Приключения Оливера Твиста - английский и русский параллельные тексты

And with this, the old lady applied herself to warming up, in a little saucepan, a basin full of broth: strong enough, Oliver thought, to furnish an ample dinner, when reduced to the regulation strength, for three hundred and fifty paupers, at the lowest computation.	И с этими словами старая леди принялась разогревать в кастрюльке большую порцию бульона, такого крепкого, что, по мнению Оливера, если разбавить этот бульон надлежащим образом, он мог бы послужить обедом, по самому скромному подсчету, на триста пятьдесят бедняков.
'Are you fond of pictures, dear?' inquired the old lady, seeing that Oliver had fixed his eyes, most intently, on a portrait which hung against the wall; just opposite his chair.	- Ты любишь картины, дорогой мой? - спросила старая леди, заметив, что Оливер пристально смотрит на портрет, висевший на стене, как раз против его кресла.
'I don't quite know, ma'am,' said Oliver, without taking his eyes from the canvas;	- Право, не знаю, сударыня, - ответил Оливер, не спуская глаз с холста.
'I have seen so few that I hardly know.	- Я видел так мало картин, что и сам хорошенько не знаю.
What a beautiful, mild face that lady's is!'	Какое прекрасное, кроткое лицо у этой леди!
'Ah!' said the old lady, 'painters always make ladies out prettier than they are, or they wouldn't get any custom, child.	- Ах! - сказала старая леди. - Живописцы всегда рисуют леди красивее, чем они есть на самом деле, иначе у них не было бы заказчиков, дитя мое.
The man that invented the machine for taking likenesses might have known that would never succeed; it's a deal too honest.	Человек, который изобрел машину, снимающую портреты, мог бы догадаться, что она не будет пользоваться успехом.
A deal,' said the old lady, laughing very heartily at her own acuteness.	Она слишком правдива, слишком правдива, -сказала старая леди, от души смеясь своей собственной остроте.
'Is-is that a likeness, ma'am?' said Oliver.	- А это... это портрет, сударыня? - спросил Оливер.
'Yes,' said the old lady, looking up for a moment from the broth; 'that's a portrait.'	- Да, - сказала старая леди, на минутку отвлекаясь от бульона, - это портрет.
'Whose, ma'am?' asked Oliver.	- Чей, сударыня? - спросил Оливер.
'Why, really, my dear, I don't know,' answered the old lady in a good-humoured manner.	- Право, не знаю, дорогой мой, - добродушно ответила старая леди.
'It's not a likeness of anybody that you or I know, I expect.	- Думаю что этой особы на портрете мы с тобой не знаем.
It seems to strike your fancy, dear.'	Он как будто тебе понравился?
' It is so pretty,' replied Oliver.	- Он такой красивый, - сказал Оливер.
'Why, sure you're not afraid of it?' said the old lady: observing in great surprise, the look of awe with which the child regarded the painting.	- Да уж не боишься ли ты его? - спросила старая леди, заметив, к большому своему изумлению, что мальчик с каким-то благоговейным страхом смотрит на картину.
'Oh no, no,' returned Oliver quickly; 'but the eyes look so sorrowful; and where I sit, they seem fixed upon me.	- О нет! - быстро ответил Оливер. - Но глаза такие печальные, и с того места, где я сижу, кажется, будто они смотрят на меня.

It makes my heart beat,' added Oliver in a low voice, 'as if it was alive, and wanted to speak to me, but couldn't.'	У меня начинает сильно биться сердце, -шепотом добавил Оливер, - словно этот портрет живой и хочет заговорить со мной, но не может.
'Lord save us!' exclaimed the old lady, starting; 'don't talk in that way, child.	- Господи помилуй! - вздрогнув, воскликнула старая леди. - Не надо так говорить, дитя мое.
You're weak and nervous after your illness.	Ты еще слаб, и нервы у тебя не в порядке после болезни.
Let me wheel your chair round to the other side; and then you won't see it.	Дай-ка я передвину твое кресло к другой стене, и тогда тебе не будет его видно.
There!' said the old lady, suiting the action to the word; 'you don't see it now, at all events.'	Вот так! - сказала старая леди, приводя свое намеренье в исполнение. - Уж теперь-то ты его не видишь.
Oliver did see it in his mind's eye as distinctly as if he had not altered his position; but he thought it better not to worry the kind old lady; so he smiled gently when she looked at him; and Mrs. Bedwin, satisfied that he felt more comfortable, salted and broke bits of toasted bread into the broth, with all the bustle befitting so solemn a preparation.	Оливер видел его духовным взором так же ясно, как будто не менял места; но он решил не огорчать добрую старую леди; поэтому он кротко улыбнулся, когда она взглянула на него. Миссис Бэдуин, радуясь тому, что он успокоился, посолила бульон и положила туда сухариков; исполняя эту торжественную процедуру, она чрезвычайно суетилась.
Oliver got through it with extraordinary expedition.	Оливер очень быстро покончил с бульоном.
He had scarcely swallowed the last spoonful, when there came a soft rap at the door.	Едва успел он проглотить последнюю ложку, как в дверь тихонько постучали.
'Come in,' said the old lady; and in walked Mr. Brownlow.	- Войдите, - сказала старая леди. И появился мистер Браунлоу.
Now, the old gentleman came in as brisk as need be; but, he had no sooner raised his spectacles on his forehead, and thrust his hands behind the skirts of his dressing-gown to take a good long look at Oliver, than his countenance underwent a very great variety of odd contortions.	Старый джентльмен очень бодро вошел в комнату, но как только он поднял очки на лоб и заложил руки за спину под полы халата, чтобы хорошенько всмотреться в Оливера, лицо его начало как-то странно подергиваться.
Oliver looked very worn and shadowy from sickness, and made an ineffectual attempt to stand up, out of respect to his benefactor, which terminated in his sinking back into the chair again; and the fact is, if the truth must be told, that Mr. Brownlow's heart, being large enough for any six ordinary old gentlemen of humane disposition, forced a supply of tears into his eyes, by some hydraulic process which we are not sufficiently philosophical to be in a condition to explain.	Оливер казался очень истощенным и прозрачным после болезни. Из уважения к своему благодетелю он сделал неудачную попытку встать, закончившуюся тем, что он снова упал в кресло. А уж если говорить правду, сердце мистера Браунлоу, такое большое, что его хватило бы на полдюжины старых джентльменов, склонных к человеколюбию, заставило его глаза наполниться слезами благодаря какому-то гидравлическому процессу, который мы отказываемся объяснить, не будучи в достаточной мере философами.
'Poor boy, poor boy!' said Mr. Brownlow, clearing his throat.	- Бедный мальчик, бедный мальчик! -откашливаясь, сказал мистер Браунлоу.
' I'm rather hoarse this morning, Mrs. Bedwin.	- Я немножко охрип сегодня, миссис Бэдуин.
I'm afraid I have caught cold.'	Боюсь, что простудился.
' I hope not, sir,' said Mrs. Bedwin.	- Надеюсь, что нет, сэр, - сказала миссис Бэдуин.

'Everything you have had, has been well aired, sir.'	- Все ваши вещи были хорошо просушены, сэр.
'I don't know, Bedwin. I don't know,' said Mr. Brownlow;	- Не знаю, Бэдуин, не знаю, - сказал мистер Браунлоу.
'I rather think I had a damp napkin at dinner-time yesterday; but never mind that.	- Кажется, вчера за обедом мне подали сырую салфетку, но это неважно...
How do you feel, my dear?'	Как ты себя чувствуешь, мой милый?
' Very happy, sir,' replied Oliver.	- Очень хорошо, сэр, - ответил Оливер.
'And very grateful indeed, sir, for your goodness to me.'	- Я очень благодарен, сэр, за вашу доброту ко мне.
'Good by,' said Mr. Brownlow, stoutly.	- Славный мальчик... - решительно сказал Мистер Браунлоу.
'Have you given him any nourishment, Bedwin?	- Вы ему дали поесть, Бэдуин?
Any slops, eh?'	Какого-нибудь жиденького супу?
'He has just had a basin of beautiful strong broth, sir,' replied Mrs. Bedwin: drawing herself up slightly, and laying strong emphasis on the last word: to intimate that between slops, and broth will compounded, there existed no affinity or connection whatsoever.	- Сэр, он только что получил тарелку прекрасного, крепкого бульону, - ответила миссис Бэдуин, выпрямившись и делая энергическое ударение на последнем слове, как бы давая этим понять, что жиденький суп и умело приготовленный бульон не состоят ни в родстве, ни в свойстве.
'Ugh!' said Mr. Brownlow, with a slight shudder; 'a couple of glasses of port wine would have done him a great deal more good.	- Уф! - вымолвил мистер Браунлоу, передернув плечами. - Рюмки две хорошего портвейна принесли бы ему гораздо больше пользы.
Wouldn't they, Tom White, eh?'	Не правда ли, Том Уайт?
'My name is Oliver, sir,' replied the little invalid: with a look of great astonishment.	- Меня зовут Оливер, сэр, - с удивлением сказал маленький больной.
' Oliver,' said Mr. Brownlow;	- Оливер, - повторил мистер Браунлоу.
' Oliver what?	- Оливер, а дальше как?
Oliver White, eh?'	Оливер Уайт, да?
'No, sir, Twist, Oliver Twist.'	- Нет, сэр, Твист, Оливер Твист.
' Queer name!' said the old gentleman.	- Странная фамилия, - сказал старый джентльмен.
'What made you tell the magistrate your name was White?'	- Почему же ты сказал судье, что тебя зовут Уайт?
'I never told him so, sir,' returned Oliver in amazement.	- Я ему этого не говорил, сэр, - с недоумением возразил Оливер.
This sounded so like a falsehood, that the old gentleman looked somewhat sternly in Oliver's face.	Это так походило на ложь, что старый джентльмен довольно строго посмотрел на Оливера.
It was impossible to doubt him; there was truth in every one of its thin and sharpened lineaments.	Немыслимо было не поверить ему: тонкое, исхудавшее лицо его дышало правдой.
'Some mistake,' said Mr. Brownlow.	- Какое-то недоразумение! - сказал мистер Браунлоу.

But, although his motive for looking steadily at Oliver no longer existed, the old idea of the resemblance between his features and some familiar face came upon him so strongly, that he could not withdraw his gaze.	У него больше не было оснований пристально смотреть на Оливера, тем не менее мысль о сходстве его с каким-то знакомым лицом снова овладела старым джентльменом с такой силой, что он не мог отвести взгляд.
'I hope you are not angry with me, sir?' said Oliver, raising his eyes beseechingly.	- Надеюсь, вы не сердитесь на меня, сэр? -спросил Оливер, устремив на него умоляющий взгляд.
'No, no,' replied the old gentleman.	- Нисколько! - сказал старый джентльмен.
' Why! what's this?	- Что же это значит?..
Bedwin, look there!'	Бэдуин, смотрите!
As he spoke, he pointed hastily to the picture over Oliver's head, and then to the boy's face.	С этими словами он быстро указал на портрет над головой мальчика, а потом на лицо Оливера.
There was its living copy.	Это была живая копия.
The eyes, the head, the mouth; every feature was the same.	Те же черты, глаза, лоб, рот.
The expression was, for the instant, so precisely alike, that the minutest line seemed copied with startling accuracy!	И выражение лица то же, словно мельчайшая черточка была воспроизведена с поразительной точностью!
Oliver knew not the cause of this sudden exclamation; for, not being strong enough to bear the start it gave him, he fainted away.	Оливер не узнал причины такого неожиданного восклицания, потому что у него еще не было сил перенести вызванное этим потрясение, и он потерял сознание.

A weakness on his part, which affords the narrative an opportunity of relieving the reader from suspense, in behalf of the two young pupils of the Merry Old Gentleman; and of recording- That when the Dodger, and his accomplished friend Master Bates, joined in the hue-and-cry which was raised at Oliver's heels, in consequence of their executing an illegal conveyance of Mr. Brownlow's personal property, as has been already described, they were actuated by a very laudable and becoming regard for themselves; and forasmuch as the freedom of the subject and the liberty of the individual are among the first and proudest boasts of a true-hearted Englishman, so, I need hardly beg the reader to observe, that this action should tend to exalt them in the opinion of all public and patriotic men, in almost as great a degree as this strong proof of their anxiety for their own preservation and safety goes to corroborate and confirm the little code of laws which certain profound and sound-judging philosophers have laid down as the main-springs of all Nature's deeds and actions: the said philosophers very wisely reducing the good lady's proceedings to matters of maxim and theory: and, by a very neat and pretty compliment to her exalted wisdom and understanding, putting entirely out of sight any considerations of heart, or generous impulse and feeling.	Обнаруженная им слабость дает нам возможность удовлетворить интерес читателя к двум юным ученикам веселого старого джентльмена и поведать о том, что, когда Плут и его достойный друг юный Бейтс приняли участие в погоне за Оливером, начавшейся вследствие того, что они, как было описано выше, незаконным образом присвоили личную собственность мистера Браунлоу, - ими руководила весьма похвальная забота о самих себе. А так как истый англичанин прежде всего и с наибольшей гордостью хвастается гражданскими вольностями и свободой личности, то вряд ли нужно обращать внимание читателя на то, что поведение Плута и юного Бейтса должно подняв их в глазах всех общественных деятелей и патриотов в такой же мере, в какой это неопровержимое доказательство их беспокойства о собственной безопасности и благополучии утверждает и подкрепляет небольшой свод законов, который иные глубокомысленные философы положили в основу всех деяний и поступков Природы! Упомянутые философы очень мудро свели действия этой доброй леди к правилам и теориям и, делая весьма любезный и приятный комплимент ее высокой мудрости и разуму, совершенно устранили все, что имеет отношение к сердцу, великодушным побуждениям и чувствам.
For, these are matters totally beneath a female who is acknowledged by universal admission to be far above the numerous little foibles and weaknesses of her sex.	Ибо эти качества вовсе не достойны особы, которая со всеобщего согласия признана стоящей выше многочисленных маленьких слабостей и недостатков, присущих ее полу.
If I wanted any further proof of the strictly philosophical nature of the conduct of these young gentlemen in their very delicate predicament, I should at once find it in the fact (also recorded in a foregoing part of this narrative), of their quitting the pursuit, when the general attention was fixed upon Oliver; and making immediately for their home by the shortest possible cut.	Если бы мне нужно было еще какое-нибудь доказательство в пользу философического характера поведения этих молодых джентльменов, я бы тотчас обрел его в том факте (уже отмеченном в предшествующей части этого повествования), что они отказались от погони, когда всеобщее внимание сосредоточилось на Оливере, и немедленно отправились домой кратчайшим путем.

Although I do not mean to assert that it is usually the practice of renowned and learned sages, to shorten the road to any great conclusion (their course indeed being rather to lengthen the distance, by various circumlocutions and discursive staggerings, like unto those in which drunken men under the pressure of a too mighty flow of ideas, are prone to indulge); still, I do mean to say, and do say distinctly, that it is the invariable practice of many mighty philosophers, in carrying out their theories, to evince great wisdom and foresight in providing against every possible contingency which can be supposed at all likely to affect themselves.	Хотя я не намерен утверждать, что прославленные, всеведущие мудрецы имеют обыкновение сокращать пути, ведущие к великим умозаключениям (в сущности, они скорее расположены увеличивать расстояние с помощью различных многоречивых уклонений и колебаний, подобных тем, которым склонны предаваться пьяные под натиском слишком мощного потока мыслей), но я намерен сказать и говорю с уверенностью, что многие великие философы, развивая теории, проявляют большую мудрость и предусмотрительность, принимая меры против всех случайностей, какие могут быть им хоть сколько-нибудь опасны.
Thus, to do a great right, you may do a little wrong; and you may take any means which the end to be attained, will justify; the amount of the right, or the amount of the wrong, or indeed the distinction between the two, being left entirely to the philosopher concerned, to be settled and determined by his clear, comprehensive, and impartial view of his own particular case.	Таким образом, для того чтобы принести великое добро, вы имеете право сотворить маленькое зло и можете пользоваться любыми средствами, которые будут оправданы намеченной вами целью. Определить степень добра и степень зла и даже разницу между ними всецело предоставляется усмотрению заинтересованного в этом философа, дабы он их установил путем ясного, разумного и беспристрастного исследования каждого частного случая.
It was not until the two boys had scoured, with great rapidity, through a most intricate maze of narrow streets and courts, that they ventured to halt beneath a low and dark archway.	Оба мальчика быстро пробежали запутаннейшим лабиринтом узких улиц и дворов и тогда только рискнули остановиться в низком и темном подъезде.
Having remained silent here, just long enough to recover breath to speak, Master Bates uttered an exclamation of amusement and delight; and, bursting into an uncontrollable fit of laughter, flung himself upon a doorstep, and rolled thereon in a transport of mirth.	Постояв здесь молча ровно столько времени, сколько нужно было, чтобы отдышаться и обрести дар речи, юный Бейтс весело взвизгнул и, залившись неудержимым смехом, бросился на крылечко и начал по нему кататься вне себя от восторга.
' What's the matter?' inquired the Dodger.	- В чем дело? - осведомился Плут.
' Ha! ha! ha!' roared Charley Bates.	- Ха-ха-ха! - заливался Чарли Бейтс.
'Hold your noise,' remonstrated the Dodger, looking cautiously round.	- Заткни глотку, - приказал Плут, осторожно озираясь.
'Do you want to be grabbed, stupid?'	- Хочешь, чтобы тебя сцапали, дурак?
'I can't help it,' said Charley, 'I can't help it!	- Я не могу удержаться, - сказал Чарли, - не могу удержаться!
To see him splitting away at that pace, and cutting round the corners, and knocking up again' the posts, and starting on again as if he was made of iron as well as them, and me with the wipe in my pocket, singing out arter him-oh, my eye!'	Как он улепетывал, сворачивая за угол, налетал на тумбы и опять пускался бежать, словно и сам он железный, как тумба, а утиралка у меня в кармане, а я ору ему вслед. Ах, боже мой!
The vivid imagination of Master Bates presented the scene before him in too strong colours.	Живое воображение юного Бейтса воспроизвело всю сцену в слишком ярких красках.

As he arrived at this apostrophe, he again rolled upon the door-step, and laughed louder than before.	При этом восклицании он снова стал кататься по крылечку и захохотал еще громче.
'What'll Fagin say?' inquired the Dodger; taking advantage of the next interval of breathlessness on the part of his friend to propound the question.	- Что скажет Феджин? - спросил Плут, воспользовавшись минутой, когда его приятель снова задохнулся от смеха.
'What?' repeated Charley Bates.	- Что? - переспросил Чарли Бейтс.
' Ah, what?' said the Dodger.	- Вот именно - что? - повторил Плут.
'Why, what should he say?' inquired Charley: stopping rather suddenly in his merriment; for the Dodger's manner was impressive.	- А что же он может сказать? - спросил Чарли, внезапно перестав веселиться, потому что вид у Плута был серьезный.
'What should he say?'	- Что он может сказать?
Mr. Dawkins whistled for a couple of minutes; then, taking off his hat, scratched his head, and nodded thrice.	Мистер Даукинс минуты две свистел, затем, сняв шляпу, почесал голову и трижды кивнул.
'What do you mean?' said Charley.	- Что ты хочешь сказать? - спросил Чарли.
'Toor rul lol loo, gammon and spinnage, the frog he wouldn't, and high cockolorum,' said the Dodger: with a slight sneer on his intellectual countenance.	- Тра-ля-ля! Вздор и чепуха, черт подери! - сказал Пим. И на умной его физиономии появилась усмешка.
This was explanatory, but not satisfactory.	Это было пояснение, но неудовлетворительное.
Master Bates felt it so; and again said,	Юный Бейтс нашел его таковым и повторил:
'What do you mean?'	- Что ты хочешь сказать?
The Dodger made no reply; but putting his hat on again, and gathering the skirts of his long-tailed coat under his arm, thrust his tongue into his cheek, slapped the bridge of his nose some half-dozen times in a familiar but expressive manner, and turning on his heel, slunk down the court.	Чарли ничего не ответил; надев шляпу и подобрав полы своего длинного сюртука, он подпер щеку языком, раз шесть по привычке, но выразительно, щелкнул себя по переносице и, повернувшись на каблуках, шмыгнул во двор.
Master Bates followed, with a thoughtful countenance.	Юный Бейтс с задумчивой физиономией последовал за ним.
The noise of footsteps on the creaking stairs, a few minutes after the occurrence of this conversation, roused the merry old gentleman as he sat over the fire with a saveloy and a small loaf in his hand; a pocket-knife in his right; and a pewter pot on the trivet.	Несколько минут спустя после этого разговора шаги на скрипучей лестнице привлекли внимание веселого старого джентльмена, который сидел у очага, держа в левой руке дешевую колбасу и хлеб, а в правой - складной нож: на тагане стояла оловянная кастрюля.
There was a rascally smile on his white face as he turned round, and looking sharply out from under his thick red eyebrows, bent his ear towards the door, and listened.	Отвратительная улыбка появилась на его бледном лице, когда он оглянулся и, зорко посматривая из-под густых рыжих бровей, повернулся к двери и стал прислушиваться.
'Why, how's this?' muttered the Jew: changing countenance; 'only two of 'em?	- Что же это? - пробормотал еврей, изменившись в лице. - Только двое?
Where's the third?	Где третий?
They can't have got into trouble.	Не могли же они попасть в беду.
Hark!' The footsteps approached nearer; they reached the landing.	Шаги приближались; они уже слышались с площадки лестницы.

The door was slowly opened; and the Dodger and Charley Bates entered, closing it behind them.	Дверь медленно открылась, и Плут с Чарли Бейтсом, войдя, закрыли ее за собой.
CHAPTER XIII SOME NEW ACQUAINTANCES ARE INTRODUCED TO THE INTELLIGENT READER, CONNECTED WITH WHOM VARIOUS PLEASANT MATTERS ARE RELATED, APPERTAINING TO THIS HISTORY	ГЛАВА XIII Понятливый читатель знакомится с новыми лицами; в связи с этим повествуется о разных занимательных предметах, имеющих отношение к этой истории
'Where's Oliver?' said the Jew, rising with a menacing look.	- Где Оливер? - с грозным видом спросил еврей и вскочил.
'Where's the boy?'	- Где мальчик?
The young thieves eyed their preceptor as if they were alarmed at his violence; and looked uneasily at each other.	Юные воришки смотрели на своего наставника, встревоженные его порывистым движением, и с беспокойством переглянулись.
But they made no reply.	Но они ничего не ответили.
'What's become of the boy?' said the Jew, seizing the Dodger tightly by the collar, and threatening him with horrid imprecations.	- Что случилось с мальчиком? - крикнул еврей, крепко схватив Плута за шиворот и осыпая его отвратительными ругательствами.
' Speak out, or I'll throttle you!'	- Отвечай, или я тебя задушу!
Mr. Fagin looked so very much in earnest, that Charley Bates, who deemed it prudent in all cases to be on the safe side, and who conceived it by no means improbable that it might be his turn to be throttled second, dropped upon his knees, and raised a loud, well-sustained, and continuous roar-something between a mad bull and a speaking trumpet.	Мистер Феджин отнюдь не шутил, и Чарли Бейтс, который почитал разумным заботиться о собственной безопасности и не видел ничего невероятного в том, что затем наступит и его черед погибнуть от удушения, упал на колени и испустил громкий, протяжный, несмолкающий рев - нечто среднее между ревом бешеного быка и ревом рупора.
'Will you speak?' thundered the Jew: shaking the Dodger so much that his keeping in the big coat at all, seemed perfectly miraculous.	- Будешь ты говорить? - рявкнул еврей, встряхивая Плута с такой силой, что казалось поистине чудесным, как тот не выскочит из своего широкого сюртука.
'Why, the traps have got him, and that's all about it,' said the Dodger, sullenly.	- Ищейки его сцапали, и конец делу! - сердито сказал Плут.
' Come, let go o' me, will you!'	- Пустите меня, слышите!
And, swinging himself, at one jerk, clean out of the big coat, which he left in the Jew's hands, the Dodger snatched up the toasting fork, and made a pass at the merry old gentleman's waistcoat; which, if it had taken effect, would have let a little more merriment out than could have been easily replaced.	Рванувшись и выскользнув из широкого сюртука, который остался в руках еврея. Плут схватил вилку для поджаривания гренок и замахнулся, целясь в жилет веселого старого джентльмена; если бы это увенчалось успехом, старик лишился бы некоторой доли веселости, которую нелегко было бы возместить.
The Jew stepped back in this emergency, with more agility than could have been anticipated in a man of his apparent decrepitude; and, seizing up the pot, prepared to hurl it at his assailant's head.	В этот критический момент еврей отскочил с таким проворством, какого трудно было ожидать от человека, по-видимому столь немощного и дряхлого, и, схватив кувшин, замахнулся, чтобы швырнуть его в голову противнику.

But Charley Bates, at this moment, calling his attention by a perfectly terrific howl, he suddenly altered its destination, and flung it full at that young gentleman.	Но так как в эту минуту Чарли Бейтс привлек его внимание поистине устрашающим воем, он внезапно передумал и запустил кувшином в этого молодого джентльмена.
'Why, what the blazes is in the wind now!' growled a deep voice.	- Что за чертовщина! - проворчал чей-то бас.
'Who pitched that 'ere at me?	- Кто это швырнул?
It's well it's the beer, and not the pot, as hit me, or I'd have settled somebody.	Хорошо, что в меня попало пиво, а не кувшин, не то я бы кое с кем расправился!..
I might have know'd, as nobody but an infernal, rich, plundering, thundering old Jew could afford to throw away any drink but water-and not that, unless he done the River Company every quarter.	Ну конечно! Кто же, кроме этого чертова богача, грабителя, старого еврея, станет зря расплескивать напитки! Разве что воду, - да и воду только в том случае, если каждые три месяца обманывает водопроводную компанию...
Wot's it all about, Fagin?	В чем дело, Феджин?
D-me, if my neck-handkercher an't lined with beer!	Черт меня подери, если мой шарф не вымок в пиве!..
Come in, you sneaking warmint; wot are you stopping outside for, as if you was ashamed of your master!	Ступай сюда, подлая тварь, чего торчишь там, за дверью, будто стыдишься своего хозяина!
Come in!'	Сюда!
The man who growled out these words, was a stoutly-built fellow of about five-and-thirty, in a black velveteen coat, very soiled drab breeches, lace-up half boots, and grey cotton stockings which inclosed a bulky pair of legs, with large swelling calves;-the kind of legs, which in such costume, always look in an unfinished and incomplete state without a set of fetters to garnish them.	Субъект, произнесший эту речь, был крепкого сложения детиной лет тридцати пяти, в черном вельветовом сюртуке, весьма грязных коротких темных штанах, башмаках на шнуровке и серых бумажных чулках, которые обтягивали толстые ноги с выпуклыми икрами, - такие ноги при таком костюме всегда производят впечатление чего-то незаконченного, если их не украшают кандалы.
He had a brown hat on his head, and a dirty belcher handkerchief round his neck: with the long frayed ends of which he smeared the beer from his face as he spoke.	На голове у него была коричневая шляпа, а на шее пестрый шарф, длинными, обтрепанными концами которого он вытирал лицо, залитое пивом.
He disclosed, when he had done so, a broad heavy countenance with a beard of three days' growth, and two scowling eyes; one of which displayed various parti-coloured symptoms of having been recently damaged by a blow.	Когда он покончил с этим делом, обнаружилось, что лицо у него широкое, грубое, несколько дней не знавшее бритвы; глаза были мрачные; один из них обрамляли разноцветные пятна, свидетельствующие о недавно полученном ударе.
'Come in, d'ye hear?' growled this engaging ruffian.	- Сюда, слышишь? - проворчал этот симпатичный субъект.
A white shaggy dog, with his face scratched and torn in twenty different places, skulked into the room.	Белая лохматая собака с исцарапанной мордой прошмыгнула в комнату.
'Why didn't you come in afore?' said the man.	- Почему не входила раньше? - сказал субъект.
'You're getting too proud to own me afore company, are you?	- Слишком возгордилась, чтобы показываться со мной на людях?
Lie down!'	Ложись!

This command was accompanied with a kick, which sent the animal to the other end of the room.	Приказание сопровождалось пинком, отбросившим животное в другой конец комнаты.
He appeared well used to it, however; for he coiled himself up in a corner very quietly, without uttering a sound, and winking his very ill-looking eyes twenty times in a minute, appeared to occupy himself in taking a survey of the apartment.	Однако пес, по-видимому, привык к этому: очень спокойно он улегся в углу, не издавая ни звука, раз двадцать в минуту мигая своими недобрыми глазами, и, казалось, принялся обозревать комнату.
'What are you up to? Ill-treating the boys, you covetous, avaricious, in-sa-ti-a-ble old fence?' said the man, seating himself deliberately.	- Чем это вы тут занимаетесь: мучите мальчиков, жадный, скупой, ненасытный старик, укрыватель краденого? - спросил детина, преспокойно усаживаясь.
'I wonder they don't murder you!	- Удивляюсь, как это они вас еще не прикончили!
I would if I was them.	Я бы на их месте это сделал!
If I'd been your 'prentice, I'd have done it long ago, and-no, I couldn't have sold you afterwards, for you're fit for nothing but keeping as a curiousity of ugliness in a glass bottle, and I suppose they don't blow glass bottles large enough.'	Я бы давным-давно это сделал, будь я вашим учеником и... нет, продать вас мне бы не удалось, куда вы годны?! Разве что сохранять вас, как редкую уродину, в стеклянной банке, да таких больших стеклянных банок, кажется, не делают.
'Hush! hush! Mr. Sikes,' said the Jew, trembling; 'don't speak so loud!'	- Тише! - дрожа, проговорил еврей. - Мистер Сайкс, не говорите так громко.
'None of your mistering,' replied the ruffian; 'you always mean mischief when you come that.	- Бросьте этих мистеров! - отозвался детина. - У вас всегда что-то недоброе на уме, когда вы начинаете этак выражаться.
You know my name: out with it!	Вы мое имя знаете - стало быть, так меня и называйте!
I shan't disgrace it when the time comes.'	Я его не опозорю, когда час пробьет!
'Well, well, then-Bill Sikes,' said the Jew, with abject humility.	- Вот именно, совершенно верно, Билл Сайкс, - с гнусным подобострастием сказал еврей.
'You seem out of humour, Bill.'	- Вы как будто в дурном расположении духа, Билл?
'Perhaps I am,' replied Sikes;	- Может быть, и так, - ответил Сайкс.
'I should think you was rather out of sorts too, unless you mean as little harm when you throw pewter pots about, as you do when you blab and-'	- Я бы сказал, что и вы не в своей тарелке, или вы считаете, что никому не приносите убытка, когда швыряетесь кувшинами или выдаете...
'Are you mad?' said the Jew, catching the man by the sleeve, and pointing towards the boys.	- Вы с ума сошли? - вскричал еврей, хватая его за рукав и указывая на мальчиков.
Mr. Sikes contented himself with tying an imaginary knot under his left ear, and jerking his head over on the right shoulder; a piece of dumb show which the Jew appeared to understand perfectly.	Мистер Сайкс удовольствовался тем, что затянул воображаемый узел под левым своим ухом и склонил голову к правому плечу, -по-видимому, еврей прекрасно понял этот пантомим.
He then, in cant terms, with which his whole conversation was plentifully besprinkled, but which would be quite unintelligible if they were recorded here, demanded a glass of liquor.	Затем на жаргоне, которым были в изобилии приправлены все его речи, - если бы привести его здесь, он был бы решительно непонятен, - мистер Сайкс потребовал себе стаканчик.

'And mind you don't poison it,' said Mr. Sikes, laying his hat upon the table.	- Только не подумайте всыпать туда яду, - сказал он.
This was said in jest; but if the speaker could have seen the evil leer with which the Jew bit his pale lip as he turned round to the cupboard, he might have thought the caution not wholly unnecessary, or the wish (at all events) to improve upon the distiller's ingenuity not very far from the old gentleman's merry heart.	Это было сказано в шутку, но если бы он видел, как еврей злобно прищурился и повернулся к буфету, закусив бледные губы, быть может, ему пришло бы в голову, что предосторожность не является излишней и веселому старому джентльмену во всяком случае не чуждо желание улучшить изделие винокура.
After swallowing two of three glasses of spirits, Mr. Sikes condescended to take some notice of the young gentlemen; which gracious act led to a conversation, in which the cause and manner of Oliver's capture were circumstantially detailed, with such alterations and improvements on the truth, as to the Dodger appeared most advisable under the circumstances.	Пропустив два-три стаканчика, мистер Сайкс снизошел до того, что обратил внимание на молодых джентльменов; такая любезность с его стороны привела к беседе, в которой причины и подробности ареста Оливера были детально изложены с теми изменениями и уклонениями от истины, какие Плут считал наиболее уместными при данных обстоятельствах.
'I'm afraid,' said the Jew, 'that he may say something which will get us into trouble.'	- Боюсь, - произнес еврей, - как бы он не сказал чего-нибудь, что доведет нас до беды...
'That's very likely,' returned Sikes with a malicious grin.	- Все может быть, - со злобной усмешкой отозвался Сайкс.
' You're blowed upon, Fagin.'	- Вас предадут, Феджин.
'And I'm afraid, you see,' added the Jew, speaking as if he had not noticed the interruption; and regarding the other closely as he did so,-'I'm afraid that, if the game was up with us, it might be up with a good many more, and that it would come out rather worse for you than it would for me, my dear.'	- И, знаете ли, я боюсь, - продолжал еврей, как будто не обращая внимания на то, что его прервали, и при этом пристально глядя на своего собеседника, - боюсь, что если наша игра проиграна, то это может случиться и кое с кем другим, а для вас это обернется, пожалуй, хуже, чем для меня, мой милый.
The man started, and turned round upon the Jew.	Детина вздрогнул и круто повернулся к еврею.
But the old gentleman's shoulders were shrugged up to his ears; and his eyes were vacantly staring on the opposite wall.	Но старый джентльмен поднял плечи до самых ушей, а глаза его рассеянно уставились на противоположную стену.
There was a long pause.	Наступило длительное молчание.
Every member of the respectable coterie appeared plunged in his own reflections; not excepting the dog, who by a certain malicious licking of his lips seemed to be meditating an attack upon the legs of the first gentleman or lady he might encounter in the streets when he went out.	Казалось, каждый член почтенного общества погрузился в свои собственные размышления, не исключая и собаки, которая злорадно облизывалась, как будто подумывая о том, чтобы атаковать ноги первого джентльмена или леди, которых случится ей встретить, когда она выйдет на улицу.
'Somebody must find out wot's been done at the office,' said Mr. Sikes in a much lower tone than he had taken since he came in.	- Кто-нибудь должен разузнать, что там произошло, в камере судьи, - сказал мистер Сайкс, заметно умерив тон.
The Jew nodded assent.	Еврей в знак согласия кивнул головой.

'If he hasn't peached, and is committed, there's no fear till he comes out again,' said Mr. Sikes, 'and then he must be taken care on.	- Если он не донес и посажен в тюрьму, бояться нечего, пока его не выпустят, - сказал мистер Сайкс, - а потом уж нужно о нем позаботиться.
You must get hold of him somehow.'	Вы должны как-нибудь заполучить его в свои руки.
Again the Jew nodded.	Еврей снова кивнул головой.
The prudence of this line of action, indeed, was obvious; but, unfortunately, there was one very strong objection to its being adopted.	Такой план действий был разумен, но, к несчастью, ему препятствовало одно весьма серьезное обстоятельство.
This was, that the Dodger, and Charley Bates, and Fagin, and Mr. William Sikes, happened, one and all, to entertain a violent and deeply-rooted antipathy to going near a police-office on any ground or pretext whatever.	Дело в том, что Плут, Чарли Бейтс, Феджин и мистер Уильям Сайкс питали глубокую и закоренелую антипатию к прогулкам около полицейского участка на любом основании и под любым предлогом.
How long they might have sat and looked at each other, in a state of uncertainty not the most pleasant of its kind, it is difficult to guess.	Как долго могли бы они сидеть и смотреть друг на друга, пребывая в неприятном состоянии нерешительности, угадать трудно.
It is not necessary to make any guesses on the subject, however; for the sudden entrance of the two young ladies whom Oliver had seen on a former occasion, caused the conversation to flow afresh.	Впрочем, нет необходимости делать какие бы то ни было догадки, так как внезапное появление двух молодых леди, которых уже видел раньше Оливер, оживило беседу.
' The very thing!' said the Jew.	- Как раз то, что нам нужно! - сказал еврей.
'Bet will go; won't you, my dear?'	- Бет пойдет. Ты пойдешь, моя милая?
'Wheres?' inquired the young lady.	- Куда? - осведомилась молодая леди.
'Only just up to the office, my dear,' said the Jew coaxingly.	- Всего-навсего в полицейский участок, моя милая, - вкрадчиво сказал еврей.
It is due to the young lady to say that she did not positively affirm that she would not, but that she merely expressed an emphatic and earnest desire to be 'blessed' if she would; a polite and delicate evasion of the request, which shows the young lady to have been possessed of that natural good breeding which cannot bear to inflict upon a fellow-creature, the pain of a direct and pointed refusal.	Нужно воздать должное молодой леди: она не объявила напрямик, что не хочет идти, но выразила энергическое и горячее желание "быть проклятой, если она туда пойдет". Эта вежливая и деликатная уклончивость свидетельствовала о том, что молодая леди отличалась прирожденной учтивостью, которая препятствовала ей огорчить ближнего прямым и резким отказом.
The Jew's countenance fell.	Физиономия у еврея вытянулась.
He turned from this young lady, who was gaily, not to say gorgeously attired, in a red gown, green boots, and yellow curl-papers, to the other female.	Он отвернулся от этой молодой леди, которая была в ярком, если не великолепном наряде -красное платье, зеленые ботинки, желтые папильотки, - и обратился к другой.
'Nancy, my dear,' said the Jew in a soothing manner, 'what do YOU say?'	- Нэнси, милая моя, - улещивал ее еврей, - что ты скажешь?
'That it won't do; so it's no use a-trying it on, Fagin,' replied Nancy.	- Скажу, что это не годится, стало быть нечего настаивать, Феджин, - ответила Нэнси.
'What do you mean by that?' said Mr. Sikes, looking up in a surly manner.	- Что ты хочешь этим сказать? - вмешался мистер Сайкс, бросая на нее мрачный взгляд.

'What I say, Bill,' replied the lady collectedly.	- То, что сказала, Билл, - невозмутимо отозвалась леди.
'Why, you're just the very person for it,' reasoned Mr. Sikes: 'nobody about here knows anything of you.'	- Да ведь ты больше всех подходишь для этого, -произнес мистер Сайкс. - Здесь о тебе никто ничего не знает.
'And as I don't want 'em to, neither,' replied Nancy in the same composed manner, 'it's rather more no than yes with me, Bill.'	- А так как я и не хочу, чтобы знали, - с тем же спокойствием отвечала Нэнси, - то скорее скажу "нет", чем "да", Билл.
' She'll go, Fagin,' said Sikes.	- Она пойдет, Феджин, - сказал Сайкс.
'No, she won't, Fagin,' said Nancy.	- Нет, она не пойдет, Феджин, - сказала Нэнси.
' Yes, she will, Fagin,' said Sikes.	- Она пойдет, Феджин, - сказал Сайкс.
And Mr. Sikes was right.	И мистер Сайкс не ошибся.
By dint of alternate threats, promises, and bribes, the lady in question was ultimately prevailed upon to undertake the commission.	С помощью угроз, посулов и подачек упомянутую леди в конце концов заставили взять на себя это поручение.
She was not, indeed, withheld by the same considerations as her agreeable friend; for, having recently removed into the neighborhood of Field Lane from the remote but genteel suburb of Ratcliffe, she was not under the same apprehension of being recognised by any of her numerous acquaintances.	В самом деле, ей не могли воспрепятствовать соображения, какие удерживали ее любезную подругу: не так давно переселившись из отдаленных, но аристократических окрестностей рэтклифской большой дороги * в Филд-Лейн, она могла не опасаться, что ее узнает кто-нибудь из многочисленных знакомых.
Accordingly, with a clean white apron tied over her gown, and her curl-papers tucked up under a straw bonnet,-both articles of dress being provided from the Jew's inexhaustible stock,-Miss Nancy prepared to issue forth on her errand.	И вот, повязав поверх платья чистый белый передник и запрятав папильотки под соломенную шляпку - эти принадлежности туалета были извлечены из неисчерпаемых запасов еврея, - мисс Нэнси приготовилась выполнить поручение.
'Stop a minute, my dear,' said the Jew, producing, a little covered basket.	- Подожди минутку, моя милая, - сказал еврей, протягивая ей корзинку с крышкой.
' Carry that in one hand.	- Держи ее в руках.
It looks more respectable, my dear.'	Она тебе придаст более пристойный вид.
'Give her a door-key to carry in her t'other one, Fagin,' said Sikes; 'it looks real and genivine like.'	- Феджин, дайте ей ключ от двери, пусть она держит его в руке, - сказал Сайкс. - Это покажется естественным и приличным.
'Yes, yes, my dear, so it does,' said the Jew, hanging a large street-door key on the forefinger of the young lady's right hand.	- Совершенно верно, мой милый, - сказал еврей, вешая молодой леди большой ключ от двери на указательный палец правой руки.
' There; very good!	- Вот так!
Very good indeed, my dear!' said the Jew, rubbing his hands.	Прекрасно! Прекрасно, моя милая! - сказал еврей, потирая руки.
' Oh, my brother!	- Ох, братец!

My poor, dear, sweet, innocent little brother!' exclaimed Nancy, bursting into tears, and wringing the little basket and the street-door key in an agony of distress.	Мой бедный, милый, ни в чем не повинный братец! - воскликнула Нэнси, заливаясь слезами и в отчаянии теребя корзиночку и дверной ключ.
' What has become of him!	- Что с ним случилось?
Where have they taken him to!	Куда они его увели?
Oh, do have pity, and tell me what's been done with the dear boy, gentlemen; do, gentlemen, if you please, gentlemen!'	Ох, сжальтесь надо мной, скажите мне, джентльмены, что сделали с бедным мальчиком? Умоляю вас, скажите, джентльмены!
Having uttered those words in a most lamentable and heart-broken tone: to the immeasurable delight of her hearers: Miss Nancy paused, winked to the company, nodded smilingly round, and disappeared.	Произнеся эти слова, к бесконечному восхищению слушателей, очень жалобным, душераздирающим голосом, мисс Нэнси умолкла, подмигнула всей компании, улыбнулась, кивнула головой и скрылась.
'Ah, she's a clever girl, my dears,' said the Jew, turning round to his young friends, and shaking his head gravely, as if in mute admonition to them to follow the bright example they had just beheld.	- Ах, мои милые, какая смышленая девушка! -воскликнул еврей, поворачиваясь к своим молодым друзьям и торжественно покачивая головой, как бы призывая их следовать блестящему примеру, который они только что лицезрели.
'She's a honour to her sex,' said Mr. Sikes, filling his glass, and smiting the table with his enormous fist.	- Она делает честь своему полу, - промолвил мистер Сайкс, налив себе стакан и ударив по столу огромным кулаком.
'Here's her health, and wishing they was all like her!'	- Пью за ее здоровье и желаю, чтобы все женщины походили на нее!
While these, and many other encomiums, were being passed on the accomplished Nancy, that young lady made the best of her way to the police-office; whither, notwithstanding a little natural timidity consequent upon walking through the streets alone and unprotected, she arrived in perfect safety shortly afterwards.	Пока все эти похвалы расточались по адресу достойной Нэнси, эта молодая леди спешила в полицейское управление, куда вскоре и прибыла благополучно, несмотря на вполне понятную робость, вызванную необходимостью идти по улицам одной, без провожатых.
Entering by the back way, she tapped softly with the key at one of the cell-doors, and listened.	Войдя с черного хода, она тихонько постучала ключом в дверь одной из камер и прислушалась.
There was no sound within: so she coughed and listened again.	Оттуда не доносилось ни звука; тогда она кашлянула и снова прислушалась.
Still there was no reply: so she spoke.	Ответа не было, и она заговорила.
'Nolly, dear?' murmured Nancy in a gentle voice;	- Ноли, миленький! - ласково прошептала Нэнси.
'Nolly?'	- Ноли!

There was nobody inside but a miserable shoeless criminal, who had been taken up for playing the flute, and who, the offence against society having been clearly proved, had been very properly committed by Mr. Fang to the House of Correction for one month; with the appropriate and amusing remark that since he had so much breath to spare, it would be more wholesomely expended on the treadmill than in a musical instrument.	В камере не было никого, кроме жалкого, босого преступника, арестованного за игру на флейте; так как его преступление против общества было вполне доказано, мистер Фэнг приговорил его к месяцу заключения в исправительном доме, заметив весьма кстати и юмористически, что раз у него такой избыток дыхания, полезнее будет потратить его на ступальное колесо, чем на музыкальный инструмент.
He made no answer: being occupied mentally bewailing the loss of the flute, which had been confiscated for the use of the county: so Nancy passed on to the next cell, and knocked there.	Преступник ничего не отвечал, ибо мысленно оплакивал флейту, конфискованную в пользу графства. Тогда Нэнси подошла к следующей камере и постучалась.
' Well!' cried a faint and feeble voice.	- Что нужно? - отозвался тихий, слабый голос.
'Is there a little boy here?' inquired Nancy, with a preliminary sob.	- Нет ли здесь маленького мальчика? - спросила Нэнси, предварительно всхлипнув.
'No,' replied the voice;	- Нет! - ответил заключенный.
' God forbid.'	- Боже упаси!
This was a vagrant of sixty-five, who was going to prison for not playing the flute; or, in other words, for begging in the streets, and doing nothing for his livelihood.	Это был шестидесятипятилетний бродяга, приговоренный к тюремному заключению за то, что не играл на флейте, - иными словами, просил милостыню на улице и ничего не делал для того, чтобы заработать себе на жизнь.
In the next cell was another man, who was going to the same prison for hawking tin saucepans without license; thereby doing something for his living, in defiance of the Stamp-office.	В смежной камере сидел человек, который отправлялся в ту же самую тюрьму, так как торговал вразнос оловянными кастрюлями, не имея разрешения, - иными словами, уклонялся от уплаты налогов и делал что-то для того, чтобы заработать себе на жизнь.
But, as neither of these criminals answered to the name of Oliver, or knew anything about him, Nancy made straight up to the bluff officer in the striped waistcoat; and with the most piteous wailings and lamentations, rendered more piteous by a prompt and efficient use of the street-door key and the little basket, demanded her own dear brother.	Но так как никто из этих преступников не отзывался на имя Оливера и ничего о нем не знал, Нэнси обратилась непосредственно к добродушному старику в полосатом жилете и со стонами и причитаниями, - они казались особенно жалобными, ибо она искусно теребила корзинку и ключ, - потребовала у него своего милого братца.
' I haven't got him, my dear,' said the old man.	- У меня его нет, моя милая, - сказал старик.
'Where is he?' screamed Nancy, in a distracted manner.	- Где же он? - взвизгнула Нэнси.
'Why, the gentleman's got him,' replied the officer.	- Его забрал с собой джентльмен, - ответил тот.
' What gentleman!	- Какой джентльмен?
Oh, gracious heavens!	Боже милостивый!
What gentleman?' exclaimed Nancy.	Какой джентльмен? - вскричала Нэнси.

In reply to this incoherent questioning, the old man informed the deeply affected sister that Oliver had been taken ill in the office, and discharged in consequence of a witness having proved the robbery to have been committed by another boy, not in custody; and that the prosecutor had carried him away, in an insensible condition, to his own residence: of and concerning which, all the informant knew was, that it was somewhere in Pentonville, he having heard that word mentioned in the directions to the coachman.	В ответ на этот невразумительный вопрос старик сообщил взволнованной "сестре", что Оливеру стало дурно в камере судьи, что его оправдали, так как один свидетель показал, будто кража совершена не им, а другими мальчиками, оставшимися на свободе, и что истец увез Оливера, лишившегося чувств, к себе, в свой собственный дом. Об этом доме ее собеседник знал только, что он находится где-то в Пентонвиле, - это слово он расслышал, когда давались указания кучеру.
In a dreadful state of doubt and uncertainty, the agonised young woman staggered to the gate, and then, exchanging her faltering walk for a swift run, returned by the most devious and complicated route she could think of, to the domicile of the Jew.	В ужасном смятении и растерянности несчастная молодая женщина, шатаясь, поплелась к воротам, а затем, сменив нерешительную поступь на быстрый бег, вернулась к дому еврея самыми запутанными и извилистыми путями, какие только могла придумать.
Mr. Bill Sikes no sooner heard the account of the expedition delivered, than he very hastily called up the white dog, and, putting on his hat, expeditiously departed: without devoting any time to the formality of wishing the company good-morning.	Мистер Билл Сайкс, едва успев выслушать отчет о ее походе, поспешно кликнул белую собаку и, надев шляпу, стремительно удалился, не тратя времени на такую формальность, как пожелание остальной компании счастливо оставаться.
'We must know where he is, my dears; he must be found,' said the Jew greatly excited.	- Милые мои, мы должны узнать, где он... Его нужно найти! - в страшном волнении сказал еврей.
'Charley, do nothing but skulk about, till you bring home some news of him!	- Чарли, ты пока ничего не делай, только шныряй повсюду, пока не добудешь о нем каких-нибудь сведений.
Nancy, my dear, I must have him found.	Нэнси, моя милая, мне во что бы то ни стало нужно его отыскать.
I trust to you, my dear,-to you and the Artful for everything!	Я тебе доверяю во всем, моя милая, - тебе и Плуту!
Stay, stay,' added the Jew, unlocking a drawer with a shaking hand; 'there's money, my dears.	Постойте, постойте, - добавил еврей, дрожащей рукой отпирая ящик стола, - вот вам деньги, милые мои.
I shall shut up this shop to-night.	Я на сегодня закрываю лавочку.
You'll know where to find me!	Вы знаете, где меня найти!
Don't stop here a minute.	Не задерживайтесь здесь ни на минуту.
Not an instant, my dears!'	Ни на секунду, мои милые!
With these words, he pushed them from the room: and carefully double-locking and barring the door behind them, drew from its place of concealment the box which he had unintentionally disclosed to Oliver.	С этими словами он вытолкнул их из комнаты и, старательно повернув два раза ключ в замке и заложив дверь засовом, достал из потайного местечка шкатулку, которую случайно увидел Оливер.
Then, he hastily proceeded to dispose the watches and jewellery beneath his clothing.	Затем он торопливо начал прятать часы и драгоценные вещи у себя под одеждой.

A rap at the door startled him in this occupation.	Стук в дверь заставил его вздрогнуть и оторваться от этого занятия.
'Who's there?' he cried in a shrill tone.	- Кто там? - крикнул он пронзительно.
'Me!' replied the voice of the Dodger, through the key-hole.	- Я! - раздался сквозь замочную скважину голос Плута.
'What now?' cried the Jew impatiently.	- Ну, что еще? - нетерпеливо крикнул еврей.
'Is he to be kidnapped to the other ken, Nancy says?' inquired the Dodger.	- Нэнси спрашивает, куда его тащить - в другую берлогу? - осведомился Плут.
'Yes,' replied the Jew, 'wherever she lays hands on him.	- Да! - ответил еврей. - Где бы она его не сцапала!
Find him, find him out, that's all.	Отыщите его, отыщите, вот и все!
I shall know what to do next; never fear.'	Я уж буду знать, что дальше делать. Не бойтесь!
The boy murmured a reply of intelligence: and hurried downstairs after his companions.	Мальчик буркнул, что он понимает, и бросился догонять товарищей.
'He has not peached so far,' said the Jew as he pursued his occupation.	- Пока что он не выдал, - сказал еврей, принимаясь за прежнюю работу.
'If he means to blab us among his new friends, we may stop his mouth yet.'	- Если он вздумает болтать о нас своим новым друзьям, мы еще успеем заткнуть ему глотку.
CHAPTER XIV COMPRISING FURTHER PARTICULARS OF OLIVER'S STAY AT MR. BROWNLOW'S, WITH THE REMARKABLE PREDICTION WHICH ONE MR. GRIMWIG UTTERED CONCERNING HIM, WHEN HE WENT OUT ON AN ERRAND	ГЛАВА XIV, заключающая дальнейшие подробности о пребывании Оливера у мистера, Браунлоу, а также замечательное пророчество, которое некий мистер Гримуиг изрек касательно Оливера, когда тот отправился исполнять поручение.
Oliver soon recovering from the fainting-fit into which Mr. Brownlow's abrupt exclamation had thrown him, the subject of the picture was carefully avoided, both by the old gentleman and Mrs. Bedwin, in the conversation that ensued: which indeed bore no reference to Oliver's history or prospects, but was confined to such topics as might amuse without exciting him.	Оливер быстро пришел в себя после обморока, вызванного внезапным восклицанием мистера Браунлоу, а старый джентльмен и миссис Бэдуин в дальнейшем старательно избегали упоминать о портрете: разговор не имел ни малейшего отношения ни к прошлой жизни Оливера, ни к его видам на будущее и касался лишь тех предметов, которые могли позабавить его, но не взволновать.
He was still too weak to get up to breakfast; but, when he came down into the housekeeper's room next day, his first act was to cast an eager glance at the wall, in the hope of again looking on the face of the beautiful lady.	Оливер был все еще слишком слаб, чтобы вставать к завтраку, но на следующий день, спустившись в комнату экономки, он первым делом бросил нетерпеливый взгляд на стену в надежде снова увидеть лицо прекрасной леди.
His expectations were disappointed, however, for the picture had been removed.	Однако его ожидания были обмануты - портрет убрали.
'Ah!' said the housekeeper, watching the direction of Oliver's eyes.	- А, вот что! - сказала экономка, проследив за взглядом Оливера.
' It is gone, you see.'	- Как видишь, его унесли.
' I see it is ma'am,' replied Oliver.	- Вижу, что унесли, сударыня, - ответил Оливер.
'Why have they taken it away?'	- Зачем его убрали?

'It has been taken down, child, because Mr. Brownlow said, that as it seemed to worry you, perhaps it might prevent your getting well, you know,' rejoined the old lady.	- Его сняли, дитя мое, потому что, по мнению мистера Браунлоу, он как будто тебя беспокоил. А вдруг он, знаешь ли, помешал бы выздоровлению, - сказала старая леди.
' Oh, no, indeed.	- О, право же нет!
It didn't worry me, ma'am,' said Oliver.	Он меня не беспокоил, сударыня, - сказал Оливер.
' I liked to see it.	- Мне приятно было смотреть на него.
I quite loved it.'	Я очень его полюбил.
'Well, well!' said the old lady, good-humouredly; 'you get well as fast as ever you can, dear, and it shall be hung up again.	- Ну-ну! - благодушно сказала старая леди. -Постарайся, дорогой мой, как можно скорее поправиться, и тогда портрет будет повешен на прежнее место.
There! I promise you that!	Это я тебе обещаю!
Now, let us talk about something else.'	А теперь поговорим о чем-нибудь другом.
This was all the information Oliver could obtain about the picture at that time.	Вот все сведения, какие мог получить в то время Оливер о портрете.
As the old lady had been so kind to him in his illness, he endeavoured to think no more of the subject just then; so he listened attentively to a great many stories she told him, about an amiable and handsome daughter of hers, who was married to an amiable and handsome man, and lived in the country; and about a son, who was clerk to a merchant in the West Indies; and who was, also, such a good young man, and wrote such dutiful letters home four times a-year, that it brought the tears into her eyes to talk about them.	В ту пору он старался об этом не думать, потому что старая леди была очень добра к тему во время его болезни; и он внимательно выслушивал бесконечные истории, какие она ему рассказывала о своей милой и прекрасной дочери, вышедшей замуж за милого и прекрасного человека и жившей в деревне, и о сыне, который служил клерком у купца в Вест-Индии и был также безупречным молодым человеком, и четыре раза в год посылал домой такие почтительные письма, что у нее слезы навертывались на глаза при упоминании о них.
When the old lady had expatiated, a long time, on the excellences of her children, and the merits of her kind good husband besides, who had been dead and gone, poor dear soul! just six-and-twenty years, it was time to have tea.	Старая леди долго распространялась о превосходных качествах своих детей, а также и о достоинствах своего доброго, славного мужа, который - бедная, добрая душа! - умер ровно двадцать шесть лет назад... А затем наступало время пить чай.
After tea she began to teach Oliver cribbage: which he learnt as quickly as she could teach: and at which game they played, with great interest and gravity, until it was time for the invalid to have some warm wine and water, with a slice of dry toast, and then to go cosily to bed.	После чаю она принималась обучать Оливера криббеджу *, который он усваивал с такой же легкостью, с какой она его преподавала; и в эту игру они играли с большим интересом и торжественностью, пока не наступал час, когда больному надлежало дать теплого вина с водой и уложить его в мягкую постель.
They were happy days, those of Oliver's recovery.	Это были счастливые дни - дни выздоровления Оливера.

Everything was so quiet, and neat, and orderly; everybody so kind and gentle; that after the noise and turbulence in the midst of which he had always lived, it seemed like Heaven itself.	Все было так мирно, чисто и аккуратно, все были так добры и ласковы, что после шума и сутолоки, среди которых протекала до сих пор его жизнь, ему казалось, будто он в раю.
He was no sooner strong enough to put his clothes on, properly, than Mr. Brownlow caused a complete new suit, and a new cap, and a new pair of shoes, to be provided for him.	Как только он окреп настолько, что мог уже одеться, мистер Браунлоу приказал купить ему новый костюм, новую шляпу и новые башмаки.
As Oliver was told that he might do what he liked with the old clothes, he gave them to a servant who had been very kind to him, and asked her to sell them to a Jew, and keep the money for herself.	Когда Оливеру объявили, что он может распорядиться по своему усмотрению старым своим платьем, он отдал его служанке, которая была очень добра к нему, и попросил ее продать это старье какому-нибудь еврею, а деньги оставить себе. Эту просьбу она с готовностью исполнила.
This she very readily did; and, as Oliver looked out of the parlour window, and saw the Jew roll them up in his bag and walk away, he felt quite delighted to think that they were safely gone, and that there was now no possible danger of his ever being able to wear them again.	И когда Оливер, стоя у окна гостиной, увидел, как еврей спрятал платье в свой мешок и удалился, он пришел в восторг при мысли, что эти вещи унесли и теперь ему уже не грозит опасность снова их надеть.
They were sad rags, to tell the truth; and Oliver had never had a new suit before.	По правде сказать, это были жалкие лохмотья, и у Оливера никогда еще не бывало нового костюма.
One evening, about a week after the affair of the picture, as he was sitting talking to Mrs. Bedwin, there came a message down from Mr. Brownlow, that if Oliver Twist felt pretty well, he should like to see him in his study, and talk to him a little while.	Однажды вечером, примерно через неделю после истории с портретом, когда Оливер разговаривал с миссис Бэдуин, мистер Браунлоу прислал сказать, что хотел бы видеть Оливера Твиста у себя в кабинете и потолковать с ним немного, если он хорошо себя чувствует.
' Bless us, and save us!	- Господи, спаси и помилуй нас!
Wash your hands, and let me part your hair nicely for you, child,' said Mrs. Bedwin.	Вымой руки, дитя мое, и дай-ка я хорошенько приглажу тебе волосы! - воскликнула миссис Бэдуин.
' Dear heart alive!	- Боже мой!
If we had known he would have asked for you, we would have put you a clean collar on, and made you as smart as sixpence!'	Знай мы, что он пожелает тебя видеть, мы бы надели тебе чистый воротничок и ты засиял бы у нас, как новенький шестипенсовик!
Oliver did as the old lady bade him; and, although she lamented grievously, meanwhile, that there was not even time to crimp the little frill that bordered his shirt-collar; he looked so delicate and handsome, despite that important personal advantage, that she went so far as to say: looking at him with great complacency from head to foot, that she really didn't think it would have been possible, on the longest notice, to have made much difference in him for the better.	Оливер повиновался старой леди, и хотя она горько сетовала о том, что теперь уже некогда прогладить гофрированную оборочку у воротничка его рубашки, он казался очень хрупким и миловидным, несмотря на отсутствие столь важного украшения, и она, с величайшим удовольствием осмотрев его с головы до ног, пришла к выводу, что даже если бы их и предупредили заблаговременно, вряд ли можно было сделать его еще красивее.
Thus encouraged, Oliver tapped at the study door.	Ободренный этими словами, Оливер постучал в дверь кабинета.

On Mr. Brownlow calling to him to come in, he found himself in a little back room, quite full of books, with a window, looking into some pleasant little gardens.	Когда мистер Браунлоу предложил ему войти, он очутился в маленькой комнатке, заполненной книгами, с окном, выходившим в красивый садик.
There was a table drawn up before the window, at which Mr. Brownlow was seated reading.	К окну был придвинут стол, за которым сидел и читал мистер Браунлоу.
When he saw Oliver, he pushed the book away from him, and told him to come near the table, and sit down.	При виде Оливера он отложил в сторону книгу и предложил ему подойти к столу и сесть.
Oliver complied; marvelling where the people could be found to read such a great number of books as seemed to be written to make the world wiser.	Оливер повиновался, удивляясь, где можно найти людей, которые бы читали такое множество книг, казалось написанных для того, чтобы сделать человечество более разумным.
Which is still a marvel to more experienced people than Oliver Twist, every day of their lives.	До сей поры это является загадкой и для людей более искушенных, чем Оливер Твист.
'There are a good many books, are there not, my boy?' said Mr. Brownlow, observing the curiosity with which Oliver surveyed the shelves that reached from the floor to the ceiling.	- Много книг, не правда ли, мой мальчик? -спросил мистер Браунлоу, заметив, с каким любопытством Оливер посматривал на книжные полки, поднимавшиеся от пола до потолка.
' A great number, sir,' replied Oliver.	- Очень много, сэр, - ответил Оливер.
' I never saw so many.'	- Столько я никогда не видал.
'You shall read them, if you behave well,' said the old gentleman kindly; 'and you will like that, better than looking at the outsides,-that is, some cases; because there are books of which the backs and covers are by far the best parts.'	- Ты их прочтешь, если будешь вести себя хорошо, - ласково сказал старый джентльмен, -и тебе это понравится больше, чем рассматривать переплеты. А впрочем, не всегда: бывают такие книги, у которых самое лучшее -корешок и обложка.
'I suppose they are those heavy ones, sir,' said Oliver, pointing to some large quartos, with a good deal of gilding about the binding.	- Должно быть, это вон те тяжелые книги, сэр,- заметил Оливер, указывая на большие томы в раззолоченных переплетах.
'Not always those,' said the old gentleman, patting Oliver on the head, and smiling as he did so; 'there are other equally heavy ones, though of a much smaller size.	- Не обязательно, - ответил старый джентльмен, гладя его по голове и улыбаясь. - Бывают книги такие же тяжелые, но гораздо меньше этих.
How should you like to grow up a clever man, and write books, eh?'	А тебе бы не хотелось вырасти умным и писать книги?
'I think I would rather read them, sir,' replied Oliver.	- Я думаю, мне больше бы хотелось читать их, сэр, - ответил Оливер.
'What! wouldn't you like to be a book-writer?' said the old gentleman.	- Как! Ты не хотел бы писать книги? - спросил старый джентльмен.
Oliver considered a little while; and at last said, he should think it would be a much better thing to be a book-seller; upon which the old gentleman laughed heartily, and declared he had said a very good thing.	Оливер немножко подумал, а потом сообщил, что, пожалуй, гораздо лучше продавать книги; в ответ на это старый джентльмен от души рассмеялся и объявил, что он неплохо сказал.
Which Oliver felt glad to have done, though he by no means knew what it was.	Оливер обрадовался, хотя понятия не имел о том, что тут хорошего.

'Well, well,' said the old gentleman, composing his features.	- Прекрасно! - сказал старый джентльмен, перестав смеяться.
' Don't be afraid!	- Не бойся!
We won't make an author of you, while there's an honest trade to be learnt, or brick-making to turn to.'	Мы из тебя не сделаем писателя, раз есть возможность научиться какому-нибудь честному ремеслу или стать каменщиком.
' Thank you, sir,' said Oliver.	- Благодарю вас, сэр, - сказал Оливер.
At the earnest manner of his reply, the old gentleman laughed again; and said something about a curious instinct, which Oliver, not understanding, paid no very great attention to.	Услыхав его серьезный ответ, старый джентльмен снова расхохотался и сказал что-то о странностях инстинкта, но Оливер не понял и не обратил на это внимания.
'Now,' said Mr. Brownlow, speaking if possible in a kinder, but at the same time in a much more serious manner, than Oliver had ever known him assume yet, 'I want you to pay great attention, my boy, to what I am going to say.	- А теперь, мой мальчик, - продолжал мистер Браунлоу, говоря - если это было возможно - еще более ласково, но в то же время лицо его было такое серьезное, какого Оливер никогда еще у него не видывал, - я хочу, чтобы ты с величайшим вниманием выслушал то, что я намерен сказать.
I shall talk to you without any reserve; because I am sure you are well able to understand me, as many older persons would be.'	Я буду говорить с тобой совершенно откровенно, потому что я уверен: ты можешь понять меня не хуже, чем многие другие старше тебя.
'Oh, don't tell you are going to send me away, sir, pray!' exclaimed Oliver, alarmed at the serious tone of the old gentleman's commencement!	- О, прошу вас, сэр, не говорите мне, что вы хотите меня прогнать! - воскликнул Оливер, испуганный серьезным тоном старого джентльмена.
'Don't turn me out of doors to wander in the streets again.	- Не выбрасывайте меня за дверь, чтобы я снова бродил по улицам!
Let me stay here, and be a servant.	Позвольте мне остаться здесь и быть вашим слугой.
Don't send me back to the wretched place I came from.	Не отсылайте меня назад, в то ужасное место, откуда я пришел!
Have mercy upon a poor boy, sir!'	Пожалейте бедного мальчика, сэр!
'My dear child,' said the old gentleman, moved by the warmth of Oliver's sudden appeal; 'you need not be afraid of my deserting you, unless you give me cause.'	- Милое мое дитя, - сказал старый джентльмен, растроганный неожиданной и горячей мольбой Оливера, - тебе незачем бояться, что я тебя когда-нибудь покину, если ты сам не дашь повода...
'I never, never will, sir,' interposed Oliver.	- Никогда, никогда этого не случится, сэр! -перебил Оливер.
' I hope not,' rejoined the old gentleman.	- Надеюсь, - ответил старый джентльмен.
'I do not think you ever will.	- Не думаю, чтобы ты когда-нибудь это сделал.

I have been deceived, before, in the objects whom I have endeavoured to benefit; but I feel strongly disposed to trust you, nevertheless; and I am more interested in your behalf than I can well account for, even to myself.	Мне приходилось быть обманутым теми, кому я старался помочь, но я весьма расположен верить тебе, и мне самому непонятно, почему я тобой так интересуюсь.
The persons on whom I have bestowed my dearest love, lie deep in their graves; but, although the happiness and delight of my life lie buried there too, I have not made a coffin of my heart, and sealed it up, forever, on my best affections.	Люди, которым я отдал самую горячую свою любовь, лежат в могиле; и хотя вместе с ними погребены счастье и радость моей жизни, я не превратил своего сердца в гробницу и оставил его открытым для - лучших моих чувств.
Deep affliction has but strengthened and refined them.'	Глубокая скорбь только укрепила эти чувства и очистила их.
As the old gentleman said this in a low voice: more to himself than to his companion: and as he remained silent for a short time afterwards: Oliver sat quite still.	Так как старый джентльмен говорил тихо, обращаясь скорее к самому себе, чем к своему собеседнику, а затем умолк, то и Оливер не нарушал молчания.
'Well, well!' said the old gentleman at length, in a more cheerful tone,	- Так-то! - сказал, наконец, старый джентльмен более веселым тоном.
'I only say this, because you have a young heart; and knowing that I have suffered great pain and sorrow, you will be more careful, perhaps, not to wound me again.	- Я заговорил об этом только потому, что сердце у тебя молодое и ты, узнав о моих горестях и страданиях, постараешься, быть может, не доставлять мне еще новых огорчений.
You say you are an orphan, without a friend in the world; all the inquiries I have been able to make, confirm the statement.	По твоим словам, ты сирота и у тебя нет ни единого друга; сведения, какие мне удалось получить, подтверждают эти слова.
Let me hear your story; where you come from; who brought you up; and how you got into the company in which I found you.	Расскажи мне все о себе: откуда ты пришел, кто тебя воспитал и как ты попал в ту компанию, в какой я тебя нашел?
Speak the truth, and you shall not be friendless while I live.'	Говори правду, и пока я жив, у тебя всегда будет друг.
Oliver's sobs checked his utterance for some minutes; when he was on the point of beginning to relate how he had been brought up at the farm, and carried to the workhouse by Mr. Bumble, a peculiarly impatient little double-knock was heard at the street-door: and the servant, running upstairs, announced Mr. Grimwig.	В течение нескольких минут всхлипывания мешали Оливеру говорить; когда же он собрался рассказать о том, как его воспитывали на ферме и как мистер Бамбл отвел его в работный дом, раздался отрывистый, нетерпеливый двойной удар в парадную дверь, и служанка, взбежав по лестнице, доложила о приходе мистера Гримуига.
'Is he coming up?' inquired Mr. Brownlow.	- Он идет сюда? - осведомился мистер Браунлоу.
' Yes, sir,' replied the servant.	- Да, сэр, - ответила служанка.
'He asked if there were any muffins in the house; and, when I told him yes, he said he had come to tea.'	- Он спросил, есть ли в доме сдобные булочки, и, когда я ответила утвердительно, объявил, что пришел пить чай.

Mr. Brownlow smiled; and, turning to Oliver, said that Mr. Grimwig was an old friend of his, and he must not mind his being a little rough in his manners; for he was a worthy creature at bottom, as he had reason to know.	Мистер Браунлоу улыбнулся и, обратившись к Оливеру, пояснил, что мистер Гримуиг - старый его друг, и пусть Оливер не обращает внимания на его несколько грубоватые манеры, ибо в сущности он достойнейший человек, о чем имел основания знать мистер Браунлоу.
' Shall I go downstairs, sir?' inquired Oliver.	- Мне уйти вниз, сэр? - спросил Оливер.
'No,' replied Mr. Brownlow, 'I would rather you remained here.'	- Нет, - ответил мистер Браунлоу, - я бы хотел, чтобы ты остался.
At this moment, there walked into the room: supporting himself by a thick stick: a stout old gentleman, rather lame in one leg, who was dressed in a blue coat, striped waistcoat, nankeen breeches and gaiters, and a broad-brimmed white hat, with the sides turned up with green.	В эту минуту в комнату вошел, опираясь на толстую трость, дородный старый джентльмен, слегка прихрамывающий на одну ногу; на нем был синий фрак, полосатый жилет, нанковые брюки и гетры и широкополая белая шляпа с зеленой каймой.
A very small-plaited shirt frill stuck out from his waistcoat; and a very long steel watch-chain, with nothing but a key at the end, dangled loosely below it.	Из-под жилета торчало мелко гофрированное жабо, а снизу болталась очень длинная стальная цепочка от часов, на конце которой не было ничего, кроме ключа.
The ends of his white neckerchief were twisted into a ball about the size of an orange; the variety of shapes into which his countenance was twisted, defy description.	Концы его белого галстука были закручены в клубок величиной с апельсин, а всевозможные гримасы словно скручивали его физиономию и не поддавались описанию.
He had a manner of screwing his head on one side when he spoke; and of looking out of the corners of his eyes at the same time: which irresistibly reminded the beholder of a parrot.	Разговаривая, он имел обыкновение склонять голову набок, посматривая уголком глаза, что придавало ему необычайное сходство с попугаем.
In this attitude, he fixed himself, the moment he made his appearance; and, holding out a small piece of orange-peel at arm's length, exclaimed, in a growling, discontented voice.	В этой позе он и остановился, едва успел войти в комнату, и, держа в вытянутой руке кусочек апельсинной корки, воскликнул ворчливым, недовольным голосом:
' Look here! do you see this!	- Смотрите! Видите?
Isn't it a most wonderful and extraordinary thing that I can't call at a man's house but I find a piece of this poor surgeon's friend on the staircase?	Не странная ли и не удивительная ли это вещь: стоит мне зайти к кому-нибудь в дом, как я нахожу на лестнице вот такого помощника бедных врачей?
I've been lamed with orange-peel once, and I know orange-peel will be my death, or I'll be content to eat my own head, sir!'	Некогда я охромел из-за апельсинной корки и знаю, что в конце концов апельсинная корка послужит причиной моей смерти. Так оно и будет, сэр!

This was the handsome offer with which Mr. Grimwig backed and confirmed nearly every assertion he made; and it was the more singular in his case, because, even admitting for the sake of argument, the possibility of scientific improvements being brought to that pass which will enable a gentleman to eat his own head in the event of his being so disposed, Mr. Grimwig's head was such a particularly large one, that the most sanguine man alive could hardly entertain a hope of being able to get through it at a sitting-to put entirely out of the question, a very thick coating of powder.	Апельсинная корка послужит причиной моей смерти, а если это неверно, то я готов съесть свою собственную голову, сэр! Этим превосходным предложением мистер Гримуиг заключал и подкреплял чуть ли не каждое свое заявление, что было весьма странно, ибо, если даже допустить, что наука достигнет той ступени, когда джентльмен сможет съесть свою собственную голову, если он того пожелает, голова мистера Гримуига была столь велика, что самый сангвинический человек вряд ли мог питать надежду прикончить ее за один присест, даже если совершенно не принимать в расчет очень толстого слоя пудры.
'I'll eat my head, sir,' repeated Mr. Grimwig, striking his stick upon the ground.	- Я съем свою голову, сэр! - повторил мистер Гримуиг, стукнув тростью по полу.
'Hallo! what's that!' looking at Oliver, and retreating a pace or two.	- Погодите! Это что такое? - добавил он, взглянув на Оливера и отступив шага на два.
'This is young Oliver Twist, whom we were speaking about,' said Mr. Brownlow.	- Это юный Оливер Твист, о котором мы говорили, - сказал мистер Браунлоу.
Oliver bowed.	Оливер поклонился.
'You don't mean to say that's the boy who had the fever, I hope?' said Mr. Grimwig, recoiling a little more.	- Надеюсь, вы не хотите сказать, что это тот самый мальчик, у которого была горячка? -попятившись, сказал мистер Гримуиг.
' Wait a minute!	- Подождите минутку!
Don't speak!	Не говорите ни слова!
Stop-' continued Mr. Grimwig, abruptly, losing all dread of the fever in his triumph at the discovery; 'that's the boy who had the orange!	Постойте-ка... - бросал отрывисто мистер Гримуиг, потеряв всякий страх перед горячкой и с торжеством делая открытие, - это тот самый мальчик, у которого был апельсин?
If that's not the boy, sir, who had the orange, and threw this bit of peel upon the staircase, I'll eat my head, and his too.'	Если это не тот самый мальчик, сэр, который бросил корку на лестнице, я съем свою голову, да и его в придачу!
'No, no, he has not had one,' said Mr. Brownlow, laughing.	- Нет, у него не было апельсина, - смеясь, сказал мистер Браунлоу.
' Come!	- Полно!
Put down your hat; and speak to my young friend.'	Положите свою шляпу и побеседуйте с моим юным другом.
'I feel strongly on this subject, sir,' said the irritable old gentleman, drawing off his gloves.	- Меня этот вопрос очень беспокоит, сэр, -произнес раздражительный старый джентльмен, снимая перчатки.
'There's always more or less orange-peel on the pavement in our street; and I know it's put there by the surgeon's boy at the corner.	- По всей нашей улице всегда валяются на мостовой апельсинные корки, и мне известно, что их разбрасывает мальчишка хирурга, который живет на углу.

A young woman stumbled over a bit last night, and fell against my garden-railings; directly she got up I saw her look towards his infernal red lamp with the pantomime-light.	Вчера вечером молодая женщина поскользнулась, наступив на корку, и упала у решетки моего сада. Как только она встала, я увидел, что она смотрит на его проклятый красный фонарь *, безмолвно приглашающий войти.
"Don't go to him," I called out of the window, "he's an assassin!	"Не ходите к нему! - крикнул я из окна. - Это убийца!
A man-trap!"	Он расставляет капканы!"
So he is.	И это правда.
If he is not-' Here the irascible old gentleman gave a great knock on the ground with his stick; which was always understood, by his friends, to imply the customary offer, whenever it was not expressed in words.	А если это не так... Тут вспыльчивый старый джентльмен громко стукнул тростью об пол, что, как знали его друзья, заменяло его обычную присказку всякий раз, когда она не была выражена словами.
Then, still keeping his stick in his hand, he sat down; and, opening a double eye-glass, which he wore attached to a broad black riband, took a view of Oliver: who, seeing that he was the object of inspection, coloured, and bowed again.	Затем, не выпуская из рук трости, он сел и, раскрыв лорнет, висевший на широкой черной ленте, устремил взор на Оливера, который, видя, что является объектом наблюдения, покраснел и снова поклонился.
'That's the boy, is it?' said Mr. Grimwig, at length.	- Это тот самый мальчик, не так ли? - сказал, наконец, мистер Гримуиг.
' That's the boy,' replied Mr. Brownlow.	- Тот самый, - ответил мистер Браунлоу.
'How are you, boy?' said Mr. Grimwig.	- Как ты себя чувствуешь? - спросил мистер Гримуиг.
'A great deal better, thank you, sir,' replied Oliver.	- Гораздо лучше, благодарю вас, сэр, - ответил Оливер.
Mr. Brownlow, seeming to apprehend that his singular friend was about to say something disagreeable, asked Oliver to step downstairs and tell Mrs. Bedwin they were ready for tea; which, as he did not half like the visitor's manner, he was very happy to do.	Мистер Браунлоу, как будто опасаясь, что его чудаковатый друг вот-вот скажет что-нибудь неприятное, попросил Оливера пойти вниз и передать миссис Бэдуин просьбу распорядиться о чае; он с радостью повиновался, так как ему не особенно понравились манеры гостя.
'He is a nice-looking boy, is he not?' inquired Mr. Brownlow.	- Хорошенький мальчик, не правда ли? - спросил мистер Браунлоу.
' I don't know,' replied Mr. Grimwig, pettishly.	- Не знаю, - брюзгливо отозвался мистер Гримуиг.
' Don't know?'	- Не знаете?
'No.	- Не знаю.
I don't know. I never see any difference in boys.	Не вижу никакой разницы между мальчишками.
I only knew two sort of boys. Mealy boys, and beef-faced boys.'	Я знаю только два сорта мальчишек: мальчишки мучнистые и мальчишки мясистые.
' And which is Oliver?'	- К каким же относится Оливер?
' Mealy.	- К мучнистым.

I know a friend who has a beef-faced boy; a fine boy, they call him; with a round head, and red cheeks, and glaring eyes; a horrid boy; with a body and limbs that appear to be swelling out of the seams of his blue clothes; with the voice of a pilot, and the appetite of a wolf.	У одного моего приятеля мясистый мальчишка; они его называют прекрасным мальчуганом: круглая голова, красные щеки, блестящие глаза. Ужасный мальчишка. Туловище, руки и ноги у него такие, что его синий костюм вот-вот лопнет по швам; голос, как у лоцмана, а аппетит волчий.
I know him!	Я его знаю!
The wretch!'	Негодяй!
'Come,' said Mr. Brownlow, 'these are not the characteristics of young Oliver Twist; so he needn't excite your wrath.'	- Полно! - сказал мистер Браунлоу. - Это отнюдь не отличительные признаки юного Оливера Твиста; стало быть, он не может возбуждать ваш гнев.
'They are not,' replied Mr. Grimwig.	- Согласен, не отличительные, - заметил мистер Гримуиг.
' He may have worse.'	- У него могут быть еще похуже.
Here, Mr. Brownlow coughed impatiently; which appeared to afford Mr. Grimwig the most exquisite delight.	Тут мистер Браунлоу нетерпеливо кашлянул, что, по-видимому, доставило величайшее удовольствие мистеру Гримуигу.
'He may have worse, I say,' repeated Mr. Grimwig.	- У него могут быть и похуже, говорю я, -повторил мистер Гримуиг.
' Where does he come from!	- Откуда он взялся?
Who is he?	Кто он такой?
What is he?	Что он такое?
He has had a fever.	У него была горячка.
What of that?	Ну так что ж!
Fevers are not peculiar to good people; are they?	Г орячка не является особой привилегией порядочных людей, не так ли?
Bad people have fevers sometimes; haven't they, eh?	Дурные люди тоже болеют иной раз горячкой, не правда ли?
I knew a man who was hung in Jamaica for murdering his master.	Я знал одного человека, которого повесили на Ямайке за то, что он убил своего хозяина.
He had had a fever six times; he wasn't recommended to mercy on that account.	Он шесть раз болел горячкой; на этом основании он не был помилован.
Pooh! nonsense!'	Тьфу! Чепуха!
Now, the fact was, that in the inmost recesses of his own heart, Mr. Grimwig was strongly disposed to admit that Oliver's appearance and manner were unusually prepossessing; but he had a strong appetite for contradiction, sharpened on this occasion by the finding of the orange-peel; and, inwardly determining that no man should dictate to him whether a boy was well-looking or not, he had resolved, from the first, to oppose his friend.	Дело в том, что в самых тайниках души мистер Гримуиг был весьма расположен признать наружность и манеры Оливера в высшей степени привлекательными; однако у него была неудержимая потребность противоречить, обострившаяся в тот день благодаря найденной им апельсинной корке; решив про себя, что ни один человек не заставит его признать мальчика красивым или некрасивым, он сразу стал возражать своему другу.

When Mr. Brownlow admitted that on no one point of inquiry could he yet return a satisfactory answer; and that he had postponed any investigation into Oliver's previous history until he thought the boy was strong enough to hear it; Mr. Grimwig chuckled maliciously.	Когда мистер Браунлоу заявил, что ни на один из этих вопросов он пока не может дать удовлетворительного ответа, так как откладывает расследование, касающееся прошлой жизни Оливера, до той поры, пока мальчик не окрепнет, мистер Гримуиг злорадно усмехнулся.
And he demanded, with a sneer, whether the housekeeper was in the habit of counting the plate at night; because if she didn't find a table-spoon or two missing some sunshiny morning, why, he would be content to-and so forth.	С насмешливой улыбкой он спросил, имеет ли экономка обыкновение проверять на ночь столовое серебро; если она в одно прекрасное утро не обнаружит пропажи одной-двух столовых ложек, то он готов... и так далее.
All this, Mr. Brownlow, although himself somewhat of an impetuous gentleman: knowing his friend's peculiarities, bore with great good humour; as Mr. Grimwig, at tea, was graciously pleased to express his entire approval of the muffins, matters went on very smoothly; and Oliver, who made one of the party, began to feel more at his ease than he had yet done in the fierce old gentleman's presence.	Зная странности своего друга, мистер Браунлоу -хотя он и сам был вспыльчивым джентльменом - выслушал все это очень добродушно; за чаем все шло очень мирно, так как мистер Г римуиг за чаем милостиво соизволил выразить полное свое одобрение булочкам, и Оливер, принимавший участие к чаепитии, уже не так смущался и присутствии сердитого старого джентльмена.
'And when are you going to hear a full, true, and particular account of the life and adventures of Oliver Twist?' asked Grimwig of Mr. Brownlow, at the conclusion of the meal; looking sideways at Oliver, as he resumed his subject.	- А когда же вам предстоит услышать полный, правдивый и подробный отчет о жизни и приключениях Оливера Твиста? - спросил Гримуиг мистера Браунлоу по окончании трапезы и, заведя об этом речь, искоса взглянул на Оливера.
' To-morrow morning,' replied Mr. Brownlow.	- Завтра утром, - ответил мистер Браунлоу.
' I would rather he was alone with me at the time.	- Я бы хотел быть в это время с ним наедине.
Come up to me to-morrow morning at ten o'clock, my dear.'	Ты придешь ко мне, дорогой мой, завтра в десять часов утра.
' Yes, sir,' replied Oliver.	- Как вам будет угодно, сэр, - сказал Оливер.
He answered with some hesitation, because he was confused by Mr. Grimwig's looking so hard at him.	Он ответил с некоторым замешательством, потому что его смутил пристальный взгляд мистера Гримуига.
'I'll tell you what,' whispered that gentleman to Mr. Brownlow; 'he won't come up to you to-morrow morning.	- Вот что я вам скажу, - шепнул сей джентльмен мистеру Браунлоу, - завтра утром он к вам не придет.
I saw him hesitate.	Я видел, как он смутился.
He is deceiving you, my good friend.'	Он вас обманывает, добрый мои друг.
'I'll swear he is not,' replied Mr. Brownlow, warmly.	- Готов поклясться, что не обманывает! - с жаром воскликнул мистер Браунлоу.
'If he is not,' said Mr. Grimwig, 'I'll-' and down went the stick.	- Если не обманывает, - сказал мистер Гримуиг, -то я готов... - и трость стукнула об пол.
'I'll answer for that boy's truth with my life!' said Mr. Brownlow, knocking the table.	- Я ручаюсь своей жизнью, что этот мальчик не лжет! - сказал мистер Браунлоу, стукнув кулаком по столу.

'And I for his falsehood with my head!' rejoined Mr. Grimwig, knocking the table also.	- А я - своей головой за то, что он лжет! -ответствовал мистер Гримуиг, также стукнув по столу.
'We shall see,' said Mr. Brownlow, checking his rising anger.	- Увидим! - сказал мистер Браунлоу, сдерживая нарастающий гнев.
'We will,' replied Mr. Grimwig, with a provoking smile; 'we will.'	- Совершенно верно! - отозвался мистер Гримуиг с раздражающей улыбкой. - Посмотрим!
As fate would have it, Mrs. Bedwin chanced to bring in, at this moment, a small parcel of books, which Mr. Brownlow had that morning purchased of the identical bookstall-keeper, who has already figured in this history; having laid them on the table, she prepared to leave the room.	Судьбе угодно было, чтобы в эту минуту миссис Бэдуин принесла небольшую пачку книг, купленных утром мистером Браунлоу у того самого владельца книжного ларька, который уже появлялся в этом повествовании. Положив их на стол, она хотела выйти из комнаты.
'Stop the boy, Mrs. Bedwin!' said Mr. Brownlow; 'there is something to go back.'	- Задержите мальчика, миссис Бэдуин, - сказал мистер Браунлоу, - я хочу кое-что отослать с ним обратно.
'He has gone, sir,' replied Mrs. Bedwin.	- Он ушел, сэр, - ответила миссис Бэдуин.
'Call after him,' said Mr. Brownlow; 'it's particular.	- Верните его, - сказал мистер Браунлоу. -Это дело важное.
He is a poor man, and they are not paid for.	Книгопродавец - человек бедный, а за книги не уплачено.
There are some books to be taken back, too.'	И несколько книг нужно отнести назад.
The street-door was opened.	Парадная дверь была открыта.
Oliver ran one way; and the girl ran another; and Mrs. Bedwin stood on the step and screamed for the boy; but there was no boy in sight.	Оливер бросился в одну сторону, служанка - в другую, а миссис Бэдуин стояла на пороге и пронзительным голосом звала посланца, но никакого мальчика не было видно.
Oliver and the girl returned, in a breathless state, to report that there were no tidings of him.	Оливер и служанка вернулись, запыхавшись, и доложили, что того и след простыл.
'Dear me, I am very sorry for that,' exclaimed Mr. Brownlow;	- Ах, боже мой, какая досада! - воскликнул мистер Браунлоу.
'I particularly wished those books to be returned to-night.'	- Мне так хотелось отослать сегодня вечером эти книги!
'Send Oliver with them,' said Mr. Grimwig, with an ironical smile; 'he will be sure to deliver them safely, you know.'	- Отошлите их с Оливером, - с иронической улыбкой сказал мистер Гримуиг. - Он несомненно доставит их в полной сохранности.
'Yes; do let me take them, if you please, sir,' said Oliver.	- Да, пожалуйста, позвольте мне отнести их, сэр, -сказал Оливер.
' I'll run all the way, sir.'	- Я буду бежать всю дорогу, сэр.

The old gentleman was just going to say that Oliver should not go out on any account; when a most malicious cough from Mr. Grimwig determined him that he should; and that, by his prompt discharge of the commission, he should prove to him the injustice of his suspicions: on this head at least: at once.	Старый джентльмен хотел было сказать, что ни в коем случае не пустит Оливера, но злорадное покашливание мистера Гримуига заставило его принять другое решение: быстрым исполнением поручения Оливер докажет мистеру Гримуигу несправедливость его подозрений хотя бы по этому пункту, и докажет немедленно. - Хорошо!
'You shall go, my dear,' said the old gentleman.	Ты пойдешь, мой милый, - сказал старый джентльмен.
' The books are on a chair by my table.	- Книги лежат на стуле у моего стола.
Fetch them down.'	Принеси их.
Oliver, delighted to be of use, brought down the books under his arm in a great bustle; and waited, cap in hand, to hear what message he was to take.	Радуясь случаю быть полезным, Оливер быстро схватил книги подмышку и с шапкой в руке ждал, что ему поручено будет передать.
'You are to say,' said Mr. Brownlow, glancing steadily at Grimwig; 'you are to say that you have brought those books back; and that you have come to pay the four pound ten I owe him.	- Ты ему передашь, - продолжал мистер Браунлоу,- пристально глядя на Г римуига, - ты передашь, что принес эти книги обратно, и уплатишь четыре фунта десять шиллингов, которые я ему должен.
This is a five-pound note, so you will have to bring me back, ten shillings change.'	Вот билет в пять фунтов. Стало - быть, ты принесешь мне сдачи десять шиллингов.
'I won't be ten minutes, sir,' said Oliver, eagerly.	- Десяти минут не пройдет, как я уже вернусь, сэр!- с жаром отвечал Оливер.
Having buttoned up the bank-note in his jacket pocket, and placed the books carefully under his arm, he made a respectful bow, and left the room.	Спрятав банковый билет в карман куртки, застегивавшийся на пуговицу, и старательно придерживая книги под мышкой, он отвесил учтивый поклон и вышел из комнаты.
Mrs. Bedwin followed him to the street-door, giving him many directions about the nearest way, and the name of the bookseller, and the name of the street: all of which Oliver said he clearly understood.	Миссис Бэдуин проводила его до парадной двери, дала многочисленные указания, как пройти кратчайшим путем, сообщила фамилию книгопродавца и название улицы; все это, по словам Оливера, он прекрасно понял.
Having superadded many injunctions to be sure and not take cold, the old lady at length permitted him to depart.	Добавив сверх того еще ряд наставлений, чтобы он не простудился, старая леди, наконец, позволила ему уйти.
'Bless his sweet face!' said the old lady, looking after him.	- Да благословит бог его милое личико! - сказала старая леди, глядя ему вслед.
' I can't bear, somehow, to let him go out of my sight.'	- Почему-то мне трудно отпускать его от себя.
At this moment, Oliver looked gaily round, and nodded before he turned the corner.	Как раз в эту минуту Оливер весело оглянулся и кивнул ей, прежде чем свернуть за угол.
The old lady smilingly returned his salutation, and, closing the door, went back to her own room.	Старая леди с улыбкой ответила на его приветствие и, заперев дверь, пошла к себе в комнату.
'Let me see; he'll be back in twenty minutes, at the longest,' said Mr. Brownlow, pulling out his watch, and placing it on the table.	- Ну-ка, посмотрим: он вернется не позже чем через двадцать минут, - сказал мистер Браунлоу, вынимая часы и кладя их на стол.

' It will be dark by that time.'	- К тому времени стемнеет.
'Oh! you really expect him to come back, do you?' inquired Mr. Grimwig.	- О! Вы всерьез думаете, что он вернется? -осведомился мистер Гримуиг.
'Don't you?' asked Mr. Brownlow, smiling.	- А вы этого не думаете? - с улыбкой спросил мистер Браунлоу.
The spirit of contradiction was strong in Mr. Grimwig's breast, at the moment; and it was rendered stronger by his friend's confident smile.	В тот момент дух противоречия целиком овладел мистером Гримуигом, а самоуверенная улыбка друга еще сильнее его подстрекнула.
'No,' he said, smiting the table with his fist, 'I do not.	- Не думаю! - сказал он, ударив кулаком по столу.
The boy has a new suit of clothes on his back, a set of valuable books under his arm, and a five-pound note in his pocket.	- На мальчишке новый костюм, под мышкой пачка дорогих книг, а в кармане билет в пять фунтов.
He'll join his old friends the thieves, and laugh at you.	Он пойдет к своим приятелям-ворам и посмеется над вами.
If ever that boy returns to this house, sir, I'll eat my head.'	Если этот мальчишка когда-нибудь вернется сюда, сэр, я готов съесть свою голову.
With these words he drew his chair closer to the table; and there the two friends sat, in silent expectation, with the watch between them.	С этими словами он придвинул стул к столу. Два друга сидели в молчаливом ожидании, а между ними лежали часы.
It is worthy of remark, as illustrating the importance we attach to our own judgments, and the pride with which we put forth our most rash and hasty conclusions, that, although Mr. Grimwig was not by any means a bad-hearted man, and though he would have been unfeignedly sorry to see his respected friend duped and deceived, he really did most earnestly and strongly hope at that moment, that Oliver Twist might not come back.	Следует отметить, чтобы подчеркнуть то значение, какое мы приписываем нашим суждениям, и ту гордыню, с какой мы делаем самые опрометчивые и торопливые заключения, - следует отметить, что мистер Гримуиг был отнюдь не жестокосердным человеком и непритворно огорчился бы, если бы его почтенного друга обманули и одурачили, но при всем том он искренне и от всей души надеялся в ту минуту, что Оливер Твист никогда не вернется.
It grew so dark, that the figures on the dial-plate were scarcely discernible; but there the two old gentlemen continued to sit, in silence, with the watch between them.	Сумерки сгустились так, что едва можно было разглядеть цифры на циферблате, но два старых джентльмена по-прежнему сидели молча, а между ними лежали часы.
CHAPTER XV SHOWING HOW VERY FOND OF OLIVER TWIST, THE MERRY OLD JEW AND MISS NANCY WERE	ГЛАВА XV, показывающая, сколь нежно любил Оливера Твиста веселый старый еврей и мисс Нэнси
In the obscure parlour of a low public-house, in the filthiest part of Little Saffron Hill; a dark and gloomy den, where a flaring gas-light burnt all day in the winter-time; and where no ray of sun ever shone in the summer: there sat, brooding over a little pewter measure and a small glass, strongly impregnated with the smell of liquor, a man in a velveteen coat, drab shorts, half-boots and stockings, whom even by that dim light no experienced agent of the police would have hesitated to recognise as Mr. William Sikes.	В темной комнате дрянного трактира, в самой грязной части Малого Сафрен-Хилла, в хмурой и мрачной берлоге, пропитанной запахом спирта, где зимой целый день горит газовый рожок и куда летом не проникает ни один луч солнца, сидел над оловянным кувшинчиком и рюмкой человек в вельветовом сюртуке, коротких темных штанах, башмаках и чулках, которого даже при этом тусклом свете самый неопытный агент полиции не преминул бы признать за мистера Уильяма Сайкса.

At his feet, sat a white-coated, red-eyed dog; who occupied himself, alternately, in winking at his master with both eyes at the same time; and in licking a large, fresh cut on one side of his mouth, which appeared to be the result of some recent conflict.	У ног его сидела белая красноглазая собака, которая то моргала, глядя на хозяина, то зализывала широкую свежую рану на морде, появившуюся, очевидно, в результате недавней драки.
'Keep quiet, you warmint!	- Смирно, гадина!
Keep quiet!' said Mr. Sikes, suddenly breaking silence.	Смирно! - приказал мистер Сайкс, внезапно нарушив молчание.
Whether his meditations were so intense as to be disturbed by the dog's winking, or whether his feelings were so wrought upon by his reflections that they required all the relief derivable from kicking an unoffending animal to allay them, is matter for argument and consideration.	Были ли мысли его столь напряжены, что им помешало моргание собаки, или нервы столь натянуты в результате его собственных размышлений, что для их успокоения требовалось угостить пинком безобидное животное, - остается невыясненным.
Whatever was the cause, the effect was a kick and a curse, bestowed upon the dog simultaneously.	Какова бы ни была причине, но на долю собаки достались одновременно и пинок и проклятье.
Dogs are not generally apt to revenge injuries inflicted upon them by their masters; but Mr. Sikes's dog, having faults of temper in common with his owner, and labouring, perhaps, at this moment, under a powerful sense of injury, made no more ado but at once fixed his teeth in one of the half-boots.	Собаки обычно не склонны мстить за обиды, нанесенные их хозяевами, по собака мистера Сайкса, отличаясь таким же скверным нравом, как и ее владелец, и, быть может, находясь в тот момент под впечатлением пережитого оскорбления, без всяких церемоний вцепилась зубами в его башмак.
Having given in a hearty shake, he retired, growling, under a form; just escaping the pewter measure which Mr. Sikes levelled at his head.	Хорошенько встряхнув его, она с ворчанием спряталась под скамью - как раз вовремя, чтобы ускользнуть от оловянного кувшина, который мистер Сайкс занес над ее головой.
'You would, would you?' said Sikes, seizing the poker in one hand, and deliberately opening with the other a large clasp-knife, which he drew from his pocket.	- Вот оно что! - произнес Сайкс, одной рукой схватив кочергу, а другой неторопливо открывая большой складной нож, который вытащил из кармана.
'Come here, you born devil!	- Сюда, дьявол!
Come here!	Сюда!
D'ye hear?'	Слышишь?
The dog no doubt heard; because Mr. Sikes spoke in the very harshest key of a very harsh voice; but, appearing to entertain some unaccountable objection to having his throat cut, he remained where he was, and growled more fiercely than before: at the same time grasping the end of the poker between his teeth, and biting at it like a wild beast.	Собака несомненно слышала, так как мистер Сайкс говорил грубейшим тоном и очень грубым голосом, но, испытывая, по-видимому, какое-то странное нежелание оказаться с перерезанной глоткой, она не покинула своего места и зарычала еще громче; она вцепилась зубами в конец кочерги и принялась грызть ее, как дикий зверь.
This resistance only infuriated Mr. Sikes the more; who, dropping on his knees, began to assail the animal most furiously.	Такое сопротивление только усилило бешенство мистера Сайкса, который, опустившись на колени, злобно атаковал животное.

The dog jumped from right to left, and from left to right; snapping, growling, and barking; the man thrust and swore, and struck and blasphemed; and the struggle was reaching a most critical point for one or other; when, the door suddenly opening, the dog darted out: leaving Bill Sikes with the poker and the clasp-knife in his hands.	Собака металась из стороны в сторону, огрызаясь, рыча и лая, а человек ругался, наносил удары и изрыгал проклятья; борьба достигла критического момента, как вдруг дверь распахнулась, и собака вырвалась из комнаты, оставив Билла Сайкса с кочергой и складным ножом в руках.
There must always be two parties to a quarrel, says the old adage.	Для ссоры всегда нужны две стороны - гласит старая поговорка.
Mr. Sikes, being disappointed of the dog's participation, at once transferred his share in the quarrel to the new comer.	Мистер Сайкс, лишившись собаки как участника в ссоре, немедленно перенес свой гнев на вновь прибывшего.
'What the devil do you come in between me and my dog for?' said Sikes, with a fierce gesture.	- Черт вас побери, зачем вы влезаете между мной и моей собакой? - злобно жестикулируя, крикнул Сайкс.
'I didn't know, my dear, I didn't know,' replied Fagin, humbly; for the Jew was the new comer.	- Я не знал, мой милый, не знал, - смиренно ответил Феджин (появился именно он).
' Didn't know, you white-livered thief!' growled Sikes.	- Не знали, трусливый вор? - проворчал Сайкс.
' Couldn't you hear the noise?'	- Не слышали шума?
'Not a sound of it, as I'm a living man, Bill,' replied the Jew.	- Ни звука не слышал, Билл, умереть мне на этом месте, - ответил еврей.
' Oh no!	- Ну да!
You hear nothing, you don't,' retorted Sikes with a fierce sneer.	Конечно, вы ничего не слышите, - злобно усмехнувшись, сказал Сайкс.
'Sneaking in and out, so as nobody hears how you come or go!	- Крадетесь так, что никто не слышит, как вы вошли и вышли!
I wish you had been the dog, Fagin, half a minute ago.'	Жаль Феджин, что полминуты тому назад вы не были этой собакой!
'Why?' inquired the Jew with a forced smile.	- Почему? - с натянутой улыбкой осведомился еврей.
'Cause the government, as cares for the lives of such men as you, as haven't half the pluck of curs, lets a man kill a dog how he likes,' replied Sikes, shutting up the knife with a very expressive look; 'that's why.'	- Потому что правительство заботится о жизни таких людей, как вы, которые подлее всякой дворняжки, но разрешает убивать собак, когда б человек ни пожелал, - ответил Сайкс, с многозначительным видом закрывая свой нож. -Вот почему.
The Jew rubbed his hands; and, sitting down at the table, affected to laugh at the pleasantry of his friend.	Еврей потер руки и, присев к столу, принужденно засмеялся в ответ на шутку своего друга.
He was obviously very ill at ease, however.	Впрочем, ему было явно не по себе.
'Grin away,' said Sikes, replacing the poker, and surveying him with savage contempt; 'grin away.	- Ладно, ухмыляйтесь! - продолжал Сайкс, кладя на место кочергу и созерцая его со злобным презрением.
You'll never have the laugh at me, though, unless it's behind a nightcap.	- Никогда не случится вам посмеяться надо мной, разве что на виселице.

I've got the upper hand over you, Fagin; and, d-me, I'll keep it.	Вы в моих руках, Феджин, и будь я проклят, если вас выпущу.
There!	Да!
If I go, you go; so take care of me.'	Попадусь я - попадетесь и вы.
'Well, well, my dear,' said the Jew,	Стало быть, будьте со мной осторожны.
'I know all that; we-we-have a mutual interest, Bill,-a mutual interest.'	- Да, да, мой милый, - сказал еврей, - все это мне известно. У нас... у нас общие интересы, Билл, общие интересы.
'Humph,' said Sikes, as if he thought the interest lay rather more on the Jew's side than on his.	- Гм... - пробурчал Сайкс, словно он полагал, что не все интересы у них общие.
'Well, what have you got to say to me?'	- Ну, что же вы хотели мне сказать?
'It's all passed safe through the melting-pot,' replied Fagin, 'and this is your share.	- Все благополучно пропущено через тигель, -отвечал Феджин, - и я принес вашу долю.
It's rather more than it ought to be, my dear; but as I know you'll do me a good turn another time, and-'	Она больше, чем полагается вам, мой милый, но так как я знаю, что в следующий раз мы меня не обидите, и...
'Stow that gammon,' interposed the robber, impatiently.	- Довольно болтать! - нетерпеливо перебил грабитель.
' Where is it?	- Где она?
Hand over!'	Подавайте!
'Yes, yes, Bill; give me time, give me time,' replied the Jew, soothingly.	- Хорошо, Билл, не торопите меня, не торопите, -успокоительным гоном отозвался еврей.
' Here it is!	- Вот она!
All safe!'	Все в сохранности!
As he spoke, he drew forth an old cotton handkerchief from his breast; and untying a large knot in one corner, produced a small brown-paper packet.	С этими словами он вынул из-за пазухи старый бумажный платок и, развязав большой узел в одном из его уголков, достал маленький пакет в оберточной бумаге.
Sikes, snatching it from him, hastily opened it; and proceeded to count the sovereigns it contained.	Сайкс, выхватив его из рук еврея, торопливо развернул и начал считать находившиеся в нем соверены *.
' This is all, is it?' inquired Sikes.	- Это все? - спросил Сайкс.
' All,' replied the Jew.	- Все, - ответил еврей.
'You haven't opened the parcel and swallowed one or two as you come along, have you?' inquired Sikes, suspiciously.	- А вы по дороге не разворачивали сверток и не проглотили одну-две монеты? - подозрительно спросил Сайкс.
'Don't put on an injured look at the question; you've done it many a time.	- Нечего корчить обиженную физиономию. Вы это уже не раз проделывали.
Jerk the tinkler.'	Звякните!
These words, in plain English, conveyed an injunction to ring the bell.	В переводе на обычный английский язык это означало приказание позвонить.

It was answered by another Jew: younger than Fagin, but nearly as vile and repulsive in appearance.	На звонок явился другой еврей, моложе Феджина, но с почти такой же отталкивающей внешностью.
Bill Sikes merely pointed to the empty measure.	Билл Сайкс указал на пустой кувшинчик.
The Jew, perfectly understanding the hint, retired to fill it: previously exchanging a remarkable look with Fagin, who raised his eyes for an instant, as if in expectation of it, and shook his head in reply; so slightly that the action would have been almost imperceptible to an observant third person.	Еврей, превосходно поняв намек, взял кувшин и ушел, чтобы его наполнить, предварительно обменявшись многозначительным взглядом с Феджином, который, как бы ожидая его взгляда, на минутку поднял глаза и в ответ кивнул головой - слегка, так что это с трудом мог бы подметить наблюдательный зритель.
It was lost upon Sikes, who was stooping at the moment to tie the boot-lace which the dog had torn.	Этого не видел Сайкс, который наклонился, чтобы завязать шнурок на башмаке, порванный собакой.
Possibly, if he had observed the brief interchange of signals, he might have thought that it boded no good to him.	Быть может, если бы он заметил быстрый обмен знаками, у него мелькнула бы мысль, что это не предвещает ему добра.
'Is anybody here, Barney?' inquired Fagin; speaking, now that that Sikes was looking on, without raising his eyes from the ground.	- Есть здесь кто-нибудь, Барни? - спросил Феджин; теперь, когда Сайкс поднял голову, он говорил, не отрывая глаз от пола.
'Dot a shoul,' replied Barney; whose words: whether they came from the heart or not: made their way through the nose.	- Ни души, - ответил Барни, чьи слова - исходили ли они из сердца или нет - проходили через нос.
'Nobody?' inquired Fagin, in a tone of surprise: which perhaps might mean that Barney was at liberty to tell the truth.	- Никого? - спросил Феджин удивленным тоном, тем самым давая понять, что Барни должен говорить правду.
'Dobody but Biss Dadsy,' replied Barney.	- Никого нет, кроме мисс Нэнси, - ответил Барни.
'Nancy!' exclaimed Sikes.	- Нэнси! - воскликнул Сайкс.
'Where?	- Где?
Strike me blind, if I don't honour that 'ere girl, for her native talents.'	Лопни мои глаза, если я не почитаю эту девушку за ее природные таланты.
'She's bid havid a plate of boiled beef id the bar,' replied Barney.	- Она заказала себе вареной говядины в буфетной,- ответил Барни.
'Send her here,' said Sikes, pouring out a glass of liquor.	- Пошлите ее сюда, - сказал Сайкс, наливая водку в стакан.
' Send her here.'	- Пошлите ее сюда.
Barney looked timidly at Fagin, as if for permission; the Jew remaining silent, and not lifting his eyes from the ground, he retired; and presently returned, ushering in Nancy; who was decorated with the bonnet, apron, basket, and street-door key, complete.	Барни робко глянул на Феджина, словно спрашивая разрешения; так как еврей молчал и не поднимал глаз, Барни вышел и вскоре вернулся с Нэнси, которая была в полном наряде - в чепце, переднике, с корзинкой и ключом.
'You are on the scent, are you, Nancy?' inquired Sikes, proffering the glass.	- Напала на след, Нэнси? - спросил Сайкс, предлагая ей рюмку водки.
'Yes, I am, Bill,' replied the young lady, disposing of its contents; 'and tired enough of it I am, too.	- Напала, Билл, - ответила молодая леди, осушив рюмку, - и здорово устала.

The young brat's been ill and confined to the crib; and-'	Мальчишка был болен, не вставал с постели и...
'Ah, Nancy, dear!' said Fagin, looking up.	- Ах, Нэнси, милая! - сказал Феджин, подняв глаза.
Now, whether a peculiar contraction of the Jew's red eye-brows, and a half closing of his deeply-set eyes, warned Miss Nancy that she was disposed to be too communicative, is not a matter of much importance.	Быть может, странно нахмурившиеся рыжие брови еврея и его полузакрытые глубоко запавшие глаза возвестили мисс Нэнси о том, что она расположена к излишней откровенности, но это не имеет большого значения.
The fact is all we need care for here; and the fact is, that she suddenly checked herself, and with several gracious smiles upon Mr. Sikes, turned the conversation to other matters.	В данном случае нам надлежит интересоваться только фактом. А факт тот, что мисс Нэнси вдруг оборвала свою речь и, даря любезные улыбки мистеру Сайксу, перевела разговор на другие темы.
In about ten minutes' time, Mr. Fagin was seized with a fit of coughing; upon which Nancy pulled her shawl over her shoulders, and declared it was time to go.	Минут через десять у мистера Феджина начался приступ кашля; тогда Нэнси набросила на плечи шаль и объявила, что ей пора идти.
Mr. Sikes, finding that he was walking a short part of her way himself, expressed his intention of accompanying her; they went away together, followed, at a little distant, by the dog, who slunk out of a back-yard as soon as his master was out of sight.	Мистер Сайкс, узнав, что часть дороги ему с ней по пути, изъявил желание сопровождать ее; они отправились вместе, а за ними на некотором расстоянии следовала собака, которая крадучись выбежала с заднего двора, как только удалился ее хозяин.
The Jew thrust his head out of the room door when Sikes had left it; looked after him as we walked up the dark passage; shook his clenched fist; muttered a deep curse; and then, with a horrible grin, reseated himself at the table; where he was soon deeply absorbed in the interesting pages of the Hue-and-Cry.	Сайкс вышел из комнаты, а еврей выглянул из двери и, посмотрев ему вслед, когда тот шел по темному коридору, погрозил кулаком, пробормотал какое-то проклятье, а затем с отвратительной усмешкой снова присел к столу и вскоре погрузился в чтение небезынтересной газеты "Лови! Держи!" *
Meanwhile, Oliver Twist, little dreaming that he was within so very short a distance of the merry old gentleman, was on his way to the book-stall.	Тем временем Оливер Твист, не ведая того, что такое небольшое расстояние отделяет его от веселого старого джентльмена, направлялся к книжному ларьку.
When he got into Clerkenwell, he accidently turned down a by-street which was not exactly in his way; but not discovering his mistake until he had got half-way down it, and knowing it must lead in the right direction, he did not think it worth while to turn back; and so marched on, as quickly as he could, with the books under his arm.	Дойдя до Клеркенуэла, он по ошибке свернул в переулок, который мог бы и миновать; но он прошел уже полпути, когда обнаружил свою ошибку; зная, что и этот переулок приведет его к цели, он решил не возвращаться и быстро продолжал путь, держа под мышкой книги.
He was walking along, thinking how happy and contented he ought to feel; and how much he would give for only one look at poor little Dick, who, starved and beaten, might be weeping bitterly at that very moment; when he was startled by a young woman screaming out very loud.	Он шел, размышляя о том, каким счастливым и довольным должен он себя чувствовать и как много дал бы он за то, чтобы хоть разок взглянуть на бедного маленького Дика, измученного голодом и побоями, который, быть может, в эту самую минуту горько плачет. Вдруг он вздрогнул, испуганный громким воплем какой-то молодой женщины:
' Oh, my dear brother!'	"О милый мой братец!"

And he had hardly looked up, to see what the matter was, when he was stopped by having a pair of arms thrown tight round his neck.	И не успел он осмотреться и понять, что случилось, как чьи-то руки крепко обхватили его за шею.
'Don't,' cried Oliver, struggling.	- Оставьте! - отбиваясь, крикнул Оливер.
'Let go of me.	- Пустите меня!
Who is it?	Кто это?
What are you stopping me for?'	Зачем вы меня остановили?
The only reply to this, was a great number of loud lamentations from the young woman who had embraced him; and who had a little basket and a street-door key in her hand.	Единственным ответом на это были громкие причитания обнимавшей его молодой женщины, которая держала в руке корзиночку и ключ от двери.
' Oh my gracious!' said the young woman,	- Ах, боже мой! - кричала молодая женщина.
' I have found him!	- Я нашла его!
Oh! Oliver! Oliver!	Ох, Оливер!
Oh you naughty boy, to make me suffer such distress on your account!	Ах ты, дрянной мальчишка, заставил меня столько горя вынести из-за тебя.
Come home, dear, come.	Идем домой, дорогой мой, идем!
Oh, I've found him.	Ах, я нашла его!
Thank gracious goodness heavins, I've found him!'	Боже милостивый, благодарю тебя, я нашла его!
With these incoherent exclamations, the young woman burst into another fit of crying, and got so dreadfully hysterical, that a couple of women who came up at the moment asked a butcher's boy with a shiny head of hair anointed with suet, who was also looking on, whether he didn't think he had better run for the doctor.	После этих бессвязных восклицаний молодая особа снова разразилась рыданиями и пришла в такое истерическое состояние, что две подошедшие в это время женщины спросили служившего в мясной лавке мальчика с лоснящимися волосами, смазанными говяжьим салом, не считает ли он нужным сбегать за доктором.
To which, the butcher's boy: who appeared of a lounging, not to say indolent disposition: replied, that he thought not.	На это мальчик из мясной лавки, который, по-видимому, был расположен к отдыху, чтобы не сказать - к лени, ответил, что он этого не считает.
'Oh, no, no, never mind,' said the young woman, grasping Oliver's hand;	- Ах, не обращайте внимания! - сказала молодая женщина, сжимая руку Оливера.
' I'm better now.	- Мне теперь лучше.
Come home directly, you cruel boy!	Сейчас же пойдем домой, бессердечный мальчишка!
Come!'	Идем!
'Oh, ma'am,' replied the young woman, 'he ran away, near a month ago, from his parents, who are hard-working and respectable people; and went and joined a set of thieves and bad characters; and almost broke his mother's heart.'	- Что случилось, сударыня? - спросила одна из женщин. - Ах, сударыня! - воскликнула молодая женщина. - Около месяца назад он убежал от своих родителей, работящих, почтенных людей, связался с шайкой воров и негодяев и разбил сердце своей матери.
' Young wretch!' said one woman.	- Ну и дрянной мальчишка! - сказала первая.

' Go home, do, you little brute,' said the other.	- Ступай домой, звереныш! - подхватила другая.
'I am not,' replied Oliver, greatly alarmed.	- Нет, нет! - воскликнул Оливер в страшной тревоге.
' I don't know her.	- Я ее не знаю!
I haven't any sister, or father and mother either.	У меня нет сестры, нет ни отца, ни матери.
I'm an orphan; I live at Pentonville.'	Я сирота. Я живу в Пентонвиле.
'Only hear him, how he braves it out!' cried the young woman.	- Вы только послушайте, как он храбро ото всех отрекается! - вскричала молодая женщина.
'Why, it's Nancy!' exclaimed Oliver; who now saw her face for the first time; and started back, in irrepressible astonishment.	- Как, да ведь это Нэнси! - воскликнул Оливер, который только что увидел ее лицо, и в изумлении отшатнулся.
'You see he knows me!' cried Nancy, appealing to the bystanders.	- Видите, он меня знает! - крикнула Нэнси, взывая к присутствующим.
'He can't help himself.	- Тут уж он не может отвертеться.
Make him come home, there's good people, or he'll kill his dear mother and father, and break my heart!'	Помилосердствуйте, заставьте его вернуться домой, а то он убьет свою добрую мать и отца и разобьет мне сердце!
'What the devil's this?' said a man, bursting out of a beer-shop, with a white dog at his heels; 'young Oliver!	- Черт побери, что тут такое? - крикнул, выбежав из пивной, какой-то человек, за которым следовала по пятам белая собака. - Маленький Оливер!
Come home to your poor mother, you young dog!	Щенок, иди к своей бедной матери!
Come home directly.'	Немедленно отправляйся домой!
' I don't belong to them.	- Они мне не родня!
I don't know them.	Я их не знаю!
Help! help!' cried Oliver, struggling in the man's powerful grasp.	Помогите! Помогите! - крикнул Оливер, вырываясь из могучих рук этого человека.
'Help!' repeated the man.	- Помогите? - повторил человек.
' Yes; I'll help you, you young rascal!	- Да, я тебе помогу, маленький мошенник!
What books are these?	Что это за книги?
You've been a stealing 'em, have you?	Ты их украл?
Give 'em here.'	Дай-ка их сюда!
With these words, the man tore the volumes from his grasp, and struck him on the head.	С этими словами он вырвал у мальчика из рук книги и ударил его ими по голове.
'That's right!' cried a looker-on, from a garret-window.	- Правильно! - крикнул из окна на чердаке какой-то ротозей.
' That's the only way of bringing him to his senses!'	- Только таким путем и можно его образумить.
'To be sure!' cried a sleepy-faced carpenter, casting an approving look at the garret-window.	- Совершенно верно? - отозвался плотник с заспанным лицом, бросив одобрительный взгляд на чердачное окно.

'It'll do him good!' said the two women.	- Это пойдет ему на пользу! - решили обе женщины.
'And he shall have it, too!' rejoined the man, administering another blow, and seizing Oliver by the collar.	- Да, польза ему от этого будет! - подхватил человек, снова нанеся удар и хватая Оливера за шиворот.
' Come on, you young villain!	- Ступай, мерзавец!..
Here, Bull's-eye, mind him, boy!	Эй, Фонарик, сюда! Запомни его!
Mind him!'	Запомни!
Weak with recent illness; stupified by the blows and the suddenness of the attack; terrified by the fierce growling of the dog, and the brutality of the man; overpowered by the conviction of the bystanders that he really was the hardened little wretch he was described to be; what could one poor child do!	Ослабевший после недавно перенесенной болезни, ошеломленный ударами и внезапным нападением, устрашенный грозным рычанием собаки и зверским обращением человека, угнетенный тем, что присутствующие убеждены, будто он и в самом деле закоснелый маленький негодяй, каким его изобразили, - что он мог сделать, бедный ребенок?
Darkness had set in; it was a low neighborhood; no help was near; resistance was useless.	Спустились сумерки; в этих краях жил темный люд; не было поблизости никого, кто бы мог помочь. Сопротивление было бесполезно.
In another moment he was dragged into a labyrinth of dark narrow courts, and was forced along them at a pace which rendered the few cries he dared to give utterance to, unintelligible.	Минуту спустя его увлекли в лабиринт темных узких дворов, а если он и осмеливался изредка кричать, его заставляли идти так быстро, что слов нельзя было разобрать.
It was of little moment, indeed, whether they were intelligible or no; for there was nobody to care for them, had they been ever so plain.	В сущности какое имело значение, можно ли их разобрать, раз не было никого, кто обратил бы на них внимание, даже если бы они звучали внятно?
The gas-lamps were lighted; Mrs. Bedwin was waiting anxiously at the open door; the servant had run up the street twenty times to see if there were any traces of Oliver; and still the two old gentlemen sat, perseveringly, in the dark parlour, with the watch between them.	Зажгли свет; миссис Бэдуин в тревоге ждала у открытой двери; служанка раз двадцать выбегала на улицу посмотреть, не видно ли Оливера. А два старых джентльмена по-прежнему сидели в темной гостиной и между ними лежали часы.
CHAPTER XVI RELATES WHAT BECAME OF OLIVER TWIST, AFTER HE HAD BEEN CLAIMED BY NANCY	ГЛАВА XVI повествует о том, что случилось с Оливером Твистом после того, как на него предъявила права Нэнси
The narrow streets and courts, at length, terminated in a large open space; scattered about which, were pens for beasts, and other indications of a cattle-market.	Узкие улицы и дворы вывели, наконец, к широкой открытой площади, где расположены были загоны и все, что необходимо для торговли рогатым скотом.
Sikes slackened his pace when they reached this spot: the girl being quite unable to support any longer, the rapid rate at which they had hitherto walked.	Дойдя до этого места. Сайкс замедлил шаги: девушка больше не в силах была идти так быстро.
Turning to Oliver, he roughly commanded him to take hold of Nancy's hand.	Повернувшись к Оливеру, он грубо приказал ему взять за руку Нэнси.
'Do you hear?' growled Sikes, as Oliver hesitated, and looked round.	- Ты что, не слышишь? - заворчал Сайкс, так как Оливер мешкал и озирался вокруг.

They were in a dark corner, quite out of the track of passengers.	Они находились в темном закоулке, в стороне от людных улиц.
Oliver saw, but too plainly, that resistance would be of no avail.	Оливер прекрасно понимал, что сопротивление ни к чему не приведет.
He held out his hand, which Nancy clasped tight in hers.	Он протянул руку, которую Нэнси крепко сжала в своей.
'Give me the other,' said Sikes, seizing Oliver's unoccupied hand.	- Другую руку дай мне, - сказал Сайкс, завладев свободной рукой Оливера.
'Here, Bull's-Eye!'	- Сюда, Фонарик!
The dog looked up, and growled.	Собака подняла голову и зарычала.
'See here, boy!' said Sikes, putting his other hand to Oliver's throat; 'if he speaks ever so soft a word, hold him!	- Смотри! - сказал он, другой рукой касаясь шеи Оливера. - Если он промолвит хоть словечко, хватай его!
D'ye mind!'	Помни это!
The dog growled again; and licking his lips, eyed Oliver as if he were anxious to attach himself to his windpipe without delay.	Собака снова зарычала и, облизываясь, посмотрела на Оливера так, словно ей не терпелось вцепиться ему в горло.
'He's as willing as a Christian, strike me blind if he isn't!' said Sikes, regarding the animal with a kind of grim and ferocious approval.	- Пес его схватит не хуже, чем любой христианин, лопни мои глаза, если это не так!.. - сказал Сайкс, с каким-то мрачным и злобным одобрением посматривая на животное.
'Now, you know what you've got to expect, master, so call away as quick as you like; the dog will soon stop that game.	- Теперь, мистер, вам известно, что вас ожидает, а значит, можете кричать сколько угодно: собака скоро положит конец этой забаве...
Get on, young'un!'	Ступай вперед, песик!
Bull's-eye wagged his tail in acknowledgment of this unusually endearing form of speech; and, giving vent to another admonitory growl for the benefit of Oliver, led the way onward.	Фонарик завилял хвостом в благодарность за это непривычно ласковое обращение, еще раз, в виде предупреждения, зарычал на Оливера и побежал вперед.
It was Smithfield that they were crossing, although it might have been Grosvenor Square, for anything Oliver knew to the contrary.	Они пересекли Смитфилд, но Оливер все равно не узнал бы дороги, даже если бы они шли через Гровенор-сквер.
The night was dark and foggy.	Вечер был темный и туманный.
The lights in the shops could scarecely struggle through the heavy mist, which thickened every moment and shrouded the streets and houses in gloom; rendering the strange place still stranger in Oliver's eyes; and making his uncertainty the more dismal and depressing.	Огни в лавках едва мерцали сквозь тяжелую завесу тумана, который с каждой минутой сгущался, окутывая мглой улицы и дома, и незнакомые места казались Оливеру еще более незнакомыми, а его растерянность становилась еще более гнетущей и безнадежной.
They had hurried on a few paces, when a deep church-bell struck the hour.	Они сделали еще несколько шагов, когда раздался глухой бой церковных часов.
With its first stroke, his two conductors stopped, and turned their heads in the direction whence the sound proceeded.	При - первом же ударе оба спутника Оливера остановились и повернулись в ту сторону, откуда доносились звуки.

'Eight o' clock, Bill,' said Nancy, when the bell ceased.	- Восемь часов, Билл, - сказала Нэнси, когда замер бой.
'What's the good of telling me that; I can hear it, can't I!' replied Sikes.	- Что толку говорить? Разве я сам не слышу? -отозвался Сайкс.
'I wonder whether THEY can hear it,' said Nancy.	- Хотела бы я знать, слышат ли они? -произнесла Нэнси.
' Of course they can,' replied Sikes.	- Конечно, слышат, - ответил Сайкс.
'It was Bartlemy time when I was shopped; and there warn't a penny trumpet in the fair, as I couldn't hear the squeaking on.	- Меня сцапали в Варфоломеев день *, и не было на ярмарке такой грошовой трубы, писка которой я бы не расслышал.
Arter I was locked up for the night, the row and din outside made the thundering old jail so silent, that I could almost have beat my brains out against the iron plates of the door.'	От шума и грохота снаружи тишина в проклятой старой тюрьме была такая, что я чуть было не размозжил себе голову о железную дверь.
'Poor fellow!' said Nancy, who still had her face turned towards the quarter in which the bell had sounded.	- Бедные! - сказала Нэнси, которая все еще смотрела в ту сторону, где били часы.
' Oh, Bill, such fine young chaps as them!'	- Ах, Билл, такие славные молодые парни!
'Yes; that's all you women think of,' answered Sikes.	- Да, вам, женщинам, только об этом и думать, -отозвался Сайкс.
' Fine young chaps!	- Славные молодые парни!
Well, they're as good as dead, so it don't much matter.'	Сейчас они все равно что мертвецы. Значит, не чем и толковать.
With this consolation, Mr. Sikes appeared to repress a rising tendency to jealousy, and, clasping Oliver's wrist more firmly, told him to step out again.	Произнеся эти утешительные слова, мистер Сайкс, казалось, заглушил проснувшуюся ревность и, крепче сжав руку Оливера, приказал ему идти дальше.
'Wait a minute!' said the girname = "note"	- Подожди минутку! - воскликнула девушка.
'I wouldn't hurry by, if it was you that was coming out to be hung, the next time eight o'clock struck, Bill.	- Я бы не стала спешить, если бы это тебе, Билл, предстояло болтаться на виселице, когда в следующий раз пробьет восемь часов.
I'd walk round and round the place till I dropped, if the snow was on the ground, and I hadn't a shawl to cover me.'	Я бы ходила вокруг да около того места, пока бы не свалилась, даже если бы на земле лежал снег, а у меня не было шали, чтобы прикрыться.
'And what good would that do?' inquired the unsentimental Mr. Sikes.	- А какой был бы от этого толк? - спросил чуждый сентиментальности мистер Сайкс.
'Unless you could pitch over a file and twenty yards of good stout rope, you might as well be walking fifty mile off, or not walking at all, for all the good it would do me.	- Раз ты не можешь передать напильник и двадцать ярдов прочной веревки, то бродила бы ты за пятьдесят миль или стояла бы на месте, все равно никакой пользы мне это не принесло бы.
Come on, and don't stand preaching there.'	Идем, нечего стоять здесь и читать проповеди!
The girl burst into a laugh; drew her shawl more closely round her; and they walked away.	Девушка расхохоталась, запахнула шаль, и они пошли дальше.

But Oliver felt her hand tremble, and, looking up in her face as they passed a gas-lamp, saw that it had turned a deadly white.	Но Оливер почувствовал, как дрожит ее рука, а когда они проходили мимо газового фонаря, он заглянул ей в лицо и увидел, что оно стало мертвенно бледным.
They walked on, by little-frequented and dirty ways, for a full half-hour: meeting very few people, and those appearing from their looks to hold much the same position in society as Mr. Sikes himself.	Не меньше получаса они шли глухими и грязными улицами, встречая редких прохожих, да и те занимали, судя по их виду, такое же положение в обществе, как и мистер Сайкс.
At length they turned into a very filthy narrow street, nearly full of old-clothes shops; the dog running forward, as if conscious that there was no further occasion for his keeping on guard, stopped before the door of a shop that was closed and apparently untenanted; the house was in a ruinous condition, and on the door was nailed a board, intimating that it was to let: which looked as if it had hung there for many years.	Наконец, они вышли на очень узкую, грязную улицу, почти сплошь занятую лавками старьевщиков; собака бежала впереди, словно понимая, что больше не понадобится ей быть начеку, и остановилась у дверей лавки, запертой и, по-видимому, пустой. Дом полуразвалился, и к двери была прибита табличка, что он сдается внаем; казалось, она висит здесь уже много лет.
'All right,' cried Sikes, glancing cautiously about.	- Все в порядке! - крикнул Сайкс, осторожно посматривая вокруг.
Nancy stooped below the shutters, and Oliver heard the sound of a bell.	Нэнси наклонилась к ставням, и Оливер услышал звон колокольчика.
They crossed to the opposite side of the street, and stood for a few moments under a lamp.	Они перешли на другую сторону улицы и несколько минут стояли под фонарем.
A noise, as if a sash window were gently raised, was heard; and soon afterwards the door softly opened.	Послышался шум, словно кто-то осторожно поднимал оконную раму; а вскоре после этого потихоньку открыли дверь.
Mr. Sikes then seized the terrified boy by the collar with very little ceremony; and all three were quickly inside the house.	Затем мистер Сайкс без всяких церемоний схватил испуганного мальчика за шиворот, и все трое быстро вошли в дом.
The passage was perfectly dark.	В коридоре было совсем темно.
They waited, while the person who had let them in, chained and barred the door.	Они ждали, пока человек, впустивший их, запирал дверь на засов и цепочку.
' Anybody here?' inquired Sikes.	- Кто-нибудь есть? - спросил Сайкс.
'No,' replied a voice, which Oliver thought he had heard before.	- Никого, - ответил голос. Оливеру показалось, что он его слышал раньше.
' Is the old 'un here?' asked the robber.	- А старик здесь? - спросил грабитель.
'Yes,' replied the voice, 'and precious down in the mouth he has been.	- Здесь, - отозвался голос. - Он здорово струхнул.
Won't he be glad to see you?	Вы думаете, он вам не обрадуется?
Oh, no!'	Как бы не так!
The style of this reply, as well as the voice which delivered it, seemed familiar to Oliver's ears: but it was impossible to distinguish even the form of the speaker in the darkness.	Форма ответа, как и голос говорившего, показались Оливеру знакомыми, но в темноте невозможно было разглядеть даже фигуру говорившего.
'Let's have a glim,' said Sikes, 'or we shall go breaking our necks, or treading on the dog.	- Посвети, - сказал Сайкс, - не то мы свернем себе шею или наступим на собаку.

Look after your legs if you do!'	Береги ноги, - если тебе случится на нее наступить.
'Stand still a moment, and I'll get you one,' replied the voice.	- Подождите минутку, я вам посвечу, - отозвался голос.
The receding footsteps of the speaker were heard; and, in another minute, the form of Mr. John Dawkins, otherwise the Artful Dodger, appeared.	Послышались удаляющиеся шаги, и минуту спустя появился мистер Джек Даукинс, иначе -Ловкий Плут.
He bore in his right hand a tallow candle stuck in the end of a cleft stick.	В правой руке у него была сальная свеча, вставленная в расщепленный конец палки.
The young gentleman did not stop to bestow any other mark of recognition upon Oliver than a humourous grin; but, turning away, beckoned the visitors to follow him down a flight of stairs.	Молодой джентльмен ограничился насмешливой улыбкой в знак того, что узнал Оливера, и, повернувшись, предложил посетителям спуститься вслед за ним по лестнице.
They crossed an empty kitchen; and, opening the door of a low earthy-smelling room, which seemed to have been built in a small back-yard, were received with a shout of laughter.	Они прошли через пустую кухню и, войдя в низкую комнату, где пахло землей, были встречены взрывом смеха.
'Oh, my wig, my wig!' cried Master Charles Bates, from whose lungs the laughter had proceeded: 'here he is! oh, cry, here he is!	- Ох, не могу, не могу! - завопил юный Чарльз Бейтс, заливаясь во все горло. - Вот он! Ох, вот и он!
Oh, Fagin, look at him!	Ах, Феджин, посмотрите на него.
Fagin, do look at him!	Да посмотрите же на него, Феджин!
I can't bear it; it is such a jolly game, I cant' bear it.	У меня сил больше нет. Вот так потеха!
Hold me, somebody, while I laugh it out.'	Эй, кто-нибудь подержите меня, пока я нахохочусь вволю!
With this irrepressible ebullition of mirth, Master Bates laid himself flat on the floor: and kicked convulsively for five minutes, in an ectasy of facetious joy.	В порыве неудержимой веселости юный Бейтс повалился на пол и в течение пяти минут судорожно дрыгал ногами, выражая этим свой восторг.
Then jumping to his feet, he snatched the cleft stick from the Dodger; and, advancing to Oliver, viewed him round and round; while the Jew, taking off his nightcap, made a great number of low bows to the bewildered boy.	Затем, вскочив, он выхватил из рук Плута палку со свечой и, подойдя к Оливеру, принялся осматривать его со всех сторон, в то время как еврей, сняв ночной колпак, отвешивал низкие поклоны перед ошеломленным мальчиком.
The Artful, meantime, who was of a rather saturnine disposition, and seldom gave way to merriment when it interfered with business, rifled Oliver's pockets with steady assiduity.	Между тем Плут, отличавшийся довольно мрачным нравом и редко позволявший себе веселиться, если это мешало делу, с великим прилежанием обшаривал карманы Оливера.
'Look at his togs, Fagin!' said Charley, putting the light so close to his new jacket as nearly to set him on fire.	- Посмотрите на его костюм, Феджин! - сказал Чарли, так близко поднося свечу к новой курточке Оливера, что чуть было ее не подпалил.
' Look at his togs!	- Посмотрите на его костюм!
Superfine cloth, and the heavy swell cut!	Тончайшее сукно и самый щегольской покрой!
Oh, my eye, what a game!	Вот так потеха!
And his books, too!	Да еще книги в придачу!

Nothing but a gentleman, Fagin!'	Да он настоящий джентльмен, Феджин!
'Delighted to see you looking so well, my dear,' said the Jew, bowing with mock humility.	- Очень рад видеть тебя таким молодцом, мой милый - сказал еврей, с притворным смирением отвешивая поклон.
'The Artful shall give you another suit, my dear, for fear you should spoil that Sunday one.	- Плут даст тебе другой костюм, мой милый, чтобы ты не запачкал своего воскресного платья.
Why didn't you write, my dear, and say you were coming?	Почему, же ты нам не написал, мой милый, и не предупредил о своем приходе!
We'd have got something warm for supper.'	Мы бы тебе приготовили что-нибудь горячее на ужин.
At his, Master Bates roared again: so loud, that Fagin himself relaxed, and even the Dodger smiled; but as the Artful drew forth the five-pound note at that instant, it is doubtful whether the sally of the discovery awakened his merriment.	Тут юный Бейтс снова захохотал так громко, что сам Феджин развеселился, и даже Плут улыбнулся, но так как в этот момент Плут извлек пятифунтовый билет, то трудно сказать, чем вызвана была его улыбка - шуткой или находкой.
'Hallo, what's that?' inquired Sikes, stepping forward as the Jew seized the note.	- Эй, это еще что такое? - спросил Сайкс, шагнув вперед, когда еврей схватил билет.
' That's mine, Fagin.'	- Это моя добыча, Феджин.
'No, no, my dear,' said the Jew.	- Нет, нет, мой милый! - воскликнул еврей.
'Mine, Bill, mine.	- Это моя, Билл, моя.
You shall have the books.'	Вы получите книги.
'If that ain't mine!' said Bill Sikes, putting on his hat with a determined air; 'mine and Nancy's that is; I'll take the boy back again.'	- Как бы не так! - сказал Билл Сайкс, с решительным видом надевая шляпу. - Это принадлежит мне и Нэнси, а не то я отведу мальчишку обратно.
The Jew started.	Еврей вздрогнул.
Oliver started too, though from a very different cause; for he hoped that the dispute might really end in his being taken back.	Вздрогнул и Оливер, но совсем по другой причине: у него появилась надежда, что его отведут обратно.
' Come!	- Отдайте!
Hand over, will you?' said Sikes.	Слышите! - сказал Сайкс.
'This is hardly fair, Bill; hardly fair, is it, Nancy?' inquired the Jew.	- Это несправедливо, Билл. Ведь правда же, Нэнси? - спросил еврей.
'Fair, or not fair,' retorted Sikes, 'hand over, I tell you!	- Справедливо или несправедливо, - возразил Сайкс, - говорят вам, отдайте.
Do you think Nancy and me has got nothing else to do with our precious time but to spend it in scouting arter, and kidnapping, every young boy as gets grabbed through you?	Неужели вы думаете, что нам с Нэнси только и дела, что рыскать по улицам и похищать мальчишек, которых сцапали по вашей вине?
Give it here, you avaricious old skeleton, give it here!'	Отдай деньги, скупой, старый скелет! Слышишь!

With this gentle remonstrance, Mr. Sikes plucked the note from between the Jew's finger and thumb; and looking the old man coolly in the face, folded it up small, and tied it in his neckerchief.	После такого увещания мистер Сайкс выхватил билет, зажатый между большим и указательным пальцами еврея, и, хладнокровно глядя в лицо старику, старательно сложил билет и завязал в свой платок.
'That's for our share of the trouble,' said Sikes; 'and not half enough, neither.	- Это нам за труды, - сказал Сайкс, - а следовало бы вдвое больше.
You may keep the books, if you're fond of reading.	Книги можете оставить себе, если вы любитель чтения.
If you ain't, sell 'em.'	Или продайте их.
'They're very pretty,' said Charley Bates: who, with sundry grimaces, had been affecting to read one of the volumes in question; 'beautiful writing, isn't is, Oliver?'	- Какие они красивые! - сказал Чарли Бейтс, корча гримасы и делая вид, будто читает одну из книг.- Интересное чтение, правда, Оливер?
At sight of the dismayed look with which Oliver regarded his tormentors, Master Bates, who was blessed with a lively sense of the ludicrous, fell into another ectasy, more boisterous than the first.	Видя, с какой тоской Оливер смотрит на своих мучителей, юный Бейтс, наделенный способностью подмечать во всем смешную сторону, пришел в еще более исступленный восторг.
'They belong to the old gentleman,' said Oliver, wringing his hands; 'to the good, kind, old gentleman who took me into his house, and had me nursed, when I was near dying of the fever.	- Это книги старого джентльмена! - ломая руки, воскликнул Оливер. - Доброго, славного старого джентльмена, который приютил меня и ухаживал за мной, когда я чуть не умер от горячки!
Oh, pray send them back; send him back the books and money.	О, прошу вас, отошлите их назад, отошлите ему книги и деньги!
Keep me here all my life long; but pray, pray send them back.	Держите меня здесь до конца жизни, но отошлите их назад.
He'll think I stole them; the old lady: all of them who were so kind to me: will think I stole them.	Он подумает, что я их украл. И старая леди и все, кто был так добр ко мне, подумают, что я их украл!
Oh, do have mercy upon me, and send them back!'	О, сжальтесь надо мной, отошлите их!
With these words, which were uttered with all the energy of passionate grief, Oliver fell upon his knees at the Jew's feet; and beat his hands together, in perfect desperation.	Произнеся эти слона с безграничной тоской, Оливер упал на колени к ногам еврея и в полном отчаянии ломал руки.
'The boy's right,' remarked Fagin, looking covertly round, and knitting his shaggy eyebrows into a hard knot.	- Мальчик прав, - заметил Феджин, украдкой осмотревшись вокруг и сдвинув косматые брови.
'You're right, Oliver, you're right; they WILL think you have stolen 'em.	- Ты прав, Оливер, ты прав: они, конечно, подумают, что ты их украл.
Ha! ha!' chuckled the Jew, rubbing his hands, 'it couldn't have happened better, if we had chosen our time!'	Ха-ха! - усмехнулся еврей, потирая руки. -Большей удачи быть не могло, как бы мы ни старались.
' Of course it couldn't,' replied Sikes;	- Конечно, не могло, - отозвался Сайкс.
'I know'd that, directly I see him coming through Clerkenwell, with the books under his arm.	- Я это понял, как только увидел его в Клеркенуэле с книгами под мышкой.

It's all right enough.	Все в порядке.
They're soft-hearted psalm-singers, or they wouldn't have taken him in at all; and they'll ask no questions after him, fear they should be obliged to prosecute, and so get him lagged.	Эти люди - мягкосердечные святоши, иначе они не взяли бы его к себе в дом. И они не будут наводить о нем справки, опасаясь, как бы не пришлось обратиться в суд, а стало быть, отправить его на каторгу.
He's safe enough.'	Сейчас он в безопасности.
Oliver had looked from one to the other, while these words were being spoken, as if he were bewildered, and could scarecely understand what passed; but when Bill Sikes concluded, he jumped suddenly to his feet, and tore wildly from the room: uttering shrieks for help, which made the bare old house echo to the roof.	Пока шел этот разговор, Оливер переводил взгляд с одного на другого, словно хорошенько не мог понять, что происходит; но когда Билл Сайкс умолк, он вдруг вскочил и вне себя бросился вон из комнаты, испуская пронзительные вопли, призывающие на помощь и гулко разносившиеся по пустынному старому дому.
'Keep back the dog, Bill!' cried Nancy, springing before the door, and closing it, as the Jew and his two pupils darted out in pursuit.	- Придержи собаку, Билл! - крикнула Нэнси, рванувшись к двери и захлопнув ее, когда еврей и его два питомца бросились в погоню.
'Keep back the dog; he'll tear the boy to pieces.'	- Придержи собаку. Она разорвет мальчика в клочья!
'Serve him right!' cried Sikes, struggling to disengage himself from the girl's grasp.	- Поделом ему! - крикнул Сайкс, стараясь вырваться из рук девушки.
'Stand off from me, or I'll split your head against the wall.'	- Убирайся, иначе я размозжу тебе голову об стену!
'I don't care for that, Bill, I don't care for that,' screamed the girl, struggling violently with the man, 'the child shan't be torn down by the dog, unless you kill me first.'	- Мне все равно, Билл, все равно! - завопила девушка, изо всех сил вцепившись в мужчину.- Эта собака не растерзает ребенка, разве что ты раньше убьешь меня!
' Shan't he!' said Sikes, setting his teeth.	- Не растерзает! - стиснув зубы, произнес Сайкс.
'I'll soon do that, if you don't keep off.'	- Скорее я это сделаю, если ты не отстанешь!
The housebreaker flung the girl from him to the further end of the room, just as the Jew and the two boys returned, dragging Oliver among them.	Г рабитель отшвырнул от себя девушку в другой конец комнаты, и как раз в этот момент вернулся еврей с двумя мальчиками, волоча за собой Оливера.
'What's the matter here!' said Fagin, looking round.	- Что случилось? - спросил Феджин, озираясь вокруг.
'The girl's gone mad, I think,' replied Sikes, savagely.	- Похоже на то, что девчонка с ума спятила, - с бешенством ответил Сайкс.
'No, she hasn't,' said Nancy, pale and breathless from the scuffle; 'no, she hasn't, Fagin; don't think it.'	- Нет, она не спятила с ума, - сказала Нэнси, бледная, задыхающаяся после борьбы. - Нет, она не спятила с ума, Феджин, не думайте!
'Then keep quiet, will you?' said the Jew, with a threatening look.	- Ну, так успокойся, слышишь? - сказал еврей, бросая на нее грозный взгляд.
'No, I won't do that, neither,' replied Nancy, speaking very loud.	- Нет, я этого не сделаю, - возразила Нэнси, повысив голос.
' Come! What do you think of that?'	- Ну, что вы на это скажете?

Mr. Fagin was sufficiently well acquainted with the manners and customs of that particular species of humanity to which Nancy belonged, to feel tolerably certain that it would be rather unsafe to prolong any conversation with her, at present.	Мистер Феджин был в достаточной мере знаком с нравами и обычаями тех людей, к породе которых принадлежала Нэнси, и знал, что поддерживать с нею разговор сейчас не совсем безопасно.
With the view of diverting the attention of the company, he turned to Oliver.	С целью отвлечь внимание присутствующих, он повернулся к Оливеру.
'So you wanted to get away, my dear, did you?' said the Jew, taking up a jagged and knotted club which law in a corner of the fireplace; 'eh?'	- Значит, ты хотел улизнуть, мой милый, не так ли? - сказал еврей, беря сучковатую дубинку, лежавшую у очага. - Не так ли?
Oliver made no reply.	Оливер ничего не ответил.
But he watched the Jew's motions, and breathed quickly.	Он следил за каждым движением еврея и порывисто дышал.
'Wanted to get assistance; called for the police; did you?' sneered the Jew, catching the boy by the arm.	- Хотел позвать на помощь, звал полицию, да? -насмехался еврей, хватая мальчика за руку.
' We'll cure you of that, my young master.'	- Мы тебя от этого излечим, молодой джентльмен!
The Jew inflicted a smart blow on Oliver's shoulders with the club; and was raising it for a second, when the girl, rushing forward, wrested it from his hand.	Еврей больно ударил Оливера дубинкой по спине и замахнулся снова, но девушка, рванувшись вперед, выхватила ее.
She flung it into the fire, with a force that brought some of the glowing coals whirling out into the room.	Она швырнула дубинку в огонь с такой силой, что раскаленные угли посыпались на пол.
'I won't stand by and see it done, Fagin,' cried the girl.	- Не желаю я стоять и смотреть на это, Феджин! -крикнула девушка.
'You've got the boy, and what more would you have?-Let him be-let him be-or I shall put that mark on some of you, that will bring me to the gallows before my time.'	- Мальчик у вас, чего же вам еще нужно? Не троньте его, не троньте, не то я припечатаю кого-нибудь из вас так, что попаду на виселицу раньше времени.
The girl stamped her foot violently on the floor as she vented this threat; and with her lips compressed, and her hands clenched, looked alternately at the Jew and the other robber: her face quite colourless from the passion of rage into which she had gradually worked herself.	Произнося эту угрозу, девушка неистово топнула ногой и, сжав губы, стиснув кулаки, перевела взгляд с еврея на другого грабителя; лицо ее стало мертвенно бледным от бешенства, до которого она постепенно довела себя.
'Why, Nancy!' said the Jew, in a soothing tone; after a pause, during which he and Mr. Sikes had stared at one another in a disconcerted manner; 'you,-you're more clever than ever to-night.	- Ах, Нэнси! - умиротворяющим тоном сказал еврей, переглянувшись в смущении с мистером Сайксом. - Сегодня ты смышленее, чем когда бы то ни было.
Ha! ha! my dear, you are acting beautifully.'	Ха-ха! Милая моя, ты прекрасно разыгрываешь свою роль.
' Am I!' said the girl.	- Вот как! - сказала девушка.
' Take care I don't overdo it.	- Берегитесь, как бы я не переиграла.
You will be the worse for it, Fagin, if I do; and so I tell you in good time to keep clear of me.'	Вам только хуже будет, если это случится, Феджин, и я вас заранее предупреждаю, чтобы вы держались от меня подальше.

There is something about a roused woman: especially if she add to all her other strong passions, the fierce impulses of recklessness and despair; which few men like to provoke.	В женщине взбешенной, в особенности если к другим ее неукротимым страстям присоединяются безрассудство и отчаяние, есть нечто такое, с чем мало кто из мужчин захотел бы столкнуться.
The Jew saw that it would be hopeless to affect any further mistake regarding the reality of Miss Nancy's rage; and, shrinking involuntarily back a few paces, cast a glance, half imploring and half cowardly, at Sikes: as if to hint that he was the fittest person to pursue the dialogue.	Еврей понял, что безнадежно притворяться, будто он не верит в ярость Нэнси, и, невольно попятившись, бросил умоляющий и трусливый взгляд на Сайкса, как бы говоря, что теперь тому надлежит продолжать диалог.
Mr. Sikes, thus mutely appealed to; and possibly feeling his personal pride and influence interested in the immediate reduction of Miss Nancy to reason; gave utterance to about a couple of score of curses and threats, the rapid production of which reflected great credit on the fertility of his invention.	Мистер Сайкс, угадав эту немую мольбу и чувствуя, быть может, что гордость его и авторитет могут пострадать, если он сразу же не образумит мисс Нэнси, изрыгнул несколько десятков проклятий и угроз, быстрое извержение которых делало честь его изобретательности.
As they produced no visible effect on the object against whom they were discharged, however, he resorted to more tangible arguments.	Но так как они не произвели никакого впечатления на ту, против которой были направлены, он прибег к более веским аргументам.
'What do you mean by this?' said Sikes; backing the inquiry with a very common imprecation concerning the most beautiful of human features: which, if it were heard above, only once out of every fifty thousand times that it is uttered below, would render blindness as common a disorder as measles: 'what do you mean by it?	- Это еще что значит? - сказал Сайкс, подкрепляя свой вопрос весьма распространенным проклятьем, обращенным к прекраснейшему украшению человеческого лица; если бы этому проклятью внимали наверху хотя бы один раз на пятьдесят тысяч, когда оно произносится, слепота сделалась бы такой же обыкновенной болезнью, как корь. - Это еще что значит?
Burn my body!	Провалиться мне в пекло!
Do you know who you are, and what you are?'	Да знаешь ли ты, кто ты и что ты?
'Oh, yes, I know all about it,' replied the girl, laughing hysterically; and shaking her head from side to side, with a poor assumption of indifference.	- Да, все это я знаю, - ответила девушка, истерически смеясь, покачивая головой и тщетно притворяясь равнодушной.
'Well, then, keep quiet,' rejoined Sikes, with a growl like that he was accustomed to use when addressing his dog, 'or I'll quiet you for a good long time to come.'	- А если так, то перестань шуметь, - сказал Сайкс тем ворчливым голосом, которым привык говорить, обращаясь к своей собаке, - а не то я тебя утихомирю на долгие времена.
The girl laughed again: even less composedly than before; and, darting a hasty look at Sikes, turned her face aside, and bit her lip till the blood came.	Девушка засмеялась еще более истерическим смехом и, бросив быстрый взгляд на Сайкса, отвернулась и прикусила губу так, что выступила кровь.
'You're a nice one,' added Sikes, as he surveyed her with a contemptuous air, 'to take up the humane and gen-teel side!	- Нечего сказать, молодчина! - добавил Сайкс, окидывая ее презрительным взглядом. - Как раз тебе-то и подобает стать на сторону человеколюбцев и людей благородных.
A pretty subject for the child, as you call him, to make a friend of!'	Самая подходящая особа для того, чтобы ребенок, как ты его называешь, подружился с тобой!

'God Almighty help me, I am!' cried the girl passionately; 'and I wish I had been struck dead in the street, or had changed places with them we passed so near to-night, before I had lent a hand in bringing him here.	- Это правда, да поможет мне всемогущий бог! -с жаром воскликнула девушка. - И лучше бы я упала замертво на улице или поменялась местами с теми, мимо которых мы сегодня проходили, прежде чем я помогла вам привести его сюда!
He's a thief, a liar, a devil, all that's bad, from this night forth.	Начиная с этого вечера он становится вором, лжецом, чертом, всем, чем угодно.
Isn't that enough for the old wretch, without blows?'	Неужели старому негодяю этого мало и нужны еще побои?
'Come, come, Sikes,' said the Jew appealing to him in a remonstratory tone, and motioning towards the boys, who were eagerly attentive to all that passed; 'we must have civil words; civil words, Bill.'	- Полно, полно, - увещевал еврей Сайкса, указывая на мальчиков, которые с любопытством следили за всем происходящим. - Мы должны выражаться учтиво, учтиво, Билл.
'Civil words!' cried the girl, whose passion was frightful to see.	- Выражаться учтиво! - вскричала взбешенная девушка, на которую страшно было смотреть.
' Civil words, you villain!	- Выражаться учтиво, негодяй!
Yes, you deserve 'em from me.	Да, вы от меня заслужили учтивые речи!
I thieved for you when I was a child not half as old as this!' pointing to Oliver.	Я для вас воровала, когда была вдвое моложе, чем он! - Она указала на Оливера.
'I have been in the same trade, and in the same service, for twelve years since.	- Я занималась этим ремеслом и служила вам двенадцать лет.
Don't you know it?	Вы этого не знаете?
Speak out!	Да говорите же!
Don't you know it?'	Не знаете?
'Well, well,' replied the Jew, with an attempt at pacification; 'and, if you have, it's your living!'	- Ну-ну! - пытался успокоить ее еврей. - А коли так, то ведь ты зарабатываешь этим себе на жизнь.
'Aye, it is!' returned the girl; not speaking, but pouring out the words in one continuous and vehement scream.	- О да! - подхватила девушка; она не говорила, а визжала - слова лились каким-то неистовым потоком: - Я этим живу...
'It is my living; and the cold, wet, dirty streets are my home; and you're the wretch that drove me to them long ago, and that'll keep me there, day and night, day and night, till I die!'	Холодные, сырые, грязные улицы - мой дом! А вы - тот негодяй, который много лет назад выгнал меня на эти улицы и будет держать меня там день за днем, ночь за ночью, пока я не умру...
'I shall do you a mischief!' interposed the Jew, goaded by these reproaches; 'a mischief worse than that, if you say much more!'	- Я еще не то с тобой сделаю! - перебил еврей, раздраженный этими упреками. - Я с тобой расправлюсь, если ты еще хоть слово скажешь!
The girl said nothing more; but, tearing her hair and dress in a transport of passion, made such a rush at the Jew as would probably have left signal marks of her revenge upon him, had not her wrists been seized by Sikes at the right moment; upon which, she made a few ineffectual struggles, and fainted.	Девушка больше ничего не сказала; она в исступлении рвала на себе волосы и так стремительно набросилась на еврея, что оставила бы на нем следы своей мести, если бы Сайкс в надлежащий момент не схватил ее за руки, после чего она сделала несколько тщетных попыток освободиться и лишилась чувств.

'She's all right now,' said Sikes, laying her down in a corner.	- Теперь все в порядке, - сказал Сайкс, укладывая ее в углу комнаты.
'She's uncommon strong in the arms, when she's up in this way.'	- Когда она вот этак бесится, у нее удивительная сила в руках.
The Jew wiped his forehead: and smiled, as if it were a relief to have the disturbance over; but neither he, nor Sikes, nor the dog, nor the boys, seemed to consider it in any other light than a common occurance incidental to business.	Еврей вытер лоб и улыбнулся, видимо почувствовав облегчение, когда тревога улеглась, но и он, и Сайкс, и собака, и мальчики, казалось, считали это повседневным происшествием, связанным с их профессией.
'It's the worst of having to do with women,' said the Jew, replacing his club; 'but they're clever, and we can't get on, in our line, without 'em.	- Вот почему плохо иметь дело с женщинами, -сказал еврей, кладя на место дубинку, - но они хитры, и нам, с нашим ремеслом, без них не обойтись...
Charley, show Oliver to bed.'	Чарли, покажи-ка Оливеру его постель.
'I suppose he'd better not wear his best clothes tomorrow, Fagin, had he?' inquired Charley Bates.	- Я думаю, Феджин, лучше ему не надевать завтра самый парадный свой костюм? - сказал Чарли Бейтс.
'Certainly not,' replied the Jew, reciprocating the grin with which Charley put the question.	- Конечно, - ответил еврей, ухмыляясь так же, как ухмыльнулся Чарли, задавая этот вопрос.
Master Bates, apparently much delighted with his commission, took the cleft stick: and led Oliver into an adjacent kitchen, where there were two or three of the beds on which he had slept before; and here, with many uncontrollable bursts of laughter, he produced the identical old suit of clothes which Oliver had so much congratulated himself upon leaving off at Mr. Brownlow's; and the accidental display of which, to Fagin, by the Jew who purchased them, had been the very first clue received, of his whereabout.	Юный Бейтс, явно обрадованный данным ему поручением, взял палку с расщепленным концом и повел Оливера в смежную комнату-кухню, где лежали два-три тюфяка, на одном из которых он спал раньше. Здесь, заливаясь неудержимым смехом, он извлек то самое старое платье, от которого Оливер с такой радостью избавился в доме мистера Браунлоу; это платье, случайно показанное Феджину евреем, купившим его, послужило первой нитью, которая привела к открытию местопребывания Оливера.
'Put off the smart ones,' said Charley, 'and I'll give 'em to Fagin to take care of.	- Снимай свой парадный костюмчик, - сказал Чарли, - я отдам его Феджину, у него он будет целее.
What fun it is!'	Ну и потеха!
Poor Oliver unwillingly complied.	Бедный Оливер неохотно повиновался.
Master Bates rolling up the new clothes under his arm, departed from the room, leaving Oliver in the dark, and locking the door behind him.	Юный Бейтс, свернув новый костюм, сунул его под мышку, вышел из комнаты и, оставив Оливера в темноте, запер за собой дверь.
The noise of Charley's laughter, and the voice of Miss Betsy, who opportunely arrived to throw water over her friend, and perform other feminine offices for the promotion of her recovery, might have kept many people awake under more happy circumstances than those in which Oliver was placed.	Оглушительный смех Чарли и голос Бетси, явившейся как раз вовремя, чтобы побрызгать водой на свою подругу и оказать ей прочие услуги для приведения ее в чувство, быть может, заставили бы бодрствовать многих и многих людей, находящихся в более счастливом положении, чем Оливер.
But he was sick and weary; and he soon fell sound asleep.	Но силы его иссякли, он был совершенно измучен и заснул крепким сном.

CHAPTER XVII OLIVER'S DESTINY CONTINUING UNPROPITIOUS, BRINGS A GREAT MAN TO LONDON TO INJURE HIS REPUTATION	ГЛАВА XVII Судьба продолжает преследовать Оливера и, чтобы опорочить его, приводит в Лондон великого человека
It is the custom on the stage, in all good murderous melodramas, to present the tragic and the comic scenes, in as regular alternation, as the layers of red and white in a side of streaky bacon.	На театре существует обычай во всех порядочных кровавых мелодрамах перемежать в строгом порядке трагические сцены с комическими, подобно тому как в свиной грудинке чередуются слои красные и белые.
The hero sinks upon his straw bed, weighed down by fetters and misfortunes; in the next scene, his faithful but unconscious squire regales the audience with a comic song.	Герой опускается на соломенное свое ложе, отягощенный цепями и несчастиями; в следующей сцене его верный, но ничего не подозревающий оруженосец угощает слушателей комической песенкой.
We behold, with throbbing bosoms, the heroine in the grasp of a proud and ruthless baron: her virtue and her life alike in danger, drawing forth her dagger to preserve the one at the cost of the other; and just as our expectations are wrought up to the highest pitch, a whistle is heard, and we are straightway transported to the great hall of the castle; where a grey-headed seneschal sings a funny chorus with a funnier body of vassals, who are free of all sorts of places, from church vaults to palaces, and roam about in company, carolling perpetually.	С трепещущим сердцем мы видим героиню во власти надменного и беспощадного барона; честь ее и жизнь равно подвергаются опасности; она извлекает кинжал, чтобы сохранить честь, пожертвовав жизнью; а в тот самый момент, когда наше волнение достигает высшей степени, раздается свисток, и мы сразу переносимся в огромный зал замка, где седобородый сенешаль * распевает забавную песню вместе с еще более забавными вассалами, которые могут появляться в любом месте - и под церковными сводами и во дворцах - и толпами скитаются по стране, вечно распевая песни.
Such changes appear absurd; but they are not so unnatural as they would seem at first sight.	Такие перемены как будто нелепы, но они более натуральны, чем может показаться с первого взгляда.
The transitions in real life from well-spread boards to death-beds, and from mourning-weeds to holiday garments, are not a whit less startling; only, there, we are busy actors, instead of passive lookers-on, which makes a vast difference.	В жизни переход от нагруженного яствами стола к смертному ложу и от траурных одежд к праздничному наряду отнюдь не менее поразителен; только в жизни мы - актеры, а не пассивные зрители, в этом-то и заключается существенная разница.
The actors in the mimic life of the theatre, are blind to violent transitions and abrupt impulses of passion or feeling, which, presented before the eyes of mere spectators, are at once condemned as outrageous and preposterous.	Актеры в подражательной жизни театра не видят резких переходов и неистовых побуждений страсти или чувства, которые глазам простого зрителя сразу представляются достойными осуждения как неумеренные и нелепые.
As sudden shiftings of the scene, and rapid changes of time and place, are not only sanctioned in books by long usage, but are by many considered as the great art of authorship: an author's skill in his craft being, by such critics, chiefly estimated with relation to the dilemmas in which he leaves his characters at the end of every chapter: this brief introduction to the present one may perhaps be deemed unnecessary.	Так как внезапные чередования сцен и быстрая смена времени и места не только освящены в книгах многолетним обычаем, но и почитаются доказательством великого мастерства писателя - такого рода критики расценивают искусство писателя в зависимости от тех затруднительных положений, в какие он ставит своих героев в конце каждой главы, -это краткое вступление к настоящей главе, быть может, будет сочтено ненужным.

If so, let it be considered a delicate intimation on the part of the historian that he is going back to the town in which Oliver Twist was born; the reader taking it for granted that there are good and substantial reasons for making the journey, or he would not be invited to proceed upon such an expedition.	В таком случае пусть оно будет принято как деликатный намек историка, оповещающего о том, что он возвращается в город, где родился Оливер Твист; и пусть читатель примет на веру, что есть существенные и основательные причины отправиться в путь, иначе ему не предложили бы совершить такое путешествие.
Mr. Bumble emerged at early morning from the workhouse-gate, and walked with portly carriage and commanding steps, up the High Street.	Ранним утром мистер Бамбл вышел из ворот работного дома и с торжественным видом зашагал величественной поступью по Хай-стрит.
He was in the full bloom and pride of beadlehood; his cocked hat and coat were dazzling in the morning sun; he clutched his cane with the vigorous tenacity of health and power.	Он весь так и сиял, упоенный своим званием бидла; галуны на его треуголке и на шинели сверкали в лучах утреннего солнца; он сжимал свою трость энергически и крепко, отличаясь отменным здоровьем и исполненный сознания своего могущества.
Mr. Bumble always carried his head high; but this morning it was higher than usual.	Мистер Бамбл всегда высоко держал голову, но в это утро он держал ее выше, чем обычно.
There was an abstraction in his eye, an elevation in his air, which might have warned an observant stranger that thoughts were passing in the beadle's mind, too great for utterance.	Рассеянный его взор, горделивый вид могли бы оповестить наблюдательного зрителя о том, что голова бидла полна мыслями слишком глубокими, чтобы можно было выразить их словами.
Mr. Bumble stopped not to converse with the small shopkeepers and others who spoke to him, deferentially, as he passed along.	Мистер Бамбл не останавливался побеседовать с мелкими лавочниками и теми, кто почтительно обращался к нему, когда он проходил мимо.
He merely returned their salutations with a wave of his hand, and relaxed not in his dignified pace, until he reached the farm where Mrs. Mann tended the infant paupers with parochial care.	На их приветствия он отвечал только мановением руки и не замедлял величественного своего шага, пока не прибыл на ферму, где миссис Манн с приходской заботливостью выхаживала нищих младенцев.
'Drat that beadle!' said Mrs. Mann, hearing the well-known shaking at the garden-gate.	- Черт бы побрал этого бидла! - сказала миссис Манн, услыхав хорошо ей знакомый стук в садовую калитку.
' If it isn't him at this time in the morning!	- Кто, кроме него, придет в такой ранний час...
Lauk, Mr. Bumble, only think of its being you!	Ах, мистер Бамбл, подумать только, что это вы пришли!
Well, dear me, it IS a pleasure, this is!	Боже мой, какое счастье!
Come into the parlour, sir, please.'	Пожалуйте в гостиную, сэр, прошу вас!
The first sentence was addressed to Susan; and the exclamations of delight were uttered to Mr. Bumble: as the good lady unlocked the garden-gate: and showed him, with great attention and respect, into the house.	Первая часть речи была адресована к Сьюзен, а восторженные восклицания относились к мистеру Бамблу; славная леди отперла садовую калитку и с большим почтением и угодливостью ввела его в дом.

'Mrs. Mann,' said Mr. Bumble; not sitting upon, or dropping himself into a seat, as any common jackanapes would: but letting himself gradually and slowly down into a chair; 'Mrs. Mann, ma'am, good morning.'	- Миссис Манн, - начал мистер Бамбл, не садясь и не падая в кресло, как сделал бы какой-нибудь нахал, но опускаясь медленно и постепенно, -миссис Манн, с добрым утром.
'Well, and good morning to you, sir,' replied Mrs. Mann, with many smiles; 'and hoping you find yourself well, sir!'	- И вам желаю доброго утра, сэр, - сияя улыбками, ответила миссис Манн. - Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?
' So-so, Mrs. Mann,' replied the beadle.	- Так себе, миссис Манн, - ответил бидл.
'A porochial life is not a bed of roses, Mrs. Mann.'	- Приходская жизнь - не ложе из роз, миссис Манн.
'Ah, that it isn't indeed, Mr. Bumble,' rejoined the lady.	- Ах, это правда, мистер Бамбл! - подхватила леди.
And all the infant paupers might have chorussed the rejoinder with great propriety, if they had heard it.	И если бы бедные младенцы слышали эти слова, они могли бы весьма кстати повторить их хором.
'A porochial life, ma'am,' continued Mr. Bumble, striking the table with his cane, 'is a life of worrit, and vexation, and hardihood; but all public characters, as I may say, must suffer prosecution.'	- Приходская жизнь, сударыня, - продолжал мистер Бамбл, ударив тростью по столу, - полна забот, неприятностей и тяжких трудов, но могу сказать, что все общественные деятели обречены терпеть от преследований.
Mrs. Mann, not very well knowing what the beadle meant, raised her hands with a look of sympathy, and sighed.	Миссис Манн, не совсем понимая, что хочет сказать бидл, сочувственно воздела руки и вздохнула.
'Ah! You may well sigh, Mrs. Mann!' said the beadle.	- Ах, и в самом деле можно вздохнуть, миссис Манн! - сказал бидл.
Finding she had done right, Mrs. Mann sighed again: evidently to the satisfaction of the public character: who, repressing a complacent smile by looking sternly at his cocked hat, said,	Убедившись, что она поступила правильно, миссис Манн еще раз вздохнула, к явному удовлетворению общественного деятеля, который, бросив суровый взгляд на свою треуголку и тем самым скрыв самодовольную улыбку, сказал:
' Mrs. Mann, I am going to London.'	- Миссис Манн, я еду в Лондон.
'Lauk, Mr. Bumble!' cried Mrs. Mann, starting back.	- Ах, боже мой, мистер Бамбл! - попятившись, воскликнула миссис Манн.
'To London, ma'am,' resumed the inflexible beadle, 'by coach.	- В Лондон, сударыня, - повторил непреклонный бидл, - в почтовой карете.
I and two paupers, Mrs. Mann!	Я и двое бедняков, миссис Манн.
A legal action is a coming on, about a settlement; and the board has appointed me-me, Mrs. Mann-to dispose to the matter before the quarter-sessions at Clerkinwell.	Предстоит судебный процесс касательно оседлости *, и совет поручил мне - мне, миссис Манн, - дать показания по этому делу на квартальной сессии в Клеркенуэле.
And I very much question,' added Mr. Bumble, drawing himself up, 'whether the Clerkinwell Sessions will not find themselves in the wrong box before they have done with me.'	И я не на шутку опасаюсь, - добавил, приосанившись, мистер Бамбл, - как бы судьи на клеркенуэлской сессии * не попали впросак, прежде чем покончить со мной.
'Oh! you mustn't be too hard upon them, sir,' said Mrs. Mann, coaxingly.	- Ах, не будьте слишком строги к ним, сэр! -вкрадчиво сказала миссис Манн.

'The Clerkinwell Sessions have brought it upon themselves, ma'am,' replied Mr. Bumble; 'and if the Clerkinwell Sessions find that they come off rather worse than they expected, the Clerkinwell Sessions have only themselves to thank.'	- Судьи на клеркенуэлской сессии сами довели себя до этого, сударыня, - ответил мистер Бамбл.- И если дело обернется для них хуже, чем они предполагали, пусть благодарят самих себя!
There was so much determination and depth of purpose about the menacing manner in which Mr. Bumble delivered himself of these words, that Mrs. Mann appeared quite awed by them.	Столько решимости и сознания долга слышалось в угрожающем тоне, каким мистер Бамбл изрек эти слова, что миссис Манн, казалось, совершенно была устрашена.
At length she said,	Наконец, она промолвила:
' You're going by coach, sir?	- Вы едете в карете, сэр?
I thought it was always usual to send them paupers in carts.'	А я думала, что этих нищих принято отправлять в повозках.
' That's when they're ill, Mrs. Mann,' said the beadle.	- Если они больны, миссис Манн, - сказал бидл.
'We put the sick paupers into open carts in the rainy weather, to prevent their taking cold.'	- В дождливую погоду мы отправляем больных в открытых повозках, чтобы они не простудились.
' Oh!' said Mrs. Mann.	- О! - сказала миссис Манн.
'The opposition coach contracts for these two; and takes them cheap,' said Mr. Bumble.	- Обратная карета берется довезти этих двоих да к тому же по сходной цене, - сказал мистер Бамбл.
'They are both in a very low state, and we find it would come two pound cheaper to move 'em than to bury 'em-that is, if we can throw 'em upon another parish, which I think we shall be able to do, if they don't die upon the road to spite us.	- Обоим очень худо, и мы считаем, что увезти их обойдется на два фунта дешевле, чем похоронить,- в том случае, если нам удастся спихнуть их на руки другому приходу, а это я считаю вполне возможным, только бы они назло нам не умерли посреди дороги.
Ha! ha! ha!'	Ха-ха-ха!
When Mr. Bumble had laughed a little while, his eyes again encountered the cocked hat; and he became grave.	Мистер Бамбл посмеялся немного, затем взгляд его снова упал на треуголку, и он принял серьезный вид.
'We are forgetting business, ma'am,' said the beadle; 'here is your porochial stipend for the month.'	- Мы забыли о делах, сударыня, - сказал бидл. -Вот вам жалованье от прихода за месяц.
Mr. Bumble produced some silver money rolled up in paper, from his pocket-book; and requested a receipt: which Mrs. Mann wrote.	Мистер Бамбл извлек из бумажника завернутые в бумагу серебряные монеты и потребовал, расписку, которую ему и написала миссис Манн.
'It's very much blotted, sir,' said the farmer of infants; 'but it's formal enough, I dare say.	- Замарала я ее, сэр, - сказала воспитательница младенцев, - но, кажется, все написано по форме.
Thank you, Mr. Bumble, sir, I am very much obliged to you, I'm sure.'	Благодарю вас, мистер Бамбл, сэр, право же, я вам очень признательна.
Mr. Bumble nodded, blandly, in acknowledgment of Mrs. Mann's curtsey; and inquired how the children were.	Мистер Бамбл благосклонно кивнул в ответ на реверанс миссис Манн и осведомился, как поживают дети.
'Bless their dear little hearts!' said Mrs. Mann with emotion, 'they're as well as can be, the dears!	- Да благословит их бог! - с волнением сказала миссис Манн. - Они, миленькие, здоровы, лучшего и пожелать им нельзя!

Of course, except the two that died last week. And little Dick.'	Конечно, за исключением тех двух, что умерли на прошлой неделе, и маленького Дика.
'Isn't that boy no better?' inquired Mr. Bumble.	- А этому мальчику все не лучше? - спросил мистер Бамбл.
Mrs. Mann shook her head.	Миссис Манн покачала головой.
'He's a ill-conditioned, wicious, bad-disposed porochial child that,' said Mr. Bumble angrily.	- Это зловредный, испорченный, порочный приходский ребенок, - сердито сказал мистер Бамбл.
'Where is he?'	- Где он?
'I'll bring him to you in one minute, sir,' replied Mrs. Mann.	- Я сию же минуту приведу его к вам, сэр, -ответила миссис Манн.
' Here, you Dick!'	- Иди сюда. Дик!
After some calling, Dick was discovered.	Дика окликнули несколько раз, и он, наконец, отыскался.
Having had his face put under the pump, and dried upon Mrs. Mann's gown, he was led into the awful presence of Mr. Bumble, the beadle.	Его лицо подставили под насос и вытерли подолом миссис Манн, после чего он предстал пред грозным мистером Бамблом, бидлом.
The child was pale and thin; his cheeks were sunken; and his eyes large and bright.	Мальчик был бледен и худ; щеки у него ввалились, глаза были большие и блестящие.
The scanty parish dress, the livery of his misery, hung loosely on his feeble body; and his young limbs had wasted away, like those of an old man.	Жалкое приходское платье - ливрея его нищеты -висело на его слабом теле, а руки и ноги ребенка высохли, как у старца.
Such was the little being who stood trembling beneath Mr. Bumble's glance; not daring to lift his eyes from the floor; and dreading even to hear the beadle's voice.	Таково было это маленькое создание, которое, трепеща, стояло перед мистером Бамблом, не смея отвести глаз от пола и пугаясь даже голоса бидла.
'Can't you look at the gentleman, you obstinate boy?' said Mrs. Mann.	- Не можешь ты, что ли, посмотреть в лицо джентльмену, упрямый мальчишка? - сказала миссис Манн.
The child meekly raised his eyes, and encountered those of Mr. Bumble.	Мальчик робко поднял глаза и встретил взгляд мистера Бамбла.
'What's the matter with you, porochial Dick?' inquired Mr. Bumble, with well-timed jocularity.	- Что случилось с тобой, приходский Дик? -осведомился мистер Бамбл - весьма уместно -шутливым тоном.
'Nothing, sir,' replied the child faintly.	- Ничего, сэр, - тихо ответил мальчик.
'I should think not,' said Mrs. Mann, who had of course laughed very much at Mr. Bumble's humour.	- Разумеется, ничего! - сказала миссис Манн, которая не преминула - посмеяться от души над шуткой мистера Бамбла.
'You want for nothing, I'm sure.'	- Я уверена, что ты ни в чем не нуждаешься.
' I should like-' faltered the child.	- Мне бы хотелось... - заикаясь, начал ребенок.
' Hey-day!' interposed Mr. Mann,	- Вот так-так! - перебила миссис Манн.
'I suppose you're going to say that you DO want for something, now?	- Ты, кажется, хочешь сказать, что тебе чего-то не хватает?

Why, you little wretch-'	Ах ты маленький негодяй!
'Stop, Mrs. Mann, stop!' said the beadle, raising his hand with a show of authority.	- Тише, тише, миссис Манн! - сказал бидл, властно поднимая руку.
' Like what, sir, eh?'	- Чего бы вам хотелось, сэр?
'I should like,' faltered the child, 'if somebody that can write, would put a few words down for me on a piece of paper, and fold it up and seal it, and keep it for me, after I am laid in the ground.'	- Мне бы хотелось, - заикаясь, продолжал мальчик, - чтобы кто-нибудь написал за меня несколько слов на клочке бумаги, сложил ее, запечатал и спрятал, когда меня зароют в землю.
'Why, what does the boy mean?' exclaimed Mr. Bumble, on whom the earnest manner and wan aspect of the child had made some impression: accustomed as he was to such things.	- О чем говорит этот мальчик! - воскликнул мистер Бамбл, на которого серьезный тон и истощенный вид ребенка произвели некоторое впечатление, хотя он и был привычен к таким вещам.
'What do you mean, sir?'	- О чем вы говорите, сэр?
'I should like,' said the child, 'to leave my dear love to poor Oliver Twist; and to let him know how often I have sat by myself and cried to think of his wandering about in the dark nights with nobody to help him.	- Мне бы хотелось, - сказал ребенок, - передать бедному Оливеру Твисту мой горячий привет, и пусть он узнает, как часто я сидел и плакал, думая о том, что он скитается в темную ночь и нет никого, кто бы ему помог.
And I should like to tell him,' said the child pressing his small hands together, and speaking with great fervour, 'that I was glad to die when I was very young; for, perhaps, if I had lived to be a man, and had grown old, my little sister who is in Heaven, might forget me, or be unlike me; and it would be so much happier if we were both children there together.'	И мне бы хотелось сказать ему, - продолжал ребенок, сжимая ручонки и говоря с большим жаром, - что я рад умереть совсем маленьким, если бы я вырос, стал взрослым и состарился, моя сестренка на небе забыла бы меня или была бы на меня не похожа, а гораздо лучше будет, если мы оба встретимся там детьми.
Mr. Bumble surveyed the little speaker, from head to foot, with indescribable astonishment; and, turning to his companion, said,	Мистер - Бамбл с неописуемым изумлением смерил взглядом маленького оратора с головы до ног и, повернувшись к своей собеседнице, сказал:
'They're all in one story, Mrs. Mann.	- Все они на один лад, миссис Манн.
That out-dacious Oliver had demogalized them all!'	Этот дерзкий Оливер всех их перепортил.
'I couldn't have believed it, sir' said Mrs Mann, holding up her hands, and looking malignantly at Dick.	- Никогда бы я этому не поверила, сэр! - сказала миссис Манн, воздевая руки и злобно поглядывая на Дика.
'I never see such a hardened little wretch!'	- Я никогда еще не видывала такого закоренелого маленького негодяя!
'Take him away, ma'am!' said Mr. Bumble imperiously.	- Уведите его, сударыня! - повелительно сказал мистер Бамбл.
'This must be stated to the board, Mrs. Mann.	- Об этом следует доложить совету, миссис Манн.
'I hope the gentleman will understand that it isn't my fault, sir?' said Mrs. Mann, whimpering pathetically.	- Надеюсь, джентльмены поймут, что это не моя вина, сэр? - жалобно хныча, сказала миссис Манн.
'They shall understand that, ma'am; they shall be acquainted with the true state of the case,' said Mr. Bumble.	- Они это поймут, сударыня; они будут осведомлены об истинном положении дел, -сказал мистер Бамбл.

'There; take him away, I can't bear the sight on him.'	- А теперь уведите его, мне противно на него смотреть.
Dick was immediately taken away, and locked up in the coal-cellar.	Дика немедленно увели и заперли в погреб для угля.
Mr. Bumble shortly afterwards took himself off, to prepare for his journey.	Вскоре вслед за этим мистер Бамбл удалился, чтобы снарядиться в путь.
At six o'clock next morning, Mr. Bumble: having exchanged his cocked hat for a round one, and encased his person in a blue great-coat with a cape to it: took his place on the outside of the coach, accompanied by the criminals whose settlement was disputed; with whom, in due course of time, he arrived in London.	На следующий день, в шесть часов утра, мистер Бамбл, заменив треуголку круглой шляпой и укутав свою особу в синий плащ с капюшоном, занял наружное место в почтовой карете, сопровождаемый двумя преступниками, чье право на оседлость оспаривалось. И вместе с ними он в надлежащее время прибыл в Лондон.
He experienced no other crosses on the way, than those which originated in the perverse behaviour of the two paupers, who persisted in shivering, and complaining of the cold, in a manner which, Mr. Bumble declared, caused his teeth to chatter in his head, and made him feel quite uncomfortable; although he had a great-coat on.	В пути у него не было никаких неприятностей, кроме тех, что причиняли ему своим гнусным поведением бедняки, которые упрямо не переставали дрожать и жаловаться на стужу так, что, по словам мистера Бамбла, у него у самого застучали зубы и он озяб, хотя и был закутан в плащ.
Having disposed of these evil-minded persons for the night, Mr. Bumble sat himself down in the house at which the coach stopped; and took a temperate dinner of steaks, oyster sauce, and porter.	Избавившись на ночь от этих злонамеренных лиц, мистер Бамбл расположился в доме, перед которым остановилась карета, и заказал скромный обед - жареное мясо, соус из устриц и портер.
Putting a glass of hot gin-and-water on the chimney-piece, he drew his chair to the fire; and, with sundry moral reflections on the too-prevalent sin of discontent and complaining, composed himself to read the paper.	Поставив на каминную полку стакан горячего джина с водой, он придвинул кресло к огню и после высоконравственных размышлений о слишком распространенном пороке -недовольстве и неблагодарности, - приготовился к чтению газеты.
The very first paragraph upon which Mr. Bumble's eye rested, was the following advertisement. 'FIVE GUINEAS REWARD	Первыми же строками, на которые упал взор мистера Бамбла, были следующие: "ПЯТЬ ГИНЕЙ НАГРАДЫ
'Whereas a young boy, named Oliver Twist, absconded, or was enticed, on Thursday evening last, from his home, at Pentonville; and has not since been heard of.	В четверг вечером, на прошлой неделе, убежал или был уведен из дома в Пентонвиле мальчик, по имени Оливер Твист, и с тех пор о нем нет никаких известий.
The above reward will be paid to any person who will give such information as will lead to the discovery of the said Oliver Twist, or tend to throw any light upon his previous history, in which the advertiser is, for many reasons, warmly interested.'	Вышеуказанная награда будет уплачена любому, кто поможет обнаружить местопребывание упомянутого Оливера Твиста, или прольет свет на прежнюю его жизнь, которой по многим причинам горячо интересуется лицо, давшее это объявление".
And then followed a full description of Oliver's dress, person, appearance, and disappearance: with the name and address of Mr. Brownlow at full length.	Далее следовало подробное описание одежды и особы Оливера, его появления и исчезновения, а также имя и адрес мистера Браунлоу.

Mr. Bumble opened his eyes; read the advertisement, slowly and carefully, three several times; and in something more than five minutes was on his way to Pentonville: having actually, in his excitement, left the glass of hot gin-and-water, untasted.	Мистер Бамбл широко раскрыл глаза, прочел объявление медленно и старательно три раза подряд и минут через пять уже ехал в Пентонвил, в волнении оставив нетронутым стакан горячего джина с водой.
'Is Mr. Brownlow at home?' inquired Mr. Bumble of the girl who opened the door.	- Дома мистер Браунлоу? - спросил мистер Бамбл у девушки, которая открыла дверь.
To this inquiry the girl returned the not uncommon, but rather evasive reply of	На этот вопрос девушка дала обычный, но довольно уклончивый ответ:
' I don't know; where do you come from?'	- Не знаю... Откуда вы?
Mr. Bumble no sooner uttered Oliver's name, in explanation of his errand, than Mrs. Bedwin, who had been listening at the parlour door, hastened into the passage in a breathless state.	Как только мистер Бамбл, объясняя причину своего появления, произнес имя Оливера, миссис Бэдуин, которая прислушивалась у двери в гостиную, выбежала, задыхаясь, в коридор.
' Come in, come in,' said the old lady:	- Войдите, войдите! - воскликнула старая леди.
'I knew we should hear of him.	- Я знала, что мы о нем услышим.
Poor dear!	Бедняжка!
I knew we should!	Я знала, что услышим о нем!
I was certain of it.	Я была в этом уверена.
Bless his heart!	Да благословит его бог!
I said so all along.'	Я все время это говорила.
Having heard this, the worthy old lady hurried back into the parlour again; and seating herself on a sofa, burst into tears.	С этими словами почтенная старая леди поспешила назад в гостиную, села на диван и залилась слезами.
The girl, who was not quite so susceptible, had run upstairs meanwhile; and now returned with a request that Mr. Bumble would follow her immediately: which he did.	Тем временем служанка, не отличавшаяся такой впечатлительностью, побежала наверх и, вернувшись, предложила мистеру Бамблу немедленно следовать за ней, что тот и сделал.
He was shown into the little back study, where sat Mr. Brownlow and his friend Mr. Grimwig, with decanters and glasses before them.	Его ввели в маленький кабинет, где перед графинами и стаканами сидели мистер Браунлоу и его друг мистер Гримуиг.
The latter gentleman at once burst into the exclamation:	Сей последний джентльмен сразу разразился восклицаниями:
' A beadle.	- Бидл!
A parish beadle, or I'll eat my head.'	Я готов съесть свою голову, если это не приходский бидл.
'Pray don't interrupt just now,' said Mr. Brownlow.	- Пожалуйста, помолчите, - сказал мистер Браунлоу.
' Take a seat, will you?'	- Не угодно ли сесть?
Mr. Bumble sat himself down; quite confounded by the oddity of Mr. Grimwig's manner.	Мистер Бамбл сел, совершенно сбитый с толку странными манерами мистера Гримуига.

Mr. Brownlow moved the lamp, so as to obtain an uninterrupted view of the beadle's countenance; and said, with a little impatience,	Мистер Браунлоу подвинул лампу так, чтобы лучше видеть лицо бидла, и сказал несколько нетерпеливо:
'Now, sir, you come in consequence of having seen the advertisement?'	- Ну-с, сэр, вы пришли потому, что вам попалось на глаза объявление?
' Yes, sir,' said Mr. Bumble.	- Да, сэр, - сказал мистер Бамбл.
'And you ARE a beadle, are you not?' inquired Mr. Grimwig.	- И вы бидл, не так ли? - спросил мистер Гримуиг.
'I am a porochial beadle, gentlemen,' rejoined Mr. Bumble proudly.	- Я - приходский бидл, джентльмены, - с гордостью ответил мистер Бамбл.
'Of course,' observed Mr. Grimwig aside to his friend,	- Ну, конечно, - заметил мистер Гримуиг, обращаясь к своему другу.
' I knew he was.	- Так я и думал.
A beadle all over!'	Бидл с головы до пят!
Mr. Brownlow gently shook his head to impose silence on his friend, and resumed:	Мистер Браунлоу слегка покачал головой, предлагая приятелю помолчать, и продолжал:
'Do you know where this poor boy is now?'	- Вам известно, где сейчас находится этот бедный мальчик?
'No more than nobody,' replied Mr. Bumble.	- Не больше, чем всякому другому, - ответил мистер Бамбл.
'Well, what DO you know of him?' inquired the old gentleman.	- Ну, так что же вы о нем знаете? - спросил старый джентльмен.
' Speak out, my friend, if you have anything to say.	- Говорите, друг мой, если у вас есть что сказать.
What DO you know of him?'	Что вы о нем знаете?
'You don't happen to know any good of him, do you?' said Mr. Grimwig, caustically; after an attentive perusal of Mr. Bumble's features.	- Вряд ли что-нибудь хорошее, не так - ли? -язвительно сказал мистер Гримуиг, внимательно всматриваясь в лицо мистера Бамбла.
Mr. Bumble, catching at the inquiry very quickly, shook his head with portentous solemnity.	Мистер Бамбл, быстро уловив тон вопроса, зловеще и величественно покачал головой.
'You see?' said Mr. Grimwig, looking triumphantly at Mr. Brownlow.	- Видите! - сказал мистер Гримуиг, с торжеством взглянув на мистера Браунлоу.
Mr. Brownlow looked apprehensively at Mr. Bumble's pursed-up countenance; and requested him to communicate what he knew regarding Oliver, in as few words as possible.	Мистер Браунлоу опасливо посмотрел на насупленную физиономию мистера Бамбла и попросил его рассказать как можно короче все, что ему известно об Оливере.
Mr. Bumble put down his hat; unbuttoned his coat; folded his arms; inclined his head in a retrospective manner; and, after a few moments' reflection, commenced his story.	Мистер Бамбл положил шляпу, расстегнул сюртук; скрестив руки, глубокомысленно наклонил голову и, после недолгого раздумья, начал свой рассказ.

It would be tedious if given in the beadle's words: occupying, as it did, some twenty minutes in the telling; but the sum and substance of it was, that Oliver was a foundling, born of low and vicious parents. That he had, from his birth, displayed no better qualities than treachery, ingratitude, and malice. That he had terminated his brief career in the place of his birth, by making a sanguinary and cowardly attack on an unoffending lad, and running away in the night-time from his master's house.	Скучно было бы передавать его словами бидла, которому потребовалось на это минут двадцать, но суть его заключалась в том, что Оливер -питомец, рожденный от порочных родителей низкого происхождения; что со дня рождения он обнаружил такие качества, как вероломство, неблагодарность и злость; что свое недолгое пребывание в родном городе он закончил кровожадным и мерзким нападением на безобидного мальчика и бежал ночной порой из дома своего хозяина.
In proof of his really being the person he represented himself, Mr. Bumble laid upon the table the papers he had brought to town.	В доказательство того, что он действительно то лицо, за которое себя выдает, мистер Бамбл положил на стол бумаги, привезенные им в город.
Folding his arms again, he then awaited Mr. Brownlow's observations.	Сложив руки, он ждал, пока мистер Браунлоу ознакомится с ними.
'I fear it is all too true,' said the old gentleman sorrowfully, after looking over the papers.	- Боюсь, что все это правда, - грустно сказал старый джентльмен, просмотрев бумаги.
'This is not much for your intelligence; but I would gladly have given you treble the money, if it had been favourable to the boy.'	- Награда за доставленные вами сведения невелика, но я бы с радостью дал вам втрое больше, если бы они оказались благоприятными для мальчика.
It is not improbable that if Mr. Bumble had been possessed of this information at an earlier period of the interview, he might have imparted a very different colouring to his little history.	Знай мистер Бамбл об этом обстоятельстве раньше, весьма возможно, что он придал бы совсем иную окраску своему краткому рассказу.
It was too late to do it now, however; so he shook his head gravely, and, pocketing the five guineas, withdrew.	Однако теперь поздно было это делать, а потому он степенно покачал головой и, спрятав в карман пять гиней, удалился.
Mr. Brownlow paced the room to and fro for some minutes; evidently so much disturbed by the beadle's tale, that even Mr. Grimwig forbore to vex him further.	В течение нескольких минут мистер Браунлоу шагал взад и вперед по комнате, видимо столь огорченный рассказом бидла, что даже мистер Гримуиг не стал больше ему досаждать.
At length he stopped, and rang the bell violently.	Наконец, он остановился и резко позвонил в колокольчик.
'Mrs. Bedwin,' said Mr. Brownlow, when the housekeeper appeared; 'that boy, Oliver, is an imposter.'	- Миссис Бэдуин, - сказал мистер Браунлоу, когда вошла экономка, - этот мальчик, Оливер, оказался негодяем.
'It can't be, sir. It cannot be,' said the old lady energetically.	- Не может этого быть, сэр, не может быть! - с жаром сказала старая леди.
'I tell you he is,' retorted the old gentleman.	- Говорю вам - он негодяй! - возразил старый джентльмен.
'What do you mean by can't be?	- Какие у вас основания говорить, что "не может этого быть"?
We have just heard a full account of him from his birth; and he has been a thorough-paced little villain, all his life.'	Мы только что выслушали подробный рассказ о нем со дня его рождения. Он всю свою жизнь был ловким маленьким негодяем.

'I never will believe it, sir,' replied the old lady, firmly.	- Никогда не поверю этому, сэр, - твердо заявила старая леди.
'Never!'	- Никогда!
'You old women never believe anything but quack-doctors, and lying story-books,' growled Mr. Grimwig.	- Вы, старухи, верите только шарлатанам да нелепым сказкам, - проворчал мистер Гримуиг.
' I knew it all along.	- Я это знал с самого начала.
Why didn't you take my advise in the beginning; you would if he hadn't had a fever, I suppose, eh?	Почему вы сразу не обратились ко мне за советом? Вероятно, вы бы это сделали, не заболей он горячкой?
He was interesting, wasn't he?	Он казался интересным, да?
Interesting!	Интересным!
Bah!'	Вот еще!
And Mr. Grimwig poked the fire with a flourish.	- И мистер Гримуиг, взмахнув кочергой, ожесточенно ткнул ею в камин.
'He was a dear, grateful, gentle child, sir,' retorted Mrs. Bedwin, indignantly.	- Это было милое, благодарное, кроткое дитя, сэр! - с негодованием возразила миссис Бэдуин.
'I know what children are, sir; and have done these forty years; and people who can't say the same, shouldn't say anything about them.	- Я детей знаю, сэр. Я их знаю уже сорок лет; а те, кто не может сказать того же о себе, пусть лучше помолчат!
That's my opinion!'	Вот мое мнение.
This was a hard hit at Mr. Grimwig, who was a bachelor.	Это был резкий выпад против мистера Гримуига, который был холостяком.
As it extorted nothing from that gentleman but a smile, the old lady tossed her head, and smoothed down her apron preparatory to another speech, when she was stopped by Mr. Brownlow.	Так как у этого джентльмена он вызвал только улыбку, старая леди тряхнула головой и расправила свой передник, готовясь к новому выступлению, но ее остановил мистер Браунлоу.
'Silence!' said the old gentleman, feigning an anger he was far from feeling.	- Довольно! - сказал старый джентльмен, притворяясь рассерженным, чего на самом деле отнюдь не было.
'Never let me hear the boy's name again.	- Больше я не желаю слышать имени этого мальчика!
I rang to tell you that.	Я вас позвал, чтобы сообщить вам об этом.
Never.	Никогда!
Never, on any pretence, mind!	Никогда, ни под каким видом! Запомните!
You may leave the room, Mrs. Bedwin.	Можете идти, миссис Бэдуин.
Remember!	Помните!
I am in earnest.'	Я не шучу.
There were sad hearts at Mr. Brownlow's that night.	В эту ночь тяжело было на сердце у обитателей дома мистера Браунлоу.

Oliver's heart sank within him, when he thought of his good friends; it was well for him that he could not know what they had heard, or it might have broken outright.	У Оливера сердце сжималось, когда он думал о своих добрых, любящих друзьях; хорошо, что он не знал, какие сведения получены ими, иначе сердце его могло бы разорваться.
CHAPTER XVIII HOW OLIVER PASSED HIS TIME IN THE IMPROVING SOCIETY OF HIS REPUTABLE FRIENDS	ГЛАВА XVIII Как Оливер проводил время в душеспасительном обществе своих почтенных друзей
About noon next day, when the Dodger and Master Bates had gone out to pursue their customary avocations, Mr. Fagin took the opportunity of reading Oliver a long lecture on the crying sin of ingratitude; of which he clearly demonstrated he had been guilty, to no ordinary extent, in wilfully absenting himself from the society of his anxious friends; and, still more, in endeavouring to escape from them after so much trouble and expense had been incurred in his recovery.	На следующий день, около полудня, когда Плут и юный Бейтс ушли из дому на обычную свою работу, мистер Феджин воспользовался случаем, чтобы прочесть Оливеру длинную лекцию о вопиющем грехе неблагодарности, в котором, как доказал он ясно, Оливер был повинен в немалой степени, умышленно избегая общества своих встревоженных друзей и вдобавок пытаясь убежать от них после того, как стольких хлопот и издержек стоило найти его.
Mr. Fagin laid great stress on the fact of his having taken Oliver in, and cherished him, when, without his timely aid, he might have perished with hunger; and he related the dismal and affecting history of a young lad whom, in his philanthropy, he had succoured under parallel circumstances, but who, proving unworthy of his confidence and evincing a desire to communicate with the police, had unfortunately come to be hanged at the Old Bailey one morning.	Мистер Феджин в особенности подчеркивал тот факт, что он дал приют Оливеру и пригрел его в то время, когда - не будь этой своевременной помощи - он мог умереть с голоду; и мистер Феджин рассказал печальную и трогательную историю одного мальчика, которому он из человеколюбия помог при таких же обстоятельствах, но этот мальчик, оказавшись недостойным его доверия и обнаружив желание связаться с полицией, был, к сожалению, повешен однажды утром в Олд-Бейли *.
Mr. Fagin did not seek to conceal his share in the catastrophe, but lamented with tears in his eyes that the wrong-headed and treacherous behaviour of the young person in question, had rendered it necessary that he should become the victim of certain evidence for the crown: which, if it were not precisely true, was indispensably necessary for the safety of him (Mr. Fagin) and a few select friends.	Мистер Феджин не пытался скрыть свою долю участия в катастрофе, но со слезами на глазах сокрушался о гнусном и предательском поведении упомянутого юнца, каковое привело к необходимости сделать его жертвой некоторых показаний, данных на суде, которые, если и не вполне соответствовали истине, были насущно необходимы для безопасности его (мистера Феджина) и немногих избранных друзей.
Mr. Fagin concluded by drawing a rather disagreeable picture of the discomforts of hanging; and, with great friendliness and politeness of manner, expressed his anxious hopes that he might never be obliged to submit Oliver Twist to that unpleasant operation.	В заключение мистер Феджин дал довольно неприятное описание неудобств, сопутствующих повешению, и очень дружелюбно и вежливо выразил горячую надежду, что ему никогда не придется подвергнуть Оливера Твиста этой неприятной операции.
Little Oliver's blood ran cold, as he listened to the Jew's words, and imperfectly comprehended the dark threats conveyed in them.	У маленького Оливера кровь стыла в жилах, когда он слушал речь еврея и смутно догадывался о мрачных угрозах, таившихся в ней.

That it was possible even for justice itself to confound the innocent with the guilty when they were in accidental companionship, he knew already; and that deeply-laid plans for the destruction of inconveniently knowing or over-communicative persons, had been really devised and carried out by the Jew on more occasions than one, he thought by no means unlikely, when he recollected the general nature of the altercations between that gentleman and Mr. Sikes: which seemed to bear reference to some foregone conspiracy of the kind.	Ему уже было известно, что даже правосудие может принять невинного за виновного, если тот и другой случайно очутились вместе. Вполне вероятным казалось ему также, что старый еврей уж не раз придумывал и приводил в исполнение таинственные планы с целью погубить слишком осведомленных или болтливых людей, так как Оливер вспомнил о пререканиях между этим джентльменом и мистером Сайксом, которые как будто относились к заговору, имевшему место в прошлом.
As he glanced timidly up, and met the Jew's searching look, he felt that his pale face and trembling limbs were neither unnoticed nor unrelished by that wary old gentleman.	Робко подняв глаза и встретив испытующий взгляд еврея, он почувствовал, что его бледность и трепет не остались незамеченными и доставили удовольствие этому бдительному старому джентльмену.
The Jew, smiling hideously, patted Oliver on the head, and said, that if he kept himself quiet, and applied himself to business, he saw they would be very good friends yet.	Еврей, отвратительно улыбаясь, погладил Оливера по голове и сказал, что они еще станут друзьями, если он будет вести себя хорошо и начнет работать.
Then, taking his hat, and covering himself with an old patched great-coat, he went out, and locked the room-door behind him.	Затем, взяв шляпу и надев старое, заплатанное пальто, он вышел из комнаты и запер за собой дверь.
And so Oliver remained all that day, and for the greater part of many subsequent days, seeing nobody, between early morning and midnight, and left during the long hours to commune with his own thoughts.	Весь этот день и в последующие дни Оливер не видел никого с раннего утра до полуночи и в течение долгих часов был предоставлен своим собственным мыслям.
Which, never failing to revert to his kind friends, and the opinion they must long ago have formed of him, were sad indeed.	А эти мысли, неизменно обращаясь к его добрым друзьям и к тому мнению, какое у них сложилось о нем, были очень грустны.
After the lapse of a week or so, the Jew left the room-door unlocked; and he was at liberty to wander about the house.	По прошествии недели еврей перестал запирать дверь, и теперь Оливер получил возможность бродить по всему дому.
It was a very dirty place.	Здесь было очень грязно.
The rooms upstairs had great high wooden chimney-pieces and large doors, with panelled walls and cornices to the ceiling; which, although they were black with neglect and dust, were ornamented in various ways.	В комнатах верхнего этажа были огромные, высокие деревянные камины, большие двери, обшитые панелью стены и карнизы у потолка, почерневшие от времени и грязи, но украшенные всевозможными орнаментами.
From all of these tokens Oliver concluded that a long time ago, before the old Jew was born, it had belonged to better people, and had perhaps been quite gay and handsome: dismal and dreary as it looked now.	Все это позволяло Оливеру заключить, что много лет назад, еще до рождения старого еврея, дом принадлежал людям более достойным и, быть может, был веселым и красивым, хотя и стал теперь унылым и мрачным.
Spiders had built their webs in the angles of the walls and ceilings; and sometimes, when Oliver walked softly into a room, the mice would scamper across the floor, and run back terrified to their holes.	Пауки затянули паутиной углы комнаты, а иной раз, когда Оливер потихоньку входил в комнату, мыши разбегались во все стороны и в испуге пря- тались в свои норки.

With these exceptions, there was neither sight nor sound of any living thing; and often, when it grew dark, and he was tired of wandering from room to room, he would crouch in the corner of the passage by the street-door, to be as near living people as he could; and would remain there, listening and counting the hours, until the Jew or the boys returned.	За исключением мышей, здесь не видно и не слышно было ни единого живого существа; и часто, когда наступали сумерки и Оливер уставал бродить по комнатам, он забивался в уголок у входной двери, чтобы быть поближе к живым людям, и сидел здесь, прислушиваясь и считая часы, пока не возвращался еврей или мальчики.
In all the rooms, the mouldering shutters were fast closed: the bars which held them were screwed tight into the wood; the only light which was admitted, stealing its way through round holes at the top: which made the rooms more gloomy, and filled them with strange shadows.	Во всех комнатах ветхие ставни были закрыты, укреплявшие их болты плотно привинчены к дереву; свет пробивался только в круглые отверстия наверху, что делало комнаты еще более мрачными и наполняло их причудливыми тенями.
There was a back-garret window with rusty bars outside, which had no shutter; and out of this, Oliver often gazed with a melancholy face for hours together; but nothing was to be descried from it but a confused and crowded mass of housetops, blackened chimneys, and gable-ends.	Выходившее во двор чердачное окно с заржавленной решеткой, приделанной снаружи, не было закрыто ставнями, и в это окно грустивший Оливер часто смотрел часами; за окном в беспорядке громоздились крыши, видны были почерневшие трубы, коньки - и только.
Sometimes, indeed, a grizzly head might be seen, peering over the parapet-wall of a distant house; but it was quickly withdrawn again; and as the window of Oliver's observatory was nailed down, and dimmed with the rain and smoke of years, it was as much as he could do to make out the forms of the different objects beyond, without making any attempt to be seen or heard,-which he had as much chance of being, as if he had lived inside the ball of St. Paul's Cathedral.	Правда, иной раз можно было увидеть седую голову, выглядывавшую из-за парапета какого-нибудь далекого дома, но она быстро исчезала; а так как окно в обсерватории Оливера было забито и за долгие годы потускнело от дождя и дыма, то ему оставалось только всматриваться в очертания различных предметов, не надеясь, что его увидят или услышат, - на это у него было не больше шансов, чем если бы он жил внутри купола собора св. Павла.
One afternoon, the Dodger and Master Bates being engaged out that evening, the first-named young gentleman took it into his head to evince some anxiety regarding the decoration of his person (to do him justice, this was by no means an habitual weakness with him); and, with this end and aim, he condescendingly commanded Oliver to assist him in his toilet, straightway.	Как-то после полудня, когда Плут и юный Бейтс готовились к вечерней работе, первому из упомянутых молодых джентльменов пришла в голову мысль позаботиться об украшении собственной особы (нужно отдать ему справедливость - обычно он не был подвержен этой слабости), и с этой целью он снисходительно приказал Оливеру немедленно помочь ему при совершении туалета.
Oliver was but too glad to make himself useful; too happy to have some faces, however bad, to look upon; too desirous to conciliate those about him when he could honestly do so; to throw any objection in the way of this proposal.	Оливер был рад случаю оказать услугу, счастлив, что видит подле себя людей, хотя бы и дурных, страстно желал снискать расположение тех, кто его окружал, если этого можно было достигнуть, не совершая бесчестных поступков, - вот почему он и не подумал возражать против такого предложения.
So he at once expressed his readiness; and, kneeling on the floor, while the Dodger sat upon the table so that he could take his foot in his laps, he applied himself to a process which Mr. Dawkins designated as 'japanning his trotter-cases.'	Он поспешил изъявить свою готовность и, опустившись на пол, чтобы поставить себе на колено ногу Плута, сидевшего на столе, приступил к процедуре, которую мистер Даукинс назвал "полированием своих скакунов".

The phrase, rendered into plain English, signifieth, cleaning his boots.	Эти слова в переводе на обычный английский язык означали чистку сапог.
Whether it was the sense of freedom and independence which a rational animal may be supposed to feel when he sits on a table in an easy attitude smoking a pipe, swinging one leg carelessly to and fro, and having his boots cleaned all the time, without even the past trouble of having taken them off, or the prospective misery of putting them on, to disturb his reflections; or whether it was the goodness of the tobacco that soothed the feelings of the Dodger, or the mildness of the beer that mollified his thoughts; he was evidently tinctured, for the nonce, with a spice of romance and enthusiasm, foreign to his general nature.	Сознание ли свободы и независимости, которое, по-видимому, должно испытывать разумное животное, когда оно сидит в удобной позе на столе, курит трубку и небрежно болтает одной ногой, пока ему чистят сапоги, хотя оно не потрудилось их снять, и неприятная перспектива снова их натягивать не тревожит его мыслей, или же хороший табак смягчил сердце Плута, а может быть, на него подействовало успокоительно слабое пиво, - как бы там ни было, но Плут в тот момент находился в расположении духа романтическом и восторженном, обычно чуждом его природе.
He looked down on Oliver, with a thoughtful countenance, for a brief space; and then, raising his head, and heaving a gentle sign, said, half in abstraction, and half to Master Bates:	Сначала он с задумчивым видом смотрел вниз на Оливера, а затем, подняв голову и тихонько вздохнув, сказал не то самому себе, не то юному Бейтсу:
' What a pity it is he isn't a prig!'	- Какая жалость, что он не мазурик!
'Ah!' said Master Charles Bates; 'he don't know what's good for him.'	- Да, - сказал юный Чарльз Бейтс, - он своей выгоды не понимает.
The Dodger sighed again, and resumed his pipe: as did Charley Bates.	Плут снова вздохнул и снова взялся за трубку; так же поступил и Чарли Бейтс.
They both smoked, for some seconds, in silence.	Несколько секунд оба курили молча.
'I suppose you don't even know what a prig is?' said the Dodger mournfully.	- Ты, наверно, даже не знаешь, что такое мазурик?- задумчиво спросил Плут.
'I think I know that,' replied Oliver, looking up.	- Мне кажется, знаю, - отозвался Оливер, поднимая голову.
'It's a the-; you're one, are you not?' inquired Oliver, checking himself.	- Это во... вы один из них, правда? - запнувшись, спросил он.
' I am,' replied the Doger.	- Совершенно верно, - ответил Плут.
'I'd scorn to be anything else.'	- Я бы не унизился до какого-нибудь другого занятия.
Mr. Dawkins gave his hat a ferocious cock, after delivering this sentiment, and looked at Master Bates, as if to denote that he would feel obliged by his saying anything to the contrary.	Сообщив о таком решении, мистер Даукинс сердито сдвинул шляпу набекрень и посмотрел на юного Бейтса, как будто вызывая его на возражения.
' I am,' repeated the Dodger.	- Совершенно верно, - повторил Плут.
'So's Charley. So's Fagin. So's Sikes. So's Nancy. So's Bet.	- А также и Чарли, и Феджин, и Сайкс, и Нэнси, и Бет.
So we all are, down to the dog.	Все мы мазурики, не исключая и собаки.
And he's the downiest one of the lot!'	А она будет половчее нас всех!
'And the least given to peaching,' added Charley Bates.	- И уж она-то не донесет! - добавил Чарли Бейтс.

'He wouldn't so much as bark in a witness-box, for fear of committing himself; no, not if you tied him up in one, and left him there without wittles for a fortnight,' said the Dodger.	- Она бы и не тявкнула на суде из боязни проболтаться... э, нет, даже если бы ее там привязали и две недели не давали жрать, - сказал Плут.
'Not a bit of it,' observed Charley.	- Ни за что бы не тявкнула, - подтвердил Чарли.
' He's a rum dog.	- Чудная собака, - продолжал Плут.
Don't he look fierce at any strange cove that laughs or sings when he's in company!' pursued the Dodger.	- Как свирепо она смотрит на чужого, который вздумает смеяться или петь при ней!
'Won't he growl at all, when he hears a fiddle playing!	А как ворчит, когда играют на скрипке!
And don't he hate other dogs as ain't of his breed!	И ненавидит всех собак другой породы!
Oh, no!'	О!
'He's an out-and-out Christian,' said Charley.	- Настоящая христианка! - сказал Чарли.
This was merely intended as a tribute to the animal's abilities, but it was an appropriate remark in another sense, if Master Bates had only known it; for there are a good many ladies and gentlemen, claiming to be out-and-out Christians, between whom, and Mr. Sikes' dog, there exist strong and singular points of resemblance.	Он хотел только похвалить собаку за ее качества, но его замечание было уместно и в ином смысле, хотя юный Бейтс этого не знал: много есть леди и джентльменов, претендующих на то, чтобы их считали истинными христианами, которые обнаруживают поразительное сходство с собакой мистера Сайкса.
'Well, well,' said the Dodger, recurring to the point from which they had strayed: with that mindfulness of his profession which influenced all his proceedings.	- Ну ладно, - сказал Плут, возвращаясь к теме, от которой они отвлеклись, ибо он всегда помнил о своей профессии.
'This hasn't go anything to do with young Green here.'	- Это не имеет никакого отношения к нашему простаку.
'No more it has,' said Charley.	- Правильно, - согласился Чарли.
'Why don't you put yourself under Fagin, Oliver?'	- Оливер, почему ты не хочешь поступить в обучение к Феджину?
'And make your fortun' out of hand?' added the Dodger, with a grin.	- И сразу сколотить себе состояние? - усмехаясь, добавил Плут.
'And so be able to retire on your property, and do the gen-teename = "note" as I mean to, in the very next leap-year but four that ever comes, and the forty-second Tuesday in Trinity-week,' said Charley Bates.	- А потом уйти от дел и зажить по-благородному? Я и сам так поступлю, скажем, через четыре високосных года, в следующий же високосный, в сорок второй вторник на троичной неделе, -сказал Чарли Бейтс.
' I don't like it,' rejoined Oliver, timidly;	- Мне это не нравится, - робко ответил Оливер.
' I wish they would let me go.	- Я бы хотел, чтобы меня отпустили.
I-I-would rather go.'	Мне... мне хотелось бы уйти.
' And Fagin would RATHER not!' rejoined Charley.	- А вот Феджин этого не хочет! - возразил Чарли.
Oliver knew this too well; but thinking it might be dangerous to express his feelings more openly, he only sighed, and went on with his boot-cleaning.	Оливер знал это слишком хорошо, но, считая, что опасно выражать открыто свои чувства, только вздохнул и продолжал чистить сапоги.
' Go!' exclaimed the Dodger.	- Уйти! - воскликнул Плут.
'Why, where's your spirit?'	- Стыда у тебя нет, что ли?

Don't you take any pride out of yourself?	И гордости никакой нет!
Would you go and be dependent on your friends?'	Ты бы хотел уйти и жить за счет своих друзей?
'Oh, blow that!' said Master Bates: drawing two or three silk handkerchiefs from his pocket, and tossing them into a cupboard, 'that's too mean; that is.'	- Черт подери! - воскликнул юный Бейтс, вытаскивая из кармана два-три шелковых платка и швыряя их в шкаф. - Это подло, вот оно что!
'I couldn't do it,' said the Dodger, with an air of haughty disgust.	- Я бы на это не пошел, - сказал Плут тоном высокомерно-презрительным.
'You can leave your friends, though,' said Oliver with a half smile; 'and let them be punished for what you did.'	- А друзей своих бросать вы можете, - с бледной улыбкой сказал Оливер, - и допускать, чтобы их наказывали за вас?
'That,' rejoined the Dodger, with a wave of his pipe, 'That was all out of consideration for Fagin, 'cause the traps know that we work together, and he might have got into trouble if we hadn't made our lucky; that was the move, wasn't it, Charley?'	- Ну, знаешь ли, - отозвался Плут, размахивая трубкой, - это было сделано из внимания к Феджину, ведь ищейки-то знают, что мы работаем вместе, а он мог попасть в беду, если бы мы не улизнули... Вот в чем тут дело, правда, Чарли?
Master Bates nodded assent, and would have spoken, but the recollection of Oliver's flight came so suddenly upon him, that the smoke he was inhaling got entangled with a laugh, and went up into his head, and down into his throat: and brought on a fit of coughing and stamping, about five minutes long.	Юный Бейтс кивнул в знак согласия и хотел что-то добавить, но, внезапно вспомнив о бегстве Оливера, захохотал, и дым, которым он затянулся, попал не в то горло, вследствие чего он минут пять кашлял и топал ногами.
'Look here!' said the Dodger, drawing forth a handful of shillings and halfpence.	- Смотри! - сказал Плут, доставая из кармана целую пригоршню шиллингов и полупенсовиков.
' Here's a jolly life!	- Вот это развеселая жизнь!
What's the odds where it comes from?	Не все ли равно, откуда они взялись?
Here, catch hold; there's plenty more where they were took from.	Ну, бери! Там, откуда их взяли, еще много осталось.
You won't, won't you?	Что, не хочешь?
Oh, you precious flat!'	Эх ты, простофиля!
'It's naughty, ain't it, Oliver?' inquired Charley Bates.	- Это очень дурно, правда, Оливер? - сказал Чарли Бейтс.
'He'll come to be scragged, won't he?'	- Кончится тем, что его за это вздернут, да?
'I don't know what that means,' replied Oliver.	- Я не понимаю, что это значит, - отозвался Оливер.
' Something in this way, old feller,' said Charly.	- А вот что, дружище! - сказал Чарли.
As he said it, Master Bates caught up an end of his neckerchief; and, holding it erect in the air, dropped his head on his shoulder, and jerked a curious sound through his teeth; thereby indicating, by a lively pantomimic representation, that scragging and hanging were one and the same thing.	С этими словами юный Бейтс схватил конец своего галстука, дернул его кверху и, склонив голову набок, издал сквозь зубы какой-то странный звук, поясняя с помощью этой веселенькой пантомимы, что вздергивание и повешение - одно и то же.
' That's what it means,' said Charley.	- Вот что это значит, - сказал Чарли.
' Look how he stares, Jack!	- Смотри, Джек, как он таращит глаза!

I never did see such prime company as that 'ere boy; he'll be the death of me, I know he will.'	Никогда еще я не видывал такого простофилю, как этот мальчишка. Когда-нибудь он меня окончательно уморит, знаю, что уморит.
Master Charley Bates, having laughed heartily again, resumed his pipe with tears in his eyes.	Юный Чарльз Бейтс, снова расхохотавшись так, что слезы выступили у него на глазах, взялся за свою трубку.
'You've been brought up bad,' said the Dodger, surveying his boots with much satisfaction when Oliver had polished them.	- Тебя плохо воспитали, - сказал Плут, с большим удовольствием созерцая свои сапоги, вычищенные Оливером.
'Fagin will make something of you, though, or you'll be the first he ever had that turned out unprofitable.	Впрочем, Феджин что-нибудь из тебя сделает, или ты окажешься первым, от которого он ничего не мог добиться.
You'd better begin at once; for you'll come to the trade long before you think of it; and you're only losing time, Oliver.'	Начинай-ка лучше сразу, потому что все равно придется тебе заняться этим ремеслом, и ты только время теряешь, Оливер.
Master Bates backed this advice with sundry moral admonitions of his own: which, being exhausted, he and his friend Mr. Dawkins launched into a glowing description of the numerous pleasures incidental to the life they led, interspersed with a variety of hints to Oliver that the best thing he could do, would be to secure Fagin's favour without more delay, by the means which they themselves had employed to gain it.	Юный Бейтс подкрепил этот совет всевозможными увещаниями морального порядка; когда же они были исчерпаны, он и его приятель мистер Даукинс принялись описывать в ярких красках многочисленные удовольствия, связанные с той жизнью, какую они вели, и намекали Оливеру, что для него лучше безотлагательно снискать расположение мистера Феджина с помощью тех средств, которыми пользовались они сами.
'And always put this in your pipe, Nolly,' said the Dodger, as the Jew was heard unlocking the door above, 'if you don't take fogels and tickers-'	- И вбей себе в башку. Ноли, - сказал Плут, услыхав, что еврей отпирает дверь наверху, - если ты не будешь таскать утиралки и тикалки...
'What's the good of talking in that way?' interposed Master Bates; 'he don't know what you mean.'	- Что толку в этих словах? - вмешался юный Бейтс. - Он не понимает, о чем ты говоришь.
'If you don't take pocket-handkechers and watches,' said the Dodger, reducing his conversation to the level of Oliver's capacity, 'some other cove will; so that the coves that lose 'em will be all the worse, and you'll be all the worse, too, and nobody half a ha'p'orth the better, except the chaps wot gets them-and you've just as good a right to them as they have.'	- Если ты не будешь таскать носовые платки и часы, - сказал Плут, приспособляя свою речь к уровню развития Оливера, - все равно их стащит кто-нибудь другой. От этого плохо будет тем, у кого их стащат, и плохо будет тебе, и никто на этом деле не выгадает, кроме того парня, который эти вещи прикарманит, а ты имеешь на них точь-в-точь такое же право, как и он.
'To be sure, to be sure!' said the Jew, who had entered unseen by Oliver.	- Верно! - сказал еврей, который вошел в комнату, не замеченный Оливером.
'It all lies in a nutshell my dear; in a nutshell, take the Dodger's word for it.	- Все это очень просто, мой милый; очень просто, можешь поверить на слово Плуту.
Ha! ha! ha!	Ха-ха-ха!
He understands the catechism of his trade.'	Он знает азбуку своего ремесла.
The old man rubbed his hands gleefully together, as he corroborated the Dodger's reasoning in these terms; and chuckled with delight at his pupil's proficiency.	Старик весело потирал руки, подтверждая рассуждения Плута, и посмеивался, восхищенный способностями своего ученика.

The conversation proceeded no farther at this time, for the Jew had returned home accompanied by Miss Betsy, and a gentleman whom Oliver had never seen before, but who was accosted by the Dodger as Tom Chitling; and who, having lingered on the stairs to exchange a few gallantries with the lady, now made his appearance.	На этот раз беседа оборвалась, так как еврей вернулся домой в сопровождении мисс Бетси и джентльмена, которого Оливер ни разу еще не видел; Плут называл его Томом Читлингом; он замешкался на лестнице, обмениваясь любезностями с леди, и только что вошел в комнату.
Mr. Chitling was older in years than the Dodger: having perhaps numbered eighteen winters; but there was a degree of deference in his deportment towards that young gentleman which seemed to indicate that he felt himself conscious of a slight inferiority in point of genius and professional aquirements.	Мистер Читлинг был старше Плута - быть может, видал на своему веку восемнадцать зим, - но обращение его с этим молодым джентльменом отличалось некоторой почтительностью, казалось свидетельствовавшей о том, что он признавал себя, пожалуй, ниже Плута, поскольку речь шла о хитроумии и профессиональных способностях.
He had small twinkling eyes, and a pock-marked face; wore a fur cap, a dark corduroy jacket, greasy fustian trousers, and an apron.	У него были маленькие, блестящие глазки и лицо, взрытое оспой; на нем была меховая шапка, темная, из рубчатого плиса куртка, засаленные бумазейные штаны и фартук.
His wardrobe was, in truth, rather out of repair; but he excused himself to the company by stating that his 'time' was only out an hour before; and that, in consequence of having worn the regimentals for six weeks past, he had not been able to bestow any attention on his private clothes.	Правду сказать, его костюм был в незавидном состоянии; но он принес извинения компании, заявив, что его "выпустили" всего час назад, а так как он в течение последних шести недель носил мундир, то и не имел возможности уделить внимания своему штатскому платью.
Mr. Chitling added, with strong marks of irritation, that the new way of fumigating clothes up yonder was infernal unconstitutional, for it burnt holes in them, and there was no remedy against the County.	С величайшим раздражением мистер Читлинг добавил, что новый способ окуривать одежду чертовски противоречит конституции, так как прожигается материя; но нет никакой возможности бороться с властями графства.
The same remark he considered to apply to the regulation mode of cutting the hair: which he held to be decidedly unlawful.	Подобное же замечание он сделал по поводу распоряжения стричь волосы, которое считал решительно противозаконным.
Mr. Chitling wound up his observations by stating that he had not touched a drop of anything for forty-two moral long hard-working days; and that he 'wished he might be busted if he warn't as dry as a lime-basket.'	Свою речь мистер Читлинг закончил заявлением, что вот уже сорок два бесконечных трудовых дня у него ни капли не было во рту и "пусть его прихлопнут, если он не усох".
'Where do you think the gentleman has come from, Oliver?' inquired the Jew, with a grin, as the other boys put a bottle of spirits on the table.	- Как ты думаешь, Оливер, откуда пришел этот джентльмен? - ухмыляясь, спросил еврей, когда два других мальчика поставили на стол бутылку виски.
' I-I-don't know, sir,' replied Oliver.	- Н-не знаю, сэр, - сказал Оливер.
'Who's that?' inquired Tom Chitling, casting a contemptuous look at Oliver.	- Это кто такой? - спросил Том Читлинг, бросив презрительный взгляд на Оливера.
'A young friend of mine, my dear,' replied the Jew.	- Это, милый мой, один из моих юных друзей, -ответил еврей.
'He's in luck, then,' said the young man, with a meaning look at Fagin.	- Значит, ему повезло... - сказал молодой человек, многозначительно посмотрев на Феджина.

'Never mind where I came from, young 'un; you'll find your way there, soon enough, I'll bet a crown!'	- Не все ли равно, откуда я пришел, мальчуган? Бьюсь об заклад на крону, что ты скоро отыщешь туда дорогу!
At this sally, the boys laughed.	Эта шутка вызвала смех у мальчиков.
After some more jokes on the same subject, they exchanged a few short whispers with Fagin; and withdrew.	Побалагурив еще немного на ту же тему, они шепотом обменялись несколькими словами с Феджином и ушли.
After some words apart between the last comer and Fagin, they drew their chairs towards the fire; and the Jew, telling Oliver to come and sit by him, led the conversation to the topics most calculated to interest his hearers.	Новый гость потолковал в сторонке с Феджином, после чего оба придвинули свои стулья к очагу, и еврей, подозвав к себе Оливера и приказав ему сесть возле, завел речь о том, что должно было больше всего интересовать его слушателей.
These were, the great advantages of the trade, the proficiency of the Dodger, the amiability of Charley Bates, and the liberality of the Jew himself.	Разговор шел о великих выгодах их профессии, о сноровке Плута, о добродушном нраве Чарльза Бейтса и о щедрости самого еврея.
At length these subjects displayed signs of being thoroughly exhausted; and Mr. Chitling did the same: for the house of correction becomes fatiguing after a week or two.	Наконец, эти темы истощились, истощен был и мистер Читлинг, ибо пребывание в исправительном доме становится утомительным по истечении одной-двух недель.
Miss Betsy accordingly withdrew; and left the party to their repose.	Поэтому мисс Бетси ушла, предоставив компании расположиться на отдых.
From this day, Oliver was seldom left alone; but was placed in almost constant communication with the two boys, who played the old game with the Jew every day: whether for their own improvement or Oliver's, Mr. Fagin best knew.	Начиная с этого дня Оливера редко оставляли одного; почти всегда он находился в обществе обоих мальчиков, которые ежедневно играли с евреем в старую игру - то ли для собственного усовершенствования, то ли для Оливера, - об этом лучше всех знал мистер Феджин.
At other times the old man would tell them stories of robberies he had committed in his younger days: mixed up with so much that was droll and curious, that Oliver could not help laughing heartily, and showing that he was amused in spite of all his better feelings.	Иногда старик рассказывал им истории о грабежах, которые совершал в дни молодости, и столько было в них смешного и любопытного, что Оливер невольно смеялся от души и, несмотря на все свои прекрасные качества, не мог скрыть, что эти истории его забавляют.
In short, the wily old Jew had the boy in his toils.	Короче говоря, хитрый старый еврей опутал мальчика своими сетями.
Having prepared his mind, by solitude and gloom, to prefer any society to the companionship of his own sad thoughts in such a dreary place, he was now slowly instilling into his soul the poison which he hoped would blacken it, and change its hue for ever.	Подготовив его душу одиночеством и унынием к тому, чтобы мальчик предпочел любое общество своим печальным мыслям, старик теперь вливал в нее по капле яд, который, как он надеялся, загрязнит ее, навеки изменив ее цвет.
CHAPTER XIX IN WHICH A NOTABLE PLAN IS DISCUSSED AND DETERMINED ON	ГЛАВА XIX, в которой обсуждают, и принимают замечательный план
It was a chill, damp, windy night, when the Jew: buttoning his great-coat tight round his shrivelled body, and pulling the collar up over his ears so as completely to obscure the lower part of his face: emerged from his den.	Была серая, промозглая, ветреная ночь, когда еврей, застегнув на все пуговицы пальто, плотно облегавшее его иссохшее тело, и подняв воротник до ушей, чтобы скрыть нижнюю часть лица, вышел из своей берлоги.

He paused on the step as the door was locked and chained behind him; and having listened while the boys made all secure, and until their retreating footsteps were no longer audible, slunk down the street as quickly as he could.	Он приостановился на ступени, пока запирали за ним дверь и закладывали цепочку, и, убедившись, что мальчики заперли все как следует и шаги их замерли вдали, побежал по улице так быстро, как только мог.
The house to which Oliver had been conveyed, was in the neighborhood of Whitechapel.	Дом, куда привели Оливера, был расположен по соседству с Уайтчеплом *.
The Jew stopped for an instant at the corner of the street; and, glancing suspiciously round, crossed the road, and struck off in the direction of the Spitalfields.	Еврей на минутку приостановился на углу и, подозрительно осмотревшись по сторонам, перешел через улицу по направлению к Спителфилдс.
The mud lay thick upon the stones, and a black mist hung over the streets; the rain fell sluggishly down, and everything felt cold and clammy to the touch.	Грязь толстым слоем лежала на мостовой, и черная мгла нависла над улицами; моросил дождь, все было холодным и - липким на ощупь.
It seemed just the night when it befitted such a being as the Jew to be abroad.	Казалось, именно в эту ночь и подобает бродить по улицам таким существам, как этот еврей.
As he glided stealthily along, creeping beneath the shelter of the walls and doorways, the hideous old man seemed like some loathsome reptile, engendered in the slime and darkness through which he moved: crawling forth, by night, in search of some rich offal for a meal.	Пробираясь крадучись вперед, скользя под прикрытием стен и подъездов, отвратительный старик походил на какое-то омерзительное пресмыкающееся, рожденное в грязи и во тьме, сквозь которые он шел: он полз в ночи в поисках жирной падали себе на обед.
He kept on his course, through many winding and narrow ways, until he reached Bethnal Green; then, turning suddenly off to the left, he soon became involved in a maze of the mean and dirty streets which abound in that close and densely-populated quarter.	Он шел извилистыми и узкими улицами, пока не достиг Бетнел-Гряна; затем, круто свернув влево, он очутился в лабиринте грязных улиц, которых так много в этом густонаселенном районе.
The Jew was evidently too familiar with the ground he traversed to be at all bewildered, either by the darkness of the night, or the intricacies of the way.	По-видимому, еврей был очень хорошо знаком с той местностью, где находился, и его отнюдь не пугали темная ночь и трудная дорога.
He hurried through several alleys and streets, and at length turned into one, lighted only by a single lamp at the farther end.	Он быстро миновал несколько переулков и улиц и, наконец, свернул в улицу, освещенную только одним фонарем в дальнем ее конце.
At the door of a house in this street, he knocked; having exchanged a few muttered words with the person who opened it, he walked upstairs.	Он постучал в дверь одного из домов и, обменявшись вполголоса несколькими невнятными словами с человеком, открывшим ее, поднялся по лестнице.
A dog growled as he touched the handle of a room-door; and a man's voice demanded who was there.	Когда он коснулся ручки двери, зарычала собака, и голос мужчины спросил, кто там.
'Only me, Bill; only me, my dear,' said the Jew looking in.	- Это я, Билл, это только я, мой милый, - сказал еврей, заглядывая в комнату.
'Bring in your body then,' said Sikes.	- Ну, так вваливайтесь сюда, - сказал Сайкс.
' Lie down, you stupid brute!	- Лежи смирно, глупая скотина!
Don't you know the devil when he's got a great-coat on?'	Не можешь ты, что ли, узнать черта, если он в пальто?

Apparently, the dog had been somewhat deceived by Mr. Fagin's outer garment; for as the Jew unbuttoned it, and threw it over the back of a chair, he retired to the corner from which he had risen: wagging his tail as he went, to show that he was as well satisfied as it was in his nature to be.	Очевидно, собаку ввело в заблуждение верхнее одеяние мистера Феджина, ибо, как только еврей расстегнул пальто и бросил его на спинку стула, она удалилась в свой угол и при этом завиляла хвостом, как бы давая понять, что теперь она удовлетворена, насколько это чувство свойственно ее природе.
' Well!' said Sikes.	- Ну! - сказал Сайкс.
'Well, my dear,' replied the Jew.-'Ah!	- Ну что ж, милый мой!.. - отозвался еврей.
Nancy.'	- А, Нэнси!
The latter recognition was uttered with just enough of embarrassment to imply a doubt of its reception; for Mr. Fagin and his young friend had not met, since she had interfered in behalf of Oliver.	В этом обращении слышалось некоторое замешательство, свидетельствовавшее о неуверенности в том, как оно будет принято: мистер Феджин и его юная приятельница не виделись с того дня, как она заступилась за Оливера.
All doubts upon the subject, if he had any, were speedily removed by the young lady's behaviour.	Поведение молодой леди быстро рассеяло все сомнения на этот счет, если таковые у него были.
She took her feet off the fender, pushed back her chair, and bade Fagin draw up his, without saying more about it: for it was a cold night, and no mistake.	Она спустила ноги с каминной решетки, отодвинула стул и без лишних слов предложила Феджину подсесть к очагу, так как ночь - что и говорить - холодная.
'It is cold, Nancy dear,' said the Jew, as he warmed his skinny hands over the fire.	- Да, моя милая Нэнси, очень холодно, - сказал еврей, грея свои костлявые руки над огнем.
'It seems to go right through one,' added the old man, touching his side.	- Пронизывает насквозь, - добавил старик, потирая себе бок.
'It must be a piercer, if it finds its way through your heart,' said Mr. Sikes.	- Лютый должен быть холод, чтобы пробрать вас до самого сердца, - сказал мистер Сайкс.
' Give him something to drink, Nancy.	- Дай ему выпить чего-нибудь, Нэнси.
Burn my body, make haste!	Да пошевеливайся, черт подери!
It's enough to turn a man ill, to see his lean old carcase shivering in that way, like a ugly ghost just rose from the grave.'	Тут и самому недолго заболеть, когда посмотришь, как трясется этот мерзкий старый скелет, словно гнусный призрак, только что вставший из могилы.
Nancy quickly brought a bottle from a cupboard, in which there were many: which, to judge from the diversity of their appearance, were filled with several kinds of liquids.	Нэнси проворно достала бутылку из шкафа, где стояло еще много бутылок, наполненных, судя по их виду, всевозможными спиртными напитками.
Sikes pouring out a glass of brandy, bade the Jew drink it off.	Сайкс, налив стакан бренди, предложил его еврею. - Довольно, довольно...
'Quite enough, quite, thankye, Bill,' replied the Jew, putting down the glass after just setting his lips to it.	Спасибо, Билл, - сказал еврей, едва пригубив и поставив стакан на стол.
'What! You're afraid of our getting the better of you, are you?' inquired Sikes, fixing his eyes on the Jew.	- Боитесь, как бы вас не обошли? - сказал Сайкс, пристально посмотрев на еврея.
' Ugh!'	- Уф!

With a hoarse grunt of contempt, Mr. Sikes seized the glass, and threw the remainder of its contents into the ashes: as a preparatory ceremony to filling it again for himself: which he did at once.	С хриплым, презрительным ворчанием мистер Сайкс схватил стакан и выплеснул остатки бренди в золу - эта церемония предшествовала тому, чтобы затем наполнить его для себя, что он и сделал.
The Jew glanced round the room, as his companion tossed down the second glassful; not in curiousity, for he had seen it often before; but in a restless and suspicious manner habitual to him.	Пока он опрокидывал в глотку второй стакан, еврей окинул взглядом комнату - не из любопытства, так как не раз уже видел ее, но по свойственной ему подозрительности и вследствие беспокойной своей натуры.
It was a meanly furnished apartment, with nothing but the contents of the closet to induce the belief that its occupier was anything but a working man; and with no more suspicious articles displayed to view than two or three heavy bludgeons which stood in a corner, and a 'life-preserver' that hung over the chimney-piece.	Это была нищенски обставленная комната, и только содержимое шкафа наводило на мысль, что здесь живет человек, не занимающийся трудом; на виду не было никаких подозрительных предметов, кроме нескольких тяжелых дубинок, стоявших в углу, и дубинки со свинцовым наконечником, висевшей над очагом.
'There,' said Sikes, smacking his lips. 'Now I'm ready.'	- Ну вот, - сказал Сайкс, облизывая губы, - теперь я готов.
' For business?' inquired the Jew.	- Поговорим о делах? - осведомился еврей.
'For business,' replied Sikes; 'so say what you've got to say.'	- Ладно, пусть о делах, - согласился Сайкс.
'About the crib at Chertsey, Bill?' said the Jew, drawing his chair forward, and speaking in a very low voice.	- Выкладывайте, что хотели сказать. - О делишках в Чертей, Билл? - спросил еврей, придвинув свой стул и понизив голос.
'Yes.	- Ладно.
Wot about it?' inquired Sikes.	Что вы об этом скажете? - спросил Сайкс.
'Ah! you know what I mean, my dear,' said the Jew.	- Ах, милый мой, ведь вы знаете, что у меня на уме... - сказал еврей.
'He knows what I mean, Nancy; don't he?'	- Ведь он это знает, Нэнси, правда?
'No, he don't,' sneered Mr. Sikes.	- Нет, не знает, - ухмыльнулся мистер Сайкс.
'Or he won't, and that's the same thing.	- Или не хочет знать, а это одно и то же.
Speak out, and call things by their right names; don't sit there, winking and blinking, and talking to me in hints, as if you warn't the very first that thought about the robbery.	Говорите начистоту и называйте вещи своими именами! Нечего сидеть здесь, моргать да подмигивать и объясняться со мной намеками, как будто не вам первому пришла в голову мысль о грабеже!
Wot d'ye mean?'	Что у вас на уме?
'Hush, Bill, hush!' said the Jew, who had in vain attempted to stop this burst of indignation; 'somebody will hear us, my dear.	- Тише, Билл, тише! - сказал еврей, тщетно пытавшийся положить конец этому взрыву негодования.
Somebody will hear us.'	- Нас могут услышать.
' Let 'em hear!' said Sikes;	- Пусть слушают! - сказал Сайкс.
' I don't care.'	- Не все ли мне равно?

But as Mr. Sikes DID care, on reflection, he dropped his voice as he said the words, and grew calmer.	Но так как мистеру Сайксу было не все равно, то, поразмыслив, он заговорил тише и стал заметно спокойнее.
' There, there,' said the Jew, coaxingly.	- Ну-ну, - сказал еврей, улещивая его.
'It was only my caution, nothing more.	- Я просто осторожен, вот и все.
Now, my dear, about that crib at Chertsey; when is it to be done, Bill, eh?	А теперь, мой милый, поговорим об этом дельце в Чертей.
When is it to be done?	Когда мы его обделаем, Билл? Когда?
Such plate, my dear, such plate!' said the Jew: rubbing his hands, and elevating his eyebrows in a rapture of anticipation.	Какое там столовое серебро, мой милый, какое серебро! - сказал еврей, потирая руки и поднимая брови в предвкушении удовольствия.
'Not at all,' replied Sikes coldly.	- Ничего не выйдет, - холодно отозвался Сайкс.
'Not to be done at all!' echoed the Jew, leaning back in his chair.	- Ничего из этого дела не выйдет?.. - воскликнул еврей, откинувшись на спинку стула.
'No, not at all,' rejoined Sikes.	- Да, ничего не выйдет, - сказал Сайкс.
'At least it can't be a put-up job, as we expected.'	- Во всяком случае, это не такое простое дело, как мы думали.
'Then it hasn't been properly gone about,' said the Jew, turning pale with anger.	- Значит, за него взялись плохо, - сказал еврей, побледнев от злости.
' Don't tell me!'	- Можете ничего мне не говорить!
'But I will tell you,' retorted Sikes. 'Who are you that's not to be told?	- Нет, я вам все расскажу, - возразил Сайкс, - Кто вы такой, что вам ничего нельзя сказать?
I tell you that Toby Crackit has been hanging about the place for a fortnight, and he can't get one of the servants in line.'	Я вам говорю, что Тоби Крекит две недели слонялся вокруг этого места и ему не удалось связаться ни с одним из слуг!
'Do you mean to tell me, Bill,' said the Jew: softening as the other grew heated: 'that neither of the two men in the house can be got over?'	- Неужели вы хотите сказать, Билл, - спросил еврей, успокаиваясь по мере того, как его собеседник начинал горячиться, - что хоть одного из этих двух слуг не удалось переманить?
'Yes, I do mean to tell you so,' replied Sikes.	- Да, это самое я и хочу вам сказать, - ответил Сайкс.
'The old lady has had 'em these twenty years; and if you were to give 'em five hundred pound, they wouldn't be in it.'	- Вот уже двадцать лет, как они служат у старой леди, и если бы вы им дали пятьсот фунтов, они все равно не клюнули бы.
'But do you mean to say, my dear,' remonstrated the Jew, 'that the women can't be got over?'	- Неужели вы хотите сказать, мой милый, что никому не удастся даже женщин переманить? -спросил еврей.
'Not a bit of it,' replied Sikes.	- Совершенно верно, не удастся, - ответил Сайкс.
'Not by flash Toby Crackit?' said the Jew incredulously.	- Как, даже такому ловкачу, как Тоби Крекит? -недоверчиво сказал еврей.
' Think what women are, Bill,'	- Вспомните, Билл, что за народ эти женщины!
'No; not even by flash Toby Crackit,' replied Sikes.	- Да, даже ловкачу Тоби Крекиту, - ответил Сайкс.

'He says he's worn sham whiskers, and a canary waistcoat, the whole blessed time he's been loitering down there, and it's all of no use.'	- Он говорит, что приклеивал фальшивые бакенбарды, надевал канареечного цвета жилет, когда слонялся в тех краях, и все ни к чему.
'He should have tried mustachios and a pair of military trousers, my dear,' said the Jew.	- Лучше было бы ему, мой милый, испробовать усы и военные штаны, - возразил еврей.
'So he did,' rejoined Sikes, 'and they warn't of no more use than the other plant.'	- Он и это пробовал, - сказал Сайкс, - а пользы от них было столько же.
The Jew looked blank at this information.	Это известие смутило еврея.
After ruminating for some minutes with his chin sunk on his breast, he raised his head and said, with a deep sigh, that if flash Toby Crackit reported aright, he feared the game was up.	Уткнувшись подбородком в грудь, он несколько минут размышлял, а потом поднял голову и сказал с глубоким вздохом, что если ловкач Тоби Крекит рассказал все правильно, то игра, он опасается, проиграна.
'And yet,' said the old man, dropping his hands on his knees, 'it's a sad thing, my dear, to lose so much when we had set our hearts upon it.'	- А все-таки, - сказал старик, опуская руки на колени, - грустно, милый мой, столько терять, когда на это были направлены все наши помыслы.
'So it is,' said Mr. Sikes.	- Верно, - согласился мистер Сайкс.
' Worse luck!'	- Не повезло.
A long silence ensued; during which the Jew was plunged in deep thought, with his face wrinkled into an expression of villainy perfectly demoniacal.	Наступило длительное молчание; еврей погрузился в глубокие размышления, и сморщенное его лицо поистине стало дьявольски мерзким.
Sikes eyed him furtively from time to time.	Время от времени Сайкс украдкой посматривал на него.
Nancy, apparently fearful of irritating the housebreaker, sat with her eyes fixed upon the fire, as if she had been deaf to all that passed.	Нэнси, явно боясь раздражать взломщика, сидела, не спуская глаз с огня, будто оставалась глухой ко всему происходившему.
'Fagin,' said Sikes, abruptly breaking the stillness that prevailed; 'is it worth fifty shiners extra, if it's safely done from the outside?'	- Феджин, - спросил Сайкс, резко нарушая наступившую тишину, стоит это дело лишних пятидесяти золотых?
' Yes,' said the Jew, as suddenly rousing himself.	- Да, - сказал еврей, также внезапно оживившись.
' Is it a bargain?' inquired Sikes.	- Значит, по рукам? - осведомился Сайкс.
'Yes, my dear, yes,' rejoined the Jew; his eyes glistening, and every muscle in his face working, with the excitement that the inquiry had awakened.	- Да, мой милый, - ответил еврей; глаза у него засверкали, и каждый мускул на лице его дрожал от волнения, вызванного этим вопросом.
'Then,' said Sikes, thrusting aside the Jew's hand, with some disdain, 'let it come off as soon as you like.	- Ну, так вот, - сказал Сайкс, с некоторым пренебрежением отстраняя руку еврея, - это можно сделать когда угодно.
Toby and me were over the garden-wall the night afore last, sounding the panels of the door and shutters.	Позапрошлой ночью мы с Тоби перелезли через ограду сада и ощупали дверь и ставни.
The crib's barred up at night like a jail; but there's one part we can crack, safe and softly.'	На ночь дом запирают, как тюрьму, но есть одно местечко, куда мы можем пробраться потихоньку и ничем не рискуя.
'Which is that, Bill?' asked the Jew eagerly.	- Где же это, Билл? - нетерпеливо спросил еврей.

'Why,' whispered Sikes, 'as you cross the lawn-'	- Нужно, знаете ли, пересечь лужайку... - шепотом заговорил Сайкс.
'Yes?' said the Jew, bending his head forward, with his eyes almost starting out of it.	- Да? - подхватил еврей, вытянув шею и выпучив глаза так, что они едва не выскочили из орбит.
'Umph!' cried Sikes, stopping short, as the girl, scarcely moving her head, looked suddenly round, and pointed for an instant to the Jew's face.	- Уф! - воскликнул Сайкс и запнулся, так как девушка вдруг оглянулась и чуть заметным кивком головы указала на еврея.
'Never mind which part it is.	- Не все ли равно, где это?
You can't do it without me, I know; but it's best to be on the safe side when one deals with you.'	Знаю, что без меня вам все равно не обойтись... Но лучше быть начеку, когда имеешь дело с таким, как вы.
'As you like, my dear, as you like' replied the Jew.	- Как хотите, мой милый, как хотите, - отозвался еврей.
'Is there no help wanted, but yours and Toby's?'	- Помощи вам никакой не надо, вы справитесь вдвоем с Тоби?
'None,' said Sikes.	- Никакой, - сказал Сайкс.
' Cept a centre-bit and a boy.	- Нам нужны только коловорот и мальчишка.
The first we've both got; the second you must find us.'	Первый у нас есть, а второго должны достать нам вы.
' A boy!' exclaimed the Jew.	- Мальчишка! - воскликнул еврей.
'Oh! then it's a panel, eh?'	- О, так, стало быть, речь идет о филенке?
'Never mind wot it is!' replied Sikes.	- Вам до этого нет никакого дела! - ответил Сайкс.
'I want a boy, and he musn't be a big 'un.	- Мне нужен мальчишка, и мальчишка должен быть не жирный.
Lord!' said Mr. Sikes, reflectively, 'if I'd only got that young boy of Ned, the chimbley-sweeper's!	О господи! - раздумчиво сказал мистер Сайкс. -Если бы я мог заполучить сынишку трубочиста Нэда!
He kept him small on purpose, and let him out by the job.	Он нарочно держал его в черном теле и отпускал на работу.
But the father gets lagged; and then the Juvenile Delinquent Society comes, and takes the boy away from a trade where he was earning money, teaches him to read and write, and in time makes a 'prentice of him.	Но отца послали на каторгу, и тогда вмешалось Общество попечения о малолетних преступниках, забрало мальчишку, лишило его ремесла, которое давало заработок, обучает грамоте и со временем сделает из него подмастерье.
And so they go on,' said Mr. Sikes, his wrath rising with the recollection of his wrongs, 'so they go on; and, if they'd got money enough (which it's a Providence they haven't,) we shouldn't have half a dozen boys left in the whole trade, in a year or two.'	Вечно они суются! - сказал мистер Сайкс, припоминая все обиды и раздражаясь все больше и больше. - Вечно суются! И будь у них достаточно денег (слава богу, их нет!), у нас через годик-другой не осталось бы и пяти мальчишек для нашего ремесла.

'No more we should,' acquiesced the Jew, who had been considering during this speech, and had only caught the last sentence.	- Правильно, - согласился еврей, который в продолжение этой речи был погружен в размышления и расслышал только последнюю фразу.
' Bill!'	- Билл!
'What now?' inquired Sikes.	- Ну, что еще? - сказал Сайкс.
The Jew nodded his head towards Nancy, who was still gazing at the fire; and intimated, by a sign, that he would have her told to leave the room.	Еврей кивнул головой в сторону Нэнси, которая по-прежнему смотрела на огонь, и этим дал понять, что лучше было бы удалить ее из комнаты.
Sikes shrugged his shoulders impatiently, as if he thought the precaution unnecessary; but complied, nevertheless, by requesting Miss Nancy to fetch him a jug of beer.	Сайкс нетерпеливо пожал плечами, как будто считал такую меру предосторожности излишней, но тем не менее подчинился и потребовал, чтобы мисс Нэнси принесла ему кружку пива.
'You don't want any beer,' said Nancy, folding her arms, and retaining her seat very composedly.	- Никакого пива ты не хочешь, - сказала Нэнси, складывая руки и преспокойно оставаясь на своем месте.
' I tell you I do!' replied Sikes.	- А я говорю тебе, что хочу! - крикнул Сайкс.
'Nonsense,' rejoined the girl coolly,	- Вздор! - хладнокровно ответила девушка.
' Go on, Fagin.	- Продолжайте, Феджин.
I know what he's going to say, Bill; he needn't mind me.'	Я знаю, что он хочет сказать, Билл. На меня он может не обращать никакого внимания.
The Jew still hesitated.	Еврей все еще колебался.
Sikes looked from one to the other in some surprise.	Сайкс удивленно переводил взгляд с него на нее.
'Why, you don't mind the old girl, do you, Fagin?' he asked at length.	- Да неужели девушка мешает вам, Феджин? -сказал он, наконец. - Что за чертовщина!
'You've known her long enough to trust her, or the Devil's in it.	Вы давно ее знаете и можете ей доверять.
She ain't one to blab.	Она не из болтливых.
Are you Nancy?'	Верно, Нэнси?
'I should think not!' replied the young lady: drawing her chair up to the table, and putting her elbows upon it.	- Ну еще бы! - ответила эта молодая леди, придвинув стул к столу и облокотившись на него.
'No, no, my dear, I know you're not,' said the Jew; 'but-' and again the old man paused.	- Да, да, моя милая, я это знаю, - сказал еврей, -но... - И старик снова запнулся.
'But wot?' inquired Sikes.	- Но - что? - спросил Сайкс.
'I didn't know whether she mightn't p'r'aps be out of sorts, you know, my dear, as she was the other night,' replied the Jew.	- Я думал, что она, знаете ли, опять выйдет из себя, как в тот вечер, - ответил еврей.

At this confession, Miss Nancy burst into a loud laugh; and, swallowing a glass of brandy, shook her head with an air of defiance, and burst into sundry exclamations of	Услыхав такое признание, мисс Нэнси громко расхохоталась и, залпом выпив стаканчик бренди, вызывающе покачала головой и разразилась восклицаниями, вроде:
' Keep the game a-going!'	"Валяйте смелее",
'Never say die!' and the like.	"Никогда не унывайте" и тому подобными.
These seemed to have the effect of re-assuring both gentlemen; for the Jew nodded his head with a satisfied air, and resumed his seat: as did Mr. Sikes likewise.	По-видимому, они подействовали успокоительно на обоих джентльменов, так как еврей с удовлетворенным видом кивнул головой и снова занял свое место; так же поступил и мистер Сайкс.
'Now, Fagin,' said Nancy with a laugh. 'Tell Bill at once, about Oliver!'	- Ну, Феджин, - со смехом сказала Нэнси, -поскорее расскажите Биллу об Оливере!
'Ha! you're a clever one, my dear: the sharpest girl I ever saw!' said the Jew, patting her on the neck.	- Ха! Какая ты умница, моя милая! Никогда еще не видывал такой смышленой девушки! -сказал еврей, поглаживая ее по шее.
'It WAS about Oliver I was going to speak, sure enough.	- Верно, я хотел поговорить об Оливере.
Ha! ha! ha!'	Ха-ха-ха!
'What about him?' demanded Sikes.	- Что же вы хотели сказать о нем! - спросил Сайкс.
'He's the boy for you, my dear,' replied the Jew in a hoarse whisper; laying his finger on the side of his nose, and grinning frightfully.	- Для вас это самый подходящий мальчик, мой милый, - хриплым шепотом ответил еврей, прикладывая палец к носу и отвратительно ухмыляясь.
'He!' exclaimed. Sikes.	- Он?! - воскликнул Сайкс.
' Have him, Bill!' said Nancy.	- Возьми его, Билл, - сказала Нэнси.
' I would, if I was in your place.	- Я бы взяла, будь я на твоем месте.
He mayn't be so much up, as any of the others; but that's not what you want, if he's only to open a door for you.	Может, он не так проворен, как другие, но ведь тебе нужно только, чтобы он отпер дверь.
Depend upon it he's a safe one, Bill.'	Будь уверен, Билл, на него можно положиться.
'I know he is,' rejoined Fagin.	- Я в этом не сомневаюсь, - подтвердил Феджин.
'He's been in good training these last few weeks, and it's time he began to work for his bread.	- Эти последние недели мы его здорово дрессировали, и пора ему зарабатывать себе на хлеб.
Besides, the others are all too big.'	К тому же все остальные слишком велики.
'Well, he is just the size I want,' said Mr. Sikes, ruminating.	- Да, он как раз подходит по росту, - задумчиво сказал мистер Сайкс.
'And will do everything you want, Bill, my dear,' interposed the Jew; 'he can't help himself.	- И он исполнит все, чего вы от него потребуете, Билл, милый мой, - присовокупил еврей. - У него другого выхода нет.
That is, if you frighten him enough.'	Конечно, если вы его хорошенько припугнете.

' Frighten him!' echoed Sikes.	- Припугнуть! - подхватил Сайкс.
' It'll be no sham frightening, mind you.	- Запомните, я его припугну не на шутку.
If there's anything queer about him when we once get into the work; in for a penny, in for a pound.	Если он вздумает увиливать, когда мы примемся за работу, я ему не спущу ни на пенни, ни на фунт.
You won't see him alive again, Fagin.	Живым вы его не увидите, Феджин.
Think of that, before you send him.	Подумайте об этом, прежде чем посылать его.
Mark my words!' said the robber, poising a crowbar, which he had drawn from under the bedstead.	Запомните мои слова! - сказал грабитель, показывая лом, который он достал из-под кровати.
'I've thought of it all,' said the Jew with energy.	- Обо всем этом я подумал, - с жаром ответил еврей.
'I've-I've had my eye upon him, my dears, close-close.	- Я... к нему присматривался, мой милый, очень внимательно.
Once let him feel that he is one of us; once fill his mind with the idea that he has been a thief; and he's ours!	Нужно только дать ему понять, что он из нашей компании, вбить ему в голову, что он стал вором, - и тогда он наш!
Ours for his life.	Наш на всю жизнь.
Oho!	Ого!
It couldn't have come about better!	Как это все кстати случилось!
The old man crossed his arms upon his breast; and, drawing his head and shoulders into a heap, literally hugged himself for joy.	Старик скрестил руки на груди; опустив голову и сгорбившись, он как будто обнимал самого себя от радости.
' Ours!' said Sikes.	- Наш! - повторил Сайкс.
' Yours, you mean.'	- Вы хотите сказать - ваш!
'Perhaps I do, my dear,' said the Jew, with a shrill chuckle.	- Может быть, мой, милый, - сказал еврей, пронзительно захихикав.
'Mine, if you like, Bill.'	- Мой, если хотите, Билл!
'And wot,' said Sikes, scowling fiercely on his agreeable friend, 'wot makes you take so much pains about one chalk-faced kid, when you know there are fifty boys snoozing about Common Garden every night, as you might pick and choose from?'	- А почему, - спросил Сайкс, нахмурившись и злобно взглянув на своего милого дружка, -почему вы столько труда положили на какого-то чахлого младенца, когда вам известно, что в Коммон-Гарден каждый вечер слоняются пятьдесят мальчишек, из которых - вы можете выбрать любого?
'Because they're of no use to me, my dear,' replied the Jew, with some confusion, 'not worth the taking.	- Потому что от них мне никакой пользы, мой милый, - с некоторым смущением ответил еврей.
Their looks convict 'em when they get into trouble, and I lose 'em all.	- Не стоит и говорить. Если случится им попасть в беду, их выдаст сама их физиономия, и тогда для меня они потеряны.
With this boy, properly managed, my dears, I could do what I couldn't with twenty of them.	А если этого мальчика хорошенько вымуштровать, мои милые, с ним я больше сделаю, чем с двумя десятками других.

Besides,' said the Jew, recovering his self-possession, 'he has us now if he could only give us leg-bail again; and he must be in the same boat with us.	И к тому же, - добавил еврей, оправившись от смущения, - он нас теперь предаст, если только ему удастся удрать, а потому он должен разделить нашу судьбу. Не все ли равно, как это случится?
Never mind how he came there; it's quite enough for my power over him that he was in a robbery; that's all I want.	В моей власти заставить его принять участие в грабеже - вот все, что мне нужно.
Now, how much better this is, than being obliged to put the poor leetle boy out of the way-which would be dangerous, and we should lose by it besides.'	И к тому же это куда лучше, чем смести с дороги бедного маленького мальчика. Это было бы опасно, и вдобавок мы потеряли бы на этом деле.
'When is it to be done?' asked Nancy, stopping some turbulent exclamation on the part of Mr. Sikes, expressive of the disgust with which he received Fagin's affectation of humanity.	- На какой день назначено? - спросила Нэнси, помешав мистеру Сайксу разразиться негодующими возгласами в ответ на человеколюбивые замечания Феджина.
'Ah, to be sure,' said the Jew; 'when is it to be done, Bill?'	- Да, в самом деле, - подхватил еврей, - на какой день назначено, Билл?
'I planned with Toby, the night arter to-morrow,' rejoined Sikes in a surly voice, 'if he heerd nothing from me to the contrairy.'	- Я сговорился с Тоби на послезавтра, ночью, -угрюмо ответил Сайкс. - В случае чего я его предупрежу.
' Good,' said the Jew; 'there's no moon.'	- Прекрасно, - сказал еврей, - луны не будет.
'No,' rejoined Sikes.	- Не будет, - подтвердил Сайкс.
'It's all arranged about bringing off the swag, is it?' asked the Jew.	- Значит, все приготовлено, чтобы завладеть добычей? - спросил еврей.
Sikes nodded.	Сайкс кивнул.
'And about-'	- И насчет того, чтобы...
'Oh, ah, it's all planned,' rejoined Sikes, interrupting him.	- Обо всем договорились, - перебил его Сайкс.
'Never mind particulars.	- Нечего толковать о подробностях.
You'd better bring the boy here to-morrow night.	Приведите-ка лучше мальчишку завтра вечером.
I shall get off the stone an hour arter daybreak.	Я тронусь в путь через час после рассвета.
Then you hold your tongue, and keep the melting-pot ready, and that's all you'll have to do.'	А вы держите язык за зубами и тигель наготове, больше ничего от вас не требуется.
After some discussion, in which all three took an active part, it was decided that Nancy should repair to the Jew's next evening when the night had set in, and bring Oliver away with her; Fagin craftily observing, that, if he evinced any disinclination to the task, he would be more willing to accompany the girl who had so recently interfered in his behalf, than anybody else.	После недолгой беседы, в которой все трое принимали живое участие, было решено, что завтра, в сумерках, Нэнси отправится к еврею и уведет с собой Оливера; при этом Феджин хитро заметил, что, если Оливер вздумает оказать сопротивление, он, Феджин, с большей готовностью, чем кто-нибудь другой, согласен сопровождать девушку, которая недавно заступалась за Оливера.

It was also solemnly arranged that poor Oliver should, for the purposes of the contemplated expedition, be unreservedly consigned to the care and custody of Mr. William Sikes; and further, that the said Sikes should deal with him as he thought fit; and should not be held responsible by the Jew for any mischance or evil that might be necessary to visit him: it being understood that, to render the compact in this respect binding, any representations made by Mr. Sikes on his return should be required to be confirmed and corroborated, in all important particulars, by the testimony of flash Toby Crackit.	Торжественно условились также, что бедный Оливер, ввиду задуманной экспедиции, будет всецело поручен заботам и попечению мистера Уильяма Сайкса и что упомянутый Сайкс будет обходиться с ним так, как сочтет нужным, и еврей не призовет его к ответу в случае, если Оливера постигнет какая-нибудь беда или окажется необходимым подвергнуть его наказанию; относительно этого пункта договорились, что любое заявление мистера Сайкса по возвращении домой будет во всех важных деталях подтверждено и засвидетельствовано ловкачом Тоби Крекитом.
These preliminaries adjusted, Mr. Sikes proceeded to drink brandy at a furious rate, and to flourish the crowbar in an alarming manner; yelling forth, at the same time, most unmusical snatches of song, mingled with wild execrations.	Когда с предварительными переговорами было покончено, мистер Сайкс с ожесточением принялся за бренди, устрашающе размахивал ломом, во все горло, весьма немузыкально распевал какую-то песню и выкрикивая отвратительные ругательства.
At length, in a fit of professional enthusiasm, he insisted upon producing his box of housebreaking tools: which he had no sooner stumbled in with, and opened for the purpose of explaining the nature and properties of the various implements it contained, and the peculiar beauties of their construction, than he fell over the box upon the floor, and went to sleep where he fell.	Наконец, в порыве профессионального энтузиазма он пожелал показать свой ящик с набором воровских инструментов; не успел он ввалиться с ним в комнату и открыть его с целью объяснить свойства и качества различных находящихся в нем инструментов и своеобразную прелесть их конструкции, как растянулся вместе с ящиком на полу и заснул, где упал.
'Good-night, Nancy,' said the Jew, muffling himself up as before.	- Спокойной ночи, Нэнси, - сказал еврей, снова закутываясь до ушей.
' Good-night.'	- Спокойной ночи.
Their eyes met, and the Jew scrutinised her, narrowly.	Взгляды их встретились, и еврей зорко посмотрел на нее.
There was no flinching about the girl.	Девушка и глазом не моргнула.
She was as true and earnest in the matter as Toby Crackit himself could be.	Она так же не помышляла об обмане и так же серьезно относилась к делу, как и сам Тоби Крекит.
The Jew again bade her good-night, and, bestowing a sly kick upon the prostrate form of Mr. Sikes while her back was turned, groped downstairs.	Еврей снова пожелал ей спокойной ночи, украдкой лягнул за ее спиной распростертое тело мистера Сайкса и ощупью спустился по лестнице.
'Always the way!' muttered the Jew to himself as he turned homeward.	- Вечно одно и то же, - бормотал себе под нос еврей, возвращаясь домой.
'The worst of these women is, that a very little thing serves to call up some long-forgotten feeling; and, the best of them is, that it never lasts.	- Хуже всего в этих женщинах то, что малейший пустяк пробуждает в них какое-то давно забытое чувство, а лучше всего то, что это скоро проходит.
Ha! ha!	Ха-ха!
The man against the child, for a bag of gold!'	Мужчина против ребенка, - за мешок золота!

Beguiling the time with these pleasant reflections, Mr. Fagin wended his way, through mud and mire, to his gloomy abode: where the Dodger was sitting up, impatiently awaiting his return.	Коротая время за такими приятными размышлениями, мистер Феджин добрался по грязи и слякоти - до своего мрачного жилища, где бодрствовал Плут, нетерпеливо ожидавший его возвращения.
' Is Oliver a-bed?	- Оливер спит?
I want to speak to him,' was his first remark as they descended the stairs.	Я хочу с ним поговорить, - были первые слова Феджина, когда они спустились вниз.
'Hours ago,' replied the Dodger, throwing open a door.	- Давным-давно, - ответил Плут, распахнув дверь.
'Here he is!'	- Вот он!
The boy was lying, fast asleep, on a rude bed upon the floor; so pale with anxiety, and sadness, and the closeness of his prison, that he looked like death; not death as it shows in shroud and coffin, but in the guise it wears when life has just departed; when a young and gentle spirit has, but an instant, fled to Heaven, and the gross air of the world has not had time to breathe upon the changing dust it hallowed.	Мальчик крепко спал на жесткой постели, постланной на полу; от тревоги, печали и затхлого воздуха своей темницы он был бледен как смерть - не мертвец в саване и гробу, но тот, кого только что покинула жизнь и чей кроткий юный дух секунду назад вознесся к небу, а грубый воздух земного мира еще не успел изменить тленную оболочку...
'Not now,' said the Jew, turning softly away.	- Не сейчас, - сказал еврей, потихоньку отходя от него.
' To-morrow.	- Завтра.
To-morrow.'	Завтра.
CHAPTER XX WHEREIN OLIVER IS DELIVERED OVER TO MR. WILLIAM SIKES	ГЛАВА XX, в которой Оливер поступает в распоряжение мистера Уильяма Сайкса
When Oliver awoke in the morning, he was a good deal surprised to find that a new pair of shoes, with strong thick soles, had been placed at his bedside; and that his old shoes had been removed.	Проснувшись утром, Оливер с большим удивлением увидел, что у его постели стоит пара новых башмаков на прочной толстой подошве, а старые его башмаки исчезли.
At first, he was pleased with the discovery: hoping that it might be the forerunner of his release; but such thoughts were quickly dispelled, on his sitting down to breakfast along with the Jew, who told him, in a tone and manner which increased his alarm, that he was to be taken to the residence of Bill Sikes that night.	Сначала он обрадовался этому открытию, надеясь, что оно предвещает ему освобождение, но надежда быстро рассеялась, когда он уселся завтракать вместе с евреем и тот сообщил ему, что сегодня вечером его отведут в резиденцию Билла Сайкса, причем тон и вид еврея еще более усилили его тревогу.
'To-to-stop there, sir?' asked Oliver, anxiously.	- И... и оставят там совсем, сэр? - с беспокойством спросил Оливер.
'No, no, my dear. Not to stop there,' replied the Jew.	- Нет, нет, мой милый, не оставят, - ответил еврей.
'We shouldn't like to lose you.	- Нам бы не хотелось расставаться с тобой.
Don't be afraid, Oliver, you shall come back to us again.	Не бойся, Оливер, ты к нам вернешься!
Ha! ha! ha!	Ха-ха-ха!
We won't be so cruel as to send you away, my dear.	Мы не так жестоки и не отпустим тебя, мой милый.

Oh no, no!'	О нет!
The old man, who was stooping over the fire toasting a piece of bread, looked round as he bantered Oliver thus; and chuckled as if to show that he knew he would still be very glad to get away if he could.	Старик, склонившийся над очагом и поджаривавший кусок хлеба, оглянулся, подшучивая над Оливером, и захихикал, давая понять, что прекрасно знает, как рад был бы Оливер уйти, будь это возможно.
'I suppose,' said the Jew, fixing his eyes on Oliver, 'you want to know what you're going to Bill's for--eh, my dear?'	- Я думаю, мой милый, - сказал еврей, устремив взгляд на Оливера, - тебе хочется знать, зачем тебя посылают к Биллу?
Oliver coloured, involuntarily, to find that the old thief had been reading his thoughts; but boldly said, Yes, he did want to know.	Оливер невольно покраснел, видя, что старый вор отгадал его мысли, но храбро сказал: да, ему хотелось бы это знать.
'Why, do you think?' inquired Fagin, parrying the question.	- А как ты думаешь, зачем? - спросил Феджин, уклоняясь от ответа.
' Indeed I don't know, sir,' replied Oliver.	- Право, не знаю, сэр, - отозвался Оливер.
'Bah!' said the Jew, turning away with a disappointed countenance from a close perusal of the boy's face.	- Эх, ты! - воскликнул еврей и, пристально всмотревшись в лицо мальчика, с неудовольствием отвернулся.
'Wait till Bill tells you, then.'	- Подожди, пусть Билл сам тебе скажет.
The Jew seemed much vexed by Oliver's not expressing any greater curiosity on the subject; but the truth is, that, although Oliver felt very anxious, he was too much confused by the earnest cunning of Fagin's looks, and his own speculations, to make any further inquiries just then.	Еврею как будто досадно было, что Оливер не проявил большого любопытства. Между тем дело объяснилось так: хотя Оливер и был очень встревожен, но его слишком смутили серьезные и лукавые взгляды Феджина и его собственные мысли, чтобы он мог в тот момент задавать какие-нибудь вопросы.
He had no other opportunity: for the Jew remained very surly and silent till night: when he prepared to go abroad.	Но другого случая ему уже не представилось, потому что вплоть до самого вечера еврей хмурился и молчал, а потом собрался уйти из дому.
'You may burn a candle,' said the Jew, putting one upon the table.	- Ты можешь зажечь свечу, - сказал он, поставив ее - на стол.
'And here's a book for you to read, till they come to fetch you.	- А вот тебе книга, читай, пока не зайдут за тобой.
Good-night!'	Спокойной ночи!
' Good-night!' replied Oliver, softly.	- Спокойной ночи, - тихо отозвался Оливер.
The Jew walked to the door: looking over his shoulder at the boy as he went.	Еврей направился к двери, посмотрел через плечо на мальчика.
Suddenly stopping, he called him by his name.	Вдруг он остановился и окликнул его по имени.
Oliver looked up; the Jew, pointing to the candle, motioned him to light it.	Оливер поднял голову; еврей знаком приказал ему зажечь свечу.
He did so; and, as he placed the candlestick upon the table, saw that the Jew was gazing fixedly at him, with lowering and contracted brows, from the dark end of the room.	Он повиновался и, поставив подсвечник на стол, увидел, что еврей, нахмурившись и сдвинув брови, пристально смотрит на него из темного угла комнаты.

'Take heed, Oliver! take heed!' said the old man, shaking his right hand before him in a warning manner.	- Берегись, Оливер, берегись! - сказал старик, предостерегающе погрозив ему правой рукой.
'He's a rough man, and thinks nothing of blood when his own is up.	- Он человек грубый. Что ему стоит пролить кровь, если у него самого кровь закипит в жилах!
Whatever falls out, say nothing; and do what he bids you.	Что бы ни случилось - молчи. И делай все, что он тебе прикажет.
Mind!'	Помни!
Placing a strong emphasis on the last word, he suffered his features gradually to resolve themselves into a ghastly grin, and, nodding his head, left the room.	Сделав ударение на последнем слове, он отвратительно улыбнулся и, кивнув головой, вышел из комнаты.
Oliver leaned his head upon his hand when the old man disappeared, and pondered, with a trembling heart, on the words he had just heard.	Когда старик ушел, Оливер подпер голову рукой и с трепещущим сердцем задумался о словах Феджина.
The more he thought of the Jew's admonition, the more he was at a loss to divine its real purpose and meaning.	Чем больше он размышлял о предостережении еврея, тем труднее было ему угадать подлинный его смысл.
He could think of no bad object to be attained by sending him to Sikes, which would not be equally well answered by his remaining with Fagin; and after meditating for a long time, concluded that he had been selected to perform some ordinary menial offices for the housebreaker, until another boy, better suited for his purpose could be engaged.	Он не мог придумать, для какого недоброго дела хотят отослать его к Сайксу и почему нельзя достигнуть той же цели, оставив его у Феджина, и после долгих размышлений решил, что его выбрали прислуживать взломщику и исполнять повседневную черную работу, пока тот не подыщет другого, более подходящего мальчика.
He was too well accustomed to suffering, and had suffered too much where he was, to bewail the prospect of change very severely.	Он слишком привык к страданиям и слишком много выстрадал здесь, чтобы с горечью сетовать на предстоящую перемену.
He remained lost in thought for some minutes; and then, with a heavy sigh, snuffed the candle, and, taking up the book which the Jew had left with him, began to read.	Несколько минут он сидел погруженный в свои думы, потом с тяжелым вздохом снял нагар со свечи и, взяв книгу, которую оставил ему еврей, стал читать.
He turned over the leaves.	Он перелистывал страницы.
Carelessly at first; but, lighting on a passage which attracted his attention, he soon became intent upon the volume.	Сначала читал рассеянно, но, заинтересовавшись отрывком, который привлек его внимание, он вскоре погрузился в чтение.
It was a history of the lives and trials of great criminals; and the pages were soiled and thumbed with use.	Это были биографии и судебные процессы знаменитых преступников; страницы были запачканы, замусолены грязными пальцами.

Here, he read of dreadful crimes that made the blood run cold; of secret murders that had been committed by the lonely wayside; of bodies hidden from the eye of man in deep pits and wells: which would not keep them down, deep as they were, but had yielded them up at last, after many years, and so maddened the murderers with the sight, that in their horror they had confessed their guilt, and yelled for the gibbet to end their agony.	В этой книге он читал об ужасных преступлениях, от которых кровь стынет в жилах; об убийствах из-за угла, совершенных на безлюдных проселочных дорогах; о трупах, сокрытых от глаз людских в глубоких ямах и колодцах, которые - как ни были они глубоки -не сохранили их на дне, но по истечении многих лет выбросили их в конце концов на поверхность, и это зрелище столь устрашило убийц, что в ужасе они покаялись и молили о виселице, чтобы избавиться от душевной муки.
Here, too, he read of men who, lying in their beds at dead of night, had been tempted (so they said) and led on, by their own bad thoughts, to such dreadful bloodshed as it made the flesh creep, and the limbs quail, to think of.	Здесь читал он также о людях, которые, лежа глухой ночью в постели, предавались (по их словам) греховным своим мыслям и потом совершали убийства столь ужасные, что при одной мысли о них мороз пробегал по коже и руки и ноги дрожали.
The terrible descriptions were so real and vivid, that the sallow pages seemed to turn red with gore; and the words upon them, to be sounded in his ears, as if they were whispered, in hollow murmurs, by the spirits of the dead.	Страшные описания были так реальны и ярки, что пожелтевшие страницы, казалось, краснели от запекшейся крови, а слова звучали в ушах Оливера, как будто их глухо нашептывали ему призраки умерших.
In a paroxysm of fear, the boy closed the book, and thrust it from him.	В ужасе мальчик захлопнул книгу и отшвырнул ее от себя.
Then, falling upon his knees, he prayed Heaven to spare him from such deeds; and rather to will that he should die at once, than be reserved for crimes, so fearful and appalling.	Потом, упав на колени, он стал молиться и просил Бога избавить его от таких деяний и лучше ниспослать сейчас же смерть, чем сохранить ему жизнь для того, чтобы он совершил преступления столь страшные и отвратительные.
By degrees, he grew more calm, and besought, in a low and broken voice, that he might be rescued from his present dangers; and that if any aid were to be raised up for a poor outcast boy who had never known the love of friends or kindred, it might come to him now, when, desolate and deserted, he stood alone in the midst of wickedness and guilt.	Мало-помалу он успокоился и тихим, прерывающимся голосом молил спасти его от угрожающей ему опасности и, если можно, прийти на помощь бедному, всеми отвергнутому мальчику, никогда не знавшему любви друзей и родных, помочь ему сейчас, когда он, одинокий и всеми покинутый, находится в самой гуще пороков и преступлений.
He had concluded his prayer, but still remained with his head buried in his hands, when a rustling noise aroused him.	Он кончил молиться, но все еще закрывал лицо руками, как вдруг какой-то шорох заставил его встрепенуться.
'What's that!' he cried, starting up, and catching sight of a figure standing by the door.	- Что это? - воскликнул он и вздрогнул, заметив какую-то фигуру, стоящую у двери.
' Who's there?'	- Кто там?
'Me. Only me,' replied a tremulous voice.	- Я... это я, - раздался дрожащий голос.
Oliver raised the candle above his head: and looked towards the door.	Оливер поднял над головой свечу и посмотрел в сторону двери.
It was Nancy.	Там стояла Нэнси.

'Put down the light,' said the girl, turning away her head.	- Поставь свечку, - отворачиваясь, сказала девушка.
' It hurts my eyes.'	- Свет режет мне глаза.
Oliver saw that she was very pale, and gently inquired if she were ill.	Оливер заметил, как она бледна, и ласково спросил, не больна ли она.
The girl threw herself into a chair, with her back towards him: and wrung her hands; but made no reply.	Девушка бросилась на стул спиной к нему и стала ломать руки, но ничего не ответила.
'God forgive me!' she cried after a while,	- Помилуй меня, боже! - воскликнула она немного погодя.
' I never thought of this.'	- Я об этом не подумала.
'Has anything happened?' asked Oliver.	- Что-то случилось? - спросил Оливер.
' Can I help you?	- Не могу ли я вам помочь?
I will if I can.	Я все сделаю, что в моих силах.
I will, indeed.'	Право же, все!
She rocked herself to and fro; caught her throat; and, uttering a gurgling sound, gasped for breath.	Она раскачивалась взад и вперед, схватив себя за горло, и, всхлипывая, ловила воздух ртом.
'Nancy!' cried Oliver, 'What is it?'	- Нэнси, - крикнул Оливер, - что с вами?
The girl beat her hands upon her knees, and her feet upon the ground; and, suddenly stopping, drew her shawl close round her: and shivered with cold.	Девушка заколотила руками по коленям, затопала ногами, потом, вдруг затихнув, задрожала от холода и плотнее закуталась в шаль.
Oliver stirred the fire.	Оливер размешал угли в очаге.
Drawing her chair close to it, she sat there, for a little time, without speaking; but at length she raised her head, and looked round.	Придвинув стул к огню, она сначала сидела молча; наконец, она подняла голову и осмотрелась вокруг.
'I don't know what comes over me sometimes,' said she, affecting to busy herself in arranging her dress; 'it's this damp dirty room, I think.	- Не понимаю, что это иной раз на меня находит, -сказала она, делая вид, будто оправляет платье,- Должно быть, виновата эта сырая, грязная комната...
Now, Nolly, dear, are you ready?'	Ну, Ноли, дорогой мой, ты готов?
' Am I to go with you?' asked Oliver.	- Я должен идти с вами? - спросил Оливер.
' Yes. I have come from Bill,' replied the girl.	- Да, меня прислал Билл, - ответила девушка.
' You are to go with me.'	- Ты пойдешь со мной?
'What for?' asked Oliver, recoiling.	- Зачем? - отшатнувшись, спросил Оливер.
'What for?' echoed the girl, raising her eyes, and averting them again, the moment they encountered the boy's face.	- Зачем? - повторила девушка и подняла глаза, но, взглянув на мальчика, тотчас же отвернулась.
' Oh! For no harm.'	- Нет, не для худого дела.
'I don't believe it,' said Oliver: who had watched her closely.	- Не верю, - сказал Оливер, пристально следивший за ней.
'Have it your own way,' rejoined the girl, affecting to laugh.	- Пусть будет по-твоему, - отозвалась девушка с деланным смехом.

' For no good, then.'	- Пожалуй, не для доброго.
Oliver could see that he had some power over the girl's better feelings, and, for an instant, thought of appealing to her compassion for his helpless state.	Оливер видел, что может в какой-то мере пробудить в девушке лучшие чувства, и, нигде не находя помощи, подумал воззвать к ее состраданию.
But, then, the thought darted across his mind that it was barely eleven o'clock; and that many people were still in the streets: of whom surely some might be found to give credence to his tale.	Но потом у него мелькнула мысль, что сейчас только одиннадцать часов и на улице еще много прохожих; конечно, среди них найдется кто-нибудь, кто поверит его рассказу.
As the reflection occured to him, he stepped forward: and said, somewhat hastily, that he was ready.	Придя к такому заключению, он шагнул вперед и торопливо заявил, что готов идти.
Neither his brief consideration, nor its purport, was lost on his companion.	Недолгое его раздумье было подмечено Нэнси.
She eyed him narrowly, while he spoke; and cast upon him a look of intelligence which sufficiently showed that she guessed what had been passing in his thoughts.	Она следила за ним, пока он говорил, и бросила на него зоркий взгляд, который ясно показывал, что она угадала, какие мысли пронеслись у него в голове.
'Hush!' said the girl, stooping over him, and pointing to the door as she looked cautiously round.	- Тсс!.. - зашептала девушка, наклонившись к нему, и, осторожно озираясь, указала на дверь.
' You can't help yourself.	- Ты ничего не можешь поделать.
I have tried hard for you, but all to no purpose.	Я изо всех сил старалась тебе помочь, но это ни к чему не привело.
You are hedged round and round.	Ты связан по рукам и по ногам.
If ever you are to get loose from here, this is not the time.'	Если удастся тебе когда-нибудь вырваться отсюда, то во всяком случае не сейчас.
Struck by the energy of her manner, Oliver looked up in her face with great surprise.	Пораженный ее выразительным тоном, Оливер удивленно смотрел на нее.
She seemed to speak the truth; her countenance was white and agitated; and she trembled with very earnestness.	Казалось, она говорят правду; лицо у нее было бледное и встревоженное, и она дрожала от волнения.
'I have saved you from being ill-used once, and I will again, and I do now,' continued the girl aloud; 'for those who would have fetched you, if I had not, would have been far more rough than me.	- Один раз я тебя уже спасла от побоев, и еще раз спасу, да я и сейчас это делаю, - повысив голос, продолжала девушка. - Ведь если бы вместо меня послали кого-нибудь другого, он обошелся бы с тобой гораздо грубее, чем я.
I have promised for your being quiet and silent; if you are not, you will only do harm to yourself and me too, and perhaps be my death.	Я поручилась, что ты будешь вести себя тихо и смирно. Если ты не послушаешь, то повредишь и себе и мне и, может быть, принесешь мне смерть.
See here!	Смотри!
I have borne all this for you already, as true as God sees me show it.'	Клянусь богом, который меня видит сейчас, вот что я уже перенесла из-за тебя!
She pointed, hastily, to some livid bruises on her neck and arms; and continued, with great rapidity:	Она торопливо указала на синяки на шее и на руках и заговорила скороговоркой:
'Remember this!	- Помни это!

And don't let me suffer more for you, just now.	И сейчас не заставляй меня сильнее страдать из-за тебя.
If I could help you, I would; but I have not the power.	Если бы я могла тебе помочь, я бы тебе помогла, но я не могу.
They don't mean to harm you; whatever they make you do, is no fault of yours.	Они не хотят причинить тебе зло. Что бы они не заставили тебя сделать - вина не твоя.
Hush!	Молчи!
Every word from you is a blow for me.	Каждое твое слово может погубить меня.
Give me your hand.	Дай мне руку!
Make haste!	Скорей!
Your hand!'	Дай руку!
She caught the hand which Oliver instinctively placed in hers, and, blowing out the light, drew him after her up the stairs.	Она схватила Оливера за руку, которую он машинально подал ей, и, задув свечу, увлекла его за собой на лестницу.
The door was opened, quickly, by some one shrouded in the darkness, and was as quickly closed, when they had passed out.	Кто-то невидимый в темноте быстро распахнул дверь и так же быстро ее запер, когда они вышли.
A hackney-cabriolet was in waiting; with the same vehemence which she had exhibited in addressing Oliver, the girl pulled him in with her, and drew the curtains close.	Их ждал наемный кабриолет; с той же стремительностью, с какой она говорила с Оливером, девушка втащила его в кэб и плотно задернула занавески.
The driver wanted no directions, but lashed his horse into full speed, without the delay of an instant.	Кучер не нуждался ни в каких указаниях - он хлестнул лошадь и погнал ее во всю прыть.
The girl still held Oliver fast by the hand, and continued to pour into his ear, the warnings and assurances she had already imparted.	Девушка все еще сжимала руку Оливера и продолжала нашептывать ему предостережения и увещания, которые он уже раньше от нее слышал.
All was so quick and hurried, that he had scarcely time to recollect where he was, or how he came there, when the carriage stopped at the house to which the Jew's steps had been directed on the previous evening.	Все произошло так быстро и внезапно, что не успел он сообразить, где он и почему сюда попал, как экипаж уже остановился перед домом, к которому накануне вечером направил свои стопы еврей.
For one brief moment, Oliver cast a hurried glance along the empty street, and a cry for help hung upon his lips.	Была минута, когда Оливер быстро окинул взглядом безлюдную улицу и призыв на помощь едва не сорвался с его губ.
But the girl's voice was in his ear, beseeching him in such tones of agony to remember her, that he had not the heart to utter it.	Но в ушах его еще звучал голос девушки, с такой тоской заклинавшей помнить о ней, что у него не хватило духу крикнуть.
While he hesitated, the opportunity was gone; he was already in the house, and the door was shut.	Пока он колебался, благоприятный момент был упущен: его уже ввели в дом, и дверь захлопнулась.
'This way,' said the girl, releasing her hold for the first time.	- Сюда! - сказала девушка, только сейчас разжав руку.
' Bill!'	- Билл!

'Hallo!' replied Sikes: appearing at the head of the stairs, with a candle.	- Ну, что там! - отозвался Сайкс, появляясь со свечой на площадке лестницы.
'Oh!	- О!
That's the time of day.	Вот здорово!
Come on!'	Пожалуйте!
This was a very strong expression of approbation, an uncommonly hearty welcome, from a person of Mr. Sikes' temperament.	Со стороны особы такого темперамента, как мистер Сайкс, эти слова выражали весьма решительное одобрение, необычайно сердечный прием.
Nancy, appearing much gratified thereby, saluted him cordially.	Нэнси, по-видимому очень этим довольная, приветствовала его с жаром.
'Bull's-eye's gone home with Tom,' observed Sikes, as he lighted them up.	- Фонарик отправился домой с Томом, - сказал Сайкс, освещая дорогу.
'He'd have been in the way.'	- Он бы здесь помешал.
' That's right,' rejoined Nancy.	- Верно, - отозвалась Нэнси.
'So you've got the kid,' said Sikes when they had all reached the room: closing the door as he spoke.	- Значит, привела мальчишку? - заметил Сайкс, когда все трое вошли в комнату, и с этими словами запер дверь.
' Yes, here he is,' replied Nancy.	- Да, вот он, - ответила Нэнси.
'Did he come quiet?' inquired Sikes.	- Послушно шел? - осведомился Сайкс.
'Like a lamb,' rejoined Nancy.	- Как ягненок, - отозвалась Нэнси.
'I'm glad to hear it,' said Sikes, looking grimly at Oliver; 'for the sake of his young carcase: as would otherways have suffered for it.	- Рад это слышать, - сказал Сайкс, хмуро посмотрев на Оливера, - рад за его шкуру, иначе ей пришлось бы худо.
Come here, young 'un; and let me read you a lectur', which is as well got over at once.'	Пожалуйте сюда, молодой человек, и выслушайте мое поучение; лучше с этим покончить сразу.
Thus addressing his new pupil, Mr. Sikes pulled off Oliver's cap and threw it into a corner; and then, taking him by the shoulder, sat himself down by the table, and stood the boy in front of him.	Обратившись с такими словами к своему новому ученику, мистер Сайкс сорвал с Оливера шапку и швырнул ее в угол; потом, придерживая его за плечо, уселся на стул и поставил мальчика перед собой.
'Now, first: do you know wot this is?' inquired Sikes, taking up a pocket-pistol which lay on the table.	- Ну-с, прежде всего, известно ли тебе, что это такое? - спросил Сайкс, беря карманный пистолет, лежавший на столе.
Oliver replied in the affirmative.	Оливер отвечал утвердительно.
'Well, then, look here,' continued Sikes. 'This is powder; that 'ere's a bullet; and this is a little bit of a old hat for waddin'.'	- А теперь посмотри-ка сюда, - продолжал Сайкс,- Вот порох, вот пуля, а вот кусочек старой шляпы для лыжа...
Oliver murmured his comprehension of the different bodies referred to; and Mr. Sikes proceeded to load the pistol, with great nicety and deliberation.	Оливер прошептал, что ему известно назначение указанных предметов, а мистер Сайкс принялся очень старательно заряжать пистолет.
'Now it's loaded,' said Mr. Sikes, when he had finished.	- Теперь он заряжен, - сказал мистер Сайкс, покончив с этим делом.

' Yes, I see it is, sir,' replied Oliver.	- Вижу, сэр, - ответил Оливер.
'Well,' said the robber, grasping Oliver's wrist, and putting the barrel so close to his temple that they touched; at which moment the boy could not repress a start; 'if you speak a word when you're out o'doors with me, except when I speak to you, that loading will be in your head without notice.	- Слушай, - продолжал грабитель, крепко схватив Оливера за руку и приставив вплотную к его виску дуло пистолета, отчего мальчик невольно вздрогнул, - если ты хоть слово скажешь, когда мы выйдем из дому - разве что, я сам с тобой заговорю, - пуля сразу будет у тебя в голове.
So, if you do make up your mind to speak without leave, say your prayers first.'	Стало быть, если ты вздумаешь говорить без разрешения, прочти раньше свои молитвы.
Having bestowed a scowl upon the object of this warning, to increase its effect, Mr. Sikes continued.	Для большего эффекта мистер Сайкс сопроводил это предостережение грозным взглядом и продолжал:
'As near as I know, there isn't anybody as would be asking very partickler arter you, if you was disposed of; so I needn't take this devil-and-all of trouble to explain matters to you, if it warn't for your own good.	- Насколько мне известно, нет никого, кто бы стал беспокоиться о твоей судьбе, если бы тебя прикончили. Стало быть, мне незачем столько трудиться и объяснять тебе суть дела, не желай я тебе добра.
D'ye hear me?'	Слышишь?
'The short and the long of what you mean,' said Nancy: speaking very emphatically, and slightly frowning at Oliver as if to bespeak his serious attention to her words: 'is, that if you're crossed by him in this job you have on hand, you'll prevent his ever telling tales afterwards, by shooting him through the head, and will take your chance of swinging for it, as you do for a great many other things in the way of business, every month of your life.'	- Короче говоря, - решительно вмешалась Нэнси, хмуро посматривая на Оливера, чтобы тот обратил внимание на ее слова, - если Оливер тебя рассердит, когда ты примешься за работу, на которую ты идешь, ты прострелишь ему голову, чтобы он потом не болтал языком, хотя бы ты рисковал качаться из-за этого на виселице, ведь ремесло у тебя такое, что ты на этот риск идешь изза всякого пустяка каждый месяц в году.
'That's it!' observed Mr. Sikes, approvingly; 'women can always put things in fewest words.-Except when it's blowing up; and then they lengthens it out.	- Правильно! - одобрил мистер Сайкс. -Женщины умеют объяснить все в двух словах, если только не начинают кипятиться, а уж тогда заводят волынку.
And now that he's thoroughly up to it, let's have some supper, and get a snooze before starting.'	Ну, теперь он ко всему подготовлен... Давай ужинать, а потом всхрапнем перед уходом.
In pursuance of this request, Nancy quickly laid the cloth; disappearing for a few minutes, she presently returned with a pot of porter and a dish of sheep's heads: which gave occasion to several pleasant witticisms on the part of Mr. Sikes, founded upon the singular coincidence of 'jemmies' being a can name, common to them, and also to an ingenious implement much used in his profession.	Исполняя его приказание, Нэнси - быстро накрыла на стол; исчезнув на несколько минут, она вернулась с кувшином пива и блюдом с фаршированной бараньей головой, что дало возможность мистеру Сайксу отпустить несколько острот, основанных на странном совпадении слов: "джемми" * называлось и это кушанье и хитрый инструмент, весьма распространенный среди лиц его профессии.

Indeed, the worthy gentleman, stimulated perhaps by the immediate prospect of being on active service, was in great spirits and good humour; in proof whereof, it may be here remarked, that he humourously drank all the beer at a draught, and did not utter, on a rough calculation, more than four-score oaths during the whole progress of the meal.	Достойный джентльмен, возбужденный, может быть, перспективой незамедлительно приступить к действию, был очень весел и находился в превосходном расположении духа; в доказательство этого можно здесь отметить, что он с удовольствием выпил залпом свое пиво и за ужином изрыгнул по приблизительному подсчету не больше восьмидесяти проклятий.
Supper being ended-it may be easily conceived that Oliver had no great appetite for it-Mr. Sikes disposed of a couple of glasses of spirits and water, and threw himself on the bed; ordering Nancy, with many imprecations in case of failure, to call him at five precisely.	После ужина - нетрудно угадать, что у Оливера не было аппетита, - мистер Сайкс осушил два стакана виски с водой, бросился на кровать и приказал Нэнси разбудить его ровно в пять часов, изругав ее заранее в случае, если она этого не сделает.
Oliver stretched himself in his clothes, by command of the same authority, on a mattress upon the floor; and the girl, mending the fire, sat before it, in readiness to rouse them at the appointed time.	По команде того же авторитетного лица, Оливер улегся, не раздеваясь, на тюфяке, лежавшем на полу; а девушка, подбрасывая топливо, осталась у очага, готовая разбудить их в назначенный час.
For a long time Oliver lay awake, thinking it not impossible that Nancy might seek that opportunity of whispering some further advice; but the girl sat brooding over the fire, without moving, save now and then to trim the light.	Оливер долго не спал, надеясь, что Нэнси воспользуется этим случаем и шепотом даст еще какой-нибудь совет, но девушка в мрачном раздумье сидела у очага, не двигаясь и только время от времени снимала нагар со свечи.
Weary with watching and anxiety, he at length fell asleep.	Измученный бдением и тревогой, он в конце концов заснул.
When he awoke, the table was covered with tea-things, and Sikes was thrusting various articles into the pockets of his great-coat, which hung over the back of a chair.	Когда он проснулся, стол был накрыт к чаю, а Сайкс рассовывал какие-то вещи по карманам своего пальто, висевшего на спинке стула.
Nancy was busily engaged in preparing breakfast.	Нэнси суетилась, готовя завтрак.
It was not yet daylight; for the candle was still burning, and it was quite dark outside.	Еще не рассвело; горела свеча, и за окном было темно.
A sharp rain, too, was beating against the window-panes; and the sky looked black and cloudy.	Вдобавок колючие струи дождя ударяли в оконные стекла, и небо было черным и облачным.
'Now, then!' growled Sikes, as Oliver started up; 'half-past five!	- Ну! - проворчал Сайкс, когда Оливер вскочил.- Половина шестого!
Look sharp, or you'll get no breakfast; for it's late as it is.'	Поторапливайся, не то останешься без завтрака. Мы и так уже опаздываем.
Oliver was not long in making his toilet; having taken some breakfast, he replied to a surly inquiry from Sikes, by saying that he was quite ready.	Оливер быстро покончил со своим туалетом; позавтракав наспех, он на сердитый вопрос Сайкса ответил, что совсем готов.
Nancy, scarcely looking at the boy, threw him a handkerchief to tie round his throat; Sikes gave him a large rough cape to button over his shoulders.	Нэнси, стараясь не смотреть на мальчика, бросила ему платок, чтобы он обвязал его вокруг шеи; Сайкс дал ему большой плащ из грубой материи и велел накинуть на себя и застегнуть.

Thus attired, he gave his hand to the robber, who, merely pausing to show him with a menacing gesture that he had that same pistol in a side-pocket of his great-coat, clasped it firmly in his, and, exchanging a farewell with Nancy, led him away.	Одевшись, Оливер протянул руку грабителю, который приостановился, чтобы показать ему пистолет, хранившийся в боковом кармине пальто, зажал его руку в своей и затем, распрощавшись с Нэнси, увел его.
Oliver turned, for an instant, when they reached the door, in the hope of meeting a look from the girl.	Когда они подошли к двери, Оливер оглянулся, надеясь встретиться глазами с девушкой.
But she had resumed her old seat in front of the fire, and sat, perfectly motionless before it.	Но она снова уселась на прежнее место у очага и сидела не шевелясь.
CHAPTER XXI THE EXPEDITION	ГЛАВА XXI Экспедиция
It was a cheerless morning when they got into the street; blowing and raining hard; and the clouds looking dull and stormy.	Унылое было утро, когда они вышли на улицу: дул ветер, шел дождь, нависли хмурые грозовые тучи.
The night had been very wet: large pools of water had collected in the road: and the kennels were overflowing.	Дождь шел всю ночь - на мостовой стояли большие лужи, из желобов хлестала вода.
There was a faint glimmering of the coming day in the sky; but it rather aggravated than relieved the gloom of the scene: the sombre light only serving to pale that which the street lamps afforded, without shedding any warmer or brighter tints upon the wet house-tops, and dreary streets.	Слабый свет загоравшегося дня только омрачал унылую картину; при бледном свете тускнели уличные фонари, и этот свет не окрашивал в более теплые и яркие тона мокрые крыши и темные улицы.
There appeared to be nobody stirring in that quarter of the town; the windows of the houses were all closely shut; and the streets through which they passed, were noiseless and empty.	В этой части города, казалось, никто еще не просыпался: во всех домах окна были закрыты ставнями, а улицы, по которым они проходили, были тихи и безлюдны.
By the time they had turned into the Bethnal Green Road, the day had fairly begun to break.	Когда они свернули на Бетнел-Грин-роуд, уже совсем рассвело.
Many of the lamps were already extinguished; a few country waggons were slowly toiling on, towards London; now and then, a stage-coach, covered with mud, rattled briskly by: the driver bestowing, as he passed, an admonitory lash upon the heavy waggoner who, by keeping on the wrong side of the road, had endangered his arriving at the office, a quarter of a minute after his time.	Многие фонари были погашены. По направлению к Лондону медленно тащилось несколько деревенских повозок; изредка проносилась с грохотом почтовая карета, покрытая грязью, и кучер в виде предостережения угощал бичом неторопливого возчика, который ехал по той стороной дороги, вследствие чего кучеру грозила опасность подъехать к конторе на четверть минуты позже.
The public-houses, with gas-lights burning inside, were already open.	Уже открылись трактиры, и в них горел газ.
By degrees, other shops began to be unclosed, and a few scattered people were met with.	Начали открывать и лавки, и навстречу изредка попадались люди.
Then, came straggling groups of labourers going to their work; then, men and women with fish-baskets on their heads; donkey-carts laden with vegetables; chaise-carts filled with live-stock or whole carcasses of meat; milk-women with pails; an unbroken concourse of people, trudging out with various supplies to the eastern suburbs of the town.	Затем появились отдельными группами мастеровые, шедшие на работу. Потом мужчины и женщины с нагруженными рыбой корзинками на голове; повозки с овощами, запряженные ослами; повозки с живым скотом и тушами; молочницы с ведрами - нескончаемая вереница людей, несущих съестные припасы к восточным предместьям города.

As they approached the City, the noise and traffic gradually increased; when they threaded the streets between Shoreditch and Smithfield, it had swelled into a roar of sound and bustle.	По мере приближения к Сити грохот экипажей усиливался; когда они проходили по улицам между Шордитч и Смитфилд, шум перешел в гул, началась сутолока.
It was as light as it was likely to be, till night came on again, and the busy morning of half the London population had begun.	Стало совсем светло - светлее уже не будет, -и для половины населения Лондона настало деловое утро.
Turning down Sun Street and Crown Street, and crossing Finsbury square, Mr. Sikes struck, by way of Chi swell Street, into Barbican: thence into Long Lane, and so into Smithfield; from which latter place arose a tumult of discordant sounds that filled Oliver Twist with amazement.	Миновав Сан-стрит и Краун-стрит, пройдя Финсбери-сквер, мистер Сайкс вышел по Чизуел-стрит на Барбикен, потом на Лонг-лейн и затем в Смитфилд, откуда неслись такие оглушительные нестройные звуки, что Оливер Твист пришел в изумление.
It was market-morning.	Был базарный день.
The ground was covered, nearly ankle-deep, with filth and mire; a thick steam, perpetually rising from the reeking bodies of the cattle, and mingling with the fog, which seemed to rest upon the chimney-tops, hung heavily above.	Ноги чуть ли не по самую щиколотку увязали в грязи; над дымящимися крупами быков и коров поднимался густой пар и, смешиваясь с туманом, казалось отдыхавшим на дымовых трубах, тяжелым облаком нависал над головой.
All the pens in the centre of the large area, and as many temporary pens as could be crowded into the vacant space, were filled with sheep; tied up to posts by the gutter side were long lines of beasts and oxen, three or four deep.	Все загоны для скота в центре большой площади, а также временные загоны, которые уместились на свободном пространстве, были битком набиты овцами; вдоль желобов стояли привязанные к столбам в три-четыре длинных ряда быки и другой рогатый скот.
Countrymen, butchers, drovers, hawkers, boys, thieves, idlers, and vagabonds of every low grade, were mingled together in a mass; the whistling of drovers, the barking dogs, the bellowing and plunging of the oxen, the bleating of sheep, the grunting and squeaking of pigs, the cries of hawkers, the shouts, oaths, and quarrelling on all sides; the ringing of bells and roar of voices, that issued from every public-house; the crowding, pushing, driving, beating, whooping and yelling; the hideous and discordant dim that resounded from every corner of the market; and the unwashed, unshaven, squalid, and dirty figures constantly running to and fro, and bursting in and out of the throng; rendered it a stunning and bewildering scene, which quite confounded the senses.	Крестьяне, мясники, погонщики, разносчики, мальчишки, воры, зеваки и всякого рода бродяги смешались в толпу; свист погонщиков, лай собак, мычанье быков, блеянье овец, хрюканье и визг свиней, крики разносчиков, вопли, проклятья и ругательства со всех сторон; звон колокольчиков, гул голосов, вырывающийся из каждого трактира, толкотня, давка, драки, гиканье и вопли, визг, отвратительный вой, то и дело доносящийся со всех концов рынка, и немытые, небритые, жалкие и грязные люди, мечущиеся туда и сюда, - все это производило ошеломляющее, одуряющее впечатление.
Mr. Sikes, dragging Oliver after him, elbowed his way through the thickest of the crowd, and bestowed very little attention on the numerous sights and sounds, which so astonished the boy.	Мистер Сайкс, тащивший за собой Оливера, прокладывал себе локтями путь сквозь толпу и очень мало внимания обращал на все то, что поражало слух и зрение мальчика.
He nodded, twice or thrice, to a passing friend; and, resisting as many invitations to take a morning dram, pressed steadily onward, until they were clear of the turmoil, and had made their way through Hosier Lane into Holborn.	Раза два или три он кивал проходившим мимо приятелям и, отклоняя предложение пропустить утреннюю рюмочку, упорно пробивался вперед, пока они не выбрались из толпы и не направились по Хоузер-лейн к Холборну.

'Now, young 'un!' said Sikes, looking up at the clock of St. Andrew's Church, 'hard upon seven! you must step out.	- Ну, малый, - сказал Сайкс, бросив взгляд на часы Церкви Сент Эндрью, - скоро семь часов!
Come, don't lag behind already, Lazy-legs!'	Шагай быстрее! Еле ноги волочит, лентяй!
Mr. Sikes accompanied this speech with a jerk at his little companion's wrist; Oliver, quickening his pace into a kind of trot between a fast walk and a run, kept up with the rapid strides of the house-breaker as well as he could.	Произнеся эту речь, мистер Сайкс дернул за руку своего маленького спутника; Оливер по мере сил приноравливался к быстрым шагам взломщика; он пустился рысцой - это было нечто среднее между быстрой ходьбой и бегом.
They held their course at this rate, until they had passed Hyde Park corner, and were on their way to Kensington: when Sikes relaxed his pace, until an empty cart which was at some little distance behind, came up.	Они не замедляли шага, пока не миновали угол Гайд-парка и не свернули к Кенсингтону; здесь Сайкс шел медленнее, пока их не нагнала пустая повозка, ехавшая некоторое время позади.
Seeing 'Hounslow' written on it, he asked the driver with as much civility as he could assume, if he would give them a lift as far as Isleworth.	Увидев на ней надпись "Хаунсло", он со всей вежливостью, на какую только был способен, спросил возницу, не согласится ли тот подвезти их до Айлуорта.
'Jump up,' said the man.	- Полезайте, - сказал возница.
' Is that your boy?'	- Это ваш мальчуган?
'Yes; he's my boy,' replied Sikes, looking hard at Oliver, and putting his hand abstractedly into the pocket where the pistol was.	- Мой, - отвечал Сайкс, пристально посмотрев на Оливера и небрежно сунув руку в карман, где лежал пистолет.
'Your father walks rather too quick for you, don't he, my man?' inquired the driver: seeing that Oliver was out of breath.	- Твой отец шагает, пожалуй, слишком быстро для тебя! Верно говорю, парнишка? - сказал возница, видя, что Оливер запыхался.
'Not a bit of it,' replied Sikes, interposing.	- Ничуть не бывало, - вмешался Сайкс.
' He's used to it.	- Он к этому привык.
Here, take hold of my hand, Ned.	Держись за мою руку, Нэд.
In with you!'	Ну, полезай!
Thus addressing Oliver, he helped him into the cart; and the driver, pointing to a heap of sacks, told him to lie down there, and rest himself.	Обратившись с такими словами к Оливеру, он помог ему влезть в повозку, а возница, указав на груду мешков, предложил прилечь на них и отдохнуть.
As they passed the different mile-stones, Oliver wondered, more and more, where his companion meant to take him.	Когда они проезжали мимо придорожных столбов, Оливер все больше и больше недоумевал, куда же спутник везет его.
Kensington, Hammersmith, Chiswick, Kew Bridge, Brentford, were all passed; and yet they went on as steadily as if they had only just begun their journey.	Кенсингтон, Хамерсмит, Чизуик, Кью-Бридж, Брентфорд остались позади, и тем не менее они подвигались вперед с таким упорством, как будто только что тронулись в путь.
At length, they came to a public-house called the Coach and Horses; a little way beyond which, another road appeared to run off.	Наконец, они подъехали к трактиру, носившему название "Карета и Кони"; неподалеку от него начиналась другая дорога.
And here, the cart stopped.	Здесь повозка остановилась.

Sikes dismounted with great precipitation, holding Oliver by the hand all the while; and lifting him down directly, bestowed a furious look upon him, and rapped the side-pocket with his fist, in a significant manner.	Сайкс поспешил выйти, не выпуская из своей руки руку Оливера; подняв его и опустив на землю, он бросил на него злобный взгляд и многозначительно похлопал кулаком по боковому карману.
' Good-bye, boy,' said the man.	- Прощай, мальчуган, - сказал возница.
'He's sulky,' replied Sikes, giving him a shake; 'he's sulky.	- Он дуется, - отозвался Сайкс, встряхивая Оливера. - Дуется!
A young dog!	Вот щенок!
Don't mind him.'	Не обращайте на него внимание.
'Not I!' rejoined the other, getting into his cart.	- Стану я обращать на него внимание! -воскликнул тот, залезая в свою повозку.
' It's a fine day, after all.'	- А погода нынче славная.
And he drove away.	И он уехал.
Sikes waited until he had fairly gone; and then, telling Oliver he might look about him if he wanted, once again led him onward on his journey.	Сайкс подождал, пока он не отъехал на порядочное расстояние, потом, сказав Оливеру, что он может, если хочет, глазеть по сторонам, потащил его вперед.
They turned round to the left, a short way past the public-house; and then, taking a right-hand road, walked on for a long time: passing many large gardens and gentlemen's houses on both sides of the way, and stopping for nothing but a little beer, until they reached a town. Here against the wall of a house, Oliver saw written up in pretty large letters,	Миновав трактир, он свернул налево, потом направо. Шли они долго - позади остались большие усадьбы с садами; задерживались они только для того, чтобы выпить пива, и, наконец, добрались до города, здесь на стене какого-то дома Оливер увидел надпись крупными буквами:
'Hampton.'	"Хэмптон".
They lingered about, in the fields, for some hours.	Несколько часов они слонялись по окрестным полям.
At length they came back into the town; and, turning into an old public-house with a defaced sign-board, ordered some dinner by the kitchen fire.	Наконец, вернулись в город и, зайдя в старый трактир со стертой вывеской, заказали себе обед в кухне у очага.
The kitchen was an old, low-roofed room; with a great beam across the middle of the ceiling, and benches, with high backs to them, by the fire; on which were seated several rough men in smock-frocks, drinking and smoking.	Кухней служила затхлая комната с низким потолком, поперек которого тянулась толстая балка, а перед очагом стояли скамьи с высокими спинками, и на них сидели грубоватые на вид люди в рабочих блузах.
They took no notice of Oliver; and very little of Sikes; and, as Sikes took very little notice of them, he and his young comrade sat in a corner by themselves, without being much troubled by their company.	Они не обратили никакого внимания на Оливера и очень мало - на Сайкса; а так как Сайкс очень мало внимания обратил на них, то он со своим юным спутником сидел в углу, нисколько не стесняемый их присутствием.
They had some cold meat for dinner, and sat so long after it, while Mr. Sikes indulged himself with three or four pipes, that Oliver began to feel quite certain they were not going any further.	На обед они получили холодное мясо, а после обеда сидели очень долго, пока мистер Сайкс услаждал себя тремя-четырьмя трубками. И теперь Оливер почти не сомневался в том, что дальше они не пойдут.

Being much tired with the walk, and getting up so early, he dozed a little at first; then, quite overpowered by fatigue and the fumes of the tobacco, fell asleep.	Очень устав от ходьбы, после раннего пробуждения, он начал дремать; потом от усталости и табачного дыма заснул.
It was quite dark when he was awakened by a push from Sikes.	Было совсем темно, когда его разбудил толчок Сайкса.
Rousing himself sufficiently to sit up and look about him, he found that worthy in close fellowship and communication with a labouring man, over a pint of ale.	Он преодолел сонливость, сел, осмотрелся и обнаружил, что сей достойный джентльмен завязал за пинтой пива приятельские отношения с каким-то рабочим.
'So, you're going on to Lower Halliford, are you?' inquired Sikes.	- Значит, вы едете в Лоуэр-Халифорд? - спросил Сайкс.
'Yes, I am,' replied the man, who seemed a little the worse-or better, as the case might be-for drinking; 'and not slow about it neither.	- Да, - подтвердил парень, который как будто чувствовал себя немного хуже, а быть может, и лучше - после выпивки, - и поеду очень скоро.
My horse hasn't got a load behind him going back, as he had coming up in the mornin'; and he won't be long a-doing of it.	Моя лошадь дойдет порожняком - не то что сегодня утром, и пойдет она быстро.
Here's luck to him.	Выпьем за ее здоровье!
Ecod! he's a good 'un!'	Ура! Это славная лошадка!
'Could you give my boy and me a lift as far as there?' demanded Sikes, pushing the ale towards his new friend.	- Не подвезете ли вы меня и моего мальчика? -спросил Сайкс, придвигая пиво своему новому приятелю.
'If you're going directly, I can,' replied the man, looking out of the pot.	- Ну что ж, подвезу, если вы готовы сейчас же тронуться с места, - отозвался парень, выглядывая из-за кружки.
' Are you going to Halliford?'	- Вы едете в Халифорд?
' Going on to Shepperton,' replied Sikes.	- В Шепертон, - ответил Сайкс.
' I'm your man, as far as I go,' replied the other.	- Подвезу... - повторил тот.
' Is all paid, Becky?'	- Все уплачено, Беки?
'Yes, the other gentleman's paid,' replied the girl.	- Да, вот этот джентльмен заплатил, - сказала девушка.
'I say!' said the man, with tipsy gravity; 'that won't do, you know.'	- Э, нет! - воскликнул парень с важностью захмелевшего человека. - Так, знаете ли, не годится.
' Why not?' rejoined Sikes.	- Почему? - возразил Сайкс.
'You're a-going to accommodate us, and wot's to prevent my standing treat for a pint or so, in return?'	- Вы нам оказываете услугу, вот я и хочу угостить вас пинтой-другой.
The stranger reflected upon this argument, with a very profound face; having done so, he seized Sikes by the hand: and declared he was a real good fellow.	Новый знакомый с весьма глубокомысленным видом призадумался над этим доводом, потом схватил руку Сайкса и заявил, что он славный малый.
To which Mr. Sikes replied, he was joking; as, if he had been sober, there would have been strong reason to suppose he was.	На это мистер Сайкс ответил, что тот шутит; и, будь парень трезв, у него были бы серьезные основания для такого предположения.

After the exchange of a few more compliments, they bade the company good-night, and went out; the girl gathering up the pots and glasses as they did so, and lounging out to the door, with her hands full, to see the party start.	Обменявшись еще несколькими любезностями, они пожелали доброй ночи остальной компании и вышли; служанка забрала кувшины и стаканы и, держа их в руках, подошла к двери посмотреть на отъезжающих.
The horse, whose health had been drunk in his absence, was standing outside: ready harnessed to the cart.	Лошадь, за чье здоровье пили в ее отсутствие, стояла перед домом, уже запряженная в повозку.
Oliver and Sikes got in without any further ceremony; and the man to whom he belonged, having lingered for a minute or two 'to bear him up,' and to defy the hostler and the world to produce his equal, mounted also.	Оливер и Сайкс уселись без дальнейших церемоний, а владелец лошади на минутку замешкался, чтобы подбодрить ее и объявить конюху и всему миру, что нет ей равной.
Then, the hostler was told to give the horse his head; and, his head being given him, he made a very unpleasant use of it: tossing it into the air with great disdain, and running into the parlour windows over the way; after performing those feats, and supporting himself for a short time on his hind-legs, he started off at great speed, and rattled out of the town right gallantly.	Затем конюху было приказано отпустить лошадь, и, когда это было сделано, лошадь повела себя весьма глупо: мотала головой с величайшим презрением, сунула ее в окно домика на другой стороне улицы и, совершив эти подвиги, поднялась на дыбы, после чего ретиво пустилась во всю прыть и с грохотом вылетела из города.
The night was very dark.	Вечер был очень темный.
A damp mist rose from the river, and the marshy ground about; and spread itself over the dreary fields.	Промозглый туман поднимался от реки и от ближних болот, клубился над печальными полями.
It was piercing cold, too; all was gloomy and black.	Холод пронизывал. Все было мрачно и черно.
Not a word was spoken; for the driver had grown sleepy; and Sikes was in no mood to lead him into conversation.	Никто не проронил ни слова: возницу клонило в сон, а Сайкс не был расположен заводить с ним разговор.
Oliver sat huddled together, in a corner of the cart; bewildered with alarm and apprehension; and figuring strange objects in the gaunt trees, whose branches waved grimly to and fro, as if in some fantastic joy at the desolation of the scene.	Оливер, съежившись, забился в угол повозки, испуганный и терзаемый недобрыми предчувствиями: ему чудились странные существа вместо чахлых деревьев, ветки которых угрюмо покачивались, словно в упоении от унылого пейзажа.
As they passed Sunbury Church, the clock struck seven.	Когда они проезжали мимо церкви Санбери, пробило семь часов.
There was a light in the ferry-house window opposite: which streamed across the road, and threw into more sombre shadow a dark yew-tree with graves beneath it.	Напротив, в доме перевозчика, одно окно было освещено, и луч света падал на дорогу, отчего тисовое дерево, осенявшее могилы, казалось, окутывал более густой мрак.
There was a dull sound of falling water not far off; and the leaves of the old tree stirred gently in the night wind.	Где-то неподалеку слышался глухой шум низвергающейся воды, а листья старого дерева тихо шелестели на ветру.
It seemed like quiet music for the repose of the dead.	Это походило на тихую музыку, дарующую покой умершим.
Sunbury was passed through, and they came again into the lonely road.	Санбери остался позади, и снова они выехали на безлюдную дорогу.

Two or three miles more, and the cart stopped.	Еще две-три мили - и повозка остановилась.
Sikes alighted, took Oliver by the hand, and they once again walked on.	Сайкс вылез, взял за руку Оливера, и они опять побрели дальше.
They turned into no house at Shepperton, as the weary boy had expected; but still kept walking on, in mud and darkness, through gloomy lanes and over cold open wastes, until they came within sight of the lights of a town at no great distance.	В Шепертоне они ни в один дом не заходили, вопреки надежде усталого мальчика, и по-прежнему шли по грязи и в темноте унылыми проселочными дорогами и пересекали холодные, открытые ветрам пустоши, пока невдалеке не показались огни города.
On looking intently forward, Oliver saw that the water was just below them, and that they were coming to the foot of a bridge.	Пристально всматриваясь, Оливер увидел у своих ног воду и понял, что они подходят к мосту.
Sikes kept straight on, until they were close upon the bridge; then turned suddenly down a bank upon the left.	Сайкс шел, не сворачивая в сторону, до самого моста, Затем внезапно повернул налево, к берегу.
' The water!' thought Oliver, turning sick with fear.	"Там вода! - подумал Оливер, замирая от страха.
'He has brought me to this lonely place to murder me!'	- Он привел меня в это безлюдное место, чтобы убить".
He was about to throw himself on the ground, and make one struggle for his young life, when he saw that they stood before a solitary house: all ruinous and decayed.	Он хотел упасть на землю, пытаясь спасти свою юную жизнь, как вдруг увидел, что они подошли к какому-то полуразрушенному, заброшенному дому.
There was a window on each side of the dilapidated entrance; and one story above; but no light was visible.	По обе стороны подгнившего крыльца было по окну; выше - еще один этаж, но нигде не видно было света.
The house was dark, dismantled: and the all appearance, uninhabited.	Дом был темный, обветшалый и, по-видимому, необитаемый.
Sikes, with Oliver's hand still in his, softly approached the low porch, and raised the latch.	Сайкс, все еще не выпуская руку Оливера из своей, подошел потихоньку к невысокому крыльцу и поднял щеколду.
The door yielded to the pressure, and they passed in together.	Дверь поддалась его толчку, и они вошли.
CHAPTER XXII THE BURGLARY	ГЛАВА XXII Кража со взломом
'Hallo!' cried a loud, hoarse voice, as soon as they set foot in the passage.	- Эй! - раздался громкий, хриплый голос, как только они вошли в коридор.
'Don't make such a row,' said Sikes, bolting the door.	- Нечего орать, - отозвался Сайкс, запирая дверь.
' Show a glim, Toby.'	- Посветите нам, Тоби.
'Aha! my pal!' cried the same voice.	- Эге! Да это мой приятель! - крикнул тот же голос.
' A glim, Barney, a glim!	- Свету, Барни, свету!
Show the gentleman in, Barney; wake up first, if convenient.'	Впусти джентльмена... А прежде всего не угодно ли вам будет проснуться?

The speaker appeared to throw a boot-jack, or some such article, at the person he addressed, to rouse him from his slumbers: for the noise of a wooden body, falling violently, was heard; and then an indistinct muttering, as of a man between sleep and awake.	По-видимому, оратор швырнул сначала рожок для надевания башмаков или что-нибудь в этом роде в особу, к которой обращался, чтобы пробудить ее ото сна, потому что слышно было, как с грохотом упала какая-то деревянная вещь, а затем послышалось невнятное бормотанье человека, находящегося между сном и бодрствованием.
'Do you hear?' cried the same voice.	- Слышишь ты или нет? - продолжал тот же голос.
'There's Bill Sikes in the passage with nobody to do the civil to him; and you sleeping there, as if you took laudanum with your meals, and nothing stronger.	- В коридоре Билл Сайкс, и никто его не встречает, а ты дрыхнешь, как будто принял опиум за обедом.
Are you any fresher now, or do you want the iron candlestick to wake you thoroughly?'	Ну что, очухался, или, может быть, запустить в тебя железным подсвечником, чтобы ты окончательно проснулся?
A pair of slipshod feet shuffled, hastily, across the bare floor of the room, as this interrogatory was put; and there issued, from a door on the right hand; first, a feeble candle: and next, the form of the same individual who has been heretofore described as labouring under the infirmity of speaking through his nose, and officiating as waiter at the public-house on Saffron Hill.	Как только был задан этот вопрос, по голому полу быстро зашлепали стоптанные туфли, и из двери направо появились - сначала тускло горевшая свеча, а затем фигура того самого субъекта, который уже был описан, -гнусавого слуги из трактира на Сафрен-Хилле.
'Bister Sikes!' exclaimed Barney, with real or counterfeit joy; 'cub id, sir; cub id.'	- Мистер Сайкс! - воскликнул Барни с искренней или притворной радостью. - Пожалуйте, сэр, пожалуйте!
'Here! you get on first,' said Sikes, putting Oliver in front of him.	- Ну, входи первым, - сказал Сайкс, подталкивая Оливера.
' Quicker! or I shall tread upon your heels.'	- Живее, не то наступлю тебе на пятки.
Muttering a curse upon his tardiness, Sikes pushed Oliver before him; and they entered a low dark room with a smoky fire, two or three broken chairs, a table, and a very old couch: on which, with his legs much higher than his head, a man was reposing at full length, smoking a long clay pipe.	Ругая его за медлительность. Сайкс толкнул Оливера, и они очутились в низкой темной комнате, где был закопченный камин, два-три поломанных стула, стол и очень старый диван, на котором, задрав ноги выше головы, лежал, растянувшись во весь рост, мужчина, куривший длинную глиняную трубку.
He was dressed in a smartly-cut snuff-coloured coat, with large brass buttons; an orange neckerchief; a coarse, staring, shawl-pattern waistcoat; and drab breeches.	На нем был модного покроя сюртук табачного цвета с большими бронзовыми пуговицами, оранжевый галстук, грубый, бросающийся в глаза пестрый жилет и короткие темные штаны.
Mr. Crackit (for he it was) had no very great quantity of hair, either upon his head or face; but what he had, was of a reddish dye, and tortured into long corkscrew curls, through which he occasionally thrust some very dirty fingers, ornamented with large common rings.	Мистер Крекит (ибо это был он) не имел чрезмерного количества волос ни на голове, ни на лице, а те, какие у него были, отличались красноватым оттенком и были закручены в длинные локоны наподобие пробочника, в которые он то и дело засовывал свои грязные пальцы, украшенные большими дешевыми перстнями.

He was a trifle above the middle size, and apparently rather weak in the legs; but this circumstance by no means detracted from his own admiration of his top-boots, which he contemplated, in their elevated situation, with lively satisfaction.	Он был немного выше среднего роста и, по-видимому, слаб на ноги, но это обстоятельство ничуть не мешало ему восхищаться собственными, задранными вверх, высокими сапогами, которые он созерцал с живейшим удовольствием.
'Bill, my boy!' said this figure, turning his head towards the door,	- Билл, приятель! - сказал субъект, повернув голову к двери.
' I'm glad to see you.	- Рад вас видеть.
I was almost afraid you'd given it up: in which case I should have made a personal wentur.	Я уже начал побаиваться, не отказались ли вы от нашего дельца, тогда бы я пошел на свой страх и риск.
Hallo!'	Ох!
Uttering this exclamation in a tone of great surprise, as his eyes rested on Oliver, Mr. Toby Crackit brought himself into a sitting posture, and demanded who that was.	Испустив этот возглас, выражавший величайшее изумление при виде Оливера, мистер Тоби Крекит принял сидячее положение и пожелал узнать, что это такое.
'The boy. Only the boy!' replied Sikes, drawing a chair towards the fire.	- Мальчишка, всего-навсего мальчишка, - ответил Сайкс, придвигая стул к камину.
'Wud of Bister Fagid's lads,' exclaimed Barney, with a grin.	- Один из питомцев мистера Феджина, -ухмыляясь, подхватил Барни.
'Fagin's, eh!' exclaimed Toby, looking at Oliver.	- Ах, Феджина! - воскликнул Тоби, разглядывая Оливера.
'Wot an inwalable boy that'll make, for the old ladies' pockets in chapels!	- Ну и редкостный мальчишка - такому ничего не стоит очистить карманы у всех старых леди в церкви!
His mug is a fortin' to him.'	Этот тихоня составит Феджину целое состояние!
'There-there's enough of that,' interposed Sikes, impatiently; and stooping over his recumbant friend, he whispered a few words in his ear: at which Mr. Crackit laughed immensely, and honoured Oliver with a long stare of astonishment.	- Ну-ну, довольно! - нетерпеливо перебил Сайкс и, наклонившись к своему приятелю, шепнул ему на ухо несколько слов, после чего мистер Крекит неудержимо расхохотался и удостоил Оливера пристальным и изумленным взглядом.
'Now,' said Sikes, as he resumed his seat, 'if you'll give us something to eat and drink while we're waiting, you'll put some heart in us; or in me, at all events.	- А теперь, - сказал Сайкс, усевшись на прежнее место, - дайте нам, пока мы тут ждем, чего-нибудь поесть и выпить, это нас подбодрит -меня во всяком случае.
Sit down by the fire, younker, and rest yourself; for you'll have to go out with us again to-night, though not very far off.'	Подсаживайся к камину, малыш, и отдыхай -ночью тебе еще придется пройтись, хоть не так уж далеко.
Oliver looked at Sikes, in mute and timid wonder; and drawing a stool to the fire, sat with his aching head upon his hands, scarecely knowing where he was, or what was passing around him.	Оливер посмотрел на Сайкса робко и с немым изумлением; потом, придвинув табурет к огню, сел, опустив голову на руки - она у него болела, -вряд ли сознавая, где он находится и что вокруг него творится.
'Here,' said Toby, as the young Jew placed some fragments of food, and a bottle upon the table,	- Ну, - сказал Тоби, когда молодой еврей принес еду и поставил на стол бутылку.

' Success to the crack!'	- За успех дельца!
He rose to honour the toast; and, carefully depositing his empty pipe in a corner, advanced to the table, filled a glass with spirits, and drank off its contents.	Провозгласив этот тост, он встал, заботливо положил в угол пустую трубку и, подойдя к столу, наполнил стаканчик водкой и выпил.
Mr. Sikes did the same.	Мистер Сайкс последовал его примеру.
'A drain for the boy,' said Toby, half-filling a wine-glass.	- Нужно дать капельку мальчишке, - сказал Тоби, налив рюмку до половины.
' Down with it, innocence.'	- Выпей залпом, невинное созданье.
'Indeed,' said Oliver, looking piteously up into the man's face; 'indeed, I-'	- Право же, - начал Оливер, жалобно подняв на него глаза, - право же, я...
' Down with it!' echoed Toby.	- Выпей залпом, - повторил Тоби.
'Do you think I don't know what's good for you?	- Думаешь, я не знаю, что пойдет тебе на пользу?..
Tell him to drink it, Bill.'	Прикажите ему пить, Билл.
'He had better!' said Sikes clapping his hand upon his pocket.	- Пусть лучше выпьет! - сказал Сайкс, похлопывая рукой по карману.
'Burn my body, if he isn't more trouble than a whole family of Dodgers.	- Провалиться мне в пекло, с ним больше хлопот, чем с целым семейством Плутов!
Drink it, you perwerse imp; drink it!'	Пей, чертенок, пей!
Frightened by the menacing gestures of the two men, Oliver hastily swallowed the contents of the glass, and immediately fell into a violent fit of coughing: which delighted Toby Crackit and Barney, and even drew a smile from the surly Mr. Sikes.	Испуганный угрожающими жестами обоих мужчин, Оливер поспешил залпом выпить рюмку и тотчас же сильно закашлялся, что привело в восхищение Тоби Крекита и Барии и даже вызвало улыбку у мрачного мистера Сайкса.
This done, and Sikes having satisfied his appetite (Oliver could eat nothing but a small crust of bread which they made him swallow), the two men laid themselves down on chairs for a short nap.	Когда с этим было покончено, а Сайкс утолил голод (Оливера с трудом заставили проглотить корочку хлеба), двое мужчин улеглись на стульях, чтобы немножко вздремнуть.
Oliver retained his stool by the fire; Barney wrapped in a blanket, stretched himself on the floor: close outside the fender.	Оливер остался на своем табурете у камина; Барни, завернувшись в одеяло, растянулся на полу, перед самой каминной решеткой.
They slept, or appeared to sleep, for some time; nobody stirring but Barney, who rose once or twice to throw coals on the fire.	Некоторое время они спали или казались спящими; никто не шевельнулся, кроме Барни, который раза два вставал, чтобы подбросить углей в камин.
Oliver fell into a heavy doze: imagining himself straying along the gloomy lanes, or wandering about the dark churchyard, or retracing some one or other of the scenes of the past day: when he was roused by Toby Crackit jumping up and declaring it was half-past one.	Оливер погрузился в тяжелую дремоту; ему чудилось, будто он бредет по мрачным проселочным дорогам, блуждает по темному кладбищу, вновь видит картины, мелькавшие перед ним в течение дня, как вдруг его разбудил Тоби Крекит, который вскочил и объявил, что уже половина второго.
In an instant, the other two were on their legs, and all were actively engaged in busy preparation.	Через секунду другие двое были на ногах, и все деятельно занялись приготовлениями.