Помоги проекту - поделись книгой:
Кагановича комично выбросили из памяти истории: издали указ о переименовании Московского метрополитена имени Л. М. Кагановича в Метрополитен имени В. И. Ленина в связи с тем, что в Ленинграде построено метро, которое названо именем Ленина. Имя Кагановича дали станции «Охотный ряд», которую затем переименовали в «Проспект Маркса».
В семидесятых годах Пантелеймон Пономаренко был не у дел, по крайней мере, не у больших. Его кабинет украшали два бюста Сталина, одна скульптура и один портрет в полный рост в форме генералиссимуса. В таком окружении жил этот человек, который больше всех ненавидел Берия, чуть не посадившего его, и Хрущёва, сместившего его с высоких постов: он был министром культуры и выступал с антисталинскими речами, а закончил в 1962 году послом в Голландии. Там он слишком рьяно пытался вернуть пару, попросившую политического убежища: самолично вступил в рукопашную с невозвращенцами и полицией, что никак не соответствует статусу посла, — и вынужден был уйти на пенсию.
Матвей Шкирятов был одной из немногих узких щёлок, сквозь которые осуществлялась связь Сталина с внешним миром. После смерти Сталина Шкирятов сжёг все оставшиеся после него бумаги и ушёл на пенсию. Если его расспрашивали о репрессиях или выражали сожаление об уничтоженных документах, он либо отмалчивался, либо говорил: «Так партия велела». Шкирятов пережил своего хозяина лишь на три года.
В 30-х годах Рудольф Хмельницкий был адъютантом Ворошилова. Когда после смерти Сталина, уже в чине генерала, он заходил к Ворошилову, тот наливал по рюмочке и доверительно предлагал:
«Выпьем за товарища Сталина».
Старый советский дипломат сказал в 1978 году: «Нам нужен новый Сталин, чтобы справиться с диссидентами».
В начале брежневского периода в Грузии происходило какое-то литературное действо. Закончилось оно застольем. Тамадой был секретарь республики по идеологии. Он предложил тост за Сталина. Встала Белла Ахмадулина, сняла туфли, швырнула их в тамаду и босиком ушла из зала.
Во время поминок по своей матери, на которых присутствовало много генералов и маршалов, скульптор Вучетич поднял тост за помин великого человека — Сталина. Воцарилась тишина. Жена Вучетича сказала: «Вот так всегда, на этом месте возникает неопределённость». Встал писатель Василий Сухаревич и сказал: «Никакой неопределённости нет. Я пью за постановление ЦК о культе личности, которое внесло ясность в эту проблему».
Хожу вдоль забора ближней дачи через четверть века после смерти Сталина. Зелёный деревянный забор почти в три человеческих роста. Некоторые доски прогнили. Странно, что вождь так боялся за свою драгоценную жизнь и прятался за деревянным забором. Система охраны основывалась не столько на технической, сколько на живой силе — солдаты, заставы… Что на этой даче сейчас — не совсем понятно. Какая-то жизнь, скрытая и жалкая. Дорожки пусты. Вечерами вдоль них горят фонари. В глубине огоньки дома. Со стороны шоссе прочный забор, железные ворота, большое помещение пропускной службы — всё зелёного цвета. К этой собственно сталинской территории примыкает столь же обширная и тоже огороженная забором другая — здесь располагались охрана и обслуга, казармы для солдат, домики для офицеров, ангары для маленьких танкеток, гаражи. Можно было держать серьёзную и длительную оборону. Между этой зоной и забором сталинской дачи буферная территория — лесополоса и небольшая речушка, через которую переброшен мост. Ходить сюда не имели права даже охранники, только те, что шли в наряд, или обслуга, идущая на дежурство.
Прямо на дачу Сталина из Москвы была когда-то секретно подведена одноколейная ветка метро. Эта линия так и не включена в систему коммуникаций, и люди ездят в отдалённый район Матвеевское в переполненных автобусах.
Иду вдоль забора, заглядываю в щели, встречаю какого-то человека, вероятно, служителя, который, кажется, собирается в нарушение святых распорядков лезть через пролом в заборе. Спрашиваю, притворяясь незнающим что там такое? Незнакомец бурчит: «Гуляешь здесь и гуляй». Бывшую территорию для охраны окружает новый железобетонный забор. Новый век, новая техника отгораживания от мира. Там спецбольница для второстепенных работников какого-то высокого ведомства. У главного входа стоит милиционер и работает бюро пропусков, но есть и неохраняемые входы, и я порой забредаю на эту заповедную и действительно удобную для прогулок территорию.
Фарисейство как политическая повседневность возникло в нашей стране со Сталиным. В отличие от Гитлера, не скрывавшего своих чудовищных намерений — установить господство истинных арийцев, превратить славян в рабов, уничтожить евреев и так далее, Сталин обещал: «Мы не дадим крови нашего Бухарчика» — и убивал его; определял, что за антисемитизм полагается расстрел, — и раздувал космополитическую кампанию; провозглашал равенство всех — и высылал целые народы; заверял, что сын за отца не отвечает, — и сажал детей в лагеря… Вирус фарисейства вошёл в плоть и кровь и соратников, и наследников, и даже противников Сталина.
ПОТОМКИ И ИХ СУДЬБЫ
Сын за отца не отвечает.
Яблоко далеко от яблони не катится.
Выйдя из лагеря после смерти Сталина, сын погибшего политического деятеля Томского женился на Светлане. Они вместе учились в школе, и их связывала взаимная симпа-тия. Однако не прошло и полугода, как Томский бросил Светлану, сказав, что женился только для того, чтобы отомстить за своего отца.
Говорят, после смерти Сталина от него осталось две смены белья, пара сапог и несколько кителей — всего на сумму шестьдесят рублей по теперешнему курсу и деньгами четыре рубля сорок копеек.
Существует слух, что у Сталина был огромный капитал в швейцарском банке. Первый взнос он сделал якобы ещё в 1926 году, во время голода в Поволжье. Говорят, Светлана была как-то приобщена к этим деньгам: то ли владела шифром, то ли значилась наследницей. По ходатайству Косыгина ей было разрешено поехать в Индию хоронить на родину мужа-индуса. Из Индии она бежала в Америку и перед этим наведалась в Швейцарию. Вряд ли она решилась бы эмигрировать без денег.
Покинув родину, Светлана создала для репутации отца необратимую ситуацию. По законам Сталина, эмиграция — предательство и он, отец, отвечает за предательство дочери.
В перерыве между двумя эмиграциями Светлана очень ссорилась с сыном. Это бы не беда, чего не бывает в семье, но вот поступала она при этом как истинная дочь своего отца: писала Куда Следует, что её сын антисоветчик и его необходимо арестовать.
Светлана бежала за рубеж и опубликовала там книгу о своей жизни и об отце. Один её бывший поклонник, не зная, что там о нём написано и написано ли вообще, на всякий случай бегал в инстанции и обливал свою возлюбленную помоями.
На Арском (Ершовом) поле — кладбище Казани. Здесь могила Василия Сталина. Небольшой чёрного мрамора памятник с надписью: «Василий Иосифович Джугашвили. 24 марта 1920–19 марта 1962». Справа ниже: «Единственному от М. Джугашвили». Это первая жена, Мария Григорьевна, мать его двоих детей. Говорят, что сначала было: «Василий Иосифович Сталин».
Жил Василий на улице Гагарина, получал пенсию, пьянствовал. Когда умер, приехала жена, но её не допустили. Стали собираться люди. Милиция оцепила улицу и увезла гроб. В похоронах никто не участвовал. Жена с детьми приезжала на кладбище потом.
В верхней части памятника в небольшом овале был барельеф — профиль Василия. Кто-то стрелял в него, и сейчас барельефа нет. Хотя «сын за отца не отвечает», худо быть сыном убийцы миллионов людей. Василий был генералом авиации, а судьба безрадостная и кончина бесславная.
Летом 1977 года в Грузии во время празднования юбилея Важа Пшавелы сын Якова говорил, что их семью хотели истребить. Светлане Иосифовне звонили бывшие репрессированные и угрожали расправой, поэтому она вынуждена была уехать в Америку. Василия Иосифовича довели. Одну из внучек Сталина упекли в психиатрическую больницу. Делается даже некоторый намёк на политический характер её госпитализации и утверждается: «У нас в роду сумасшедших не было».
Нельзя сказать, что судьба потомков Сталина счастливая. Но разговоры об их преследовании — ложь. И если что-то у них неблагополучно, то виной тому проклятье самой истории, которое висит над именем их отца и деда. И если можно уйти от судьбы, то от кармы уйти нельзя.
Окажись в нашем плену сын Гитлера, приказал бы Сталин убить его? Никогда в жизни. Он берёг бы его как политическую валюту. Почему же мы должны верить в то, что Якова Джугашвили убили немцы? Больше похоже, что это сделал его папаша. Ещё в 1943 году на фронте поговаривали о том, что смерть Якова стоила кому-то из лагерного начальства карьеры и кому-то жизни, а убили его чекисты, специально в лагеро заброшенные.
Собаки и вожди родства не знают. Расправились со своими сыновьями и Иван Грозный, и Пётр I. Видимо, товарищ Сталин тоже. Из страха, что Якова заставят сделать ка-кое-либо заявление, которое будет иметь политически-пропагандистский эффект.
ПОЗАБЫТ, ПОЗАБРОШЕН…
Прощайте, годы безвременщины.
Сталин попросил у своих предшественников рекомендацию в рай. Иван Грозный отказал: «Я своих врагов убивал, но в лагерях не мучил». Пётр I отказал: «Я открыл окно в Европу, а ты его закрыл». Александр II отказал: «Я раскрепостил крестьян, а ты их закрепостил». Екатерина II дала, так как вообще редко отказывала.
Сталина положили в Мавзолей, рядом с Лениным. Знаменитый парикмахер из Центрального Дома литераторов Моисей сказал: «Как в коммунальной квартире. Но жировка выписана всё-таки на одного».
Как-то году в 37-м, придя на Красную площадь, ребёнок спросил у матери: «А почему Мавзолей только Ленина, а не Ленина — Сталина?» Мать в ужасе зажала ему рот.
Грузин приехал из Москвы и рассказывает: «Положили нашего дорогого Сосо в Мавзолей. Лежит. Смотрю, не один лежит. Подхожу, не могу понять, кто рядом лежит. Присматриваюсь: так это же его орден Ленина в натуральную величину!»
Когда Сталина захоронили в Мавзолее, Ленин сказал: «Никогда не думал, что ЦК подложит мне такую свинью».
Мжаванадзе поручили выступить на XXII съезде с предложением вынести Сталина из Мавзолея. Мжаванадзе «заболел» и на съезд не явился. Эта тяжёлая миссия пала на Джавахарнадзе. Он выполнил её, а вскоре в Грузии сожгли его дом.
Ленин предложил большевичке Лазуркиной работать с детьми.
Она ответила:
— Я не умею, Владимир Ильич.
— Меня тоже никто не учил управлять государством, — сказал ей Ильич, и она согласилась. Это было в начале 1922 года. Тут Сталин назначил её мужа на работу в Петроград, а ей посоветовал:
— Ты женщина красивая — оставайся в Москве. Мы тебе другого мужа найдём.
Идёт Лазуркина грустная. Крупская спрашивает:
— Что у тебя, Соня, случилось?
— С мужем разлучают.
— Ничего, я попрошу Владимира Ильича.
Мужа Лазуркиной оставили в Москве. Сталин упрекнул:
— Наябедничала?
— Нет, меня спросили — я рассказала.
— Ладно. Принеси карточку вместе с мужем. Опубликуем в газете и подпишем: «Самая дружная и крепкая коммунистическая семья».
Во второй половине 30-х мужа Лазуркиной арестовали. Во время допроса он дал следователю пощёчину и получил пулю. Его тело выбросили из окна, имитировав самоубийство. Лазуркина сидела много лет. А после реабилитации выступила на XXII съезде с предложением вынести Сталина из Мавзолея.
— Чем кончился XXII съезд КПСС?
— Выносом тела.
Ленин спрашивает:
— Тут рядом лежал один грузин; Куда он делся?
— Уехал, Владимир Ильич.
— Безобразие. Превратили Мавзолей в гостиницу.
Его вынесли из Мавзолея и похоронили рядом с Фрунзе. Тот спросил: «Куда дальше пойдёте?» Сталин ответил: «Куда пошлёт партия!»
После перезахоронения Сталин обрёл статус перемещённого лица.
На могилу Сталина положили венок: «Посмертно репрессированному от посмертно реабилитированных».
После того как Сталина вынесли из Мавзолея, там видели Хрущёва с раскладушкой. Примеривался.
Пошли слухи, что, когда постановили вынести Сталина из Мавзолея, Молотов тайно переодел Ленина в Сталина, а Сталина в Ленина. Так что в Мавзолее сегодня лежит Сталин.
Воскрес Ленин — и в ОВИР: «В эмиграцию! Всё надо делать заново!»
В Волгоград с того света пришла телеграмма: «С переименованием согласен. Иосиф Волгин».
Поделиться книгой: