted on one side by three arched and mullioned windows, while opposite was a huge fireplace in which a pile of faggots was blazing merrily.	Зал был очень велик. С одной стороны он освещался тремя стрельчатыми, в мелких переплетах окнами, середину противоположной стены занимал огромный камин, в котором весело пылала целая груда дров.
Many of the company had crowded round the flames, for the weather was bitterly cold; but the two knights seated themselves upon a bancal, with their squires standing behind them.	Многие из присутствующих столпились перед камином, ибо было очень холодно; наши два рыцаря уселись на скамью, а оруженосцы встали позади них.
Looking down the room, Alleyne marked that both floor and ceiling were of the richest oak, the latter spanned by twelve arching beams, which were adorned at either end by the lilies and the lions of the royal arms.	Разглядывая зал, Аллейн заметил, что пол и потолок сделаны из роскошного дуба, на потолке расположены двенадцать арок, а на обоих краях каждой из них изображены лилии и львы королевского герба.
On the further side was a small door, on each side of which stood men-at-arms.	В дальнем конце зала он увидел небольшую дверцу, по обе стороны которой стояла вооруженная стража.
From time to time an elderly man in black with rounded shoulders and a long white wand in his hand came softly forth from this inner room, and beckoned to one or other of the company, who doffed cap and followed him.	Время от времени из внутреннего покоя за этой дверцей, мягко ступая, выходил пожилой сутулый человек в черном, с длинным белым жезлом в руке и обращался то к тому, то к другому рыцарю, и они, сняв шапки, следовали за ним.
The two knights were deep in talk, when Alleyne became aware of a remarkable individual who was walking round the room in their direction.	Сэр Найджел и сэр Оливер были увлечены разговором, когда Аллейн обратил внимание на примечательного человека, который через весь зал явно направлялся к ним.
As he passed each knot of cavaliers every head turned to look after him, and it was evident, from the bows and respectful salutations on all sides, that the interest which he excited was not due merely to his strange personal appearance.	Когда он шел мимо стоявших группами рыцарей, каждый повертывал голову и смотрел ему вслед. Поклоны и почтительные приветствия, какими его встречали со всех сторон, показывали, что интерес к нему вызван не только его необычайным внешним обликом.
He was tall and straight as a lance, though of a great age, for his hair, which curled from under his velvet cap of maintenance, was as white as the new-fallen snow.	Он был высок и прям, словно стрела, несмотря на глубокую старость, ибо волосы, спадавшие из-под сдерживавшего их бархатного берета, были белы, как первый снег.
Yet, from the swing of his stride and the spring of his step, it was clear that he had not yet lost the fire and activity of his youth.	Однако порывистость его движений и упругость поступи показывали, что он до сих пор не утратил пылкости и живости своих молодых лет.
His fierce hawk- like face was clean shaven like that of a priest, save for a long thin wisp of white moustache which drooped down half way to his shoulder.	Его суровое ястребиное лицо было гладко выбрито, как у священника; остались лишь длинные и тонкие белые усы, доходившие ему чуть не до плеч.

That he had been handsome might be easily judged from his high aquiline nose and clear-cut chin; but his features had been so distorted by the seams and scars of old wounds, and by the loss of one eye which had been torn from the socket, that there was little left to remind one of the dashing young knight who had been fifty years ago the fairest as well as the boldest of the English chivalry.	О былой красоте говорили и правильный нос с горбинкой и четкие линии подбородка; однако лицо было столь повреждено шрамами и рубцами от давних ран и отсутствием одного глаза, вырванного из глазницы, что уже мало осталось от лица смелого молодого рыцаря, который пятьдесят лет назад был не только самым отважным, но и самым прекрасным среди английской знати.
Yet what knight was there in that hall of St. Andrews who would not have gladly laid down youth, beauty, and all that he possessed to win the fame of this man?	Но кто из мужчин, присутствовавших сейчас в зале аббатства св. Андрея, не отдал бы с радостью и красоту, и молодость, и все, чем владел, в обмен на славу этого человека?
For who could be named with Chandos, the stainless knight, the wise councillor, the valiant warrior, the hero of Crecy, of Winchelsea, of Poictiers, of Auray, and of as many other battles as there were years to his life?	Ибо кого можно было сравнить с Чандосом, безупречным рыцарем, мудрым советником, отважным воином, героем Креси, Уинчелси, Пуатье, Орейя и еще стольких же битв, сколько лет он прожил на свете?
"Ha, my little heart of gold!" he cried, darting forward suddenly and throwing his arms round Sir Nigel.	- А, мое золотое сердечко! - воскликнул он, вдруг бросившись вперед и обнимая сэра Найджела.
"I heard that you were here and have been seeking you."	- Я слышал, что вы здесь, и искал вас.
"My fair and dear lord," said the knight, returning the warrior's embrace, "I have indeed come back to you, for where else shall I go that I may learn to be a gentle and a hardy knight?"	- Достойный и дорогой лорд, - ответил рыцарь, также обнимая старого воина, - я в самом деле вернулся к вам, ибо где же еще я могу научиться быть мягким и суровым рыцарем?
"By my troth!" said Chandos with a smile, "it is very fitting that we should be companions, Nigel, for since you have tied up one of your eyes, and I have had the mischance to lose one of mine, we have but a pair between us.	- Клянусь моей верностью, - сказал Чандос, улыбаясь, - мы очень подходим друг к другу, Найджел, ибо вы залепили себе один глаз, а я имел несчастье одного лишиться, у нас вместе будут два!
Ah, Sir Oliver! you were on the blind side of me and I saw you not.	А! Сэр Оливер! Вы были на той стороне, где у меня слепой глаз, и я вас не видел.
A wise woman hath made prophecy that this blind side will one day be the death of me.	Одна премудрая женщина предсказала мне, что как раз с этой, незрячей стороны ко мне и приблизится смерть.
We shall go in to the prince anon; but in truth he hath much upon his hands, for what with Pedro, and the King of Majorca, and the King of Navarre, who is no two days of the same mind, and the Gascon barons who are all chaffering for terms like so many hucksters, he hath an uneasy part to play.	Мы теперь скоро попадем к Принцу; но, говоря по правде, у него пропасть забот: и вопрос, как быть с Педро, и король Мальорки, и король Наваррский, у которого семь пятниц на одной неделе, и гасконские бароны, которые все торгуются из-за условий, точно барышники... Да, нелегко ему приходится!
But how left you the Lady Loring?"	Но как себя чувствует леди Лоринг, когда вы с ней расстались?
"She was well, my fair lord, and sent her service and greetings to you."	- Хорошо, дорогой лорд, и она посылает вам свое уважение и приветы.
"I am ever her knight and slave.	- Я всегда ее рыцарь и раб.

And your journey, I trust that it was pleasant?"	А ваше путешествие, надеюсь, было приятным?
"As heart could wish.	- Такого плавания можно только пожелать.
We had sight of two rover galleys, and even came to have some slight bickering with them."	Мы увидели два пиратских галеаса и даже слегка схватились с ними!
"Ever in luck's way, Nigel!" quoth Sir John.	- Всегда вам везет, Найджел! - заметил сэр Джон.
"We must hear the tale anon.	- Ну, вы нам непременно расскажете.
But I deem it best that ye should leave your squires and come with me, for, howsoe'er pressed the prince may be, I am very sure that he would be loth to keep two old comrades-in-arms upon the further side of the door.	Пожалуй лучше, если вы оставите здесь ваших оруженосцев и пойдете со мной. Как Принц ни занят, я вполне уверен, что он не захочет держать двух старых боевых товарищей по другую сторону двери.
Follow close behind me, and I will forestall old Sir William, though I can scarce promise to roll forth your style and rank as is his wont."	Не отставайте от меня, и я отобью хлеб у старика сэра Уильяма, хотя не уверен, что смогу назвать ваш титул и ранг как полагается.
So saying, he led the way to the inner chamber, the two companions treading close at his heels, and nodding to right and left as they caught sight of familiar faces among the crowd.	И он направился к дверце во внутренний покой; оба товарища следовали за ним по пятам и кивали направо и налево, завидев в толпе знакомые лица.
Chapter XIX	Глава XIX
HOW THERE WAS STIR AT THE ABBEY OF ST. ANDREWS.	КАК СПОРИЛИ РЫЦАРИ В АББАТСТВЕ СВ. АНДРЕЯ
THE prince's reception-room, although of no great size, was fitted up with all the state and luxury which the fame and power of its owner demanded.	Комната для приемов Принца была обставлена со всей той торжественностью и роскошью, которых требовали слава и власть ее хозяина.
A high dais at the further end was roofed in by a broad canopy of scarlet velvet spangled with silver fleurs-de-lis, and supported at either corner by silver rods.	Над высоким помостом в дальнем ее конце зала алел широкий балдахин пунцового бархата, усеянный серебряными лилиями и опиравшийся на четыре серебряных столбика.
This was approached by four steps carpeted with the same material, while all round were scattered rich cushions, oriental mats and costly rugs of fur.	К нему вели четыре ступеньки, обтянутые той же материей, а вокруг были разбросаны роскошные подушки, восточные циновки и дорогие меховые ковры.
The choicest tapestries which the looms of Arras could furnish draped the walls, whereon the battles of Judas Maccabaeus were set forth, with the Jewish warriors in plate of proof, with crest and lance and banderole, as the naive artists of the day were wont to depict them.	На стенах висели самые изысканные гобелены, которые могли выработать ткацкие станки Арраса, на них были изображены битвы Иуды Маккавея, причем иудейские воины были в железных латах, в шлемах, с копьями и перевязями - словом, как требовало наивное искусство тех времен.

A few rich settles and bancals, choicely carved and decorated with glazed leather hangings of the sort termed or basane, completed the furniture of the apartment, save that at one side of the dais there stood a lofty perch, upon which a cast of three solemn Prussian gerfalcons sat, hooded and jesseled, as silent and motionless as the royal fowler who stood beside them.	Убранство покоя завершали удобные сиденья и скамьи с тонкой резьбой и покрытыми глазурью сафьяновыми занавесками, да по одну сторону помоста, на легком нашесте, сидели три угрюмых прусских кречета в шапочках и путах столь же немые и неподвижные, как стоявший рядом с ними королевский сокольничий.
In the centre of the dais were two very high chairs with dorserets, which arched forwards over the heads of the occupants, the whole covered with light-blue silk thickly powdered with golden stars.	В центре помоста находились два высоких кресла с особыми спинками, которые образовали свод над головами сидящих в них; все это было затянуто светло-голубым шелком, усыпанным золотыми звездами.
On that to the right sat a very tall and well formed man with red hair, a livid face, and a cold blue eye, which had in it something peculiarly sinister and menacing.	На кресле справа сидел очень рослый, складный человек, рыжеволосый, бледный, с холодными голубыми глазами, в которых было что-то зловещее и угрожающее.
He lounged back in a careless position, and yawned repeatedly as though heartily weary of the proceedings, stooping from time to time to fondle a shaggy Spanish greyhound which lay stretched at his feet.	Он небрежно откинулся на спинку кресла и то и дело зевал, словно ему очень наскучили все эти церемонии; время от времени он наклонялся и гладил облезлую испанскую борзую, вытянувшуюся у его ног.
On the other throne there was perched bolt upright, with prim demeanor, as though he felt himself to be upon his good behavior, a little, round, pippin faced person, who smiled and bobbed to every one whose eye he chanced to meet.	На другом троне, выпрямившись, с гордым видом, восседал, словно побившись об заклад, что будет вести себя прилично, маленький, круглый, румяный человечек с лицом божка; он улыбался и кивал всякому, с кем бы случайно ни встретился его взгляд.
Between and a little in front of them on a humble charette or stool, sat a slim, dark young man, whose quiet attire and modest manner would scarce proclaim him to be the most noted prince in Europe.	Между этими двумя и немного впереди них, на простой табуретке, сидел стройный смуглый молодой человек, чье скромное платье и сдержанные манеры едва ли могли открыть, что это самый знаменитый принц в Европе.
A jupon of dark blue cloth, tagged with buckles and pendants of gold, seemed but a sombre and plain attire amidst the wealth of silk and ermine and gilt tissue of fustian with which he was surrounded.	Кафтан темно-синего сукна с пряжками и отделкой в виде золотых подвесок казался темной и неброской одеждой на фоне горностаевых мантий, дорогих шелков и золотых тканей, которыми он был окружен.
He sat with his two hands clasped round his knee, his head slightly bent, and an expression of impatience and of trouble upon his clear, well-chiselled features.	Он сидел, обхватив руками колени, слегка склонив голову, а его тонкие черты выражали нетерпение и тревогу.
Behind the thrones there stood two men in purple gowns, with ascetic, clean- shaven faces, and half a dozen other high dignitaries and office- holders of Aquitaine.	Позади двух тронов стояли два человека в пурпурной одежде, с аскетическими бритыми лицами и еще несколько высоких сановников и должностных лиц Аквитании.
Below on either side of the steps were forty or fifty barons, knights, and courtiers, ranged in a triple row to the right and the left, with a clear passage in the centre.	Пониже, на ступеньках, сорок или пятьдесят баронов, рыцарей и придворных выстроились тройной шеренгой справа и слева, оставив посередине свободный проход.

"There sits the prince," whispered Sir John Chandos, as they entered.	- Вон сидит Принц, - прошептал сэр Джон Чандос, когда трое друзей вошли.
"He on the right is Pedro, whom we are about to put upon the spanish throne.	- Справа - Педро, которого мы намерены посадить на испанский престол.
The other is Don James, whom we purpose with the aid of God to help to his throne in Majorca.	Другой - дон Иаков; с божьей помощью мы предполагаем помочь ему взойти на престол Мальорки.
Now follow me, and take it not to heart if he be a little short in his speech, for indeed his mind is full of many very weighty concerns."	А теперь следуйте за мной и не огорчайтесь, если Принц будет краток; ведь его ум действительно поглощен очень важными делами.
The prince, however, had already observed their entrance, and, springing to his feet, he had advanced with a winning smile and the light of welcome in his eyes.	Однако Принц заметил, как они вошли, вскочил, шагнул им навстречу с обаятельной улыбкой и радостным блеском в глазах.
"We do not need your good offices as herald here, Sir John," said he in a low but clear voice; "these valiant knights are very well known to me.	- Мы в данном случае обойдемся и без ваших добрых услуг и вашей геральдики, - сказал он негромким, но ясным голосом. - Эти храбрые рыцари мне отлично известны.
Welcome to Aquitaine, Sir Nigel Loring and Sir Oliver Buttesthorn.	Добро пожаловать в Аквитанию, сэр Найджел Лоринг и сэр Оливер Баттестхорн.
Nay, keep your knee for my sweet father at Windsor.	Нет, поберегите ваше колено для моего дорогого отца в Виндзоре.
I would have your hands, my friends.	Протяните мне ваши руки, друзья.
We are like to give you some work to do ere you see the downs of Hampshire once more.	Мы, кажется, намерены дать вам кое-какую работу, до того как вы снова увидите равнины Хампшира.
Know you aught of Spain, Sir Oliver?"	Вы знаете что-нибудь об Испании, сэр Оливер?
"Nought, my sire, save that I have heard men say that there is a dish named an olla which is prepared there, though I have never been clear in my mind as to whether it was but a ragout such as is to be found in the south, or whether there is some seasoning such as fennel or garlic which is peculiar to Spain."	- Ничего, сир, только слышал от людей, что у них есть кушанье olla, хотя я так и не уяснил себе, что это: просто рагу, которое можно найти повсюду на юге, или какая-нибудь особая приправа из сладкого укропа или чеснока, характерных для Испании?
"Your doubts, Sir Oliver, shall soon be resolved," answered the prince, laughing heartily, as did many of the barons who surrounded them.	- Ваши недоумения, сэр Оливер, скоро прояснятся, - ответил Принц, от души рассмеявшись, так же как и многие бароны в окружавшей его толпе.
"His majesty here will doubtless order that you have this dish hotly seasoned when we are all safely in Castile."	- Вот его величество, наверное, отдаст приказ подать вам эту приправу в горячем виде, когда мы все благополучно окажемся в Кастилии.
"I will have a hotly seasoned dish for some folk I know of," answered Don Pedro with a cold smile.	- Уж я угощу кое-кого блюдом с горячей приправой, - ответил дон Педро, холодно улыбаясь.
"But my friend Sir Oliver can fight right hardily without either bite or sup," remarked the prince.	- Однако мой друг сэр Оливер может сражаться весьма упорно и без мяса и без супа, - заметил Принц.

"Did I not see him at Poictiers, when for two days we had not more than a crust of bread and a cup of foul water, yet carrying himself most valiantly.	- Я видел его под Пуатье, когда у нас в течение двух дней не было ничего, кроме сухой корки хлеба да кружки болотной воды, и все-таки он действовал весьма отважно.
With my own eyes I saw him in the rout sweep the head from a knight of Picardy with one blow of his sword."	Я собственными глазами видел, как он во время схватки одним ударом своего меча снес голову пикардийскому рыцарю.
"The rogue got between me and the nearest French victual wain," muttered Sir Oliver, amid a fresh titter from those who were near enough to catch his words.	- Мошенник оказался между мной и французской повозкой с припасами, -пробормотал сэр Оливер, а среди тех, кто стоял ближе и мог слышать его слова, снова раздался смех.
"How many have you in your train?" asked the prince, assuming a graver mien.	- Сколько людей прибыло с вами? - спросил Принц, и лицо его стало серьезным.
"I have forty men-at-arms, sire," said Sir Oliver.	- Со мной сорок ратников, сир, - ответил сэр Оливер.
"And I have one hundred archers and a score of lancers, but there are two hundred men who wait for me on this side of the water upon the borders of Navarre."	- А у меня сотня лучников и человек двадцать копейщиков, но еще двести человек ждут меня по эту сторону реки, на границе Наварры.
"And who are they, Sir Nigel?"	- А кто они, сэр Найджел?
"They are a free company, sire, and they are called the White Company."	- Это отряд добровольцев, и его называют "Белый отряд".
To the astonishment of the knight, his words provoked a burst of merriment from the barons round, in which the two kings and the prince were fain to join.	К большому удивлению сэра Лоринга, его слова вызвали взрыв веселости среди баронов; Принц и оба короля были вынуждены к ним присоединиться.
Sir Nigel blinked mildly from one to the other, until at last perceiving a stout black-bearded knight at his elbow, whose laugh rang somewhat louder than the others, he touched him lightly upon the sleeve.	Сэр Найджел, кротко мигая, поглядывал то на одного, то на другого; наконец, заметив толстого чернобородого рыцаря, который стоял рядом с ним и чей смех звучал несколько громче, чем у остальных, он слегка коснулся его рукава.
"Perchance, my fair sir," he whispered, "there is some small vow of which I may relieve you.	- Быть может, достойный сэр, - прошептал он, -существует какой-то маленький обет, от которого я могу освободить вас?
Might we not have some honorable debate upon the matter.	Быть может, между нами состоится по данному поводу почетный спор?
Your gentle courtesy may perhaps grant me an exchange of thrusts."	Ваша доблесть и любезность, быть может, даруют мне возможность обменяться с вами ударами?
"Nay, nay, Sir Nigel," cried the prince, "fasten not the offence upon Sir Robert Briquet, for we are one and all bogged in the same mire.	- Нет, нет, сэр Найджел, - воскликнул Принц, - не приписывайте никаких оскорбительных намерений сэру Роберу Брике, ибо мы все одним миром мазаны, все хороши!
Truth to say, our ears have just been vexed by the doings of the same company, and I have even now made vow to hang the man who held the rank of captain over it.	Говоря по правде, наш слух только что был оскорблен делами этого самого отряда, и я даже дал обет повесить человека, который командует им.

I little thought to find him among the bravest of my own chosen chieftains.	И, уж конечно, не ожидал, что он среди моих храбрейших, избранных военачальников.
But the vow is now nought, for, as you have never seen your company, it would be a fool's act to blame you for their doings."	Но теперь обет отпадает, ибо, если вы никогда не видели этот ваш отряд, было бы безумием порицать вас за его действия.
"My liege," said Sir Nigel, "it is a very small matter that I should be hanged, albeit the manner of death is somewhat more ignoble than I had hoped for.	- Мой государь, - сказал Найджел, - то, что меня повесят, - пустяк, только вот само повешение -казнь несколько более позорная, чем я мог надеяться.
On the other hand, it would be a very grievous thing that you, the Prince of England and the flower of knighthood, should make a vow, whether in ignorance or no, and fail to bring it to fulfilment."	С другой стороны, очень важно, чтобы вы, наследник английского престола, лучший образец рыцарства, дав обет, хотя бы по неведению, все же его выполнили.
"Vex not your mind on that," the prince answered, smiling.	- Пусть это вас не тревожит, - ответил Принц, улыбаясь.
"We have had a citizen from Montauban here this very day, who told us such a tale of sack and murder and pillage that it moved our blood; but our wrath was turned upon the man who was in authority over them."	- У нас побывал сегодня один горожанин из Монтобана, и он нам порассказал такое об убийствах и грабежах, что у нас вся кровь закипела; но весь наш гнев обратился на командира отряда.
"My dear and honored master," cried Nigel, in great anxiety, "I fear me much that in your gentleness of heart you are straining this vow which you have taken.	- Дорогой и почитаемый государь, -воскликнул Найджел с великим волнением, - я очень боюсь, что вы по доброте своего сердца изо всех сил стараетесь иначе истолковать данный вами обет!
If there be so much as a shadow of a doubt as to the form of it, it were a thousand times best----"	Если может существовать хоть тень сомнения в отношении его формы, то в тысячу раз было бы лучше...
"Peace! peace!" cried the prince impatiently.	- Довольно! - нетерпеливо остановил его Принц.
"I am very well able to look to my own vows and their performance.	- Я вполне способен сам заботиться об исполнении своих обетов.
We hope to see you both in the banquet-hall anon.	Мы надеемся видеть вас обоих сегодня на пиру.
Meanwhile you will attend upon us with our train."	А пока вы останетесь в нашей свите.
He bowed, and Chandos, plucking Sir Oliver by the sleeve, led them both away to the back of the press of courtiers.	Принц поклонился, и Чандос, схватив сэра Оливера за рукав, повел обоих обратно, в тесную толпу придворных.
"Why, little coz," he whispered, "you are very eager to have your neck in a noose.	- Что это, маленький кум, вам так уж хочется сунуть голову в петлю?
By my soul! had you asked as much from our new ally Don Pedro, he had not baulked you.	Клянусь моей душой! Если бы вы попросили о том же дона Педро, он бы вам не отказал.
Between friends, there is overmuch of the hangman in him, and too little of the prince.	Говоря между нами, в нем чересчур много от палача и слишком мало от принца.
But indeed this White Company is a rough band, and may take some handling ere you find yourself safe in your captaincy."	Но действительно, Белый отряд - это шайка и может что-нибудь натворить до того, как вы будете утверждены в своем звании командира.

"I doubt not, with the help of St. Paul, that I shall bring them to some order," Sir Nigel answered.	- Не сомневаюсь, что с помощью апостола Павла мне удастся призвать их к порядку, - ответил сэр Найджел.
"But there are many faces here which are new to me, though others have been before me since first I waited upon my dear master, Sir Walter.	- Но я вижу много новых лиц, а другие уже были здесь, когда я впервые ждал моего дорогого командира.
I pray you to tell me, Sir John, who are these priests upon the dais?"	Прошу вас, сэр Джон, скажите: кто эти священники на помосте?
"The one is the Archbishop of Bordeaux, Nigel, and the other the Bishop of Agen."	- Один - архиепископ Бордоский, Найджел, другой - епископ Ажанский.
"And the dark knight with gray-streaked beard?	- А смуглый рыцарь с сединой в бороде?
By my troth, he seems to be a man of much wisdom and valor."	Клянусь моей верностью, он кажется человеком очень мудрым и благородным.
"He is Sir William Fenton, who, with my unworthy self, is the chief counsellor of the prince, he being high steward and I the seneschal of Aquitaine."	- Это сэр Уильям Фелтон и является так же, как и моя недостойная особа, главным приближенным Принца, ибо он старший советник, а я сенешал Аквитании.
"And the knights upon the right, beside Von Pedro?"	- А рыцари справа, рядом с доном Педро?
"They are cavaliers of Spain who have followed him in his exile.	- Это испанские рыцари, последовавшие за ним в изгнание.
The one at his elbow is Fernando de Castro, who is as brave and true a man as heart could wish.	Один, около него, - Фернандо де Кастро, он в высшей степени честный и смелый человек.
In front to the right are the Gascon lords.	Справа - гас конские рыцари.
You may well tell them by their clouded brows, for there hath been some ill-will of late betwixt the prince and them.	Их сразу можно узнать по нахмуренным лбам, потому что совсем недавно между ними и Принцем были нелады.
The tall and burly man is the Captal de Buch, whom I doubt not that you know, for a braver knight never laid lance in rest.	Вон тот, высокий и дородный, - Капталь де Буш, вы его, без сомнения, знаете, ибо не было на свете более храброго человека.
That heavy-faced cavalier who plucks his skirts and whispers in his ear is Lord Oliver de Clisson, known also as the butcher.	Рыцарь с тяжелыми чертами лица, который дергает его за полу и что-то шепчет ему на ухо, -лорд Оливер де Клиссон, известный под прозвищем Мясник.
He it is who stirs up strife, and forever blows the dying embers into flame.	Это он подстрекает на бунты и всегда раздувает угасающие угли.
The man with the mole upon his cheek is the Lord Pommers, and his two brothers stand behind him, with the Lord Lesparre, Lord de Rosem, Lord de Mucident, Sir Perducas d'Albret, the Souldich de la Trane, and others.	Человек с родинкой на щеке - лорд Поммерс, а его два брата стоят позади него с лордом Лепарром, лордом де Розеном, лордом Мюсиданом, сэром Пердюка д'Альбером, Сульдиш де ла Траном и другими.
Further back are knights from Quercy, Limousin, Saintonge, Poitou, and Aquitaine, with the valiant Sir Guiscard d'Angle.	Дальше вы видите рыцарей из Керси, Лимузена, Сентонжа, Пуату и Аквитании, а также храброго сэра Гискара д'Англя.
That is he in the rose-colored doublet with the ermine."	Он в розовом камзоле, обшитом горностаем.

"And the knights upon this side?"	- А кто вон те рыцари?
"They are all Englishmen, some of the household and others who like yourself, are captains of companies.	- Все они англичане, некоторые из них -придворные, другие, подобно вам, являются командирами отдельных отрядов.
There is Lord Neville, Sir Stephen Cossington, and Sir Matthew Gourney, with Sir Walter Huet, Sir Thomas Banaster, and Sir Thomas Felton, who is the brother of the high steward.	Среди них лорд Невилл, сэр Стефен Коссингтон, сэр Мэтью Горней, сэр Уолтер Хьюетт, сэр Томас Ванастер и сэр Томас Фелтон, брат старшего советника.
Mark well the man with the high nose and flaxen beard who hath placed his hand upon the shoulder of the dark hard-faced cavalier in the rust-stained jupon."	Заметьте себе хорошенько человека с крупным носом и льняной бородой, он как раз положил руку на плечо смуглого суроволицего рыцаря в кафтане с пятнами ржавчины.
"Aye, by St. Paul!" observed Sir Nigel, "they both bear the print of their armor upon their cotes-hardies.	- Клянусь апостолом, - заметил сэр Найджел, - у обоих следы от лат на кафтанах.
Methinks they are men who breathe freer in a camp than a court."	Мне кажется, эти люди лучше себя чувствуют в военном лагере, чем при дворе.
"There are many of us who do that, Nigel," said Chandos, "and the head of the court is, I dare warrant, among them.	- Для многих из нас это так, Найджел, -заметил Чандос, - и мне кажется, первый из них- сам глава этого двора.
But of these two men the one is Sir Hugh Calverley, and the other is Sir Robert Knolles."	Один из тех двух - сэр Хью Калверли, другой -сэр Роберт Ноллз.
Sir Nigel and Sir Oliver craned their necks to have the clearer view of these famous warriors, the one a chosen leader of free companies, the other a man who by his fierce valor and energy had raised himself from the lowest ranks until he was second only to Chandos himself in the esteem of the army.	Сэр Найджел и сэр Оливер вытягивали шеи, чтобы разглядеть получше прославленных воинов. Один - замечательный вождь добровольческих отрядов, другой благодаря своим высоким доблестям и энергии поднялся из самых низов и был признан армией вторым после самого Чандоса.
"He hath no light hand in war, hath Sir Robert," said Chandos.	- В бою у сэра Роберта тяжелая рука, да, тяжелая, - сказал Чандос.
"If he passes through a country you may tell it for some years to come.	- Если он проходит через какую-нибудь страну, это чувствуется еще несколько лет спустя.
I have heard that in the north it is still the use to call a house which hath but the two gable ends left, without walls or roof, a Knolles' mitre."	Дом, от которого остались только два щипца без стен и без крыши, на севере до сих пор называют "митрою Ноллза".
"I have often heard of him," said Nigel, "and I have hoped to be so far honored as to run a course with him.	- Я не раз слышал о нем, - сказал сэр Найджел, -и надеялся, что мне выпадет высокая честь действовать вместе с ним.
But hark, Sir John, what is amiss with the prince?"	Но слушайте, сэр Джон, что случилось с Принцем?
Whilst Chandos had been conversing with the two knights a continuous stream of suitors had been ushered in, adventurers seeking to sell their swords and merchants clamoring over some grievance, a ship detained for the carriage of troops, or a tun of sweet wine which had the bottom knocked out by a troop of thirsty archers.	Пока Чандос и оба рыцаря беседовали, в зал непрерывным потоком входили желавшие получить аудиенцию: авантюристы стремились запродать свой меч, купцы жаловались на какие-то обиды - для перевозки войска было задержано судно или отряд терпевших жажду лучников выбил дно у бочки со сладким вином...

A few words from the prince disposed of each case, and, if the applicant liked not the judgment, a quick glance from the prince's dark eyes sent him to the door with the grievance all gone out of him.	Принц в нескольких словах решал каждое дело, а если жалобщик был не удовлетворен его приговором, Принц быстрым взглядом темных глаз отдавал ему приказ удалиться, и недовольство мигом улетучивалось.
The younger ruler had sat listlessly upon his stool with the two puppet monarchs enthroned behind him, but of a sudden a dark shadow passed over his face, and he sprang to his feet in one of those gusts of passion which were the single blot upon his noble and generous character.	Молодой правитель сидел задумавшись на своем табурете, а два монарха, словно куклы, восседали за его спиной; но вдруг по его лицу скользнула темная тень, он вскочил на ноги в одном из тех приступов ярости, которые являлись единственным изъяном в его благородном и великодушном характере.
"How now, Don Martin de la Carra?" he cried.	- Ну как же, дон Мартин де ла Kappa? -воскликнул он.
"How now, sirrah?	- Как же теперь, милостивый государь?
What message do you bring to us from our brother of Navarre?"	Какие вести вы принесли нам от нашего брата из Наварры?
The new-comer to whom this abrupt query had been addressed was a tall and exceedingly handsome cavalier who had just been ushered into the apartment.	Новое лицо, к которому был обращен этот короткий вопрос, оказался высоким, необычайно красивым рыцарем; его только что ввели в комнату.
His swarthy cheek and raven black hair spoke of the fiery south, and he wore his long black cloak swathed across his chest and over his shoulders in a graceful sweeping fashion, which was neither English nor French.	Смуглые щеки и волосы, как вороново крыло, свидетельствовали о том, что он с пламенного юга, а длинный черный плащ лежал на груди и плечах такими изящными складками, какие не были в моде ни у французов, ни у англичан.
With stately steps and many profound bows, he advanced to the foot of the dais before replying to the prince's question.	Прежде чем ответить на вопрос Принца, он торжественной поступью, то и дело низко кланяясь, приблизился к помосту.
"My powerful and illustrious master," he began,	- Могущественный и прославленный государь. -начал он.
"Charles, King of Navarre, Earl of Evreux, Count of Champagne, who also writeth himself Overlord of Bearn, hereby sends his love and greetings to his dear cousin Edward, the Prince of Wales, Governor of Aquitaine, Grand Commander of-—"	- Карл, король Наваррский, герцог Эвре, граф Шампанский, подписывающийся также верховным правителем Беарна, посылает свою любовь и приветствия своему дорогому кузену Эдуарду, принцу Уэльскому, правителю Аквитании, главному командиру...
"Tush! tush!	- Тьфу! Тьфу!
Don Martin!" interrupted the prince, who had been beating the ground with his foot impatiently during this stately preamble. "We already know our cousin's titles and style, and, certes, we know our own.	Дон Мартин, - перебил его Принц, который нетерпеливо топал ногой во время этой торжественной преамбулы, - нам уже известны титулы и звания нашего кузена и, разумеется, наши собственные.
To the point, man, and at once, Are the passes open to us, or does your master go back from his word pledged to me at Libourne no later than last Michaelmas?"	К делу, и сразу! Открыты ли для нас проходы, или ваш государь изменил своему слову, данному мне в Либурне только что, во время ярмарки на Михайлов день?

"It would ill become my gracious master, sire, to go back from promise given.	- Было бы очень худо, сир, если бы мой достойный государь, сир, отступился от данного обещания.
He does but ask some delay and certain conditions and hostages—"	Он всего-навсего просит о некоторой отсрочке, о дополнительных условиях и о заложниках...
"Conditions!	- Условия!
Hostages!	Заложники!
Is he speaking to the Prince of England, or is it to the bourgeois provost of some half-captured town!	Что он - обращается к наследнику английского престола или к городскому голове сдающегося города?
Conditions, quotha?	Условия, говорите?
He may find much to mend in his own condition ere long.	Придется ему многое изменить в своих собственных условиях, и скоро.
The passes are, then, closed to us?"	Значит, проходы для нас закрыты?
"Nay, sire—"	- Да нет, сир...
"They are open, then?"	- Значит, открыты?
"Nay, sire, if you would but—"	- Да нет, сир, если бы только вы...
"Enough, enough, Don Martin," cried the prince.	- Довольно, довольно, дон Мартин, - заявил Принц.
"It is a sorry sight to see so true a knight pleading in so false a cause.	- Очень печальное зрелище, когда такой вот истинный рыцарь, как вы, а ходатайствует в столь вероломном деле.
We know the doings of our cousin Charles.	Мы осведомлены о поступках нашего кузена Карла.
We know that while with the right hand he takes our fifty thousand crowns for the holding of the passes open, he hath his left outstretched to Henry of Trastamare, or to the King of France, all ready to take as many more for the keeping them closed.	Мы знаем, что если он правой рукой берет наши пятьдесят тысяч крон, чтобы держать проходы открытыми, то протягивает левую Генриху Трастамарскому или королю Франции, готовый взять столько же, чтобы их держать закрытыми.
I know our good Charles, and, by my blessed name-saint the Confessor, he shall learn that I know him.	Знаю я нашего доброго Карла и клянусь моим небесным наставником, святым исповедником Эдуардом, Карл скоро поймет, что я вижу его насквозь.
He sets his kingdom up to the best bidder, like some scullion farrier selling a glandered horse.	Он предоставляет свое королевство любому наддатчику, подобно некоторым пролазам-коновалам, продающим лошадь, зараженную сапом.
He is—"	Он...
"My lord," cried Don Martin,	- Милорд! - воскликнул дон Мартин.
"I cannot stand there to hear such words of my master.	- Я не могу стоять здесь и слушать такие слова про моего государя.
Did they come from other lips, I should know better how to answer them."	Если б их произнесли другие уста, я знал бы, чем на них ответить.

Don Pedro frowned and curled his lip, but the prince smiled and nodded his approbation.	Дон Педро насупился и скривил губы, но Принц улыбнулся и кивнул, соглашаясь.
"Your bearing and your words, Don Martin, are such I should have looked for in you," he remarked.	- Ваше поведение и ваши слова, дон Мартин, именно таковы, каких я и ждал от вас, -заметил он.
"You will tell the king, your master, that he hath been paid his price and that if he holds to his promise he hath my word for it that no scath shall come to his people, nor to their houses or gear.	- Вы скажете королю, своему повелителю, что деньги ему заплатили, и если он сдержит свое обещание, я даю слово, что никакого ущерба не будет причинено ни его подданным, ни их домам, ни их имуществу.
If, however, we have not his leave, I shall come close at the heels of this message without his leave, and bearing a key with me which shall open all that he may close."	Но если он нам откажет в разрешении, я тоже без разрешения буду следовать по пятам за этим посланием, и при мне будет ключ, который отомкнет все, что будет заперто.
He stooped and whispered to Sir Robert Knolles and Sir Huge Calverley, who smiled as men well pleased, and hastened from the room.	Принц смолк и что-то шепнул сэру Ноллзу и сэру Хью Калверли, а они заулыбались, очень довольные, и поспешили прочь из комнаты.
"Our cousin Charles has had experience of our friendship," the prince continued, "and now, by the Saints! he shall feel a touch of our displeasure.	- Наш кузен Карл имел возможность испытать нашу дружбу, - продолжал Принц, - а теперь, клянусь всеми святыми, он узнает, что такое наше неудовольствие.
I send now a message to our cousin Charles which his whole kingdom may read.	Я сейчас отправил послание нашему кузену, его сможет прочесть все королевство Наваррское.
Let him take heed lest worse befall him.	Пусть же он поостережется, чтобы не было хуже.
Where is my Lord Chandos?	Где милорд Чандос?
Ha, Sir John, I commend this worthy knight to your care.	Поручаю этого доблестного рыцаря вашим заботам.
You will see that he hath refection, and such a purse of gold as may defray his charges, for indeed it is great honor to any court to have within it so noble and gentle a cavalier.	Вы увидите, что у него есть и ясный разум и кошелек с золотом, чтобы оплатить свои расходы; для любого двора большая честь иметь столь благородного и достойного рыцаря.
How say you, sire?" he asked, turning to the Spanish refugee, while the herald of Navarre was conducted from the chamber by the old warrior.	Что вы говорите, сир? - обратился он к испанскому беглецу в то время, как старый воин провожал до двери наваррского посланца.
"It is not our custom in Spain to reward pertness in a messenger," Don Pedro answered, patting the head of his greyhound.	- У нас в Испании не в обычае воздавать за дерзость вестнику, - заметил дон Педро, поглаживая голову своей борзой.
"Yet we have all heard the lengths to which your royal generosity runs."	- Но все слышали о вашем беспримерном королевском великодушии.
"In sooth, yes," cried the King of Majorca.	- Поистине так! - воскликнул король Мальорки.
"Who should know it better than we?" said Don Pedro bitterly, "since we have had to fly to you in our trouble as to the natural protector of all who are weak."	- Кому это знать лучше, чем нам? - с горечью продолжал дон Педро. - С той минуты, как нам пришлось бежать в смятении к вам, неизменному покровителю всех, кто слаб?
"Nay, nay, as brothers to a brother," cried the prince, with sparkling eyes.	- Нет, нет, вы пришли только как братья к брату,- возразил Принц, и глаза его вспыхнули.

"We doubt not, with the help of God, to see you very soon restored to those thrones from which you have been so traitorously thrust."	- Мы не сомневаемся, что с помощью божьей мы вскоре снова увидим ваше возвращение на престолы, с которых вы были так предательски свергнуты.
"When that happy day comes," said Pedro, "then Spain shall be to you as Aquitaine, and, be your project what it may, you may ever count on every troop and every ship over which flies the banner of Castile."	- Когда настанет этот счастливый день, - сказал Педро, - Испания будет для вас второй Аквитанией, и каковы бы ни были ваши планы, вы всегда можете рассчитывать на любой полк и любой корабль, над которыми развевается знамя Кастилии.
"And," added the other, "upon every aid which the wealth and power of Majorca can bestow."	- И, кроме того, - добавил второй, - на любую помощь и силу, которыми располагает Мальорка.
"Touching the hundred thousand crowns in which I stand your debtor," continued Pedro carelessly, "it can no doubt—"	- Что касается тех ста тысяч крон, которые я вам должен, - небрежно добавил Педро, - не может быть сомнения...
"Not a word, sire, not a word!" cried the prince.	- Ни слова, сир, ни слова! - воскликнул Принц.
"It is not now when you are in grief that I would vex your mind with such base and sordid matters.	- Теперь, когда вы в беде, я не буду оскорблять вас столь низменными и скаредными помыслами.
I have said once and forever that I am yours with every bow-string of my army and every florin in my coffers."	Я уже заявил раз и навсегда, что я ваш - каждой тетивой моего войска и каждым флорином моих сундуков.
"Ah! here is indeed a mirror of chivalry," said Don Pedro.	- Ах, вот поистине образец рыцарства, - сказал дон Педро.
"I think, Sir Fernando, since the prince's bounty is stretched so far, that we may make further use of his gracious goodness to the extent of fifty thousand crowns.	- Я полагаю, что если Принц так щедр, то мы можем, сэр Фернандо, воспользоваться его добротой в пределах еще пятидесяти тысяч крон.
Good Sir William Felton, here, will doubtless settle the matter with you."	Присутствующий здесь сэр Уильям Фелтон, без сомнения, все это уладит.
The stout old English counsellor looked somewhat blank at this prompt acceptance of his master's bounty.	Старый толстяк - английский советник -несколько опешил от столь стремительного согласия воспользоваться щедростью его государя.
"If it please you, sire," he said, "the public funds are at their lowest, seeing that I have paid twelve thousand men of the companies, and the new taxes--the hearth-tax and the wine-tax-- not yet come in.	- Дозвольте сообщить вам, сир, - сказал он, -что в государственной казне сейчас нет средств, мне пришлось выплатить жалованье двенадцати тысячам солдат, а новые налоги - на очаги и на вино - еще не поступили.
If you could wait until the promised help from England comes—"	Если бы вы могли подождать, пока прибудет обещанная помощь из Англии...
"Nay, nay, my sweet cousin," cried Don Pedro.	- Нет, нет, дорогой кузен! - воскликнул дон Педро.
"Had we known that your own coffers were so low, or that this sorry sum could have weighed one way or the other, we had been loth indeed—"	- Да если бы мы знали, что ваши собственные сундуки настолько пусты или что эта ничтожная сумма имеет то или иное значение, с нашей стороны было бы просто низостью...

"Enough, sire, enough!" said the prince, flushing with vexation.	- Довольно, сир, довольно, - прервал его Принц, вспыхнув от досады.
"If the public funds be, indeed, so backward, Sir William, there is still, I trust, my own private credit, which hath never been drawn upon for my own uses, but is now ready in the cause of a friend in adversity.	- Раз государственная казна в столь плачевном состоянии, как вы говорите, сэр Уильям, то, я надеюсь, существует мой личный кредит, которым я никогда не пользовался для себя, но теперь он может быть пущен в ход ради друга в беде.
Go, raise this money upon our own jewels, if nought else may serve, and see that it be paid over to Don Fernando."	Итак, раздобудьте эти деньги под мои драгоценности, если ничего другого нельзя сделать, и вручите их дону Фернандо.
"In security I offer—" cried Don Pedro.	- В виде обеспечения я предлагаю... - заявил дон Педро.
"Tush! tush!" said the prince.	- Ни слова больше! - остановил его Принц.
"I am not a Lombard, sire.	- Я не ломбардец, сир.
Your kingly pledge is my security, without bond or seal.	Ваша королевская порука - вот мое обеспечение, и мне не нужны ни договоры, ни печати.
But I have tidings for you, my lords and lieges, that our brother of Lancaster is on his way for our capital with four hundred lances and as many archers to aid us in our venture.	Но у меня есть вести для вас, милорды и вассалы мои: наш брат Ланкастер на пути к нашей столице с четырьмя сотнями копейщиков и столькими же лучниками, дабы оказать нам помощь в нашем предприятии.
When he hath come, and when our fair consort is recovered in her health, which I trust by the grace of God may be ere many weeks be past, we shall then join the army at Dax, and set our banners to the breeze once more."	Когда он прибудет и наша прекрасная супруга оправится от болезни, что, я надеюсь, произойдет с божьей помощью через две-три недели, мы присоединимся к армии в Даксе и снова подставим знамена бризу.
A buzz of joy at the prospect of immediate action rose up from the group of warriors.	Радостным гулом голосов встретила группа воинов это сообщение о немедленных действиях.
The prince smiled at the martial ardor which shone upon every face around him.	Принц улыбнулся воинственному пылу, который отразился на лицах людей, стоявших вокруг него.
"It will hearten you to know," he continued, "that I have sure advices that this Henry is a very valiant leader, and that he has it in his power to make such a stand against us as promises to give us much honor and pleasure.	- И вот что еще вас обрадует, - продолжал он.- Я имею точные сведения, что этот Генрих -очень храбрый командир, в его власти оказать нам упорное сопротивление, и борьба с ним сулит нам немало чести и удовольствия.
Of his own people he hath brought together, as I learn, some fifty thousand, with twelve thousand of the French free companies, who are, as you know very valiant and expert men-at-arms.	Как мне сообщили, среди собственных подданных он набрал около пятидесяти тысяч воинов, и к этому надо прибавить двенадцать тысяч французских добровольцев, а они, как вы знаете, весьма храбрые и опытные солдаты.

It is certain also, that the brave and worthy Bertrand de Guesclin hath ridden into France to the Duke of Anjou, and purposes to take back with him great levies from Picardy and Brittany.	Можно сказать с уверенностью, что смелый и достойный Бертран Дюгесклен прибыл во Францию к герцогу Анжуйскому, намереваясь вместе с ним набрать большое войско в Пикардии и Бретани.
We hold Bertrand in high esteem, for he has oft before been at great pains to furnish us with an honorable encounter.	Мы высоко почитаем Бертрана, ибо он раньше вкладывал немалый труд, чтобы обеспечить нам почетную схватку.
What think you of it, my worthy Captal?	Что вы думаете на этот счет, достойный Капталь?
He took you at Cocherel, and, by my soul I you will have the chance now to pay that score."	Он захватил вас врасплох в Кошереле, и, клянусь спасением души, вы получите теперь возможность отплатить ему за обиду.
The Gascon warrior winced a little at the allusion, nor were his countrymen around him better pleased, for on the only occasion when they had encountered the arms of France without English aid they had met with a heavy defeat.	При этом напоминании гасконский воин слегка нахмурился, недовольны были и окружавшие его земляки, ибо в тот единственный раз, когда они столкнулись с вооруженными силами Франции и англичане не помогли им, они потерпели жестокое поражение.
"There are some who say, sire," said the burly De Clisson, "that the score is already overpaid, for that without Gascon help Bertrand had not been taken at Auray, nor had King John been overborne at Poictiers."	- Иные утверждают, сир, что счет уже больше, чем выравнен, ибо без поддержки гасконцев Бертран не был бы разбит под Ореем, а короля Джона не потеснили бы под Пуатье.
"By heaven! but this is too much," cried an English nobleman.	- Клянусь небом, это уже слишком! -воскликнул какой-то английский дворянин.
"Methinks that Gascony is too small a cock to crow so lustily."	- Мне кажется, Гасконь - слишком маленький петушок, чтобы кукарекать так громко.
"The smaller cock, my Lord Audley, may have the longer spur," remarked the Captal de Buch.	- Чем меньше петушок, милорд Одлей, тем длинней у него шпора, - заметил Капталь де Буш.
"May have its comb clipped if it make over-much noise," broke in an Englishman.	- Ему могут прищемить гребешок, если он будет слишком шуметь, - вмешался другой англичанин.
"By our Lady of Rocamadour!" cried the Lord of Mucident, "this is more than I can abide.	- Клянусь божьей матерью Рокамадурской! -воскликнул лорд Мюсидан. - Я больше не могу этого выносить.
Sir John Charnell, you shall answer to me for those words!"	Сэр Джон Чарнелл, вы ответите мне за эти слова.
"Freely, my lord, and when you will," returned the Englishman carelessly.	- С удовольствием, милорд, и в любое время, когда вам угодно, - небрежно ответил англичанин.
"My Lord de Clisson," cried Lord Audley, "you look some, what fixedly in my direction.	- Милорд де Клиссон, - воскликнул лорд Одлей, - вы почему-то пристально смотрите в мою сторону.
By God's soul!	Клянусь богом!

I should be right glad to go further into the matter with you."	Я буду рад, если мы продолжим с вами это объяснение.
"And you, my Lord of Pommers," said Sir Nigel, pushing his way to the front, "it is in my mind that we might break a lance in gentle and honorable debate over the question."	- А с вами, милорд Поммерс, - сказал сэр Найджел, протискиваясь вперед, - мне думается, мы тоже могли бы сразиться на копьях в достойном и почетном споре по этому вопросу.
For a moment a dozen challenges flashed backwards and forwards at this sudden bursting of the cloud which had lowered so long between the knights of the two nations.	В течение нескольких минут обе стороны успели переброситься десятком вызовов, ибо туча, столь долго выраставшая между рыцарями обеих наций, внезапно разразилась грозой.
Furious and gesticulating the Gascons, white and cold and sneering the English, while the prince with a half smile glanced from one party to the other, like a man who loved to dwell upon a fiery scene, and yet dreaded least the mischief go so far that he might find it beyond his control.	При этом гасконцы яростно жестикулировали, англичане держались бесстрастно, холодно и насмешливо, а Принц с полуулыбкой переводил взгляд с одних на других, как человек, который любит горячую схватку и вместе с тем опасается, чтобы страсти не разгорелись до той степени, когда он уже не сможет их сдержать.
"Friends, friends!" he cried at last, "this quarrel must go no further.	- Друзья, друзья, - воскликнул он наконец, -вашу ссору пора прекратить!
The man shall answer to me, be he Gascon or English, who carries it beyond this room.	И тому, кто будет продолжать ее за стенами этой комнаты, гасконец он или англичанин, придется отвечать передо мной.
I have overmuch need for your swords that you should turn them upon each other.	Я слишком нуждаюсь в ваших мечах, чтобы вы обращали их друг против друга.
Sir John Charnell, Lord Audley, you do not doubt the courage of our friends of Gascony?"	Сэр Джон Чарнелл, лорд Одлей, вы, надеюсь, не сомневаетесь в храбрости наших друзей из Гаскони?
"Not I, sire," Lord Audley answered.	- Нет, сир, - ответил лорд Одлей.
"I have seen them fight too often not to know that they are very hardy and valiant gentlemen."	- Я слишком часто видел их на поле боя и знаю, что они весьма решительные и отважные джентльмены.
"And so say I," quoth the other Englishman; "but, certes, there is no fear of our forgetting it while they have a tongue in their heads."	- Скажу тоже самое, - заявил второй англичанин,- но, конечно, мы не забудем о сегодняшнем, а они пусть научатся не болтать попусту.
"Nay, Sir John," said the prince reprovingly, "all peoples have their own use and customs.	- Нет, сэр Джон, - сказал Принц с укоризной, - у всякого народа свои нравы и обычаи.
There are some who might call us cold and dull and silent.	Найдутся такие, которые назовут нас холодными, хмурыми и молчаливыми.
But you hear, my lords of Gascony, that these gentlemen had no thought to throw a slur upon your honor or your valor, so let all anger fade from your mind.	Но вы слышите, милорды из Гаскони, у этих джентльменов и в мыслях не было набросить тень на вашу честь и достоинство, - так укротите же свой гнев.
Clisson, Captal, De Pommers, I have your word?"	Клиссон, Капталь, Де Поммерс, вы мне обещаете?
"We are your subjects, sire," said the Gascon barons, though with no very good grace.	- Мы ваши подданные, сир, - ответили гасконские бароны не слишком охотно.
"Your words are our law."	- Ваше слово для нас закон.

"Then shall we bury all cause of unkindness in a flagon of Malvoisie," said the prince, cheerily.	- Тогда зальем все взаимные неудовольствия доброй мальвазией! - весело воскликнул Принц.
"Ho, there! the doors of the banquet-hall!	- Эй, там! Открыть двери зала для пиров.
I have been over long from my sweet spouse but I shall be back with you anon.	Я долго был разлучен с моей дорогой супругой, но я скоро вернусь к вам.
Let the sewers serve and the minstrels play, while we drain a cup to the brave days that are before us in the south!"	Пусть кравчие подают и менестрели играют, а мы выпьем чашу за предстоящие нам на юге славные бои!
He turned away, accompanied by the two monarchs, while the rest of the company, with many a compressed lip and menacing eye, filed slowly through the side-door to the great chamber in which the royal tables were set forth.	И Принц удалился в сопровождении обоих монархов, тогда как собравшиеся, многие поджав губы и грозно хмурясь, медленно выходили друг за другом через боковую дверь в обширный покой, где были накрыты столы для королевского пира.
Chapter XX.	Глава XX
HOW ALLEYNE WON HIS PLACE IN AN HONORABLE GUILD.	КАК АЛЛЕЙН ЗАВОЕВАЛ СЕБЕ МЕСТО В ПОЧЕТНОМ ЦЕХЕ
WHILST the prince's council was sitting, Alleyne and Ford had remained in the outer hall, where they were soon surrounded by a noisy group of young Englishmen of their own rank, all eager to hear the latest news from England.	Пока совет Принца обсуждал дела, Аллейн и Форд ждали в другой комнате, где их скоро окружила шумная толпа молодых англичан одного с ними звания, жаждавших услышать последние новости с родины.
"How is it with the old man at Windsor?" asked one.	- Ну как поживает старик в Виндзоре? - спросил один.
"And how with the good Queen Philippa?"	- А как добрая королева Филиппа? - осведомился второй.
"And how with Dame Alice Perrers?" cried a third.	- А дама Алиса Перрерс? - крикнул третий.
"The devil take your tongue, Wat!" shouted a tall young man, seizing the last speaker by the collar and giving him an admonitory shake.	- Уот! Чертов болтун! - заорал высокий молодой человек, хватая Уота за шиворот и в назидание встряхивая его.
"The prince would take your head off for those words."	- Да за эти слова тебе Принц голову бы снес.
"By God's coif! Wat would miss it but little," said another.	- Клянусь богом, Уот бы и не заметил.
"It is as empty as a beggar's wallet." "As empty as an English squire, coz," cried the first speaker.	Она же у него пустая, как сума нищего. - Пустая, как сума английского оруженосца, - отозвался первый.
"What a devil has become of the maitre-destables and his sewers?	- Куда к черту запропастился стольник и его кравчие?
They have not put forth the trestles yet."	Они до сих пор не расставили козел для столов.
"Mon Dieu! if a man could eat himself into knighthood, Humphrey, you had been a banneret at the least," observed another, amid a burst of laughter.	- Mon Dieu! Если бы человек мог дожраться до рыцарства, так ты, Хамфри, был бы по меньшей мере знаменитым рыцарем, - заметил второй оруженосец среди взрывов хохота.

"And if you could drink yourself in, old leather-head, you had been first baron of the realm," cried the aggrieved Humphrey.	- А если бы ты мог допиться до чего-нибудь, дурья голова, ты стал бы первым бароном королевства! - крикнул обиженный Хамфри.
"But how of England, my lads of Loring?"	- Но как дела в Англии, скажите, оруженосцы Лоринга?
"I take it," said Ford, "that it is much as it was when you were there last, save that perchance there is a little less noise there."	- Я считаю, - заявил Форд, - что во многом она осталась такой же, какой была, когда ты видел ее в последний раз, может, только шуму в ней поменьше.
"And why less noise, young Solomon?"	- А почему меньше шуму, юный мудрец?
"Ah, that is for your wit to discover."	- Ну, пораскинь мозгами.
"Pardieu! here is a paladin come over, with the Hampshire mud still sticking to his shoes.	- Клянусь богом! К нам заявился паладин, а на башмаках у него все еще хампширская грязь!
He means that the noise is less for our being out of the country."	Он хочет сказать, что шуму стало поменьше, так как мы оттуда уехали.
"They are very quick in these parts," said Ford, turning to Alleyne.	- Быстро они тут соображают, - заметил Форд, повернувшись к Аллейну.
"How are we to take this, sir?" asked the ruffling squire.	- Как прикажете вас понять, сэр? - спросил оруженосец-задира.
"You may take it as it comes," said Ford carelessly.	- Как хотите, так и понимайте, - небрежно отозвался Форд.
"Here is pertness!" cried the other.	- Это дерзость! - воскликнул другой.
"Sir, I honor your truthfulness," said Ford.	- Сэр, я преклоняюсь перед вашей догадливостью,- ответил Форд.
"Stint it, Humphrey," said the tall squire, with a burst of laughter.	- Сдержись, Хамфри, - заметил высокий оруженосец, рассмеявшись.
"You will have little credit from this gentleman, I perceive.	- Мне кажется, тебе нечего ждать снисхождения от этого джентльмена.
Tongues are sharp in Hampshire, sir."	В Хампшире языки остры, сэр.
"And swords?"	- А мечи?
"Hum! we may prove that.	- Гм! Мы можем проверить!
In two days' time is the vepres du tournoi, when we may see if your lance is as quick as your wit."	Через два дня турнир, тогда и посмотрим, так же ли остро твое копье, как язык.
"All very well, Roger Harcomb," cried a burly, bullnecked young man, whose square shoulders and massive limbs told of exceptional personal strength.	- Все это распрекрасно, Роджер Харкомб! -воскликнул коренастый молодой человек с бычьей шеей; его квадратные плечи и массивная фигура говорили об исключительной физической силе.
"You pass too lightly over the matter.	- Ты слишком легко относишься к этому делу.
We are not to be so easily overcrowed.	Мы не можем допустить, чтобы над нами так просто взяли верх.

The Lord Loring hath given his proofs; but we know nothing of his squires, save that one of them hath a railing tongue.	Лорд Лоринг уже показал себя, но мы ничего не знаем о его оруженосцах, кроме того, что один остер на язык.
And how of you, young sir?" bringing his heavy hand down on Alleyne's shoulder.	Ну, а вы, молодой сэр? - обратился он к Аллейну, опуская тяжелую руку ему на плечо.
"And what of me, young sir?"	- Что я, молодой сэр?
"Ma foi! this is my lady's page come over.	- Ma foi! Можно подумать, будто это паж моей дамы.
Your cheek will be browner and your hand harder ere you see your mother again."	Прежде чем ты снова увидишь свою мать, твои щеки должны стать посмуглее и потяжелее рука.
"If my hand is not hard, it is ready."	- Если рука моя и не тяжела, зато она всегда готова.
"Ready?	- Готова?
Ready for what?	Готова для чего?
For the hem of my lady's train?"	Чтобы нести шлейф моей дамы?
"Ready to chastise insolence, sir," cried Alleyne with hashing eyes.	- Готова проучить любого за дерзость, сэр.
"Sweet little coz!" answered the burly squire.	- Хорошенький мой дружок! - ответил коренастый оруженосец.
"Such a dainty color!	- Какой у тебя нежный румянец!
Such a mellow voice!	Какой мелодичный голос!
Eyes of a bashful maid, and hair like a three years' babe!	Глаза - точно у стыдливой девы, а волосы трехлетнего младенца.
Voila!"	Voila!
He passed his thick fingers roughly through the youth's crisp golden curls.	- И он грубо сунул толстые пальцы в золотистые кудри юноши.
"You seek to force a quarrel, sir," said the young man, white with anger.	- Вы напрашиваетесь на ссору, сэр, - сказал Аллейн, побледнев от гнева.
"And what then?"	- Ну и что же?
"Why, you do it like a country boor, and not like a gentle squire.	- Вы делаете это как деревенский олух, а не как надлежит вежливому оруженосцу.
Hast been ill bred and as ill taught.	Вы дурно воспитаны и грубы.
I serve a master who could show you how such things should he done."	Рыцарь, которому я служу, показал бы вам, как себя ведут в таких случаях.
"And how would he do it, O pink of squires?"	- А что бы он сделал, о цвет оруженосцев?
"He would neither be loud nor would he be unmannerly, but rather more gentle than is his wont.	- Он бы не шумел и не дерзил, а держался бы еще любезнее, чем обычно.
He would say,	Он сказал бы:
'Sir, I should take it as an honor to do some small deed of arms against you, not for mine own glory or advancement, but rather for the fame of my lady and for the upholding of chivalry.'	"Сэр, я счел бы для себя честью, если бы мог слегка сразиться с вами, не ради моей славы или из честолюбия, но больше ради славы моей дамы и поддержания рыцарской чести".

Then he would draw his glove, thus, and throw it on the ground; or, if he had cause to think that he had to deal with a churl, he might throw it in his face--as I do now!"	Затем он снял бы перчатку - вот так - и бросил бы наземь; или, если бы полагал, что имеет дело с грубияном, он бросил бы ему перчатку в лицо -как я бросаю ее сейчас!
A buzz of excitement went up from the knot of squires as Alleyne, his gentle nature turned by this causeless attack into fiery resolution, dashed his glove with all his strength into the sneering face of his antagonist.	Толпа оруженосцев взволнованно загудела, когда Аллейн, чья прирожденная мягкость при это беспричинном нападении на него вдруг сменилась ожесточенной решимостью, изо всех сил швырнул перчатку в насмешливое лицо оскорбителя.
From all parts of the hall squires and pages came running, until a dense, swaying crowd surrounded the disputants.	Со всех сторон сбежались оруженосцы и пажи, и вскоре обоих противников обступила густая взволнованная толпа.
"Your life for this!" said the bully, with a face which was distorted with rage.	- За это ты поплатишься жизнью, - сказал задира, и лицо его исказилось яростью.
"If you can take it," returned Alleyne.	- Если ты сможешь отнять ее, - ответил Аллейн.
"Good lad!" whispered Ford. "Stick to it close as wax."	- Милый друг, - шепнул Форд, - крепко стой на своем.
"I shall see justice," cried Newbury, Sir Oliver's silent attendant.	- Я буду судить по справедливости! -воскликнул Норбери, молчаливый оруженосец сэра Оливера.
"You brought it upon yourself, John Tranter," said the tall squire, who had been addressed as Roger Harcomb.	- Ты сам все это затеял, Джон Трантер, -сказал высокий малый, которого называли Роджером Харкомбом.
"You must ever plague the new-comers.	- Вечно ты дразнишь новичков.
But it were shame if this went further.	Стыд и срам, если дело зайдет дальше, чем следует.
The lad hath shown a proper spirit."	Юноша показал себя смелым.
"But a blow! a blow!" cried several of the older squires.	- Но удар перчаткой! Удар! - закричало несколько оруженосцев постарше.
"There must be a finish to this."	- Этого нельзя так оставить!
"Nay; Tranter first laid hand upon his head," said Harcomb.	- Нет, можно. Трантер первый коснулся его головы, - сказал Харкомб.
"How say you, Tranter?	- Как ты полагаешь, Трантер?
The matter may rest where it stands?"	На этом следовало бы и покончить?
"My name is known in these parts," said Tranter, proudly, "I can let pass what might leave a stain upon another.	- Мое имя известно в здешних краях, - горделиво ответил Трантер, - и я не могу допустить, чтобы на нем осталось пятно.
Let him pick up his glove and say that he has done amiss."	Пусть поднимет перчатку и заявит, что был не прав.
"I would see him in the claws of the devil first," whispered Ford.	- Я предпочел бы, чтобы он попал к черту в лапы,- прошептал Форд.
"You hear, young sir?" said the peacemaker.	- Вы слышите, молодой сэр? - спросил миротворец.

"Our friend will overlook the matter if you do but say that you have acted in heat and haste."	- Наш друг согласен забыть об этом случае, если вы только признаете, что действовали необдуманно и сгоряча.
"I cannot say that," answered Alleyne.	- Я этого не могу признать, - ответил Аллейн.
"It is our custom, young sir, when new squires come amongst us from England, to test them in some such way.	- Но таков у нас обычай, молодой сэр: когда среди нас появляются новые оруженосцы из Англии, мы подвергаем их тем или иным испытаниям.
Bethink you that if a man have a destrier or a new lance he will ever try it in time of peace, lest in days of need it may fail him.	Подумайте, ведь если у человека новый боевой конь или копье, он всегда будет испытывать их в мирное время, чтобы, когда в них скажется нужда, они не подвели его.
How much more then is it proper to test those who are our comrades in arms."	Насколько же важнее испытывать наших будущих товарищей по оружию.
"I would draw out if it may honorably be done," murmured Norbury in Alleyne's ear.	- На вашем месте я бы отступил, если это можно сделать с честью, - шепнул Норбери на ухо Аллейну.
"The man is a noted swordsman and far above your strength."	- Человек этот - известный мастер сражаться мечом и гораздо сильнее вас.
Edricson came, however, of that sturdy Saxon blood which is very slowly heated, but once up not easily to be cooled.	Однако в жилах Эдриксона текла кровь упрямых саксов - разогревалась она очень медленно, но, закипев, остывала нелегко.
The hint of danger which Norbury threw out was the one thing needed to harden his resolution.	Намек на грозившую ему опасность только укрепил его решимость.
"I came here at the back of my master," he said, "and I looked on every man here as an Englishman and a friend.	- Я прибыл со своим хозяином, - сказал он, - и в каждом видел здесь англичанина и друга.
This gentleman hath shown me a rough welcome, and if I have answered him in the same spirit he has but himself to thank.	Этот господин встретил меня грубостью, и если я ответил ему тем же, то пусть пеняет только на себя.
I will pick the glove up; but, certes, I shall abide what I have done unless he first crave my pardon for what he hath said and done."	Перчатку я подниму, но, конечно, не откажусь от своего поступка, если мой обидчик первый не извинится за свои слова и свое поведение.
Tranter shrugged his shoulders.	Трантер пожал плечами.
"You have done what you could to save him, Harcomb," said he.	- Ты сделал все, что мог, Харкомб, чтобы спасти его, - сказал он.
"We had best settle at once."	- Лучше решить спор сразу.
"So say I," cried Alleyne.	- Я тоже так считаю! - воскликнул Аллейн.
"The council will not break up until the banquet," remarked a gray-haired squire.	- Совещание продлится до самого пира, -заметил седой оруженосец.
"You have a clear two hours."	- У вас добрых два часа...
"And the place?"	- А место?
"The tilting-yard is empty at this hour."	- В это время двор для турниров свободен.

"Nay; it must not be within the grounds of the court, or it may go hard with all concerned if it come to the ears of the prince."	- Нет, нельзя устраивать встречу на монастырской земле, все участники могут поплатиться, если эта история дойдет до ушей Принца.
"But there is a quiet spot near the river," said one youth. "We have but to pass through the abbey grounds, along the armory wall, past the church of St. Remi, and so down the Rue des Apotres."	- На берегу реки есть тихое местечко, - заявил один из юношей, - надо только пройти через владения аббатства, потом мимо оружейной мастерской, мимо церкви Сен-Реми и потом по улице Апостолов.
"En avant, then!" cried Tranter shortly, and the whole assembly flocked out into the open air, save only those whom the special orders of their masters held to their posts.	- Итак, en avant! - решительно воскликнул Трантер, и толпа высыпала на свежий воздух, за исключением тех, кто, выполняя особые приказы их рыцарей, должен был оставаться на своем посту.
These unfortunates crowded to the small casements, and craned their necks after the throng as far as they could catch a glimpse of them.	Эти незадачливые юноши столпились у маленьких оконниц и, вытягивая шеи, старались как можно дальше следовать взглядом за уходившими товарищами.
Close to the banks of the Garonne there lay a little tract of green sward, with the high wall of a prior's garden upon one side and an orchard with a thick bristle of leafless apple-trees upon the other.	Совсем рядом с берегом Гаронны находилась лужайка; с одного ее края тянулась высокая стена монастырского парка, с другого -фруктовый сад с густой щетиной безлистых яблонь.
The river ran deep and swift up to the steep bank; but there were few boats upon it, and the ships were moored far out in the centre of the stream.	Река, глубокая и быстрая, бежала под крутым берегом, на ней чернело всего несколько лодок, большие суда стояли на якорях далеко от этого места, посередине течения.
Here the two combatants drew their swords and threw off their doublets, for neither had any defensive armor.	Придя на лужайку, оба противника извлекли из ножен мечи и накинули куртки, ибо на них не было никаких лат.
The duello with its stately etiquette had not yet come into vogue, but rough and sudden encounters were as common as they must ever be when hot-headed youth goes abroad with a weapon strapped to its waist.	Дуэль, с ее установленным этикетом еще не вошла в моду, но внезапные и грубые поединки являлись делом вполне обычным, как оно и должно быть, если горячие юноши попадают в чужую страну и у них есть оружие.
In such combats, as well as in the more formal sports of the tilting-yard, Tranter had won a name for strength and dexterity which had caused Norbury to utter his well-meant warning.	В таких поединках, так же как и на более официальных турнирах на замковой арене, Трантер прославился своей силой и ловкостью, почему Норбери из добрый побуждений и предостерег Аллейна.
On the other hand, Alleyne had used his weapons in constant exercise and practice for every day for many months, and being by nature quick of eye and prompt of hand, he might pass now as no mean swordsman.	С другой стороны, Аллейн учился владеть оружием и упражнялся ежедневно в течение многих месяцев; будучи от природы очень сообразительным и проворным, он владел теперь мечом не хуже своего противника.

A strangely opposed pair they appeared as they approached each other: Tranter dark and stout and stiff, with hairy chest and corded arms, Alleyne a model of comeliness and grace, with his golden hair and his skin as fair as a woman's.	Странно противоположной казалась эта пара, когда они сходились: Трантер - смуглый, кряжистый, плотный, с волосатой грудью и жилистыми руками, и Аллейн - живое воплощение миловидности и изящества, золотоволосый, с кожей нежной, как у женщины.
An unequal fight it seemed to most; but there were a few, and they the most experienced, who saw something in the youth's steady gray eye and wary step which left the issue open to doubt.	Многим казалось, что, конечно, этот бой будет неравным; но несколько зрителей, наиболее опытных, заметили в решительном взгляде серых глаз и в воинственной поступи этого юноши что-то вызывавшее сомнение в исходе поединка.
"Hold, sirs, hold!" cried Norbury, ere a blow had been struck.	- Стойте, стойте! - воскликнул Норбери до того, как был нанесен первый удар.
"This gentleman hath a two-handed sword, a good foot longer than that of our friend."	- У этого джентльмена двуручный огромный меч, на добрый фут длиннее, чем у нашего друга.
"Take mine, Alleyne," said Ford.	- Возьми мой, Аллейн, - предложил Форд.
"Nay, friends," he answered, "I understand the weight and balance of mine own.	- Нет, друг, - ответил Аллейн, - я уже приноровился к своему, умею управлять его тяжестью и владею его равновесием.
To work, sir, for our lord may need us at the abbey!"	Начнемте, сэр, не то мы можем понадобиться нашим рыцарям в монастыре.
Tranter's great sword was indeed a mighty vantage in his favor.	Огромный меч Трантера являлся, конечно, большим преимуществом.
He stood with his feet close together, his knees bent outwards, ready for a dash inwards or a spring out.	Трантер стоял, сдвинув ноги, согнув колени, готовый к рывку назад или к прыжку вперед.
The weapon he held straight up in front of him with blade erect, so that he might either bring it down with a swinging blow, or by a turn of the heavy blade he might guard his own head and body.	Свое оружие он держал перед собой стоймя, так, что мог или сразу обрушить его вниз разящим ударом или, повернув этот тяжелый клинок, прикрыть собственную голову и тело.
A further protection lay in the broad and powerful guard which crossed the hilt, and which was furnished with a deep and narrow notch, in which an expert swordsman might catch his foeman's blade, and by a quick turn of his wrist might snap it across.	Защитой ему служила также большая и тяжелая чашка меча, через которую проходил эфес, в ней имелась узкая и глубокая прорезь, которой опытный боец мог захватить клинок противника и быстрым поворотом кисти сломать его.
Alleyne, on the other hand, must trust for his defence to his quick eye and active foot--for his sword, though keen as a whetstone could make it, was of a light and graceful build with a narrow, sloping pommel and a tapering steel.	С другой стороны, Аллейн при своей защите должен был особенно полагаться на зоркость глаз и быстроту движений, ибо его меч, как остро он ни наточил его, был очень легок и тонок.
Tranter well knew his advantage and lost no time in putting it to use.	Трантер отлично знал свои преимущества и, не теряя времени, воспользовался ими.
As his opponent walked towards him he suddenly bounded forward and sent in a whistling cut which would have severed the other in twain had he not sprung lightly back from it.	Когда его противник пошел на него, он внезапно прыгнул вперед и рубанул - меч со свистом опустился и наверняка рассек бы Аллейна пополам, если бы тот не отскочил в сторону.

So close was it that the point ripped a gash in the jutting edge of his linen cyclas.	Меч прошел так близко, что острием разрезал полу его льняной куртки.
Quick as a panther, Alleyne sprang in with a thrust, but Tranter, who was as active as he was strong, had already recovered himself and turned it aside with a movement of his heavy blade.	Стремительно, словно пантера, Аллейн ринулся вперед, но Трантер, который был не только силен, но и подвижен, уже снова прикрылся и отбил удар Аллейна клинком своего тяжелого меча.
Again he whizzed in a blow which made the spectators hold their breath, and again Alleyne very quickly and swiftly slipped from under it, and sent back two lightning thrusts which the other could scarce parry.	Он снова обрушил свистящий удар такой силы, что присутствующие замерли, и Аллейн снова ловко и быстро выскользнул из-под меча и ответил двумя выпадами, подобными молнии, которые Трантер едва смог парировать.
So close were they to each other that Alleyne had no time to spring back from the next cut, which beat down his sword and grazed his forehead, sending the blood streaming into his eyes and down his cheeks.	Противники уже настолько сблизились что Аллейн не успел отскочить при следующем ударе которым был отбит его меч и рассечен лоб; кровь залила глаза и щеки.
He sprang out beyond sword sweep, and the pair stood breathing heavily, while the crowd of young squires buzzed their applause.	Он отскочил подальше, где меч Трантера не мог его достать, и оба остановились, тяжело дыша, а толпа молодых оруженосцев зааплодировала.
"Bravely struck on both sides!" cried Roger Harcomb.	- Храбро бились оба противника, - воскликнул Роджер Харкомб.
"You have both won honor from this meeting, and it would be sin and shame to let it go further."	- Вы оба заслужили честь этим поединком, и было бы грехом и позором продолжать его.
"You have done enough, Edricson," said Norbury.	- Ты, Эдриксон, дрался хорошо, - сказал Норбери.
"You have carried yourself well," cried several of the older squires.	- И держался ты достойно! - крикнуло несколько оруженосцев.
"For my part, I have no wish to slay this young man," said Tranter, wiping his heated brow.	- Что касается меня, то у меня нет желания убивать этого молодого человека, - заявил Трантер, вытирая лоб.
"Does this gentleman crave my pardon for having used me despitefully?" asked Alleyne.	- Этот джентльмен просит у меня прощения за то, что вел себя по отношению ко мне грубо и оскорбительно? - спросил Аллейн.
"Nay, not I."	- Я? Нет.
"Then stand on your guard, sir!"	- Тогда берегитесь, сэр!
With a clatter and dash the two blades met once more, Alleyne pressing in so as to keep within the full sweep of the heavy blade, while Tranter as continually sprang back to have space for one of his fatal cuts.	С металлическим звоном клинки снова скрестились. Аллейн все время старался держаться как можно ближе к противнику, чтобы не дать Трантеру слишком сильно замахнуться мечом, а тот упорно отпрыгивал назад, стремясь получить место для нанесения одного из своих роковых ударов.
A three- parts-parried blow drew blood from Alleyne's left shoulder, but at the same moment he wounded Tranter slightly upon the thigh.	Аллейн трижды парировал удары, и все же на левом плече его выступила кровь, но в то же мгновение он слегка ранил Трантера в бедро.

Next instant, however, his blade had slipped into the fatal notch, there was a sharp cracking sound with a tinkling upon the ground, and he found a splintered piece of steel fifteen inches long was all that remained to him of his weapon.	Однако в следующий миг его клинок скользнул в роковую щель, раздался резкий треск, что-то, зазвенев, упало, и он увидел полоску стали длиною пятнадцать дюймов - все, что осталось от его оружия.
"Your life is in my hands!" cried Tranter, with a bitter smile.	- Ну, твоя жизнь в моих руках! - воскликнул Трантер со злобной усмешкой.
"Nay, nay, he makes submission!" broke in several squires.	- Нет, нет, он сдается! - закричали несколько оруженосцев.
Another sword!" cried Ford.	- Вот другой меч! - предложил Форд.
"Nay, sir," said Harcomb, "that is not the custom."	- Нет, сэр, - возразил Харкомб, - так не принято.
"Throw down your hilt, Edricson," cried Norbury.	- Бросай свой эфес, Эдриксон! - потребовал Норбери.
"Never!" said Alleyne.	- Никогда! - ответил Аллейн.
"Do you crave my pardon, sir?"	- Вы просите у меня прощения, сэр?
"You are mad to ask it."	- Ты спятил!
"Then on guard again!" cried the young squire, and sprang in with a fire and a fury which more than made up for the shortness of his weapon.	- А тогда берегись! - крикнул молодой оруженосец и ринулся в бой с таким пылом и яростью, которые с избытком восполняли недостатки его короткого меча.
It had not escaped him that his opponent was breathing in short, hoarse gasps, like a man who is dizzy with fatigue.	От его внимания не ускользнуло, что противник уже дышит тяжело и хрипло, как человек, изнемогающий от усталости.
Now was the time for the purer living and the more agile limb to show their value.	Настала минута, когда в этом поединке должна была сказаться более чистая жизнь и более ловкое тело одного из сражающихся.
Back and back gave Tranter, ever seeking time for a last cut.	Все дальше и дальше отступал Трантер, ища подходящего мгновения для последнего удара.
On and on came Alleyne, his jagged point now at his foeman's face, now at his throat, now at his chest, still stabbing and thrusting to pass the line of steel which covered him.	Все ближе надвигался Аллейн, направляя обломанный конец меча то в лицо врагу, то в горло, то в грудь, продолжая колоть и стараясь обойти барьер его стали, каким тот заслонял себя.
Yet his experienced foeman knew well that such efforts could not be long sustained.	Однако многоопытный враг знал, что долго таких усилий Аллейну не выдержать.
Let him relax for one instant, and his death-blow had come.	Пусть он хоть на миг ослабит свой напор - и смертельный удар будет нанесен.
Relax he must!	Он должен перевести дух.
Flesh and blood could not stand the strain.	Плоть и кровь не могут выдержать такого бесперерывного напряжения.
Already the thrusts were less fierce, the foot less ready, although there was no abatement of the spirit in the steady gray eyes.	Уже броски юноши стали менее яростными, нога менее тверда, хотя в упрямых серых глазах не отражалось никакой слабости.

Tranter, cunning and wary from years of fighting, knew that his chance had come.	Трантер, за многие годы боев ставший коварным и осторожным, почувствовал, что благоприятная минута настала.
He brushed aside the frail weapon which was opposed to him, whirled up his great blade, sprang back to get the fairer sweep--and vanished into the waters of the Garonne.	Он оттолкнул хрупкое оружие, которым с ним сражался противник, вихрем занес свой огромный меч и, отскочив еще дальше, чтобы придать удару еще большую мощь... свалился в воды Гаронны.
So intent had the squires, both combatants and spectators, been on the matter in hand, that all thought of the steep bank and swift still stream had gone from their minds.	И зрители и сражающиеся были настолько поглощены поединком, что всякая мысль о крутизне берега и быстрой, бесшумной реке вылетела у них из головы.
It was not until Tranter, giving back before the other's fiery rush, was upon the very brink, that a general cry warned him of his danger.	И лишь когда Трантер, отступая назад пламенным напором противника, оказался на самой кромке берега, общий крик напомнил ему об опасности.
That last spring, which he hoped would have brought the fight to a bloody end, carried him clear of the edge, and he found himself in an instant eight feet deep in the ice-cold stream.	Последний бросок назад, который, как он надеялся, положит бою кровавый конец, отбросил его самого далеко от берега, и он мгновенно очутился на глубине восьми футов в ледяной воде.
Once and twice his gasping face and clutching fingers broke up through the still green water, sweeping outwards in the swirl of the current.	Раз или два вынырнуло лицо задыхающегося человека, и судорожно ищущие опоры пальцы мелькнули в тихой зеленой струе, которая выносила его на середину течения.
In vain were sword-sheaths, apple-branches and belts linked together thrown out to him by his companions.	Тщетно товарищи бросали ему ножны, яблоневые ветки и связанные вместе пояса.
Alleyne had dropped his shattered sword and was standing, trembling in every limb, with his rage all changed in an instant to pity.	Аллейн выронил свой сломанный меч и стоял, дрожа всем телом; весь гнев его внезапно сменился жалостью.
For the third time the drowning man came to the surface, his hands full of green slimy water-plants, his eyes turned in despair to the shore.	В третий раз тонущий вынырнул на поверхность, его горсти были полны липких речных водорослей, глаза с отчаянием смотрели на берег.
Their glance fell upon Alleyne, and he could not withstand the mute appeal which he read in them.	Их взгляд нашел Аллейна, и тот не смог устоять перед безмолвной мольбой.
In an instant he, too, was in the Garonne, striking out with powerful strokes for his late foeman,	Через миг он тоже погрузился в волны Г аронны и поплыл сильными взмахами к своему недавнему врагу.
Yet the current was swift and strong, and, good swimmer as he was, it was no easy task which Alleyne had set himself.	Однако течение было стремительным и быстрым, и, хотя Аллейн плавал хорошо, задача его оказалась нелегкой.
To clutch at Tranter and to seize him by the hair was the work of a few seconds, but to hold his head above water and to make their way out of the current was another matter.	Схватить Трантера за волосы было делом нескольких секунд, но вот удерживать его голову над водой и выбираться из течения оказалось гораздо труднее.

For a hundred strokes he did not seem to gain an inch.	После сотни взмахов он как будто не подвинулся ни на дюйм.
Then at last, amid a shout of joy and praise from the bank, they slowly drew clear into more stagnant water, at the instant that a rope, made of a dozen sword-belts linked together by the buckles, was thrown by Ford into their very hands.	Наконец среди взрыва радостных криков и похвал они медленно и вполне явственно передвинулись в более тихую воду, и в эту же минуту Форд бросил в реку с десяток поясов, скрепленных между собою пряжками, и этот спасательный канат попал им прямо в руки.
Three pulls from eager arms, and the two combatants, dripping and pale, were dragged up the bank, and lay panting upon the grass.	Три рывка нетерпеливых товарищей - и обоих противников, промокших и бледных, втащили на берег; задыхаясь, они тут же повалились на траву.
John Tranter was the first to come to himself, for although he had been longer in the water, he had done nothing during that fierce battle with the current.	Джон Трантер пришел в себя первым: хотя он и пробыл дольше в воде, но не тратил сил во время отчаянной борьбы с течением.
He staggered to his feet and looked down upon his rescuer, who had raised himself upon his elbow, and was smiling faintly at the buzz of congratulation and of praise which broke from the squires around him.	Он с трудом встал на ноги и опустил глаза на своего спасителя, который приподнялся на локте и, чуть улыбаясь, слушал шумные поздравления и похвалы окружавших его оруженосцев.
"I am much beholden to you, sir," said Tranter, though in no very friendly voice.	- Я вам чрезвычайно обязан, сэр, - сказал Трантер отнюдь не дружелюбно.
"Certes, I should have been in the river now but for you, for I was born in Warwickshire, which is but a dry county, and there are few who swim in those parts."	- Certes*, если бы не вы, я так и остался бы в реке, ведь я родился в Уорикшире, местность там безводная, и в наших краях почти никто не умеет плавать. * Конечно (франц.).
"I ask no thanks," Alleyne answered shortly.	- Благодарности мне не нужно, - отрывисто ответил Аллейн.
"Give me your hand to rise, Ford."	- Форд, дай руку и помоги встать.
"The river has been my enemy," said Tranter, "but it hath been a good friend to you, for it has saved your life this day."	- Река стала моим врагом, - продолжал Трантер, - а для вас она оказалась добрым другом, ибо сегодня спасла вам жизнь.
"That is as it may be," returned Alleyne.	- Что ж, пусть будет так, - отозвался Аллейн.
"But all is now well over," quoth Harcomb, "and no scath come of it, which is more than I had at one time hoped for.	- Но теперь все кончено, - заявил Харкомб, -и никакой беды не случилось, а я одно время опасался, что будет иначе.
Our young friend here hath very fairly and honestly earned his right to be craftsman of the Honorable Guild of the Squires of Bordeaux.	Наш молодой друг честно и благородно заслужил право стать членом нашего славного цеха оруженосцев города Бордо.
Here is your doublet, Tranter."	Вот твой камзол Трантер.
"Alas for my poor sword which lies at the bottom of the Garonne!" said the squire.	- Но, увы, мой славный меч лежит на дне Гаронны! - сказал тот.
"Here is your pourpoint, Edricson," cried Norbury.	- А вот и твоя куртка, Эдриксон - воскликнул Норбери.
"Throw it over your shoulders, that you may have at least one dry garment."	- Набрось ее на плечи пусть на тебе будет хоть что-нибудь сухое.

"And now away back to the abbey!" said several.	- Теперь идем обратно в аббатство. - предложили несколько голосов.
"One moment, sirs," cried Alleyne, who was leaning on Ford's shoulder, with the broken sword, which he had picked up, still clutched in his right hand.	- Одну минуту господа, - крикнул Аллейн, который стоял, опираясь на плечо Форда и все еще держа в ослабевшей руке сломанный меч.
"My ears may be somewhat dulled by the water, and perchance what has been said has escaped me, but I have not yet heard this gentleman crave pardon for the insults which he put upon me in the hall."	- Может быть, мне налилась в уши вода и я не уловил того, что было сказано, но, по-моему, этот джентльмен до сих пор не извинился передо мной за то оскорбление, которое нанес мне в зале.
"What! do you still pursue the quarrel?" asked Trenter.	- Как? Вы все еще хотите продолжать ссору? -спросил Трантер.
"And why not, sir?	- А почему бы и нет, сэр!
I am slow to take up such things, but once afoot I shall follow it while I have life or breath."	Я очень медлю, решаясь на такое дело, но, уже начав, буду доводить до конца пока во мне есть жизнь и дыхание.
"Ma foi! you have not too much of either, for you are as white as marble," said Harcomb bluntly.	- Ma foi! В вас теперь маловато и того и другого, - резко заявил Харкомб.
"Take my rede, sir, and let it drop, for you have come very well out from it."	- Послушайте моего совета, сэр, и прекратите эту историю. Вышли вы из положения весьма удачно.
"Nay," said Alleyne, "this quarrel is none of my making; but, now that I am here, I swear to you that I shall never leave this spot until I have that which I have come for: so ask my pardon, sir, or choose another glaive and to it again."	- Нет, - возразил Аллейн, - не я затеял ссору, но так как я уже здесь, то клянусь, что не уйду отсюда, пока не получу того, зачем пришел. Итак, или извинитесь, сэр, или найдите другой меч и будем продолжать.
The young squire was deadly white from his exertions, both on the land and in the water.	Молодой оруженосец был смертельно бледен и обессилен перенесенным и на суше и в воде.
Soaking and stained, with a smear of blood on his white shoulder and another on his brow, there was still in his whole pose and set of face the trace of an inflexible resolution.	Он промок насквозь, весь измазался, а из раны на плече и на лбу сочилась кровь, но вся его поза и выражение лица говорили о непоколебимой решимости.
His opponent's duller and more material mind quailed before the fire and intensity of a higher spiritual nature.	Его противник, с более грубой и низменной душой, невольно робел перед пылкостью и упорством более одухотворенной натуры Аллейна.
"I had not thought that you had taken it so amiss," said he awkwardly.	- Я не думал, что вы отнесетесь к этому так серьезно, - пробормотал он в смущении.
"It was but such a jest as we play upon each other, and, if you must have it so, I am sorry for it."	- Это была просто шутка. Мы постоянно дразним друг друга, но, если вы смотрите по-другому, прошу извинить меня.
"Then I am sorry too," quoth Alleyne warmly, "and here is my hand upon it."	- Тогда и я прошу меня извинить, - сердечно отозвался Аллейн, - вот вам моя рука.
"And the none-meat horn has blown three times," quoth Harcomb, as they all streamed in chattering groups from the ground.	- А к полднику уже трубили три раза, - сказал Харкомб, когда все поспешили прочь, разбившись на кучки и оживленно болтая.

"I know not what the prince's maitre-de-cuisine will say or think.	- Не знаю, что подумает или скажет стольник Принца.
By my troth! master Ford, your friend here is in need of a cup of wine, for he hath drunk deeply of Garonne water.	Честное слово, приятель Форд, вашему другу необходима кружка вина, ведь он наглотался воды из Гаронны.
I had not thought from his fair face that he had stood to this matter so shrewdly."	Судя по его красивенькому лицу я никогда бы не подумал, что он выкажет такую твердость характера.
"Faith," said Ford, "this air of Bordeaux hath turned our turtle- dove into a game-cock.	- Клянусь - ответил Форд, - сам воздух в вашем Бордо превратил горлицу в боевого петуха.
A milder or more courteous youth never came out of Hampshire."	Никогда Хампшир не видел более мягкого и любезного юноши.
"His master also, as I understand, is a very mild and courteous gentleman," remarked Harcomb; "yet I do not think that they are either of them men with whom it is very safe to trifle."	- Его хозяин тоже, насколько я могу судить, весьма мягкий и любезный джентльмен, -заметил Харкомб, - и все же, мне кажется, оба они такие люди, что ссориться с ними отнюдь не безопасно.
Chapter XXI.	Глава XXI
HOW AGOSTINO PISANO RISKED HIS HEAD.	КАК АГОСТИНО ПИЗАНО РИСКОВАЛ ГОЛОВОЙ
EVEN the squires' table at the Abbey of St. Andrew's at Bordeaux was on a very sumptuous scale while the prince held his court there.	Даже стол для оруженосцев в аббатстве св. Андрея в Бордо был роскошен: ведь здесь держал свой двор Принц.
Here first, after the meagre fare of Beaulieu and the stinted board of the Lady Loring, Alleyne learned the lengths to which luxury and refinement might be pushed.	И только здесь, после скудной пищи в Болье и скупых обедов у леди Лоринг, Аллейн увидел, до чего могут доходить роскошь и изысканность.
Roasted peacocks, with the feathers all carefully replaced, so that the bird lay upon the dish even as it had strutted in life, boars' heads with the tusks gilded and the mouth lined with silver foil, jellies in the shape of the Twelve Apostles, and a great pasty which formed an exact model of the king's new castle at Windsor--these were a few of the strange dishes which faced him.	Жареные павлины в перьях, вновь аккуратно водворенных на место, так что птица лежала на блюде в том же виде, в каком она расхаживала при жизни, кабаньи головы с позолоченными клыками и пастью, выложенной фольгой, желе в виде двенадцати апостолов и огромный пирог, воспроизводивший новый королевский замок в Виндзоре, - вот некоторые из тех невиданных блюд, с которыми ему довелось иметь дело.
An archer had brought him a change of clothes from the cog, and he had already, with the elasticity of youth, shaken off the troubles and fatigues of the morning.	Один лучник принес Аллейну с корабля смену одежды, и он, с живостью юности, уже позабыл огорчения и усталость этого утра.
A page from the inner banqueting-hall had come with word that their master intended to drink wine at the lodgings of the Lord Chandos that night, and that he desired his squires to sleep at the hotel of the	Явился паж из зала для пиров и сообщил, что их хозяин будет вечером пить вино у лорда Чандоса и желал бы, чтобы его оруженосцы ночевали в гостинице
"Half Moon" on the Rue des Apotres.	"Полумесяц" на улице Апостолов.

Thither then they both set out in the twilight after the long course of juggling tricks and glee-singing with which the principal meal was concluded.	Поэтому оба юноши в сумерках пустились в путь, насладившись выступлениями жонглеров с их фокусами и менестрелей с их песнями, последовавшими за главной трапезой.
A thin rain was falling as the two youths, with their cloaks over their heads, made their way on foot through the streets of the old town, leaving their horses in the royal stables.	Шел мелкий дождь, когда Аллейн и Форд, набросив на головы плащи, шли пешком по улицам древнего города; своих лошадей они оставили в королевских конюшнях.
An occasional oil lamp at the corner of a street, or in the portico of some wealthy burgher, threw a faint glimmer over the shining cobblestones, and the varied motley crowd who, in spite of the weather, ebbed and flowed along every highway.	Изредка масляный фонарь на углу улицы или под портиком дома богатого горожанина бросал слабый свет на поблескивающие булыжники мостовой и на пеструю разношерстную толпу, которая, несмотря на дурную погоду, текла туда и сюда по каждой проезжей улице.
In those scattered circles of dim radiance might be seen the whole busy panorama of life in a wealthy and martial city.	В этих разбросанных повсюду кругах тусклого света открывалась вся панорама жизни богатого и воинственного города.
Here passed the round-faced burgher, swollen with prosperity, his sweeping dark- clothed gaberdine, flat velvet cap, broad leather belt and dangling pouch all speaking of comfort and of wealth.	Тут шествовал круглолицый горожанин, раздувшийся от преуспеяния, в длинном кафтане темного сукна, плоской бархатной шляпе, с широким кожаным поясом и мотающимся кошелем - живое воплощение богатства и благополучия.
Behind him his serving wench, her blue whimple over her head, and one hand thrust forth to bear the lanthorn which threw a golden bar of light along her master's path.	За ним шла его служанка, повязанная голубым шарфом, держа в вытянутой правой руке фонарь, озарявший золотой полоской света дорогу, по которой шествовал хозяин служанки.
Behind them a group of swaggering, half-drunken Yorkshire dalesmen, speaking a dialect which their own southland countrymen could scarce comprehend, their jerkins marked with the pelican, which showed that they had come over in the train of the north-country Stapletons.	Дальше брела, пошатываясь, группа полупьяных йоркширцев, они говорили на таком диалекте, что даже их земляки едва их понимали; на их куртках был знак пеликана, показывавший, что они прибыли из северного графства Стэплтон.
The burgher glanced back at their fierce faces and quickened his step, while the girl pulled her whimple closer round her, for there was a meaning in their wild eyes, as they stared at the purse and the maiden, which men of all tongues could understand.	Горожанин оглянулся на их багровые, свирепые лица и ускорил шаг, а служанка прикрыла лицо шарфом, ибо в их взглядах, устремленных на девушку и на кошель, было выражение, понятное людям, говорящим на любом языке.

Then came archers of the guard, shrill-voiced women of the camp, English pages with their fair skins and blue wondering eyes, dark-robed friars, lounging men-at-arms, swarthy loud-tongued Gascon serving-men, seamen from the river, rude peasants of the Medoc, and becloaked and befeathered squires of the court, all jostling and pushing in an ever-changing, many-colored stream, while English, French, Welsh, Basque, and the varied dialects of Gascony and Guienne filled the air with their babel.	Затем следовали лучники из охраны, визгливые женщины, английские пажи с белой кожей и с голубыми изумленными глазами, монахи в темных рясах, слоняющиеся воины, загорелые болтливые слуги-гасконцы, матросы, грубоватые крестьяне из Медока и придворные оруженосцы в плащах и в шляпах с плюмажем; эти молодые люди решительно проталкивались и протискивались через изменчивый многоцветный людской поток, наполнявший улицу прямо-таки вавилонским смешением языков: английского, французского, валлийского, баскского и самых разнообразных диалектов Гаскони и Гиени.
From time to time the throng would be burst asunder and a lady's horse- litter would trot past towards the abbey, or there would come a knot of torch-bearing archers walking in front of Gascon baron or English knight, as he sought his lodgings after the palace revels.	Время от времени толпа расступалась, пропуская лошадь под дамским седлом или кучку несущих факелы лучников, которые шли впереди гасконского барона или английского рыцаря, разыскивавших после дворцового пира свою гостиницу.
Clatter of hoofs, clinking of weapons, shouts {rom the drunken brawlers, and high laughter of women, they all rose up, like the mist from a marsh, out of the crowded streets of the dim-lit city.	Топот копыт, лязг оружия, крики ночных забулдыг, звонкий смех женщин - все это поднималось, словно туман над болотом, над людными улицами тускло освещенного города.
One couple out of the moving throng especially engaged the attention of the two young squires, the more so as they were going in their own direction and immediately in front of them.	Одна пара в этой движущейся толпе привлекла особое внимание двух молодых оруженосцев, тем более, что пара эта шла прямо впереди них и в том же направлении.
They consisted of a man and a girl, the former very tall with rounded shoulders, a limp of one foot, and a large flat object covered with dark cloth under his arm.	Это были мужчина и девушка. Он выделялся своим ростом и мощными плечами и прихрамывал на одну ногу; под мышкой он нес какой-то большой плоский предмет, завернутый в темную материю.
His companion was young and straight, with a quick, elastic step and graceful bearing, though so swathed in a black mantle that little could be seen of her face save a flash of dark eyes and a curve of raven hair.	Его спутница, очень молодая и стройная, ступала быстро и упруго, движения ее были изящны, но черный плащ настолько скрывал ее черты, что можно было заметить только вдруг блеснувшие черные глаза да прядку черных волос.
The tall man leaned heavily upon her to take the weight off his tender foot, while he held his burden betwixt himself and the wall, cuddling it jealously to his side, and thrusting forward his young companion to act as a buttress whenever the pressure of the crowd threatened to bear him away.	Высокий человек из-за больной ноги тяжело опирался на ее плечо, держась как можно ближе к стене и ревниво прижимая к своему боку завернутый предмет; он выталкивал вперед свою спутницу, пользуясь ею как опорой, когда толпа уж слишком теснила, грозя унести его с собой.
The evident anxiety of the man, the appearance of his attendant, and the joint care with which they defended their concealed possession, excited the interest of the two young Englishmen who walked within hand-touch of them.	Явный страх этого человека, внешность его спутницы и та заботливость, с какой оба оберегали непонятный предмет, невольно вызвали интерес обоих молодых англичан, шагавших позади них на расстоянии вытянутой руки.

"Courage, child!" they heard the tall man exclaim in strange hybrid French.	- Courage*, дитя, - услышали они восклицание высокого человека. Это была смесь французского с английским.
"If we can win another sixty paces we are safe."	- Если нам удастся сделать еще шестьдесят шагов, мы будет в безопасности.
	* Здесь - смелей (франц.).
"Hold it safe, father," the other answered, in the same soft, mincing dialect.	- Держи его крепко, отец, - ответила девушка на том же мягком, смешанном диалекте.
"We have no cause for fear,"	- Нет никаких причин для страха.
"Verily, they are heathens and barbarians," cried the man; "mad, howling, drunken barbarians!	- Поистине они язычники и варвары, -воскликнул ее спутник, - бешеные, орущие, пьяные варвары!
Forty more paces, Tita mia, and I swear to the holy Eloi, patron of all learned craftsmen, that I will never set foot over my door again until the whole swarm are safely hived in their camp of Dax, or wherever else they curse with their presence.	Еще сорок шагов. Tita mia*, клянусь святым Элуа, патроном ученых мастеров, что я не выйду за порог моего дома до тех пор, пока вся эта шайка не будет благополучно водворена в их лагерь в Даксе или еще в какое-нибудь место, которое они осквернят своим присутствием.
Twenty more paces, my treasure: Ah, my God! how they push and brawl!	Еще только двадцать шагов, мое сокровище. О боже мой, как они толкаются и ревут!
Get in their way, Tita mia!	Встань на их пути, Tita mia!
Put your little elbow bravely out!	Храбро выставь свой локоток!
Set your shoulders squarely against them, girl!	Встреть их лицом к лицу, девочка!
Why should you give way to these mad islanders?	Ради чего тебе уступать дорогу этим бешенным островитянам?
Ah, cospetto! we are ruined and destroyed!"	Ах, cospetto!** Мы разорены и погибли!* Моя Тита (итал.). ** Черт
	возьми! (итал.).
The crowd had thickened in front, so that the lame man and the girl had come to a stand.	Впереди них толпа стала настолько густа, что хромому старику и девушке пришлось остановиться.
Several half-drunken English archers, attracted, as the squires had been, by their singular appearance, were facing towards them, and peering at them through the dim light.	Несколько подвыпивших английских лучников, заинтересованных, как и оруженосцы, странным обликом этой пары, устремились к ним навстречу, разглядывая их в тусклом свете.
"By the three kings!" cried one, "here is an old dotard shrew to have so goodly a crutch!	- Клянусь тремя царями, - воскликнул один из лучников, - вот старый болван! Он слишком сердитый, чтобы опираться на этакий прелестный костыль.
Use the leg that God hath given you, man, and do not bear so heavily upon the wench."	Пользуйся ногой, которую тебе дал господь бог, и не наваливайся так на девчонку!
"Twenty devils fly away with him!" shouted another.	- Ну-ка, убирайся ко всем чертям! - заорал другой.

"What, how, man! are brave archers to go maidless while an old man uses one as a walking-staff?"	- Что это, в самом деле! Храбрые лучники разгуливают без женщин, а такая вот старая орясина пользуется дамой, словно дорожным посохом!
"Come with me, my honey-bird!" cried a third, plucking at the girl's mantle.	- Пойдем со мною, моя птичка. - предложил третий, хватая девушку за плащ.
"Nay, with me, my heart's desire!" said the first.	- Нет, со мной, мечта моего сердца, - перебил его первый.
"By St. George! our life is short, and we should be merry while we may.	- Клянусь святым Георгием, наша жизнь коротка, так будем же веселиться, пока живы.
May I never see Chester Bridge again, if she is not a right winsome lass!"	Да она прелестна, эта девица, или пусть мне никогда не видеть Честерский мост!
"What hath the old toad under his arm?" cried one of the others.	- А что это у старой жабы под мышкой? -воскликнул еще один.
"He hugs it to him as the devil hugged the pardoner."	- Он прижимает к себе эту штуку словно дьявол -продавца индульгенций.
"Let us see, old bag of bones; let us see what it is that you have under your arm!"	- Ну-ка покажи, старый мешок с костями, что у тебя там?
They crowded in upon him, while he, ignorant of their language, could but clutch the girl with one hand and the parcel with the other, looking wildly about in search of help.	Они теснили старика, а он, не понимая их наречия только все крепче прижимал к себе одной рукою девушку и тоскливо озирался, ища помощи.
"Nay, lads, nay!" cried Ford, pushing back the nearest archer.	- Бросьте, ребята, бросьте, - крикнул Форд, отпихивая ближайшего лучника.
"This is but scurvy conduct.	- Это низость!
Keep your hands off, or it will be the worse for you."	Уберите руки, не то вам же будет хуже.
"Keep your tongue still, or it will be the worse for you," shouted the most drunken of the archers.	- Придержи язык, не то тебе самому будет хуже!- заорал самый пьяный лучник.
"Who are you to spoil sport?"	- А кто ты, что портишь нам удовольствие?
"A raw squire, new landed," said another.	- Новоиспеченный оруженосец, только что приехал, - пояснил ему кто-то.
"By St. Thomas of Kent! we are at the beck of our master, but we are not to be ordered by every babe whose mother hath sent him as far as Aquitaine."	- Клянусь святым Фомою Кентским, мы все служим нашим хозяевам! Но не позволим, чтобы нами командовал каждый сопляк, которого мамаша отправила в Аквитанию.
"Oh, gentlemen," cried the girl in broken French, "for dear Christ's sake stand by us, and do not let these terrible men do us an injury."	- О джентльмены! Ради Христа, защитите нас! -воскликнула девушка на ломаном английском языке, - не давайте нас в обиду этим ужасным людям.
"Have no fears, lady," Alleyne answered.	- Не бойтесь, госпожа, - ответил Аллейн.
"We shall see that all is well with you.	- Мы не позволим вас тронуть.
Take your hand from the girl's wrist, you north-country rogue!"	Сними руку с ее талии, эй ты негодяй с севера!

"Hold to her, Wat!" said a great black-bearded man-at-arms, whose steel breast-plate glimmered in the dusk.	- Не отпускай ее Уот! - сказал долговязый чернобородый солдат чей металлический нагрудник поблескивал в сумраке.
"Keep your hands from your bodkins, you two, for that was my trade before you were born, and, by God's soul! I will drive a handful of steel through you if you move a finger."	- А вы держите-ка руки подальше от своих кинжалов, вы оба, я занимался этим ремеслом еще когда вас и на свете-то не было и клянусь богом я вас проткну насквозь, если вы хоть пальцем шевельнете.
"Thank God!" said Alleyne suddenly, as he spied in the lamplight a shock of blazing red hair which fringed a steel cap high above the heads of the crowd.	- Слава богу! - вдруг воскликнул Аллейн ибо увидел возвышавшегося над толпой человека и его ярко-рыжий вихор, вылезавший из-под шлема.
"Here is John, and Aylward, too!	Пришел Джон и Эйлвард тоже!
Help us, comrades, for there is wrong being done to this maid and to the old man."	Помогите нам, друзья! Здесь хотят обидеть девушку и старика.
"Hola, mon petit," said the old bowman, pushing his way through the crowd, with the huge forester at his heels.	- Hola, mon petit! - отозвался старый лучник, проталкиваясь через толпу; за ним следовал Большой Джон.
"What is all this, then?	- Что тут происходит?
By the twang of string! I think that you will have some work upon your hands if you are to right all the wrongs that you may see upon this side of the water.	Клянусь тетивой, много вам придется поработать, если вы намереваетесь исправлять все зло, какое увидите по эту сторону пролива.
It is not to be thought that a troop of bowmen, with the wine buzzing in their ears, will be as soft-spoken as so many young clerks in an orchard.	Едва ли отряд лучников, да еще когда в голове шумит от вина, будет таким же сговорчивым, как иные юные клирики в фруктовом саду.
When you have been a year with the Company you will think less of such matters.	Когда ты проведешь с годик в Отряде тебя будут меньше волновать подобные случаи.
But what is amiss here?	Но что все-таки тут случилось?
The provost-marshal with his archers is coming this way, and some of you may find yourselves in the stretch-neck, if you take not heed."	Начальник полиции со своими лучниками идет сюда, и кое-кто из вас может оказаться на дыбе, если не поостережется.
"Why, it is old Sam Aylward of the White Company!" shouted the man-at-arms.	- Да это же старик Сэм Эйлвард из Белого отряда! - воскликнул солдат.
"Why, Samkin, what hath come upon thee?	- Слушай, Сэм, а как ты очутился здесь?
I can call to mind the day when you were as roaring a blade as ever called himself a free companion.	Я еще помню тот день, когда ты был самый шумливый весельчак из всех лучников Отряда.
By my soul! from Limoges to Navarre, who was there who would kiss a wench or cut a throat as readily as bowman Aylward of Hawkwood's company?"	Клянусь спасением души! От Лиможа до Наварры никто так охотно не целовал девчонку и не рубил головы врагу, как лучник Эйлвард из отряда Хоуквуда.
"Like enough, Peter," said Aylward, "and, by my hilt! I may not have changed so much.	- Вполне возможно, Питер, - отозвался Эйлвард, -и, клянусь эфесом, не очень-то я с тех пор изменился.

But it was ever a fair loose and a clear mark with me.	Но у меня всегда все было честно и ясно.
The wench must be willing, or the man must be standing up against me, else, by these ten finger bones I either were safe enough for me."	Девица соглашалась добровольно, мужчина должен был взбунтоваться против меня, а если нет, то, клянусь моими десятью пальцами, от меня им ничего не грозило.
A glance at Aylward's resolute face, and at the huge shoulders of Hordle John, had convinced the archers that there was little to be got by violence.	Глядя на решительное лица Эйлварда и широченные плечи Джона, лучники убедились, что силой тут немногого добьешся.
The girl and the old man began to shuffle on in the crowd without their tormentors venturing to stop them.	Девушка и старик уже начали пробираться через толпу, и мучители не решались остановить их.
Ford and Alleyne followed slowly behind them, but Aylward caught the latter by the shoulder.	Форд и Аллейн медленно следовали за ними, но Эйлвард вдруг схватил Аллейна за плечо.
"By my hilt! camarade," said he, "I hear that you have done great things at the Abbey to-day, but I pray you to have a care, for it was I who brought you into the Company, and it would be a black day for me if aught were to befall you."	- Клянусь эфесом, camarade, - сказал он, - я слышал, что ты сегодня в аббатстве отличился и совершил славные дела. Но только прошу тебя быть осторожным, ведь это я привел тебя в Отряд, и я был бы очень огорчен, если бы с тобой что-нибудь стряслось.
"Nay, Aylward, I will have a care."	- Нет, Эйлвард, я буду осторожен.
"Thrust not forward into danger too much, mon petit.	- Не бросайся уж так без оглядки навстречу всякой опасности, mon petit.
In a little time your wrist will be stronger and your cut more shrewd.	Скоро твоя рука окрепнет, и удар станет более сильным.
There will be some of us at the	Мы сегодня вечером соберемся в
'Rose de Guienne' to-night, which is two doors from the hotel of the	"Розе Гиени", а это за два дома от гостиницы
'Half Moon,' so if you would drain a cup with a few simple archers you will be right welcome."	"Полумесяц", поэтому, если ты захочешь осушить стаканчик в компании нескольких простых лучников, ты будешь желанным гостем.
Alleyne promised to be there if his duties would allow, and then, slipping through the crowd, he rejoined Ford, who was standing in talk with the two strangers, who had now reached their own doorstep.	Аллейн обещал прийти, если его обязанности позволят ему, а затем, нырнув в толпу, догнал Форда; тот остановился и разговаривал с обоими чужеземцами, которые теперь уже добрались до своего дома.
"Brave young signor," cried the tall man, throwing his arms round Alleyne, "how can we thank you enough for taking our parts against those horrible drunken barbarians. What should we have done without you?	- Храбрый молодой синьор, - сказал высокий старик, обнимая Аллейна за плечи, - как нам отблагодарить вас, ведь вы защитили нас от этих страшных пьяных варваров!
My Tita would have been dragged away, and my head would have been shivered into a thousand fragments."	Мою Титу они утащили бы, а мою голову разбили бы на тысячу кусков.
"Nay, I scarce think that they would have mishandled you so," said Alleyne in surprise.	- Нет, я не думаю, чтобы они так поступили, -воз разил Аллейн удивленно.

"Ho, ho!" cried he with a high crowing laugh, "it is not the head upon my shoulders that I think of. Cospetto! no.	- Хо, хо! - захохотал, вернее, закаркал старик высоким голосом. - Я тужу не о своей голове, которая у меня на плечах, cospetto, нет!
It is the head under my arm which you have preserved."	Вы спасли ту голову, которая у меня под мышкой.
"Perhaps the signori would deign to come under our roof, father," said the maiden.	- Может быть, синьору угодно зайти к нам в дом, отец? - сказала девушка.
"If we bide here, who knows that some fresh tumult may not break out."	- Если мы будем стоять здесь, кто знает, не начнется ли какая-нибудь новая свалка?
"Well said, Tita!	- Верно сказано, Тита!
Well said, my girl!	Верно сказано, моя девочка!
I pray you, sirs, to honor my unworthy roof so far.	Прошу вас, сэры, оказать нам честь и посетить наше скромное жилище.
A light, Giacomo!	Огня, Джакомо!
There are five steps up.	Тут пять ступенек вверх.
Now two more.	Еще две.
So!	Так!
Here we are at last in safety. Corpo di Baccho!	Ну, мы наконец в безопасности Corpo di Bacco*.
I would not have given ten maravedi for my head when those children of the devil were pushing us against the wall.	Я не дал бы и десяти мараведи за то, что моя голова уцелеет, когда эти чертовы дети притиснули нас к стене.
Tita mia, you have been a brave girl, and it was better that you should be pulled and pushed than that my head should be broken."	Tita mia, ты храбрая девушка, и уж лучше, чтобы они толкали и тянули тебя, только бы не трогали мою голову. * Буквально - тело Вакха. (Итальянская божба).
"Yes indeed, father," said she earnestly.	- Конечно, отец, серьезно согласилась она.
"But those English!	- Но эти англичане!
Ach!	Ах!
Take a Goth, a Hun, and a Vandal, mix them together and add a Barbary rover; then take this creature and make him drunk--and you have an Englishman.	Возьмите гота, гунна и вандала, смешайте их и прибавьте разбойника-варвара, а потом напоите это существо допьяна - и получится англичанин.
My God I were ever such people upon earth!	Боже мой! Разве жил на земле когда-нибудь еще такой народ!
What place is free from them?	Какая страна от них свободна?
I hear that they swarm in Italy even as they swarm here.	Я слышал, что и в Италии их так же полным-полно, как и здесь.
Everywhere you will find them, except in heaven."	Они всюду, кроме небес.
"Dear father," cried Tita, still supporting the angry old man, as he limped up the curved oaken stair. "You must not forget that these good signori who have preserved us are also English."	- Дорогой отец, - воскликнула Тита, все еще поддерживая сердитого старика, который, хромая, взбирался по дубовой лестнице, - не забывай, что эти добрые синьоры, защитившие нас, тоже ведь англичане.

"Ah, yes.	- Ах, да!
My pardon, sirs!	Прошу прощения, сэры!
Come into my rooms here.	Входите вот сюда, в комнаты.
There are some who might find some pleasure in these paintings, but I learn the art of war is the only art which is held in honor in your island."	Кое-кому мои картины нравятся, но я вижу что искусство вести войну - единственное, которое почитается в вашей стране.
The low-roofed, oak-panelled room into which he conducted them was brilliantly lit by four scented oil lamps.	Низкая комната с дубовыми панелями, в которую старик ввел их, была ярко освещена четырьмя лампами с благовонным маслом.
Against the walls, upon the table, on the floor, and in every part of the chamber were great sheets of glass painted in the most brilliant colors. Ford and Edricson gazed around them in amazement, for never had they seen such magnificent works of art.	У стен, над столом, на полу и вообще повсюду стояли и висели огромные листы стекла, расписанные самыми яркими красками.
"You like them then," the lame artist cried, in answer to the look of pleasure and of surprise in their faces.	- Значит, они вам нравятся? - воскликнул хромой художник, заметив на лицах юношей изумление и удовольствие.
"There are then some of you who have a taste for such trifling."	- Среди вас все же, значит, есть люди, которые ценят это пустое занятие?
"I could not have believed it," exclaimed Alleyne.	- Никогда бы не поверил, что такое мастерство возможно, - восхищался Аллейн.
"What color!	- Какие краски!
What outlines!	Какой рисунок!
See to this martyrdom of the holy Stephen, Ford.	Посмотри, Форд, на эти мучения святого Стефана!
Could you not yourself pick up one of these stones which lie to the hand of the wicked murtherers?"	Кажется, можно взять в руку один из камней, которые лежат наготове у подлых убийц!
"And see this stag, Alleyne, with the cross betwixt its horns.	- А тот олень, с крестом между рогами...
By my faith! I have never seen a better one at the Forest of Bere."	Честное слово, Аллейн, я никогда не видел подобного красавца даже в лесах Бира.
"And the green of this grass--how bright and clear!	- А зелень под ним - какая яркая и светлая!
Why all the painting that I have seen is but child's play beside this.	Да, все картины, что я видел до сих пор, в сравнении с этими - только детская забава.
This worthy gentleman must be one of those great painters of whom I have oft heard brother Bartholomew speak in the old days at Beaulieu."	Должно быть, этот достойный джентльмен -один из тех великих живосписцев, о которых я так часто слышал от отца Варфоломея в былые дни, когда жил еще в Болье.
The dark mobile face of the artist shone with pleasure at the unaffected delight of the two young Englishmen.	Смуглое подвижное лицо художника сияло радостью, вызванной неподдельным восторгом этих двух молодых англичан.

His daughter had thrown off her mantle and disclosed a face of the finest and most delicate Italian beauty, which soon drew Ford's eyes from the pictures in front of him.	Его дочь сбросила плащ, и юноши увидели ее лицо, тонкое и нежное, прекрасное чисто итальянской красотой; вскоре Форд смотрел уже на него, а не на висевшие перед ним картины.
Alleyne, however, continued with little cries of admiration and of wonderment to turn from the walls to the table and yet again to the walls.	Аллейн же продолжал с легкими восклицаниями восторга и изумления переводить взор от стен к столу и снова на стены.
"What think you of this, young sir?" asked the painter, tearing off the cloth which concealed the flat object which he had borne beneath his arm.	- Что вы скажете на это, молодой сэр? - спросил художник, срывая ткань с плоского предмета, который он держал под мышкой.
It was a leaf-shaped sheet of glass bearing upon it a face with a halo round it, so delicately outlined, and of so perfect a tint, that it might have been indeed a human face which gazed with sad and thoughtful eyes upon the young squire.	Это был кусок стекла в форме листа, с изображением лица, окруженного нимбом. Рисунок был настолько изящен, и тон так совершенен, что молодому оруженосцу показалось, будто это действительно человеческое лицо смотрит на них печальным и задумчивым взором.
He clapped his hands, with that thrill of joy which true art will ever give to a true artist.	Он всплеснул руками, охваченный счастливым трепетом, какой истинное искусство всегда вызывает в истинном художнике.
"It is great!" he cried.	- Удивительно! - воскликнул он.
"It is wonderful!	- Чудесно!
But I marvel, sir, that you should have risked a work of such beauty and value by bearing it at night through so unruly a crowd."	Но я поражаюсь, сэр, как вы рискнули произведение столь прекрасное и драгоценное нести ночью, среди буйной толпы.
"I have indeed been rash," said the artist.	- Я в самом деле поступил опрометчиво, -отозвался художник.
"Some wine, Tita, from the Florence flask!	- Дай вина, Тита, из флорентийской фляги.
Had it not been for you, I tremble to think of what might have come of it.	Если бы не вы, я просто боюсь подумать о том, что могло бы случиться.
See to the skin tint: it is not to be replaced, for paint as you will, it is not once in a hundred times that it is not either burned too brown in the furnace or else the color will not hold, and you get but a sickly white.	Посмотрите на тон кожи: его не восстановишь, ибо эту краску, как правило, либо пережигают в печах и она становится чересчур темной, либо она вообще не удерживается, и вот получаешь болезненно-белый цвет.
There you can see the very veins and the throb of thee blood.	А тут вы видите жилы и биение крови.
Yes, diavolo! if it had broken, my heart would have broken too.	Да, diavolo*, если бы стекло это разбилось, мое сердце разбилось бы тоже.
It is for the choir window in the church of St. Remi, and we had gone, my little helper and I, to see if it was indeed of the size for the stonework.	Это витраж для одного их окон на хорах церкви Сен-Реми, и мы, моя маленькая помощница и я, отправились посмотреть, действительно ли оно соответствует по размерам каменной амбразуре.
Night had fallen ere we finished, and what could we do save carry it home as best we might?	Мы кончили, когда уже наступила ночь, и что нам оставалось, как не унести его домой, оберегая всеми доступными для нас способами?

But you, young sir, you speak as if you too knew something of the art."	Но вы, молодой сэр, говорите так, словно кое-что понимаете в искусстве.
	* Черт побери (итал.).
"So little that I scarce dare speak of it in your presence," Alleyne answered.	- Настолько мало, что не осмеливаюсь рассуждать о нем в вашем присутствии, -ответил Аллейн.
"I have been cloister-bred, and it was no very great matter to handle the brush better than my brother novices."	- Я воспитывался в монастыре, и не велика была заслуга - обращаться с кистью более ловко, чем мои братья-послушники.
"There are pigments, brush, and paper," said the old artist.	- Вот вам краски, кисть, бумага, - сказал старик художник.
"I do not give you glass, for that is another matter, and takes much skill in the mixing of colors.	- Я не даю вам стекла, ибо это другой материал и требует большого умения смешивать краски.
Now I pray you to show me a touch of your art.	А теперь прошу вас показать мне ваше искусство.
I thank you, Tita!	Спасибо, Тита.
The Venetian glasses, cara mia, and fill them to the brim.	Венецианские стаканы наполним до краев.
A seat, signor!"	Садитесь, синьор.
While Ford, in his English-French, was conversing with Tita in her Italian French, the old man was carefully examining his precious head to see that no scratch had been left upon its surface.	И пока Форд беседовал с Титой, он - на англо-французском, она - на французско-итальянском, старик внимательно разглядывал драгоценную голову, проверяя, нет ли на поверхности какой-либо царапины.
When he glanced up again, Alleyne had, with a few bold strokes of the brush, tinted in a woman's face and neck upon the white sheet in front of him.	Когда он снова поднял взор, Аллейн несколькими смелыми мазками набросал на белом листе, лежавшем перед ним, женское лицо и шею.
"Diavolo!" exclaimed the old artist, standing with his head on one side, "you have power; yes, cospetto! you have power, it is the face of an angel!"	- Diavolo! - воскликнул художник, склонив голову набок. - У вас есть способности, да, cospetto, у вас есть способности. Это лицо ангела!
"It is the face of the Lady Maude Loring!" cried Ford, even more astonished.	- Это же лицо леди Мод Лоринг!.. -воскликнул Форд, еще более изумленный.
"Why, on my faith, it is not unlike her!" said Alleyne, in some confusion.	- Что ж, клянусь, сходство есть! - согласился Аллейн, несколько смущенный.
"Ah! a portrait!	- А, портрет!
So much the better.	Тем лучше.
Young man, I am Agostino Pisano, the son of Andrea Pisano, and I say again that you have power.	Молодой человек, я Агостино Пизано, и я повторяю еще раз: у вас есть способности.
Further, I say, that, if you will stay with me, I will teach you all the secrets of the glass-stainers' mystery: the pigments and their thickening, which will fuse into the glass and which will not, the furnace and the glazing--every trick and method you shall know."	А потом, заявляю, что, если вы хотите остаться у меня, я научу вас всем секретам и тайнам окраски стекла: как пользоваться красками и сгущать их, какие проникают в стекло, какие нет, научу обжигу и глазированию, вы узнаете все приемы и все хитрости.

"I would be right glad to study under such a master," said Alleyne; "but I am sworn to follow my lord whilst this war lasts."	- Я был бы очень рад поучиться у такого мастера,- сказал Аллейн, - но я обязан следовать за моим хозяином, пока не кончится эта война.
"War! war!" cried the old Italian.	- Война! Война! - воскликнул старик итальянец.
"Ever this talk of war.	- Вечно эти разговоры о войне.
And the men that you hold to be great--what are they?	А те, кого вы считаете великими, - кто они?
Have I not heard their names?	Разве я не слышал их имена?
Soldiers, butchers, destroyers!	Солдаты, мясники, разрушители!
Ah, per Bacco! we have men in Italy who are in very truth great.	Ах, per Bacco! У нас, в Италии, есть люди поистине великие.
You pull down, you despoil; but they build up, they restore.	Вы громите, вы грабите! А они строят, они восстанавливают.
Ah, if you could but see my own dear Pisa, the Duomo, the cloisters of Campo Santo, the high Campanile, with the mellow throb of her bells upon the warm Italian air!	О, если бы только вы видели мою родную, любимую Пизу, Дуомо, монастыри Кампо-Санто, высокую Кампаниле с певучим звоном ее колоколов, разносящимся в теплом воздухе Италии!
Those are the works of great men.	Вот это деяния великих людей.
And I have seen them with my own eyes, these very eyes which look upon you.	И я видел их моими собственными глазами, теми же, которые смотрят теперь на вас.
I have seen Andrea Orcagna, Taddeo Gaddi, Giottino, Stefano, Simone Memmi--men whose very colors I am not worthy to mix.	Я видел Андреа Орканья, Таддео Гадди, Джоттино, Стефано, Симоне Мемми - все это мастера, у которых я недостоин даже смешивать краски.
And I have seen the aged Giotto, and he in turn was pupil to Cimabue, before whom there was no art in Italy, for the Greeks were brought to paint the chapel of the Gondi at Florence.	И я видел уже престарелого Джотто, а он, в свою очередь, учился у Чимабуэ, до которого в Италии не было искусства, ибо расписывать часовню Гонди во Флоренции привезли греков.
Ah, signori, there are the real great men whose names will be held in honor when your soldiers are shown to have been the enemies of humankind."	Ах, синьор, существуют действительно великие люди, чьи имена будут почитаться и тогда, когда уже станет ясно, что ваши солдаты - враги человечества.
"Faith, sir," said Ford, "there is something to say for the soldiers also, for, unless they be defended, how are all these gentlemen whom you have mentioned to preserve the pictures which they have painted?"	- Ей-богу, сэр, - вмешался Форд, - можно сказать кое-что и в защиту солдат: ведь если этих великих людей, о которых вы говорили, никто не будет защищать, то как же они сберегут свои картины?
"And all these!" said Alleyne.	- А все эти вещи? - спросил Аллейн.
"Have you indeed done them all?-- and where are they to go?"	- Вы в самом деле сами написали их? И куда же вы их отправите?
"Yes, signor, they are all from my hand.	- Да, синьор, все они выполнены моей рукой.

Some are, as you see, upon one sheet, and some are in many pieces which may fasten together, There are some who do but paint upon the glass, and then, by placing another sheet of glass upon the top and fastening it, they keep the air from their painting.	Иные, как вы видите, сделаны на одном листе стекла, другие состоят из отдельных частей, которые можно скрепить. Есть художники, рисующие только на поверхности стекла, они потом прикрывают его другим куском, закрепляют, и таким образом картина становится недоступной воздействию воздуха.
Yet I hold that the true art of my craft lies as much in the furnace as in the brush.	Но я считаю, что подлинный успех нашего искусства столь же зависит от обжига, как и от кисти.
See this rose window, which is from the model of the Church of the Holy Trinity at Vendome, and this other of the	Взгляните на это круглое окно, повторяющее витраж в церкви пресвятой Троицы в Вандоме, или вот это -
'Finding of the Grail,' which is for the apse of the Abbey church.	"Обретение святого Грааля", оно предназначено для апсиды монастырской церкви.
Time was when none but my countrymen could do these things; but there is Clement of Chartres and others in France who are very worthy workmen.	Было время, когда никто, кроме моих соотечественников, не умел делать такие вещи; теперь есть Клеман Шартрский и еще несколько человек во Франции, они отличные мастера этого дела.
But, ah! there is that ever shrieking brazen tongue which will not let us forget for one short hour that it is the arm of the savage, and not the hand of the master, which rules over the world."	Но увы! Визгливый и скрипучий язык всегда будет напоминать нам о том, что миром правит дубина дикаря, а не рука художника.
A stern, clear bugle call had sounded close at hand to summon some following together for the night.	Суровый и ясный голос горна раздался совсем рядом, напоминая о том, что настала ночь и всем пора расходиться.
"It is a sign to us as well," said Ford.	- Это и для нас сигнал, - сказал Форд.
"I would fain stay here forever amid all these beautiful things--" staring hard at the blushing Tita as he spoke--"but we must be back at our lord's hostel ere he reach it."	- Я бы, кажется, готов был остаться здесь навсегда, среди этих прекрасных картин, -продолжал он, глядя в упор на покрасневшую Титу, - но мы должны быть в гостинице до возвращения нашего рыцаря.
Amid renewed thanks and with promises to come again, the two squires bade their leave of the old Italian glass-stainer and his daughter.	Хозяева снова стали благодарить молодых оруженосцев за помощь, а те обещали побывать еще и наконец расстались со старым итальянским живописцем и его дочерью.
The streets were clearer now, and the rain had stopped, so they made their way quickly from the Rue du Roi, in which their new friends dwelt, to the Rue des Apotres, where the hostel of the "Half Moon" was situated.	Они покинули Королевскую улицу, где жили их новые друзья, и поспешили на улицу Апостолов, в гостиницу "Полумесяц".
Chapter XXII.	Глава XXII
HOW THE BOWMEN HELD WASSAIL AT THE "ROSE DE GUIENNE."	КАК ЛУЧНИКИ ПИРОВАЛИ В "РОЗЕ ГИЕНИ"
"MON Dieu!	- Mon Dieu!

Alleyne, saw you ever so lovely a face?" cried Ford as they hurried along together.	Аллейн, ты когда-нибудь видел такое прелестное лицо? - воскликнул Форд, когда он торопились обратно в гостиницу.
"So pure, so peaceful, and so beautiful!"	- Такое чистое, тихое и такое прекрасное?
"In sooth, yes.	- Ты прав, да.
And the hue of the skin the most perfect that ever I saw.	А тон кожи - прямо совершенство. Я подобного не встречал.
Marked you also how the hair curled round the brow?	И ты обратил внимание, как завитки волос лежат на лбу?
It was wonder fine."	Удивительно изящно.
"Those eyes, too!" cried Ford.	- И глаза какие! - продолжал восхищаться Форд.
"How clear and how tender -- simple. and yet so full of thought!"	- До чего ясные и кроткие, и вместе с тем в них глубина мысли.
"If there was a weakness it was in the chin," said Alleyne.	- Только в подбородке, пожалуй, чувствуется какая-то незавершенность, - сказал Аллейн.
"Nay. I saw none."	- Нет, я не заметил.
"It was well curved, it is true."	- Правда, его линии очень четки.
"Most daintily so."	- И очень утонченны.
"And yet—"	- А все же...
"What then, Alleyne?	- Что, Аллейн?
Wouldst find flaw in the sun?"	Неужели ты видишь пятна даже на солнце?
"Well, bethink you, Ford, would not more power and expression have been put into the face by a long and noble beard?"	- Ну, подумай, Форд! Разве длинная и благородная борода не придала бы лицу большую выразительность и силу?
"Holy Virgin!" cried Ford, "the man is mad.	- Пресвятая Дева, - воскликнул Форд, - да ты спятил!
A beard on the face of little Tita!"	Борода у прекрасной маленькой Титы?
"Tita!	- Тита?
Who spoke of Tita?"	А кто говорит про Титу?
"Who spoke of aught else?"	- А кто говорит не о ней?
"It was the picture of St. Remy, man, of which I have been discoursing."	- Да я же обсуждал с тобою изображение святого Реми, друг!
"You are indeed," cried Ford, laughing, "a Goth, Hun, and Vandal, with all the other hard names which the old man called us.	- Ну, ты в самом деле гот, гунн, вандал и как еще там обзывал нас старик.
How could you think so much of a smear of pigments, when there was such a picture painted by the good God himself in the very room with you?	Неужели ты можешь придавать такое значение его мазне, когда в той же комнате перед тобой была картина, написанная самим господом богом?
But who is this?"	Но кто этот человек?

"If it please you, sirs," said an archer, running across to them, "Aylward and others would be right glad to see you.	- Пожалуйте, сэры, - сказал какой-то лучник, подбегая к ним, - Эйлвард и остальные будут очень рады видеть вас.
They are within here.	Они вон в том доме.
He bade me say to you that the Lord Loring will not need your service to-night, as he sleeps with the Lord Chandos."	Эйлвард просил передать вам, что нынче вечером вы лорду Лорингу не понадобитесь. Он будет ночевать у лорда Чандоса.
"By my faith!" said Ford, "we do not need a guide to lead us to their presence."	- Клянусь, нам не нужен проводник, чтобы найти их...
As he spoke there came a roar of singing from the tavern upon the right, with shouts of laughter and stamping of feet.	В эту минуту из таверны на правой стороне улицы донеслись взрывы хохота и топот ног.
Passing under a low door, and down a stone-flagged passage, they found themselves in a long narrow hall lit up by a pair of blazing torches, one at either end.	Молодые люди вошли в низкую дверцу, спустились по вымощенному плитами коридору и оказались в узком длинном зале, озаренном факелами, пылавшими в обоих его концах.
Trusses of straw had been thrown down along the walls, and reclining on them were some twenty or thirty archers, all of the Company, their steel caps and jacks thrown off, their tunics open and their great limbs sprawling upon the clay floor.	Вдоль стен были брошены охапки соломы, и на них полулежало десятка два-три лучников, все из Отряда шлемы и куртки они поснимали, рубашки были расстегнуты, мощные тела раскинулись на глинобитном полу.
At every man's elbow stood his leathern blackjack of beer, while at the further end a hogshead with its end knocked in promised an abundant supply for the future.	Возле каждого стояла кожаная фляга с пивом, а в конце зала была водружена бочка с выбитой втулкой, сулившая и в дальнейшем щедрое угощение.
Behind the hogshead, on a half circle of kegs, boxes, and rude settles, sat Aylward, John, Black Simon and three or four other leading men of the archers, together with Goodwin Hawtayne, the master-shipman, who had left his yellow cog in the river to have a last rouse with his friends of the Company.	Перед бочкой на пустых бочонках, ящиках и грубо сколоченных скамьях сидели Эйлвард, Джон, Черный Саймон и еще трое-четверо лучников-вожаков, а также Гудвин Хаутейн, старший шкипер, оставивший свой желтый корабль в устье реки, чтобы в последний раз выпить со своими друзьями из Отряда.
Ford and Alleyne took their seats between Aylward and Black Simon, without their entrance checking in any degree the hubbub which was going on.	Форд и Аллейн уселись между Эйлвардом и Черным Саймоном, причем их появление нисколько не повлияло на царивший в зале шум и гам.
"Ale, mes camarades?" cried the bowman, "or shall it be wine?	- Эля, mes camarades, - воскликнул лучник, -или, может быть, вина?
Nay, but ye must have the one or the other.	Одно из двух - во всяком случае!
Here, Jacques, thou limb of the devil, bring a bottrine of the oldest vernage, and see that you do not shake it.	Ну-ка, Джек, чертов сын, принеси нам бутылку старейшего вернэджа и смотри не тряхни ее!
Hast heard the news?"	Слышали новость?
"Nay," cried both the squires.	- Нет, - ответили оруженосцы в один голос.
"That we are to have a brave tourney."	- Предстоит блестящий турнир.
"A tourney?"	- Турнир?

"Aye, lads.	- Да, мальчики.
For the Captal du Buch hath sworn that he will find five knights from this side of the water who will ride over any five Englishmen who ever threw leg over saddle; and Chandos hath taken up the challenge, and the prince hath promised a golden vase for the man who carries himself best, and all the court is in a buzz over it."	Ибо Капталь де Буш поклялся, что найдет пятерых рыцарей по эту сторону пролива, которые победят любых пятерых английских рыцарей, когда-либо садившихся в седло. И Чандос принял вызов, а Принц обещал золотой кубок тому рыцарю, который будет вести себя доблестнее всех, весь двор только и говорит об этом.
"Why should the knights have all the sport?" growled Hordle John.	- А почему состязаются только рыцари? -проворчал Хордл Джон.
"Could they not set up five archers for the honor of Aquitaine and of Gascony?"	- Разве они не могли бы выставить и пять лучников, которые бы отстаивали честь Аквитании и Гаскони?
"Or five men-at-arms," said Black Simon.	- Или пять ратников, - добавил Черный Саймон.
"But who are the English knights?" asked Hawtayne.	- Кто же эти пять английских рыцарей? - спросил Хаутейн.
"There are three hundred and forty-one in the town," said Aylward, "and I hear that three hundred and forty cartels and defiances have already been sent in, the only one missing being Sir John Ravensholme, who is in his bed with the sweating sickness, and cannot set foot to ground."	- В городе сейчас триста сорок один рыцарь, -ответил Эйлвард. - И я слышал, что уже послано триста сорок картелей, нет вызова только сэра Джона Равенс холма: он лежит в лихорадке и не может встать с постели.
"I have heard of it from one of the archers of the guard," cried a bowman from among the straw;	- Я слышал об этом турнире от одного из стрелков охраны! - крикнул кто-то из лучников, развалившихся на соломе.
"I hear that the prince wished to break a lance, but that Chandos would not hear of it, for the game is likely to be a rough one."	- Говорят, Принц тоже хочет сразиться на копьях, но Чандос и слышать об этом не желает -предполагают, что дело будет серьезное.
"Then there is Chandos."	- На то есть Чандос.
"Nay, the prince would not permit it.	- Нет, Принц этого не допустит.
He is to be marshal of the lists, with Sir William Felton and the Duc d'Armagnac.	Чандос будет ведать всем турниром, вместе с сэром Уильямом Фелтоном и герцогом Арманьяком.
The English will be the Lord Audley, Sir Thomas Percy, Sir Thomas Wake, Sir William Beauchamp, and our own very good lord and leader."	Со стороны англичан в турнире примут участие лорд Одлей, сэр Томас Перси сэр Томас Уэйк, сэр Уильям Бошан и наш предостойный хозяин и командир.
"Hurrah for him, and God be with him!" cried several.	- Ура, и да охранит его господь! - раздалось несколько голосов.
"It is honor to draw string in his service,"	- Быть лучником у него великая честь.
"So you may well say," said Aylward.	- И вы вполне правы, - отозвался Эйлвард.
"By my ten finger-bones! if you march behind the pennon of the five roses you are like to see all that a good bowman would wish to see.	- Если вы пойдете за его знаменем с пятью алыми розами вы увидите все, что хотелось бы увидеть доброму лучник.

Ha! yes, mes garcons, you laugh, but, by my hilt! you may not laugh when you find yourselves where he will take you, for you can never tell what strange vow he may not have sworn to.	Ха! Да, mes garcons, вы сейчас смеетесь, но, клянусь эфесом, когда вы окажетесь там, куда он поведет вас вы уже не будете смеяться, ибо невозможно знать заранее, какой он даст обет.
I see that he has a patch over his eye, even as he had at Poictiers.	Я вижу, что у него мушка на глазу, точь-в-точь как при Пуатье.
There will come bloodshed of that patch, or I am the more mistaken."	И ради этой мушки будет пролита кровь, или я ничего не понимаю.
"How chanced it at Poictiers, good Master Aylward?" asked one of the young archers, leaning upon his elbows, with his eyes fixed respectfully upon the old bowman's rugged face.	- А как было при Пуатье, достойный Эйлвард? -спросил один из молодых лучников; он оперся на локти и не сводил почтительного взгляда с обветренного лица старого воина.
"Aye, Aylward, tell us of it," cried Hordle John,	- Ну же, Эйлвард, расскажи! - воскликнул Хордл Джон.
"Here is to old Samkin Aylward!" shouted several at the further end of the room, waving their blackjacks in the air.	- Твое здоровье, старик Сэм Эйлвард! -зашумели голоса на дальнем конце зала, и люди замахали белыми куртками.
"Ask him!" said Aylward modestly, nodding towards Black Simon.	- Вот спросите его, - скромно отозвался Эйлвард и кивнул в сторону Черного Саймона.
"He saw more than I did.	- Он видел больше, чем я...
And yet, by the holy nails! there was not very much that I did not see either."	И все же, клянусь гвоздями святого креста, видел-то я почти все.
"Ah, yes," said Simon, shaking his head, "it was a great day.	- О да, - согласился Саймон, - великий это был день.
I never hope to see such another.	Я не надеюсь еще раз пережить такой день.
There were some fine archers who drew their last shaft that day.	Многие отличные лучники спустили в тот день свою последнюю стрелу.
We shall never see better men, Aylward."	Подобных людей мы уже не встретим, Эйлвард.
"By my hilt! no.	- Клянусь эфесом, - нет.
There was little Robby Withstaff, and Andrew Salblaster, and Wat Alspaye, who broke the neck of the German.	Тогда были маленький Робби Уитстафф, и Эндрю Салбластер, и Уот Олспей, и они свернули шею германцам.
Mon Dieu! what men they were!	Mon Dieu, что за люди?
Take them how you would, at long butts or short, hoyles, rounds, or rovers, better bowmen never twirled a shaft over their thumb-nails."	Стреляли как угодно! По дальним и ближним целям никогда никто не пускал стрелы более метко.
"But the fight, Aylward, the fight!" cried several impatiently.	- Но про битву, Эйлвард, расскажи про битву!
"Let me fill my jack first, boys, for it is a thirsty tale.	- Сначала дайте я налью себе, ребята, всухую этот рассказ не пойдет.
It was at the first fall of the leaf that the prince set forth, and he passed through Auvergne, and Berry, and Anjou, and Touraine.	Было самое начало осени, когда Принц выступил, он прошел через Овернь, и Берри, и Анжу, и Турень.

In Auvergne the maids are kind, but the wines are sour.	В Оверни девушки сладки, да вина кислы.
In Berry it is the women that are sour, but the wines are rich.	А в Берри женщины кислы, а вина роскошные.
Anjou, however, is a very good land for bowmen, for wine and women are all that heart could wish.	Анжу - очень хороший край для лучников: там и женщины и вина - лучше не надо.
In Touraine I got nothing save a broken pate, but at Vierzon I had a great good fortune, for I had a golden pyx from the minster, for which I afterwards got nine Genoan janes from the goldsmith in the Rue Mont Olive.	В Турени мне только проломили башку и все, но во Вьерзоне очень повезло, ибо я раздобыл в соборе золотую дароносицу, а потом получил за нее девять генуэзских джэн от золотых дел мастера на улице Монт-Олив.
From thence we went to Bourges, were I had a tunic of flame-colored silk and a very fine pair of shoes with tassels of silk and drops of silver."	Оттуда мы отправились в Бурж, где мне досталась рубашка огненного шелка и отличная пара башмаков с шелковыми кисточками и серебряными блестками.
"From a stall, Aylward?" asked one of the young archers.	- Из лавки, Эйлвард? - спросил один из более молодых лучников.
"Nay, from a man's feet, lad.	- Нет, с человеческих ног, парень.
I had reason to think that he might not need them again, seeing that a thirty-inch shaft had feathered in his back."	У меня были основания считать, что они ему больше не понадобятся, так как в спине у него торчала тридцатидюймовая стрела.
"And what then, Aylward?"	- А что было потом, Эйлвард?
"On we went, coz, some six thousand of us, until we came to Issodun, and there again a very great thing befell."	- Мы двинулись дальше, кум, шесть тысяч человек, и пришли в Иссуден, а там опять произошло весьма важное событие.
"A battle, Aylward?"	- Сражение, Эйлвард?
"Nay, nay; a greater thing than that.	- Нет, нет, кое-что поважнее.
There is little to be gained out of a battle, unless one have the fortune to win a ransom.	Сражение мало что может дать, если нет надежды на выкуп.
At Issodun I and three Welshmen came upon a house which all others had passed, and we had the profit of it to ourselves.	В Иссудене я и еще три валлийца заглянули в один дом, все остальные прошли мимо, и добычу получили мы.
For myself, I had a fine feather-bed--a thing which you will not see in a long day's journey in England.	Я сам взял отличную перину, вещь, которую, обыщите хоть всю Англию, вы не найдете.
You have seen it, Alleyne, and you, John.	Вы эту перину видели - ты, Аллейн, и ты, Джон.
You will bear me out that it is a noble bed.	И вы подтвердите, что это благороднейшая перина.
We put it on a sutler's mule, and bore it after the army.	Мы погрузили ее на мула маркитанта и везли следом за армией.
It was on my mind that I would lay it by until I came to start house of mine own, and I have it now in a very safe place near Lyndhurst."	Я решил сберечь ее до тех пор, пока не обзаведусь собственным домом, и она теперь хранится у меня в одном весьма надежном местечке недалеко от Линдхерста.
"And what then, master-bowman?" asked Hawtayne.	- А потом, достойный лучник? - спросил Хаутейн.

"By St. Christopher! it is indeed a fair and goodly life which you have chosen, for you gather up the spoil as a Warsash man gathers lobsters, without grace or favor from any man."	- Клянусь святым Христофором, вы избрали поистине хорошую и приятную жизнь, ибо собираете добычу подобно ловцу морских раков, который не зависит при этом от чьей-либо милости или благосклонности.
"You are right, master-shipman," said another of the older archers.	- Вы правы, шкипер, - заметил более пожилой лучник.
"It is an old bowyer's rede that the second feather of a fenny goose is better than the pinion of a tame one.	- Есть поговорка у старых солдат: "Что взято боем, дороже вдвое".
Draw on old lad, for I have come between you and the clout."	Ну, продолжай, приятель, мне уже не терпится.
"On we went then," said Aylward, after a long pull at his blackjack.	- И вот мы пошли дальше, - сказал Эйлвард, сделав долгий глоток из фляги.
"There were some six thousand of us, with the prince and his knights, and the feather-bed upon a sutler's mule in the centre.	- Нас было около шести тысяч, и Принц, и его рыцари, а посредине отряда - моя перина, которую вез мул маркитанта.
We made great havoc in Touraine, until we came into Romorantin, where I chanced upon a gold chain and two bracelets of jasper, which were stolen from me the same day by a black-eyed wench from the Ardennes.	Мы наделали много бед в Турени, а потом прибыли в Роморантэн, где мне попали в руки золотая цепочка и два яшмовых браслета, которые у меня в тот же день украла черноглазая девчонка из Арденн.
Mon Dieu! there are some folk who have no fear of Domesday in them, and no sign of grace in their souls, for ever clutching and clawing at another's chattels."	Mon Dieu! Есть же люди, которые не боятся Страшного суда, у них нет ни капли порядочности в душе, и они вечно норовят выкрасть или выхватить чужое добро.
"But the battle, Aylward, the battle!" cried several, amid a burst of laughter.	- Ну, а сражение, Эйлвард, сражение! -нетерпеливо крикнули несколько голосов среди взрывов смеха.
"I come to it, my young war-pups.	- Я уже дошел до него, храбрые вы мои боевые щенки.
Well, then, the King of France had followed us with fifty thousand men, and he made great haste to catch us, but when he had us he scarce knew what to do with us, for we were so drawn up among hedges and vineyards that they could not come nigh us, save by one lane.	Ну, тогда король Франции стал преследовать нас с пятьюдесятью тысячами человек, и он очень спешил нас настичь, но когда настиг, не знал, что с нами делать, ибо мы так разместили войско среди изгородей и виноградников, что французы ниоткуда не могли к нам подступиться, кроме как со стороны узкой дороги.
On both sides were archers, men-at-arms and knights behind, and in the centre the baggage, with my feather-bed upon a sutler's mule.	На обоих флангах стояли лучники, позади них -ратники и рыцари, а посередине - обоз и моя перина на муле маркитанта.
Three hundred chosen knights came straight for it, and, indeed, they were very brave men, but such a drift of arrows met them that few came back.	Триста их доблестнейших рыцарей бросились вперед, они были в самом деле очень храбрые, но мы встретили их таким шквалом стрел, что из них вернулись немногие.
Then came the Germans, and they also fought very bravely, so that one or two broke through the archers and came as far as the feather-bed, but all to no purpose.	Затем двинулись германцы, они также сражались весьма отважно, так что даже одному или двум удалось прорваться через цепь лучников и дойти до моей перины, но все зря.

Then out rides our own little hothead with the patch over his eye, and my Lord Audley with his four Cheshire squires, and a few others of like kidney, and after them went the prince and Chandos, and then the whole throng of us, with axe and sword, for we had shot away our arrows.	Тут вперед выехал наш собственный маленький командир с мушкой на глазу, и милорд Од-лей со своими четырьмя оруженосцами, и еще несколько человек такой же закваски, за ними следовали Принц и Чандос, а потом мы все, плотной толпой, с топорами и мечами, ибо к тому времени уже расстреляли свои стрелы.
Ma foi! it was a foolish thing, for we came forth from the hedges, and there was naught to guard the baggage had they ridden round behind us.	Это было сумасшествие, ибо мы отошли от изгородей, и не осталось никого, чтобы охранять обоз, а они могли в любую минуту подобраться к нему в обход.
But all went well with us, and the king was taken, and little Robby Withstaff and I fell in with a wain with twelve, firkins of wine for the king's own table, and, by my hilt! if you ask me what happened after that, I cannot answer you, nor can little Robby Withstaff either."	Но все обошлось благополучно, и короля взяли, а маленький Робби Уитстафф и я привезли на телеге двенадцать бочек вина для личного стола короля, и, клянусь эфесом, если вы спросите меня, что было потом, я не смогу вам ответить, не сможет и коротышка Робби Уитстафф.
"And next day?"	- Ну, а на другой день?
"By my faith! we did not tarry long, but we hied back to Bordeaux, where we came in safety with the King of France and also the feather-bed.	- Клянусь, мы долго не канителились, а поспешили обратно в Бордо, куда и прибыли благополучно вместе с королем Франции и моей периной.
I sold my spoil, mes garcons, for as many gold-pieces as I could hold in my hufken, and for seven days I lit twelve wax candles upon the altar of St. Andrew; for if you forget the blessed when things are well with you, they are very likely to forget you when you have need of them.	Я продал свою добычу, mes garcons, и получил столько золота, сколько мог унести, и в течение недели жег по двенадцать восковых свечей на алтаре святого Андрея, ибо если ты забываешь о божьих святых в дни удач, они легко могут забыть о тебе, когда будут позарез нужны.
I have a score of one hundred and nineteen pounds of wax against the holy Andrew, and, as he was a very just man, I doubt not that I shall have full weigh and measure when I have most need of it."	Я же подарил святому Андрею сто девятнадцать фунтов воску, а так как он был человеком очень справедливым, то не сомневаюсь, что он возместит их полным весом, если понадобится.
"Tell me, master Aylward," cried a young fresh-faced archer at the further end of the room, "what was this great battle about?"	- Скажите, достойный Эйлвард, - обратился к нему с другого конца зала молодой румяный лучник, - из-за чего произошло это великое сражение?
"Why, you jack-fool, what would it be about save who should wear the crown of France?"	- Эх ты, дурья голова, - да из-за того, кому носить французскую корону, из-за чего же еще?
"I thought that mayhap it might be as to who should have this feather-bed of thine."	- А я думал, может, из-за твоей перины...
"If I come down to you, Silas, I may lay my belt across your shoulders," Aylward answered, amid a general shout of laughter.	- Если уж я доберусь до тебя, Сайлас, то как бы я не отхлестал тебя ремнем по плечам, -отозвался Эйлвард под общий хохот.
"But it is time young chickens went to roost when they dare cackle against their elders. It is late, Simon."	- Но теперь пора, цыплята, на насест, раз смельчаки уже начали бунтовать против старших, да и час поздний, Саймон.
"Nay, let us have another song."	- Подожди, споем еще одну песню.

"Here is Arnold of Sowley will troll as good a stave as any man in the Company."	- Здесь Арнольд из Соулея, он споет песню не хуже любого лучника из Отряда.
"Nay, we have one here who is second to none," said Hawtayne, laying his hand upon big John's shoulder.	- Нет, у нас тут есть один - лучше его в этом деле не найдешь, - сказал Хаутейн, кладя руку на плечо Большого Джона.
"I have heard him on the cog with a voice like the wave upon the shore.	- Я слышал, как он пел на корабле, у него голос будто волны, когда они бурно накатывают на берег.
I pray you, friend, to give us	Прошу вас, друг, спойте нам
' The Bells of Milton,' or, if you will,	"Колокола Милтона" или, если хотите,
' The Franklin's Maid.' "	"Дочь франклина".
Hordle John drew the back of his hand across his mouth, fixed his eyes upon the corner of the ceiling, and bellowed forth, in a voice which made the torches flicker, the southland ballad for which he had been asked:--	Хордл Джон вытер губы обратной стороной ладони, уставился в угол потолка и рявкнул так, что от звуков его голоса заметалось пламя факелов; он запел, как его и просили, южную балладу.
The franklin he hath gone to roam, The franklin's maid she bides at home, But she is cold and coy and staid, And who may win the franklin's maid?	Решил франклин изведать свет, Не мил его девчонке свет: Ушел дружок. Она одна. Но верность сохранит она!
There came a knight of high renown In bassinet and ciclatoun; On bended knee full long he prayed, He might not win the franklin's maid.	Пришел к ней рыцарь - плащ до пят, И латы под плащом блестят. Но, хоть колено он склонил. К любви девчонку не склонил.
There came a squire so debonair His dress was rich, his words were fair, He sweetly sang, he deftly played: He could not win the franklin's maid.	Оруженосец к ней пришел, На нем малиновый камзол. Играл он нежно, сладко пел. Но в деле мало преуспел.
There came a mercer wonder-fine With velvet cap and gaberdine; For all his ships, for all his trade He could not buy the franklin's maid.	Пришел богач купец, одет В кафтан и бархатный берет. Но лавки, полные добра. Не принесли ему добра.
There came an archer bold and true, With bracer guard and stave of yew; His purse was light, his jerkin frayed; Haro, alas! the franklin's maid! Oh, some have laughed and some have cried And some have scoured the country-side! But off they ride through wood and glade, The bowman and the franklin's maid.	Пришел к ней лучник - добрый друг, В руках колчан и меткий лук, В кармане пять монет всего... Девчонка, берегись его! Ох, кто-то волю дал слезам, А кто-то рыскал по лесам... А лучник в дальней стороне С девчонкой скачет на коне.
A roar of delight from his audience, with stamping of feet and beating of blackjacks against the ground, showed how thoroughly the song was to their taste, while John modestly retired into a quart pot, which he drained in four giant gulps.	Восторженно заревели слушатели, затопали ногами, застучали кружками об пол - видимо, им особенно пришлась по вкусу эта песня, а Джон скромно склонился над квартой и четырьмя гигантскими глотками осушил ее всю.
"I sang that ditty in Hordle ale-house ere I ever thought to be an archer myself," quoth he.	- Я пел эту песню в пивной Хордла, когда еще и не помышлял сам стать лучником, - пояснил он.
"Fill up your stoups!" cried Black Simon, thrusting his own goblet into the open hogshead in front of him.	- Наполните свои кружки! - воскликнул Черный Саймон, погружая собственный кубок в стоявший перед ним открытый бочонок.

"Here is a last cup to the White Company, and every brave boy who walks behind the roses of Loring!"	- Последнюю здравицу за Белый отряд и за каждого храброго воина, который идет под алыми розами Лоринга.
"To the wood, the flax, and the gander's wing!" said an old gray- headed archer on the right,	- Пью за тис, за коноплю и за гусиные перья, -сказал старый, седой лучник, сидевший справа.
"To a gentle loose, and the king of Spain for a mark at fourteen score!" cried another.	- Пью за мирный исход, за испанского короля и за отряд в двести сорок человек, - заявил другой.
"To a bloody war!" shouted a fourth. "Many to go and few to come!"	- Пью за кровавую войну, - крикнул еще кто-то, - многие пойдут и немногие вернутся!
"With the most gold to the best steel!" added a fifth.	- За то, чтобы сталью добыть побольше золота, -возгласил пятый.
And a last cup to the maids of our heart!" cried Aylward	- А последний тост - за властительниц наших сердец, - предложил Эйлвард.
"A steady hand and a true eye, boys; so let two quarts be a bowman's portion."	- Пусть будет тверда наша рука и верен глаз, ребята; двух кварт на брата хватит.
With shout and jest and snatch of song they streamed from the room, and all was peaceful once more in the	С возгласами, шутками и песнями все вышли из зала, и снова в
"Rose de Guienne."	"Розе Гиени" воцарилась мирная тишина.
Chapter XXIII.	Глава XXIII
HOW ENGLAND HELD THE LISTS AT BORDEAUX.	КАК АНГЛИЯ СРАЖАЛАСЬ НА ТУРНИРЕ В БОРДО
SO used were the good burghers of Bordeaux to martial display and knightly sport, that an ordinary joust or tournament was an everyday matter with them.	Добрые горожане Бордо настолько привыкли к военным играм и рыцарским турнирам, что обыкновенная схватка или состязание были для них не в диковинку.
The fame and brilliancy of the prince's court had drawn the knights-errant and pursuivants-of- arms from every part of Europe.	Прославленный и блестящий двор Принца привлекал странствующих рыцарей и поклонников оружия из всех стран Европы.
In the long lists by the Garonne on the landward side of the northern gate there had been many a strange combat, when the Teutonic knight, fresh from the conquest of the Prussian heathen, ran a course against the knight of Calatrava, hardened by continual struggle against the Moors, or cavaliers from Portugal broke a lance with Scandinavian warriors from the further shore of the great Northern Ocean.	Во время долгих состязаний на берегах Г аронны не раз происходили странные бои, когда тевтонский рыцарь, только что покорявший язычников-пруссов, гнался за рыцарем Калатравы, закаленным постоянной борьбой с маврами, или португальцы схватывались со скандинавскими воинами, прибывшими с самых дальних побережий Ледовитого океана.
Here fluttered many an outland pennon, bearing symbol and blazonry from the banks of the Danube, the wilds of Lithuania and the mountain strongholds of Hungary; for chivalry was of no clime and of no race, nor was any land so wild that the fame and name of the prince had not sounded through it from border to border.	В Бордо развевалось не одно иноземное знамя с символами и гербами придунайских стран, а также дикой Литвы и горных крепостей Венгрии, ибо рыцари имелись всюду, независимо от климата или нации, и не было страны настолько дикой, чтобы слава и имя Принца не стали известны в ней от края и до края.

Great, however, was the excitement through town and district when it was learned that on the third Wednesday in Advent there would be held a passage-at-arms in which five knights of England would hold the lists against all comers.	И все-таки город и округ были охвачены волнением, когда стало известно, что в третью среду рождественского поста состоятся поединки и что пять английских рыцарей объявили о своей готовности сразиться со всеми желающими.
The great concourse of noblemen and famous soldiers, the national character of the contest, and the fact that this was a last trial of arms before what promised to be an arduous and bloody war, all united to make the event one of the most notable and brilliant that Bordeaux had ever seen.	Это великое состязание знатных и прославленных воинов, национальный характер состязания, а также то обстоятельство, что это была как бы последняя проба оружия перед войной, обещавшей быть жаркой и кровавой, -все делало турнир одним из самых значительных и блестящих зрелищ, какие когда-либо видел город Бордо.
On the eve of the contest the peasants flocked in from the whole district of the Medoc, and the fields beyond the walls were whitened with the tents of those who could find no warmer lodging.	Накануне знаменательного дня крестьяне шли в него толпами со всего медокского округа, и луговины за стенами города белели множеством палаток тех, кто не смог найти более теплого жилья.
From the distant camp of Dax, too, and from Blaye, Bourge, Libourne, St. Emilion, Castillon, St. Macaire, Cardillac, Ryons, and all the cluster of flourishing towns which look upon Bordeaux as their mother, there thronged an unceasing stream of horsemen and of footmen, all converging upon the great city.	Из дальнего лагеря в Даксе, из Блайе, Буржа, Либурна, Сент-Эмильона, Кастильона, Сен-Макэра, Кардийака, Риона и всей группы этих цветущих городов, считавших Бордо как бы своей матерью, двигался беспрерывный поток людей - верхами и пешими, и все они стремились в славный город.
By the morning of the day on which the courses were to be run, not less than eighty people had assembled round the lists and along the low grassy ridge which looks down upon the scene of the encounter. It was, as may well be imagined, no easy matter among so many noted cavaliers to choose out five on either side who should have precedence over their fellows. A score of secondary combats had nearly arisen from the rivalries and bad blood created by the selection, and it was only the influence of the prince and the efforts of the older barons which kept the peace among so many eager and fiery soldiers. Not till the day before the courses were the shields finally hung out for the inspection of the ladies and the heralds, so that all men might know the names of the champions and have the opportunity to prefer any charge against them, should there be stain upon them which should disqualify them from taking part in so noble and honorable a ceremony.	Утром того дня, когда должен был начаться турнир, вокруг арены и на низком травянистом берегу реки собралось не менее восьмидесяти тысяч, и они смотрели на поле предстоящих схваток.
Sir Hugh Calverley and Sir Robert Knolles had not yet returned from their raid into the marches of the Navarre, so that the English party were deprived of two of their most famous lances.	Сэр Хью Калверли и сэр Роберт Ноллз до сих пор еще не вернулись из набега на границы Наварры, так что английская партия была лишена ее наиболее знаменитых копий.

Yet there remained so many good names that Chandos and Felton, to whom the selection had been referred, had many an earnest consultation, in which every feat of arms and failure or success of each candidate was weighed and balanced against the rival claims of his companions.	Все же, кроме них, имелось еще столько славных имен, что Чандос и Фелтон, которым был поручен отбор участников, не раз долго и обстоятельно совещались, обсуждая каждого кандидата, его умение владеть оружием, его ошибки и успехи, взвешивали и сравнивали его возможности с возможностями притязавших на его место соперников.
Lord Audley of Cheshire, the hero of Poictiers, and Loring of Hampshire, who was held to be the second lance in the army, were easily fixed upon. Then, of the younger men, Sir Thomas Percy of Northumberland, Sir Thomas Wake of Yorkshire, and Sir William Beauchamp of Gloucestershire, were finally selected to uphold the honor of England.	Лорд Одлей из Чешира, герой Пуатье, сэр Найджел Лоринг, из Хампшира, считавшийся вторым во всем войске по мастерскому владению копьем, а также более молодые, сэр Томас Уэйк из Йоркшира, сэр Томас Перси из Нортумберленда и сэр Уильям Бошан из Глостершира - вот те, кто были, наконец, отобраны защищать честь Англии.
On the other side were the veteran Captal de Buch and the brawny Olivier de Clisson, with the free companion Sir Perducas d'Albert, the valiant Lord of Mucident, and Sigismond von Altenstadt, of the Teutonic Order.	Представителями другой стороны были ветеран Капталь де Буш и крепыш Оливье де Клиссон, сэр Пердюка д'Альбер, отважный лорд Мюсидан и Сигизмунд-фон Альтенштадт из Тевтонского ордена.
The older soldiers among the English shook their heads as they looked upon the escutcheons of these famous warriors, for they were all men who had spent their lives upon the saddle, and bravery and strength can avail little against experience and wisdom of war.	Более пожилые англичане только покачивали головами, глядя на гербы знаменитых воителей, ибо эти люди провели всю жизнь в седле, а смелость, отвага и сила едва ли могут противостоять опытности и умудренности в деле войны.
"By my faith! Sir John," said the prince as he rode through the winding streets on his way to the list, "I should have been glad to have splintered a lance to-day.	- Честное слово, сэр Джон, - сказал Принц, когда они ехали по извилистым улицам на турнир, - я был бы рад, если бы сегодня мое копье разнесли в щепки.
You have seen me hold a spear since I had strength to lift one, and should know best whether I do not merit a place among this honorable company."	Вы знаете, что я научился держать в руках копье с тех пор, как у меня хватало сил поднять его, и мне лучше знать, заслуживаю я быть в этой почетной компании или нет.
"There is no better seat and no truer lance, sire," said Chandos; "but, if I may say so without fear of offence, it were not fitting that you should join in this debate."	- Я не видел всадника искуснее и копья более меткого, чем ваше, государь, - отозвался Чандос, - но, да будет мне дозволено сказать без всякой для вас обиды, не годится вам участвовать в этом турнире...
"And why, Sir John?"	- А почему, сэр Джон?
"Because, sire, it is not for you to take part with Gascons against English, or with English against Gascons, seeing that you are lord of both.	- Да потому, сир, что вам не пристало становиться на сторону гасконцев против англичан или англичан против гасконцев, поскольку вы государь и тех и других.
We are not too well loved by the Gascons now, and it is but the golden link of your princely coronet which holds us together.	Г асконцы нас сейчас не очень-то долюбливают, и только золотое звено вашей короны связывает нас друг с другом.
If that be snapped I know not what would follow."	Если бы оно порвалось, не знаю, что последовало бы.

"Snapped, Sir John!" cried the prince, with an angry sparkle in his dark eyes.	- Порвалось бы, сэр Джон? - воскликнул Принц, и темные глаза его гневно сверкнули.
"What manner of talk is this?	- Что это за манера выражаться?
You speak as though the allegiance of our people were a thing which might be thrown off or on like a falcon's jessel."	Вы говорите так, как будто вассальная зависимость наших подданных, - это такая вещь, которую можно сбросить или надеть, словно цепь на сокола?
"With a sorry hack one uses whip and spur, sire," said Chandos; "but with a horse of blood and spirit a good cavalier is gentle and soothing, coaxing rather than forcing.	- Наемную клячу мы подгоняем хлыстом и шпорами, сир, - ответил Чандос, - но с породистым и горячим конем мы обращаемся бережно и ласково, чаще уговариваем, чем принуждаем.
These folk are strange people, and you must hold their love, even as you have it now, for you will get from their kindness what all the pennons in your army could not wring from them."	Люди эти - странный народ, и вам следует беречь их любовь даже такой, какая она сейчас, ибо эта любовь даст вам то, на что никакие знамена их не воодушевят.
"You are over-grave to-day, John," the prince answered.	- Вы сегодня чересчур серьезны, Джон, -заметил Принц.
"We may keep such questions for our council-chamber.	- Отложим эти вопросы до встречи в зале совета.
But how now, my brothers of Spain, and of Majorca. what think you of this challenge?"	Ну, а вы, братья мои из Испании и Мальорки, что вы думаете относительно такого вызова?
"I look to see some handsome joisting," said Don Pedro, who rode with the King of Majorca upon the right of the prince, while Chandos was on the left.	- Я ищу, как его получше обосновать, - ответил дон Педро, который ехал вместе с королем Мальорки, по правую руку Принца, тогда как Чандос ехал по левую.
"By St. James of Compostella! but these burghers would bear some taxing.	- Клянусь святым Иаковом Компостеллским, многие из этих горожан легко перенесли бы обложение налогом.
See to the broadcloth and velvet that the rogues bear upon their backs!	Взгляните на тонкие сукна и бархат, которые носят эти мошенники!
By my troth! if they were my subjects they would be glad enough to wear falding and leather ere I had done with them.	Честное слово, будь они моими подданными, они были бы рады носить грубые сукна да кожу, иначе я бы уж расправился с ними.
But mayhap it is best to let the wool grow long ere you clip it."	Но, может быть, лучше стричь овец, когда шерсть отрастет?
"It is our pride," the prince answered coldly, "that we rule over freemen and not slaves."	- Мы гордимся тем, что правим свободными людьми, а не рабами, - холодно отозвался Принц.
"Every man to his own humor," said Pedro carelessly.	- Что ж, у каждого свой вкус, - небрежно бросил дон Педро.
"Carajo! there is a sweet face at yonder window!	- Carajo*! Какое прелестное личико вон там в окне!
Don Fernando, I pray you to mark the house, and to have the maid brought to us at the abbey."	Прошу вас заметить дом и прислать нам девочку в аббатство. * Черт побери! (исп.).

"Nay, brother, nay!" cried the prince impatiently.	- Нет, брат мой, это нет! - нетерпеливо воскликнул Принц.
"I have had occasion to tell you more than once that things are not ordered in this way in Aquitaine."	- Я уже не раз имел случай разъяснить вам, что у нас в Аквитании так не делается.
"A thousand pardons, dear friend," the Spaniard answered quickly, for a flush of anger had sprung to the dark cheek of the English prince.	- Тысячу раз прошу прощения, дорогой друг, -ответил испанец, ибо смуглые щеки английского принца вспыхнули гневным румянцем.
"You make my exile so like a home that I forget at times that I am not in very truth back in Castile.	- Находясь в изгнании, я чувствую себя у вас почти как дома и по временам забываю, что еще не вернулся в Кастилию.
Every land hath indeed its ways and manners; but I promise you, Edward, that when you are my guest in Toledo or Madrid you shall not yearn in vain for any commoner's daughter on whom you may deign to cast your eye."	Действительно, в каждой стране свои нравы и обычаи; но я обещаю вам, Эдуард, что когда вы окажетесь у меня в гостях, в Толедо или в Мадриде, вы не будете желать тщетно дочки какого-нибудь простолюдина, до которой вы снизойдете, бросив на нее благосклонный взгляд.
"Your talk, sire," said the prince still more coldly, "is not such as I love to hear from your lips.	- Ваша речь, сир, - сказал Принц еще холоднее,- не такая, какую я хотел бы слышать от вас.
I have no taste for such amours as you speak of, and I have sworn that my name shall be coupled with that of no woman save my ever dear wife."	Меня не привлекают подобные амурные истории, о которых вы говорите, и я поклялся, что мое имя никогда не будут соединять с именем иной женщины, кроме моей навеки дорогой супруги.
"Ever the mirror of true chivalry!" exclaimed Pedro, while James of Majorca, frightened at the stern countenance of their all- powerful protector, plucked hard at the mantle of his brother exile.	- Вот низменный образец истинного рыцарства!- воскликнул Педро, а король Мальорки, Иаков, напуганный суровостью их всемогущего покровителя, резко потянул за одежду своего товарища по изгнанию.
"Have a care, cousin," he whispered; "for the sake of the Virgin have a care, for you have angered him."	- Будьте осторожны, кузен, - прошептал он, -ради пресвятой Девы будьте осторожны, ведь вы рассердили его.
"Pshaw! fear not," the other answered in the same low tone.	- Подумаешь! Не бойтесь! - отозвался испанец также вполголоса.
"If I miss one stoop I will strike him on the next.	- Если я промахнусь при одном поклоне, то уж, верно, угожу при следующем.
Mark me else.	Вот глядите!
Fair cousin," he continued, turning to the prince, "these be rare men-at-arms and lusty bowmen.	Дорогой кузен, - продолжал он, повертываясь к Принцу, - ваши ратники и лучники - отличные, крепкие воины.
It would be hard indeed to match them."	Действительно, было бы трудно состязаться с ними.
"They have Journeyed far, sire, but they have never yet found their match."	- Они побывали в далеких странах, сир, но до сих пор не встретили себе равных в бою.
"Nor ever will, I doubt not.	- И, вероятно, не встретят.
I feel myself to be back upon my throne when I look at them.	Смотрю я на них, и мне кажется, я снова сижу на своем престоле.

But tell me, dear coz, what shall we do next, when we have driven this bastard Henry from the kingdom which he hath filched?"	Однако, скажите мне, дорогой кузен, что мы будем делать дальше, когда прогоним этого ублюдка Генриха из королевства, которые он стащил.
"We shall then compel the King of Aragon to place our good friend and brother James of Majorca upon the throne."	- Мы будем просить короля Арагонского, чтобы он вернул престол нашему брату Иакову, королю Мальорки.
"Noble and generous prince!" cried the little monarch.	- О благородный и великодушный Принц! -воскликнул монарх-коротышка.
"That done," said King Pedro, glancing out of the corners of his eyes at the young conqueror, "we shall unite the forces of England, of Aquitaine, of Spain and of Majorca.	- А когда это свершится, - сказал король Педро, косясь на молодого завоевателя, - мы объединим силы Англии, Аквитании, Испании и Мальорки.
It would be shame to us if we did not do some great deed with such forces ready to our hand."	И нам будет стыд и позор, если мы не совершим какого-нибудь великого деяния, имея в своем распоряжении столь мощные военные силы.
"You say truly, brother," cried the prince, his eyes kindling at the thought.	- Вы правы, брат мой! - воскликнул Принц, и глаза его заискрились от предложения дона Педро.
"Methinks that we could not do anything more pleasing to Our Lady than to drive the heathen Moors out of the country."	- Мне кажется, самое угодное пресвятой Деве, что мы могли бы сделать, - это изгнать язычников мавров из вашей страны.
"I am with you, Edward, as true as hilt to blade.	- В этом мы с вами едины, Эдуард, как эфес с лезвием.
But, by St. James! we shall not let these Moors make mock at us from over the sea.	Но, клянусь святым Иаковом, мы не позволим этим маврам потешаться над нами и из-за моря.
We must take ship and thrust them from Africa."	Мы должны сесть на корабли и очистить от них Африку.
"By heaven, yes!" cried the prince.	- Клянусь богом, да! - воскликнул Принц.
"And it is the dream of my heart that our English pennons shall wave upon the Mount of Olives, and the lions and lilies float over the holy city."	- Моя заветная мечта, чтобы наше английское знамя развевалось над Масличной горой, а лилии и львы реяли над Святым градом.
"And why not, dear coz?	- А почему бы и нет, дорогой кузен?
Your bowmen have cleared a path to Paris, and why not to Jerusalem?	Ваши лучники проложили дорогу в Париж, -почему же не в Иерусалим?
Once there, your arms might rest."	А дойдя туда, ваше войско сможет отдохнуть.
"Nay, there is more to be done," cried the prince, carried away by the ambitious dream.	- Нет, надо сделать больше, - заявил Принц, увлеченный честолюбивыми мечтами.
"There is still the city of Constantine to be taken, and war to be waged against the Soldan of Damascus.	- До сих пор еще не взят Константинов град и предстоит война против дамасского султана.
And beyond him again there is tribute to be levied from the Cham of Tartary and from the kingdom of Cathay.	А вслед за этим надо еще наложить дань на татарского хана и Китайскую империю.
Ha!	Ха!
John, what say you?	Джон, что вы скажете?

Can we not go as far eastward as Richard of the Lion Heart?"	Разве мы не можем продвинуться на Восток так же стремительно, как Ричард Львиное Сердце?
"Old John will bide at home, sire," said the rugged soldier.	- Джон останется дома, сир, - сказал старый солдат.
"By my soul! as long as I am seneschal of Aquitaine I will find enough to do in guarding the marches which you have entrusted to me.	- Клянусь душой, пока я сенешал Аквитании, с меня хватит забот и по охране границы, которую вы мне доверили.
It would be a blithe day for the King of France when he heard that the seas lay between him and us."	Тот день, когда король Франции услышит, что между ним и мною лежит море, он назовет счастливым.
"By my soul! John," said the prince, "I have never known you turn laggard before."	- Клянусь душой, Джон, - сказал Принц, - я никогда раньше не замечал, что вы так неповоротливы.
"The babbling hound, sire, is not always the first at the mort," the old knight answered.	- Брехучий пес не всегда зверя берет, - отозвался старый рыцарь.
"Nay, my true-heart! I have tried you too often not to know.	- Нет уж, верное сердце, я слишком часто испытывал вас и знаю, какой вы смелый.
But, by my soul! I have not seen so dense a throng since the day that we brought King John down Cheapside."	Но, клянусь моей душой, я не видел такой отчаянной давки с того дня, когда мы доставили короля Иоанна в Чипсайд!
It was indeed an enormous crowd which covered the whole vast plain from the line of vineyards to the river bank.	Поглядеть на турнир собралась огромная толпа, покрывшая всю широкую равнину между полосой виноградников и берегом реки.
From the northern gate the prince and his companions looked down at a dark sea of heads, brightened here and there by the colored hoods of the women, or by the sparkling head-pieces of archers and men-at- arms.	Принц и его свита, находившиеся у северных ворот, видели внизу под ногами темное море голов, среди которого то там, то здесь яркими пятнами пестрели женские головные уборы, поблескивали шлемы лучников и ратников.
In the centre of this vast assemblage the lists seemed but a narrow strip of green marked out with banners and streamers, while a gleam of white with a flutter of pennons at either end showed where the marquees were pitched which served as the dressing-rooms of the combatants.	Посреди этого огромного скопления людей арена казалась лишь узкой, зеленой полоской, окаймленной знаменами и широкими вымпелами, а белые пятна с развевающимися флажками показывали, где поставлены палатки, в которых облачались в латы участники турнира.
A path had been staked off from the city gate to the stands which had been erected for the court and the nobility.	От городских ворот и до помоста, предназначенного для Принца и его свиты, была проложена огороженная кольями дорожка.
Down this, amid the shouts of the enormous multitude, the prince cantered with his two attendant kings, his high officers of state, and his long train of lords and ladies, courtiers, counsellors, and soldiers, with toss of plume and flash of jewel, sheen of silk and glint of gold--as rich and gallant a show as heart could wish.	И по ней среди приветственных кликов огромной толпы медленно ехал Принц, его сопровождали оба короля, высокие государственные чиновники и длинная вереница лордов и дам, придворных советников, воинов; качались перья, вспыхивали драгоценности, лоснились шелка и блестело золото - это было такое зрелище роскоши и доблести, о каком можно только мечтать.

The head of the cavalcade had reached the lists ere the rear had come clear of the city gate, for the fairest and the bravest had assembled from all the broad lands which are watered by the Dordogne and the Garonne. Here rode dark-browed cavaliers from the sunny south, fiery soldiers from Gascony, graceful courtiers of Limousin or Saintonge, and gallant young Englishmen from beyond the seas.	Голова кавалькады уже достигла арены, а конец еще только прошел городские ворота, ибо представители и представительницы всего, что было прекрасного и славного, собрались здесь из всех местностей, омываемых Дордонью и Гаронной: смуглые рыцари с жаркого юга, пылкие воины из Г аскони, элегантные придворные из Лимузена и Сентонжа и отважные молодые англичане из-за пролива.
Here too were the beautiful brunettes of the Gironde, with eyes which out-flashed their jewels, while beside them rode their blonde sisters of England, clear cut and aquiline, swathed in swans'-down and in ermine, for the air was biting though the sun was bright.	Были здесь также и красавицы брюнетки Жиронды, чьи глаза сверкали ярче их драгоценных каменьев, а рядом ехали их белокурые сестры из Англии, прямоносые, с четкими чертами лица, закутанные в лебяжий пух и горностай, ибо воздух был резок, несмотря на яркое солнце.
Slowly the long and glittering train wound into the lists, until every horse had been tethered by the varlets in waiting, and every lord and lady seated in the long stands which stretched, rich in tapestry and velvet and blazoned arms, on either side of the centre of the arena.	Медленно извиваясь, подползал длинный сверкающий поезд к арене; наконец, каждая лошадь была привязана поджидавшим ее конюхом, а каждый лорд и каждая дама уселись на длинных, обитых бархатом и гобеленами и украшенных гербами скамьях, которые тянулись по обе стороны арены.
The holders of the lists occupied the end which was nearest to the city gate.	Участники турнира стояли на том ее конце, который был ближе к городским воротам.
There, in front of their respective pavilions, flew the martlets of Audley, the roses of Loring, the scarlet bars of Wake. the lion of the Percies and the silver wings of the Beauchamps, each supported by a squire clad in hanging green stuff to represent so many Tritons, and bearing a huge conch- shell in their left hands.	Здесь, перед их палатками, развевались ласточки Одлея, розы Лоринга, червленые поперечники Уэйка, лев Перси и серебряные крылья Бошанов. Каждое знамя держал оруженосец, одетый в свободную зеленую одежду; оруженосцы изображали тритонов, и потому в левой руке у них были огромные полукруглые раковины.
Behind the tents the great war- horses, armed at all points, champed and reared, while their masters sat at the doors of their pavilions, with their helmets upon their knees, chatting as to the order of the day's doings.	Позади палаток громадные боевые кони рыли копытами землю и ржали, а владельцы сидели у входа в палатки, положив шлемы на колени, и беседовали о порядке выступлений.
The English archers and men-at-arms had mustered at that end of the lists, but the vast majority of the spectators were in favor of the attacking party, for the English had declined in popularity ever since the bitter dispute as to the disposal of the royal captive after the battle of Poictiers.	После громкого туша фанфар герольд возвестил имена и гербы рыцарей, которые готовы ради чести своей страны и любви к своим дамам сразиться со всеми, кто окажет им честь сразиться с ними.

Hence the applause was by no means general when the herald-at-arms proclaimed, after a flourish of trumpets, the names and styles of the knights who were prepared, for the honor of their country and for the love of their ladies, to hold the field against all who might do them the favor to run a course with them. On the other hand, a deafening burst of cheering greeted the rival herald, who, advancing from the other end of the lists, rolled forth the well-known titles of the five famous warriors who had accepted the defiance.	Зрители встретили взрывом восторга второго герольда, который, двигаясь с другого конца арены, объявил имена пяти хорошо известных и прославленных рыцарей, принявших вызов.
"Faith, John," said the prince, "it sounds as though you were right.	- Честное слово, Джон, - сказал Принц, -пожалуй, вы были правы.
"Ha! my grace D'Armagnac, it seems that our friends on this side will not grieve if our English champions lose the day."	Ха, мой любезный д'Арманьяк, кажется, наши здешние друзья не слишком будут огорчены, если английские воины проиграют.
"It may be so, sire," the Gascon nobleman answered.	- Может быть, сир, - ответил гасконский дворянин.
"I have little doubt that in Smithfield or at Windsor an English crowd would favor their own countrymen."	- Я нисколько не сомневаюсь, что в Смитфилде или Виндзоре английская толпа тоже будет приветствовать своих соотечественников.
"By my faith! that's easily seen," said the prince, laughing, "for a few score English archers at yonder end are bellowing as though they would out-shout the mighty multitude.	- Клянусь, это легко понять, - смеясь, отозвался Принц, - вон несколько десятков английских лучников на том конце орут так, словно намерены перекричать огромную толпу.
I fear that they will have little to shout over this journey, for my gold vase has small prospect of crossing the water.	Боюсь, что не очень-то громко придется им нынче кричать и приветствовать своих, ибо мой золотой кубок едва ли переплывет пролив.
What are the conditions, John?"	А каковы условия турнира, Джон?
"They are to tilt singly not less than three courses, sire, and the victory to rest with that party which shall have won the greater number of courses, each pair continuing till one or other have the vantage.	- Участники должны выиграть не менее трех схваток, а победа останется за той партией, которая выиграет наибольшее число схваток, причем каждая пара сражается до тех пор, пока у одного из противников не окажется явного преимущества.
He who carries himself best of the victors hath the prize, and he who is judged best of the other party hath a jewelled clasp.	Тот из победителей, кто будет биться лучше всех, получит приз, а лучший в другой партии -пряжку с драгоценными каменьями.
Shall I order that the nakirs sound, sire?"	Отдавать ли приказ, чтобы зазвучали нагары?
The prince nodded, and the trumpets rang out, while the champions rode forth one after the other, each meeting his opponent in the centre of the lists.	Принц кивнул, трубы грянули, участники турнира двинулись вперед друг за другом, и каждый встретился со своим противником посреди арены.
Sir William Beauchamp went down before the practiced lance of the Captal de Buch. Sir Thomas Percy won the vantage over the Lord of Mucident, and the Lord Audley struck Sir Perducas d'Albert from the saddle.	Сэр Уильям Бошан упал, сраженный копьем многоопытного Капталя де Буша, сэр Томас Перси победил лорда Мюсидана, а лорд Одлей выбил сэра Пердюка д'Альбера из седла.

The burly De Clisson, however, restored the hopes of the attackers by beating to the ground Sir Thomas Wake of Yorkshire.	Однако кряжистый Де Клиссон возродил надежды нападающих, сбросив наземь сэра Томаса Уэйка из Йоркшира.
So far, there was little to choose betwixt challengers and challenged.	Пока трудно сделать выбор между атакующими и атакуемыми.
"By Saint James of Santiago!" cried Don Pedro, with a tinge of color upon his pale cheeks, "win who will, this has been a most notable contest."	- Клянусь святым Иаковом из Сантьяго! -воскликнул дон Педро, и на его бледных щеках даже проступил легкий румянец. - Пусть победит кто угодно, но это - славное состязание.
"Who comes next for England, John?" asked the prince in a voice which quivered with excitement.	- Назовите мне следующего защитника чести Англии, Джон? - спросил Принц, и голос его дрогнул от волнения.
"Sir Nigel Loring of Hampshire, sire."	- Сэр Найджел из Хампшира, сир.
"Ha! he is a man of good courage, and skilled in the use of all weapons."	- Ха! Он человек большой храбрости и искусно владеет любым оружием.
"He is indeed, sire.	- Это верно, сир.
But his eyes, like my own, are the worse for wars.	Но зрение у него, как и у меня, для войны не годится.
Yet he can tilt or play his part at hand-strokes as merrily as ever.	И все-таки он может разить копьем или наносить удары так же весело, как и всегда.
It was he, sire, who won the golden crown which Queen Philippa, your royal mother, gave to be jousted for by all the knights of England after the harrying of Calais.	Ведь это именно он, государь, выиграл золотую корону, когда ее величество королева Филиппа, ваша матушка, после разгрома Кале устроила состязание всех рыцарей Англии.
I have heard that at Twynham Castle there is a buffet which groans beneath the weight of his prizes."	Я слышал, что в замке Туинхэм есть шкаф, который ломится от призов.
"I pray that my vase may join them," said the prince.	- Надеюсь, что к ним прибавится и мой кубок, -сказал Принц.
"But here is the cavalier of Germany, and by my soul! he looks like a man of great valor and hardiness.	- Но вот едет германский рыцарь, и, клянусь душой, он кажется человеком очень достойным и смелым.
Let them run their full three courses, for the issue is over-great to hang upon one."	Пусть они бьются трижды, ибо победа слишком важна, одна схватка не может решить всего.
As the prince spoke, amid a loud flourish of trumpets and the shouting of the Gascon party, the last of the assailants rode gallantly into the lists.	В это время, под звуки труб и приветственные клики гасконской партии, последний из нападающих смело выехал на арену.
He was a man of great size, clad in black armor without blazonry or ornament of any kind, for all worldly display was forbidden by the rules of the military brotherhood to which he belonged.	Это был очень крупный человек, весь в черных доспехах, без всяких украшений и геральдических знаков, ибо все светское и показное запрещалось правилами того военного братства, к которому он принадлежал.
No plume or nobloy fluttered from his plain tilting salade, and even his lance was devoid of the customary banderole.	Ни перо, ни герб не украшали его простой шлем, а на копье не было даже обычного вымпела.

A white mantle fluttered behind him, upon the left side of which was marked the broad black cross picked out with silver which was the well-known badge of the Teutonic Order.	За плечами развевался белый плащ, на левой стороне которого резко выделялся широкий черный крест, прошитый серебром, - хорошо известная эмблема рыцарей тевтонского ордена.
Mounted upon a horse as large, as black, and as forbidding as himself, he cantered slowly forward, with none of those prancings and gambades with which a cavalier was accustomed to show his command over his charger.	Под ним был конь, такой же массивный и черный и такой же строгий, как он сам. Всадник не поднимал его на дыбы, не заставлял скакать галопом, как делают обычно рыцари, желая показать свою власть над лошадью.
Gravely and sternly he inclined his head to the prince, and took his place ar the further end of the arena.	Торжественно и сурово склонил рыцарь голову перед Принцем и занял свое место на дальнем конце арены.
He had scarce done so before Sir Nigel rode out from the holders' enclosure, and galloping at full speed down the lists, drew his charger up before the prince's stand with a jerk which threw it back upon its haunches.	Почти одновременно из загородки выехал сэр Найджел, пронесся галопом по арене и перед помостом Принца остановил своего большого коня так внезапно, что тот сел на задние ноги.
With white armor, blazoned shield, and plume of ostrich-feathers from his helmet, he carried himself in so jaunty and joyous a fashion, with tossing pennon and curvetting charger, that a shout of applause ran the full circle of the arena.	Весь в белых доспехах, с гербом на щите и страусовым пером на шлеме, с развевающимся знаменем и играющим под ним конем, он казался таким непринужденным и радостным, что вся толпа вокруг арены разразилась аплодисментами.
With the air of a man who hastes to a joyous festival, he waved his lance in salute, and reining the pawing- horse round without permitting its fore-feet to touch the ground, he hastened back to his station.	С видом человека, который спешит на веселый праздник, он приветственно помахал копьем, натянул поводья и направил бившую копытами лошадь, не давая ей коснуться передними ногами земли, на предназначенное ему место.
A great hush fell over the huge multitude as the two last champions faced each other.	Внезапная тишина воцарилась в этой огромной толпе людей, когда два последних противника оказались друг против друга.
A double issue seemed to rest upon their contest, for their personal fame was at stake as well as their party's honor.	Исход их состязания как бы обретал двойной смысл: на карту была поставлена не только их личная слава, но и честь их партий.
Both were famous warriors, but as their exploits had been performed in widely sundered countries, they had never before been able to cross lances.	Оба считались знаменитыми воинами, но так как они пожинали успех в очень отдаленных друг от друга странах, им еще ни разу не довелось скрестить копья.
A course between such men would have been enough in itself to cause the keenest interest, apart from its being the crisis which would decide who should be the victors of the day.	Схватка между этими двумя людьми сама по себе уже должна была вызвать живейший интерес, от нее к тому же зависело, на чьей стороне будет сегодня победа.
For a moment they waited--the German sombre and collected, Sir Nigel quivering in every fibre with eagerness and fiery resolution.	Одно мгновение они медлили: германец - хмурый и сдержанный, и сэр Найджел, в ком каждая жилка трепетала от нетерпения и пламенной решимости.

Then, amid a long-drawn breath from the spectators, the glove fell from the marshal's hand, and the two steel-clad horsemen met like a thunderclap in front of the royal stand.	Затем толпа зрителей как бы сразу глубоко вздохнула, с руки гофмаршала слетела перчатка, и оба закованных в латы всадника сшиблись. Казалось, перед помостом Принца ударил гром.
The German, though he reeled for an instant before the thrust of the Englishman, struck his opponent so fairly upon the vizor that the laces burst, the plumed helmet flew to pieces, and Sir Nigel galloped on down the lists with his bald head shimmering in the sunshine.	Хотя германец и пошатнулся от удара англичанина, но он так метко, в свою очередь, нанес удар по забралу противника, что застежки лопнули, пернатый шлем разлетелся на куски, и сэр Найджел помчался галопом по арене, поблескивая на солнце обнаженной лысиной.
A thousand waving scarves and tossing caps announced that the first bout had fallen to the popular party.	В воздухе замелькали тысячи развевающихся шарфов и подброшенных шапок. Это показывало, что первая схватка кончилась в пользу представителя популярной партии.
The Hampshire knight was not a man to be disheartened by a reverse.	Рыцарь из Хампшира не принадлежал к числу тех, кого неудача может лишить уверенности.
He spurred back to the pavilion, and was out in a few instants with another helmet.	Он пришпорил коня, помчался к палатке и через несколько мгновений вернулся в новом шлеме.
The second course was so equal that the keenest judges could not discern any vantage.	Во второй схватке противники показали настолько равные силы, что самый строгий судья не мог бы определить, на чьей стороне перевес.
Each struck fire from the other's shield, and each endured the jarring shock as though welded to the horse beneath him.	Каждый высек искру из щита другого и каждый выдержал свирепый удар, точно слившись со своей лошадью.
In the final bout, however, Sir Nigel struck his opponent with so true an aim that the point of the lance caught between the bars of his vizor and tore the front of his helmet out, while the German, aiming somewhat low, and half stunned by the shock, had the misfortune to strike his adversary upon the thigh, a breach of the rules of the tilting-yard, by which he not only sacrificed his chances of success, but would also have forfeited his horse and his armor, had the English knight chosen to claim them.	Во время последней схватки сэр Найджел всадил копье в германца с такой меткостью, что конец копья вошел в забрало и снес переднюю часть шлема, а немец, нацелившись слишком низко и несколько оглушенный противником, имел неосторожность ударить его по бедру, что являлось нарушением турнирных правил, и вследствие этого он не только вынужден был пожертвовать шансами на успех, но вынужден был бы также отдать оружие и коня, если бы английский рыцарь решил их потребовать.
A roar of applause from the English soldiers, with an ominous silence from the vast crowd who pressed round the barriers, announced that the balance of victory lay with the holders.	Английские солдаты заревели от восторга, но большая толпа, теснившаяся у ограды, зловеще молчала, тем самым как бы подтверждая, что чаша весов перетянула в пользу англичан и призы будут получены ими.
Already the ten champions had assembled in front of the prince to receive his award, when a harsh bugle call from the further end of the lists drew all eyes to a new and unexpected arrival.	Уже десять победителей выстроились перед Принцем в ожидании его решения, когда вдруг резкий рев рога, зазвучавший с дальнего конца арены, заставил все взоры обратиться к неожиданно появившемуся новому лицу.
Chapter XXIV.	Глава XXIV
HOW A CHAMPION CAME FORTH FROM THE EAST.	КАК С ВОСТОКА ПРИБЫЛ СТРАНСТВУЮЩИЙ РЫЦАРЬ

THE Bordeaux lists were, as has already been explained, situated upon the plain near the river upon those great occasions when the tilting-ground in front of the Abbey of St. Andrew's was deemed to be too small to contain the crowd.	Мы уже говорили, что арена для турниров в Бордо находилась на луговине возле берега реки и ею пользовались в тех случаях, когда другая, против аббатства св. Андрея, оказывалась недостаточно просторной.
On the eastern side of this plain the country-side sloped upwards, thick with vines in summer, but now ridged with the brown bare enclosures.	Восточным своим краем луговина упиралась в пологий склон; летом он был покрыт густой зеленью виноградников, но сейчас на нем лишь уныло темнели коричневые ограды.
Over the gently rising plain curved the white road which leads inland, usually flecked with travellers, but now with scarce a living form upon it, so completely had the lists drained all the district of its inhabitants.	Поверху вилась белая дорога, уводившая в глубь страны и обычно пестревшая путниками, однако сейчас почти безлюдная, ибо турнир привлек все население округа.
Strange it was to see such a vast concourse of people, and then to look upon that broad, white, empty highway which wound away, bleak and deserted, until it narrowed itself to a bare streak against the distant uplands.	И странно было видеть такое огромное скопление людей, а вдали над ним эту пустынную проезжую дорогу, суровую и безлюдную, уходившую вдаль белой узкой черточкой, терявшейся среди холмов.
Shortly after the contest had begun, any one looking from the lists along this road might have remarked, far away in the extreme distance, two brilliant and sparkling points which glittered and twinkled in the bright shimmer of the winter sun.	Если бы кто-нибудь вскоре после начала турнира взглянул на эту дорогу, он заметил бы на очень большом расстоянии две светлых точки, вспыхивавших и мерцавших в лучах тусклого зимнего солнца.
Within an hour these had become clearer and nearer, until they might be seen to come from the reflection from the head-pieces of two horsemen who were riding at the top of their speed in the direction of Bordeaux.	Через час они приблизились, стали яснее, наконец оказалось, что это отблески света на шлемах двух всадников, скакавших во весь опор в сторону Бордо.
Another half-hour had brought them so close that every point of their bearing and equipment could be discerned.	Еще через полчаса уже можно было различить все детали их снаряжения и доспехов.
The first was a knight in full armor, mounted upon a brown horse with a white blaze upon breast and forehead.	Первый, вооруженный рыцарь сидел на каурой лошади с белым пятном на груди и на лбу.
He was a short man of great breadth of shoulder, with vizor closed, and no blazonry upon his simple white surcoat or plain black shield.	Он был мал ростом, но очень широк в плечах, забрало было опущено, на простом белом плаще и скромном черном щите отсутствовали какие-либо геральдические знаки.
The other, who was evidently his squire and attendant, was unarmed save for the helmet upon his head, but bore in his right hand a very long and heavy oaken spear which belonged to his master.	Второй всадник, как видно, его оруженосец и адъютант, был не вооружен, лишь голову его прикрывал шлем, да в правой руке он держал очень длинное и тяжелое дубовое копье, принадлежавшее хозяину.
In his left hand the squire held not only the reins of his own horse but those of a great black war-horse, fully harnessed, which trotted along at his side.	В левой были зажаты поводья не только его собственной лошади, но и рослого вороного боевого коня, в полном снаряжении скакавшего рядом с ним.

Thus the three horses and their two riders rode swiftly to the lists, and it was the blare of the trumpet sounded by the squire as his lord rode into the arena which had broken in upon the prize-giving and drawn away the attention and interest of the spectators.	Эти три коня и двое всадников, как видно, торопились на турнир, и труба оруженосца, зазвучавшая, когда его рыцарь выехал на арену, прервала раздачу призов и отвлекла внимание и интерес зрителей.
"Ha, John!" cried the prince, craning h s neck, "who is this cavalier, and what is it that he desires?"	- Ха, Джон, - крикнул Принц, вытягивая шею, -кто этот рыцарь и что ему нужно?
"On my word, sire," replied Chandos, with the utmost surprise upon his face, "it is my opinion that he is a Frenchman."	- Честное слово, сир, - ответил Чандос, на лице которого было написано бесконечное удивление,- по-моему, это француз.
"A Frenchman!" repeated Don Pedro.	- Француз! - повторил дон Педро.
"And how can you tell that, my Lord Chandos, when he has neither coat-armor, crest, or blazonry?"	- А откуда вы это знаете, лорд Чандос, если на нем нет геральдических знаков - ни на платье, ни на шлеме?
"By his armor, sire, which is rounder at elbow and at shoulder than any of Bordeaux or of England.	- По его латам, сир, они круглее на локтях и на плечах, чем у рыцарей Бордо или у англичан.
Italian he might be were his bassinet more sloped, but I will swear that those plates were welded betwixt this and Rhine.	Я мог бы счесть его итальянцем, если бы его шлем был более покат, но я готов поклясться, что эти пластины были сварены между Бордо и Рейном.
Here comes his squire, however, and we shall hear what strange fortune hath brought him over the marches."	Вон его оруженосец, и сейчас мы узнаем, что заставило его перейти границу.
As he spoke the attendant cantered up the grassy enclosure, and pulling up his steed in front of the royal stand, blew a second fanfare upon his bugle.	Тем временем оруженосец въехал рысью на траву за оградой, остановил коня прямо перед помостом принца и вторично протрубил в свой рог.
He was a raw-boned, swarthy-cheeked man, with black bristling beard and a swaggering bearing.	Это был человек широкий в кости, с черной густой бородой и развязными манерами.
Having sounded his call, he thrust the bugle into his belt, and, pushing his way betwixt the groups of English and of Gascon knights, he reined up within a spear's length of the royal party.	Протрубив в рог, он сунул его за пояс, проехал среди гасконских и английских рыцарей и приблизился к Принцу и его свите на длину копья.
"I come," he shouted in a hoarse, thick voice, with a strong Breton accent, "as squire and herald from my master, who is a very valiant pursuivant-of-arms, and a liegeman to the great and powerful monarch, Charles, king of the French.	- Я явился, - возгласил он хриплым низким голосом и с резким бретонским акцентом, -как оруженосец и герольд моего хозяина, весьма отважного воителя и вассала великого и могущественного монарха Карла, короля Франции.
My master has heard that there is jousting here, and prospect of honorable advancement, so he has come to ask that some English cavalier will vouchsafe for the love of his lady to run a course with sharpened lances with him, or to meet him with sword, mace, battle-axe, or dagger.	Мой хозяин услышал, что здесь состоится турнир и есть возможность добиться почетного успеха, поэтому он приехал и просит, чтобы какой-либо английский рыцарь удостоил его, ради любви своей дамы, сразиться с ним на острых копьях, палицах, боевых топорах или кинжалах.

He bade me say, however, that he would fight only with a true Englishman, and not with any mongrel who is neither English nor French, but speaks with the tongue of the one, and fights under the banner of the other."	Однако он приказал мне передать, что будет биться только с истинным англичанином, а не с каким-нибудь ублюдком, который и не англичанин и не француз, говорит на языке одного из них, а сражается под знаменем другого.
"Sir!" cried De Clisson, with a voice of thunder, while his countrymen clapped their hands to their swords.	- Сэр! - воскликнул Де Клиссон громовым голосом, а его соотечественники схватились за свои мечи.
The squire, however, took no notice of their angry faces, but continued with his master's message.	Однако оруженосец не обратил никакого внимания на их разгневанные лица и продолжал излагать поручение своего хозяина.
"He is now ready, sire," he said, "albeit his destrier has travelled many miles this day, and fast, for we were in fear lest we come too late for the jousting."	- Он готов сразиться, сир, - заявил оруженосец, - хотя его конь и прошел сегодня немало миль, и притом галопом, так как мы опасались опоздать на турнир.
"Ye have indeed come too late," said the prince, "seeing that the prize is about to be awarded; yet I doubt not that one of these gentlemen will run a course for the sake of honor with this cavalier of France."	- И вы действительно опоздали, - сказал Принц, - приз сейчас будет вручен; однако я не сомневаюсь, что кто-нибудь из этих джентльменов не откажется ради чести сразиться с французским рыцарем.
"And as to the prize, sire," quoth Sir Nigel, "I am sure that I speak for all when I say this French knight hath our leave to bear it away with him if he can fairly win it."	- Относительно приза, государь, - заметил сэр Найджел, - полагаю, что выражу общее мнение: пусть французский рыцарь увезет его, если честно его выиграет.
"Bear word of this to your master," said the prince, "and ask him which of these five Englishmen he would desire to meet.	- Передайте эти слова вашему хозяину и спросите, с кем из этих вот пяти англичан он пожелал бы сразиться, - сказал Принц.
But stay; your master bears no coat-armor, and we have not yet heard his name."	- Подождите, на вашем рыцаре нет герба, и мы до сих пор не слышали его имени.
"My master, sire, is under vow to the Virgin neither to reveal his name nor to open his vizor until he is back upon French ground once more."	- Мой хозяин, сир, дал обет пресвятой Деве не называть своего имени и не поднимать забрала до тех пор, пока он снова не окажется на французской земле.
"Yet what assurance have we," said the prince, "that this is not some varlet masquerading in his master's harness, or some caitiff knight, the very touch of whose lance might bring infamy upon an honorable gentleman?"	- Но как же мы можем быть уверены, что это не простой слуга, надевший платье и доспехи своего господина, или какой-нибудь рыцарь-негодяй? Ведь одно прикосновение его копья может принести бесчестие достойному джентльмену!
"It is not so, sire," cried the squire earnestly.	- Это не так, сир, - сурово ответил оруженосец.
"There is no man upon earth who would demean himself by breaking a lance with my master."	- Нет на земле человека, который мог бы себя унизить, сразившись с моим хозяином.
"You speak out boldly, squire," the prince answered; "but unless I have some further assurance of your master's noble birth and gentle name I cannot match the choicest lances of my court against him."	- Вы очень смелы, оруженосец, - ответил Принц, - но пока у меня не будет уверенности в том, что ваш хозяин благородного происхождения и носит уважаемое имя, я не могу разрешить лучшим моим рыцарям состязаться с ним.

"You refuse, sire?"	- Значит, вы отказываете ему, сир?
"I do refuse."	- Я вынужден отказать.
"Then, sire, I was bidden to ask you from my master whether you would consent if Sir John Chandos, upon hearing my master's name, should assure you that he was indeed a man with whom you might yourself cross swords without indignity."	- В таком случае, сир, мой хозяин повелел мне спросить вас, согласитесь ли вы, чтобы сэр Джон Чандос услышал имя моего хозяина и заверил вас в том, что это действительно человек, с которым и вы сами без унижения для себя могли бы скрестить мечи?
"I ask no better," said the prince.	- Я не желаю лучшего.
"Then I must ask, Lord Chandos, that you will step forth.	- Тогда я вынужден попросить вас, лорд Чандос, выйти вперед.
I have your pledge that the name shall remain ever a secret, and that you will neither say nor write one word which might betray it.	Я также передаю вам просьбу, чтобы это имя навсегда осталось тайной, и обещайте, что вы никогда не скажете и не напишете ни одного слова, которое могло бы выдать это имя...
The name is —" He stooped down from his horse and whispered something into the old knight's ear which made him start with surprise, and stare with much curiosity at the distant Knight, who was sitting his charger at the further end of the arena.	Он сошел с коня и что-то прошептал на ухо Чандосу, отчего тот вздрогнул, пораженный, и с острым любопытством посмотрел на чужого рыцаря, который ехал к дальнему концу арены.
"Is this indeed sooth?" he exclaimed.	- Неужели это действительно правда? - невольно вырвалось у него.
"It is, my lord, and I swear it by St. Ives of Brittany."	- Правда, милорд, клянусь в этом святым Ивом Бретонским.
"I might have known it," said Chandos, twisting his mousetache, and still looking thoughtfully at the cavalier.	- Я должен был догадаться, - сказал Чандос, задумчиво покручивая ус и все еще глядя на незнакомца.
"What then, Sir John?" asked the prince.	- Ну как, сэр Джон? - спросил Принц.
"Sire, this is a knight whom it is indeed great honor to meet, and I would that your grace would grant me leave to send my squire for my harness, for I would dearly love to run a course with him.	- Сир, сражаться с этим рыцарем действительно великая честь, и я прошу у вас разрешения отлучиться, чтобы послать моего оруженосца за моими доспехами; мне бы очень хотелось принять его вызов.
"Nay, nay, Sir John, you have gained as much honor as one man can bear, and it were hard if you could not rest now.	- Нет, нет, сэр Джон, вы уже заслужили столько славы, сколько может достаться на долю одному человеку, и было бы слишком жестоко лишить вас отдыха.
But I pray you, squire, to tell your master that he is very welcome to our court, and that wines and spices will be served him, if he would refresh himself before jousting."	Прошу вас, оруженосец, скажите своему хозяину, что мы очень рады видеть его при нашем дворе и что если он хочет освежиться перед схваткой, ему сейчас же подадут вино с пряностями.
"My master will not drink," said the squire.	- Мой хозяин пить не станет, - сказал оруженосец.
"Let him then name the gentleman with whom he would break a spear."	- Тогда пусть назовет джентльмена, с которым он хотел бы сразиться.

"He would contend with these five knights, each to choose such weapons as suit him best."	- Он удовольствуется этими пятью джентльменами, и пусть каждый выберет оружие по своему желанию.
"I perceive," said the prince, "that your master is a man of great heart and high of enterprise.	- Я полагаю, - сказал Принц, - что ваш хозяин -человек благородной души и высокой отваги.
But the sun already is low in the west, and there will scarce be light for these courses.	Однако солнце уже садится и нам едва хватит света для этого поединка.
I pray you, gentlemen, to take your places, that we may see whether this stranger's deeds are as bold as his words."	Прошу вас, джентльмены, занять свои места, ибо мы желали бы посмотреть, будут ли действия незнакомца столь же смелы, как и его слова.
The unknown knight had sat like a statue of steel, looking neither to the right nor to the left during these preliminaries.	Во время этих переговоров неизвестный рыцарь сидел, словно стальная статуя, не глядя ни направо, ни налево.
He had changed from the horse upon which he had ridden, and bestrode the black charger which his squire had led beside him.	Он сменил коня, на котором приехал, и теперь сидел на том рослом вороном жеребце, которого вел в поводу оруженосец.
His immense breadth, his stern composed appearance, and the mode in which he handled his shield and his lance, were enough in themselves to convince the thousands of critical spectators that he was a dangerous opponent.	Достаточно было взглянуть на его мощные широкие плечи, суровый и замкнутый облик и на то, как он обращается со щитом и копьем, чтобы тысячи критически настроенных зрителей убедились, насколько это опасный противник.
Aylward, who stood in the front row of the archers with Simon, big John, and others of the Company, had been criticising the proceedings from the commencement with the ease and freedom of a man who had spent his life under arms and had learned in a hard school to know at a glance the points of a horse and his rider.	Эйлвард, стоявший в первом ряду лучников вместе с Черным Саймоном, Большим Джоном и другими участниками Отряда, обсуждал весь ход турнира с той свободой и знанием дела, каким мог обладать воин, который всю свою жизнь имел дело с оружием и был способен с одного взгляда определить достоинства всадника и лошади.
He stared now at the stranger with a wrinkled brow and the air of a man who is striving to stir his memory.	Сейчас он, насупившись, разглядывал незнакомца, и на лице его было выражение человека, силящегося что-то вспомнить.
"By my hilt!	- Клянусь эфесом!
I have seen the thick body of him before to-day.	Я уже где-то видел это могучее тело.
Yet I cannot call to mind where it could have been.	Но никак не припомню где!
At Nogent belike, or was it at Auray?	Может быть, в Ножане, или это было в Орее?
Mark me, lads, this man will prove to be one of the best lances of France, and there are no better in the world."	Вот увидите, ребята, этот человек окажется одним из лучших воинов Франции, а искуснее их никто в мире не владеет копьем.
"It is but child's play, this poking game," said John.	- Это тыканье друг в друга - детская игра, - сказал Джон.
"I would fain try my hand at it, for, by the black rood! I think that it might be amended."	- Я бы готов попробовать, и, клянусь черным крестом, мне кажется, я бы справился.
"What then would you do, John?" asked several.	- А что бы ты сделал, Джон?

"There are many things which might be done," said the forester thoughtfully.	- Да мало ли что можно было бы сделать, -задумчиво проговорил лесник.
"Methinks that I would begin by breaking my spear."	- Мне кажется, я начал бы с того, что сломал копье.
"So they all strive to do."	- Все стремятся сломать копье.
"Nay, but not upon another man's shield.	- Да нет, не об щит противника.
I would break it over my own knee."	Я бы переломил его об мое собственное колено.
"And what the better for that, old beef and bones?" asked Black Simon.	- А что ты этим выиграешь, старая туша? -спросил Черный Саймон.
"So I would turn what is but a lady's bodkin of a weapon into a very handsome club."	- Таким способом я превратил бы эту дамскую шпильку в весьма удобную дубинку.
"And then, John?"	- А тогда что, Джон?
"Then I would take the other's spear into my arm or my leg, or where it pleased him best to put it, and I would dash out his brains with my club."	- Я перехватил бы рукой или ногой его копье там, куда ему было бы угодно сунуть его, а потом ударом своей дубинки раскроил бы ему череп.
"By my ten finger-bones! old John," said Aylward, "I would give my feather-bed to see you at a spear-running.	- Клянусь моими десятью пальцами, старина Джон, я бы отдал мою перину, чтобы поглядеть, как ты выступаешь на турнирах и сражаешься на копьях.
This is a most courtly and gentle sport which you have devised."	Это самые галантные и изысканные состязания, и ты заслужил право в них участвовать.
"So it seems to me," said John seriously.	- Мне тоже так кажется, - ответил Джон без улыбки.
"Or, again, one might seize the other round the middle, pluck him off his horse and bear him to the pavilion, there to hold him to ransom."	- Опять же, один может обхватить другого вокруг талии, стащить его с лошади, отнести в палатку и отпустить только за выкуп.
"Good!" cried Simon, amid a roar of laughter from all the archers round.	- Отлично! - воскликнул Саймон среди хохота стоявших рядом с ним лучников.
"By Thomas of Kent I we shall make a camp-marshal of thee, and thou shalt draw up rules for our jousting.	- Клянусь Фомою Кентским, мы сделаем тебя распорядителем турниров, и ты будешь сочинять правила для наших состязаний.
But, John, who is it that you would uphold in this knightly and pleasing fashion?"	Но скажи, Джон, кто же та, в честь кого ты будешь так по-рыцарски и храбро сражаться?
"What mean you?"	- Что ты имеешь в виду?
"Why, John, so strong and strange a tilter must fight for the brightness of his lady's eyes or the curve of her eyelash, even as Sir Nigel does for the Lady Loring."	- Ну, Джон, ведь такой сильный и необычный воин должен сражаться во имя блестящих глаз своей дамы или ее загнутых ресниц, вон даже сэр Найджел сражается в честь леди Лоринг.
"I know not about that," said the big archer, scratching his head in perplexity.	- Насчет этого я ничего не знаю, - сказал лучник-великан, смущенно почесывая затылок.
"Since Mary hath played me false, I can scarce fight for her."	- С тех пор, как Мэри обманула меня, я не могу сражаться в честь ее.
"Yet any woman will serve."	- Да это может быть любая женщина.