Нф-100: Приключения метеоролога

- Большинство баб в такой ситуации будут через слово орать: "Кобель, сволочь!". И через пять минут мужик уже за собой вины не чувствует, даже если что и было. Кому ж интересно, когда его, любимого, через слово так склоняют? А если мужик не виноват, то она вообще может сразу же по морде получить. После первых же оскорблений. И вот скандал только начался, а у обеих сторон уже есть основания для битвы не на живот, а на смерть. Мужик оскорблён, баба избита. А когда женщина с пониманием, она вместо "Кобель!" кричит: "Как же ты мог со мной так поступить, я же тебя так любила!?". Вот здесь, если она ему не безразлична, он будет сражаться не с ней, а за то, чтобы её удержать. Здесь каждое её слово лечит те раны, что наносят в это время коготки. Да, большинство мужиков и ран-то, как правило, за такими словами не замечает! Но!!! - Слава поднял вверх указательный палец и на секунду замер в позе опытного лектора. - Это только в том случае, если он её любит! Усек?!

- А если не любит?

- А тогда мужику слова до лампады! Он замечает только царапины. И реагирует совсем по-другому. Ссора началась с позавчерашнего вечера. К утру Светочка убедилась, что её очень сильно любят, а вчера после смены по Серёгиной реакции поняла, что вообще зря на мужика наехала: он у неё не то, что чем иным-прочим, а даже и в мыслях - безгрешен! Ну, и вознаградила, как полагается, за любовь да верность... Даже отсюда видно, что связист наш до сих пор "в нирване". Хорошо, что он вчера со злости всю линию прозвонил, да стыки перепаял. Сегодня от этого счастливого олуха толку не будет. Две бессонные ночи - не шутка!

Я призадумался. Пожалуй, кое-что из этой стратегии и тактики можно использовать не только против сильного пола, но и против сильного интеллекта. Вот только как?

Кошка подкатил к нам добродушным медведем.

- Здравия желаю, всей честной компании? Как сегодня погода?

- Да с погодой-то нормально! - в тон ему ответил я. - Связь как? Будет ли работать линия, что ты вчера прозванивал?

- А куда ей деваться? Будет, как миленькая! Это чтобы пропаять провод на стыках да заизолировать грамотно - профессионал нужен. А как связь появилась, ей может пользоваться любой: дурак и умный, сильный и слабый, солдат и офицер! И даже дух бесплотный, если конечно мои девочки его к коммутатору подключат.

Стоп, а это неплохая мысль! Про бесплотного духа! И она мне может здорово пригодиться...

Пока Слава и Сергей продолжали жонглировать остротами, я решительно сунул руку в карман. Где же он? А-а-а, вот! На ладоне лежал новенький двухгривенный. Я внимательно осмотрел реверс монеты. Закрыл глаза, попытался представить себе, как она лежит на полу гербом вверх. И подбросил в воздух. Звяк... Катится на ребре, падает на бок. Мысленно фокусируем взгляд. Герб. Я открыл глаза и посмотрел вниз. Монетка лежала как надо. Я поднял и подбросил её в воздух ещё раз. Результат не изменился. И ещё раз, и ещё... Лицевой стороной монетка упала только после шестого броска.

- Загадал на что-то? - спросил Слава.

- На вечернюю смену, на грозу, - зачем-то соврал я.

- Ну и как? - усмехнулся Кошка. - Летает сегодня Цылюриков?

- Нет, - с наигранной досадой ответил я. - Не судьба ему, похоже, синее небо коптить! Впрочем, вы пока не радуйтесь. Часов через пять я ещё и научные методы испробую.

Слушая Славины ехидные комментарии, я завёл руку с монеткой за спину и сжал металлический шершавый кружок между тремя пальцами. Взглянул украдкой - никакого результата. После этого я снова убрал руку назад и представил себе, что её кисть превратилась там, за спиной, в механический пресс - в десятом классе, на экскурсии по заводу, я такую машинку в кузнечном цехе видел. Скруглённый молот большого пальца неудержимо давит вниз посредине монеты. А фигурная U-образная наковальня, в которую превратились указательный и средний, помогает кружочку принять нужную форму...

В глазах на долю секунды сверкнула молния и тут же погасла. Я быстро сжал в кулаке полученный результат. Сердце ещё какое-то время билось о ребра, словно пытаясь выбраться наружу. Постепенно оно утихомирилось. Тогда я разжал ладонь и посмотрел на монетку. Она заметно изогнулась. Вот это да! Впрочем, чему удивляться! Обаламус установил рычаги управления, позволяющие включать скрытые возможности организма. Но пользоваться ими, как выяснилось, мог не только он. Оставалось понять: кому станет подчиняться моё тело, когда мы с пришельцем потянем за те самые рычаги в разные стороны?..

На этот вопрос ответа пока не было. Но появилось сразу несколько новых идей: какими способами, методами и путями можно повысить шансы на успех, как ускорить и углубить подготовку к встрече "заклятого" друга, где вести поиск дополнительных средств борьбы...

9.

До сегодняшнего дня все Славины лекции по тактике я воспринимал на уровне "информационного шума". А знания пополнял в основном из книг и переписки с недавно поступившим в военное училище Тимуром. Но после истории с расцарапанным Кошкой мне, естественно, захотелось подробнее ознакомиться со всем, что думает наш РСП о военном деле вообще и о тактических приемах в частности.

- Одно из основных положений науки побеждать, - по-книжному начал очередную лекцию Слава, - гласит: нет сильных и слабых сторон у противника, есть О-СО-БЕН-НО-СТИ. А сильными и слабыми сторонами они становятся только в рамках стратегических решений и тактических приемов руководящего сражением полководца. Отсюда следует, что самое интересное в стратегии и тактике - то, как в конкретных условиях разыграть по-максимуму свои козыри и свести на нет преимущества врага.

"Если он и дальше будет продолжать в том же духе, через пару минут начнётся долгая борьба со сном" - подумал я.

Но на этом книжная заумь, слава Богу, кончилась, и майор перешел на нормальный человеческий язык.

- Знал бы ты, Саша, как часто для победы над противником успешно использовалась именно та особенность, которую до сражения большинство считало его бесспорным преимуществом!

- Сильные стороны, как уязвимые места? - желая, чтобы он развил именно эту мысль, уточнил я. - Можешь привести примеры? Такие, чтобы до "чайника" дошло?!

- Легко! - воодушевился моим интересом Слава. - Классический случай: бой крейсера "Варяг" и канонерской лодки "Кореец" с превосходящими силами японцев у Чемульпо. Ты, наверное, не в курсе, что задачу прорываться успешнее выполнял именно "Кореец", но потом, уже проскочив в открытое море, он вынужден был вернуться, чтобы вызвать огонь на себя и отвлечь самураев от подбитого "Варяга". А знаешь, почему канонерке удалось в течение часа прикрывать израненный крейсер от огня всей японской эскадры, да ещё и не получить при этом ни единого повреждения?

"И нафига мне, дураку, было над книгами корпеть! - застучало в голове запоздалое раскаяние. - Вот же он, источник нужных сведений: черпай - не хочу... Хотя, пока ещё - не всё тут понятно..."

- Слушай, а ты ничего не путаешь?! - уточнил я на всякий случай. - Канонерка раза в три слабее крейсера, да и бронирована - не в пример легче! Мне кажется, японцы бы её одним точным залпом в дуршлаг превратили! Как же тут - без повреждений-то?

- Гм... Сыны Ямато имели прекрасный флот современной английской постройки. И натаскивали их британские офицеры. Но времени было в обрез, а потому обучали только самому современному способу прицеливания - по вертикальному силуэту. Английская разведка загодя снабдила японцев данными по всем русским кораблям. А дальше - элементарно. Смотришь справочник силуэтов. Находишь идентичный. Ага! "Кореец", а под ним буковки и циферки нужные в табличке: высота от ватерлинии до кончика стеньги или гафеля в метрах и футах. Затем подходишь к дальномеру, определяешь расстояние до цели по видимой высоте силуэта и выставляешь прицел орудия... - Слава так вжился в образ, что в это момент даже прищурился. - Вот только кавторанг Беляев, капитан "Корейца", перед выходом из порта приказал обрубить стеньги и гафели. В результате все японские снаряды ложились с перелетом. Грамотно скорректировать огонь канониры не могли. Визуальный-то глазомер у них отсутствовал - это воспитывается годами...

- И кем потом стал этот Беляев?

- Да... Никем он не стал! - махнул рукой Слава. - Николаю Второму такие были без надобности! При дворе процветали Рожественские и Куропаткины... Наш последний царь, вообще, обладал редкостным "даром": игнорировать талантливых людей и продвигать дуболомов. Уж если он отстранил от командования армией человека, который, по мнению Черчилля, в первом же сражении выиграл для Антанты Мировую войну, то о чем тут вообще говорить?

- Это ты о ком: кто войну выиграл? - Слава летел вперёд так быстро, что я начал терять нить рассуждений.

- О генерале Ренненкампфе, разумеется! - удивился майор. - Может ты и о сражении при Гумбинене не слышал?

- Это где-то в Восточной Пруссии? - неуверенно попытался угадать я. - Но нас же там, кажется, разбили...

- Разбили? - Слава криво усмехнулся и посмотрел на часы.

Я тоже скосил на них взгляд: времени до начала второй смены - вагон и маленькая тележка. А сейчас у нас "дипломатическая гроза". Для тех, кто не служил в учебной авиации, объясняю: все, кому нужно было слетать для поддержания формы и подтверждения минимумов, давно приземлились. А дальше, по договоренности с начальством, я записал в фактической погоде грозу, которая еле слышно "гуркала" сейчас в полусотне вёрст от аэродрома и летать никому не мешала, а РП после этого закрыл полеты. Оно и правильно: зачем зря народное горючее жечь?! Но формально смена продолжается, а потому я вынужден безотлучно сидеть на рабочем месте. Вся группа обеспечения полётов, в том числе и РСП, тоже торчит в здании, в пределах телефонной досягаемости Васильченко. И мы со Славой коротаем время за беседой.

- Сражение это проходило в Восточной Пруссии на третий день войны, - воткнув в розетку вилку электрочайника, продолжил рассказ Слава. - Похоже, ты о нём не слышал, если с танненбергским разгромом путаешь! Да, и откуда? Школьные учебники об этом деле помалкивают: что у нас, что "за бугром"... Оно и понятно! Союзникам уже тогда не было резона прославлять Россию, которую они после войны собирались оставить с носом. Для наших красных историков: Ренненкампф - главный душитель революции 1905 года, гад, жандармская морда. Для белых, в большинстве своём - тупых националистов: остзейский немец, а, следовательно - война-то с Германией шла - предатель. Так и получилось, что всем было выгодно замалчивать его тактические находки в этом сражении. А ведь Павел Карлович Ренненкампф смог добиться блестящей победы в ситуации, которая, согласно учебникам по тактике, считалась совершенно безнадёжной. Кстати, эти его новые приёмы позже стали основой теории общевойскового боя в современной ядерной войне.

- Ну, а ты откуда всё это узнал?

- В военных училищах иной раз попадаются хорошие преподаватели, - пожал плечами майор. - Нам повезло с тактикой.

- И что интересного показал Ренненкампф в этом сражении? - я решил, что пора вернуть разговор в прежнее русло. - В чём и насколько сильнее был противник?

- Если по головам считать, разница не кажется катастрофической... - ответил Слава. - Семьдесят четыре тысячи немцев против шестидесяти четырёх тысяч русских. Но у противника сплошь кадровая пехота, а у нас почти половина кавалерии, в том числе иррегулярной. Если не в курсе: по тем временам её уже считали непригодной к бою с врагом, вооруженым большим количеством пулемётов. А по этому показателю немцы были впереди планеты всей! Кроме того, у них имелось ещё и подавляющее превосходство в качественном составе артиллерии...

- Извини, Слава! - не понял я его. - Что ты здесь под качеством подразумеваешь? Точность, дальность или скорострельность?

- Принципиально новое на тот момент поколение артсистем! - пояснил майор. - Нашим трехдюймовкам, бьющим прямой наводкой, противостояли тяжёлые немецкие орудия в два-три раза большего калибра. И стреляли они с закрытых позиций, недоступных для ответного русского огня. По числу стволов их было больше всего-то процентов на пятьдесят, но суммарный вес германского залпа превосходил наш в десять с лишним раз. Так вот, Ренненкампф умудрился сделать так, что многие преимушества немцев сыграли в этом бою против них самих! А всё потому, что взаимодействие родов войск на поле боя было у них тогда ещё слабо отработано. Связь часто запаздывала, а командование немцев не всегда учитывало этот фактор.

- Стоп, а связь-то тут при чём?

- А при том, что проводная была ненадёжна: рвался телефонный шнур от артогня, а радиостанций ещё не было. Приказы развозили курьеры. Вот это и оказалось ахиллесовой пятой германской армии. На практике всё выглядело так: бьёт немецкая артиллерия по русским траншеям, с землёй их сравнивает, затем пехота идёт в атаку, и натыкается на вал огня. Потому что снарядами перепахали ложный передний край. А за ним ещё две линии окопов, только эти - хорошо замаскированы. В них-то и сидит русская пехота. Наши орудия, выставленные на прямую наводку, сводят на нет превосходство немцев в пулемётах. Германские дивизии отходят с большими потерями. Русские контратакуют, врываясь в первую немецкую траншею. Но дальше не идут. Противник вызывает огонь тяжёлой артиллерии. За то время, пока приказ доходит до канониров, русская пехота отходит на свои позиции. Немцы возвращаются в передовые окопы. И попадают под массированный артудар, который сами же и заказали...

- Ух, ты! - не удержался я от восхищённого возгласа. - Здорово!

- Ага. Мне в своё время тоже понравилось... - Слава выключил чайник, пару минут поколдовал над заварником, закутал его в полотенце и продолжил. - По тем, кому повезло уцелеть, бьют прямой наводкой наши трёхдюймовки. Обстрел заканчивается, и русская пехота снова атакует. Только противник теперь уже изрядно потрёпан, и он, после недолгого сопротивления, бежит с поля боя. Вот тут-то и выясняется, что часть пехоты русских - спешенная кавалерия. Коноводы пригоняют лошадей. Казачки пиками и саблями поторапливают потерявшего строй противника, не давая закрепиться на запасных позициях. В общем, такого панического бегства кадровых германских корпусов история не знала ни до, ни после Гумбинена. Притвиц, предшественник Гинденбурга, не может остановить панику. Он и сам напуган. Предлагает Генштабу эвакуировать армию за Вислу.

- Красиво! - улыбнулся я. - Вот только: почему потом из этой большой и славной победы вырос грандиозный разгром?

- А то уже Самсонов! - развёл руками Слава. - Пока немцы пытались разгрызть корпуса Ренненкампфа, вторая русская армия приотстала. А как узнал её командующий о блестящей победе соседа, рванул вперёд быстрее курьерского поезда. И, как часто бывает в подобных случаях, угодил в ловушку.

- Что же Ренненкампф ему не помог? Если он такой умный?

- А эйфория победная не одному Самсонову мозги отшибла! Командовавший фронтом Жилинский приказал Ренненкампфу развернуть армию на северо-запад и штурмовать Кёнигсберг. Это без тяжелой-то артиллерии!? Лучшую крепость двадцатого века!? Единственное, что мог сделать в такой ситуации Ренненкампф - остановиться и попытаться наладить взаимодействие с уходящим на запад Самсоновым, но тот пёр вперёд, наплевав на фланги. Немцев за противника он уже не считал, а соседа воспринимал только как соперника в дележе государственных наград и царских милостей.

- А при чем здесь судьба всей войны?

- Да притом, что элитные немецкие корпуса, те самые, что несколько дней спустя громили Самсонова под Танненбергом, должны были в это время замыкать кольцо вокруг Парижа! - пояснил Слава. - Их Генштаб Германский прямо с острия главного удара снял, больше было неоткуда. А снял потому, что после Гумбинена, по его мнению, появилась реальная угроза потери Берлина и окружения Восточной Пруссии. В результате: блицкриг провалился, а в пришедшей ему на смену войне на истощение у колбасников не было ни единого шанса.

"Блицкриг ПРОВАЛИЛСЯ... - молоточками застучало в висках. - И ведь не в последний раз, что характерно! Через двадцать семь лет ту же Германию ждал радостный и победный июнь сорок первого... Который закончился для неё ещё печальнее!" Тут было на чем подумать, порасспросить... Более того, разговор сам вырулил на тему, интересующую меня сейчас больше всего. Но не успел очередной вопрос сорваться с языка, как на первом этаже хлопнула дверь, и женский голос прокричал:

- Дежурная группа! Вниз спускаемся: обед приехал!

- Пошли, делом займемся! - тут же откликнулся на призыв Слава. - А то нам с тобой ещё всю вторую смену пахать.

Он как всегда был прав, о сложных материях лучше беседовать на сытый желудок. Да и многовато военной науки за один раз. Тем более, без привычки. Лучше перерыв сделать: мозги проветрить, мысли в порядок привести...

10.

После обеда САМ вызвал Мишина на вышку, а мне пришлось обрабатывать очередную порцию карт. Потом началась дежурная суета с началом второй смены. Грозовые очаги медленно подкрадывались к Новинску с юго-запада, поглощая всё наше внимание в течение трёх следующих часов. Наконец один из них подполз к аэродрому вплотную. Полёты, естественно, прикрыли. Слава спустился с вышки в помещение метеослужбы, буркнул с порога дежурное: "Хорошо тут у тебя: поближе к кухне, подальше от начальства..." и плюхнулся в кресло. Понимать прозрачные намёки я уже научился. Быстро организовал чай и присел на стул рядом. Я видел, что наш бессменный РСП готов к очередной лекции, и ничего не имел против. Более того, если бы майор сейчас не пришёл, сам начал бы его искать, теребить, расспрашивать. Уж больно здорово Слава рассказывал о стратегии и тактике. Лучше любого учебника.

Дождавшись, пока Мишин промочит, как следует, горло и закончится особенно громкая череда раскатов за окном, я задал вопрос, который родился в голове ещё перед обедом, и с тех пор вот уже пять часов не давал мне покоя:

- Послушай, Слава! Что же получается? Стратегия, где расчет строится на одном удачном сражении, изначально обречена на провал. Ведь нет ничего проще, чем после первого же намёка на промах свести всё к затяжной борьбе, как это сделала Антанта в 1914-м?

- Ну, не скажи! - улыбнулся майор. - Хороший полководец может так спланировать операцию с генеральным сражением, что противник сам залезет в мешок, да ещё и верёвку на нём изнутри затянет. Вот послушай, к примеру, как разобрался с турками Кутузов перед самой войной 1812 года. Если помнишь, России на тот момент нужен был мир любой ценой. И в Стамбуле это прекрасно понимали. А потому перед турецким командующим стояла очень простая задача. Он не должен был проигрывать генерального сражения. Любой другой исход войны давал султану всё! Но произошло самое худшее: в жестоком многодневном бою турецкая армия была уничтожена, остатки сдались в плен. И знаешь, что самое интересное? Руководивший этой армией Ахмет-паша был очень умным, опытным и осторожным генералом. Просто события развивались так, что на каждом этапе он выбирал наилучший тактический ход, а в результате незаметно для себя получил сокрушительное поражение...

- Извини! - прервал я рассуждения майора. - Про Рущук мы в школе проходили, а пару недель назад я об этом сражении в нашей библиотеке читал. И не могу с тобой согласиться... Ну, извини, не сложилось у меня такого впечатления!.. Там же турок в наступление просто "дуриком" попёр, его и окружили: элементарно и без затей. Что же в этом такого, хитроумного?

Я не боялся, что Слава обидится. О своём любимом Кутузове Мишин мог говорить часами, и все действия противников в Бородинском сражении с его слов я знал уже наизусть, до движения каждого батальона включительно. Но вот на другие битвы одноглазого фельдмаршала до сегодняшнего дня разговор ещё не выруливал...

- Ну, а если не с высоты нашего времени, а изнутри на ситуацию посмотреть?! - Слава с видом заправского фокусника щёлкнул пальцами, словно призывая перенести нашу беседу на сто семьдесят три года назад. - Сначала Кутузов прибыл на ТВД[59] и разбил в полевом сражении армию Ахмет-паши, а затем - ушел в загул. В штабе не появлялся, поселился в полусотне километров от него, в домике у своей зазнобы. Разведка турецкая об этом немедленно - куда следует - доложила. Без командующего дисциплина упала, начальники поменьше стали предпринимать различные действия на свой страх и риск. А когда окрепшие турки перешли в наступление, Михаил Илларионович велел эвакуировать Рущук, взорвав его укрепления.

- И какой был смысл отступать после выигранного сражения?

- Гм... А ты представь ход событий в динамике. И не только в боевых действиях, а ещё и в телодвижениях политических фигур. Сначала в Стамбул летит донесение, что русские атаковали турецкую армию. Затем приходит второе: о том, что после длительного сражения стороны понесли большие потери и остались на своих позициях! Обычно именно так докладывают о поражениях, когда не потеряна территория. Каким будет третье?

- Противник отошел без боя, взорвав крепостные укрепления...

- Неа-а-а... Не видать тебе генеральских погон! - торжественно провозгласил Слава. - Третье донесение гласило: противник выбит из крепости с большими для него потерями! Оно просто не могло быть другим! И не соври в этом вопросе командующий, лавры несуществующей победы присвоил бы кто-нибудь из его подчиненных. А теперь представь себе ту же ситуацию из Стамбула: у русских и без того армия почти в три раза меньше, а после разгрома соотношение стало для турок ещё лучше. Да приплюсуй сюда моральный фактор... Вперед, мои орлы! Разорвите этих гяуров!

- Так, значит: приказ наступать янычары получили из Стамбула? - уточнил я.

- Вероятнее всего... - пожал плечами Слава. - Ахмет-паша прекрасно помнит, что он-то русских не разбивал! Но разве с султаном поспоришь? И на левый берег отправляется отборный, многочисленный десант. Турки тут же начинают строить мощную стену, стараясь максимально защитить место высадки от русских атак. С правого берега десантную армию прикрывают многочисленные полевые батареи. Жаль, что крепостные стены взорваны русскими при отступлении. Ну, да это - беда небольшая, полевая армия у Кутузова меньше, и вряд ли он решится наступать на правом берегу, имея в тылу такой огромный десантный отряд. Короче, создана именно та ситуация, где, как говорят хирурги, "хорошо зафиксированный больной в наркозе не нуждается"... Заметь: она не сама-собой сложилась, а именно: была искусно создана фельдмаршалом Кутузовым! И сложил Михаил Илларионович её в самое подходящее время и в самом нужном месте из заранее выбранных и тщательно отшлифованных кубиков-событий!

- А дальше я помню: дивизия Маркова переправляется на турецкий берег, с рассветом начинает атаку, громит лагерь противника и захватывает его батареи. Тут же в Дунай заходит русская флотилия. Её орудия присоединяются к захваченным у турок пушкам. Защитная стена превращается для десанта в расстрельную стенку. Под ураганным артиллерийским огнём остатки турецких войск капитулируют! - спешу я похвастать своими знаниями.

- Это нам, тем, кому уже известен исход сражения, действия турок кажутся несусветной глупостью! - разводит руками Слава. - Но в тот момент, когда принимались решения, Ахмет-паше всё казалось логичным и обоснованнным.

- Так, это что получается? - сразу же решил уточнить я. - Любое преимущество противника можно запросто развернуть против него самого?

- Да! - в Славиных глазах сверкнули искорки-хитринки. - Но для этого мало иметь железные мышцы со стальными нервами! И недостаточно быть семи пядей во лбу! Требуется ещё убедить противника в том, что он намного сильнее и умнее тебя... А это, согласись, весьма непросто! И ещё нужно, нет, просто необходимо: если, конечно, противник - не полный идиот, чтобы каждое твоё действие до самого последнего момента имело другое логическое объяснение, ни капельки не похожее на настоящий замысел! Вот тогда-то, и только тогда, внезапный хорошо подготовленный удар обрушится на вражескую шею как лезвие гильотины. С тем же эффектом!

11.

Через два часа грозовые очаги сместились на северо-восток, и Васильченко возобновил полёты. Слава ушел к себе на вышку, а я всё продолжал думать о тактических приёмах и стратегических ловушках. Основные принципы понятны: противника нужно уверить, что он - помесь Энштейна с Жаботинским, особенно по сравнению с таким дебильным хлюпиком, как ты; и до последнего момента сохранять у него иллюзию полного контроля над ситуацией. Потом, когда все пути отхода уже перекрыты, наносим внезапный сокрушительный удар, а дальше любое действие, кроме капитуляции, ведёт врага к неминуемой гибели...

Осталось только придумать, что со всем этим делать в моём случае. Ведь обмануть Обаламуса будет - как говорил в таких случаях классик[60] - архисложно... Прибыв на Землю, бесплотный дух обоснуется в моём мозгу, станет смотреть на мир моими глазами, слушать моими ушами. Беляеву, Кутузову и Ренненкампфу было легче... И тем не менее внутри с каждой минутой крепла уверенность, что ответ где-то рядом: уязвимое место я интуитивно уже нащупал, осталось только всё это формализовать...

Нащупал, формализовать... Стоп, что в Славиной лекции главное - в любых сильных сторонах можно найти свои слабости! А в чём главное преимущество Обаламуса? Проторчав больше года в нашей общей голове, пришелец изучил меня, как облупленного... Но меня - не армейского лейтенанта, а лопоухого студента, каким был Саша Серов в первый день день встречи. В прошлом году я потому и заподозрил пришельца в двойной игре, что при повторном визите он не учел произошедших во мне изменений. Иначе и быть не могло. Ведь если Обаламус живет практически вечно, то сам, как личность, не меняется уже очень давно. И мысль, что сегодня я буду не таким, как год назад, у него может даже не возникнуть.

А кем я тогда был? Перекати-поле... Куда ветер подует, туда его и несет. Сейчас же - совсем другое дело! Я добивался службы в армии и обошел все преграды. Я в кратчайшие сроки создал все мыслимые условия для встречи инопланетного врага... Ну, хорошо: почти все. Я... Стоп, не слишком ли ты расхвастался, дорогой! Нет самого главного - четкого плана операции! А пока суть да дело... Продолжим-ка мы использовать возможности Обаламуса против него самого.

Я закрыл глаза и (в который уж раз за сегодня?) начал представлять идеальный "молот" для моей несчастной черепушки. Итак, нужен: супертяж, мастер спорта по боксу, солдат срочной службы. И ещё он должен быть самолюбив и очень азартен. Если мне удастся найти такого уникума и закрепить его за нашим спортзалом, останется лишь отточить систему аргументов. Как запереть Обаламуса, не вызывав у него подозрений, я уже придумал. И эта часть плана полностью соответствовала всем принципам тактики, с которыми познакомил меня Слава.