Ваш Николай. Стихотворения

Леонид Шваб

Ваш Николай. Стихотворения

Леонид. mus

Когда автор этой книги предложил мне написать предисловие, я испытал примерно леонардовские два чувства – страх и любопытство.

Нет, не совсем так. Я испытал гордость и предубеждение. Гордость – поскольку Шваб мой любимый поэт и близкий человек. Предубеждение – поскольку поэтическую книгу, строго говоря, не должен предварять композитор. По крайней мере, такой, который подобен флюсу (а я подобен, что станет ясно из дальнейшего разбора текстов).

Так что на месте предисловия я решил ответить самому себе на два вопроса: почему я так люблю эти стихи и почему у меня никак не получается написать на них музыку. Тем более что на оба вопроса ответ оказался один и тот же.

Я его дам сразу, а объяснять буду потом: потому что стихи Шваба – уже музыка.

Это не метафора, они в самом деле так устроены. Здесь три составляющих: мультитемпоральность; функциональная изменчивость словесных «тонов»; варьирующая по длине наименьшая синтаксическая единица.

Заранее прошу снисхождения у профессионалов и прощения у тех, кто справедливо ждет чего-то литературоведческого.

Итак.

Шваб сталкивает различные, часто контрастные глагольные времена и модальности, уточняя их с помощью специальных предметов, которые работают как фигуры движения, формирующие пространство. Возьмем 16-строчное стихотворение 2006 года.

Три красные полоски значат БогНа полдник несут сметану и пряникВесь дом дребезжит как шкатулкаУстремленная алмазами в дымоход

Регулярное «вечное» настоящее – ближайшее «случайное» настоящее – настоящее как мелкая повторность, как бы ритм, переходящий в частоту (словно у Штокхаузена), но помнящий о начальной частоте из трех полосок.

Колдуют баба и медведьБольшая мышь пятнистая соваНи одного незнакомого звукаНе существует для меня

Круговое «календарное» настоящее – как бы сигналы авторского эхолота, нерегулярно (потому что объекты максимально разнородны) сканирующего окрестности.

Когда звезда летит наискосокЕсть подлый смысл в головокруженьиВыходит из стены заплаканный мальчикОн варит кофе беспризорник

Настоящее, продолженное диагональю – еще одно круговое движение, но не в той плоскости, что во второй строфе, – еще одно «случайное» настоящее – настоящее продолженное, включающее в себя круговращение (ведь кофе помешивают); две последние строки – единственные, где есть прямая последовательность действий.

Великая почта лежит на землеНеверный шаг грозит пожизненной усталостьюЖивая кровь вливается в салатСтрана глядится в воду кипарисом

Заключительный букет настоящих времен: пассивная активность – чреватое однократное действие – нерегулярный процесс – возвратное то ли повторное, то ли застывшее, снова с мотивом дуги (чтобы глядеться в воду, кипарис должен согнуться).

Чтобы мы не сомневались, что это контрапункт времен и типов движения, Шваб настаивает на одновременности, привычно замыкая строфу легкой дилетантски-песенной рифмой, чуть ли не «меня – тебя».

Констелляция разных времен и модальностей в чистом виде присутствует, например, здесь, где она создает иллюзию съемки с нескольких камер:

Однажды в заброшенном метрополитенеПроходят открытые рабочие собранияИ молодой человек с тряпичным лицомРасскажет кто он есть на самом деле

Если уж возникла аналогия с кино, нельзя пройти мимо стихотворения «Камнями девочки играли в бриллианты…», где к тщательной темпоральной разработке добавлена операторская – приближение, удаление, проход, наезд.

Все это лишь отчасти связано с «персонажами» или обусловлено ими. Персонажи у Шваба – если это не фигуры движения типа рыбьей головы или перочинного ножичка, – обитают скорее в парадигматическом контексте, перекликаясь из разных стихотворений. Набор действующих лиц или мотивов весьма ограничен, они перекрашиваются в зависимости от синтагматического контекста внутри каждого стихотворения.

Это и есть функциональная изменчивость словесных «тонов». Описать ее в рамках предисловия невозможно, но ясно, что такое описание будет напоминать не литературный анализ, а или искусство– или музыковедческий: так описывают изобразительные мотивы или гармонический стиль. А вообще так работает функциональная тональность как система: одни и те же тоны и интервалы вызывают у нас различную реакцию, будучи частью несхожих гармонических и мелодических структур.

При этом сами тоны и интервалы, конечно, обладают имманентными свойствами, в когнитивном музыковедении они называются qualia. Швабу очень важно, чтобы его словесные «тоны» имели qualia, но такие, которые менялись бы при контекстуальной перекраске. Отсюда канцеляризмы: все эти недопроявленные сотрудники, субподрядчики, артисты, караульные, продовольственные склады, оборудование и медикаменты, обрушения конструкций, сложившиеся обстоятельства, строительство, силовые подстанции, главные дизеля и т. д. Все они распространяют свои оттенки серого на окружающие цветные объекты, но и сами перенимают переливы соседней более живой природы.

Канцелярские они также и потому, что Шваб сознательно укрупняет свои атомы смысла. Со средними и длинными словами и словосочетаниями легче играть, если хочешь играть масштабом. Персонажи – разумеется, они не ограничиваются форштадтами и мелиораторами – при всей разносложности составляют класс наименьших синтаксических единиц. И когда величина этой единицы варьирует от двух слогов до десятка, композитору становится сложно что-то с этим поделать. «Аварийный режим» или «обработчики древесины» уже не делятся; а поскольку темп подачи в музыке значительно медленнее, это смысловое единство в реальном музыкальном времени будет распадаться.

Это снова к вопросу, почему на тексты Шваба мне не удается написать музыку, – интересному, конечно, исключительно в связи со свойствами этих текстов.

Когда я сочиняю, многое зависит от того, в какой момент времени оформляется тот или иной фрагмент. Если он оформится завтра, а не сегодня, то будет другим, поскольку до завтра изменюсь я сам. Со Швабом, по-моему, происходит нечто похожее. С той лишь разницей, что его фрагменты по-бетховенски непреложны и единственно верны. Так непреложен только сон.

Шваб энергично отрицает, что его тексты имеют отношение к сновидению. Действительно, они сочиняются так медленно, так сознательно и, предположу, так мучительно – по два-четыре стихотворения в год, – что нет речи ни о каком вспоминании или размытой передаче несказуемого. Наоборот, тщательнейшее конструирование обнажает сам мыслительный механизм. Мысль как таковая нелинейна. Она, если хотите, строфична и мультимодальна, как в стихотворении «Три красные полоски значат Бог». Мы мыслим – до слов, ниже слов – сразу о многом и непохожем.

Именно поэтому у читателя может возникнуть ощущение, что он попал в чужой сон. Ведь секвенция якобы сновидческих образов указывают на то, как действует мозг, не подавляемый дневным предметным осознанием.

Но все-таки, почему мне кажется, что последовательность образов у Шваба – единственно верная? Ответ содержится в самом вопросе: потому что это кажется мне.

Сравнительно недавно я понял простую вещь. Как обычно, понял я ее про музыку, но она и про стихи тоже. Форма это то, что возникает в голове воспринимающего. «Красота во взгляде смотрящего» – все знают, это сказано про любовь, про избирательное сродство. Предполагаю, что эту сентенцию следует понимать чисто структурно.

Любая последовательность лексем складывается в синтаксис. Любая последовательность образов складывается в сюжет. Любая последовательность ‹…› складывается в ‹…›, просто подставляйте соответствующие друг другу понятия.

Вот, скажем, строчка из стихотворения «Под пробковым дубом храпит великан…»:

и ноги бойцы макароны

Здесь каждые два существительных слипаются друг с другом разной логикой, получается некое диссонантное трезвучие. Таких музыкальных узлов у Шваба много, анализировать их отдельное развлечение – но, как писал Моцарт, и немузыканты получат удовольствие, сами не зная почему.

Тут есть одно условие: достаточная краткость. Только тогда каждый образ, мотив, персонаж досягает во все концы формы и взаимодействует с другими. Лучшие тексты Шваба (или мои любимые, которые поэтому кажутся мне лучшими) от первого до последнего слова пронизаны этими ядерными взаимодействиями.

Еще и поэтому мне кажется, что их вряд ли можно классифицировать как малую форму. В них «слишком много чего происходит» между словами. Примерно так же – и, в общем-то, потому же – нельзя классифицировать как миниатюры пьесы Веберна, которые идут 2–3 минуты. Форма и у того, и у другого развертывается с самого синтаксического низа, как цепочка контрапунктических соединений, все более комплексных.

Самые длинные тексты Шваба состоят от силы из пары десятков строк. После «Ботаники» они еще укорачиваются, поскольку сжимается сам строительный материал и, кроме того, уменьшается его валентность – то есть способность к образованию внутренних связей. (Наверное, филологи называют ее образной емкостью.) Уменьшается количество строф, они же контрапунктические комбинации; кроме того, полу– или четвертьавторское «я» – чем бы оно ни было – скорее предъявляет свои качества, нежели действует.

Отчасти потому конструкция более поздних стихов выглядит более линейной или ригидной, а форма – схлопнутой. Сам автор, однако, утверждает, что «стал приоткрываться», – еще одно доказательство невозможности заглянуть в ту точку поэтической сингулярности, где он пребывает.

Но я хотя бы попытался. И если я все же напишу музыку на тексты Леонида Шваба, то он, надеюсь, напишет аннотацию для концерта или диска.

Борис Филановский

Все наши письма домой

* * *

Каждая тварь понимает неспешную речьКоробейникам вход воспрещен я и есть коробейникЯ в зеленом пальто я похож на коняЯ перепачкан известкою и меломЯ слышу как гневается государьНад моей головой – беспилотный летательный аппаратВ силу сложившихся обстоятельств я неправдивКаждое дерево клен я опаздываю на имениныЯ обладаю живостью артиста2003

* * *

Три красные полоски значат БогНа полдник несут сметану и пряникВесь дом дребезжит как шкатулкаУстремленная алмазами в дымоходКолдуют баба и медведьБольшая мышь пятнистая соваНи одного незнакомого звукаНе существует для меняКогда звезда летит наискосокЕсть подлый смысл в головокруженьиВыходит из стены заплаканный мальчикОн варит кофе беспризорникВеликая почта лежит на землеНеверный шаг грозит пожизненной усталостьюЖивая кровь вливается в салатСтрана глядится в воду кипарисом2004

* * *

Я сделан из сыра у меня голова старикаПо свистку начинается жизнь с серединыЯ стою над оврагом с оленем сверчком или братомВ житейском смысле нас зовут АлешаПоднимается вихрь как простейший пограничный заслонВырастают грибы из бумаги я стою на часахСо сдобною булкой как с осколочной бомбойЧтобы не растревожить родныхЯ колкостей не люблюТрепетание малых событий порождает а) правителя молодогоб) земледелие вечного летаЛюбовь начинается с ложки компотаМне трудно заплакать Алеша а жить неизмеримо легкоНавстречу выходит невеста умыться с дорогиПо касательной к дому плывут панорамные циркиФауна ложь навигация чистая правда2004

* * *

Я падаю на мокрый барабанКак много золота в моих карманах полушубкаВыходит старец мертвый и хорошийНа правой руке старика восседает ястреб со сломаннымклювомЯ есть пропитанный солдатМеня несут четыре санитара2005

* * *

В заснеженных зáмках мохнатые принцыПотакают суровым рабыням прячут ключи от подвалаКак будто тепло будто летом и здравствуйте господаМы не видели ваших сокровищ покажите сокровища вашиРади счастья народов никто не смыкает глазИ дворник с перламутровыми глазами ударяет в лицо офицераИ офицер улыбнется и вынет табакИ наши сотрудники плачут от болиИ наши сотрудники извиваясьПрячутся в щель за батареями парового отопления2006

* * *

Я жил на родине зверейКак в угловом полуподвалеМотылек у меня барабанДверной замок у меня золотойНеделя в космосе неделяКому не хватит помидоров?Младенец ангельский подходитКо мне с надтреснутым лицомОн по-товарищески мигаетЖелезной каскою своейИ я разучиваю праздничные гимныИ кровь сочится из ушей2006

* * *

Прошло пятнадцать летНа берегу Красного моряГолый царевич мастерит веревочный домик для осьминогаОсьминог умирает выкрикивая просьбы и письмаПродовольствие доставляют на мулахЗолотые сосуды в садах прорастают горлышком вверхДостойный правды жалости не достоин2006

* * *

Что же еще тебе нужно каких тебе птиц и зверей повидатьМне кажется слово мое из воска и тряпочек разноцветныхЯ знаю что ты не устал не поранился никогдаЕсли бы я не проспал не уснул вторично как студент какой-тоТри ящерицы меня окружили и били хвостамиА ты стоял и смеялся дескать мне больно а тебе не больноНет дорогой мой друг мне больно а тебе страшно2007

* * *

Встречались два друга на спасательных работахЗабирались в сломанный башенный кранМолча глядят вокругГромко бранятся по самому ничтожному поводуРастрескавшаяся земля как арбуз хорошаВон идет женщина-врач после смены чудо как хороша2007

* * *

Случайно порезавшийся хлебным ножомПодросток останавливает кровь холодной водойТоварищи забрасывают свои пиджаки на небоИ девушки переодеваются в спортивные костюмыНачинается танец и город рассыпался в крошку и пыльНачинается бал и через несколько новых летНевероятные приключения неведомо откуда взявшихся героевПриведут к возрождению земледелия и ремеселВ сущности прежняя жизньНо в крошечных измерениях и масштабах2008

* * *

И песок и трава и пожар далеко-далекоЯ такой музыкант, что умру и не вспомню как умерПоднимается ветер и пустые овраги гудятЯ с такою небесною легкостью перемещаюсь с места на местоИ тефтели и венгерские шпроты летают за мнойИ пехота и танки палят завлекая меняДорогая моя разверни мои плечиО мои ноги, о моя говорящая голова2008

* * *

Ты сам просил чтоб было скучноТуман окутывает плоский берегНа пляже ночует дикий медведьИз моря выходит старик в истертых доспехахСильнейший удар сотрясает основы землиИ в море как спички горят кораблиМедведь кричит и ходит как больнойСтарик снаряжает копье, начинается век золотой2008

* * *

Покой с домашним зверем невозможенИ лошадь загрызает человекаИ жизнь в беспечных начальных формах своихКазалось теплится в контейнерах своихИсторическая правдаАпельсины порхают линейная скорость невысокаЯ готов присмиреть пусть я будуНемного точного расчета в вашу жизньВо исполнение коротких наслажденийБежит и морщится бесчисленная детвора2009

* * *

Опрокинувшись на бок вместе со своею планетойС домочадцами и со всею улицей своеюЭто был крошечный бык и на спине воронаИ холмы трепетали и вода бурлилаВорона роптала и клевала быка в спинуНевозможная смерть и жизнь к сожалению невозможна2009

* * *

Однажды в заброшенном метрополитенеПроходят открытые рабочие собранияИ молодой человек с тряпичным лицомРасскажет кто он есть на самом делеИндустриальное проклятьеНа перекрытиях блестит случайная слюдаВ углу копошится коротенький белый зверекУ него раздвоенный язык раскосые глазаУ него огнестрельные раныИ огненный шар в головеКарнавальная природа человекаНаходит одобрение в толпе2009

* * *

Расчеты показали что лучше вернуться домойНичего здесь не будет ни руды ни породыОзеро скалы и мохДо ближайшей деревни четыре дня пешего ходуНа возвышениях с южной стороны озераМы обнаружили остов гигантской деревянной пирамидыДревесина истлела в трухуВетхая конструкция грозила немедленным обрушениемСовершенно пустынные дикие места вокругИлья и Марта вдруг поцеловалисьГригорий уронил карабин и встал на колениЯ ничего особенного не почувствовал было нестерпимо душноПосле мы ни разу не вспомнили о находкеКак будто сговорились вычеркнуть тот день из памятиИлья и Марта поженились, уехали в ЧикагоГригорий погиб, я потерял всякий интерес к изысканиям2009

* * *

Да станет ли толку от дикой природыЭлектричество любит людейПлоскогорья ползут пеликаны орутИ карпы в прудах по ночам набивают землей берегаДорога сияет и называется мостовоюПодвижное средство катается вниз головоюИ через трещины в асфальтеДоносится задорное пение боевоеВ отдельной квартире живут миллионыОрбита как дом облегает любое подобие шараИ дом как рояль верещит и хохочетКак будто прощения просит2009

* * *

И девушки в огромных новых платьяхВпадают в море как проточная водаУ бедной продавщицы сладостейИз-под ногтей выглядывают проводаНа набережной крапива и олениВ жилых кварталах ни душиКороткие замыкания хороши2009

* * *

Под пробковым дубом храпит великанИ плачет и любит войнуСеребряные пуговицы, отложной воротникИ ноги бойцы макароныИз-под земли высовывают тонкие головы бродячие артистыУгрюмые как верные друзьяПоедем на праздники в ЦфатЗабыть нас товарищ нельзяКак будто бы ищут фальшивомонетчиков среди насЛожимся поспим к великануКак будто приземляются облакаПрипудрить неровные щеки артиста2009

* * *

Калькулятор погибТак называемая осеньГремит и булькает в оврагеИ дети говорят какое гореДенег на армию нетМы ничего не успеваемНа крыше дома ангел и трубаНа небе старая одеждаМы дети идиоты мы2009

* * *

Прощения просим у детского садаОладьями выстланы серые далиИ радуга виситИ тополя и клены так опасныИ ветры кучерявят теплый воздухКартофель отварной плывет на блюдеХолмы редки и изнутри пустыИ буйволы как розовые людиСтоят в кустах стесняясь наготы2009–2010

* * *

Опалубка гуляет на ветруСтроительство как-то замешкалосьНа площадке руководит случайный в сущности человекВ прошлом разжалованный офицерДуша всего микрорайонаКак лютый зверь бормочет про себяНастанет праздник а ничего не готово2010

* * *

Любовь как сон причина саботажаИз-за прорыва грунтовых водЗаметно проседают целые кварталыВ кустах жасмина спят вповалку сторожаКак будто можно жить не зная правилЧерный дрозд торгует табакомНа причале устроен обеденный столМатросы ходят босиком2010

* * *

Так злобно и сладко поют молдаванеВ садах Леонида по прозвищу НиколайГуси стремятся к рекеЗакаты на том берегу разжижают цвета и погодуНикогда водоемы не в силах устроить туманНиколай забирается на самую крышу и пишет письмоЗдравствуйте дорогие моиГосударь кажется нездоров но все хорошоДо свидания ваш ЛеонидПотому что прямая речь это позорКак видим погасли огни и техперсонал ворожитФиолетовыми и красными глазами чертя мотыльковВ небе висит вниз головой пилот-космонавтВ поселке горит продуктовый ларекЯ молод и весел прошу объяснений передает в эфир НиколайЯ сказочно нелюдим переживает в эфире пилот2010

* * *

Не одна в моей жизни подмогаНаружный дозор не нужонВ фонарном стекле горит золотой фитилекПо периметру парка пробились канавыЖивые герои выкрикивают по памяти новости дняИ падают с ногБеспрестанно меняются в лицахУвы перемены важныБеспокойный ум как разметочный карандашНачертит страну или городАлкоголь продавать как горохНеопознанных лиц изумлять простотой обихода2010

* * *

И окунь и линь поднимались по нашей рекеИ атмосферный фронтРаспространял свое влияниеИ пожилой крестьянин с крошечною внучкою своейСидят на берегуИскрилось молоко сверкал картофельКлубились полчища враговИ девочка двумя мизинцами очерчивала безопасный круг2011

* * *

В последней главе переселенцам приходит конецУ нас ведь как – то пыльные бури то холодаИ школьницы пляшут на синей травеИ львы как артисты на тротуарах лежатА где наши совы, а где наши братья сверчкиНе пора ли домой господа?Жесткий-жесткий Меркурий оцарапает Солнце спинойИ гаечный ключ молодой ударит в набат головой2012

* * *