Ваш Николай. Стихотворения

Как бы голубь клюет подоконникЛаборанты пытаются петьВ ретортах маленький азотИ сумрачные гости из ПенджабаПристроились в углуДай Бог цветных карандашейНа занавесках вышитые пчелыЖена заведующего кафедрой накрывает к столуОна исполинского ростаОна останавливается в недоумении –Зачем я здесь? Кто все эти люди?2012

* * *

Замдиректора выходит из конторыКуда подевались расчеты по чешскому оборудованиюКого мы любим кто нам дорогЖилищное строительство моеТекстильщицы молоденькие замираютИ подворачивают рукаваНастало время для обедаТак пусть разверзнется земляНа нас блудниц никто не смотритУ нас кружится голова2012

* * *

Наше море вмещается в желудьИ школьницы бросают деньги в водуСтроительные рабочие дремлют под белым шатромВетер разносит песокПо вертикали ходят тениБезумный сторож прибрежного кинотеатраПримеряет деревянный кинжалЗима в разгареНикого из нас не видноМы неопасны следовательно некрасивы2012

* * *

Наши герои изнеженны и голодныОвраги пустынныПод сосной как колода лежит АнастасиосДремлет и видит во сне железнодорожный вокзалНа платформе солдаты озираются по сторонамАнастасиос поворачивается на другой бокСолдаты разбегаются врассыпнуюПесня солдатГосподи нас погубил лейтенант СпиридоновПесня АнастасиосаИ реки станут выше меняИ города станут ниже меня2012

* * *

В кафе «Гилель» заходит доктор КоэнВыходит доктор РозенблатОни конечно потешаются над намиОбмениваются документами одеждойПодражают пению дроздаПривычка вычислять в умеНесложные математические задачиКак гром с ясного небаРаздаются голоса2013

* * *

На сцену выходит старик чародейЯ стал розмарин я предатель людейЯ жадно живу я питаюсь росойКак будто колокольчик под дугойДолгая жизнь в поляхНа деле беспросветна и пустаСама природа уменьшается в размерахСперва до аиста и далее до воробьяМой хваленый критицизмМне мало помогаетКак будто я школьник отважныйБренчу на гитаре бумажнойИ занавес скрывает чародеяИ публика является на светНе в силах запомнить ни словаНе в силах проделать дорогу домой2013

* * *

Накануне нам стало известноПятнадцать городовВести с ЛуныПоиск по регионамНаши лучшие микрорайоны страныНаши мокрые телаРаспадаются на частиНаши новые телаОтличаются улучшенной статьюНаши тонкие голоса взывают к ответуБоже РичардБоже ПетрБоже Григорий2013

* * *

Находясь в командировке в заштатном городеПосетил краеведческий музейВ панорамной постановке за стекломИзображающей сцену из первобытных временРазглядел чучело белки-летягиПрисев на музейную кушетку задремалОчнулся как после наважденияШкольники галдели, учительница призывала детей к порядкуБелка-летяга обнажала мелкие зубыУчительница была хороша собойСчастье это урокУченики это бесы2013

* * *

Не твердость духа но пикантность телаПредмет одушевленный неприятенПрекрасный человек мне непонятенБлижайшие соседи так нежныЯ хочу сказать что вокруг миллион мудрецовМы все влюбленыС нами решительно невозможно иметь никаких дел2013

* * *

Не будет тайн но будет перечень приспособленийЖивой уголок однорукий солдат беспокойная деваНа каждом событии акт о приемке товараСнаружи жилой пятиэтажный домВнутри безупречный вокзал или кинотеатрПо номеру паспорта видим достаток семьиКазначейство выходит в народДеньги пахнут укропомМалыми жизнями управляет маленький вертолет2014

* * *

Тени красные порочные такиеВдоль новых трактов итальянская соснаРазбуженные обыватели простыеСтоят над оврагом в который упала лунаПоднимаются злаки моиНегодуют волонтеры моиКого приглашают на танецТого подозревают в любвиМы прекрасные люди нас нужно беречьУбийство похоже на вальсМотивы совести плодят мотивы местиПорядок действий нет порядка действийПоднимаются злаки моиНегодуют волонтеры моиКого приглашают на танецТого подозревают в любви2014

* * *

К началу нынешнего годаАнгелы окончательно заменили производственных рабочихВ цехах звучит легкая музыкаВсех поголовно зовут ПитерНалицо простительная сумятицаЧтобы не сказать неразберихаУправленцы налегают на алкогольУверяют что ничего в сущности не переменилось2014

* * *

Не в самом деле сирые бессмертныСекунды времени равняются котлетамВ жилых кварталах тишинаНа автономных генераторах оранжевая плесеньКак вдруг начинается движение массПоследнее предупрежденьеКому сказать я вас люблюКогда я вас люблюКогда нет практики доступных развлеченийЗачем быть артистомЭто жизнь в теплых тонахРеальное распределение благ2014

* * *

Звезда-лейтенант освещает дорогу звезде-казначеюБессмысленная порча имуществаИмеет смысл когда трагедия беззлобнаВот гора Абдельдил вот гора Небольшой ЧеловекТелефонная станция без присмотраВсе разом кричат и едят помидорыДолина приводит к водеСтаршеклассники скинувши обувьГуляют парами по мелководьюЧайки командуют флотом беда миновала2015

* * *

Я слышу только кашельПейзаж угловатВозмездие душа благословеньяЗа угольною кучей прячется солдатОлива хуже померанцаРаспределение денежных средств в общем кажетсясправедливымТелесная любовь необходимаФальшивая любовь непобедимаИз стиральной машины выходит мой братНа правом плече осаС неба свисают веревкиКак новые города2015

* * *

В карманы сцены выгружают шоколадНа мокрой одежде блестят элементы слюдыМне нужен паспорт дайте мне умытьсяУ нас перемены нас точно забудутВино жемчуга изумрудБалтийский картофельОстаточные принципы снабженияИзумляют гримасами адресного благополучияОтворите мне двери я буду как перст танцеватьВы меня не узналиЗачем вам меня узнавать2015

* * *

Сценический образ как аэропланТебя ненавидит госпланТвоя математика старостьЛитейный заводСползает в земельный проломТвой мизинец пронзает пятиэтажный домКрепежные скобы гудят по ночамА поутру исчезаютМузыканты синеют и таютНа каждый восторг отвечают ударом в лицоА поутру исчезают2015

Поверить в ботанику

* * *

Гости съезжались на дачуПод грохот скрипящего снега.Дача стояла на склонеХолма, внизу было озеро.Хозяина не было дома,Но предметы располагались таким образом,Будто он на минуту вышелИ скоро вернется.По комнатам расходилисьРуки держа за спиной.На коврах висело оружие,Помутневшее от времени.Стояла тишина, но княгиняСказала, молитвенно сложив ладони:«Пожалуйста, уедем отсюда.Здесь страшно. Я вас прошу».Гости очнулись,Поднялся невообразимый шум,И через короткое времяНикого не осталось.1987–1989

* * *

На войлочной свистулькеТанцы народов мира,Качая головой,Качая головой,Отбивая пятками, в самом деле,Войлок надкусывая, как опий,Грузный, склонившийся,Волосы чистый серпантин.А что, мол, национальный сербский,И национальный сербский, чисто,Всхлипывает, играет.1987–1989

* * *

Мы будто бы спим, и будто бы сон,И Фридриху темного пива несем.И Фридрих торжественно, неторопливоПьет, как вино, темное пиво.Хмельное молчанье неловко хранит,На Эльзу Скифлд, волнуясь, глядит.Мы будто совещаемся, пусть, мол, их –И оставляем влюбленных одних.И ждем, и ждем, и ждем до утра,И она выходит – пойдемте, зовет, пора.А Фридрих спит и дышит покойно, тихо,Как будто бы обнимает Эльзу Скифлд.1987–1989

* * *

Бежал к обрыву,Раскинувшись на плечах,И насторожившись,Опомнился вдруг.И в тот же мигСо всех сторон высыпали наизготове,Пойдем, милый, извини,Хорошо, идемте.Было ли слышно,Как возвращались,Как завороженные,Прекрасной толпой, гурьбой.1987–1989

* * *

Последняя застава как гора,И слышишь, как предупреждение,Не пройдешь, товарищ,Пройду, – отвечает.Возьмите документы в залог,Обручальное кольцо,Что ж, счастливо, как говорится,До самой встречи, – отвечает.1987–1989

* * *

И солнце бледнеет до полной луны.Англичанин выходит, ступает на снег.И снег подтаивает, струится под ним.И кто-то настроенный против него.Рождается и умирает в душе у него.И чувство потери тревожит его.И он поднимается, ослепший.Наощупь выводит на снегу – англичанин.1987–1989

* * *

Эти маньчжурские платоНапоминают Чкалов.В Чкалове на ШевченковскихТочно такие места.В Маньчжурии с первых днейЧувствуешь подавленность,Неуверенность в себе,Ты немногословен, сдержан.На Шевченковских легче,Это же Чкалов.Точно такие места –Немногословен, сдержан.1987–1989

* * *

В простодушии своем не замечаяНи скатерти в жирных брызгах,Ни рюмок национальных,Ни хлебного тесака,Раздвинув ноги, откинувшись на подушках,Как гость –Куда там в простодушии своем,Звуки не расценивает,На верхушки тополей глядит вприщур,Сгорбившийся, не отдохнувший с дороги.1987–1989

* * *

Ни один из истопников не признался,Руки держа за спиной,Шли не подозревая в глубь страны,Не признаваясь и друг другу.Нельзя не спеть о Баренцевом море, полагали,Запевали нетронутыми голосами,И вышли к морю наконец,Стемнело наконец.Как истопники умирают, кричали,Погружаясь в воду, серебрясь,Как шли в глубь страны прекрасно,Пели прекрасно.1987–1989

* * *

Ворота настежь, чернея,Оборудованные корпуса,Голая степь на карте,Солончаки,Ни одного миллиметра на карте,Но ворота звенят, пожалуйста,Пельмени, постель,Да ведь это сестры,Искаженные лица, наши сестры,Оренбург не принимает,Поздно, назад, это не Оренбург,Там наши сестры,Это не сестры.1987–1989

* * *

В кузове перекатываются бочки с олифой,В Чкалов, домой,И взрывы не слышны,Никак не вырвется Каминский,Неплохо ведет, слишком нервно,Кузов в потеках, прибывать продолжает,Напрягаясь, Каминский, хохотом подгоняя,По шлейфу олифы как петля,И дверцей хлопнув, останавливается,Проминает кулаком капот –Где Чкалов, что за чертовщина?1987–1989

* * *

Там аисты бесполезные зависаютИ в камень, как в зеркало, глядят.Сайгак полуголодный,Ночные мыши,В низине заброшенный кишлак.Там вертолетчик кружит с весны,Не в силах вырваться,И звук разладившегося двигателя,Может быть, единственный звук. –Запомнилась диковинная напольная мозаика –Фигуры поверженных быков,Красная трава,Прогибающаяся под тушами быков.В центре – единорог-убийцаС закрытыми красными глазами,Как еле держащийся на ногах.Вдали пастухи с курительными трубками,Чубуками указывающие на единорога. –Железны ворота потрачены гнилостьюРабочие танцуют во дворе, как мексиканцы,Насильно вовлекают в круг хозяина.Мальчишки волокут больного медвежонка,Пойманного в фабричных шахтах.Медведь не страшится,Поводит забитой веревками пастью.1990–1994

* * *

Когда стеклянны дверцы шкапа,Скрипя, распахиваются вдруг,В природе пышно расцветаетПронзительный, негромкий звук.Мы все выходим ради Бога,Гуляет почва под ногой,И придорожные оврагиПереполняются водой.И провода поют и рвутся,Не в силах электричество сдержать,И мы печем картофель в углях,Поскольку некуда бежать.И на сырой земле вповалку,Под гром и молнии разряд,Мы засыпаем сладко-сладко,Как много-много лет назад.1990

* * *

Прибрежные камни размечал,Счищал с камней плесень,В длинной рубахе, как мадонна,Подвижный, северного склада.Расчищал камни,Механически передвигаясь,Без инструмента, без питьевой воды,В одной рубахе.1990

* * *

По вечерам женщины плавали в озере.Мужчины засиживались в беседке.Звезд никогда не было.Пахло крапивой.Пахло купоросом, крапивой.Телеграфные столбы огибали усадьбу.Касаясь галечных насыпей.Галька фосфоресцировала, шевелясь.Шаги казались голосами.1990

* * *

Шахматы, шашки рассыпались.Ветер сшибает стекло.Из темноты выступают Фридрих и Эльза.Фридрих и Эльза, станцуйте, как цыгане,Любовный танец.Нет, – отвечала Эльза. – Я безумно слаба,Но Фридрих в отличной форме.И Фридрих вылетал, как бешеный.Брались за руки,Танцевали, как цыгане.1991

* * *

Втулки порохом отбивалМатрос отставной,Во сне разговаривал с БогородицейО непогоде, болезнях,Во сне представал перед Богородицей,Просил за матросов.1992

* * *

Входит двоюродный брат,Просит передать деньги нуждающемуся товарищу.Постой, брат,Твоего товарища давно нет в живых.Нет, брат, веришь – бесконечно нуждается.1992

* * *

Вывешивать белье,Питаться снегом,В наш двор не заходило время,Нас не боялась детвора.Припомним – детвора с магнитомПроходит нашей улицею торопливо….1992

* * *

Был опыт в градостроительстве,Строил в Польше,На рубеже первичных изысканийИспытывал отвращение как профессионал,Замыкался в себе,Отвечал самым высоким требованиям.1992

* * *

Мой друг Старик БеднякНе может быть со мной,Не может мыслить, как бывало,Его следов не отыскать.Но между нами существуетБеспроволочная связь.«Прощай, Старик Бедняк!» –Я говорю, смеясь.И приложив наушник,Я различаю, как бывало:«Прощай, мой друг, прощай!» –Старик Бедняк поспешно отвечает.1992

* * *

Втулки отбивал порохом,Немного был глуховат,Выходил в долинуЧерез головные кварталы.Просил помочь разыскать брата,В точности как он,Помнит был братМного младше.1992

* * *

Как бедуин стоит у моря,Один, копье его горит,Неистовое бранное словоКамнем упасть норовит.Но бедуин произнести не может,Он не приучен, Бог с тобой!Он падает и свертывается моллюском,И слезы, понимаешь, у него на глазах. –Павлиньи перья, как веревки,Висят кощунственно на мне,Курины перья, как патроны,Висят кощунственно на мне.И я, пилот неугасимый,Веду измученный народ,И ни сражения, ни мираНе прозреваю наперед.1992–1993

* * *

Дух безмятежный рассеивается,Входит двоюродный брат,Просит передать деньги нуждающемуся товарищу.Входит двоюродный брат,Просит передать деньги нуждающемуся товарищу,Исполню в точности, брат.1993

* * *

На нашей Энской улицеБыл исправительный дом,С копьевидною оградою,Готическим окном.Там, заградивши проходную,Дежурил часовой,И нашу улицу роднуюСчитал своей родной.И днем и ночью музыкаИграла в замкнутом дворе,И заключенные, как девушки,Пританцовывали при ходьбе.И взгляд холодный и стороннийЧерез барьер не проходил,И с неба ангелы ГосподниБросали мишуру и серпантин.1993

* * *

Нет, никогда не может статься,Чтобы электрик молодойНе отрицал основ естествознания,Не рисковал жизнью.Он повествует о войне,Неразличимой невооруженным глазом.Радиопомехи беспрестанно вмешиваются в его речь,Прощай, электрик.1994

* * *

Филипп выходит. Ночь бедна, убога.На перекрестках мерзнут патрули.Жизнь не злопамятна, и дальняя дорогаДрожит и не касается земли.Филипп кричит. Испуганная птицаСкрипит крылом и светится впотьмах.Патруль стреляет, воздух серебрится,И шторы отгибаются в домах.И месяц падает, и, видимо, светает,И нужно знать, и повторять помногу –Когда Филипп кричит, патруль стреляет,И все живые, вот что слава Богу.1994

* * *

Часы звонят, сердяся и пугая,Мужчина болен, кожа и скелет,И женщина, как дерево, нагая,Переломившись, подает обед.Суп фиолетов, сельдь поет на блюде,Мужчина вилкой трогает укроп,И женщина, прикрыв рукою груди,Глядит в окно, как в мощный телескоп.Летает сор, вселенная безлюдна,Ветра гудят и ходят колесом.Мужчина дышит осторожно, трудно,И не сопротивляясь, видит сон.Он спит помногу, сон приходит часто –Как будто в доме танцы и кутеж,И он выводит женщину на чáрльстон,И со спины в нее вонзает нож.1994

* * *

И сестры, осмелев, выходят к полднику,И пьют ситро, и утирают пот,И гость снимает со стены гармонику,И неаполитанскую поет.И как прибой накатывает ужин,Окно задето фосфорным огнем,И сестры полагают гостя мужем,И переодеваются при нем.1994

* * *

Ах, чайки кружатся над фабрикой,Слышится колокольный звон.Я беден, я вычищаю сточные колодцыВ термических залах.И первый подземный толчокЯ расцениваю как предательство,Я обнаруживаю прогорклый запахПриродного газа.Я обращаюсь к бегущим товарищам:«Который час, дорогие мои?»Они отвечали: «Прощай, Александр,Мы погибли, нам нужно идти».Они провидчески отвечали:«Ты распрямишься, станешь субподрядчик, Александр!»Я пританцовывал, обмирая от страха,Я не был Александром.1994

* * *

Камнями девочки играли в бриллианты,Заканчивалась Тридцатилетняя война,И словно перочинный ножичекПо мостовой катилась рыбья голова.Дальние овраги фосфоресцировали.Продовольственные склады тщательно охранялись.Караульные исполняли комические куплеты,Как будто артисты.«О, Господи, – шепталися в домах, –Мы что-то не очень хорошо себя чувствуем.Мы, в сущности, наповал убиты,Как подсказывает сердце.Предназначения судьбы не применяются в точности,Отсюда страшная неразбериха.Мы перекувырнемся и станем Габсбурги,Нам хочется блистать, кощунствовать».На заставах еще постреливали,Свободные передвижения были запрещены.В войсках беспрестанно жаловались на самочувствие:«Мы не очень хорошо себя чувствуем».1994

* * *

Ударим в веселую лютню,Поедем на аэродром.Воскликнут часовые:– Сюда нельзя, панове!– Как жаль, мы проездом, панове,Мы лютню продаем.У вас на аэродромеСветло, как будто днем.Очевидно, празднества святые,И нам скрываться не пристало,И, значит, наши золотыеМы раздадим кому попало.1995

* * *

Глубокий старик, поджидая Каминского.Глубокий старик, поджидая Каминского.Каминский задерживается на аэродроме.Каминский задерживается на аэродроме.1995