Приключения Оливера Твиста - английский и русский параллельные тексты

Чарльз Диккенс. Приключения Оливера Твиста

OLIVER TWIST OR THE PARISH BOY'S PROGRESS BY CHARLES DICKENS	Чарльз Диккенс. Приключения Оливера Твиста
CHAPTER I TREATS OF THE PLACE WHERE OLIVER TWIST WAS BORN AND OF THE CIRCUMSTANCES ATTENDING HIS BIRTH	ГЛАВА I повествует о месте, где родился Оливер Твист, и обстоятельствах, сопутствовавших его рождению
Among other public buildings in a certain town, which for many reasons it will be prudent to refrain from mentioning, and to which I will assign no fictitious name, there is one anciently common to most towns, great or smalname = "note" to wit, a workhouse; and in this workhouse was born; on a day and date which I need not trouble myself to repeat, inasmuch as it can be of no possible consequence to the reader, in this stage of the business at all events; the item of mortality whose name is prefixed to the head of this chapter.	Среди общественных зданий в некоем городе, который по многим причинам благоразумнее будет не называть и которому я не дам никакого вымышленного наименования, находится здание, издавна встречающееся почти во всех городах, больших и малых, именно - работный дом *. И в этом работном доме родился, - я могу себя не утруждать указанием дня и числа, так как это не имеет никакого значения для читателя, во всяком случае на данной стадии повествования, - родился смертный, чье имя предшествует началу этой главы.
For a long time after it was ushered into this world of sorrow and trouble, by the parish surgeon, it remained a matter of considerable doubt whether the child would survive to bear any name at all; in which case it is somewhat more than probable that these memoirs would never have appeared; or, if they had, that being comprised within a couple of pages, they would have possessed the inestimable merit of being the most concise and faithful specimen of biography, extant in the literature of any age or country.	Когда приходский врач * ввел его в сей мир печали и скорбей, долгое время казалось весьма сомнительным, выживет ли ребенок, чтобы получить какое бы то ни было имя; по всей вероятности, эти мемуары никогда не вышли бы в свет, а если бы вышли, то заняли бы не более двух-трех страниц и благодаря этому бесценному качеству являли бы собою самый краткий и правдивый образец биографии из всех сохранившихся в литературе любого века или любой страны.
Although I am not disposed to maintain that the being born in a workhouse, is in itself the most fortunate and enviable circumstance that can possibly befall a human being, I do mean to say that in this particular instance, it was the best thing for Oliver Twist that could by possibility have occurred.	Хотя я не склонен утверждать, что рождение в работном доме само по себе самая счастливая и завидная участь, какая может выпасть на долю человека, тем не менее я полагаю, что при данных условиях это было наилучшим для Оливера Твиста.
The fact is, that there was considerable difficulty in inducing Oliver to take upon himself the office of respiration,-a troublesome practice, but one which custom has rendered necessary to our easy existence; and for some time he lay gasping on a little flock mattress, rather unequally poised between this world and the next: the balance being decidedly in favour of the latter.	Потому что весьма трудно было добиться, чтобы Оливер Твист взял на себя заботу о своем дыхании, а это занятие хлопотливое, хотя обычай сделал его необходимым для нашего безболезненного существования. В течение некоторого времени он лежал, задыхающийся, на шерстяном матрасике, находясь в неустойчивом равновесии между этим миром и грядущим и решительно склоняясь в пользу последнего.
Now, if, during this brief period, Oliver had been surrounded by careful grandmothers, anxious aunts, experienced nurses, and doctors of profound wisdom, he would most inevitably and indubitably have been killed in no time.	Если бы на протяжении этого короткого промежутка времени Оливер был окружен заботливыми бабушками, встревоженными тетками, опытными сиделками и премудрыми докторами, он неизбежно и, несомненно был бы загублен.

There being nobody by, however, but a pauper old woman, who was rendered rather misty by an unwonted allowance of beer; and a parish surgeon who did such matters by contract; Oliver and Nature fought out the point between them.	Но так как никого поблизости не было, кроме нищей старухи, у которой голова затуманилась от непривычной порции пива, и приходского врача, исполнявшего свои обязанности по договору, Оливер и Природа вдвоем выиграли битву.
The result was, that, after a few struggles, Oliver breathed, sneezed, and proceeded to advertise to the inmates of the workhouse the fact of a new burden having been imposed upon the parish, by setting up as loud a cry as could reasonably have been expected from a male infant who had not been possessed of that very useful appendage, a voice, for a much longer space of time than three minutes and a quarter.	В результате Оливер после недолгой борьбы вздохнул, чихнул и возвестил обитателям работного дома о новом бремени, ложившемся на приход, испустив такой громкий вопль, какой только можно было ожидать от младенца мужского пола, который три с четвертью минуты назад получил сей весьма полезный дар - голос.
As Oliver gave this first proof of the free and proper action of his lungs, the patchwork coverlet which was carelessly flung over the iron bedstead, rustled; the pale face of a young woman was raised feebly from the pillow; and a faint voice imperfectly articulated the words,	Как только Оливер обнаружил это первое доказательство надлежащей и свободной деятельности своих легких, лоскутное одеяло, небрежно брошенное на железную кровать, зашевелилось, бледное лицо молодой женщины приподнялось с подушки и слабый голос невнятно произнес:
' Let me see the child, and die.'	- Дайте мне посмотреть на ребенка - и умереть.
The surgeon had been sitting with his face turned towards the fire: giving the palms of his hands a warm and a rub alternately.	Врач сидел у камина, согревая и потирая ладони.
As the young woman spoke, he rose, and advancing to the bed's head, said, with more kindness than might have been expected of him:	Когда заговорила молодая женщина, он встал и, подойдя к изголовью, сказал ласковее, чем можно было от него ждать:
' Oh, you must not talk about dying yet.'	- Ну, вам еще рано говорить о смерти!
'Lor bless her dear heart, no!' interposed the nurse, hastily depositing in her pocket a green glass bottle, the contents of which she had been tasting in a corner with evident satisfaction.	- Конечно, боже избавь! - вмешалась сиделка, торопливо засовывая в карман зеленую бутылку, содержимое которой она с явным удовольствием смаковала в углу комнаты.
'Lor bless her dear heart, when she has lived as long as I have, sir, and had thirteen children of her own, and all on 'em dead except two, and them in the wurkus with me, she'll know better than to take on in that way, bless her dear heart!	- Боже избавь! Вот когда она проживет столько, сколько прожила я, сэр, да произведет на свет тринадцать ребят, и из них останутся в живых двое, да и те будут с нею в работном доме, вот тогда она образумится и не будет принимать все близко к сердцу!..
Think what it is to be a mother, there's a dear young lamb do.'	Подумайте, милая, о том, что значит быть матерью! Какой у вас милый ребеночек!
Apparently this consolatory perspective of a mother's prospects failed in producing its due effect.	По-видимому, эта утешительная перспектива материнства не произвела надлежащего впечатления.
The patient shook her head, and stretched out her hand towards the child.	Больная покачала головой и протянула руку к ребенку.
The surgeon deposited it in her arms.	Доктор передал его в ее объятия.

She imprinted her cold white lips passionately on its forehead; passed her hands over her face; gazed wildly round; shuddered; fell back-and died.	Она страстно прижалась холодными, бледными губами к его лбу, провела рукой по лицу, дико осмотрелась вокруг, вздрогнула, откинулась назад... и умерла.
They chafed her breast, hands, and temples; but the blood had stopped forever.	Ей растирали грудь, руки и виски, но сердце остановилось навеки.
They talked of hope and comfort.	Что-то говорили о надежде и успокоении.
They had been strangers too long.	Но этого она давно уже не ведала.
'It's all over, Mrs. Thingummy!' said the surgeon at last.	- Все кончено, миссис Тингами! - сказал, наконец, врач.
'Ah, poor dear, so it is!' said the nurse, picking up the cork of the green bottle, which had fallen out on the pillow, as she stooped to take up the child.	- Да, все кончено. Ах, бедняжка! - подтвердила сиделка, подхватывая пробку от зеленой бутылки, упавшую на подушку, когда она наклонилась, чтобы взять ребенка.
' Poor dear!'	- Бедняжка!
'You needn't mind sending up to me, if the child cries, nurse,' said the surgeon, putting on his gloves with great deliberation.	- Вам незачем посылать за мной, если ребенок будет кричать, - сказал врач, медленно натягивая перчатки.
'It's very likely it will be troublesome.	- Очень возможно, что он окажется беспокойным.
Give it a little gruel if it is.'	В таком случае дайте ему жидкой кашки.
He put on his hat, and, pausing by the bed-side on his way to the door, added, 'She was a good-looking girl, too; where did she come from?'	- Он надел шляпу, направился к двери и, приостановившись у кровати, добавил: -Миловидная женщина... Откуда она пришла?
'She was brought here last night,' replied the old woman, 'by the overseer's order.	- Ее принесли сюда вчера вечером, - ответила старуха, - по распоряжению надзирателя.
She was found lying in the street.	Ее нашли лежащей на улице.
She had walked some distance, for her shoes were worn to pieces; but where she came from, or where she was going to, nobody knows.'	Она пришла издалека, башмаки у нее совсем истоптаны, но откуда и куда она шла - никто не знает.
The surgeon leaned over the body, and raised the left hand.	Врач наклонился к покойнице и поднял ее левую руку.
'The old story,' he said, shaking his head: 'no wedding-ring, I see.	- Старая история, - сказал он, покачивая головой.- Нет обручального кольца...
Ah! Good-night!'	Ну, спокойной ночи!
The medical gentleman walked away to dinner; and the nurse, having once more applied herself to the green bottle, sat down on a low chair before the fire, and proceeded to dress the infant.	Достойный медик отправился обедать, а сиделка, еще раз приложившись к зеленой бутылке, уселась на низкий стул у камина и принялась облачать младенца.
What an excellent example of the power of dress, young Oliver Twist was!	Каким превосходным доказательством могущества одеяния явился юный Оливер Твист!

Wrapped in the blanket which had hitherto formed his only covering, he might have been the child of a nobleman or a beggar; it would have been hard for the haughtiest stranger to have assigned him his proper station in society.	Закутанный в одеяло, которое было доселе единственным его покровом, он мог быть сыном дворянина и сыном нищего; самый родовитый человек едва ли смог бы определить подобающее ему место в обществе.
But now that he was enveloped in the old calico robes which had grown yellow in the same service, he was badged and ticketed, and fell into his place at once-a parish child-the orphan of a workhouse-the humble, half-starved drudge-to be cuffed and buffeted through the world-despised by all, and pitied by none.	Но теперь, когда его облачили в старую коленкоровую рубашонку, пожелтевшую от времени, он был отмечен и снабжен ярлыком и сразу занял свое место - приходского ребенка, сироты из работного дома, смиренного колодного бедняка, проходящего свой жизненный путь под градом ударов и пощечин, презираемого всеми и нигде не встречающего жалости.
Oliver cried lustily.	Оливер громко кричал.
If he could have known that he was an orphan, left to the tender mercies of church-wardens and overseers, perhaps he would have cried the louder.	Если бы мог он знать, что он сирота, оставленный на милосердное попечение церковных старост и надзирателей, быть может, он кричал бы еще громче.
CHAPTER II TREATS OF OLIVER TWIST'S GROWTH, EDUCATION, AND BOARD	ГЛАВА II повествует о том, как рос, воспитывался и как был вскормлен Оливер Твист.
For the next eight or ten months, Oliver was the victim of a systematic course of treachery and deception.	В течение следующих восьми или десяти месяцев Оливер был жертвой системы вероломства и обманов.
He was brought up by hand.	Его кормили из рожка.
The hungry and destitute situation of the infant orphan was duly reported by the workhouse authorities to the parish authorities.	О голодном малютке-сироте, лишенном самого необходимого, власти работного дома доложили надлежащим образом приходским властям.
The parish authorities inquired with dignity of the workhouse authorities, whether there was no female then domiciled in 'the house' who was in a situation to impart to Oliver Twist, the consolation and nourishment of which he stood in need.	Приходские власти с достоинством запросили властей работного дома о том, нет ли какой-нибудь особы женского пола, проживающей в доме, которая могла бы доставить Оливеру Твисту утешение и питание, столь для него необходимые.
The workhouse authorities replied with humility, that there was not.	На это власти работного дома ответили, что такой особы нет.
Upon this, the parish authorities magnanimously and humanely resolved, that Oliver should be 'farmed,' or, in other words, that he should be dispatched to a branch-workhouse some three miles off, where twenty or thirty other juvenile offenders against the poor-laws, rolled about the floor all day, without the inconvenience of too much food or too much clothing, under the parental superintendence of an elderly female, who received the culprits at and for the consideration of sevenpence-halfpenny per small head per week.	Тогда приходские власти великодушно и человечно порешили, что Оливера следует поместить "на ферму", или, иными словами, препроводить его в отделение работного дома, находившееся на расстоянии примерно трех миль, где от двадцати до тридцати других юных нарушителей закона о бедных * копошились по целым дням на полу, не страдая от избытка пищи или одежды, под материнским надзором пожилой особы, которая принимала к себе этих преступников за семь с половиной пенсов с души.

Sevenpence-halfpenny's worth per week is a good round diet for a child; a great deal may be got for sevenpence-halfpenny, quite enough to overload its stomach, and make it uncomfortable.	Семь с половиной пенсов в неделю - недурная сумма на содержание ребенка; немало можно приобрести на семь с половиной пенсов -вполне достаточно, чтобы переполнить желудок и вызвать неприятные последствия.
The elderly female was a woman of wisdom and experience; she knew what was good for children; and she had a very accurate perception of what was good for herself.	Пожилая особа женского пола была человеком разумным и опытным - она знала, что идет на пользу детям. И она в совершенстве постигла, что идет на пользу ей самой.
So, she appropriated the greater part of the weekly stipend to her own use, and consigned the rising parochial generation to even a shorter allowance than was originally provided for them.	Поэтому большую часть еженедельной стипендии она оставляла себе, а подрастающему приходскому поколению уделяла значительно меньшую долю, чем та, которая была ему назначена.
Thereby finding in the lowest depth a deeper still; and proving herself a very great experimental philosopher.	Иными словами, она открыла в бездонных глубинах еще большую глубину, проявив себя великим философом.
Everybody knows the story of another experimental philosopher who had a great theory about a horse being able to live without eating, and who demonstrated it so well, that he had got his own horse down to a straw a day, and would unquestionably have rendered him a very spirited and rampacious animal on nothing at all, if he had not died, four-and-twenty hours before he was to have had his first comfortable bait of air.	Всем известна история другого философа, который измыслил знаменитую теорию о том, что лошадь может существовать без пищи, И он успешно доказал ее, что довел ежедневную порцию пищи, получаемую его собственной лошадью, до одной соломинки; несомненно он сделал бы ее чрезвычайно горячим и резвым животным, если бы она не пала за сутки до того дня, как ей предстояло перейти на отменную порцию воздуха.
Unfortunately for, the experimental philosophy of the female to whose protecting care Oliver Twist was delivered over, a similar result usually attended the operation of her system; for at the very moment when the child had contrived to exist upon the smallest possible portion of the weakest possible food, it did perversely happen in eight and a half cases out of ten, either that it sickened from want and cold, or fell into the fire from neglect, or got half-smothered by accident; in any one of which cases, the miserable little being was usually summoned into another world, and there gathered to the fathers it had never known in this.	К несчастью для экспериментальной философии той женщины, чьим заботам и покровительству был поручен Оливер Твист, к таким же результатам обычно приводило применение ее системы; потому что в ту самую минуту, когда дитя научалось поддерживать в себе жизнь ничтожной долей самой непитательной пищи, по превратности судьбы, в восьми с половиной случаях из десяти, оно или заболевало от голода и холода, или по недосмотру падало в огонь, или погибало от удушья. В любом из этих случаев несчастный малютка отправлялся в иной мир, чтоб там соединиться со своими родителями, коих он не ведал в этом.
Occasionally, when there was some more than usually interesting inquest upon a parish child who had been overlooked in turning up a bedstead, or inadvertently scalded to death when there happened to be a washing-though the latter accident was very scarce, anything approaching to a washing being of rare occurrence in the farm-the jury would take it into their heads to ask troublesome questions, or the parishioners would rebelliously affix their signatures to a remonstrance.	Иной раз, когда производилось особо строгое следствие о приходском ребенке, за которым недосмотрели, а он опрокинул на себя кровать, или которого неумышленно обварили насмерть во время стирки белья - впрочем, последнее случалось не часто, ибо все хоть сколько-нибудь напоминающее стирку было редким событием на ферме, - присяжным иной раз приходило в голову задавать неприятные вопросы, а прихожане возмущались и подписывали протест.

But these impertinences were speedily checked by the evidence of the surgeon, and the testimony of the beadle; the former of whom had always opened the body and found nothing inside (which was very probable indeed), and the latter of whom invariably swore whatever the parish wanted; which was very self-devotional.	Но эти дерзкие выступления тотчас же пресекались в корне после показания врача и свидетельства бидла *; первый всегда вскрывал труп и ничего в нем не находил - это было в высшей степени правдоподобно, а второй неизменно показывал под присягой все, что было угодно приходу, - это было в высшей степени благочестиво.
Besides, the board made periodical pilgrimages to the farm, and always sent the beadle the day before, to say they were going.	Вдобавок, члены совета регулярно посещали ферму и накануне всегда посылали бидла известить о своем прибытии.
The children were neat and clean to behold, when they went; and what more would the people have!	Когда они приезжали, дети были милы и опрятны, а можно ли требовать большего!
It cannot be expected that this system of farming would produce any very extraordinary or luxuriant crop.	Нельзя ожидать, чтобы такая система воспитания на ферме давала какой-нибудь необычайный или богатый урожай.
Oliver Twist's ninth birthday found him a pale thin child, somewhat diminutive in stature, and decidedly small in circumference.	И в тот день, когда Оливеру Твисту исполнилось девять лет, он был бледным, чахлым ребенком, малорослым и несомненно тощим.
But nature or inheritance had implanted a good sturdy spirit in Oliver's breast.	Но природа заронила добрые семена в грудь Оливера, и они развивались себе на свободе, чему весьма способствовала скудная диета, принятая в учреждении.
It had had plenty of room to expand, thanks to the spare diet of the establishment; and perhaps to this circumstance may be attributed his having any ninth birth-day at all.	И, быть может, этому обстоятельству Оливер был обязан тем, что увидел день, когда ему минуло девять лет.
Be this as it may, however, it was his ninth birthday; and he was keeping it in the coal-cellar with a select party of two other young gentleman, who, after participating with him in a sound thrashing, had been locked up for atrociously presuming to be hungry, when Mrs. Mann, the good lady of the house, was unexpectedly startled by the apparition of Mr. Bumble, the beadle, striving to undo the wicket of the garden-gate.	Как бы там ни было, но это был день его рождения, и он проводил его в погребе для угля - в избранном обществе двух юных джентльменов, которые, разделив с ним основательную порку, были посажены под замок за то, что дерзко осмелились заявить, будто они голодны, - как вдруг миссис Манн, славная леди, возглавляющая это учреждение, была потрясена внезапным появлением мистера Бамбла, бидла, который старался открыть калитку в воротах сада.
' Goodness gracious!	- Господи помилуй!
Is that you, Mr. Bumble, sir?' said Mrs. Mann, thrusting her head out of the window in well-affected ecstasies of joy. '(Susan, take Oliver and them two brats upstairs, and wash 'em directly.)-My heart alive!	Это вы, мистер Бамбл? - воскликнула миссис Манн, высовывая голову из окна и искусно притворяясь чрезвычайно обрадованной. -(Сьюзен, приведите наверх Оливера и тех двух мальчишек и сейчас же их вымойте!) Ах, боже мой!
Mr. Bumble, how glad I am to see you, sure-ly!'	Мистер Бамбл, как я рада вас видеть!

Now, Mr. Bumble was a fat man, and a choleric; so, instead of responding to this open-hearted salutation in a kindred spirit, he gave the little wicket a tremendous shake, and then bestowed upon it a kick which could have emanated from no leg but a beadle's.	Мистер Бамбл был человек дородный и раздражительный; вместо того чтобы должным образом ответить на это "чистосердечное" приветствие, он отчаянно тряхнул калитку, а затем угостил ее таким пинком, какого можно было ждать только от ноги бидла.
'Lor, only think,' said Mrs. Mann, running out,-for the three boys had been removed by this time,-'only think of that!	- Ах, боже мой! - вскричала миссис Манн, выбежав из дому, ибо три мальчика были к тому времени доставлены наверх. - Подумать только!
That I should have forgotten that the gate was bolted on the inside, on account of them dear children!	Как же это я могла позабыть о том, что из-за наших милых ребят калитка заперта изнутри!
Walk in sir; walk in, pray, Mr. Bumble, do, sir.'	Войдите, сэр, прошу вас, войдите, мистер Бамбл, войдите, сэр!
Although this invitation was accompanied with a curtsey that might have softened the heart of a church-warden, it by no means mollified the beadle.	Хотя это приглашение сопровождалось реверансом, который мог растрогать сердце церковного старосты, оно отнюдь не смягчило бидла.
'Do you think this respectful or proper conduct, Mrs. Mann,' inquired Mr. Bumble, grasping his cane, 'to keep the parish officers a waiting at your garden-gate, when they come here upon porochial business with the porochial orphans?	- Неужели, миссис Манн, вы считаете почтительным или пристойным, - осведомился мистер Бамбл, сжимая свою трость, -заставлять приходских должностных лиц ждать у садовой калитки, когда они являются сюда по приходским делам, связанным с приходскими сиротами?
Are you aweer, Mrs. Mann, that you are, as I may say, a porochial delegate, and a stipendiary?'	Известно ли вам, миссис Манн, что вы, так сказать, выборное лицо прихода и получаете жалованье?
'I'm sure Mr. Bumble, that I was only a telling one or two of the dear children as is so fond of you, that it was you a coming,' replied Mrs. Mann with great humility.	- Право же, мистер Бамбл, я только сообщила кое-кому из наших милых деток, которые вас так любят, что это вы пришли, - с большим смирением ответила миссис Манн.
Mr. Bumble had a great idea of his oratorical powers and his importance.	Мистер Бамбл был высокого мнения о своем ораторском даровании и о своей значительности.
He had displayed the one, and vindicated the other.	Он выказал первое и утвердил второе.
He relaxed.	Он смягчился.
'Well, well, Mrs. Mann,' he replied in a calmer tone; 'it may be as you say; it may be.	- Ладно, миссис Манн, - ответил он более спокойным тоном, - быть может, и так.
Lead the way in, Mrs. Mann, for I come on business, and have something to say.'	Войдемте в дом, миссис Манн. Я пришел по делу и должен вам кое-что сообщить.
Mrs. Mann ushered the beadle into a small parlour with a brick floor; placed a seat for him; and officiously deposited his cocked hat and cane on the table before him.	Миссис Манн ввела бидла в маленькую гостиную с кирпичным полом, подала ему стул и услужливо положила перед ним на стол его треуголку и трость.
Mr. Bumble wiped from his forehead the perspiration which his walk had engendered, glanced complacently at the cocked hat, and smiled.	Мистер Бамбл вытер со лба пот, выступивший после прогулки, бросил самодовольный взгляд на треуголку и улыбнулся.

Yes, he smiled.	Да, он улыбнулся.
Beadles are but men: and Mr. Bumble smiled.	Бидлы в конце концов тоже люди, и мистер Бамбл улыбнулся.
'Now don't you be offended at what I'm a going to say,' observed Mrs. Mann, with captivating sweetness.	- А теперь не обижайтесь на то, что я вам скажу, -заметила миссис Манн с чарующей любезностью.
'You've had a long walk, you know, or I wouldn't mention it.	- Вы совершили, знаете ли, большую прогулку, иначе я бы не стала об этом упоминать.
Now, will you take a little drop of somethink, Mr. Bumble?'	Мистер Бамбл, не выпьете ли вы капельку?..
' Not a drop.	- Ни капли!
Nor a drop,' said Mr. Bumble, waving his right hand in a dignified, but placid manner.	Ни капли! - сказал мистер Бамбл, махнув правой рукой с достоинством, но благодушно.
'I think you will,' said Mrs. Mann, who had noticed the tone of the refusal, and the gesture that had accompanied it.	- Я думаю, все-таки можно выпить, - сказала миссис Манн, отметив про себя тон отказа и жест, его сопровождавший.
'Just a leetle drop, with a little cold water, and a lump of sugar.'	- Одну капельку, и немножко холодной воды и кусочек сахару.
Mr. Bumble coughed.	Мистер Бамбл кашлянул.
'Now, just a leetle drop,' said Mrs. Mann persuasively.	- Только одну капельку, - убеждала миссис Манн.
'What is it?' inquired the beadle.	- Капельку чего именно? - осведомился бидл.
'Why, it's what I'm obliged to keep a little of in the house, to put into the blessed infants' Daffy, when they ain't well, Mr. Bumble,' replied Mrs. Mann as she opened a corner cupboard, and took down a bottle and glass.	- Того самого, что я обязана держать в доме для милых малюток, чтобы подбавлять в эликсир Даффи *, когда они нездоровы, мистер Бамбл, -ответила миссис Манн, открывая буфет и доставая бутылку и стакан.
' It's gin.	- Это джин.
I'll not deceive you, Mr. B.	Я не хочу вас обманывать, мистер Бамбл.
It's gin.'	Это джин.
'Do you give the children Daffy, Mrs. Mann?' inquired Bumble, following with his eyes the interesting process of mixing.	- Вы даете детям Даффи, миссис Манн? - спросил Бамбл, следя глазами за интересной процедурой приготовления смеси.
'Ah, bless 'em, that I do, dear as it is,' replied the nurse.	- Да благословит их бог, даю, хотя это и дорого стоит, - ответила воспитательница.
'I couldn't see 'em suffer before my very eyes, you know sir.'	- Знаете ли, сэр, я не могу видеть, как они страдают у меня на глазах.
'No'; said Mr. Bumble approvingly; 'no, you could not.	- Вот именно, - одобрительно сказал мистер Бамбл, - не можете.
You are a humane woman, Mrs. Mann.' (Here she set down the glass.)	Вы добрая женщина, миссис Манн. - Она поставила стакан на стол.

'I shall take a early opportunity of mentioning it to the board, Mrs. Mann.' (He drew it towards him.)	- Я воспользуюсь первым удобным случаем, чтобы доложить об этом совету, миссис Манн. -Он придвинул к себе стакан.
'You feel as a mother, Mrs. Mann.' (He stirred the gin-and-water.)	- У вас материнские чувства, миссис Манн. -Он размешал джин с водой.
'I-I drink your health with cheerfulness, Mrs. Mann'; and he swallowed half of it.	- Я... я с удовольствием выпью за ваше здоровье, миссис Манн. И он залпом выпил полстакана.
'And now about business,' said the beadle, taking out a leathern pocket-book.	- А теперь к делу, - продолжал бидл, доставая кожаный бумажник.
'The child that was half-baptized Oliver Twist, is nine year old to-day.'	- Ребенку Твисту, которого окрестили Оливером, исполнилось сегодня девять лет.
'Bless him!' interposed Mrs. Mann, inflaming her left eye with the corner of her apron.	- Да благословит его бог! - вставила миссис Манн, докрасна растирая себе левый глаз кончиком передника.
'And notwithstanding a offered reward of ten pound, which was afterwards increased to twenty pound. Notwithstanding the most superlative, and, I may say, supernat'ral exertions on the part of this parish,' said Bumble, 'we have never been able to discover who is his father, or what was his mother's settlement, name, or condition.'	- И, несмотря на предложенную награду в десять фунтов, которая затем была увеличена до двадцати фунтов, несмотря на чрезвычайные и, я бы сказал, сверхъестественные усилия со стороны прихода, - продолжал Бамбл, - нам так и не удалось узнать, кто его отец, а также местожительство, имя и звание его матери.
Mrs. Mann raised her hands in astonishment; but added, after a moment's reflection,	Миссис Манн с изумлением воздела руки, но после недолгого раздумья спросила:
'How comes he to have any name at all, then?'	- Как же тогда он вообще получил какую-то фамилию?
The beadle drew himself up with great pride, and said,	Бидл горделиво выпрямился и сказал:
'I inwented it.'	- Это я придумал.
' You, Mr. Bumble!'	- Вы, мистер Бамбл?
' I, Mrs. Mann.	- Я, миссис Манн.
We name our fondlings in alphabetical order.	Мы даем фамилии нашим питомцам в алфавитном порядке.
The last was a S,-Swubble, I named him.	Последний был на букву С - я его назвал Суобл.
This was a T,-Twist, I named him.	Этот был на букву Т - его я назвал Твист.
The next one comes will be Unwin, and the next Vilkins.	Следующий будет Унуин, а затем Филиппе.
I have got names ready made to the end of the alphabet, and all the way through it again, when we come to Z.'	Я придумал фамилии до конца алфавита и, когда мы дойдем до буквы Z, снова начну с начала.
'Why, you're quite a literary character, sir!' said Mrs. Mann.	- Да ведь вы настоящий писатель, сэр! -воскликнула миссис Манн.
'Well, well,' said the beadle, evidently gratified with the compliment; 'perhaps I may be.	- Ну-ну! - сказал бидл, явно польщенный комплиментом. - Может быть, и так...

Perhaps I may be, Mrs. Mann.'	Может быть, и так, миссис Манн.
He finished the gin-and-water, and added,	Он допил джин с водой и прибавил:
'Oliver being now too old to remain here, the board have determined to have him back into the house.	- Так как Оливер теперь подрос и не может оставаться здесь, совет решил отправить его обратно в работный дом.
I have come out myself to take him there.	Я пришел сам, чтобы отвести его туда.
So let me see him at once.'	Покажите-ка мне его поскорее.
'I'll fetch him directly,' said Mrs. Mann, leaving the room for that purpose.	- Я сейчас же его приведу, - сказала миссис Манн, выходя из комнаты.
Oliver, having had by this time as much of the outer coat of dirt which encrusted his face and hands, removed, as could be scrubbed off in one washing, was led into the room by his benevolent protectress.	Оливер, освободившись к тому времени от того верхнего слоя грязи, покрывавшей его лицо и руки, какой можно было соскрести за одно умывание, - был введен в комнату своей милостивой покровительницей.
'Make a bow to the gentleman, Oliver,' said Mrs. Mann.	- Поклонись джентльмену, Оливер, - сказала миссис Манн.
Oliver made a bow, which was divided between the beadle on the chair, and the cocked hat on the table.	Оливер отвесил поклон, предназначавшийся как бидлу на стуле, так и треуголке на столе.
'Will you go along with me, Oliver?' said Mr. Bumble, in a majestic voice.	- Хочешь пойти со мной, Оливер? - величественно спросил мистер Бамбл.
Oliver was about to say that he would go along with anybody with great readiness, when, glancing upward, he caught sight of Mrs. Mann, who had got behind the beadle's chair, and was shaking her fist at him with a furious countenance.	Оливер готов был сказать, что очень охотно уйдет отсюда с кем угодно, но, подняв глаза, встретил взгляд миссис Манн, которая поместилась за стулом бидла и с разъяренной физиономией грозила ему кулаком.
He took the hint at once, for the fist had been too often impressed upon his body not to be deeply impressed upon his recollection.	Он сразу понял намек - кулак слишком часто оставлял отпечатки на его теле, чтобы не запечатлеться глубоко в памяти.
'Will she go with me?' inquired poor Oliver.	- А она пойдет со мной? - спросил бедный Оливер.
'No, she can't,' replied Mr. Bumble.	- Нет, она не может пойти, - ответил мистер Бамбл.
' But she'll come and see you sometimes.'	- Но иногда она будет тебя навещать.
This was no very great consolation to the child.	Это было не очень большим утешением для мальчика.
Young as he was, however, he had sense enough to make a feint of feeling great regret at going away.	Однако, как ни был он мал, у него хватило ума притвориться, будто он с большим сожалением покидает эти места.
It was no very difficult matter for the boy to call tears into his eyes. Hunger and recent ill-usage are great assistants if you want to cry; and Oliver cried very naturally indeed.	Ему совсем нетрудно было прослезиться, голод и дурное обращение - великие помощники в тех случаях, когда вам нужно заплакать. И Оливер плакал и в самом деле очень натурально.

Mrs. Mann gave him a thousand embraces, and what Oliver wanted a great deal more, a piece of bread and butter, less he should seem too hungry when he got to the workhouse.	Миссис Манн подарила ему тысячу поцелуев и -в этом Оливер нуждался гораздо больше - кусок хлеба с маслом, чтобы он не показался чересчур голодным, когда придет в работный дом.
With the slice of bread in his hand, and the little brown-cloth parish cap on his head, Oliver was then led away by Mr. Bumble from the wretched home where one kind word or look had never lighted the gloom of his infant years.	С ломтем хлеба в руке и в коричневой приходской шапочке Оливер был уведен мистером Бамблом из гнусного дома, где ни одно ласковое слово, ни один ласковый взгляд ни разу не озарили его унылых младенческих лет.
And yet he burst into an agony of childish grief, as the cottage-gate closed after him.	И все же детское его горе было глубоко, когда за ним закрылись ворота коттеджа.
Wretched as were the little companions in misery he was leaving behind, they were the only friends he had ever known; and a sense of his loneliness in the great wide world, sank into the child's heart for the first time.	Как ни были жалки его маленькие товарищи по несчастью, которых он покидал, - это были единственные его друзья. И сознание своего одиночества в великом, необъятном мире впервые проникло в сердце ребенка.
Mr. Bumble walked on with long strides; little Oliver, firmly grasping his gold-laced cuff, trotted beside him, inquiring at the end of every quarter of a mile whether they were 'nearly there.'	Мистер Бамбл шел большими шагами; маленький Оливер, крепко ухватившись за его обшитый золотым галуном обшлаг, рысцой бежал рядом с ним и через каждую четверть мили спрашивал: "Далеко ли еще?"
To these interrogations Mr. Bumble returned very brief and snappish replies; for the temporary blandness which gin-and-water awakens in some bosoms had by this time evaporated; and he was once again a beadle.	На эти вопросы мистер Бамбл давал очень короткие и резкие ответы, так как недолговечная приветливость, какую пробуждает в иных сердцах джин с водой, к тому времени испарилась, и он снова стал бидлом.
Oliver had not been within the walls of the workhouse a quarter of an hour, and had scarcely completed the demolition of a second slice of bread, when Mr. Bumble, who had handed him over to the care of an old woman, returned; and, telling him it was a board night, informed him that the board had said he was to appear before it forthwith.	Оливер пробыл в стенах работного дома не более четверти часа и едва успел покончить со вторым ломтем хлеба, как мистер Бамбл, оставивший его на попечение какой-то старухи, вернулся и, рассказав о происходившем в тот вечер заседании совета, объявил ему, что, по желанию совета, он должен немедленно предстать перед ним.
Not having a very clearly defined notion of what a live board was, Oliver was rather astounded by this intelligence, and was not quite certain whether he ought to laugh or cry.	Не имея достаточно ясного представления о том, что такое совет, Оливер был ошеломлен этим сообщением и не знал, смеяться ему или плакать.
He had no time to think about the matter, however; for Mr. Bumble gave him a tap on the head, with his cane, to wake him up: and another on the back to make him lively: and bidding him to follow, conducted him into a large white-washed room, where eight or ten fat gentlemen were sitting round a table.	Впрочем, ему некогда было об этом раздумывать, так как мистер Бамбл ударил его тростью по голове, чтобы расшевелить, и еще раз по спине, чтобы подбодрить, и, приказав следовать за собой, повел его в большую выбеленную известкой комнату, где сидели вокруг стола восемь или десять толстых джентльменов.
At the top of the table, seated in an arm-chair rather higher than the rest, was a particularly fat gentleman with a very round, red face.	Во главе стола восседал в кресле, более высоком, чем остальные, чрезвычайно толстый джентльмен с круглой красной физиономией.
'Bow to the board,' said Bumble.	- Поклонись совету, - сказал Бамбл.

Oliver brushed away two or three tears that were lingering in his eyes; and seeing no board but the table, fortunately bowed to that.	Оливер смахнул две-три еще не высохшие слезинки и, видя перед собой стол, по счастью, поклонился ему.
'What's your name, boy?' said the gentleman in the high chair.	- Как тебя зовут, мальчик? - спросил джентльмен, восседавший в высоком кресле.
Oliver was frightened at the sight of so many gentlemen, which made him tremble: and the beadle gave him another tap behind, which made him cry.	Оливер испугался стольких джентльменов, приводивших его в трепет, а бидл угостил его сзади еще одним пинком, который заставил его расплакаться.
These two causes made him answer in a very low and hesitating voice; whereupon a gentleman in a white waistcoat said he was a fool. Which was a capital way of raising his spirits, and putting him quite at his ease.	По этим двум причинам он ответил очень тихо и нерешительно, после чего джентльмен в белом жилете обозвал его дураком, сразу развеселился и пришел в прекрасное расположение духа.
'Boy,' said the gentleman in the high chair, 'listen to me.	- Мальчик, - сказал джентльмен в высоком кресле, - слушай меня.
You know you're an orphan, I suppose?'	Полагаю, тебе известно, что ты сирота?
'What's that, sir?' inquired poor Oliver.	- Что это такое, сэр? - спросил бедный Оливер.
'The boy is a fool-I thought he was,' said the gentleman in the white waistcoat.	- Мальчик - дурак! Я так и думал, - сказал джентльмен в белом жилете.
'Hush!' said the gentleman who had spoken first.	- Тише! - сказал джентльмен, который говорил первым.
'You know you've got no father or mother, and that you were brought up by the parish, don't you?'	- Тебе известно, что у тебя нет ни отца, ни матери и что тебя воспитал приход, не так ли?
' Yes, sir,' replied Oliver, weeping bitterly.	- Да, сэр, - ответил Оливер, горько плача.
'What are you crying for?' inquired the gentleman in the white waistcoat.	- О чем ты плачешь? - спросил джентльмен в белом жилете.
And to be sure it was very extraordinary.	И в самом деле - очень странно!
What could the boy be crying for?	О чем мог плакать этот мальчик?
'I hope you say your prayers every night,' said another gentleman in a gruff voice; 'and pray for the people who feed you, and take care of you-like a Christian.'	- Надеюсь, ты каждый вечер читаешь молитву, -суровым голосом сказал другой джентльмен, - и молишься - как надлежит христианину - за тех, кто тебя кормит и о тебе заботится?
' Yes, sir,' stammered the boy.	- Да, сэр, - заикаясь, ответил мальчик.
The gentleman who spoke last was unconsciously right.	Джентльмен, говоривший последним, сам того не сознавая, был прав.
It would have been very like a Christian, and a marvellously good Christian too, if Oliver had prayed for the people who fed and took care of him.	Оливер и в самом деле был бы христианином и на редкость хорошим христианином, если бы молился за тех, кто его кормит и о н е м заботится.
But he hadn't, because nobody had taught him.	Но он не молился, потому что никто его этому не учил.
' Well!	- Прекрасно!

You have come here to be educated, and taught a useful trade,' said the red-faced gentleman in the high chair.	Тебя привели сюда, чтобы воспитать и обучить полезному ремеслу, - сказал краснолицый джентльмен, сидевший в высоком кресле.
'So you'll begin to pick oakum to-morrow morning at six o'clock,' added the surly one in the white waistcoat.	- И завтра же, с шести часов утра, ты начнешь трепать пеньку, - добавил угрюмый джентльмен в белом жилете.
For the combination of both these blessings in the one simple process of picking oakum, Oliver bowed low by the direction of the beadle, and was then hurried away to a large ward; where, on a rough, hard bed, he sobbed himself to sleep.	В благодарность за соединение этих двух благодеяний в несложной операции трепанья пеньки Оливер, по указанию бидла, низко поклонился и был поспешно уведен в большую комнату, где на грубой, жесткой кровати он рыдал, пока не заснул.
What a novel illustration of the tender laws of England!	Какая превосходная иллюстрация к милосердным законам Англии!
They let the paupers go to sleep!	Они разрешают беднякам спать!
Poor Oliver!	Бедный Оливер!
He little thought, as he lay sleeping in happy unconsciousness of all around him, that the board had that very day arrived at a decision which would exercise the most material influence over all his future fortunes.	Он спал в счастливом неведении, не помышляя о том, что в этот самый день совет вынес решение, которое должно было повлиять на всю его дальнейшую судьбу.
But they had.	Но совет вынес решение.
And this was it:	Оно заключалось в следующем.
The members of this board were very sage, deep, philosophical men; and when they came to turn their attention to the workhouse, they found out at once, what ordinary folks would never have discovered-the poor people liked it!	Члены этого совета были очень мудрыми, проницательными философами, и, когда они, наконец, обратили внимание на работный дом, они тотчас подметили то, чего никогда бы не обнаружили простые смертные, а именно: бедняки любили работный дом!
It was a regular place of public entertainment for the poorer classes; a tavern where there was nothing to pay; a public breakfast, dinner, tea, and supper all the year round; a brick and mortar elysium, where it was all play and no work.	Это было поистине место общественного увеселения для бедных классов; харчевня, где не нужно платить; даровой завтрак, обед, чай и ужин круглый год; рай из кирпича и известки, где все игра и никакой работы!
'Oho!' said the board, looking very knowing; 'we are the fellows to set this to rights; we'll stop it all, in no time.'	"Ого! - с глубокомысленным видом изрек совет. - Нам-то и надлежит навести порядок. Мы немедленно положим этому конец".
So, they established the rule, that all poor people should have the alternative (for they would compel nobody, not they), of being starved by a gradual process in the house, or by a quick one out of it.	И члены совета постановили, чтобы всем бедным людям был предоставлен выбор (так как, разумеется, они никого не хотели принуждать) либо медленно умирать голодной смертью в работном доме, либо быстро умереть вне его стен.

With this view, they contracted with the water-works to lay on an unlimited supply of water; and with a corn-factor to supply periodically small quantities of oatmeal; and issued three meals of thin gruel a day, with an onion twice a week, and half a roll of Sundays.	С этою целью они заключили договор с водопроводной компанией на снабжение водой в неограниченном количестве и с агентом по торговле зерном на регулярное снабжение овсянкой в умеренном количестве и постановили давать три раза в день жидкую кашу, луковицу дважды в неделю и полбулки по воскресеньям.
They made a great many other wise and humane regulations, having reference to the ladies, which it is not necessary to repeat; kindly undertook to divorce poor married people, in consequence of the great expense of a suit in Doctors' Commons; and, instead of compelling a man to support his family, as they had theretofore done, took his family away from him, and made him a bachelor!	Они сделали еще очень много мудрых и гуманных распоряжений, касающихся женщин, но их нет необходимости перечислять. Они милостиво согласились давать развод женатым беднякам ввиду больших издержек, сопряженных с бракоразводным процессом в Докторс-Коммонс*. И вместо того чтобы заставлять человека содержать семью, как они делали раньше, они отнимали у него семью и превращали его в холостяка!
There is no saying how many applicants for relief, under these last two heads, might have started up in all classes of society, if it had not been coupled with the workhouse; but the board were long-headed men, and had provided for this difficulty.	Трудно сказать, сколько просителей из всех слоев общества обратилось бы к ним за пособием, имея в виду эти два последних пункта, если бы оно не было связано с работным домом, но члены совета были люди предусмотрительные и приняли меры против такого осложнения.
The relief was inseparable from the workhouse and the gruel; and that frightened people.	Пособие было неразрывно связано с работным домом и кашей, и это отпугивало людей.
For the first six months after Oliver Twist was removed, the system was in full operation.	В течение первого полугодия после появления Оливера Твиста систему применяли вовсю.
It was rather expensive at first, in consequence of the increase in the undertaker's bill, and the necessity of taking in the clothes of all the paupers, which fluttered loosely on their wasted, shrunken forms, after a week or two's gruel.	Сначала она потребовала немалых расходов, ибо счет гробовщика увеличился и приходилось непрерывно ушивать одежду бедняков, которая после одной-двух недель каши висела мешком на их исхудавших телах.
But the number of workhouse inmates got thin as well as the paupers; and the board were in ecstasies.	Но число обитателей работного дома стало таким же тощим, как и сами бедняки, и совет был в восторге.
The room in which the boys were fed, was a large stone hall, with a copper at one end: out of which the master, dressed in an apron for the purpose, and assisted by one or two women, ladled the gruel at mealtimes.	Мальчиков кормили в большом зале с кирпичными стенами; в одном конце его находился котел, и из этого котла в часы, назначенные для принятия пищи, надзиратель, надев передник, с помощью одной или двух женщин раздавал кашу.
Of this festive composition each boy had one porringer, and no more-except on occasions of great public rejoicing, when he had two ounces and a quarter of bread besides.	Каждый мальчик получал одну мисочку этого превосходного месива - не больше, за исключением больших праздников, когда он, кроме того, получал две с четвертью унции хлеба.
The bowls never wanted washing.	Миски никогда не приходилось мыть.

The boys polished them with their spoons till they shone again; and when they had performed this operation (which never took very long, the spoons being nearly as large as the bowls), they would sit staring at the copper, with such eager eyes, as if they could have devoured the very bricks of which it was composed; employing themselves, meanwhile, in sucking their fingers most assiduously, with the view of catching up any stray splashes of gruel that might have been cast thereon.	Мальчики скоблили их ложками, пока они не начинали снова блестеть; покончив с этой операцией (которая никогда не отнимала много времени, так как ложки были почти такой же величины, как миски), они сидели, впиваясь в котел такими жадными глазами, словно собирались пожрать кирпичи, которыми он был обложен, и занимались тем, что жадно обсасывали себе пальцы в надежде найти крупицы каши, случайно на них оставшейся.
Boys have generally excellent appetites.	Мальчики обычно отличаются прекрасным аппетитом.
Oliver Twist and his companions suffered the tortures of slow starvation for three months: at last they got so voracious and wild with hunger, that one boy, who was tall for his age, and hadn't been used to that sort of thing (for his father had kept a small cook-shop), hinted darkly to his companions, that unless he had another basin of gruel per diem, he was afraid he might some night happen to eat the boy who slept next him, who happened to be a weakly youth of tender age.	Оливер Твист и его товарищи на протяжении трех месяцев терпели муки, медленно умирая от недоедания; наконец, они стали такими жадными и так обезумели от голода, что один мальчик, который был рослым для своих лет и не привык к такому положению вещей (его отец содержал когда-то маленькую харчевню), мрачно намекнул товарищам, что, если ему не прибавят миски каши per diem, он боится, как бы случайно не съесть ночью спящего с ним рядом тщедушного мальчика.
He had a wild, hungry eye; and they implicitly believed him.	Глаза у него были дикие, голодные, и дети слепо ему поверили.
A council was held; lots were cast who should walk up to the master after supper that evening, and ask for more; and it fell to Oliver Twist.	Посоветовались; был брошен жребий, кому подойти в тот вечер после ужина к надзирателю и попросить еще каши. И жребий выпал Оливеру Твисту.
The evening arrived; the boys took their places.	Настал вечер; мальчики заняли свои места.
The master, in his cook's uniform, stationed himself at the copper; his pauper assistants ranged themselves behind him; the gruel was served out; and a long grace was said over the short commons.	Надзиратель в поварском наряде поместился у котла; его нищие помощницы расположились за его спиной. Каша была разлита по мискам. И длинная молитва была прочитана перед скудной едой.
The gruel disappeared; the boys whispered each other, and winked at Oliver; while his next neighbors nudged him.	Каша исчезла; мальчики перешептывались друг с другом и подмигивали Оливеру, а ближайшие соседи подталкивали его.
Child as he was, he was desperate with hunger, and reckless with misery.	Он был совсем ребенок, впал в отчаяние от голода и стал безрассудным от горя.
He rose from the table; and advancing to the master, basin and spoon in hand, said: somewhat alarmed at his own temerity:	Он встал из-за стола и, подойдя с миской и ложкой в руке к надзирателю, сказал, немножко испуганный своей дерзостью:
' Please, sir, I want some more.'	- Простите, сэр, я хочу еще.
The master was a fat, healthy man; but he turned very pale.	Надзиратель был дюжий, здоровый человек, однако он сильно побледнел.
He gazed in stupefied astonishment on the small rebel for some seconds, and then clung for support to the copper.	Остолбенев от изумления, он смотрел несколько секунд на маленького мятежника, а затем, ища поддержки, прислонился к котлу.

The assistants were paralysed with wonder; the boys with fear.	Помощницы онемели от удивления, мальчики -от страха.
'What!' said the master at length, in a faint voice.	- Что такое?.. - слабым голосом произнес, наконец, надзиратель.
'Please, sir,' replied Oliver, 'I want some more.'	- Простите, сэр, - повторил Оливер, - я хочу еще.
The master aimed a blow at Oliver's head with the ladle; pinioned him in his arm; and shrieked aloud for the beadle.	Надзиратель ударил Оливера черпаком по голове, крепко схватил его за руки и завопил, призывая бидла.
The board were sitting in solemn conclave, when Mr. Bumble rushed into the room in great excitement, and addressing the gentleman in the high chair, said,	Совет собрался на торжественное заседание, когда мистер Бамбл в великом волнении ворвался в комнату и, обращаясь к джентльмену, восседавшему в высоком кресле, сказал:
'Mr. Limbkins, I beg your pardon, sir!	- Мистер Лимкинс, прошу прощенья, сэр!
Oliver Twist has asked for more!'	Оливер Твист попросил еще каши!
There was a general start.	Произошло всеобщее смятение.
Horror was depicted on every countenance.	Лица у всех исказились от ужаса.
'For more!' said Mr. Limbkins.	- Еще каши?! - переспросил мистер Лимкинс.
'Compose yourself, Bumble, and answer me distinctly.	- Успокойтесь, Бамбл, и отвечайте мне вразумительно.
Do I understand that he asked for more, after he had eaten the supper allotted by the dietary?'	Так ли я вас понял: он попросил еще, после того как съел полагающийся ему ужин?
'He did, sir,' replied Bumble.	- Так оно и было, сэр, - ответил Бамбл.
'That boy will be hung,' said the gentleman in the white waistcoat.	- Этот мальчик кончит жизнь на виселице, - сказал джентльмен в белом жилете.
'I know that boy will be hung.'	- Я знаю: этот мальчик кончит жизнь на виселице.
Nobody controverted the prophetic gentleman's opinion.	Никто не опровергал пророчества джентльмена.
An animated discussion took place.	Началось оживленное обсуждение.
Oliver was ordered into instant confinement; and a bill was next morning pasted on the outside of the gate, offering a reward of five pounds to anybody who would take Oliver Twist off the hands of the parish.	Было предписано немедленно отправить Оливера в заточение; а на следующее утро к воротам было приклеено объявление, что любому, кто пожелает освободить приход от Оливера Твиста, предлагается вознаграждение в пять фунтов.
In other words, five pounds and Oliver Twist were offered to any man or woman who wanted an apprentice to any trade, business, or calling.	Иными словами, вознаграждение в пять фунтов и Оливер Твист были предложены любому мужчине или женщине, которые, занимаясь ремеслом, торговлей или чем-либо иным, нуждались в ученике.
'I never was more convinced of anything in my life,' said the gentleman in the white waistcoat, as he knocked at the gate and read the bill next morning: 'I never was more convinced of anything in my life, than I am that that boy will come to be hung.'	- Никогда и ни в чем, - сказал джентльмен в белом жилете, постучав на следующее утро в ворота и прочитав объявление, - я не был так уверен, как в том, что этот мальчик кончит жизнь на виселице.

As I purpose to show in the sequel whether the white waistcoated gentleman was right or not, I should perhaps mar the interest of this narrative (supposing it to possess any at all), if I ventured to hint just yet, whether the life of Oliver Twist had this violent termination or no.	Намереваясь показать в дальнейшем, прав или не прав был джентльмен в белом жилете, я не стану лишать занимательности это повествование (полагая, что оно обладает этим качеством) и не осмелюсь намекнуть, ждет ли Оливера Твиста такая страшная смерть, или нет.
CHAPTER III RELATES HOW OLIVER TWIST WAS VERY NEAR GETTING A PLACE WHICH WOULD NOT HAVE BEEN A SINECURE	ГЛАВА III рассказывает о том, как Оливер Твист едва не поступил на место, которое оказалось бы отнюдь не синекурой
For a week after the commission of the impious and profane offence of asking for more, Oliver remained a close prisoner in the dark and solitary room to which he had been consigned by the wisdom and mercy of the board.	В течение недели после совершения кощунственного и позорного преступления -просьбы о добавочной порции - Оливер сидел взаперти в темной и пустой комнате, куда его заключили по мудрому и милосердному распоряжению совета.
It appears, at first sight not unreasonable to suppose, that, if he had entertained a becoming feeling of respect for the prediction of the gentleman in the white waistcoat, he would have established that sage individual's prophetic character, once and for ever, by tying one end of his pocket-handkerchief to a hook in the wall, and attaching himself to the other.	На первый взгляд как будто разумно предположить, что если бы он отнесся с должным почтением к предсказанию джентльмена в белом жилете, то раз и навсегда подтвердил бы пророческий дар этого джентльмена, прикрепив один конец носового платка к крюку в стене и повесившись на другом его конце.
To the performance of this feat, however, there was one obstacle: namely, that pocket-handkerchiefs being decided articles of luxury, had been, for all future times and ages, removed from the noses of paupers by the express order of the board, in council assembled: solemnly given and pronounced under their hands and seals.	Однако для совершения этого подвига существовало одно препятствие, а именно: носовые платки, отнесенные к предметам роскоши, были на все грядущие века отторгнуты от носов бедных людей по специальному приказу совета, собравшегося в полном составе, -по приказу, который был скреплен подписями и печатью и торжественно оглашен.
There was a still greater obstacle in Oliver's youth and childishness.	Еще более серьезным препятствием являлись юный возраст и ребяческий нрав Оливера.
He only cried bitterly all day; and, when the long, dismal night came on, spread his little hands before his eyes to shut out the darkness, and crouching in the corner, tried to sleep: ever and anon waking with a start and tremble, and drawing himself closer and closer to the wall, as if to feel even its cold hard surface were a protection in the gloom and loneliness which surrounded him.	Он горько проплакал весь день, а когда настала длинная, унылая ночь, он заслонил руками глаза, чтобы не видеть тьмы, и, забившись в угол, постарался уснуть. То и дело он просыпался, приподнимаясь и вздрагивая, и все теснее и теснее прижимался к стене, чувствуя, что холодная, твердая ее поверхность как бы служит ему защитой от одиночества во мраке, его окружающем.
Let it not be supposed by the enemies of 'the system,' that, during the period of his solitary incarceration, Oliver was denied the benefit of exercise, the pleasure of society, or the advantages of religious consolation.	Да не подумают враги "системы", что во время своего одиночного заключения Оливер был лишен упражнений, необходимых для здоровья, лишен при- личного общества и духовного утешения.

As for exercise, it was nice cold weather, and he was allowed to perform his ablutions every morning under the pump, in a stone yard, in the presence of Mr. Bumble, who prevented his catching cold, and caused a tingling sensation to pervade his frame, by repeated applications of the cane.	Что касается упражнений, то стояла чудесная холодная погода и ему разрешалось каждое утро совершать обливание под насосом в обнесенном кирпичной стеной дворе, в присутствии мистера Бамбла, который заботился о том, чтобы он не простудился, и с помощью трости вызывал ощущение теплоты во всем его теле.
As for society, he was carried every other day into the hall where the boys dined, and there sociably flogged as a public warning and example.	Что касается общества, то каждые два дня его водили в зал, где обедали мальчики, и там секли при всех для примера и предостережения остальным.
And so far from being denied the advantages of religious consolation, he was kicked into the same apartment every evening at prayer-time, and there permitted to listen to, and console his mind with, a general supplication of the boys, containing a special clause, therein inserted by authority of the board, in which they entreated to be made good, virtuous, contented, and obedient, and to be guarded from the sins and vices of Oliver Twist: whom the supplication distinctly set forth to be under the exclusive patronage and protection of the powers of wickedness, and an article direct from the manufactory of the very Devil himself.	А для того чтобы не лишить его духовного утешения, его выгоняли пинками каждый вечер в час молитвы в тот же зал и там разрешали утешать свой дух, слушая общую молитву мальчиков, содержавшую специальное дополнение, внесенное по распоряжению совета; в этом дополнении они просили сделать их хорошими, добродетельными, довольными и послушными и избавить от грехов и пороков Оливера Твиста: о последнем в молитве было отчетливо сказано, что он находится под особым покровительством и защитой злых сил и является изделием, выпущенным прямо с фабрики самого дьявола.
It chanced one morning, while Oliver's affairs were in this auspicious and comfortable state, that Mr. Gamfield, chimney-sweep, went his way down the High Street, deeply cogitating in his mind his ways and means of paying certain arrears of rent, for which his landlord had become rather pressing.	Однажды утром, когда Оливер находился в столь же утешительном положении, мистер Гэмфилд, трубочист, шел по Хай-стрит, глубокомысленно обдумывая пути и способы уплатить недоимки по арендной плате, которую его квартирохозяин требовал довольно настойчиво.
Mr. Gamfield's most sanguine estimate of his finances could not raise them within full five pounds of the desired amount; and, in a species of arithmetical desperation, he was alternately cudgelling his brains and his donkey, when passing the workhouse, his eyes encountered the bill on the gate.	При самом оптимистическом подсчете своих финансов мистер Гэмфилд никак не мог насчитать пяти фунтов, каковая сумма была ему нужна; придя в некое арифметическое отчаяние, он то ломал себе голову, то старался проломить ее своему ослу, как вдруг, поравнявшись с работным домом, заметил на воротах объявление.
'Wo-o!' said Mr. Gamfield to the donkey.	- Тпру-у, - сказал мистер Гэмфилд ослу.
The donkey was in a state of profound abstraction: wondering, probably, whether he was destined to be regaled with a cabbage-stalk or two when he had disposed of the two sacks of soot with which the little cart was laden; so, without noticing the word of command, he jogged onward.	Осел пребывал в глубокой задумчивости, размышляя, должно быть, о том, суждено ли ему получить одну-две кочерыжки, когда он избавится от двух мешков сажи, которыми была нагружена тележка; поэтому, не расслышав приказания, он продолжал рысцой подвигаться вперед.

Mr. Gamfield growled a fierce imprecation on the donkey generally, but more particularly on his eyes; and, running after him, bestowed a blow on his head, which would inevitably have beaten in any skull but a donkey's.	Мистер Гэмфилд разразился неистовыми проклятиями, относившимися к ослу и в особенности к его глазам, и, бросившись за ним, нанес ему удар по голове, от которого неизбежно раскололся бы любой череп, кроме ослиного.
Then, catching hold of the bridle, he gave his jaw a sharp wrench, by way of gentle reminder that he was not his own master; and by these means turned him round.	Затем, схватив осла за узду, он сильно ее дернул, с целью любезно напомнить ему, кто его хозяин, и таким манером повернул его обратно.
He then gave him another blow on the head, just to stun him till he came back again.	После этого он еще раз треснул его по голове, чтобы тот не очухался до самого его возвращения.
Having completed these arrangements, he walked up to the gate, to read the bill.	Покончив с этими приготовлениями, он подошел к воротам прочитать объявление.
The gentleman with the white waistcoat was standing at the gate with his hands behind him, after having delivered himself of some profound sentiments in the board-room.	Заложив руки за спину, у ворот стоял джентльмен в белом жилете, высказавший только что несколько глубоких мыслей в комнате, где заседал совет.
Having witnessed the little dispute between Mr. Gamfield and the donkey, he smiled joyously when that person came up to read the bill, for he saw at once that Mr. Gamfield was exactly the sort of master Oliver Twist wanted.	Наблюдая маленькую размолвку между мистером Гэмфилдом и ослом, он радостно улыбнулся, когда этот человек подошел прочесть объявление, ибо он сразу угадал, что мистер Гэмфилд -именно такой хозяин, какой нужен Оливеру Твисту.
Mr. Gamfield smiled, too, as he perused the document; for five pounds was just the sum he had been wishing for; and, as to the boy with which it was encumbered, Mr. Gamfield, knowing what the dietary of the workhouse was, well knew he would be a nice small pattern, just the very thing for register stoves.	Прочитав бумагу, мистер Гэмфилд тоже улыбнулся, так как ему необходима была именно сумма в пять фунтов; что же касается мальчика, являвшегося придатком к этой сумме, то мистер Гэмфилд, зная, какова пища в работном доме, был уверен, что мальчик окажется очень миниатюрным экземпляром, весьма подходящим для дымоходов.
So, he spelt the bill through again, from beginning to end; and then, touching his fur cap in token of humility, accosted the gentleman in the white waistcoat.	Поэтому он снова прочел по складам объявление от начала до конца и затем, притронувшись в знак почтения к своей меховой шапке, обратился к джентльмену в белом жилете.
'This here boy, sir, wot the parish wants to 'prentis,' said Mr. Gamfield.	- Этот мальчик, сэр, которого приход хочет отдать в ученье... - начал мистер Гэмфилд.
'Ay, my man,' said the gentleman in the white waistcoat, with a condescending smile.	- Да, любезный, - со снисходительной улыбкой отозвался джентльмен в белом жилете.
' What of him?'	- Что вы о нем скажете?
'If the parish vould like him to learn a right pleasant trade, in a good 'spectable chimbley-sweepin' bisness,' said Mr. Gamfield, 'I wants a 'prentis, and I am ready to take him.'	- Если приход желает, чтобы он обучился приятному ремеслу, доброму почтенному ремеслу трубочиста, - продолжал мистер Гэмфилд, - то могу сказать, что мне нужен ученик и я готов его взять.
'Walk in,' said the gentleman in the white waistcoat.	- Войдите, - сказал джентльмен в белом жилете.

Mr. Gamfield having lingered behind, to give the donkey another blow on the head, and another wrench of the jaw, as a caution not to run away in his absence, followed the gentleman with the white waistcoat into the room where Oliver had first seen him.	Мистер Гэмфилд, замешкавшись позади, угостил осла еще одним ударом по голове и еще раз дернул его за узду, предостерегая, чтобы он не убежал во время его отсутствия, а затем последовал за джентльменом в белом жилете в ту комнату, где Оливер впервые увидел этого джентльмена.
'It's a nasty trade,' said Mr. Limbkins, when Gamfield had again stated his wish.	- Это скверное ремесло, - сказал мистер Лимкинс, когда Гэмфилд снова заявил о своем желании.
'Young boys have been smothered in chimneys before now,' said another gentleman.	- Случалось, что мальчики задыхались в дымоходах, - произнес другой джентльмен.
'That's acause they damped the straw afore they lit it in the chimbley to make 'em come down again,' said Gamfield; 'that's all smoke, and no blaze; vereas smoke ain't o' no use at all in making a boy come down, for it only sinds him to sleep, and that's wot he likes.	- Это потому, что смачивали солому, прежде чем зажечь ее в камине, чтобы заставить мальчика выбраться наружу, - сказал Гэмфилд. - От этого только дым валит, а огня нет! Ну, а от дыму нет никакого толку, он не заставит мальчика вылезти, он его усыпляет, а мальчишке этого только и нужно.
Boys is wery obstinit, and wery lazy, Gen'l'men, and there's nothink like a good hot blaze to make 'em come down vith a run.	Мальчишки - народ очень упрямый и очень ленивый, джентльмены, и ничего нет лучше славного горячего огонька, чтобы заставить их быстрехонько спуститься.
It's humane too, gen'l'men, acause, even if they've stuck in the chimbley, roasting their feet makes 'em struggle to hextricate theirselves.'	К тому же это доброе дело, джентльмены, потому как, если они застрянут в дымоходе, а им начнешь поджаривать пятки, они изо всех сил стараются высвободиться.
The gentleman in the white waistcoat appeared very much amused by this explanation; but his mirth was speedily checked by a look from Mr. Limbkins.	Такое объяснение как будто очень позабавило джентльмена в белом жилете, но веселость эта быстро угасла от взгляда, брошенного на него мистером Лимкинсом.
The board then proceeded to converse among themselves for a few minutes, but in so low a tone, that the words 'saving of expenditure,' 'looked well in the accounts,' 'have a printed report published,' were alone audible.	Затем члены совета беседовали между собой в течение нескольких минут, но так тихо, что можно было расслышать только слова: "сокращение расходов", "прекрасно отразится на балансе", "выпустим печатный отчет".
These only chanced to be heard, indeed, or account of their being very frequently repeated with great emphasis.	Да и эти слова удалось расслышать только потому, что их повторяли очень часто и выразительно.
At length the whispering ceased; and the members of the board, having resumed their seats and their solemnity, Mr. Limbkins said:	Наконец, перешептывание прекратилось, и, когда члены совета вернулись на свои места и снова обрели торжественный вид, мистер Лимкинс сказал:
'We have considered your proposition, and we don't approve of it.'	- Мы обсудили ваше предложение и не одобряем его.
'Not at all,' said the gentleman in the white waistcoat.	- Отнюдь не одобряем, - сказал джентльмен в белом жилете.
'Decidedly not,' added the other members.	- Решительно не одобряем, - добавили остальные члены совета.

As Mr. Gamfield did happen to labour under the slight imputation of having bruised three or four boys to death already, it occurred to him that the board had, perhaps, in some unaccountable freak, taken it into their heads that this extraneous circumstance ought to influence their proceedings.	Так как мистеру Гэмфилду случилось пострадать от пустячного обвинения в том, что он забил до смерти трех или четырех мальчиков, то у него мелькнула мысль, что члены совета, по какому-то непонятному капризу, вообразили, будто это обстоятельство, не имеющее отношения к делу, должно повлиять на их решение.
It was very unlike their general mode of doing business, if they had; but still, as he had no particular wish to revive the rumour, he twisted his cap in his hands, and walked slowly from the table.	Правда, это отнюдь не походило на их обычный образ действия, однако, не имея особого желания воскрешать старые слухи, он повертел в руках шапку и медленно отошел от стола.
'So you won't let me have him, gen'l'men?' said Mr. Gamfield, pausing near the door.	- Стало быть, вы не хотите отдать его мне, джентльмены? - спросил мистер Гэмфилд, приостановившись у двери.
'No,' replied Mr. Limbkins; 'at least, as it's a nasty business, we think you ought to take something less than the premium we offered.'	- Не хотим, - ответил мистер Лимкинс, - ремесло у вас скверное, и мы считаем, что надо снизить предложенную нами премию.
Mr. Gamfield's countenance brightened, as, with a quick step, he returned to the table, and said,	Физиономия мистера Гэмфилда прояснилась; он быстрым шагом подошел к столу и сказал:
'What'll you give, gen'l'men?	- Сколько дадите, джентльмены?
Come!	Ну-ка!
Don't be too hard on a poor man.	Не обижайте бедного человека.
What'll you give?'	Сколько дадите?
'I should say, three pound ten was plenty,' said Mr. Limbkins.	- Я бы сказал, что трех фунтов десяти шиллингов хватит за глаза, - ответил мистер Лимкинс.
'Ten shillings too much,' said the gentleman in the white waistcoat.	- Десять шиллингов сбросить, - вмешался джентльмен в белом жилете.
'Come!' said Gamfield; 'say four pound, gen'l'men.	- Послушайте! - сказал Гэмфилд. - Порешим на четырех фунтах, джентльмены.
Say four pound, and you've got rid of him for good and all.	Порешим на четырех фунтах, и вы избавитесь от него раз и навсегда.
There!'	Идет?
'Three pound ten,' repeated Mr. Limbkins, firmly.	- Три фунта десять, - твердо повторил мистер Лимкинс.
'Come! I'll split the difference, gen'l'men,' urged Gamfield.	- Послушайте, джентльмены, разделим разницу пополам, - предложил Гэмфилд.
' Three pound fifteen.'	- Три фунта пятнадцать.
'Not a farthing more,' was the firm reply of Mr. Limbkins.	- Ни одного фартинга не прибавлю, - был твердый ответ мистера Лимкинса.
'You're desperate hard upon me, gen'l'men,' said Gamfield, wavering.	- Уж очень вы меня прижимаете, джентльмены,- нерешительно сказал Гэмфилд.
'Pooh! pooh! nonsense!' said the gentleman in the white waistcoat.	- Ну-ну! Вздор! - сказал джентльмен в белом жилете.

'He'd be cheap with nothing at all, as a premium.	- Он стоит того, чтобы его взяли без всякой премии.
Take him, you silly fellow!	Забирайте его, глупый вы человек!
He's just the boy for you.	Это самый подходящий для вас мальчик.
He wants the stick, now and then: it'll do him good; and his board needn't come very expensive, for he hasn't been overfed since he was born.	Время от времени его нужно угощать палкой -это пойдет ему на пользу. А его содержание не обойдется дорого, потому что его не закармливали с самого рождения.
Ha! ha! ha!'	Ха-ха-ха!
Mr. Gamfield gave an arch look at the faces round the table, and, observing a smile on all of them, gradually broke into a smile himself.	Мистер Гэмфилд хитрым взглядом окинул лица сидевших за столом и, заметив, что они улыбаются, сам начал ухмыляться.
The bargain was made.	Сделка была заключена.
Mr. Bumble, was at once instructed that Oliver Twist and his indentures were to be conveyed before the magistrate, for signature and approval, that very afternoon.	Мистеру Бамблу немедленно объявили, что Оливер и его документы должны быть в тот же день препровождены к судье для подписи и утверждения.
In pursuance of this determination, little Oliver, to his excessive astonishment, was released from bondage, and ordered to put himself into a clean shirt.	Во исполнение этого решения маленького Оливера, крайне удивленного, выпустили из заточения и приказали надеть чистую рубашку.
He had hardly achieved this very unusual gymnastic performance, when Mr. Bumble brought him, with his own hands, a basin of gruel, and the holiday allowance of two ounces and a quarter of bread.	Едва он успел покончить с этим совершенно непривычным гимнастическим упражнением, как мистер Бамбл собственноручно принес ему миску с кашей и праздничную порцию хлеба -две с четвертью унции.
At this tremendous sight, Oliver began to cry very piteously: thinking, not unnaturally, that the board must have determined to kill him for some useful purpose, or they never would have begun to fatten him up in that way.	При этом потрясающем зрелище Оливер жалобно заплакал: он подумал, - и это было вполне естественно, - что совет решил убить его для каких-нибудь полезных целей, в противном случае его ни за что не стали бы так откармливать.
'Don't make your eyes red, Oliver, but eat your food and be thankful,' said Mr. Bumble, in a tone of impressive pomposity.	- Не плачь, Оливер, а то глаза покраснеют. Ешь свою кашу и будь благодарен! - сказал мистер Бамбл внушительным и торжественным тоном.
' You're a going to be made a 'prentice of, Oliver.'	- Тебя собираются отдать в ученье, Оливер.
' A prentice, sir!' said the child, trembling.	- В ученье, сэр? - дрожа, переспросил мальчик.
' Yes, Oliver,' said Mr. Bumble.	- Да, Оливер, - сказал мистер Бамбл.
'The kind and blessed gentleman which is so many parents to you, Oliver, when you have none of your own: are a going to 'prentice' you: and to set you up in life, and make a man of you: although the expense to the parish is three pound ten!-three pound ten, Oliver!-seventy shillins-one hundred and forty sixpences!-and all for a naughty orphan which nobody can't love.'	- Добрые и милосердные джентльмены, которые заменяют тебе родителей, Оливер, потому что своих у тебя нет, хотят отдать тебя в ученье, поставить на ноги и сделать из тебя человека, хотя это обойдется приходу в три фунта десять шиллингов! Три фунта десять, Оливер! Семьдесят шиллингов... сто сорок шестипенсовиков! И все это для дрянного сироты, которого никто не может полюбить!

As Mr. Bumble paused to take breath, after delivering this address in an awful voice, the tears rolled down the poor child's face, and he sobbed bitterly.	Когда мистер Бамбл, устрашающим голосом произнеся эту речь, остановился, чтобы перевести дух, слезы заструились по лицу бедного мальчика, и он горько зарыдал.
'Come,' said Mr. Bumble, somewhat less pompously, for it was gratifying to his feelings to observe the effect his eloquence had produced;	- Полно, - сказал мистер Бамбл уже не таким торжественным тоном, ибо ему лестно было видеть, какое впечатление производит его красноречие.
' Come, Oliver!	- Полно, Оливер!
Wipe your eyes with the cuffs of your jacket, and don't cry into your gruel; that's a very foolish action, Oliver.'	Вытри глаза обшлагом куртки и не роняй слез в кашу. Это очень неразумно, Оливер.
It certainly was, for there was quite enough water in it already.	И в самом деле это было неразумно, так как в каше и без того было достаточно воды.
On their way to the magistrate, Mr. Bumble instructed Oliver that all he would have to do, would be to look very happy, and say, when the gentleman asked him if he wanted to be apprenticed, that he should like it very much indeed; both of which injunctions Oliver promised to obey: the rather as Mr. Bumble threw in a gentle hint, that if he failed in either particular, there was no telling what would be done to him.	По пути к судье мистер Бамбл сообщил Оливеру, что он сейчас должен казаться счастливым и, когда старый джентльмен спросит его, хочет ли он поступить в ученье, ответить, что ему этого очень хочется. Оба предписания Оливер обещал исполнить, тем более что трудно себе представить, как деликатно намекнул мистер Бамбл, какая его постигнет судьба, если он не выполнит того или другого.
When they arrived at the office, he was shut up in a little room by himself, and admonished by Mr. Bumble to stay there, until he came back to fetch him.	Когда они явились в камеру судьи, мистер Бамбл запер его одного в маленькой комнатке и приказал ждать здесь, пока он за ним зайдет.
There the boy remained, with a palpitating heart, for half an hour.	С сильно бьющимся сердцем мальчик ждал около получаса.
At the expiration of which time Mr. Bumble thrust in his head, unadorned with the cocked hat, and said aloud:	По прошествии этого времени мистер Бамбл просунул в дверь голову, не украшенную на этот раз треуголкой, и громко сказал:
'Now, Oliver, my dear, come to the gentleman.'	- Оливер, милый мой, пойдем к джентльменам.
As Mr. Bumble said this, he put on a grim and threatening look, and added, in a low voice, 'Mind what I told you, you young rascal!'	- Произнеся эти слова, мистер Бамбл принял мрачный и угрожающий вид и шепотом добавил: -Помни, что я тебе сказал, негодный мальчишка!
Oliver stared innocently in Mr. Bumble's face at this somewhat contradictory style of address; but that gentleman prevented his offering any remark thereupon, by leading him at once into an adjoining room: the door of which was open.	Его манера обращения сбивала с толку, и Оливер простодушно заглянул в лицо мистеру Бамблу, но сей джентльмен помешал ему сделать какое бы то ни было замечание и немедленно повел его в смежную комнату, дверь которой была открыта.
It was a large room, with a great window.	Это была просторная комната с большим окном.
Behind a desk, sat two old gentleman with powdered heads: one of whom was reading the newspaper; while the other was perusing, with the aid of a pair of tortoise-shell spectacles, a small piece of parchment which lay before him.	За конторкой сидели два старых джентльмена с напудренными волосами; один читал газету, другой, вооружившись очками в черепаховой оправе, изучал лежавший перед ним кусок пергамента.

Mr. Limbkins was standing in front of the desk on one side; and Mr. Gamfield, with a partially washed face, on the other; while two or three bluff-looking men, in top-boots, were lounging about.	Мистер Лимкинс стоял перед конторкой с одной стороны, а мистер Гэмфилд - его лицо было кое-как умыто - с другой; два-три грубоватых на вид человека в высоких сапогах слонялись вокруг.
The old gentleman with the spectacles gradually dozed off, over the little bit of parchment; and there was a short pause, after Oliver had been stationed by Mr. Bumble in front of the desk.	Старый джентльмен в очках в конце концов задремал над куском пергамента, и, когда мистер Бамбл поставил Оливера перед конторкой, в течение нескольких минут длилось молчание.
'This is the boy, your worship,' said Mr. Bumble.	- Вот он, этот мальчик, ваша честь, - сказал мистер Бамбл.
The old gentleman who was reading the newspaper raised his head for a moment, and pulled the other old gentleman by the sleeve; whereupon, the last-mentioned old gentleman woke up.	Старый джентльмен, который читал газету, приподнял на минуту голову и дернул другого старого джентльмена за рукав, после чего тот проснулся.
'Oh, is this the boy?' said the old gentleman.	- О, это тот самый мальчик? - промолвил старый джентльмен.
'This is him, sir,' replied Mr. Bumble.	- Он самый, сэр, - отвечал мистер Бамбл.
'Bow to the magistrate, my dear.'	- Милый мой, поклонись судье*.
Oliver roused himself, and made his best obeisance.	Оливер встрепенулся и отвесил почтительнейший поклон.
He had been wondering, with his eyes fixed on the magistrates' powder, whether all boards were born with that white stuff on their heads, and were boards from thenceforth on that account.	Рассматривая напудренные волосы судей, он с недоумением размышлял о том, неужели все члены совета так и рождаются с этой белой пылью на голове и потому-то становятся сразу членами совета.
'Well,' said the old gentleman, 'I suppose he's fond of chimney-sweeping?'	- Ну-с, - сказал старый джентльмен, - полагаю, ему нравится ремесло трубочиста?
'He doats on it, your worship,' replied Bumble; giving Oliver a sly pinch, to intimate that he had better not say he didn't.	- Он без ума от него, ваша честь, - ответил Бамбл и украдкой ущипнул Оливера, давая понять, что лучше ему с этим не спорить.
'And he will be a sweep, will he?' inquired the old gentleman.	- И он хочет быть трубочистом, не так ли?- спросил старый джентльмен.
'If we was to bind him to any other trade to-morrow, he'd run away simultaneous, your worship,' replied Bumble.	- Если бы мы вздумали завтра обучать его какому-нибудь другому ремеслу, он тотчас же сбежал бы, ваша честь, - отвечал Бамбл.
'And this man that's to be his master-you, sir-you'll treat him well, and feed him, and do all that sort of thing, will you?' said the old gentleman.	- А этот человек, будущий его хозяин... вы, сэр... вы будете хорошо обращаться с ним... кормить его... и тому подобное, не правда ли, сэр? -сказал старый джентльмен.
'When I says I will, I means I will,' replied Mr. Gamfield doggedly.	- Раз я говорю, что буду, значит буду, - угрюмо ответил мистер Гэмфилд.

'You're a rough speaker, my friend, but you look an honest, open-hearted man,' said the old gentleman: turning his spectacles in the direction of the candidate for Oliver's premium, whose villainous countenance was a regular stamped receipt for cruelty.	- Речь у вас грубоватая, друг мой, но вы производите впечатление честного, прямодушного человека, - сказал старый джентльмен, обратив свои очки в сторону кандидата на премию за Оливера. Мерзкая физиономия этого кандидата была поистине отмечена клеймом, удостоверявшим его жестокость.
But the magistrate was half blind and half childish, so he couldn't reasonably be expected to discern what other people did.	Но судья был подслеповат и впадал в детство, и потому вряд ли можно было ожидать, чтобы он подметил то, что подмечали другие.
'I hope I am, sir,' said Mr. Gamfield, with an ugly leer.	- Надеюсь, что так, сэр, - сказал мистер Гэмфилд с отвратительной усмешкой.
'I have no doubt you are, my friend,' replied the old gentleman: fixing his spectacles more firmly on his nose, and looking about him for the inkstand.	- Я в этом не сомневаюсь, друг мой, - отозвался старый джентльмен, прочнее водрузив очки на нос и озираясь в поисках чернильницы.
It was the critical moment of Oliver's fate.	Это был решающий момент в жизни Оливера.
If the inkstand had been where the old gentleman thought it was, he would have dipped his pen into it, and signed the indentures, and Oliver would have been straightway hurried off.	Если бы чернильница находилась там, где предполагал ее найти старый джентльмен, он обмакнул бы в нее перо, подписал бумагу и Оливер был бы немедленно уведен.
But, as it chanced to be immediately under his nose, it followed, as a matter of course, that he looked all over his desk for it, without finding it; and happening in the course of his search to look straight before him, his gaze encountered the pale and terrified face of Oliver Twist: who, despite all the admonitory looks and pinches of Bumble, was regarding the repulsive countenance of his future master, with a mingled expression of horror and fear, too palpable to be mistaken, even by a half-blind magistrate.	Но так как она стояла под самым его носом, он, разумеется, осмотрев всю конторку, не нашел ее и когда, продолжая поиски, случайно посмотрел прямо перед собой, взгляд его упал на бледное, испуганное лицо Оливера Твиста, который, не обращая внимания на предостерегающие взоры и щипки Бамбла, глядел на отвратительную физиономию своего будущего хозяина со страхом и ужасом, столь нескрываемым, что этого не мог не заметить даже подслеповатый судья.
The old gentleman stopped, laid down his pen, and looked from Oliver to Mr. Limbkins; who attempted to take snuff with a cheerful and unconcerned aspect.	Старый джентльмен помедлил, положил перо и перевел взгляд с Оливера на мистера Лимкинса, который взял понюшку табаку, стараясь принять беззаботный и независимый вид. - Мальчик! -сказал старый джентльмен, перегнувшись через конторку. Оливер вздрогнул при этих словах. Ему можно простить это, потому что голос звучал ласково, а незнакомые звуки пугают людей. Он задрожал всем телом и залился слезами.
'My boy!' said the old gentleman, 'you look pale and alarmed.	- Мальчик, - повторил старый джентльмен, - ты бледен и взволнован.
What is the matter?'	В чем дело?
'Stand a little away from him, Beadle,' said the other magistrate: laying aside the paper, and leaning forward with an expression of interest.	- Отойдите от него, бидл... - сказал другой судья, отложив газету и с любопытством наклонившись вперед.
'Now, boy, tell us what's the matter: don't be afraid.'	- А теперь, мальчик, объясни нам, в чем дело. Не бойся.

Oliver fell on his knees, and clasping his hands together, prayed that they would order him back to the dark room-that they would starve him-beat him-kill him if they pleased-rather than send him away with that dreadful man.	Оливер упал на колени и, сжав руки, стал умолять, чтобы его отослали обратно в темную комнату... морили голодом... избивали... убили, если это им угодно, но только не отправляли с этим страшным человеком.
'Well!' said Mr. Bumble, raising his hands and eyes with most impressive solemnity.	- Вот как! - сказал мистер Бамбл, весьма торжественно воздев руки и возведя очи горе.
'Well! of all the artful and designing orphans that ever I see, Oliver, you are one of the most bare-facedest.'	- Вот как! Из всех лукавых и коварных сирот, каких я когда-либо видел, ты, Оливер, самый наглый из наглых.
'Hold your tongue, Beadle,' said the second old gentleman, when Mr. Bumble had given vent to this compound adjective.	- Придержите язык, бидл, - сказал второй старый джентльмен, когда мистер Бамбл произнес этот сложный эпитет.
'I beg your worship's pardon,' said Mr. Bumble, incredulous of having heard aright.	- Прошу прощения, ваша честь, - сказал мистер Бамбл, не веря своим ушам.
'Did your worship speak to me?'	- Ваша честь изволили обращаться ко мне?
'Yes.	- Да-
Hold your tongue.'	Придержите язык.
Mr. Bumble was stupefied with astonishment.	Мистер Бамбл остолбенел от изумления.
A beadle ordered to hold his tongue!	Бидлу приказано придержать язык!
A moral revolution!	Светопреставление!
The old gentleman in the tortoise-shell spectacles looked at his companion, he nodded significantly.	Старый джентльмен в очках в черепаховой оправе посмотрел на своего коллегу. Тот многозначительно кивнул головой.
'We refuse to sanction these indentures,' said the old gentleman: tossing aside the piece of parchment as he spoke.	- Мы отказываемся утвердить этот договор, -сказал старый джентльмен, отбрасывая в сторону пергамент.
'I hope,' stammered Mr. Limbkins: 'I hope the magistrates will not form the opinion that the authorities have been guilty of any improper conduct, on the unsupported testimony of a child.'	- Н... надеюсь... - заикаясь, начал мистер Лимкинс,- я надеюсь, что, основываясь на показаниях ребенка, ничем не подкрепленных, судьи не придут к тому заключению, будто приходские власти виновны в каком-нибудь недостойном поступке.
'The magistrates are not called upon to pronounce any opinion on the matter,' said the second old gentleman sharply.	- Судьи не обязаны выносить какое бы то ни было заключение по этому вопросу, - резко произнес второй старый джентльмен.
'Take the boy back to the workhouse, and treat him kindly.	- Отведите мальчика обратно в работный дом и обращайтесь с ним хорошо.
He seems to want it.'	По-видимому, он в этом нуждается.
That same evening, the gentleman in the white waistcoat most positively and decidedly affirmed, not only that Oliver would be hung, but that he would be drawn and quartered into the bargain.	В тот же вечер джентльмен в белом жилете заявил совершенно категорически, что Оливер не только будет повешен, но что его вдобавок приволокут к месту казни в четвертуют.

Mr. Bumble shook his head with gloomy mystery, and said he wished he might come to good; whereunto Mr. Gamfield replied, that he wished he might come to him; which, although he agreed with the beadle in most matters, would seem to be a wish of a totally opposite description.	Мистер Бамбл мрачно и таинственно покачал головой и выразил желание, чтобы он обратился к добру, после чего мистер Гэмфилд пожелал, чтобы он попал к нему в руки; и хотя мистер Гэмфилд почти во всем соглашался с приходским бидлом, он, по-видимому, решительно с ним разошелся, выразив такое пожелание.
The next morning, the public were once informed that Oliver Twist was again To Let, and that five pounds would be paid to anybody who would take possession of him.	На следующее утро публику снова известили о том, что Оливер Твист сдается внаем и что пять фунтов будут уплачены тому, кто пожелает им владеть.
CHAPTER IV OLIVER, BEING OFFERED ANOTHER PLACE, MAKES HIS FIRST ENTRY INTO PUBLIC LIFE	ГЛАВА IV Оливеру предложили другое место, и он впервые выступает на жизненном поприще
In great families, when an advantageous place cannot be obtained, either in possession, reversion, remainder, or expectancy, for the young man who is growing up, it is a very general custom to send him to sea.	Если молодому человеку из аристократической семьи не могут обеспечить выгодной должности по завещанию, дарственной или купчей, то его принято отправлять в плавание.
The board, in imitation of so wise and salutary an example, took counsel together on the expediency of shipping off Oliver Twist, in some small trading vessel bound to a good unhealthy port.	Подражая столь мудрому и спасительному примеру, члены совета принялись обсуждать, уместно ли будет спровадить Оливера Твиста на какое-нибудь маленькое торговое судно, отправляющееся в превосходный, гибельный для здоровья порт.
This suggested itself as the very best thing that could possibly be done with him: the probability being, that the skipper would flog him to death, in a playful mood, some day after dinner, or would knock his brains out with an iron bar; both pastimes being, as is pretty generally known, very favourite and common recreations among gentleman of that class.	Это казалось наилучшим из всего, что только можно было с ним сделать: как-нибудь после обеда шкипер, находясь в игривом расположении духа, по всей вероятности, засечет его до смерти или проломит ему череп железным ломом; и та и другая забава являются, как многим известно, излюбленным и повседневным развлечением джентльменов этого рода.
The more the case presented itself to the board, in this point of view, the more manifold the advantages of the step appeared; so, they came to the conclusion that the only way of providing for Oliver effectually, was to send him to sea without delay.	Чем дольше члены совета рассматривали данный случай с упомянутой точки зрения, тем больше разнообразных преимуществ открывалось им в задуманном плане; и они пришли к решению, что единственный способ облагодетельствовать Оливера - безотлагательно отправить его в плавание.
Mr. Bumble had been despatched to make various preliminary inquiries, with the view of finding out some captain or other who wanted a cabin-boy without any friends; and was returning to the workhouse to communicate the result of his mission; when he encountered at the gate, no less a person than Mr. Sowerberry, the parochial undertaker.	Мистера Бамбла послали предварительно навести справки с целью отыскать какого-нибудь капитана, которому нужен кают-юнга, не имеющий друзей, и Бамбл возвращался в работный дом сообщить о результатах своей миссии, как вдруг встретил у ворот мистера Сауербери, приходского гробовщика.

Mr. Sowerberry was a tall gaunt, large-jointed man, attired in a suit of threadbare black, with darned cotton stockings of the same colour, and shoes to answer. His features were not naturally intended to wear a smiling aspect, but he was in general rather given to professional jocosity.	Мистер Сауербери был высоким, сухощавым, ширококостным человеком, в поношенном черном костюме, в заштопанных бумажных чулках тоже черного цвета и таких же башмаках, физиономия его не была от природы предназначена для улыбки, но, в общем, ему не была чужда профессиональная веселость.
His step was elastic, and his face betokened inward pleasantry, as he advanced to Mr. Bumble, and shook him cordially by the hand.	Походка у него была эластичная, а лицо выражало искреннее удовольствие, когда он подошел к мистеру Бамблу и сердечно пожал ему руку.
'I have taken the measure of the two women that died last night, Mr. Bumble,' said the undertaker.	- Я снял мерку с двух женщин, умерших сегодня ночью, мистер Бамбл, - сказал гробовщик.
'You'll make your fortune, Mr. Sowerberry,' said the beadle, as he thrust his thumb and forefinger into the proffered snuff-box of the undertaker: which was an ingenious little model of a patent coffin.	- Вы сколотите себе состояние, мистер Сауербери, - отозвался бидл, запуская большой и указательный пальцы в протянутую ему гробовщиком табакерку; это была искусно сделанная маленькая модель гроба.
'I say you'll make your fortune, Mr. Sowerberry,' repeated Mr. Bumble, tapping the undertaker on the shoulder, in a friendly manner, with his cane.	- Уверяю вас, вы сколотите себе состояние, мистер Сауербери! - повторил мистер Бамбл, дружески похлопав гробовщика тростью по плечу.
'Think so?' said the undertaker in a tone which half admitted and half disputed the probability of the event.	- Вы полагаете? - сказал гробовщик таким тоном, как будто он и признавал и оспаривал возможность такого события.
'The prices allowed by the board are very small, Mr. Bumble.'	- Приходский совет назначил очень низкую цену, мистер Бамбл.
'So are the coffins,' replied the beadle: with precisely as near an approach to a laugh as a great official ought to indulge in.	- Да и гробы невелики... - ответил бидл, позволив себе улыбнуться не больше, чем это подобало важному должностному лицу.
Mr. Sowerberry was much tickled at this: as of course he ought to be; and laughed a long time without cessation.	Мистера Сауербери это очень позабавило, что было вполне понятно, и он смеялся долго и неудержимо.
'Well, well, Mr. Bumble,' he said at length, 'there's no denying that, since the new system of feeding has come in, the coffins are something narrower and more shallow than they used to be; but we must have some profit, Mr. Bumble.	- Ну, что же, мистер Бамбл, - произнес он наконец, - нельзя отрицать, что с тех пор, как введена новая система питания, гробы стали чуточку поуже и пониже, чем в былые времена. Но должны же мы получать какую-то прибыль, мистер Бамбл!
Well-seasoned timber is an expensive article, sir; and all the iron handles come, by canal, from Birmingham.'	Сухое, выдержанное дерево стоит недешево, сэр, а железные ручки пересылают по каналу из Бирмингема.
'Well, well,' said Mr. Bumble, 'every trade has its drawbacks.	- Так-то оно так, - сказал мистер Бамбл, -каждое ремесло требует затрат.
A fair profit is, of course, allowable.'	Конечно, дозволительно получать честный барыш.

'Of course, of course,' replied the undertaker; 'and if I don't get a profit upon this or that particular article, why, I make it up in the long-run, you see-he! he! he!'	- Разумеется! - подтвердил гробовщик. - И если я не получаю барыша на той или другой статье, ну что ж, к конце концов я свое наверстаю, хи-хи-хи!
' Just so,' said Mr. Bumble.	- Вот именно, - сказал мистер Бамбл.
'Though I must say,' continued the undertaker, resuming the current of observations which the beadle had interrupted: 'though I must say, Mr. Bumble, that I have to contend against one very great disadvantage: which is, that all the stout people go off the quickest.	- Однако я должен сказать... - продолжал гробовщик, возвращаясь к размышлениям, прерванным бидлом, - однако я должен сказать, мистер Бамбл, что есть одно немаловажное затруднение. Видите ли, чаще всего умирают люди тучные.
The people who have been better off, and have paid rates for many years, are the first to sink when they come into the house; and let me tell you, Mr. Bumble, that three or four inches over one's calculation makes a great hole in one's profits: especially when one has a family to provide for, sir.'	Те, что были лучше обеспечены и много лет платили налоги, чахнут в первую очередь, когда попадают в работный дом. И разрешите вам сказать, мистер Бамбл, что три-четыре дюйма, превышающие норму, - нешуточная потеря, в особенности если приходится содержать семью, сэр.
As Mr. Sowerberry said this, with the becoming indignation of an ill-used man; and as Mr. Bumble felt that it rather tended to convey a reflection on the honour of the parish; the latter gentleman thought it advisable to change the subject.	Так как мистер Сауербери произнес эти слова с негодованием - вполне простительным -обиженного человека и так как мистер Бамбл почувствовал, что в них кроется нечто, предосудительное для чести прихода, сей последний джентльмен почел нужным заговорить о другом.
Oliver Twist being uppermost in his mind, he made him his theme.	Мысли его были заняты главным образом Оливером Твистом, и о нем-то он и заговорил.
'By the bye,' said Mr. Bumble, 'you don't know anybody who wants a boy, do you?	- Кстати, - сказал мистер Бамбл, - не знаете ли вы кого-нибудь, кому бы нужен был мальчик?
A porochial 'prentis, who is at present a dead-weight; a millstone, as I may say, round the porochial throat?	Приходский ученик, который в настоящее время является обузой, я бы сказал - жерновом на шее прихода...
Liberal terms, Mr. Sowerberry, liberal terms?'	Выгодные условия, мистер Сауербери, выгодные условия.
As Mr. Bumble spoke, he raised his cane to the bill above him, and gave three distinct raps upon the words 'five pounds': which were printed thereon in Roman capitals of gigantic size.	С этими словами мистер Бамбл коснулся тростью объявления, висевшего над его головой, и три раза отчетливо ударил по словам "пять фунтов", которые были напечатаны гигантскими буквами романским шрифтом.
'Gadso!' said the undertaker: taking Mr. Bumble by the gilt-edged lappel of his official coat; 'that's just the very thing I wanted to speak to you about.	- Ах, бог ты мой! - воскликнул гробовщик, схватив мистера Бамбла за обшитый золотым галуном лацкан его шинели. - Да ведь об этом-то я и хотел с вами поговорить!
You know-dear me, what a very elegant button this is, Mr. Bumble!	Знаете ли... Боже мой, какая красивая пуговица, мистер Бамбл!
I never noticed it before.'	Я до сей поры не обращал на нее внимания.
'Yes, I think it rather pretty,' said the beadle, glancing proudly downwards at the large brass buttons which embellished his coat.	- Да, мне кажется, что она недурна, - промолвил бидл, горделиво бросив взгляд на большие бронзовые пуговицы, украшавшие его шинель.

'The die is the same as the porochial seal-the Good Samaritan healing the sick and bruised man.	- Штамп тот же, что и на приходской печати: добрый самаритянин, врачующий больного и немощного.
The board presented it to me on Newyear's morning, Mr. Sowerberry.	Приходский совет преподнес мне эту шинель на Новый год, мистер Сауербери.
I put it on, I remember, for the first time, to attend the inquest on that reduced tradesman, who died in a doorway at midnight.'	Помню, я впервые надел ее, чтобы присутствовать на следствии о том разорившемся торговце, который умер в полночь у подъезда.
' I recollect,' said the undertaker.	- Припоминаю, - сказал гробовщик.
' The jury brought it in,	- Присяжные вынесли решение:
"Died from exposure to the cold, and want of the common necessaries of life," didn't they?'	"Умер от холода и отсутствия самого необходимого для поддержания жизни", не правда ли?
Mr. Bumble nodded.	Мистер Бамбл кивнул головой.
'And they made it a special verdict, I think,' said the undertaker, 'by adding some words to the effect, that if the relieving officer had-'	- И они как будто вынесли специальный вердикт, -продолжал гробовщик, - присовокупив, что если бы чиновник по надзору за бедными...*
' Tush!	- Вздор!
Foolery!' interposed the beadle.	Чепуха! - перебил бидл.
'If the board attended to all the nonsense that ignorant jurymen talk, they'd have enough to do.'	- Если бы совет прислушивался к тем глупостям, какие говорят эти невежды присяжные, у него было бы дела по горло.
'Very true,' said the undertaker; 'they would indeed.'	- Истинная правда, - согласился гробовщик, - по горло.
'Juries,' said Mr. Bumble, grasping his cane tightly, as was his wont when working into a passion: 'juries is ineddicated, vulgar, grovelling wretches.'	- Присяжные, - продолжал мистер Бамбл, крепко сжимая трость, ибо такая была у него привычка, когда он сердился, - присяжные - это невежественные, пошлые, жалкие негодяи!
' So they are,' said the undertaker.	- Верно, - подтвердил гробовщик.
'They haven't no more philosophy nor political economy about 'em than that,' said the beadle, snapping his fingers contemptuously.	- В философии и политической экономии они смыслят вот сколько! - сказал бидл, презрительно щелкнув пальцами.
'No more they have,' acquiesced the undertaker.	- Именно так, - подтвердил гробовщик.
'I despise 'em,' said the beadle, growing very red in the face.	- Я их презираю! - сказал бидл, весь побагровев.
'So do I,' rejoined the undertaker.	- Я тоже, - присовокупил гробовщик.
'And I only wish we'd a jury of the independent sort, in the house for a week or two,' said the beadle; 'the rules and regulations of the board would soon bring their spirit down for 'em.'	- И мне бы только хотелось, чтобы эти независимые присяжные попали к нам в дом на одну-две недельки, - сказал бидл. - Правила и порядок, введенные советом, быстро бы их усмирили.
'Let 'em alone for that,' replied the undertaker.	- Оставим-ка их в покое, - сказал гробовщик.

So saying, he smiled, approvingly: to calm the rising wrath of the indignant parish officer.	С этими словами он одобрительно улыбнулся, чтобы умерить нарастающий гнев вознегодовавшего приходского служителя.
Mr Bumble lifted off his cocked hat; took a handkerchief from the inside of the crown; wiped from his forehead the perspiration which his rage had engendered; fixed the cocked hat on again; and, turning to the undertaker, said in a calmer voice:	Мистер Бамбл снял треуголку, вынул из тульи носовой платок - он разозлился, и пот выступил у него на лбу, - вытер лоб, снова надел треуголку и, повернувшись к гробовщику, сказал более спокойным тоном:
'Well; what about the boy?'	- Ну, так как же насчет мальчика?
'Oh!' replied the undertaker; 'why, you know, Mr. Bumble, I pay a good deal towards the poor's rates.'	- О, знаете ли, мистер Бамбл, - отозвался гробовщик, - я плачу немалый налог в пользу бедных.
' Hem!' said Mr. Bumble.	- Гм! - сказал мистер Бамбл.
'Well?'	- А дальше что?
'Well,' replied the undertaker, 'I was thinking that if I pay so much towards 'em, I've a right to get as much out of 'em as I can, Mr. Bumble; and so-I think I'll take the boy myself.'	- А вот что, - ответил гробовщик: - я думал, что если я столько плачу в пользу бедных, то, стало быть, имею право извлечь из них как можно больше, мистер Бамбл. И... и... кажется, я сам возьму этого мальчика.
Mr. Bumble grasped the undertaker by the arm, and led him into the building.	Мистер Бамбл схватил гробовщика под руку и повел его в дом.
Mr. Sowerberry was closeted with the board for five minutes; and it was arranged that Oliver should go to him that evening 'upon liking'-a phrase which means, in the case of a parish apprentice, that if the master find, upon a short trial, that he can get enough work out of a boy without putting too much food into him, he shall have him for a term of years, to do what he likes with.	Мистер Сауербери в течение пяти минут договаривался с членами совета, и было решено, что Оливер отправится к нему в тот же вечер "на пробу". Применительно к приходскому ученику это означало следующее: если хозяин после короткого испытания убедится, что может, не слишком заботясь о питании мальчика, заставить его изрядно работать, он вправе оставить его у себя на определенный срок и распоряжаться им по своему усмотрению.
When little Oliver was taken before 'the gentlemen' that evening; and informed that he was to go, that night, as general house-lad to a coffin-maker's; and that if he complained of his situation, or ever came back to the parish again, he would be sent to sea, there to be drowned, or knocked on the head, as the case might be, he evinced so little emotion, that they by common consent pronounced him a hardened young rascal, and ordered Mr. Bumble to remove him forthwith.	Когда маленького Оливера привели в тот вечер к "джентльменам" и объявили ему, что он сегодня же поступает в услужение к гробовщику, а если он вздумает пожаловаться на свое положение или когда-нибудь вернуться в приход, его отправят в плавание либо прошибут ему голову, - Оливер выказал так мало волнения, что все единогласно признали его закоснелым юным негодяем и приказали мистеру Бамблу немедленно его увести.
Now, although it was very natural that the board, of all people in the world, should feel in a great state of virtuous astonishment and horror at the smallest tokens of want of feeling on the part of anybody, they were rather out, in this particular instance.	Вполне естественно, что члены совета должны были скорее, чем кто-либо другой, прийти в величайшее и добродетельное изумление и ужас при малейших признаках бесчувственности со стороны кого бы то ни было, но в данном случае они несколько заблуждались.

The simple fact was, that Oliver, instead of possessing too little feeling, possessed rather too much; and was in a fair way of being reduced, for life, to a state of brutal stupidity and sullenness by the ill usage he had received.	Дело в том, что Оливер отнюдь не был бесчувственным; пожалуй, он даже отличался чрезмерной чувствительностью, а в результате дурного обращения был близок к тому, чтобы стать тупым и угрюмым до конца жизни.
He heard the news of his destination, in perfect silence; and, having had his luggage put into his hand-which was not very difficult to carry, inasmuch as it was all comprised within the limits of a brown paper parcel, about half a foot square by three inches deep-he pulled his cap over his eyes; and once more attaching himself to Mr. Bumble's coat cuff, was led away by that dignitary to a new scene of suffering.	В полном молчании он принял известие о своем назначении, забрал свое имущество - его не очень трудно было нести, так как оно помещалось в пакете из оберточной бумаги, имевшем полфута длины, полфута ширины и три дюйма толщины, - надвинул шапку на глаза и, уцепившись за обшлаг мистера Бамбла, отправился с этим должностным лицом к месту новых терзаний.
For some time, Mr. Bumble drew Oliver along, without notice or remark; for the beadle carried his head very erect, as a beadle always should: and, it being a windy day, little Oliver was completely enshrouded by the skirts of Mr. Bumble's coat as they blew open, and disclosed to great advantage his flapped waistcoat and drab plush knee-breeches.	Сначала мистер Бамбл вел Оливера, не обращая на него внимания и не делая никаких замечаний, ибо бидл высоко держал голову, как и подобает бидлу, а так как день был ветреный, маленького Оливера совершенно скрывали полы шинели мистера Бамбла, которые развевались и обнажали во всей красе жилет с лацканами и короткие коричневые плюшевые штаны.
As they drew near to their destination, however, Mr. Bumble thought it expedient to look down, and see that the boy was in good order for inspection by his new master: which he accordingly did, with a fit and becoming air of gracious patronage.	Но, приблизившись к месту назначения, мистер Бамбл счел нужным взглянуть вниз и убедиться, что мальчик находится в должном виде, готовый предстать перед новым хозяином; так он и поступил, скроив надлежащую мину, милостивую и покровительственную.
' Oliver!' said Mr. Bumble.	- Оливер! - сказал мистер Бамбл.
'Yes, sir,' replied Oliver, in a low, tremulous voice.	- Да, сэр? - тихим, дрожащим голосом отозвался Оливер.
'Pull that cap off your eyes, and hold up your head, sir.'	- Сдвиньте шапку на лоб, сэр, и поднимите голову!
Although Oliver did as he was desired, at once; and passed the back of his unoccupied hand briskly across his eyes, he left a tear in them when he looked up at his conductor.	Хотя Оливер тотчас же исполнил приказание и свободной рукой быстро провел по глазам, но когда он поднял их на своего проводника, в них блестели слезинки.
As Mr. Bumble gazed sternly upon him, it rolled down his cheek.	Мистер Бамбл сурово посмотрел на Оливера, но у того слезинка скатилась по щеке.
It was followed by another, and another.	За ней последовала еще и еще одна.
The child made a strong effort, but it was an unsuccessful one.	Ребенок сделал неимоверное усилие, но оно ни к чему не привело.
Withdrawing his other hand from Mr. Bumble's he covered his face with both; and wept until the tears sprung out from between his chin and bony fingers.	Вырвав у мистера Бамбла свою руку, он обеими руками закрыл лицо и заплакал, а слезы просачивались между подбородком и костлявыми пальцами.
'Well!' exclaimed Mr. Bumble, stopping short, and darting at his little charge a look of intense malignity.	- Вот как! - воскликнул мистер Бамбл, останавливаясь и бросая на своего питомца злобный взгляд.

' Well!	- Вот как!
Of all the ungratefullest, and worst-disposed boys as ever I see, Oliver, you are the-'	Из всех неблагодарных, испорченных мальчишек, каких мне случалось видеть, ты, Оливер, самый...
'No, no, sir,' sobbed Oliver, clinging to the hand which held the well-known cane; 'no, no, sir; I will be good indeed; indeed, indeed I will, sir!	- Нет, нет, сэр! - всхлипывая, воскликнул Оливер, цепляясь за руку, которая держала хорошо знакомую ему трость. - Нет, нет, сэр! Я исправлюсь, право же, я исправлюсь, сэр!
I am a very little boy, sir; and it is so-so-'	Я еще очень маленький, сэр, и такой... такой...
'So what?' inquired Mr. Bumble in amazement.	- Какой - такой? - с изумлением спросил мистер Бамбл.
'So lonely, sir! So very lonely!' cried the child.	- Такой одинокий, сэр - Очень одинокий! -воскликнул ребенок.
'Everybody hates me.	- Все меня ненавидят.
Oh! sir, don't, don't pray be cross to me!'	О сэр, пожалуйста, не сердитесь на меня!
The child beat his hand upon his heart; and looked in his companion's face, with tears of real agony.	Мальчик прижал руку к сердцу и со слезами, вызванными неподдельным горем, посмотрел в лицо спутнику.
Mr. Bumble regarded Oliver's piteous and helpless look, with some astonishment, for a few seconds; hemmed three or four times in a husky manner; and after muttering something about 'that troublesome cough,' bade Oliver dry his eyes and be a good boy.	Мистер Бамбл с некоторым удивлением встретил жалобный и беспомощный взгляд Оливера, раза три-четыре хрипло откашлялся и, пробормотав что-то об этом "надоедливом кашле", приказал Оливеру осушить слезы и быть хорошим мальчиком.
Then once more taking his hand, he walked on with him in silence.	Затем он снова взял его за руку и молча продолжал путь.
The undertaker, who had just put up the shutters of his shop, was making some entries in his day-book by the light of a most appropriate dismal candle, when Mr. Bumble entered.	Когда вошел мистер Бамбл, гробовщик, только что закрывший ставни в лавке, делал какие-то записи в приходно-расходной книге при свете унылой свечи, весьма здесь уместной.
'Aha!' said the undertaker; looking up from the book, and pausing in the middle of a word; 'is that you, Bumble?'	- Эге! - сказал гробовщик, оторвавшись от книги и не дописав слово. - Это вы! Бамбл?
'No one else, Mr. Sowerberry,' replied the beadle.	- Я самый, мистер Сауербери, - отозвался бидл.
' Here!	- Ну вот!
I've brought the boy.'	Я вам привел мальчика.
Oliver made a bow.	Оливер поклонился.
'Oh! that's the boy, is it?' said the undertaker: raising the candle above his head, to get a better view of Oliver.	- Так это и есть тот самый мальчик? - спросил гробовщик, подняв над головой свечу, чтобы лучше рассмотреть Оливера.
'Mrs. Sowerberry, will you have the goodness to come here a moment, my dear?'	- Миссис Сауербери, будь так добра, зайди сюда на минутку, дорогая моя.
Mrs. Sowerberry emerged from a little room behind the shop, and presented the form of a short, then, squeezed-up woman, with a vixenish countenance.	Из маленькой комнатки позади лавки вышла миссис Сауербери. Это была невысокая, тощая, высохшая женщина с ехидным лицом.

'My dear,' said Mr. Sowerberry, deferentially, 'this is the boy from the workhouse that I told you of.'	- Милая моя, - почтительно сказал мистер Сауербери, - это тот самый мальчик из работного дома, о котором я тебе говорил.
Oliver bowed again.	Оливер снова поклонился.
'Dear me!' said the undertaker's wife, 'he's very small.'	- Ах, боже мой! - воскликнула жена гробовщика.- Какой он маленький!
'Why, he is rather small,' replied Mr. Bumble: looking at Oliver as if it were his fault that he was no bigger; 'he is small.	- Да, он, пожалуй, мал ростом, - согласился мистер Бамбл, посматривая на Оливера так, словно тот был виноват, что не дорос. - Он и в самом деле маленький.
There's no denying it.	Этого нельзя отрицать.
But he'll grow, Mrs. Sowerberry-he'll grow.'	Но он подрастет, миссис Сауербери, он подрастет.
'Ah! I dare say he will,' replied the lady pettishly, 'on our victuals and our drink.	- Да что и говорить! - с раздражением отозвалась эта леди. - Подрастет на наших хлебах.
I see no saving in parish children, not I; for they always cost more to keep, than they're worth.	Я никакой выгоды не вижу от приходских детей: их содержание обходится дороже, чем они сами того стоят.
However, men always think they know best.	Но мужчины всегда думают, что они все знают лучше нас...
There! Get downstairs, little bag o' bones.'	Ну, ступай вниз, мешок с костями!
With this, the undertaker's wife opened a side door, and pushed Oliver down a steep flight of stairs into a stone cell, damp and dark: forming the ante-room to the coal-cellar, and denominated 'kitchen'; wherein sat a slatternly girl, in shoes down at heel, and blue worsted stockings very much out of repair.	С этими словами жена гробовщика открыла боковую дверь и вытолкнула Оливера на крутую лестницу, ведущую в каменный подвал, сырой и темный, служивший преддверием угольного погреба и носивший название кухни; здесь сидела девушка, грязно одетая, в стоптанных башмаках и дырявых синих шерстяных чулках.
'Here, Charlotte,' said Mr. Sowerberry, who had followed Oliver down, 'give this boy some of the cold bits that were put by for Trip.	- Шарлотт, - сказала миссис Сауербери, спустившаяся вслед за Оливером, - дайте этому мальчику остатки холодного мяса, которые отложены для Трипа.
He hasn't come home since the morning, so he may go without 'em.	Трип с утра не приходил домой и может обойтись без них.
I dare say the boy isn't too dainty to eat 'em-are you, boy?'	Надеюсь, мальчик не настолько привередлив, чтобы отказываться от них... Верно, мальчик?
Oliver, whose eyes had glistened at the mention of meat, and who was trembling with eagerness to devour it, replied in the negative; and a plateful of coarse broken victuals was set before him.	У Оливера глаза засверкали при слове "мясо", он задрожал от желания съесть его и дал утвердительный ответ, после чего перед ним поставили тарелку с объедками.

I wish some well-fed philosopher, whose meat and drink turn to gall within him; whose blood is ice, whose heart is iron; could have seen Oliver Twist clutching at the dainty viands that the dog had neglected.	Хотел бы я, чтобы какой-нибудь откормленный философ, в чьем желудке мясо и вино превращаются в желчь, чья кровь холодна как лед, а сердце железное, - хотел бы я, чтобы он посмотрел, как Оливер Твист набросился на изысканные яства, которыми пренебрегла бы собака!
I wish he could have witnessed the horrible avidity with which Oliver tore the bits asunder with all the ferocity of famine.	Хотел бы я, чтобы он был свидетелем того, с какой жадностью Оливер, терзаемый страшным голодом, разрывал куски мяса!
There is only one thing I should like better; and that would be to see the Philosopher making the same sort of meal himself, with the same relish.	Еще больше мне хотелось бы увидеть, как этот философ с таким же наслаждением поедает такое же блюдо.
'Well,' said the undertaker's wife, when Oliver had finished his supper: which she had regarded in silent horror, and with fearful auguries of his future appetite: 'have you done?'	- Ну что? - спросила жена гробовщика, когда Оливер покончил со своим ужином; она следила за ним в безмолвном ужасе, с тревогой предвидя, какой будет у него аппетит. - Кончил?
There being nothing eatable within his reach, Oliver replied in the affirmative.	Не видя поблизости ничего съедобного, Оливер ответил утвердительно.
'Then come with me,' said Mrs. Sowerberry: taking up a dim and dirty lamp, and leading the way upstairs; 'your bed's under the counter.	- Ну так ступай за мной, - сказала миссис Сауербери, взяв грязную, тускло горевшую лампу и поднимаясь по лестнице. - Твоя постель под прилавком.
You don't mind sleeping among the coffins, I suppose?	Надеюсь, ты можешь спать среди гробов?
But it doesn't much matter whether you do or don't, for you can't sleep anywhere else.	А впрочем, это не важно - можешь или нет, потому что больше тебе спать негде.
Come; don't keep me here all night!'	Иди! Не оставаться же мне здесь всю ночь!
Oliver lingered no longer, but meekly followed his new mistress.	Оливер больше не мешкал и покорно пошел за своей новой хозяйкой.
CHAPTER V OLIVER MINGLES WITH NEW ASSOCIATES. GOING TO A FUNERAL FOR THE FIRST TIME, HE FORMS AN UNFAVOURABLE NOTION OF HIS MASTER'S BUSINESS	ГЛАВА V Оливер знакомится с товарищами по профессии. Впервые побывав на похоронах, он приходит к неблагоприятному выводу о ремесле своего хозяина
Oliver, being left to himself in the undertaker's shop, set the lamp down on a workman's bench, and gazed timidly about him with a feeling of awe and dread, which many people a good deal older than he will be at no loss to understand.	Оставшись один в лавке гробовщика, Оливер поставил лампу на верстак и робко осмотрелся вокруг с чувством благоговения и страха, которое без труда поймут многие люди значительно старше его.
An unfinished coffin on black tressels, which stood in the middle of the shop, looked so gloomy and death-like that a cold tremble came over him, every time his eyes wandered in the direction of the dismal object: from which he almost expected to see some frightful form slowly rear its head, to drive him mad with terror.	Недоделанный гроб на черных козлах, стоявший посреди лавки, казался таким унылым и зловещим, что холодок пробегал у Оливера по спине, когда он посматривал на этот мрачный предмет: ему чудилось, что какая-то ужасная фигура вот-вот медленно приподнимет голову и он сойдет с ума от страха.

Against the wall were ranged, in regular array, a long row of elm boards cut in the same shape: looking in the dim light, like high-shouldered ghosts with their hands in their breeches pockets.	Вдоль стены в образцовом порядке выстроился длинный ряд вязовых досок, заготовленных для гробов; в тусклом свете они казались сутулыми привидениями, засунувшими руки в карманы.
Coffin-plates, elm-chips, bright-headed nails, and shreds of black cloth, lay scattered on the floor; and the wall behind the counter was ornamented with a lively representation of two mutes in very stiff neckcloths, on duty at a large private door, with a hearse drawn by four black steeds, approaching in the distance.	Таблички для гробов, стружки, гвозди с блестящими шляпками и обрезки черной материи валялись на полу, а стену за прилавком украшала картина, на которой были очень живо изображены два немых плакальщика в туго накрахмаленных галстуках, стоящие на посту у дверей дома, к которому подъезжал катафалк, запряженный четверкой вороных лошадей.
The shop was close and hot.	В лавке было душно и жарко.
The atmosphere seemed tainted with the smell of coffins.	Казалось, воздух пропитан запахом гробов.
The recess beneath the counter in which his flock mattress was thrust, looked like a grave.	Местечко под прилавком, куда был брошен ему тюфяк, напоминало могилу.
Nor were these the only dismal feelings which depressed Oliver.	Но не только эта унылая обстановка угнетала Оливера.
He was alone in a strange place; and we all know how chilled and desolate the best of us will sometimes feel in such a situation.	Он был один в незнакомом месте, а все мы знаем, каким покинутым и несчастным может почувствовать себя любой из нас при таких обстоятельствах.
The boy had no friends to care for, or to care for him.	У мальчика не было любящих или любимых друзей.
The regret of no recent separation was fresh in his mind; the absence of no loved and well-remembered face sank heavily into his heart.	Не было у него сожалений о недавней разлуке; не было дорогого, близкого лица, которое ему мучительно хотелось бы увидеть.
But his heart was heavy, notwithstanding; and he wished, as he crept into his narrow bed, that that were his coffin, and that he could be lain in a calm and lasting sleep in the churchyard ground, with the tall grass waving gently above his head, and the sound of the old deep bell to soothe him in his sleep.	Но, несмотря на это, на сердце у него было тяжело; и когда он забрался на свое узкое ложе, ему захотелось, чтобы это ложе было гробом, а его, спящего безмятежным и непробудным сном, зарыли бы на кладбище, где тихо шелестела бы над его головой высокая трава и баюкал густой звон старого колокола.
Oliver was awakened in the morning, by a loud kicking at the outside of the shop-door: which, before he could huddle on his clothes, was repeated, in an angry and impetuous manner, about twenty-five times.	Утром Оливера разбудили громкие удары ногами в дверь лавки; пока он успел кое-как одеться, неистовый стук повторился раз двадцать пять.
When he began to undo the chain, the legs desisted, and a voice began.	Когда он стал снимать дверную цепочку, ноги, колотившие в дверь, утихомирились, и раздался голос.
'Open the door, will yer?' cried the voice which belonged to the legs which had kicked at the door.	- Отворяйте, слышите! - кричал голос, который принадлежал тому же лицу, что и ноги.
'I will, directly, sir,' replied Oliver: undoing the chain, and turning the key.	- Сейчас отопру, сэр, - сказал Оливер, снимая цепочку и поворачивая ключ.

'I suppose yer the new boy, ain't yer?' said the voice through the key-hole.	- Должно быть, ты и есть новый мальчик? -спросил голос через замочную скважину.
' Yes, sir,' replied Oliver.	- Да, сэр, - ответил Оливер.
'How old are yer?' inquired the voice.	- Сколько тебе лет? - осведомился голос.
' Ten, sir,' replied Oliver.	- Десять, сэр, - ответил Оливер.
'Then I'll whop yer when I get in,' said the voice; 'you just see if I don't, that's all, my work'us brat!' and having made this obliging promise, the voice began to whistle.	- Ну так я тебя вздую, как только войду, -сообщил голос, - помяни мое слово, приходский щенок! После этого любезного обещания послышался свист.
Oliver had been too often subjected to the process to which the very expressive monosyllable just recorded bears reference, to entertain the smallest doubt that the owner of the voice, whoever he might be, would redeem his pledge, most honourably.	Оливера слишком часто подвергали операции, обозначаемой только что упомянутым выразительным словечком, а потому он ничуть не сомневался в том, что тот, кому принадлежал голос, добросовестнейшим образом выполнит свою угрозу.
He drew back the bolts with a trembling hand, and opened the door.	Дрожащей рукой он отодвинул засов и открыл дверь.
For a second or two, Oliver glanced up the street, and down the street, and over the way: impressed with the belief that the unknown, who had addressed him through the key-hole, had walked a few paces off, to warm himself; for nobody did he see but a big charity-boy, sitting on a post in front of the house, eating a slice of bread and butter: which he cut into wedges, the size of his mouth, with a clasp-knife, and then consumed with great dexterity.	Секунду или две Оливер осматривал улицу, посмотрел направо, налево и на противоположный тротуар, полагая, что неизвестный, разговаривавший с ним через замочную скважину, прогуливается, чтобы согреться. Дело в том, что он не видел перед собой никого, кроме рослого приютского мальчика, который сидел на тумбе перед домом и ел ломоть хлеба с маслом, разрезая его складным ножом на куски величиной с собственный рот и проглатывая их с большим проворством.
'I beg your pardon, sir,' said Oliver at length: seeing that no other visitor made his appearance; 'did you knock?'	- Прошу прощения, сэр, - сказал Оливер, убедившись, что никто не появляется, - это вы стучали?
' I kicked,' replied the charity-boy.	- Я колотил ногами, - ответил приютский мальчик.
'Did you want a coffin, sir?' inquired Oliver, innocently.	- Вам нужен гроб, сэр? - простодушно спросил Оливер.
At this, the charity-boy looked monstrous fierce; and said that Oliver would want one before long, if he cut jokes with his superiors in that way.	При этих словах приютский мальчик принял необычайно грозный вид и заявил, что самому Оливеру в скором времени понадобится гроб, если он позволяет себе шутить таким образом со старшими.
'Yer don't know who I am, I suppose, Work'us?' said the charity-boy, in continuation: descending from the top of the post, meanwhile, with edifying gravity.	- Приходский щенок, ты не знаешь, кто я такой? -продолжал приютский мальчик, с важным видом слезая с тумбы.
'No, sir,' rejoined Oliver.	- Не знаю, сэр, - ответил Оливер.
'I'm Mister Noah Claypole,' said the charity-boy, 'and you're under me.	- Я мистер Ноэ Клейпол, - сказал приютский мальчик, - а ты находишься у меня под началом.
Take down the shutters, yer idle young ruffian!'	Открой ставни, ленивая тварь!

With this, Mr. Claypole administered a kick to Oliver, and entered the shop with a dignified air, which did him great credit.	С этими словами мистер Клейпол угостил Оливера пинком и вошел в лавку с большим достоинством, делавшим ему честь.
It is difficult for a large-headed, small-eyed youth, of lumbering make and heavy countenance, to look dignified under any circumstances; but it is more especially so, when superadded to these personal attractions are a red nose and yellow smalls.	При любых обстоятельствах большеголовому, толстому юнцу с маленькими глазками и тупой физиономией нелегко принять достойный вид, и тем более это трудно, если к таким привлекательным чертам прибавить красный нос и короткие желтые штаны.
Oliver, having taken down the shutters, and broken a pane of glass in his effort to stagger away beneath the weight of the first one to a small court at the side of the house in which they were kept during the day, was graciously assisted by Noah: who having consoled him with the assurance that 'he'd catch it,' condescended to help him.	Оливер снял ставни и попытался перетащить их во дворик позади дома, куда их уносили на день, но зашатавшись под тяжестью первого же ставня, разбил оконное стекло, после чего Ноэ, утешив его уверением, что "ему влетит", снисходительно пришел ему на помощь.
Mr. Sowerberry came down soon after.	Вскоре в лавку спустился мистер Сауербери.
Shortly afterwards, Mrs. Sowerberry appeared.	Вслед за ним появилась миссис Сауербери.
Oliver having 'caught it,' in fulfilment of Noah's prediction, followed that young gentleman down the stairs to breakfast.	Оливеру, согласно предсказанию Ноэ, "влетело", а потом он отправился с этим молодым джентльменом вниз завтракать.
' Come near the fire, Noah,' said Charlotte.	- Подсаживайтесь к очагу, Ноэ, - сказала Шарлотт.
'I saved a nice little bit of bacon for you from master's breakfast.	- Я припасла для вас славный кусочек копченой грудинки от хозяйского завтрака...
Oliver, shut that door at Mister Noah's back, and take them bits that I've put out on the cover of the bread-pan.	Оливер, притвори дверь за мистером Ноэ и возьми себе вот те объедки, которые я положила на крышку от кастрюльки.
There's your tea; take it away to that box, and drink it there, and make haste, for they'll want you to mind the shop.	Вот твоя чашка чаю. Поставь ее на ящик, пей там и поторапливайся, потому что тебя скоро позовут в лавку.
D'ye hear?'	Слышишь?
'D'ye hear, Work'us?' said Noah Claypole.	- Слышишь, приходский щенок? - сказал Ноэ Клейпол.
'Lor, Noah!' said Charlotte, 'what a rum creature you are!	- Ах, боже мой, Ноэ! - воскликнула Шарлотт. -Какой вы чудной парень!
Why don't you let the boy alone?'	Почему бы вам не оставить мальчика в покое?
' Let him alone!' said Noah.	- Оставить в покое! - повторил Ноэ.
'Why everybody lets him alone enough, for the matter of that.	- Да ведь все и так оставили его в покое.
Neither his father nor his mother will ever interfere with him.	Ни отец, ни мать никогда ни в чем ему не помешают.
All his relations let him have his own way pretty well.	Все родственники позволяют ему идти своей дорогой.
Eh, Charlotte?	Правда, Шарлотт?
He! he! he!'	Хи-хи-хи!

'Oh, you queer soul!' said Charlotte, bursting into a hearty laugh, in which she was joined by Noah; after which they both looked scornfully at poor Oliver Twist, as he sat shivering on the box in the coldest corner of the room, and ate the stale pieces which had been specially reserved for him.	- Ах, чудак вы этакий! - воскликнула Шарлотт, заливаясь громким смехом, к которому присоединился и Ноэ. Затем оба посмотрели с презрением на бедного Оливера Твиста, дрожащего на ящике в самом холодном углу комнаты и поедавшего вонючие объедки, отложенные специально для него.
Noah was a charity-boy, but not a workhouse orphan.	Ноэ был приютским мальчиком, а не сиротой из работного дома.
No chance-child was he, for he could trace his genealogy all the way back to his parents, who lived hard by; his mother being a washerwoman, and his father a drunken soldier, discharged with a wooden leg, and a diurnal pension of twopence-halfpenny and an unstateable fraction.	Он не был подкидышем, так как мог проследить свою родословную вплоть до родителей, живших поблизости; мать его была прачкой, а отец - пьяницей-солдатом, вышедшим в отставку с деревянной ногой и ежедневной пенсией в два пенса с половиной и еще какой-то неудобопроизносимой дробью.
The shop-boys in the neighbourhood had long been in the habit of branding Noah in the public streets, with the ignominious epithets of 'leathers,' 'charity,' and the like; and Noah had bourne them without reply.	Мальчишки из соседних лавок давно приобрели привычку клеймить Ноэ на улице позорными кличками вроде "кожаные штаны", "приютский" и так далее, и Ноэ принимал их безропотно.
But, now that fortune had cast in his way a nameless orphan, at whom even the meanest could point the finger of scorn, he retorted on him with interest.	Но теперь, когда судьба поставила на его пути безродного сироту, на которого даже самый ничтожный человек мог с презрением указать пальцем, он вымещал на нем свои обиды с лихвой.
This affords charming food for contemplation.	Это дает превосходную пищу для размышлений.
It shows us what a beautiful thing human nature may be made to be; and how impartially the same amiable qualities are developed in the finest lord and the dirtiest charity-boy.	Мы видим, какой прекрасной может стать человеческая натура и как одни и те же приятные качества развиваются у благороднейшего лорда и у самого грязного приютского мальчишки.
Oliver had been sojourning at the undertaker's some three weeks or a month.	Прошло три-четыре недели с тех пор, как Оливер поселился у гробовщика.
Mr. and Mrs. Sowerberry-the shop being shut up-were taking their supper in the little back-parlour, when Mr. Sowerberry, after several deferential glances at his wife, said,	Лавка была закрыта, и мистер и миссис Сауербери ужинали в маленькой задней гостиной, когда мистер Сауербери, бросив несколько почтительных взглядов на жену, сказал:
'My dear-' He was going to say more; but, Mrs. Sowerberry looking up, with a peculiarly unpropitious aspect, he stopped short.	- Дорогая моя... Он хотел продолжать, но миссис Сауербери посмотрела на него столь неблагосклонно, что он запнулся.
'Well,' said Mrs. Sowerberry, sharply.	- Ну? - резко спросила миссис Сауербери.
'Nothing, my dear, nothing,' said Mr. Sowerberry.	- Ничего, дорогая моя, ничего! - сказал мистер Сауербери.
'Ugh, you brute!' said Mrs. Sowerberry.	- Уф, негодяй! - сказала миссис Сауербери.
'Not at all, my dear,' said Mr. Sowerberry humbly.	- Право же, нет, дорогая моя, - смиренно отозвался мистер Сауербери.

'I thought you didn't want to hear, my dear.	- Мне показалось, что ты не расположена слушать, дорогая.
I was only going to say-'	Я хотел только сказать...
'Oh, don't tell me what you were going to say,' interposed Mrs. Sowerberry.	- Ах, не говори мне, что ты там хотел сказать, -перебила миссис Сауербери.
'I am nobody; don't consult me, pray.	- Я - ничто; пожалуйста, не обращайся ко мне за советом.
I don't want to intrude upon your secrets.'	Я не желаю выведывать твои секреты.
As Mrs. Sowerberry said this, she gave an hysterical laugh, which threatened violent consequences.	Произнеся эти слова, миссис Сауербери залилась истерическим смехом, который угрожал серьезными последствиями.
'But, my dear,' said Sowerberry, 'I want to ask your advice.'	- Но, дорогая моя, - сказал мистер Сауербери, -я хочу с тобой посоветоваться.
'No, no, don't ask mine,' replied Mrs. Sowerberry, in an affecting manner: 'ask somebody else's.'	- Нет, нет! Не советуйся со мной! - жалобным тоном промолвила миссис Сауербери. -Советуйся с кем-нибудь другим.
Here, there was another hysterical laugh, which frightened Mr. Sowerberry very much.	Тут снова раздался истерический смех, чрезвычайно испугавший мистера Сауербери.
This is a very common and much-approved matrimonial course of treatment, which is often very effective.	Такова весьма распространенная и рекомендуемая система обращения с супругом, которая часто приводит к желаемым результатам.
It at once reduced Mr. Sowerberry to begging, as a special favour, to be allowed to say what Mrs. Sowerberry was most curious to hear.	Это немедленно побудило мистера Сауербери умолять, как об особом одолжении, чтобы ему было разрешено высказать то, что миссис Сауербери жаждала услышать.
After a short duration, the permission was most graciously conceded.	После недолгих пререканий, занявших меньше трех четвертей часа, разрешение было милостиво дано.
'It's only about young Twist, my dear,' said Mr. Sowerberry.	- Это касается юного Твиста, дорогая моя, - сказал мистер Сауербери.
' A very good-looking boy, that, my dear.'	- Он очень миловидный мальчик, дорогая.
' He need be, for he eats enough,' observed the lady.	- Еще бы, когда он столько ест! - заметила леди.
'There's an expression of melancholy in his face, my dear,' resumed Mr. Sowerberry, 'which is very interesting.	- У него меланхолическое выражение лица, дорогая моя, - продолжал мистер Сауербери, - и это делает его очень интересным...
He would make a delightful mute, my love.'	Из него, милочка, вышел бы превосходный немой плакальщик.
Mrs. Sowerberry looked up with an expression of considerable wonderment.	Миссис Сауербери с нескрываемым удивлением посмотрела на него.
Mr. Sowerberry remarked it and, without allowing time for any observation on the good lady's part, proceeded.	Мистер Сауербери подметил это и, не дожидаясь возражений со стороны доброй леди, продолжал:

'I don't mean a regular mute to attend grown-up people, my dear, but only for children's practice.	- Я говорю не о настоящем немом плакальщике, присутствующем на похоронах у взрослых, а только о немом плакальщике для детей, дорогая.
It would be very new to have a mute in proportion, my dear.	Было бы такой новинкой, милочка, иметь немого плакальщика соответствующего роста.
You may depend upon it, it would have a superb effect.'	Можешь быть уверена, что это произведет прекрасное впечатление.
Mrs. Sowerberry, who had a good deal of taste in the undertaking way, was much struck by the novelty of this idea; but, as it would have been compromising her dignity to have said so, under existing circumstances, she merely inquired, with much sharpness, why such an obvious suggestion had not presented itself to her husband's mind before?	Миссис Сауербери, проявлявшая замечательный вкус, когда дело касалось похорон, была поражена новизной этой идеи; но так как признаться в этом при данных обстоятельствах значило бы уронить свое достоинство, она осведомилась только довольно резким тоном, почему эта простая мысль не приходила раньше в голову ее супругу?
Mr. Sowerberry rightly construed this, as an acquiescence in his proposition; it was speedily determined, therefore, that Oliver should be at once initiated into the mysteries of the trade; and, with this view, that he should accompany his master on the very next occasion of his services being required.	Мистер Сауербери правильно истолковал ее слова как согласие на его предложение. Итак, тут же было решено немедленно посвятить Оливера во все тайны ремесла, чтобы он мог сопровождать своего хозяина, как только потребуются его услуги.
The occasion was not long in coming.	Случай не замедлил представиться.
Half an hour after breakfast next morning, Mr. Bumble entered the shop; and supporting his cane against the counter, drew forth his large leathern pocket-book: from which he selected a small scrap of paper, which he handed over to Sowerberry.	На следующее утро, через полчаса после завтрака, в лавку вошел мистер Бамбл и, прислонив свою трость к прилавку, достал поместительный кожаный бумажник, откуда извлек клочок бумаги, который и протянул Сауербери.
'Aha!' said the undertaker, glancing over it with a lively countenance; 'an order for a coffin, eh?'	- Эге! - сказал гробовщик, с просиявшей физиономией посмотрев на бумажку. - Заказ на гроб?
'For a coffin first, and a porochial funeral afterwards,' replied Mr. Bumble, fastening the strap of the leathern pocket-book: which, like himself, was very corpulent.	- Сначала гроб, потом приходские похороны, -ответил мистер Бамбл, затягивая ремешок кожаного бумажника, который, подобно ему самому, был очень тучен.
'Bayton,' said the undertaker, looking from the scrap of paper to Mr. Bumble.	- Бейтон? - сказал гробовщик, переводя взгляд с клочка бумаги на мистера Бамбла.
'I never heard the name before.'	- Никогда не слыхал этой фамилии.
Bumble shook his head, as he replied,	Бамбл, покачивая головой, ответил:
'Obstinate people, Mr. Sowerberry; very obstinate.	- Упрямый народ, мистер Сауербери, очень упрямый.
Proud, too, I'm afraid, sir.'	Боюсь, что к тому же еще и гордый.
'Proud, eh?' exclaimed Mr. Sowerberry with a sneer.	- Гордый? - усмехаясь, воскликнул - гробовщик.
' Come, that's too much.'	- Ну, это уж слишком.
' Oh, it's sickening,' replied the beadle.	- Ох, это отвратительно! - отвечал бидл.

' Antimonial, Mr. Sowerberry!'	- Это безнравственно, мистер Сауербери.
' So it is,' acquiesced the undertaker.	- Совершенно верно, - согласился гробовщик.
'We only heard of the family the night before last,' said the beadle; 'and we shouldn't have known anything about them, then, only a woman who lodges in the same house made an application to the porochial committee for them to send the porochial surgeon to see a woman as was very bad.	- Об этом семействе мы услыхали только третьего дня вечером, - продолжал бидл, - да и тогда мы бы ничего о нем не узнали, не будь в том же доме женщины, которая обратилась в приходский комитет с просьбой прислать приходского врача, чтобы он осмотрел больную, -ей, мол, очень худо.
He had gone out to dinner; but his 'prentice (which is a very clever lad) sent 'em some medicine in a blacking-bottle, offhand.'	Врач уехал на званый обед, а его ученик (очень смышленый парнишка) сейчас же послал им в баночке из-под ваксы какое-то лекарство.
' Ah, there's promptness,' said the undertaker.	- Вот это быстрота! - сказал гробовщик.
' Promptness, indeed!' replied the beadle.	- Именно так! - подтвердил бидл.
'But what's the consequence; what's the ungrateful behaviour of these rebels, sir?	- Но каковы были последствия, каково было поведение этих неблагодарных бунтовщиков?
Why, the husband sends back word that the medicine won't suit his wife's complaint, and so she shan't take it-says she shan't take it, sir!	Муж присылает сказать, что это лекарство не помогает от той болезни, какой страдает его жена, и, стало быть, она не будет его принимать. Он говорит, что она не будет его принимать, сэр!
Good, strong, wholesome medicine, as was given with great success to two Irish labourers and a coal-heaver, only a week before-sent 'em for nothing, with a blackin'-bottle in,-and he sends back word that she shan't take it, sir!'	Прекрасное, сильно действующее, полезное лекарство, которое всего неделю назад очень помогло двум ирландским рабочим и грузчику угля... Его послали даром, в баночке из-под ваксы, а он присылает сказать, что она не будет его принимать, сэр!
As the atrocity presented itself to Mr. Bumble's mind in full force, he struck the counter sharply with his cane, and became flushed with indignation.	Когда чудовищность этого поступка была воспринята мистером Бамблом во всей ее полноте, он сильно ударил тростью по прилавку и покраснел от негодования.
'Well,' said the undertaker,	- О! - сказал гробовщик.
' I ne-ver-did-'	- Мне бы и в голову никогда...
'Never did, sir!' ejaculated the beadle.	- Никогда, сэр, - воскликнул бидл.
'No, nor nobody never did; but now she's dead, we've got to bury her; and that's the direction; and the sooner it's done, the better.'	- И никому никогда! Но теперь, когда она умерла, нам приходится ее хоронить! Вот адрес, и чем скорее это будет сделано, тем лучше.
Thus saying, Mr. Bumble put on his cocked hat wrong side first, in a fever of parochial excitement; and flounced out of the shop.	С этими словами мистер Бамбл в приступе лихорадочного возбуждения надел задом наперед свою треуголку и быстро вышел из лавки.
'Why, he was so angry, Oliver, that he forgot even to ask after you!' said Mr. Sowerberry, looking after the beadle as he strode down the street.	- Ах, Оливер, он так рассердился, что даже забыл спросить о тебе, - сказал мистер Сауербери, глядя вслед бидлу, шагавшему по улице.
'Yes, sir,' replied Oliver, who had carefully kept himself out of sight, during the interview; and who was shaking from head to foot at the mere recollection of the sound of Mr. Bumble's voice.	- Да, сэр, - ответил Оливер, который во время этого свидания старался не попадаться на глаза бидлу и начал дрожать с головы до ног при одном воспоминании о голосе мистера Бамбла.

He needn't haven taken the trouble to shrink from Mr. Bumble's glance, however; for that functionary, on whom the prediction of the gentleman in the white waistcoat had made a very strong impression, thought that now the undertaker had got Oliver upon trial the subject was better avoided, until such time as he should be firmly bound for seven years, and all danger of his being returned upon the hands of the parish should be thus effectually and legally overcome.	Впрочем, он напрасно старался избегнуть взоров мистера Бамбла, ибо это должностное лицо, на которое предсказание джентльмена в белом жилете произвело очень сильное впечатление, полагало, что теперь, когда гробовщик взял Оливера к себе на испытание, разумнее избегать разговоров о нем, пока он не будет окончательно закреплен на семь лет по контракту, а тогда раз и навсегда, законным образом, минует опасность его возвращения на содержание прихода.
'Well,' said Mr. Sowerberry, taking up his hat, 'the sooner this job is done, the better.	- Прекрасно! - проговорил мистер Сауербери, берясь за шляпу. - Чем скорее будет покончено с этим делом, тем лучше...
Noah, look after the shop.	Ноэ, присматривай за лавкой...
Oliver, put on your cap, and come with me.'	Оливер, надень шапку и ступай за мной.
Oliver obeyed, and followed his master on his professional mission.	Оливер повиновался и последовал за хозяином, отправившимся исполнять свои профессиональные обязанности.
They walked on, for some time, through the most crowded and densely inhabited part of the town; and then, striking down a narrow street more dirty and miserable than any they had yet passed through, paused to look for the house which was the object of their search.	Сначала они шли по самым людным и густонаселенным кварталам города, а затем, свернув в узкую улицу, еще более грязную и жалкую, чем те, какие они уже миновали, они приостановились, отыскивая дом, являвшийся целью их путешествия.
The houses on either side were high and large, but very old, and tenanted by people of the poorest class: as their neglected appearance would have sufficiently denoted, without the concurrent testimony afforded by the squalid looks of the few men and women who, with folded arms and bodies half doubled, occasionally skulked along.	По обеим сторонам улицы дома были большие и высокие, но очень старые и населенные бедняками: об этом в достаточной мере свидетельствовали грязные фасады домов, и такой вывод не нуждался в подтверждении, каким являлись испитые лица нескольких мужчин и женщин, которые, скрестив на груди руки и согнувшись чуть ли не вдвое, крадучись проходили по улице.
A great many of the tenements had shop-fronts; but these were fast closed, and mouldering away; only the upper rooms being inhabited.	В домах находились лавки, но они были заколочены и постепенно разрушались, и только верхние этажи были заселены.
Some houses which had become insecure from age and decay, were prevented from falling into the street, by huge beams of wood reared against the walls, and firmly planted in the road; but even these crazy dens seemed to have been selected as the nightly haunts of some houseless wretches, for many of the rough boards which supplied the place of door and window, were wrenched from their positions, to afford an aperture wide enough for the passage of a human body.	Некоторые дома, разрушавшиеся от времени и ветхости, опирались, чтобы не рухнуть, на большие деревянные балки, припертые к стенам и врытые в землю у края мостовой. Но даже эти развалины, очевидно, служили ночным убежищем для бездомных бедняков, ибо необтесанные доски, закрывавшие двери и окна, были кое-где сорваны, чтобы в отверстие мог пролезть человек.
The kennel was stagnant and filthy.	В сточных канавах вода была затхлая и грязная.
The very rats, which here and there lay putrefying in its rottenness, were hideous with famine.	Даже крысы, которые разлагались в этой гнили, были омерзительно тощими.

There was neither knocker nor bell-handle at the open door where Oliver and his master stopped; so, groping his way cautiously through the dark passage, and bidding Oliver keep close to him and not be afraid the undertaker mounted to the top of the first flight of stairs.	Не было ни молотка, ни звонка у раскрытой двери, перед которой остановился Оливер со своим хозяином. Ощупью, осторожно пробираясь по темно- му коридору и уговаривая Оливера не отставать и не трусить, гробовщик поднялся во второй этаж.
Stumbling against a door on the landing, he rapped at it with his knuckles.	Наткнувшись на дверь, выходившую на площадку лестницы, он постучал в нее суставами пальцев.
It was opened by a young girl of thirteen or fourteen.	Дверь открыла девочка лет тринадцати -четырнадцати.
The undertaker at once saw enough of what the room contained, to know it was the apartment to which he had been directed.	Гробовщик, едва заглянув в комнату, понял, что сюда-то он и послан.
He stepped in; Oliver followed him.	Он вошел; за ним вошел Оливер.
There was no fire in the room; but a man was crouching, mechanically, over the empty stove.	Огня в очаге не было, но какой-то человек по привычке сидел, сгорбившись, у холодного очага.
An old woman, too, had drawn a low stool to the cold hearth, and was sitting beside him.	Рядом с ним, придвинув низкий табурет к нетопленой печи, сидела старуха.
There were some ragged children in another corner; and in a small recess, opposite the door, there lay upon the ground, something covered with an old blanket.	В другом углу копошились оборванные дети, а в маленькой нише против двери лежало что-то, покрытое старым одеялом.
Oliver shuddered as he cast his eyes toward the place, and crept involuntarily closer to his master; for though it was covered up, the boy felt that it was a corpse.	Оливер, бросив взгляд в ту сторону, задрожал и невольно прижался к своему хозяину; хотя предмет и был прикрыт, он догадался, что это труп.
The man's face was thin and very pale; his hair and beard were grizzly; his eyes were bloodshot.	У мужчины было худое и очень бледное лицо; волосы и борода седые; глаза налиты кровью.
The old woman's face was wrinkled; her two remaining teeth protruded over her under lip; and her eyes were bright and piercing.	У старухи лицо было сморщенное; два уцелевших зуба торчали над нижней губой, а глаза были острые и блестящие.
Oliver was afraid to look at either her or the man.	Оливер боялся смотреть и на нее и на мужчину.
They seemed so like the rats he had seen outside.	Они слишком походили на крыс, которых он видел на улице.
'Nobody shall go near her,' said the man, starting fiercely up, as the undertaker approached the recess.	- Никто к ней не подойдет! - злобно крикнул мужчина, вскочив с места, когда гробовщик направился к нише.
' Keep back!	- Не подходите!
Damn you, keep back, if you've a life to lose!'	Будь вы прокляты, не подходите, если вам дорога жизнь!
'Nonsense, my good man,' said the undertaker, who was pretty well used to misery in all its shapes.	- Вздор, дружище! - сказал гробовщик, который привык к горю во всех его видах.
'Nonsense!'	- Вздор!

'I tell you,' said the man: clenching his hands, and stamping furiously on the floor,-'I tell you I won't have her put into the ground.	- Слушайте! - крикнул человек, сжав кулаки и в бешенстве топнув ногой. - Слушайте! Я не позволю зарыть ее в землю.
She couldn't rest there. The worms would worry her-not eat her-she is so worn away.'	Там она не найдет покоя: черви будут ей мешать... Глодать ее они не могут, так она иссохла.
The undertaker offered no reply to this raving; but producing a tape from his pocket, knelt down for a moment by the side of the body.	В ответ на этот сумасшедший бред гробовщик не сказал ни слова; достав из кармана мерку, он опустился на колени перед покойницей.
'Ah!' said the man: bursting into tears, and sinking on his knees at the feet of the dead woman; 'kneel down, kneel down-kneel round her, every one of you, and mark my words!	- Ах! - воскликнул мужчина, залившись слезами и падая к ногам умершей. - На колени перед ней, на колени перед ней, вы все, и запомните мои слова!
I say she was starved to death.	Говорю вам, ее уморили голодом!
I never knew how bad she was, till the fever came upon her; and then her bones were starting through the skin.	Я не знал, что ей так худо, пока у нее не началась лихорадка. И тогда обрисовались все ее кости.
There was neither fire nor candle; she died in the dark-in the dark!	Не было ни огня в очаге, ни свечи. Она умерла в темноте - в темноте!
She couldn't even see her children's faces, though we heard her gasping out their names.	Она не могла даже разглядеть лица своих детей, хотя мы слышали, как она окликала их по имени.
I begged for her in the streets: and they sent me to prison.	Для нее я просил милостыню, а меня посадили в тюрьму.
When I came back, she was dying; and all the blood in my heart has dried up, for they starved her to death.	Когда я вернулся, она умерла, и кровь застыла у меня в жилах, потому что ее уморили голодом.
I swear it before the God that saw it! They starved her!'	Клянусь пред лицом бога, который это видел, - ее уморили голодом!
He twined his hands in his hair; and, with a loud scream, rolled grovelling upon the floor: his eyes fixed, and the foam covering his lips.	Он вцепился руками в волосы и с громкими воплями стал кататься по полу; глаза его остановились, а на губах выступила пена.
The terrified children cried bitterly; but the old woman, who had hitherto remained as quiet as if she had been wholly deaf to all that passed, menaced them into silence.	Испуганные дети горько заплакали, но старуха, которая все время оставалась невозмутимой, как будто не слышала того, что происходило вокруг, угрозами заставила их замолчать.
Having unloosened the cravat of the man who still remained extended on the ground, she tottered towards the undertaker.	Развязав галстук мужчине, все еще лежавшему на полу, она, шатаясь, подошла к гробовщику.
'She was my daughter,' said the old woman, nodding her head in the direction of the corpse; and speaking with an idiotic leer, more ghastly than even the presence of death in such a place.	- Это моя дочь, - сказала старуха, кивая головой в сторону покойницы и с идиотским видом подмигивая, что производило здесь еще более страшное впечатление, чем вид мертвеца.
' Lord, Lord!	- Боже мой, боже мой!
Well, it is strange that I who gave birth to her, and was a woman then, should be alive and merry now, and she lying there: so cold and stiff!	Как это чудно! Я родила ее и была тогда молодой женщиной, теперь я весела и здорова, а она лежит здесь, такая холодная и застывшая!

Lord, Lord!-to think of it; it's as good as a play-as good as a play!'	Боже мой, боже мой, подумать только: ведь Это прямо как в театре, прямо как в театре!
As the wretched creature mumbled and chuckled in her hideous merriment, the undertaker turned to go away.	Пока жалкое создание шамкало и хихикало, предаваясь омерзительному веселью, гробовщик направился к двери.
'Stop, stop!' said the old woman in a loud whisper.	- Постойте! - громким шепотом окликнула старуха.
'Will she be buried to-morrow, or next day, or to-night?	- Когда ее похоронят - завтра, послезавтра или сегодня вечером?
I laid her out; and I must walk, you know.	Я убирала ее к погребению, и я, знаете ли, должна идти за гробом.
Send me a large cloak: a good warm one: for it is bitter cold.	Пришлите мне большой плащ - хороший теплый плащ, потому что стоит лютый холод.
We should have cake and wine, too, before we go!	И мы должны поесть пирожка и выпить вина, перед тем как идти!
Never mind; send some bread-only a loaf of bread and a cup of water.	Ладно уж! Пришлите хлеба - ковригу хлеба и чашку воды...
Shall we have some bread, dear?' she said eagerly: catching at the undertaker's coat, as he once more moved towards the door.	Миленький, будет у нас хлеб? - нетерпеливо спросила она, уцепившись за пальто гробовщика, когда тот снова двинулся к двери.
' Yes, yes,' said the undertaker,'of course.	- Да, да, - сказал гробовщик. - Конечно.
Anything you like!'	Все, что вы пожелаете!
He disengaged himself from the old woman's grasp; and, drawing Oliver after him, hurried away.	Он вырвался из рук старухи и поспешно вышел, увлекая за собой Оливера.
The next day, (the family having been meanwhile relieved with a half-quartern loaf and a piece of cheese, left with them by Mr. Bumble himself,) Oliver and his master returned to the miserable abode; where Mr. Bumble had already arrived, accompanied by four men from the workhouse, who were to act as bearers.	На следующий день (тем временем семейству оказана была помощь в виде двух фунтов хлеба и куска сыру, доставленных самим мистером Бамблом) Оливер со своим хозяином вернулся в убогое жилище, куда уже прибыл мистер Бамбл в сопровождении четырех человек из работного дома, которым предстояло нести гроб.
An old black cloak had been thrown over the rags of the old woman and the man; and the bare coffin having been screwed down, was hoisted on the shoulders of the bearers, and carried into the street.	Ветхие черные плащи были наброшены на лохмотья старухи и мужчины, и, когда привинтили крышку ничем не обитого гроба, носильщики подняли его на плечи и вынесли на улицу.
'Now, you must put your best leg foremost, old lady!' whispered Sowerberry in the old woman's ear; 'we are rather late; and it won't do, to keep the clergyman waiting.	- А теперь шагайте быстрее, старая леди, -шепнул Сауербери на ухо старухе. - Мы опаздываем, а не годится, чтобы священник нас ждал.
Move on, my men,-as quick as you like!'	Вперед, ребята, во всю прыть!
Thus directed, the bearers trotted on under their light burden; and the two mourners kept as near them, as they could.	После такого распоряжения носильщики пустились рысцой ее своей легкой ношей, а двое провожающих изо всех сил старались не отставать.

Mr. Bumble and Sowerberry walked at a good smart pace in front; and Oliver, whose legs were not so long as his master's, ran by the side.	Мистер Бамбл и Сауербери бодро шагали впереди, а Оливер, у которого ноги были не такие длинные, как у его хозяина, бежал сбоку.
There was not so great a necessity for hurrying as Mr. Sowerberry had anticipated, however; for when they reached the obscure corner of the churchyard in which the nettles grew, and where the parish graves were made, the clergyman had not arrived; and the clerk, who was sitting by the vestry-room fire, seemed to think it by no means improbable that it might be an hour or so, before he came.	Впрочем, вопреки предположениям мистера Сауербери, не было необходимости спешить, ибо, когда они достигли заброшенного, заросшего крапивой уголка кладбища, отведенного для приходских могил, священника еще не было, а клерк, сидевший у камина в ризнице, считал вполне возможным, что он придет примерно через час.
So, they put the bier on the brink of the grave; and the two mourners waited patiently in the damp clay, with a cold rain drizzling down, while the ragged boys whom the spectacle had attracted into the churchyard played a noisy game at hide-and-seek among the tombstones, or varied their amusements by jumping backwards and forwards over the coffin.	Поэтому гроб поставили у края могилы, и двое провожающих терпеливо ждали, стоя в грязи, под холодным моросящим дождем, а оборванные мальчишки, привлеченные на кладбище предстоящим зрелищем, затеяли шумную игру в прятки среди могильных плит или, придумав новое развлечение, перепрыгивали через гроб.
Mr. Sowerberry and Bumble, being personal friends of the clerk, sat by the fire with him, and read the paper.	Мистер Сауербери и Бамбл в качестве личных друзей клерка сидели с ним у камина и читали газету.
At length, after a lapse of something more than an hour, Mr. Bumble, and Sowerberry, and the clerk, were seen running towards the grave.	Наконец, по прошествии часа показались мистер Бамбл, Сауербери и клерк, бежавшие к могиле.
Immediately afterwards, the clergyman appeared: putting on his surplice as he came along.	Немедленно вслед за ними появился священник, на ходу надевавший стихарь.
Mr. Bumble then thrashed a boy or two, to keep up appearances; and the reverend gentleman, having read as much of the burial service as could be compressed into four minutes, gave his surplice to the clerk, and walked away again.	Затем мистер Бамбл для соблюдения приличий поколотил двух-трех мальчишек, а священник, прочитав из погребальной службы столько, сколько можно было прочесть за четыре минуты, отдал стихарь клерку и ушел.
'Now, Bill!' said Sowerberry to the grave-digger. 'Fill up!'	- Ну, Билл, - сказал Сауербери могильщику, -засыпайте могилу.
It was no very difficult task, for the grave was so full, that the uppermost coffin was within a few feet of the surface.	Работа была нетрудная: в могиле было столько гробов, что всего несколько футов отделяли верхний гроб от поверхности земли.
The grave-digger shovelled in the earth; stamped it loosely down with his feet: shouldered his spade; and walked off, followed by the boys, who murmured very loud complaints at the fun being over so soon.	Могильщик набросал земли, притоптал ее ногами, поднял на плечи лопату и удалился в сопровождении мальчишек, которые орали, досадуя на то, что потеха так скоро кончилась.
'Come, my good fellow!' said Bumble, tapping the man on the back.	- Ступайте, приятель! - сказал Бамбл, похлопав по спине мужчину.
' They want to shut up the yard.'	- Сейчас запрут ворота кладбища.
The man who had never once moved, since he had taken his station by the grave side, started, raised his head, stared at the person who had addressed him, walked forward for a few paces; and fell down in a swoon.	Мужчина, который не шевельнулся с тех пор, как стал у края могилы, вздрогнул, поднял голову, посмотрел на говорившего, сделал несколько шагов и упал без чувств.

The crazy old woman was too much occupied in bewailing the loss of her cloak (which the undertaker had taken off), to pay him any attention; so they threw a can of cold water over him; and when he came to, saw him safely out of the churchyard, locked the gate, and departed on their different ways.	Сумасшедшая старуха была слишком занята оплакиванием плаща (который снял с нее гробовщик), чтобы обращать внимание на мужчину. Поэтому его окатили холодной водой из кружки, а когда он очнулся, благополучно выпроводили с кладбища, заперли ворота и разошлись в разные стороны.
'Well, Oliver,' said Sowerberry, as they walked home, 'how do you like it?'	- Ну что, Оливер, - спросил Сауербери, когда они шли домой, - как тебе это понравилось?
'Pretty well, thank you, sir' replied Oliver, with considerable hesitation.	- Ничего, благодарю вас, сэр, - нерешительно ответил Оливер.
'Not very much, sir.'	- Не очень, сэр.
'Ah, you'll get used to it in time, Oliver,' said Sowerberry.	- Со временем привыкнешь, Оливер, - сказал Сауербери.
'Nothing when you are used to it, my boy.'	- Это пустяки, когда привыкнешь.
Oliver wondered, in his own mind, whether it had taken a very long time to get Mr. Sowerberry used to it.	Оливер хотел бы знать, долго ли пришлось привыкать мистеру Сауербери.
But he thought it better not to ask the question; and walked back to the shop: thinking over all he had seen and heard.	Но он счел более разумным не задавать этого вопроса и вернулся в лавку, размышляя обо всем, что видел и слышал.
CHAPTER VI OLIVER, BEING GOADED BY THE TAUNTS OF NOAH, ROUSES INTO ACTION, AND RATHER ASTONISHES HIM	ГЛАВА VI Оливер, раздраженный насмешками Ноэ, приступает к действиям и приводит его в немалое изумление
The month's trial over, Oliver was formally apprenticed.	Месяц испытания истек, и Оливер был формально принят в ученики.
It was a nice sickly season just at this time.	Пора года была славная, несущая болезни.
In commercial phrase, coffins were looking up; and, in the course of a few weeks, Oliver acquired a great deal of experience.	Выражаясь коммерческим языком, на гробы был спрос, и за несколько недель Оливер приобрел большой опыт.
The success of Mr. Sowerberry's ingenious speculation, exceeded even his most sanguine hopes.	Успех хитроумной выдумки мистера Сауербери превзошел самые радужные его надежды.
The oldest inhabitants recollected no period at which measles had been so prevalent, or so fatal to infant existence; and many were the mournful processions which little Oliver headed, in a hat-band reaching down to his knees, to the indescribable admiration and emotion of all the mothers in the town.	Старожилы не помнили, чтобы так свирепствовала корь и так косила младенцев; и много траурных процессий возглавлял маленький Оливер в шляпе с лентой, спускавшейся до колен, к невыразимому восторгу и умилению всех матерей города.
As Oliver accompanied his master in most of his adult expeditions too, in order that he might acquire that equanimity of demeanour and full command of nerve which was essential to a finished undertaker, he had many opportunities of observing the beautiful resignation and fortitude with which some strong-minded people bear their trials and losses.	Так как Оливер принимал участие вместе со своим хозяином также и в похоронах взрослых людей, чтобы приобрести невозмутимую осанку и умение владеть собой, насущно необходимые безупречному гробовщику, то у него было немало случаев наблюдать превосходное смирение и твердость, с какими иные сильные духом люди переносят испытания и утраты.

For instance; when Sowerberry had an order for the burial of some rich old lady or gentleman, who was surrounded by a great number of nephews and nieces, who had been perfectly inconsolable during the previous illness, and whose grief had been wholly irrepressible even on the most public occasions, they would be as happy among themselves as need be-quite cheerful and contented-conversing together with as much freedom and gaiety, as if nothing whatever had happened to disturb them.	Так, например, когда Сауербери получал заказ на погребение какой-нибудь богатой старой леди или джентльмена, окруженных множеством племянников и племянниц, которые в течение всей болезни были поистине безутешны и предавались безудержной скорби даже на глазах посторонних, - эти самые особы чувствовали себя прекрасно в своем кругу и были весьма беззаботны, беседуя между собой столь весело и непринужденно, словно не случилось ровно ничего, что могло бы нарушить их покой.
Husbands, too, bore the loss of their wives with the most heroic calmness.	Да и мужья переносили потерю своих жен с героическим спокойствием.
Wives, again, put on weeds for their husbands, as if, so far from grieving in the garb of sorrow, they had made up their minds to render it as becoming and attractive as possible.	В свою очередь жены, облекаясь в траур по своим мужьям, не только не горевали в этой одежде скорби, но как будто заботились о том, чтобы она была изящна и к лицу им.
It was observable, too, that ladies and gentlemen who were in passions of anguish during the ceremony of interment, recovered almost as soon as they reached home, and became quite composed before the tea-drinking was over.	Можно было также заметить, что леди и джентльмены, претерпевавшие жестокие муки при церемонии погребения, приходили в себя немедленно по возвращении домой и совершенно успокаивались еще до окончания чаепития.
All this was very pleasant and improving to see; and Oliver beheld it with great admiration.	Видеть все это было очень приятно и назидательно, и Оливер наблюдал за происходящим с великим восхищением.
That Oliver Twist was moved to resignation by the example of these good people, I cannot, although I am his biographer, undertake to affirm with any degree of confidence; but I can most distinctly say, that for many months he continued meekly to submit to the domination and ill-treatment of Noah Claypole: who used him far worse than before, now that his jealousy was roused by seeing the new boy promoted to the black stick and hatband, while he, the old one, remained stationary in the muffin-cap and leathers.	Утверждать с некоторой степенью достоверности, будто пример этих добрых людей научил Оливера покорности судьбе, я не могу, хотя и являюсь его биографом; но я могу решительно заявить, что в течение многих месяцев он смиренно выносил помыкание и насмешки Ноэ Клейпола, который стал обращаться с ним гораздо хуже, чем раньше, ибо почувствовал зависть, когда новый ученик получил черный жезл и ленту на шляпу, тогда как он, старый ученик, по-прежнему ходил в шапке блином и в кожаных штанах.
Charlotte treated him ill, because Noah did; and Mrs. Sowerberry was his decided enemy, because Mr. Sowerberry was disposed to be his friend; so, between these three on one side, and a glut of funerals on the other, Oliver was not altogether as comfortable as the hungry pig was, when he was shut up, by mistake, in the grain department of a brewery.	Шарлотт относилась к Оливеру плохо, потому что плохо относился к нему Ноэ; а миссис Сауербери оставалась непримиримым его врагом, потому что мистер Сауербери не прочь был стать его другом; и вот между этими тремя лицами, с одной стороны, и обилием похорон, с другой, Оливер чувствовал себя, пожалуй, не так приятно, как голодная свинья, когда ее по ошибке заперли в амбар с зерном при пивоварне.
And now, I come to a very important passage in Oliver's history; for I have to record an act, slight and unimportant perhaps in appearance, but which indirectly produced a material change in all his future prospects and proceedings.	А теперь я приступаю к очень важному эпизоду в истории Оливера, ибо мне предстоит поведать о происшествии, которое, хотя и может показаться пустым и незначительным, косвенным образом повлекло за собой существенную перемену во всех его делах и видах на будущее.

One day, Oliver and Noah had descended into the kitchen at the usual dinner-hour, to banquet upon a small joint of mutton-a pound and a half of the worst end of the neck-when Charlotte being called out of the way, there ensued a brief interval of time, which Noah Claypole, being hungry and vicious, considered he could not possibly devote to a worthier purpose than aggravating and tantalising young Oliver Twist.	Однажды Оливер и Ноэ спустились, по обыкновению, в обеденный час в кухню, чтобы угоститься бараниной - кусок был самый дрянной, фунта в полтора, - когда Шарлотт вызвали из кухни, а Ноэ Клейпол, голодный и злой, решил, что этот короткий промежуток времени он использует наилучшим образом, если станет дразнить и мучить юного Оливера Твиста.
Intent upon this innocent amusement, Noah put his feet on the table-cloth; and pulled Oliver's hair; and twitched his ears; and expressed his opinion that he was a 'sneak'; and furthermore announced his intention of coming to see him hanged, whenever that desirable event should take place; and entered upon various topics of petty annoyance, like a malicious and ill-conditioned charity-boy as he was.	Намереваясь предаться сей невинной забаве, Ноэ положил ноги на покрытый скатертью стол, потянул Оливера за волосы, дернул его за ухо и высказал мнение, что он "подлиза"; далее он заявил о своем желании видеть, как его вздернут на виселицу, когда бы ни наступило это приятное событие, и сделал ряд других язвительных замечаний, каких можно было ждать от столь зловредного и испорченного приютского мальчишки.
But, making Oliver cry, Noah attempted to be more facetious still; and in his attempt, did what many sometimes do to this day, when they want to be funny.	Но так как ни одна из этих насмешек не достигла желанной цели - не довела Оливера до слез, -Ноэ попытался проявить еще больше остроумия и совершил то, что многие пошлые остряки, пользующиеся большей славой, чем Ноэ, делают и по сей день, когда хотят поиздеваться над кем-либо.
He got rather personal.	Он перешел на личности.
'Work'us,' said Noah, 'how's your mother?'	- Приходский щенок, - начал Ноэ, - как поживает твоя мать?
'She's dead,' replied Oliver; 'don't you say anything about her to me!'	- Она умерла, - ответил Оливер. - Не говорите о ней ни слова.
Oliver's colour rose as he said this; he breathed quickly; and there was a curious working of the mouth and nostrils, which Mr. Claypole thought must be the immediate precursor of a violent fit of crying.	При этом Оливер вспыхнул, стал дышать прерывисто, а губы и ноздри его начали как-то странно подергиваться, что, по мнению мистера Клейпола, неминуемо предвещало бурные рыдания.
Under this impression he returned to the charge.	Находясь под этим впечатлением, он снова приступил к делу.
'What did she die of, Work'us?' said Noah.	- Отчего она умерла, приходский щенок? -спросил Ноэ.
'Of a broken heart, some of our old nurses told me,' replied Oliver: more as if he were talking to himself, than answering Noah.	- От разбитого сердца, так мне говорили старые сиделки, - сказал Оливер, не столько отвечая Ноэ, сколько думая вслух.
'I think I know what it must be to die of that!'	- Мне кажется, я понимаю, что значит умереть от разбитого сердца!
'Tol de rol lol lol, right fol lairy, Work'us,' said Noah, as a tear rolled down Oliver's cheek.	- Траляля-ля-ля, приходский щенок! -воскликнул Ноэ, когда слеза скатилась по щеке Оливера.
'What's set you a snivelling now?'	- Что это довело тебя до слез?

'Not you,' replied Oliver, sharply.	- Не вы, - ответил Оливер, быстро смахнув слезу.
' There; that's enough.	- Не воображайте!
Don't say anything more to me about her; you'd better not!'	- Не я, вот как? - поддразнил Ноэ. - Да, не вы! -резко ответил Оливер. - Ну, а теперь довольно. Больше ни слова не говорите мне о ней. Лучше не говорите!
' Better not!' exclaimed Noah.	- Лучше не говорить! - воскликнул Ноэ.
' Well! Better not!	- Вот как! Лучше не говорить!
Work'us, don't be impudent.	Приходский щенок, да ты наглец!
Your mother, too!	Твоя мать!
She was a nice 'un she was.	Хороша она была, нечего сказать!
Oh, Lor!'	О, бог ты мой!
And here, Noah nodded his head expressively; and curled up as much of his small red nose as muscular action could collect together, for the occasion.	Тут Ноэ многозначительно кивнул головой и сморщил, насколько было возможно, свой крохотный красный носик.
'Yer know, Work'us,' continued Noah, emboldened by Oliver's silence, and speaking in a jeering tone of affected pity: of all tones the most annoying: 'Yer know, Work'us, it can't be helped now; and of course yer couldn't help it then; and I am very sorry for it; and I'm sure we all are, and pity yer very much.	- Знаешь ли, приходский щенок, - ободренный молчанием Оливера, он заговорил насмешливым, притворно соболезнующим тоном, - знаешь ли, приходский щенок, теперь уж этому не помочь, да и тогда, конечно, ты не мог помочь, и я очень этим огорчен. Разумеется, мы все огорчены и очень тебя жалеем.
But yer must know, Work'us, yer mother was a regular right-down bad 'un.'	Но должен же ты знать, приходский щенок, что твоя мать была самой настоящей шлюхой.
'What did you say?' inquired Oliver, looking up very quickly.	- Что вы сказали? - вздрогнув, переспросил Оливер.
'A regular right-down bad 'un, Work'us,' replied Noah, coolly.	- Самой настоящей шлюхой, приходский щенок,- хладнокровно повторил Ноэ.
'And it's a great deal better, Work'us, that she died when she did, or else she'd have been hard labouring in Bridewell, or transported, or hung; which is more likely than either, isn't it?'	- И знаешь, приходский щенок, хорошо, что она тогда умерла, иначе пришлось бы ей исполнять тяжелую работу в Брайдуэле *, или отправиться за океан, или болтаться на виселице, вернее всего- последнее!
Crimson with fury, Oliver started up; overthrew the chair and table; seized Noah by the throat; shook him, in the violence of his rage, till his teeth chattered in his head; and collecting his whole force into one heavy blow, felled him to the ground.	Побагровев от бешенства, Оливер вскочил, опрокинул стол и стул, схватил Ноэ за горло, тряхнул его так, что у того зубы застучали, и, вложив все свои силы в один тяжелый удар, сбил его с ног.
A minute ago, the boy had looked the quiet child, mild, dejected creature that harsh treatment had made him.	Минуту назад мальчик казался тихим, кротким, забитым существом, каким его сделало суровое обращение.
But his spirit was roused at last; the cruel insult to his dead mother had set his blood on fire.	Но, наконец, дух его возмутился: жестокое оскорбление, нанесенное покойной матери, воспламенило его кровь.

His breast heaved; his attitude was erect; his eye bright and vivid; his whole person changed, as he stood glaring over the cowardly tormentor who now lay crouching at his feet; and defied him with an energy he had never known before.	Грудь его вздымалась; он выпрямился во весь рост; глаза горели; он был сам на себя не похож, когда стоял, грозно сверкая глазами над трусливым своим мучителем, съежившимся у его ног, и бросал вызов с энергией, доселе ему неведомой.
' He'll murder me!' blubbered Noah.	- Он меня убьет! - заревел Ноэ.
'Charlotte! missis!	- Шарлотт! Хозяйка!
Here's the new boy a murdering of me!	Новый ученик хочет убить меня!
Help! help!	На помощь! На помощь!
Oliver's gone mad!	Оливер сошел с ума!
Char-lotte!'	Шарлотт!
Noah's shouts were responded to, by a loud scream from Charlotte, and a louder from Mrs. Sowerberry; the former of whom rushed into the kitchen by a side-door, while the latter paused on the staircase till she was quite certain that it was consistent with the preservation of human life, to come further down.	На крик Ноэ ответила громким воплем Шарлотт и еще более громким - миссис Сауербери; первая вбежала в кухню из боковой двери, а вторая постояла на лестнице, пока окончательно не убедилась в том, что ни малейшая опасность не угрожает жизни человеческой, если спуститься вниз.
'Oh, you little wretch!' screamed Charlotte: seizing Oliver with her utmost force, which was about equal to that of a moderately strong man in particularly good training.	- Ах негодяй! - завизжала Шарлотт, вцепившись в Оливера изо всех сил, которые были примерно равны силам довольно крепкого мужчины, прекрасно их развивавшего.
'Oh, you little un-grate-ful, mur-de-rous, hor-rid villain!'	- Ах ты маленький неблаго-дар-ный, кро-во-жадный, мерз-кий негодяй!
And between every syllable, Charlotte gave Oliver a blow with all her might: accompanying it with a scream, for the benefit of society.	И в промежутках между слогами Шарлотт наносила Оливеру полновесные удары, сопровождая их визгом в утеху всей компании.
Charlotte's fist was by no means a light one; but, lest it should not be effectual in calming Oliver's wrath, Mrs. Sowerberry plunged into the kitchen, and assisted to hold him with one hand, while she scratched his face with the other.	Кулак у Шарлотт был довольно тяжелый, но, опасаясь, что кулака будет мало для усмирения взбешенного Оливера, миссис Сауербери ринулась в кухню и оказала Ноэ помощь, одной рукой придерживая Оливера, а другой царапая ему лицо.
In this favourable position of affairs, Noah rose from the ground, and pommelled him behind.	При таком благоприятном положении дел Ноэ поднялся с пола и принялся тузить Оливера кулаками по спине.
This was rather too violent exercise to last long.	Это было, пожалуй, слишком энергическое упражнение, чтобы долго длиться.
When they were all wearied out, and could tear and beat no longer, they dragged Oliver, struggling and shouting, but nothing daunted, into the dust-cellar, and there locked him up.	Выбившись из сил и устав бить и царапать, они поволокли Оливера, вырывавшегося и кричавшего, но не устрашенного, в чулан и заперли его там.
This being done, Mrs. Sowerberry sunk into a chair, and burst into tears.	Когда с этим было покончено, миссис Сауербери упала в кресло и залилась слезами.
'Bless her, she's going off!' said Charlotte.	- Ах, боже мой, она умирает! - воскликнула Шарлотт.

' A glass of water, Noah, dear.	- Ноэ, миленький, стакан воды!
Make haste!'	Скорей!
'Oh! Charlotte,' said Mrs. Sowerberry: speaking as well as she could, through a deficiency of breath, and a sufficiency of cold water, which Noah had poured over her head and shoulders.	- О Шарлотт! - сказала миссис Сауербери, стараясь говорить внятно вопреки недостатку воздуха и избытку холодной воды, которой Ноэ облил ей голову и плечи.
'Oh! Charlotte, what a mercy we have not all been murdered in our beds!'	- О Шарлотт, какое счастье, что нас всех не зарезали в постели!
' Ah! mercy indeed, ma'am,' was the reply.	- О да! Это - счастье, миссис, - подтвердила та.
I only hope this'll teach master not to have any more of these dreadful creatures, that are born to be murderers and robbers from their very cradle.	- Надеюсь только, что это послужит уроком хозяину, чтобы он впредь не брал этих ужасных созданий, которые с самой колыбели предназначены стать убийцами и грабителями.
Poor Noah!	Бедный Ноэ!
He was all but killed, ma'am, when I come in.'	Он был едва жив, миссис, когда я вошла.
'Poor fellow!' said Mrs. Sowerberry: looking piteously on the charity-boy.	- Бедняжка! - сказала миссис Сауербери, глядя с состраданием на приютского мальчика.
Noah, whose top waistcoat-button might have been somewhere on a level with the crown of Oliver's head, rubbed his eyes with the inside of his wrists while this commiseration was bestowed upon him, and performed some affecting tears and sniffs.	Ноэ, верхняя жилетная пуговица которого могла бы оказаться примерно на одном уровне с макушкой Оливера, тер глаза ладонями, пока его осыпали этими соболезнующими возгласами, и, жалобно всхлипывая, выжал из себя несколько слезинок.
'What's to be done!' exclaimed Mrs. Sowerberry.	- Что нам делать! - воскликнула миссис Сауербери.
'Your master's not at home; there's not a man in the house, and he'll kick that door down in ten minutes.'	- Вашего хозяина нет дома, ни единого мужчины нет в доме, а ведь он через десять минут вышибет эту дверь.
Oliver's vigorous plunges against the bit of timber in question, rendered this occurance highly probable.	Решительный натиск Оливера на упомянутый кусок дерева делал такое предположение в высшей степени правдоподобным.
' Dear, dear!	- Ах, боже мой! - сказала Шарлотт.
I don't know, ma'am,' said Charlotte, 'unless we send for the police-officers.'	- Не знаю, что делать, миссис... Не послать ли за полицией?
' Or the millingtary,' suggested Mr. Claypole.	- Или за солдатами! - предложил мистер Клейпол.
'No, no,' said Mrs. Sowerberry: bethinking herself of Oliver's old friend.	- Нет! - сказала миссис Сауербери, вспомнив о старом приятеле Оливера.
'Run to Mr. Bumble, Noah, and tell him to come here directly, and not to lose a minute; never mind your cap!	- Бегите к мистеру Бамблу, Ноэ, и скажите ему, чтобы он сейчас же, не теряя ни минуты, шел сюда! Бросьте искать шапку!
Make haste!	Скорей!
You can hold a knife to that black eye, as you run along.	Вы можете на бегу прикладывать лезвие ножа к подбитому глазу.
It'll keep the swelling down.'	Опухоль спадет.

Noah stopped to make no reply, but started off at his fullest speed; and very much it astonished the people who were out walking, to see a charity-boy tearing through the streets pell-mell, with no cap on his head, and a clasp-knife at his eye.	Ноэ не стал тратить времени на ответ и пустился во всю прыть. И как же были удивлены прохожие при виде приютского мальчика, прокладывавшего себе дорогу в уличной толчее, без шапки и со складным ножом, приложенным к глазу.
CHAPTER VII OLIVER CONTINUES REFRACTORY	ГЛАВА VII Оливер продолжает бунтовать
Noah Claypole ran along the streets at his swiftest pace, and paused not once for breath, until he reached the workhouse-gate.	Ноэ Клейпол стремглав мчался по улицам и ни разу не остановился, чтобы перевести дух, пока не добежал до ворот работного дома.
Having rested here, for a minute or so, to collect a good burst of sobs and an imposing show of tears and terror, he knocked loudly at the wicket; and presented such a rueful face to the aged pauper who opened it, that even he, who saw nothing but rueful faces about him at the best of times, started back in astonishment.	Помешкав здесь с минутку, чтобы хорошенько запастись всхлипываниями и скорчить плаксивую и испуганную мину, он громко постучал в калитку и предстал перед стариком нищим, открывшим ее, с такой унылой физиономией, что даже этот старик, который и в лучшие времена видел вокруг себя только унылые лица, с удивлением попятился.
'Why, what's the matter with the boy!' said the old pauper.	- Что это случилось с мальчиком? - спросил старик нищий.
'Mr. Bumble!	- Мистера Бамбла!
Mr. Bumble!' cried Noah, with well-affected dismay: and in tones so loud and agitated, that they not only caught the ear of Mr. Bumble himself, who happened to be hard by, but alarmed him so much that he rushed into the yard without his cocked hat,-which is a very curious and remarkable circumstance: as showing that even a beadle, acted upon a sudden and powerful impulse, may be afflicted with a momentary visitation of loss of self-possession, and forgetfulness of personal dignity.	Мистера Бамбла! - закричал Ноэ с ловко разыгранным отчаянием и таким громким и встревоженным голосом, что эти слова не только коснулись слуха самого мистера Бамбла, случайно находившегося поблизости, но привели его в смятение, и он выбежал во двор без треуголки - обстоятельство весьма любопытное и примечательное: оно свидетельствует о том, что даже бидл, действуя под влиянием внезапного и сильного порыва, может временно потерять самообладание и забыть о собственном достоинстве.
' Oh, Mr. Bumble, sir!' said Noah:	- О мистер Бамбл, сэр! - вскричал Ноэ.
'Oliver, sir,-Oliver has-'	- Оливер, сэр... Оливер...
'What?	- Что?
What?' interposed Mr. Bumble: with a gleam of pleasure in his metallic eyes.	Что такое? - перебил мистер Бамбл, глаза которого засветились радостью.
'Not run away; he hasn't run away, has he, Noah?'	- Неужели сбежал? Неужели он сбежал, Ноэ?
'No, sir, no.	- Нет, сэр!
Not run away, sir, but he's turned wicious,' replied Noah.	Не сбежал, сэр! Он оказался злодеем!
'He tried to murder me, sir; and then he tried to murder Charlotte; and then missis.	Он хотел убить меня, сэр, а потом хотел убить Шарлотт, а потом хозяйку.
Oh! what dreadful pain it is!	Ох, какая ужасная боль!
Such agony, please, sir!'	Какие муки, сэр!

And here, Noah writhed and twisted his body into an extensive variety of eel-like positions; thereby giving Mr. Bumble to understand that, from the violent and sanguinary onset of Oliver Twist, he had sustained severe internal injury and damage, from which he was at that moment suffering the acutest torture.	Тут Ноэ начал корчиться и извиваться, как угорь, тем самым давая понять мистеру Бамблу, что неистовое и кровожадное нападение Оливера Твиста привело к серьезным внутренним повреждениям, которые причиняют ему нестерпимую боль.
When Noah saw that the intelligence he communicated perfectly paralysed Mr. Bumble, he imparted additional effect thereunto, by bewailing his dreadful wounds ten times louder than before; and when he observed a gentleman in a white waistcoat crossing the yard, he was more tragic in his lamentations than ever: rightly conceiving it highly expedient to attract the notice, and rouse the indignation, of the gentleman aforesaid.	Увидев, что сообщенное им известие совершенно парализовало мистера Бамбла, он постарался еще усилить впечатление, принявшись сетовать на свои страшные раны в десять раз громче, чем раньше. Когда же он заметил джентльмена в белом жилете, шедшего по двору, вопли его стали еще более трагическими, ибо он правильно рассудил, что было бы весьма целесообразно привлечь внимание и привести в негодование вышеупомянутого джентльмена.
The gentleman's notice was very soon attracted; for he had not walked three paces, when he turned angrily round, and inquired what that young cur was howling for, and why Mr. Bumble did not favour him with something which would render the series of vocular exclamations so designated, an involuntary process?	Внимание джентльмена было очень скоро привлечено. Не сделав и трех шагов, он гневно обернулся и спросил, почему этот дрянной мальчишка воет и почему мистер Бамбл не угостит его чем-нибудь так, чтобы эти звуки, названные воем, вырывались у него непроизвольно.
'It's a poor boy from the free-school, sir,' replied Mr. Bumble, 'who has been nearly murdered-all but murdered, sir,-by young Twist.'	- Это бедный мальчик из приютской школы, сэр, -ответил мистер Бамбл. - Его чуть не убил -совсем уж почти убил - тот мальчишка, Твист.
'By Jove!' exclaimed the gentleman in the white waistcoat, stopping short.	- Черт возьми! - воскликнул джентльмен в белом жилете, остановившись как вкопанный.
' I knew it!	- Я так и знал!
I felt a strange presentiment from the very first, that that audacious young savage would come to be hung!'	С самого начала у меня было странное предчувствие, что этот дерзкий мальчишка кончит виселицей!
'He has likewise attempted, sir, to murder the female servant,' said Mr. Bumble, with a face of ashy paleness.	- Он пытался также, сэр, убить служанку, - сказал мистер Бамбл, лицо которого приняло землистый оттенок.
'And his missis,' interposed Mr. Claypole.	- И свою хозяйку, - вставил мистер Клейпол.
'And his master, too, I think you said, Noah?' added Mr. Bumble.	- И своего хозяина, кажется, так вы сказали, Ноэ?- добавил мистер Бамбл.
'No! he's out, or he would have murdered him,' replied Noah.	- Нет, хозяина нет дома, а то бы он его убил, -ответил Ноэ.
' He said he wanted to.'	- Он сказал, что убьет.
' Ah!	- Ну?
Said he wanted to, did he, my boy?' inquired the gentleman in the white waistcoat.	Он сказал, что убьет? - спросил джентльмен в белом жилете.
' Yes, sir,' replied Noah.	- Да, сэр, - ответил Ноэ.

'And please, sir, missis wants to know whether Mr. Bumble can spare time to step up there, directly, and flog him-'cause master's out.'	- И простите, сэр, хозяйка хотела узнать, не может ли мистер Бамбл уделить время, чтобы зайти туда сейчас и выпороть его, потому что хозяина нет дома.
'Certainly, my boy; certainly,' said the gentleman in the white waistcoat: smiling benignly, and patting Noah's head, which was about three inches higher than his own.	- Разумеется, разумеется, - сказал джентльмен в белом жилете, благосклонно улыбаясь и поглаживая Ноэ по голове, которая находилась примерно на три дюйма выше его собственной.
' You're a good boy-a very good boy.	- Ты - славный мальчик, очень славный.
Here's a penny for you.	Вот тебе пенни...
Bumble, just step up to Sowerberry's with your cane, and see what's best to be done.	Бамбл, отправляйтесь-ка с вашей тростью к Сауербери и посмотрите, что там нужно сделать.
Don't spare him, Bumble.'	Не щадите его, Бамбл.
'No, I will not, sir,' replied the beadle. And the cocked hat and cane having been, by this time, adjusted to their owner's satisfaction, Mr. Bumble and Noah Claypole betook themselves with all speed to the undertaker's shop.	- Не буду щадить, сэр, - ответил Бамбл, поправляя дратву, которой был обмотан конец его трости, предназначенной для бичеваний. - И Сауербери скажите, чтобы он его не щадил. Без синяков и ссадин от него ничего не добиться, - сказал джентльмен в белом жилете. - Я позабочусь об этом, сэр, - ответил бидл. И так как треуголка и трость были уже приведены в порядок, к удовольствию их владельца, мистер Бамбл поспешил с Ноэ Клейполом в лавку гробовщика.
Here the position of affairs had not at all improved.	Здесь положение дел отнюдь не изменилось к лучшему.
Sowerberry had not yet returned, and Oliver continued to kick, with undiminished vigour, at the cellar-door.	Сауербери еще не вернулся, а Оливер с прежним рвением колотил ногами в дверь погреба.
The accounts of his ferocity as related by Mrs. Sowerberry and Charlotte, were of so startling a nature, that Mr. Bumble judged it prudent to parley, before opening the door.	Ярость его, по словам миссис Сауербери и Шарлотт, была столь ужасна, что мистер Бамбл счел благоразумным сперва начать переговоры, а потом уже отпереть дверь.
With this view he gave a kick at the outside, by way of prelude; and, then, applying his mouth to the keyhole, said, in a deep and impressive tone:	С этой целью он в виде вступления ударил ногой в дверь, а затем, приложив губы к замочной скважине, произнес голосом низким и внушительным:
' Oliver!'	- Оливер!
'Come; you let me out!' replied Oliver, from the inside.	- Выпустите меня! - отозвался Оливер из погреба.
'Do you know this here voice, Oliver?' said Mr. Bumble.	- Ты узнаешь мой голос, Оливер? - спросил мистер Бамбл.
' Yes,' replied Oliver.	- Да, - ответил Оливер.
' Ain't you afraid of it, sir?	- И ты не боишься?
Ain't you a-trembling while I speak, sir?' said Mr. Bumble.	Не трепещешь, когда я говорю? - спросил мистер Бамбл.

'No!' replied Oliver, boldly.	- Нет! - дерзко ответил Оливер.
An answer so different from the one he had expected to elicit, and was in the habit of receiving, staggered Mr. Bumble not a little.	Ответ, столь не похожий на тот, какой он ждал услышать и какой привык получать, не на шутку потряс мистера Бамбла.
He stepped back from the keyhole; drew himself up to his full height; and looked from one to another of the three bystanders, in mute astonishment.	Он попятился от замочной скважины, выпрямился во весь рост и в немом изумлении посмотрел на присутствующих, перевода взгляд с одного на другого.
'Oh, you know, Mr. Bumble, he must be mad,' said Mrs. Sowerberry.	- Ох, мистер Бамбл, должно быть, он с ума спятил, - сказала миссис Сауербери.
'No boy in half his senses could venture to speak so to you.'	- Ни один мальчишка, будь он хотя бы наполовину в здравом рассудке, не осмелился бы так разговаривать с вами.
'It's not Madness, ma'am,' replied Mr. Bumble, after a few moments of deep meditation.	- Это не сумасшествие, миссис, - ответил мистер Бамбл после недолгого глубокого раздумья.
' It's Meat.'	- Это мясо.
'What?' exclaimed Mrs. Sowerberry.	- Что такое? - воскликнула миссис Сауербери.
'Meat, ma'am, meat,' replied Bumble, with stern emphasis.	- Мясо, миссис, мясо! - повторил Бамбл сурово и выразительно.
' You've over-fed him, ma'am.	- Вы его закормили, миссис.
You've raised a artificial soul and spirit in him, ma'am unbecoming a person of his condition: as the board, Mrs. Sowerberry, who are practical philosophers, will tell you.	Вы пробудили в нем противоестественную душу и противоестественный дух, которые не подобает иметь человеку в его положении. Это скажут вам, миссис Сауербери, и члены приходского совета, а они - практические философы.
What have paupers to do with soul or spirit?	Что делать беднякам с душой или духом?
It's quite enough that we let 'em have live bodies.	Хватит с них того, что мы им оставляем тело.
If you had kept the boy on gruel, ma'am, this would never have happened.'	Если бы вы, миссис, держали мальчика на каше, этого никогда бы не случилось.
'Dear, dear!' ejaculated Mrs. Sowerberry, piously raising her eyes to the kitchen ceiling: 'this comes of being liberal!'	- Ах, боже мой! - возопила миссис Сауербери, набожно возведя глаза к потолку. - Вот что значит быть щедрой!
The liberality of Mrs. Sowerberry to Oliver, had consisted of a profuse bestowal upon him of all the dirty odds and ends which nobody else would eat; so there was a great deal of meekness and self-devotion in her voluntarily remaining under Mr. Bumble's heavy accusation.	Щедрость миссис Сауербери по отношению к Оливеру выражалась в том, что она, не скупясь, наделяла его отвратительными объедками, которых никто другой не стал бы есть. И, следовательно, было немало покорности и самоотвержения в ее согласии добровольно принять на себя столь тяжкое обвинение, выдвинутое мистером Бамблом.
Of which, to do her justice, she was wholly innocent, in thought, word, or deed.	Надо быть справедливым и отметить, что в этом она была неповинна ни помышлением, ни словом, ни делом.

'Ah!' said Mr. Bumble, when the lady brought her eyes down to earth again; 'the only thing that can be done now, that I know of, is to leave him in the cellar for a day or so, till he's a little starved down; and then to take him out, and keep him on gruel all through the apprenticeship.	- Ах! - сказал мистер Бамбл, когда леди снова опустила глаза долу. - Единственное, что можно сейчас сделать, - это оставить его на день-другой в погребе, чтобы он немножко проголодался, а потом вывести его оттуда и кормить одной кашей, пока не закончится срок его обучения.
He comes of a bad family.	Он из дурной семьи.
Excitable natures, Mrs. Sowerberry!	Легко возбуждающиеся натуры, миссис Сауербери!
Both the nurse and doctor said, that that mother of his made her way here, against difficulties and pain that would have killed any well-disposed woman, weeks before.'	И сиделка и доктор говорили, что его мать приплелась сюда, невзирая на такие препятствия и мучения, которые давным-давно убили бы любую добропорядочную женщину.
At this point of Mr. Bumble's discourse, Oliver, just hearing enough to know that some allusion was being made to his mother, recommenced kicking, with a violence that rendered every other sound inaudible.	Когда мистер Бамбл довел свою речь до этого пункта, Оливер, услыхав ровно столько, чтобы уловить снова упоминание о своей матери, опять заколотил ногами в дверь с таким неистовством, что заглушил все прочие звуки.
Sowerberry returned at this juncture.	В этот критический момент вернулся Сауербери.
Oliver's offence having been explained to him, with such exaggerations as the ladies thought best calculated to rouse his ire, he unlocked the cellar-door in a twinkling, and dragged his rebellious apprentice out, by the collar.	Когда ему поведали о преступлении Оливера с теми преувеличениями, какие, по мнению обеих леди, могли наилучшим образом воспламенить его гнев, он немедленно отпер дверь погреба и вытащил за шиворот своего взбунтовавшегося ученика.
Oliver's clothes had been torn in the beating he had received; his face was bruised and scratched; and his hair scattered over his forehead.	Одежда Оливера была разорвана в клочья во время избиения; лицо в синяках и царапинах; всклокоченные волосы падали ему на лоб.
The angry flush had not disappeared, however; and when he was pulled out of his prison, he scowled boldly on Noah, and looked quite undismayed.	Но лицо его по-прежнему пылало от ярости, а когда его извлекли из темницы, он бросил грозный взгляд на Ноэ и казался нисколько не запуганным.
'Now, you are a nice young fellow, ain't you?' said Sowerberry; giving Oliver a shake, and a box on the ear.	- Нечего сказать, хорош парень! - произнес Сауербери, встряхнув Оливера и угостив его пощечиной.
'He called my mother names,' replied Oliver.	- Он ругал мою мать, - ответил Оливер.
'Well, and what if he did, you little ungrateful wretch?' said Mrs. Sowerberry.	- Ну так что за беда, если и ругал, неблагодарная, негодная ты тварь? - воскликнула миссис Сауербери.
'She deserved what he said, and worse.'	- Она заслужила все, что он о ней говорил, и даже больше.
'She didn't' said Oliver.	- Нет, не заслужила, - сказал Оливер.
' She did,' said Mrs. Sowerberry.	- Нет, заслужила, - сказала миссис Сауербери.
' It's a lie!' said Oliver.	- Это неправда! - крикнул Оливер. - Неправда!
Mrs. Sowerberry burst into a flood of tears.	Миссис Сауербери залилась потоком слез.

This flood of tears left Mr. Sowerberry no alternative.	Этот поток слез лишил мистера Сауербери возможности сделать выбор.
If he had hesitated for one instant to punish Oliver most severely, it must be quite clear to every experienced reader that he would have been, according to all precedents in disputes of matrimony established, a brute, an unnatural husband, an insulting creature, a base imitation of a man, and various other agreeable characters too numerous for recital within the limits of this chapter.	Если бы он хоть на минутку поколебался сурово наказать Оливера согласно всем прецедентам в супружеских размолвках, то заслужил бы, как поймет искушенный читатель, наименование скотины, чудовища, оскорбителя, гнусной пародии на мужчину и другие лестные отзывы, слишком многочисленные, чтобы их можно было уместить в пределах этой главы.
To do him justice, he was, as far as his power went-it was not very extensive-kindly disposed towards the boy; perhaps, because it was his interest to be so; perhaps, because his wife disliked him.	Нужно отдать ему справедливость: поскольку простиралась его власть, - а она простиралась недалеко, - он был расположен щадить мальчика, может быть потому, что это отвечало его интересам, а быть может потому, что его жена не любила Оливера.
The flood of tears, however, left him no resource; so he at once gave him a drubbing, which satisfied even Mrs. Sowerberry herself, and rendered Mr. Bumble's subsequent application of the parochial cane, rather unnecessary.	Однако поток ее слез поставил его в безвыходное положение, и он отколотил Оливера так, что удовлетворил даже миссис Сауербери, а мистеру Бамблу в сущности уже незачем было пускать в ход приходскую трость.
For the rest of the day, he was shut up in the back kitchen, in company with a pump and a slice of bread; and at night, Mrs. Sowerberry, after making various remarks outside the door, by no means complimentary to the memory of his mother, looked into the room, and, amidst the jeers and pointings of Noah and Charlotte, ordered him upstairs to his dismal bed.	До наступления ночи Оливер сидел под замком в чулане в обществе насоса и ломтя хлеба, а вечером миссис Сауербери, стоя за дверью, сделала ряд замечаний, отнюдь не лестных для памяти его матери, затем - Ноэ и Шарлотт все это время осыпали его насмешками и остротами -приказала ему идти наверх, где находилось его жалкое ложе.
It was not until he was left alone in the silence and stillness of the gloomy workshop of the undertaker, that Oliver gave way to the feelings which the day's treatment may be supposed likely to have awakened in a mere child.	Оставшись один в безмолвии и тишине мрачной лавки гробовщика, Оливер только тогда дал волю чувствам, которые после такого дня могли пробудиться даже в душе ребенка.
He had listened to their taunts with a look of contempt; he had borne the lash without a cry: for he felt that pride swelling in his heart which would have kept down a shriek to the last, though they had roasted him alive.	Он с презрением слушал язвительные замечания, он без единого крика перенес удары плетью, ибо сердце его исполнилось той гордости, которая заставила бы его молчать до последней минуты, даже если бы его поджаривали на огне.
But now, when there were none to see or hear him, he fell upon his knees on the floor; and, hiding his face in his hands, wept such tears as, God send for the credit of our nature, few so young may ever have cause to pour out before him!	Но теперь, когда никто не видел и не слышал его, Оливер упал на колени и заплакал такими слезами, какие мало кто в столь юном возрасте имел основания проливать - к чести нашей, бог дарует их смертным.
For a long time, Oliver remained motionless in this attitude.	Долго оставался Оливер в этой позе.
The candle was burning low in the socket when he rose to his feet.	Свеча догорала в подсвечнике, когда он встал.

Having gazed cautiously round him, and listened intently, he gently undid the fastenings of the door, and looked abroad.	Осторожно осматриваясь и чутко прислушиваясь, он потихоньку отпер дверь и выглянул на улицу.
It was a cold, dark night.	Была холодная, темная ночь.
The stars seemed, to the boy's eyes, farther from the earth than he had ever seen them before; there was no wind; and the sombre shadows thrown by the trees upon the ground, looked sepulchral and death-like, from being so still.	На взгляд мальчика, звезды были дальше от земли, чем он привык их видеть; ветра не было, и мрачные тени, отбрасываемые на землю деревьями, казались призрачными и мертвыми - так были они неподвижны.
He softly reclosed the door.	Он тихо запер дверь.
Having availed himself of the expiring light of the candle to tie up in a handkerchief the few articles of wearing apparel he had, sat himself down upon a bench, to wait for morning.	При слабом свете догорающей свечи, увязав в носовой платок коекакую свою одежду, он сел на скамейку и стал ждать утра.
With the first ray of light that struggled through the crevices in the shutters, Oliver arose, and again unbarred the door.	Когда первый луч света пробился сквозь щели в ставнях, Оливер встал и снова снял дверные засовы.
One timid look around-one moment's pause of hesitation-he had closed it behind him, and was in the open street.	Робкий взгляд, брошенный вокруг, минутное колебание - и он притворил за собой дверь и очутился на улице.
He looked to the right and to the left, uncertain whither to fly.	Он посмотрел направо, потом налево, не зная, куда бежать.
He remembered to have seen the waggons, as they went out, toiling up the hill.	Он вспомнил, что повозки, выезжая из города, медленно поднимались на холм.
He took the same route; and arriving at a footpath across the fields: which he knew, after some distance, led out again into the road; struck into it, and walked quickly on.	Он избрал этот путь и, дойдя до тропинки, пересекавшей поле, которая, как он знал, дальше снова выходила на дорогу, свернул на эту тропинку и быстро пошел вперед.
Along this same footpath, Oliver well-remembered he had trotted beside Mr. Bumble, when he first carried him to the workhouse from the farm.	Оливер прекрасно помнил, что по этой самой тропинке он бежал рысцой рядом с мистером Бамблом, когда тот вел его с фермы в работный дом.
His way lay directly in front of the cottage.	Путь его лежал как раз мимо коттеджа.
His heart beat quickly when he bethought himself of this; and he half resolved to turn back.	Сердце у него сильно забилось, когда он об этом подумал, и он чуть было не повернул назад.
He had come a long way though, and should lose a great deal of time by doing so.	Но он уже прошел немалое расстояние и потерял бы много времени на обратный путь.
Besides, it was so early that there was very little fear of his being seen; so he walked on.	К тому же было очень рано, и вряд ли были основания опасаться, что его увидят. Итак, он двинулся вперед.
He reached the house.	Он поравнялся с домом.
There was no appearance of its inmates stirring at that early hour.	По-видимому, в такой ранний час все обитатели его еще спали.
Oliver stopped, and peeped into the garden.	Оливер остановился и заглянул в сад.

A child was weeding one of the little beds; as he stopped, he raised his pale face and disclosed the features of one of his former companions.	Какой-то мальчик полол грядку; когда Оливер остановился, он поднял бледное личико - это был один из его прежних товарищей.
Oliver felt glad to see him, before he went; for, though younger than himself, he had been his little friend and playmate.	Оливер обрадовался, что увидел его, прежде чем отсюда уйти: мальчик был моложе его, но Оливер жил с ним в дружбе и часто они вместе играли.
They had been beaten, and starved, and shut up together, many and many a time.	Много раз их обоих били, морили голодом, сажали под замок.
'Hush, Dick!' said Oliver, as the boy ran to the gate, and thrust his thin arm between the rails to greet him.	- Тише, Дик! - сказал Оливер, когда мальчик подбежал к калитке и просунул между перекладинами худую руку, чтобы поздороваться с ним.
'Is any one up?'	- Никто еще не встал?
'Nobody but me,' replied the child.	- Никто, кроме меня, - ответил мальчик.
'You musn't say you saw me, Dick,' said Oliver.	- Дик, не говори, что ты меня видел, - сказал Оливер.
' I am running away.	- Я сбежал.
They beat and ill-use me, Dick; and I am going to seek my fortune, some long way off.	Меня били и обижали, и я решил искать счастья где-нибудь далеко отсюда.
I don't know where.	Не знаю только где.
How pale you are!'	Какой ты бледный!
'I heard the doctor tell them I was dying,' replied the child with a faint smile.	- Я слышал, как доктор сказал, что я умру, - слабо улыбнувшись, ответил мальчик.
'I am very glad to see you, dear; but don't stop, don't stop!'	- Я рад, что повидался с тобой, но уходи, уходи!
'Yes, yes, I will, to say good-b'ye to you,' replied Oliver.	- Нет, я хочу попрощаться с тобой, - сказал Оливер.
' I shall see you again, Dick.	- Мы еще увидимся, Дик.
I know I shall!	Знаю, что увидимся!
You will be well and happy!'	Ты будешь здоровым и счастливым!
' I hope so,' replied the child.	- Надеюсь, - ответил мальчик.
' After I am dead, but not before.	- После того как умру.
I know the doctor must be right, Oliver, because I dream so much of Heaven, and Angels, and kind faces that I never see when I am awake.	Я знаю, доктор прав, Оливер, потому что мне часто снятся небо, ангелы и добрые лица, которых я никогда не вижу наяву.
Kiss me,' said the child, climbing up the low gate, and flinging his little arms round Oliver's neck.	Поцелуй меня, - сказал мальчик, вскарабкавшись на низкую калитку и обвив ручонками шею Оливера.
' Good-b'ye, dear!	- Прощай, милый!
God bless you!'	Да благословит тебя бог.

The blessing was from a young child's lips, but it was the first that Oliver had ever heard invoked upon his head; and through the struggles and sufferings, and troubles and changes, of his after life, he never once forgot it.	Это благословение произнесли уста ребенка, но Оливер впервые услышал, что на него призывают благословение, и в последующей своей жизни, полной борьбы, страданий, превратностей и невзгод, он никогда не забывал его.
CHAPTER VIII OLIVER WALKS TO LONDON. HE ENCOUNTERS ON THE ROAD A STRANGE SORT OF YOUNG GENTLEMAN	ГЛАВА VIII Оливер идет в Лондон. Он встречает на дороге странного молодого джентльмена
Oliver reached the stile at which the by-path terminated; and once more gained the high-road.	Оливер добрался до перелаза, которым кончалась тропинка, и снова вышел на большую дорогу.
It was eight o'clock now.	Было восемь часов.
Though he was nearly five miles away from the town, he ran, and hid behind the hedges, by turns, till noon: fearing that he might be pursued and overtaken.	Хотя от города его отделяло почти пять миль, но до полудня он бежал, прячась за изгородями, опасаясь, что его преследуют и могут настигнуть.
Then he sat down to rest by the side of the milestone, and began to think, for the first time, where he had better go and try to live.	Наконец, он сел отдохнуть у придорожного столба и впервые задумался о том, куда ему идти и где жить.
The stone by which he was seated, bore, in large characters, an intimation that it was just seventy miles from that spot to London.	На столбе, у которого он сидел, было начертано крупными буквами, что отсюда до Лондона ровно семьдесят миль.
The name awakened a new train of ideas in the boy's mind.	Эта надпись вызвала у мальчика вереницу мыслей.
London!-that great place!-nobody-not even Mr. Bumble-could ever find him there!	Лондон!.. Величественный, огромный город!.. Никто - даже сам мистер Бамбл - никогда не сможет отыскать его там!
He had often heard the old men in the workhouse, too, say that no lad of spirit need want in London; and that there were ways of living in that vast city, which those who had been bred up in country parts had no idea of.	Старики в работном доме говаривали, что ни один толковый парень не будет нуждаться, живя в Лондоне, и в этом большом городе существуют такие способы зарабатывать деньги, о каких понятия не имеют люди, выросшие в провинции.
It was the very place for a homeless boy, who must die in the streets unless some one helped him.	Это было самое подходящее место для бездомного мальчика, которому придется умереть на улице, если никто ему не поможет.
As these things passed through his thoughts, he jumped upon his feet, and again walked forward.	Когда эти мысли пришли ему в голову, он вскочил и снова зашагал вперед.
He had diminished the distance between himself and London by full four miles more, before he recollected how much he must undergo ere he could hope to reach his place of destination.	Расстояние между ним и Лондоном уменьшилось еще на добрые четыре мили, прежде чем он сообразил, сколько он должен претерпеть, пока достигнет цели своего путешествия.
As this consideration forced itself upon him, he slackened his pace a little, and meditated upon his means of getting there.	Слегка замедлив шаги, он задумался о том, как ему туда добраться.
He had a crust of bread, a coarse shirt, and two pairs of stockings, in his bundle.	В узелке у него была корка хлеба, грубая рубашка и две пары чулок.

He had a penny too-a gift of Sowerberry's after some funeral in which he had acquitted himself more than ordinarily well-in his pocket.	Кроме того, в кармане был пенни - подарок Сауербери после каких-то похорон, на которых Оливер особенно отличился.
'A clean shirt,' thought Oliver, 'is a very comfortable thing; and so are two pairs of darned stockings; and so is a penny; but they are small helps to a sixty-five miles' walk in winter time.'	"Чистая рубашка, - подумал Оливер, - вещь прекрасная, так же как две пары заштопанных чулок и пенни; но от этого мало пользы тому, кто должен пройти шестьдесят пять миль в зимнюю пору".
But Oliver's thoughts, like those of most other people, although they were extremely ready and active to point out his difficulties, were wholly at a loss to suggest any feasible mode of surmounting them; so, after a good deal of thinking to no particular purpose, he changed his little bundle over to the other shoulder, and trudged on.	Оливер, как и большинство людей, отличался чрезвычайной готовностью и уменьем подмечать трудности, но был совершенно беспомощен, когда нужно было придумать какой-нибудь осуществимый способ их преодолеть. И после долгих размышлений, оказавшихся бесплодными, он перебросил свой узелок через другое плечо и поплелся дальше.
Oliver walked twenty miles that day; and all that time tasted nothing but the crust of dry bread, and a few draughts of water, which he begged at the cottage-doors by the road-side.	В тот день Оливер прошел двадцать миль, и за все это время у него во рту не было ничего, кроме сухой корки хлеба и воды, которую он выпросил у дверей придорожного коттеджа.
When the night came, he turned into a meadow; and, creeping close under a hay-rick, determined to lie there, till morning.	Когда стемнело, он свернул на луг и, забравшись в стог сена, решил лежать здесь до утра.
He felt frightened at first, for the wind moaned dismally over the empty fields: and he was cold and hungry, and more alone than he had ever felt before.	Сначала ему было страшно, потому что ветер уныло завывал над оголенными полями. Ему было холодно, он был голоден и никогда еще не чувствовал себя таким одиноким.
Being very tired with his walk, however, he soon fell asleep and forgot his troubles.	Но, очень устав от ходьбы, он скоро заснул и забыл о своих невзгодах.
He felt cold and stiff, when he got up next morning, and so hungry that he was obliged to exchange the penny for a small loaf, in the very first village through which he passed.	К утру он озяб, окоченел и был так голоден, что поневоле обменял свой пенни на маленький хлебец в первой же деревне, через которую случилось ему проходить.
He had walked no more than twelve miles, when night closed in again.	Он прошел не больше двенадцати миль, когда снова спустилась ночь.
His feet were sore, and his legs so weak that they trembled beneath him.	Ступни его ныли, и от усталости подкашивались ноги.
Another night passed in the bleak damp air, made him worse; when he set forward on his journey next morning he could hardly crawl along.	Прошла еще одна ночь, которую он провел в холодном, сыром месте, и ему стало еще хуже; когда наутро он тронулся в путь, то едва волочил ноги.
He waited at the bottom of a steep hill till a stage-coach came up, and then begged of the outside passengers; but there were very few who took any notice of him: and even those told him to wait till they got to the top of the hill, and then let them see how far he could run for a halfpenny.	Он подождал у подножия крутого холма, пока приблизится почтовая карета, и попросил милостыню у пассажиров, сидевших снаружи, но мало кто обратил на него внимание, да и те сказали, чтобы он подождал, пока они поднимутся на вершину холма, а тогда они посмотрят, так ли он быстро побежит, чтобы получить полпенни.

Poor Oliver tried to keep up with the coach a little way, but was unable to do it, by reason of his fatigue and sore feet.	Бедный Оливер старался не отставать от кареты, но потерпел неудачу: он очень устал, и у него болели ноги.
When the outsides saw this, they put their halfpence back into their pockets again, declaring that he was an idle young dog, and didn't deserve anything; and the coach rattled away and left only a cloud of dust behind.	Наружные пассажиры спрятали в карман свои полпенни, заявив, что он - ленивый щенок и ровно ничего не заслуживает. И карета с грохотом укатила, оставив за собой только облако пыли.
In some villages, large painted boards were fixed up: warning all persons who begged within the district, that they would be sent to jail.	В некоторых деревнях были прибиты большие цветные доски с предупреждением всем, кто просит милостыню в этой округе, что им грозит тюрьма.
This frightened Oliver very much, and made him glad to get out of those villages with all possible expedition.	Оливера это всякий раз очень пугало, и он спешил поскорее покинуть эти места.
In others, he would stand about the inn-yards, and look mournfully at every one who passed: a proceeding which generally terminated in the landlady's ordering one of the post-boys who were lounging about, to drive that strange boy out of the place, for she was sure he had come to steal something.	В других деревнях он стоял у гостиниц и горестно смотрел на прохожих; обычно это кончалось тем, что хозяйка гостиницы приказывала одному из форейторов, слонявшихся поблизости, прогнать мальчишку, потому что - в этом она уверена - он хочет что-нибудь стащить.
If he begged at a farmer's house, ten to one but they threatened to set the dog on him; and when he showed his nose in a shop, they talked about the beadle-which brought Oliver's heart into his mouth,-very often the only thing he had there, for many hours together.	Если он просил милостыню у двери фермера, в девяти случаях из десяти грозили натравить на него собаку, а когда он просовывал нос в лавку, заходила речь о бидле, после чего у Оливера от страха пересыхало во рту, а ведь частенько у него во рту ничего, кроме слюны, не бывало.
In fact, if it had not been for a good-hearted turnpike-man, and a benevolent old lady, Oliver's troubles would have been shortened by the very same process which had put an end to his mother's; in other words, he would most assuredly have fallen dead upon the king's highway.	В конце концов не будь добросердечного сторожа у заставы и милосердной старой леди, страдания Оливера закончились бы гораздо скорее, так же как и страдания его матери, - иными словами, он упал бы мертвым на королевской большой дороге.
But the turnpike-man gave him a meal of bread and cheese; and the old lady, who had a shipwrecked grandson wandering barefoot in some distant part of the earth, took pity upon the poor orphan, and gave him what little she could afford-and more-with such kind and gentle words, and such tears of sympathy and compassion, that they sank deeper into Oliver's soul, than all the sufferings he had ever undergone.	Но сторож у заставы накормил его хлебом и сыром, а старая леди, внук которой, потерпев кораблекрушение, скитался босой в какой-то далекой стране, пожалела бедного сироту и дала ему то немногое, что могла уделить; и самое главное, она подарила ему добрые, ласковые слова и слезы сочувствия и сострадания, запавшие в душу Оливера глубже, чем все перенесенные им доселе мучения.
Early on the seventh morning after he had left his native place, Oliver limped slowly into the little town of Barnet.	На седьмой день после ухода из родного города Оливер, прихрамывая, медленно вошел рано утром в городок Барнет.
The window-shutters were closed; the street was empty; not a soul had awakened to the business of the day.	Ставни на окнах были закрыты, улицы пустынны: никто еще не просыпался для повседневных дел.

The sun was rising in all its splendid beauty; but the light only served to show the boy his own lonesomeness and desolation, as he sat, with bleeding feet and covered with dust, upon a door-step.	Солнце вставало во всем своем великолепии, но свет заставил Оливера только сильнее почувствовать свое полное одиночество и заброшенность, когда он с окровавленными ногами, покрытый пылью, сидел на ступеньках у какой-то двери.
By degrees, the shutters were opened; the window-blinds were drawn up; and people began passing to and fro.	Постепенно начали открываться ставни; поднялись шторы на окнах, и на улице появились прохожие.
Some few stopped to gaze at Oliver for a moment or two, or turned round to stare at him as they hurried by; but none relieved him, or troubled themselves to inquire how he came there.	Иные на минутку приостанавливались и смотрели на Оливера или на ходу оборачивались, чтобы взглянуть на него; но никто не пришел ему на помощь и не спросил, как он сюда попал.
He had no heart to beg.	У него не хватало духу просить милостыню.
And there he sat.	И он по-прежнему сидел у двери.
He had been crouching on the step for some time: wondering at the great number of public-houses (every other house in Barnet was a tavern, large or small), gazing listlessly at the coaches as they passed through, and thinking how strange it seemed that they could do, with ease, in a few hours, what it had taken him a whole week of courage and determination beyond his years to accomplish: when he was roused by observing that a boy, who had passed him carelessly some minutes before, had returned, and was now surveying him most earnestly from the opposite side of the way.	Долго он сидел, съежившись, на ступеньке, удивляясь количеству трактиров (в каждом втором доме города Барнета помещалась таверна, большая или маленькая), равнодушно посматривая на проезжающие мимо кареты и размышляя о том, как странно, что им ничего не стоит проделать в несколько часов то, на что ему понадобилась целая неделя, в течение которой он проявил мужество и решимость, несвойственные его возрасту. Вдруг он заметил мальчика, который, безучастно пройдя мимо него несколько минут назад, вернулся и теперь очень пристально следил за ним с противоположной стороны улицы.
He took little heed of this at first; but the boy remained in the same attitude of close observation so long, that Oliver raised his head, and returned his steady look.	Сначала он не придал этому значения, но мальчик так долго занимался наблюдением, что Оливер поднял голову и тоже посмотрел на него в упор.
Upon this, the boy crossed over; and walking close up to Oliver, said,	Тогда мальчик перешел улицу и, подойдя к Оливеру, сказал:
' Hullo, my covey!	- Эй, парнишка!
What's the row?'	Какая беда стряслась?
The boy who addressed this inquiry to the young wayfarer, was about his own age: but one of the queerest looking boys that Oliver had even seen.	Мальчик, обратившийся с этим вопросом к юному путешественнику, был примерно одних с ним лет, но казался самым удивительным из всех мальчиков, каких случалось встречать Оливеру.
He was a snub-nosed, flat-browed, common-faced boy enough; and as dirty a juvenile as one would wish to see; but he had about him all the airs and manners of a man.	Он был курносый, с плоским лбом, ничем не примечательной физиономией и такой грязный, каким только можно вообразить юнца, но напускал на себя важность и держался как взрослый.
He was short of his age: with rather bow-legs, and little, sharp, ugly eyes.	Для своих лет он был мал ростом, ноги у него были кривые, а глазки острые и противные.

His hat was stuck on the top of his head so lightly, that it threatened to fall off every moment-and would have done so, very often, if the wearer had not had a knack of every now and then giving his head a sudden twitch, which brought it back to its old place again.	Шляпа едва держалась у него на макушке, ежеминутно грозя слететь; это случилось бы с ней не раз, если бы ее владелец не имел привычки то и дело встряхивать головой, после чего шляпа водворялась на прежнее место.
He wore a man's coat, which reached nearly to his heels.	На нем был сюртук взрослого мужчины, доходивший ему до пят.
He had turned the cuffs back, half-way up his arm, to get his hands out of the sleeves: apparently with the ultimate view of thrusting them into the pockets of his corduroy trousers; for there he kept them.	Обшлага он отвернул до локтя, выпростав кисти рук из рукавов, по-видимому с той целью, чтобы засунуть их с вызывающим видом в карманы плисовых штанов, ибо руки он держал в карманах.
He was, altogether, as roystering and swaggering a young gentleman as ever stood four feet six, or something less, in the bluchers.	Вообще это был самый развязный и самоуверенный молодой джентльмен, ростом около четырех футов шести дюймов и в блюхеровских башмаках *.
' Hullo, my covey!	- Эй, парнишка!
What's the row?' said this strange young gentleman to Oliver.	Какая беда стряслась? - сказал сей странный молодой джентльмен Оливеру.
'I am very hungry and tired,' replied Oliver: the tears standing in his eyes as he spoke.	- Я очень устал и проголодался, - со слезами на глазах ответил Оливер.
' I have walked a long way.	- Я пришел издалека.
I have been walking these seven days.'	Я иду вот уже семь дней.
' Walking for sivin days!' said the young gentleman.	- Семь дней! - воскликнул молодой джентльмен.
' Oh, I see.	- Понимаю.
Beak's order, eh?	По приказу клюва, да?
But,' he added, noticing Oliver's look of surprise, 'I suppose you don't know what a beak is, my flash com-pan-i-on.'	Но, кажется, - добавил он, заметив удивленный взгляд Оливера, - ты не знаешь, что такое клюв, приятель?
Oliver mildly replied, that he had always heard a bird's mouth described by the term in question.	Оливер скромно ответил, что, по его сведениям, упомянутое слово обозначает рот у птиц.
'My eyes, how green!' exclaimed the young gentleman.	- До чего же он желторотый! - воскликнул молодой джентльмен.
'Why, a beak's a madgst'rate; and when you walk by a beak's order, it's not straight forerd, but always agoing up, and niver a coming down agin.	- Да ведь клюв - это судья! И если идешь по приказу клюва, то идешь не прямо вперед, а к петле, и с нее уж не сорваться.
Was you never on the mill?'	Ты никогда не бывал на ступальном колесе? *
'What mill?' inquired Oliver.	- На каком колесе? - спросил Оливер.
' What mill!	- На каком?

Why, the mill-the mill as takes up so little room that it'll work inside a Stone Jug; and always goes better when the wind's low with people, than when it's high; acos then they can't get workmen.	Да, конечно, на ступальном, на том самом, которое занимает так мало места, что может вертеться в каменном кувшине. И чем лучше оно работает, тем хуже приходится людям, потому что, если людям хорошо живется, для него не найти рабочих...
But come,' said the young gentleman; 'you want grub, and you shall have it.	Но послушай, - продолжал молодой джентльмен, - тебе нужно задать корму, и ты его получишь.
I'm at low-water-mark myself-only one bob and a magpie; but, as far as it goes, I'll fork out and stump.	Я и сам теперь на мели - только и есть у меня, что боб да сорока *, но уж коли на то пошло, я раскошелюсь.
Up with you on your pins.	Вставай-ка!
There!	Ну!..
Now then!	Вот так!..
' Morrice!'	В путь-дорогу!
Assisting Oliver to rise, the young gentleman took him to an adjacent chandler's shop, where he purchased a sufficiency of ready-dressed ham and a half-quartern loaf, or, as he himself expressed it, 'a fourpenny bran!' the ham being kept clean and preserved from dust, by the ingenious expedient of making a hole in the loaf by pulling out a portion of the crumb, and stuffing it therein.	Молодой джентльмен помог Оливеру подняться и повел его в ближайшую мелочную лавку, где купил ветчины и половину четырехфунтовой булки, или, как он выразился, "отрубей на четыре пенса"; ветчина сохранялась от пыли благодаря хитроумной уловке, заключавшейся в том, что из булки вытаскивали часть мякиша, а вместо него запихивали ветчину.
Taking the bread under his arm, the young gentlman turned into a small public-house, and led the way to a tap-room in the rear of the premises.	Взяв хлеб под мышку, молодой джентльмен свернул в небольшой трактир и прошел в заднюю комнату, служившую распивочной.
Here, a pot of beer was brought in, by direction of the mysterious youth; and Oliver, falling to, at his new friend's bidding, made a long and hearty meal, during the progress of which the strange boy eyed him from time to time with great attention.	Сюда, по распоряжению таинственного юнца, была принесена кружка пива, и Оливер, воспользовавшись приглашением своего нового друга, принялся за еду и ел долго и много, а в это время странный мальчик посматривал на него с величайшим вниманием.
'Going to London?' said the strange boy, when Oliver had at length concluded.	- Идешь в Лондон? - спросил странный мальчик, когда Оливер, наконец, покончил с едой.
'Yes.'	- Да
' Got any lodgings?'	- Квартира есть?
'No.'	- Нет.
' Money?'	- Деньги?
'No.'	- Нет.
The strange boy whistled; and put his arms into his pockets, as far as the big coat-sleeves would let them g°-	Странный мальчик свистнул и засунул руки в карманы так глубоко, как только позволяли длинные рукава.
' Do you live in London?' inquired Oliver.	- Вы живете в Лондоне? - спросил Оливер.
' Yes. I do, when I'm at home,' replied the boy.	- Да, когда бываю у себя дома, - ответил мальчик.

'I suppose you want some place to sleep in to-night, don't you?'	- Ты бы не прочь отыскать какое-нибудь местечко, чтобы переночевать там сегодня, верно?
' I do, indeed,' answered Oliver.	- Очень хотел бы, - ответил Оливер.
'I have not slept under a roof since I left the country.'	- Я не спал под крышей с тех пор, как ушел из своего городка.
'Don't fret your eyelids on that score,' said the young gentleman.	- Нечего тереть из-за этого глаза, - сказал молодой джентльмен.
'I've got to be in London to-night; and I know a 'spectable old gentleman as lives there, wot'll give you lodgings for nothink, and never ask for the change-that is, if any genelman he knows interduces you.	- Сегодня вечером я должен быть в Лондоне, а там у меня есть знакомый, почтенный старый джентльмен, который приютит тебя даром и сдачи не потребует, - конечно, если ему тебя представит джентльмен, которого он знает.
And don't he know me?	А разве он меня не знает?
Oh, no!	О нет!
Not in the least!	Совсем не знает!
By no means.	Нисколько!
Certainly not!'	Разумеется!
The young gentleman smiled, as if to intimate that the latter fragments of discourse were playfully ironical; and finished the beer as he did so.	Молодой джентльмен улыбнулся, давая понять, что последние замечания были шутливо-ироническими, и допил пиво.
This unexpected offer of shelter was too tempting to be resisted; especially as it was immediately followed up, by the assurance that the old gentleman referred to, would doubtless provide Oliver with a comfortable place, without loss of time.	Неожиданное предложение дать приют было слишком соблазнительно, чтобы его отклонить. К тому же за ним тотчас же последовало уверение, что упомянутый старый джентльмен несомненно подыщет Оливеру хорошее место в самое ближайшее время.
This led to a more friendly and confidential dialogue; from which Oliver discovered that his friend's name was Jack Dawkins, and that he was a peculiar pet and protege of the elderly gentleman before mentioned.	Это повело к более дружеской и задушевной беседе, из которой Оливер узнал, что его друга зовут Джек Даукинс и что он пользуется особой любовью и покровительством вышеупомянутого пожилого джентльмена.
Mr. Dawkin's appearance did not say a vast deal in favour of the comforts which his patron's interest obtained for those whom he took under his protection; but, as he had a rather flightly and dissolute mode of conversing, and furthermore avowed that among his intimate friends he was better known by the sobriquet of	Наружность мистера Даукинса вряд ли свидетельствовала в пользу удобств, какие его патрон предоставлял тем, кого брал под свое покровительство. Но так как он вел довольно легкомысленные и развязные речи и вдобавок признался, что среди близких своих друзей больше известен под шутливым прозвищем
'The Artful Dodger,' Oliver concluded that, being of a dissipated and careless turn, the moral precepts of his benefactor had hitherto been thrown away upon him.	"Ловкий Плут", Оливер заключил, что это беззаботный и беспутный малый, на которого поучения его благодетеля до сей поры не возымели действия.

Under this impression, he secretly resolved to cultivate the good opinion of the old gentleman as quickly as possible; and, if he found the Dodger incorrigible, as he more than half suspected he should, to decline the honour of his farther acquaintance.	Находясь под этим впечатлением, он втайне решил поскорее заслужить доброе мнение старого джентльмена, и если Плут окажется неисправимым, что было более чем вероятно, он уклонится от чести поддерживать с ним знакомство.
As John Dawkins objected to their entering London before nightfall, it was nearly eleven o'clock when they reached the turnpike at Islington.	Так как Джек Даукинс не хотел войти в Лондон, пока не стемнеет, то они ждали одиннадцати часов и только тогда подошли к заставе у Излингтона.
They crossed from the Angel into St. John's Road; struck down the small street which terminates at Sadler's Wells Theatre; through Exmouth Street and Coppice Row; down the little court by the side of the workhouse; across the classic ground which once bore the name of Hockley-in-the-Hole; thence into Little Saffron Hill; and so into Saffron Hill the Great: along which the Dodger scudded at a rapid pace, directing Oliver to follow close at his heels.	От "Ангела" * они свернули на Сент-Джон-роуд, прошли маленькой уличкой, заканчивающейся у театра Сэдлерс-Уэлс, миновали Элут-стрит и Копис-Роу, прошли по маленькому дворику около работного дома, пересекли Хокли-интехоул, оттуда повернули к Сафрен-Хилл, а затем к Грейт-Сафрен-Хилл, и здесь Плут стремительно помчался вперед, приказав Оливеру следовать за ним по пятам.
Although Oliver had enough to occupy his attention in keeping sight of his leader, he could not help bestowing a few hasty glances on either side of the way, as he passed along.	Хотя внимание Оливера было поглощено тем, чтобы не упустить из виду проводника, однако на бегу он изредка посматривал по сторонам.
A dirtier or more wretched place he had never seen.	Более гнусного и жалкого места он еще не видывал.
The street was very narrow and muddy, and the air was impregnated with filthy odours.	Улица была очень узкая и грязная, а воздух насыщен зловонием.
There were a good many small shops; but the only stock in trade appeared to be heaps of children, who, even at that time of night, were crawling in and out at the doors, or screaming from the inside.	Много было маленьких лавчонок, но, казалось, единственным товаром являлись дети, которые даже в такой поздний час копошились в дверях или визжали в доме.
The sole places that seemed to prosper amid the general blight of the place, were the public-houses; and in them, the lowest orders of Irish were wrangling with might and main.	Единственными заведениями, как будто преуспевавшими в этом обреченном на гибель месте, были трактиры, и в них орали во всю глотку отпетые люди - ирландские подонки.
Covered ways and yards, which here and there diverged from the main street, disclosed little knots of houses, where drunken men and women were positively wallowing in filth; and from several of the door-ways, great ill-looking fellows were cautiously emerging, bound, to all appearance, on no very well-disposed or harmless errands.	За крытыми проходами и дворами, примыкавшими к главной улице, виднелись домишки, сбившиеся в кучу, и здесь пьяные мужчины и женщины буквально барахтались в грязи, а из некоторых дверей крадучись выходили какие-то дюжие подозрительные парни, очевидно отправлявшиеся по делам не особенно похвальным и безобидным.
Oliver was just considering whether he hadn't better run away, when they reached the bottom of the hill.	Оливер подумал, не лучше ли ему улизнуть, но они уже спустились с холма.
His conductor, catching him by the arm, pushed open the door of a house near Field Lane; and drawing him into the passage, closed it behind them.	Проводник, схватив его за руку, отворил дверь дома около Филд-лепп, втащил его в коридор и прикрыл за собой дверь.
'Now, then!' cried a voice from below, in reply to a whistle from the Dodger.	- Эй, кто там? - раздался снизу голос в ответ на свист Плута.

' Plummy and slam!' was the reply.	- Плутни и удача! - был ответ.
This seemed to be some watchword or signal that all was right; for the light of a feeble candle gleamed on the wall at the remote end of the passage; and a man's face peeped out, from where a balustrade of the old kitchen staircase had been broken away.	По-видимому, это был пароль или сигнал, возвещавший о том, что все в порядке, так как на стену в дальнем конце коридора упал тусклый свет свечи, а из-за сломанных перил старой лестницы, ведущей в кухню, выглянуло лицо мужчины.
'There's two on you,' said the man, thrusting the candle farther out, and shielding his eyes with his hand.	- Вас тут двое, - сказал мужчина, вытягивая руку со свечой, а другой рукой заслоняя глаза от света.
' Who's the t'other one?'	- Кто этот второй?
'A new pal,' replied Jack Dawkins, pulling Oliver forward.	- Новый товарищ, - ответил Джек Даукинс, подталкивая вперед Оливера.
'Where did he come from?'	- Откуда он взялся?
' Greenland.	- Из страны желторотых...
Is Fagin upstairs?'	Феджин наверху?
' Yes, he's a sortin' the wipes.	- Да, сортирует утиралки.
Up with you!'	Ступайте наверх!
The candle was drawn back, and the face disappeared.	Свечу убрали, и лицо исчезло.
Oliver, groping his way with one hand, and having the other firmly grasped by his companion, ascended with much difficulty the dark and broken stairs: which his conductor mounted with an ease and expedition that showed he was well acquainted with them.	Оливер, одной рукой шаря в темноте, в то время как товарищ крепко сжимая в своей другую его руку, с большим трудом поднялся по темной ветхой лестнице, по которой его проводник взбирался с легкостью и быстротой, свидетельствовавшими о том, что она ему хорошо знакома.
He threw open the door of a back-room, and drew Oliver in after him.	Он открыл дверь задней комнаты и втащил за собой Оливера.
The walls and ceiling of the room were perfectly black with age and dirt.	Стены и потолок в этой комнате совсем почернели от времени и пыли.
There was a deal table before the fire: upon which were a candle, stuck in a ginger-beer bottle, two or three pewter pots, a loaf and butter, and a plate.	Перед очагом стоял сосновый стол, а на столе -свеча, воткнутая в бутылку из-под имбирного пива, две-три оловянные кружки, хлеб, масло и тарелка.
In a frying-pan, which was on the fire, and which was secured to the mantelshelf by a string, some sausages were cooking; and standing over them, with a toasting-fork in his hand, was a very old shrivelled Jew, whose villainous-looking and repulsive face was obscured by a quantity of matted red hair.	На сковороде, подвешенной на проволоке к полке над очагом, поджаривались на огне сосиски, а наклонившись над ними, стоял с вилкой для поджаривания гренок очень старый, сморщенный еврей с всклокоченными рыжими волосами, падавшими на его злобное, отталкивающее лицо.
He was dressed in a greasy flannel gown, with his throat bare; and seemed to be dividing his attention between the frying-pan and the clothes-horse, over which a great number of silk handkerchiefs were hanging.	На нем был засаленный фланелевый халат с открытым воротом, а внимание свое он, казалось, делил между сковородкой и вешалкой, на которой висело множество шелковых носовых платков.

Several rough beds made of old sacks, were huddled side by side on the floor.	Несколько дрянных старых мешков, служивших постелями, лежали один подле другого на полу.
Seated round the table were four or five boys, none older than the Dodger, smoking long clay pipes, and drinking spirits with the air of middle-aged men.	За столом сидели четыре-пять мальчиков не старше Плута и с видом солидных мужчин курили длинные глиняные трубки и угощались спиртным.
These all crowded about their associate as he whispered a few words to the Jew; and then turned round and grinned at Oliver.	Все они столпились вокруг своего товарища, когда тот шепнул несколько слов еврею, а затем повернулись и, ухмыляясь, стали смотреть на Оливера.
So did the Jew himself, toasting-fork in hand.	Так поступил и еврей, не выпуская из рук вилки для поджаривания гренок.
'This is him, Fagin,' said Jack Dawkins;'my friend Oliver Twist.'	- Это он самый и есть, Феджин, - сказал Джек Даукинс, - мой друг Оливер Твист.
The Jew grinned; and, making a low obeisance to Oliver, took him by the hand, and hoped he should have the honour of his intimate acquaintance.	Еврей усмехнулся и, отвесив Оливеру низкий поклон, подал ему руку и выразил надежду, что удостоится чести познакомиться с ним ближе.
Upon this, the young gentleman with the pipes came round him, and shook both his hands very hard-especially the one in which he held his little bundle.	Вслед за этим Оливера окружили молодые джентльмены с трубками и очень крепко пожали ему обе руки - в особенности ту, в которой он держал свой узелок.
One young gentleman was very anxious to hang up his cap for him; and another was so obliging as to put his hands in his pockets, in order that, as he was very tired, he might not have the trouble of emptying them, himself, when he went to bed.	Один из молодых джентльменов очень заботливо повесил его шапку, а другой был столь услужлив, что засунул руки в его карманы, чтобы Оливер вследствие своего крайнего утомления не трудился вынимать вещи из карманов, когда будет ложиться спать.
These civilities would probably be extended much farther, but for a liberal exercise of the Jew's toasting-fork on the heads and shoulders of the affectionate youths who offered them.	Вероятно, их любезность простерлась бы еще дальше, если бы еврей не пустил в ход вилку, колотя ею предупредительных юношей по голове и по плечам.
'We are very glad to see you, Oliver, very,' said the Jew.	- Мы очень рады познакомиться с тобой, Оливер, очень рады... - сказал еврей.
'Dodger, take off the sausages; and draw a tub near the fire for Oliver.	- Плут, сними сосиски и придвинь ближе к огню бочонок для Оливера.
Ah, you're a-staring at the pocket-handkerchiefs! eh, my dear.	Ты смотришь на носовые платки, да, миленький?
There are a good many of 'em, ain't there?	Их много, правда?
We've just looked 'em out, ready for the wash; that's all, Oliver; that's all.	Мы их только что разобрали, приготовили к стирке. Вот и все, Оливер, вот и все.
Ha! ha! ha!'	Ха-ха-ха!
The latter part of this speech, was hailed by a boisterous shout from all the hopeful pupils of the merry old gentleman.	Заключительные фразы вызвали шумное одобрение всех многообещающих питомцев веселого старого джентльмена.
In the midst of which they went to supper.	И среди этого шума они принялись за ужин.

Oliver ate his share, and the Jew then mixed him a glass of hot gin-and-water: telling him he must drink it off directly, because another gentleman wanted the tumbler.	Оливер съел свою порцию, а затем еврей налил ему стакан горячего джина с водой, приказав выпить залпом, потому что стакан нужен другому джентльмену.
Oliver did as he was desired.	Оливер повиновался.
Immediately afterwards he felt himself gently lifted on to one of the sacks; and then he sunk into a deep sleep.	Тотчас после этого он почувствовал, что его осторожно перенесли на один из мешков, потом он заснул глубоким сном.
CHAPTER IX CONTAINING FURTHER PARTICULARS CONCERNING THE PLEASANT OLD GENTLEMAN, AND HIS HOPEFUL PUPILS	ГЛАВА IX, содержащая различные сведения о приятном старом джентльмене и его многообещающих питомцах
It was late next morning when Oliver awoke, from a sound, long sleep.	На следующий день Оливер проснулся поздно после долгого, крепкого сна.
There was no other person in the room but the old Jew, who was boiling some coffee in a saucepan for breakfast, and whistling softly to himself as he stirred it round and round, with an iron spoon.	В комнате никого не было, кроме старого еврея, который варил в кастрюльке кофе к завтраку и тихонько насвистывал, помешивая его железной ложкой.
He would stop every now and then to listen when there was the least noise below: and when he had satisfied himself, he would go on whistling and stirring again, as before.	Он то и дело останавливался и прислушивался к малейшему шуму, доносившемуся снизу, а затем, удовлетворив свое любопытство, снова принимался насвистывать и помешивать ложкой.
Although Oliver had roused himself from sleep, he was not thoroughly awake.	Хотя Оливер уже не спал, но он еще не совсем проснулся.
There is a drowsy state, between sleeping and waking, when you dream more in five minutes with your eyes half open, and yourself half conscious of everything that is passing around you, than you would in five nights with your eyes fast closed, and your senses wrapt in perfect unconsciousness.	Бывает такое дремотное состояние между сном и бодрствованием, когда вы лежите с полузакрытыми глазами и наполовину сознаете все, что происходит вокруг, и, однако, вам за пять минут может пригрезиться больше, чем за пять ночей, хотя бы вы их провели с плотно закрытыми глазами и ваши чувства были погружены в глубокий сон.
At such time, a mortal knows just enough of what his mind is doing, to form some glimmering conception of its mighty powers, its bounding from earth and spurning time and space, when freed from the restraint of its corporeal associate.	В такие минуты смертный знает о своем духе ровно столько, чтобы составить себе смутное представление о его великом могуществе, о том, как он отрывается от земли и отметает время и пространство, освободившись от уз, налагаемых на него телесной его оболочкой.
Oliver was precisely in this condition.	Именно таким было состояние Оливера.
He saw the Jew with his half-closed eyes; heard his low whistling; and recognised the sound of the spoon grating against the saucepan's sides: and yet the self-same senses were mentally engaged, at the same time, in busy action with almost everybody he had ever known.	Из-под полуопущенных век он видел еврея, слышал его тихое посвистывание и догадывался по звуку, что ложка скребет края кастрюли, и, однако, в то же самое время мысли его были заняты чуть ли не всеми, кого он когда-либо знал.
When the coffee was done, the Jew drew the saucepan to the hob.	Когда кофе был готов, еврей снял кастрюльку с подставки на очаге, где она нагревалась.

Standing, then in an irresolute attitude for a few minutes, as if he did not well know how to employ himself, he turned round and looked at Oliver, and called him by his name.	Постояв несколько минут в раздумье, словно не зная, чем заняться, он обернулся, посмотрел на Оливера и окликнул его по имени.
He did not answer, and was to all appearances asleep.	Тот не отозвался - по-видимому, он спал.
After satisfying himself upon this head, the Jew stepped gently to the door: which he fastened.	Успокоившись на этот счет, еврей потихоньку подошел к двери и запер ее.
He then drew forth: as it seemed to Oliver, from some trap in the floor: a small box, which he placed carefully on the table.	Затем он вытащил - из какого-то тайника под полом, как показалось Оливеру, - небольшую шкатулку, которую осторожно поставил на стол.
His eyes glistened as he raised the lid, and looked in.	Глаза его блеснули, когда он, приподняв крышку, заглянул туда.
Dragging an old chair to the table, he sat down; and took from it a magnificent gold watch, sparkling with jewels.	Придвинув к столу старый стул, он сел и вынул из шкатулки великолепные золотые часы, сверкавшие драгоценными камнями.
'Aha!' said the Jew, shrugging up his shoulders, and distorting every feature with a hideous grin.	- Ого! - сказал еврей, приподняв плечи и скривив лило в омерзительную улыбку.
' Clever dogs!	- Умные собаки!
Clever dogs!	Умные собаки!
Staunch to the last!	Верные до конца!
Never told the old parson where they were.	Так и не сказали старому священнику, где они были.
Never poached upon old Fagin!	Не донесли на старого Феджина!
And why should they?	Да и к чему было доносить?
It wouldn't have loosened the knot, or kept the drop up, a minute longer.	Все равно это не развязало бы узла и ни на минуту не отсрочило бы конца.
No, no, no!	Да!
Fine fellows!	Молодцы!
Fine fellows!'	Молодцы!
With these, and other muttered reflections of the like nature, the Jew once more deposited the watch in its place of safety.	Бормоча себе под нос эти слова, еврей снова спрятал часы в то же надежное место.
At least half a dozen more were severally drawn forth from the same box, and surveyed with equal pleasure; besides rings, brooches, bracelets, and other articles of jewellery, of such magnificent materials, and costly workmanship, that Oliver had no idea, even of their names.	По крайней мере еще с полдюжины часов он извлек по очереди из шкатулки и рассматривал их с не меньшим удовольствием, так же как и кольца, брошки, браслеты и другие драгоценные украшения, столь же искусно сделанные, о которых Оливер не имел ни малейшего представления и даже не знал, как они называются.
Having replaced these trinkets, the Jew took out another: so small that it lay in the palm of his hand.	Положив обратно эти драгоценные безделушки, еврей достал еще одну, умещавшуюся у него на ладони.

There seemed to be some very minute inscription on it; for the Jew laid it flat upon the table, and shading it with his hand, pored over it, long and earnestly.	Очевидно, на ней было что-то написано очень мелкими буквами, потому что он положил ее на стол и, заслонясь рукой от света, разглядывал очень долго и внимательно.
At length he put it down, as if despairing of success; and, leaning back in his chair, muttered:	Наконец, он спрятал ее, словно отчаявшись в -успехе, и, откинувшись на спинку стула, пробормотал:
'What a fine thing capital punishment is!	- Превосходная штука - смертная казнь!
Dead men never repent; dead men never bring awkward stories to light.	Мертвые никогда не каются. Мертвые никогда не выбалтывают неприятных вещей.
Ah, it's a fine thing for the trade!	Ах, и славная это штука для такого ремесла!
Five of 'em strung up in a row, and none left to play booty, or turn white-livered!'	Пятерых вздернули, и ни одного не осталось, чтобы заманить в ловушку сообщников или отпраздновать труса!
As the Jew uttered these words, his bright dark eyes, which had been staring vacantly before him, fell on Oliver's face; the boy's eyes were fixed on his in mute curiousity; and although the recognition was only for an instant-for the briefest space of time that can possibly be conceived-it was enough to show the old man that he had been observed.	Когда еврей произнес эти слова, его блестящие темные глаза, рассеянно смотревшие в пространство, остановились на лице Оливера. Глаза мальчика с безмолвным любопытством были прикованы к нему, и, хотя их взгляды встретились на одно мгновение - на кратчайшую долю секунды, - этого было достаточно, чтобы старик понял, что за ним следят.
He closed the lid of the box with a loud crash; and, laying his hand on a bread knife which was on the table, started furiously up.	Он с треском захлопнул шкатулку и, схватив хлебный нож, лежавший на столе, в бешенстве вскочил.
He trembled very much though; for, even in his terror, Oliver could see that the knife quivered in the air.	Но он трясся всем телом, и Оливер, несмотря на ужасный испуг, заметил, как дрожит в воздухе нож.
'What's that?' said the Jew.	- Что это значит? - крикнул еврей.
'What do you watch me for?	- Зачем ты подсматриваешь за мной?
Why are you awake?	Почему не спишь?
What have you seen?	Что ты видел?
Speak out, boy!	Говори!
Quick-quick! for your life.	Живей, живей, если тебе дорога жизнь!
'I wasn't able to sleep any longer, sir,' replied Oliver, meekly.	- Я больше не мог спать, сэр, - робко ответил Оливер.
' I am very sorry if I have disturbed you, sir.'	- Простите, если я вам помешал, сэр.
'You were not awake an hour ago?' said the Jew, scowling fiercely on the boy.	- Ты уж час как не спишь? - спросил еврей, злобно глядя на мальчика.
'No!	- Нет!
No, indeed!' replied Oliver.	О нет! - ответил Оливер.
'Are you sure?' cried the Jew: with a still fiercer look than before: and a threatening attitude.	- Это правда? - крикнул еврей, бросив еще более злобный взгляд и приняв угрожающую позу.

'Upon my word I was not, sir,' replied Oliver, earnestly.	- Клянусь, я спал, сэр, - с жаром ответил Оливер.
' I was not, indeed, sir.'	- Право же, сэр, я спал.
'Tush, tush, my dear!' said the Jew, abruptly resuming his old manner, and playing with the knife a little, before he laid it down; as if to induce the belief that he had caught it up, in mere sport.	- Полно, полно, мой милый, - сказал еврей, неожиданно вернувшись к прежней своей манере обращения, и поиграл ножом, прежде чем положить его на стол, словно желая показать, что нож он схватил просто для забавы.
' Of course I know that, my dear.	- Конечно, я это знаю, мой милый.
I only tried to frighten you.	Я хотел только напугать тебя.
You're a brave boy.	Ты храбрый мальчик.
Ha! ha! you're a brave boy, Oliver.'	Ха-ха! Ты храбрый мальчик, Оливер!
The Jew rubbed his hands with a chuckle, but glanced uneasily at the box, notwithstanding.	Еврей, хихикая, потер руки, но тем не менее с беспокойством посмотрел на шкатулку.
'Did you see any of these pretty things, my dear?' said the Jew, laying his hand upon it after a short pause.	- Ты видел эти хорошенькие вещички, мой мальчик? - помолчав, спросил еврей, положив на шкатулку руку.
'Yes, sir,' replied Oliver.	- Да, сэр, - ответил Оливер.
' Ah!' said the Jew, turning rather pale.	- А! - сказал еврей, слегка побледнев.
'They-they're mine, Oliver; my little property.	- Это... это мои вещи, Оливер. Мое маленькое имущество.
All I have to live upon, in my old age.	Все, что у меня есть, чтобы прожить на старости лет.
The folks call me a miser, my dear.	Меня называют скрягой, мой милый.
Only a miser; that's all.'	Скрягой, только и всего.
Oliver thought the old gentleman must be a decided miser to live in such a dirty place, with so many watches; but, thinking that perhaps his fondness for the Dodger and the other boys, cost him a good deal of money, he only cast a deferential look at the Jew, and asked if he might get up.	Оливер подумал, что старый джентльмен, должно быть, и в самом деле настоящий скряга, если, имея столько часов, живет в такой грязной дыре; но, решив, что его заботы о Плуте и других мальчиках связаны с большими расходами, он бросил почтительный взгляд на еврея и попросил разрешения встать.
'Certainly, my dear, certainly,' replied the old gentleman.	- Разумеется, мой милый, разумеется, - ответил старый джентльмен.
'Stay. There's a pitcher of water in the corner by the door.	- Вон там в углу, у двери, стоит кувшин с водой.
Bring it here; and I'll give you a basin to wash in, my dear.'	Принеси его сюда, а я дам тебе таз, и ты, милый мой, умоешься.
Oliver got up; walked across the room; and stooped for an instant to raise the pitcher.	Оливер встал, прошел в другой конец комнаты и наклонился, чтобы взять кувшин.
When he turned his head, the box was gone.	Когда он обернулся, шкатулка уже исчезла.

He had scarcely washed himself, and made everything tidy, by emptying the basin out of the window, agreeably to the Jew's directions, when the Dodger returned: accompanied by a very sprightly young friend, whom Oliver had seen smoking on the previous night, and who was now formally introduced to him as Charley Bates.	Он едва успел умыться, привести себя в порядок и, по указанию еврея, выплеснуть воду из таза за окно, как вернулся Плут в сопровождении своего бойкого молодого друга, которого накануне вечером Оливер видел с трубкой; теперь он был официально ему представлен как Чарли Бейтс.
The four sat down, to breakfast, on the coffee, and some hot rolls and ham which the Dodger had brought home in the crown of his hat.	Вчетвером они сели за завтрак, состоявший из кофе, ветчины и горячих булочек, принесенных Плутом в шляпе.
'Well,' said the Jew, glancing slyly at Oliver, and addressing himself to the Dodger, 'I hope you've been at work this morning, my dears?'	- Ну, - сказал еврей, лукаво посмотрев на Оливера и обращаясь к Плуту, - надеюсь, мои милые, вы поработали сегодня утром?
'Hard,' replied the Dodger.	- Здорово, - ответил Плут.
' As nails,' added Charley Bates.	- Как черти, - добавил Чарли Бейтс.
'Good boys, good boys!' said the Jew.	- Славные ребята, славные ребята! - продолжал еврей.
'What have you got, Dodger?'	- Что ты принес. Плут?
'A couple of pocket-books,' replied that young gentlman.	- Два бумажника, - ответил сей молодой джентльмен.
'Lined?' inquired the Jew, with eagerness.	- С прокладкой? - нетерпеливо осведомился еврей.
'Pretty well,' replied the Dodger, producing two pocket-books; one green, and the other red.	- Довольно плотной, - ответил Плут, подавая два бумажника - один зеленый, другой красный.
'Not so heavy as they might be,' said the Jew, after looking at the insides carefully; 'but very neat and nicely made.	- Могли бы быть потяжелее, - заметил еврей, внимательно ознакомившись с их содержимым, -но сделаны очень мило и аккуратно...
Ingenious workman, ain't he, Oliver?'	Он искусный работник, правда, Оливер?
' Very indeed, sir,' said Oliver.	- О да, очень искусный, сэр, - сказал Оливер.
At which Mr. Charles Bates laughed uproariously; very much to the amazement of Oliver, who saw nothing to laugh at, in anything that had passed.	Тут юный Чарльз Бейтс оглушительно захохотал, к большому удивлению Оливера, который не видел ровно ничего смешного в том, что происходило.
'And what have you got, my dear?' said Fagin to Charley Bates.	- А ты что принес, мой милый? - обратился Феджин к Чарли Бейтсу.
'Wipes,' replied Master Bates; at the same time producing four pocket-handkerchiefs.	- Утиралки, - ответил юный Бейтс, доставая четыре носовых платка.
'Well,' said the Jew, inspecting them closely; 'they're very good ones, very.	- И то хорошо, - сказал еврей, пристально их рассматривая. - Недурны, совсем недурны.
You haven't marked them well, though, Charley; so the marks shall be picked out with a needle, and we'll teach Oliver how to do it.	Но ты плохо их пометил, Чарли, - придется спороть метки иголкой. Мы научим Оливера, как это делается...
Shall us, Oliver, eh?	Научить тебя, Оливер?
Ha! ha! ha!'	Ха-ха-ха!
' If you please, sir,' said Oliver.	- Пожалуйста, сэр, - ответил Оливер.

'You'd like to be able to make pocket-handkerchiefs as easy as Charley Bates, wouldn't you, my dear?' said the Jew.	- Тебе хотелось бы делать носовые платки так же искусно, как Чарли Бейтс, мой милый?
'Very much, indeed, if you'll teach me, sir,' replied Oliver.	- Очень, сэр, если вы меня научите, - ответил Оливер.
Master Bates saw something so exquisitely ludicrous in this reply, that he burst into another laugh; which laugh, meeting the coffee he was drinking, and carrying it down some wrong channel, very nearly terminated in his premature suffocation.	Юный Бейтс усмотрел нечто столь смешное в этом ответе, что снова разразился хохотом; и этот хохот едва не привел к преждевременной смерти от удушения, так как он пил кофе, которое и попало в дыхательное горло.
'He is so jolly green!' said Charley when he recovered, as an apology to the company for his unpolite behaviour.	- Уж очень он желторотый! - оправившись, сказал Чарли, принося извинение за свою неучтивость.
The Dodger said nothing, but he smoothed Oliver's hair over his eyes, and said he'd know better, by and by; upon which the old gentleman, observing Oliver's colour mounting, changed the subject by asking whether there had been much of a crowd at the execution that morning?	Плут промолчал и только взъерошил Оливеру волосы так, что они упали ему на глаза, а потом сказал, что со временем он поумнеет. Тут старый джентльмен, заметив, как покраснел Оливер, переменил тему разговора и спросил, много ли народу глазело утром на казнь.
This made him wonder more and more; for it was plain from the replies of the two boys that they had both been there; and Oliver naturally wondered how they could possibly have found time to be so very industrious.	Оливер удивился еще больше, так как из ответа мальчиков выяснилось, что они оба там были, и он, разумеется, не понимал, когда же они успели так усердно поработать.
When the breakfast was cleared away; the merry old gentlman and the two boys played at a very curious and uncommon game, which was performed in this way. The merry old gentleman, placing a snuff-box in one pocket of his trousers, a note-case in the other, and a watch in his waistcoat pocket, with a guard-chain round his neck, and sticking a mock diamond pin in his shirt: buttoned his coat tight round him, and putting his spectacle-case and handkerchief in his pockets, trotted up and down the room with a stick, in imitation of the manner in which old gentlemen walk about the streets any hour in the day.	После завтрака, когда убрали со стола, веселый старый джентльмен и оба мальчика затеяли любопытную и необычайную игру: веселый старый джентльмен, положив в один карман брюк табакерку, в другой - записную книжку, а в жилетный карман - часы с цепочкой, обвивавшей его шею, и приколов к рубашке булавку с фальшивым бриллиантом, наглухо застегнул сюртук, сунул в карманы футляр от очков и носовой платок и с палкой в руке принялся расхаживать по комнате, подражая тем пожилым джентльменам, которых можно увидеть в любой час дня прогуливающимися по улице.
Sometimes he stopped at the fire-place, and sometimes at the door, making believe that he was staring with all his might into shop-windows.	Он останавливался то перед очагом, то у двери, делая вид, будто с величайшим вниманием рассматривает витрины.
At such times, he would look constantly round him, for fear of thieves, and would keep slapping all his pockets in turn, to see that he hadn't lost anything, in such a very funny and natural manner, that Oliver laughed till the tears ran down his face.	При этом он то и дело озирался, опасаясь воров и, желая убедиться, что ничего не потерял, похлопывал себя поочередно по всем карманам так забавно и натурально, что Оливер смеялся до слез.
All this time, the two boys followed him closely about: getting out of his sight, so nimbly, every time he turned round, that it was impossible to follow their motions.	Все время оба мальчика следовали за ним по пятам, а когда он оборачивался, так ловко скрывались из поля его зрения, что невозможно было за ними уследить.

At last, the Dodger trod upon his toes, or ran upon his boot accidently, while Charley Bates stumbled up against him behind; and in that one moment they took from him, with the most extraordinary rapidity, snuff-box, note-case, watch-guard, chain, shirt-pin, pocket-handkerchief, even the spectacle-case.	Наконец, Плут не то наступил ему на ногу, не то случайно за нее зацепился, а Чарли Бейтс налетел на него сзади, и в одно мгновение они с удивительным проворством стянули у него табакерку, записную книжку, часы с цепочкой, носовой платок и даже футляр от очков.
If the old gentlman felt a hand in any one of his pockets, he cried out where it was; and then the game began all over again.	Если старый джентльмен ощущал чью-то руку в кармане, он кричал, в каком кармане рука, и тогда игра начиналась сызнова.
When this game had been played a great many times, a couple of young ladies called to see the young gentleman; one of whom was named Bet, and the other Nancy.	Когда в эту игру сыграли много раз подряд, явились две молодые леди навестить молодых джентльменов; одну из них звали Бет, а другую Нэнси.
They wore a good deal of hair, not very neatly turned up behind, and were rather untidy about the shoes and stockings.	У них были чрезвычайно пышные волосы, не очень аккуратно причесанные, и грязные чулки и башмаки.
They were not exactly pretty, perhaps; but they had a great deal of colour in their faces, and looked quite stout and hearty.	Пожалуй, их нельзя было назвать хорошенькими, но румянец у них был яркий, и они казались здоровыми и жизнерадостными.
Being remarkably free and agreeable in their manners, Oliver thought them very nice girls indeed.	Держали они себя очень мило и непринужденно, и Оливер решил, что они славные девушки.
As there is no doubt they were.	И несомненно так оно и было.
The visitors stopped a long time.	Эти гости пробыли долго.
Spirits were produced, in consequence of one of the young ladies complaining of a coldness in her inside; and the conversation took a very convivial and improving turn.	Подали виски, так как одна из молодых леди пожаловалась, что внутри у нее все застыло. Завязалась беседа, очень оживленная и поучительная.
At length, Charley Bates expressed his opinion that it was time to pad the hoof.	Наконец, Чарли Бейтс заявил, что пора, по его мнению, поразмять копыта.
This, it occurred to Oliver, must be French for going out; for directly afterwards, the Dodger, and Charley, and the two young ladies, went away together, having been kindly furnished by the amiable old Jew with money to spend.	Оливер решил, что, по-видимому, это значит прогуляться, так как немедленно вслед за этим Плут. Чарли и обе молодые леди ушли все вместе, получив предварительно деньги на расходы от любезного старого еврея.
' There, my dear,' said Fagin.	- Так-то, мой милый, - сказал Феджин.
' That's a pleasant life, isn't it?	- Приятная жизнь, не правда ли?
They have gone out for the day.'	Они ушли на целый день.
'Have they done work, sir?' inquired Oliver.	- Со своей работой они уже покончили, сэр? -спросил Оливер.
'Yes,' said the Jew; 'that is, unless they should unexpectedly come across any, when they are out; and they won't neglect it, if they do, my dear, depend upon it.	- Совершенно верно, - ответил еврей, - разве что им подвернется какое-нибудь дельце во время прогулки, а уж тогда они им займутся, мой милый, можешь не сомневаться в этом.
Make 'em your models, my dear.	Бери с них пример, милый мой.

Make 'em your models,' tapping the fire-shovel on the hearth to add force to his words; 'do everything they bid you, and take their advice in all matters-especially the Dodger's, my dear.	Бери с них пример, - повторил он, постукивая по очагу лопаткой для угля, чтобы придать своим словам больше веса. - Делай все, что они тебе прикажут, и во всем слушайся их советов, в особенности, мой милый, советов Плута.
He'll be a great man himself, and will make you one too, if you take pattern by him.-Is my handkerchief hanging out of my pocket, my dear?' said the Jew, stopping short.	Он будет великим человеком и тебя сделает таким же, если ты станешь ему подражать. Кстати, мой милый, не торчит ли у меня из кармана носовой платок? - спросил вдруг еврей.
' Yes, sir,' said Oliver.	- Да, сэр, - ответил Оливер.
'See if you can take it out, without my feeling it; as you saw them do, when we were at play this morning.'	- Посмотрим, удастся ли тебе его вытащить так, чтобы я не заметил. Утром ты видел, как они это делали, когда мы играли.
Oliver held up the bottom of the pocket with one hand, as he had seen the Dodger hold it, and drew the handkerchief lightly out of it with the other.	Оливер одной рукой придержал карман снизу, как это делал на его глазах Плут, а другой осторожно вытащил платок.
' Is it gone?' cried the Jew.	- Готово? - воскликнул еврей.
'Here it is, sir,' said Oliver, showing it in his hand.	- Вот он, сэр! - сказал Оливер, показывая платок.
'You're a clever boy, my dear,' said the playful old gentleman, patting Oliver on the head approvingly.	- Ты ловкий мальчуган, мой милый, - сказал старый джентльмен, одобрительно погладив Оливера по голове.
'I never saw a sharper lad.	- Никогда еще я не видывал такого шустрого мальчика.
Here's a shilling for you.	Вот тебе шиллинг.
If you go on, in this way, you'll be the greatest man of the time.	Если ты будешь продолжать в этом духе, из тебя выйдет величайший человек в мире.
And now come here, and I'll show you how to take the marks out of the handkerchiefs.'	А теперь иди сюда, я тебе покажу, как спарывают метки с платков.
Oliver wondered what picking the old gentleman's pocket in play, had to do with his chances of being a great man.	Оливер не понимал, почему кража - в шутку -носового платка из кармана старого джентльмена имеет отношение к его шансам стать великим человеком.
But, thinking that the Jew, being so much his senior, must know best, he followed him quietly to the table, and was soon deeply involved in his new study.	Но полагая, что еврей, который был много старше его, прекрасно об этом осведомлен, он послушно подошел к столу и вскоре углубился в новую работу.
CHAPTER X OLIVER BECOMES BETTER ACQUAINTED WITH THE CHARACTERS OF HIS NEW ASSOCIATES; AND PURCHASES EXPERIENCE AT A HIGH PRICE. BEING A SHORT, BUT VERY IMPORTANT CHAPTER, IN THIS HISTORY	ГЛАВА X Оливер ближе знакомится с новыми товарищами и дорогой ценой приобретает опыт. Короткая, но очень важная глава в этом повествовании

For many days, Oliver remained in the Jew's room, picking the marks out of the pocket-handkerchief, (of which a great number were brought home,) and sometimes taking part in the game already described: which the two boys and the Jew played, regularly, every morning.	Много дней Оливер не выходил из комнаты еврея, спарывая метки с носовых платков (их приносили в большом количестве), а иной раз принимая участие в описанной выше игре, которую оба мальчика и еврей затекали каждое утро.
At length, he began to languish for fresh air, and took many occasions of earnestly entreating the old gentleman to allow him to go out to work with his two companions.	Наконец, он начал тосковать по свежему воздуху и не раз умолял старого джентльмена разрешить ему пойти на работу вместе с двумя его товарищами.
Oliver was rendered the more anxious to be actively employed, by what he had seen of the stern morality of the old gentleman's character.	Оливеру не терпелось приступить к работе еще и потому, что он узнал суровый, добродетельный нрав старого джентльмена.
Whenever the Dodger or Charley Bates came home at night, empty-handed, he would expatiate with great vehemence on the misery of idle and lazy habits; and would enforce upon them the necessity of an active life, by sending them supperless to bed.	Если Плут и Чарли Бейтс приходили вечером домой с пустыми руками, он с жаром толковал о гнусной привычке к праздности и безделью и внушал им необходимость вести трудовую жизнь, отправляя их спать без ужина.
On one occasion, indeed, he even went so far as to knock them both down a flight of stairs; but this was carrying out his virtuous precepts to an unusual extent.	Однажды он даже спустил обоих с лестницы, но, пожалуй, тут он слишком далеко зашел в своих моральных поучениях.
At length, one morning, Oliver obtained the permission he had so eagerly sought.	Наконец, настало утро, когда Оливер получил разрешение, которого так ревностно добивался.
There had been no handkerchiefs to work upon, for two or three days, and the dinners had been rather meagre.	Вот уже два три дня не приносили носовых платков, ему нечего было делать, и обеды стали довольно скудными.
Perhaps these were reasons for the old gentleman's giving his assent; but, whether they were or no, he told Oliver he might go, and placed him under the joint guardianship of Charley Bates, and his friend the Dodger.	Быть может, по этой-то причине старый джентльмен дал свое согласие. Как бы там ни было, он позволил Оливеру идти и поручил его заботам Чарли Бейтса и его приятеля Плута.
The three boys sallied out; the Dodger with his coat-sleeves tucked up, and his hat cocked, as usual; Master Bates sauntering along with his hands in his pockets; and Oliver between them, wondering where they were going, and what branch of manufacture he would be instructed in, first.	Мальчики втроем отправились в путь. Плут, по обыкновению, шел с подвернутыми рукавами и в заломленной набекрень шляпе; юный Бейтс шествовал, заложив руку в карманы, а между ними брел Оливер, недоумевая, куда они идут и какому ремеслу будет он обучаться в первую очередь.
The pace at which they went, was such a very lazy, ill-looking saunter, that Oliver soon began to think his companions were going to deceive the old gentleman, by not going to work at all.	Брели они лениво, не спеша, и Оливер вскоре начал подумывать, не хотят ли его товарищи обмануть старого джентльмена и вовсе не пойти на работу.

The Dodger had a vicious propensity, too, of pulling the caps from the heads of small boys and tossing them down areas; while Charley Bates exhibited some very loose notions concerning the rights of property, by pilfering divers apples and onions from the stalls at the kennel sides, and thrusting them into pockets which were so surprisingly capacious, that they seemed to undermine his whole suit of clothes in every direction.	Вдобавок у Плута была дурная привычка сдергивать шапки с ребят и забрасывать их во дворы, а Чарли Бейтс обнаружил весьма непохвальное понятие о правах собственности, таская яблоки и луковицы с лотков, стоящих вдоль тротуара, и рассовывая их по карманам, столь поместительным, что казалось, его костюм весь состоит из них.
These things looked so bad, that Oliver was on the point of declaring his intention of seeking his way back, in the best way he could; when his thoughts were suddenly directed into another channel, by a very mysterious change of behaviour on the part of the Dodger.	Это так не нравилось Оливеру, что он собирался заявить о своем намерении идти назад, как вдруг мысли его приняли другое направление, так как поведение Плута весьма загадочно изменилось.
They were just emerging from a narrow court not far from the open square in Clerkenwell, which is yet called, by some strange perversion of terms,	Они только что вышли из узкого двора неподалеку от площади в Клеркенуэле, которая неведомо почему называется
'The Green': when the Dodger made a sudden stop; and, laying his finger on his lip, drew his companions back again, with the greatest caution and circumspection.	"Лужайкой", как вдруг Плут остановился и, приложив палец к губам, с величайшей осторожностью потащил своих товарищей назад.
' What's the matter?' demanded Oliver.	- Что случилось? - спросил Оливер.
'Hush!' replied the Dodger.	- Те... - зашептал Плут.
'Do you see that old cove at the book-stall?'	- Видишь вон того старикашку у книжного ларька?
'The old gentleman over the way?' said Oliver.	- Видишь джентльмена на той стороне? - спросил Оливер.
' Yes, I see him.'	- Вижу.
'He'll do,' said the Doger.	- Годится! - сказал Плут.
' A prime plant,' observed Master Charley Bates.	- Первый сорт! - заметил юный Чарли Бейтс.
Oliver looked from one to the other, with the greatest surprise; but he was not permitted to make any inquiries; for the two boys walked stealthily across the road, and slunk close behind the old gentleman towards whom his attention had been directed.	Оливер с величайшим изумлением переводил взгляд с одного на другого, но задать вопроса не пришлось, так как оба мальчика незаметно перебежали через дорогу и подкрались сзади к старому джентльмену, которого показали ему раньше.
Oliver walked a few paces after them; and, not knowing whether to advance or retire, stood looking on in silent amazement.	Оливер сделал несколько шагов, и не зная, идти ли ему за ними, или пойти назад, остановился и взирал на них с безмолвным удивлением.
The old gentleman was a very respectable-looking personage, with a powdered head and gold spectacles.	Старый джентльмен с напудренной головой и в очках в золотой оправе имел вид весьма почтенный.
He was dressed in a bottle-green coat with a black velvet collar; wore white trousers; and carried a smart bamboo cane under his arm.	На нем был бутылочного цвета фрак с черным бархатным воротником и светлые брюки, а под мышкой он держал изящную бамбуковую трость.

He had taken up a book from the stall, and there he stood, reading away, as hard as if he were in his elbow-chair, in his own study.	Он взял с прилавка книгу и стоя читал ее с таким вниманием, как будто сидел в кресле у себя в кабинете.
It is very possible that he fancied himself there, indeed; for it was plain, from his abstraction, that he saw not the book-stall, nor the street, nor the boys, nor, in short, anything but the book itself: which he was reading straight through: turning over the leaf when he got to the bottom of a page, beginning at the top line of the next one, and going regularly on, with the greatest interest and eagerness.	Очень возможно, что он и в самом деле воображал, будто там сидит: судя по его сосредоточенному виду, было ясно, что он не замечает ни прилавка, ни улицы, ни мальчиков - короче говоря, ничего, кроме книги, которую усердно читал; дойдя до конца страницы, он переворачивал лист, начинал с верхней строки следующей страницы и продолжал читать с величайшим интересом и вниманием.
What was Oliver's horror and alarm as he stood a few paces off, looking on with his eyelids as wide open as they would possibly go, to see the Dodger plunge his hand into the old gentleman's pocket, and draw from thence a handkerchief! To see him hand the same to Charley Bates; and finally to behold them, both running away round the corner at full speed!	Каковы же были ужас и смятение Оливера, остановившегося в нескольких шагах и смотревшего во все глаза, когда он увидел, что Плут засунул руку в карман старого джентльмена и вытащил оттуда носовой платок, увидел, как он передал этот платок Чарли Бейтсу и, наконец, как они оба бросились бежать и свернули за угол.
In an instant the whole mystery of the hankerchiefs, and the watches, and the jewels, and the Jew, rushed upon the boy's mind.	В одно мгновение мальчику открылась тайна носовых платков, и часов, и драгоценных вещей, и еврея.
He stood, for a moment, with the blood so tingling through all his veins from terror, that he felt as if he were in a burning fire; then, confused and frightened, he took to his heels; and, not knowing what he did, made off as fast as he could lay his feet to the ground.	Секунду он стоял неподвижно, и от ужаса кровь бурлила у него в жилах так, что ему казалось, будто он в огне; потом, растерянный и испуганный, он кинулся прочь и, сам не по ни мая, что делает, бежал со всех ног.
This was all done in a minute's space.	Все это произошло в одну минуту.
In the very instant when Oliver began to run, the old gentleman, putting his hand to his pocket, and missing his handkerchief, turned sharp round.	В тот самый момент, когда Оливер бросился бежать, старый джентльмен сунул руку в карман и, не найдя носового платка, быстро оглянулся.
Seeing the boy scudding away at such a rapid pace, he very naturally concluded him to be the depredator; and shouting	При виде удиравшего мальчика он, разумеется, заключил, что это и есть преступник, и, закричав во все горло:
'Stop thief!' with all his might, made off after him, book in hand.	"Держите вора!" - пустился за ним с книгой в руке.
But the old gentleman was not the only person who raised the hue-and-cry.	Но не один только старый джентльмен поднял тревогу.
The Dodger and Master Bates, unwilling to attract public attention by running down the open street, had merely retired into the very first doorway round the corner.	Плут и юный Бейтс, не желая бежать по улице и тем привлечь к себе всеобщее внимание, спрятались в первом же подъезде за углом.
They no sooner heard the cry, and saw Oliver running, than, guessing exactly how the matter stood, they issued forth with great promptitude; and, shouting	Услыхав крик и увидев бегущего Оливера, они сразу угадали, что произошло, поспешили выскочить из подъезда и с криком:
'Stop thief!' too, joined in the pursuit like good citizens.	"Держите вора!" - приняли участие в погоне, как подобает добрым гражданам.

Although Oliver had been brought up by philosophers, he was not theoretically acquainted with the beautiful axiom that self-preservation is the first law of nature.	Хотя Оливер был воспитан философами, он теоретически не был знаком с превосходной аксиомой, что самосохранение есть первый закон природы.
If he had been, perhaps he would have been prepared for this.	Будь он с нею знаком, он оказался бы к этому подготовленным.
Not being prepared, however, it alarmed him the more; so away he went like the wind, with the old gentleman and the two boys roaring and shouting behind him.	Но он не был подготовлен и тем сильнее испугался; посему он летел, как вихрь, а за ним с криком и ревом гнались старый джентльмен и два мальчика.
' Stop thief!	"Держите вора!
Stop thief!'	Держите вора!"
There is a magic in the sound.	Есть в этих словах магическая сила.
The tradesman leaves his counter, and the car-man his waggon; the butcher throws down his tray; the baker his basket; the milkman his pail; the errand-boy his parcels; the school-boy his marbles; the paviour his pickaxe; the child his battledore.	Лавочник покидает свой прилавок, а возчик свою подводу, мясник бросает свой лоток, булочник свою корзину, молочник свое ведро, рассыльный свои свертки, школьник свои шарики *, мостильщик свою кирку, ребенок свой волан *.
Away they run, pell-mell, helter-skelter, slap-dash: tearing, yelling, screaming, knocking down the passengers as they turn the corners, rousing up the dogs, and astonishing the fowls: and streets, squares, and courts, re-echo with the sound.	И бегут они как попало, вперемежку, наобум, толкаются, орут, кричат, заворачивая за угол, сбивают с ног прохожих, пугают собак и приводят в изумление кур; а улицы, площади и дворы оглашаются криками.
' Stop thief!	"Держите вора!
Stop thief!'	Держите вора!"
The cry is taken up by a hundred voices, and the crowd accumulate at every turning.	Крик подхвачен сотней голосов, и толпа увеличивается на каждом углу.
Away they fly, splashing through the mud, and rattling along the pavements: up go the windows, out run the people, onward bear the mob, a whole audience desert Punch in the very thickest of the plot, and, joining the rushing throng, swell the shout, and lend fresh vigour to the cry,	И мчатся они, шлепая по грязи и топая по тротуарам; открываются окна, выбегают из домов люди, вперед летит толпа, зрители покидают Панча * в самый разгар его приключений и, присоединившись к людскому потоку, подхватывают крики и с новой энергией вопят:
' Stop thief!	"Держите вора!
Stop thief!'	Держите вора!"
' Stop thief!	"Держите вора!
Stop thief!'	Держите вора!"
There is a passion FOR hunting something deeply implanted in the human breast.	Глубоко в человеческом сердце заложена страсть травить кого-нибудь.

One wretched breathless child, panting with exhaustion; terror in his looks; agony in his eyes; large drops of perspiration streaming down his face; strains every nerve to make head upon his pursuers; and as they follow on his track, and gain upon him every instant, they hail his decreasing strength withjoy.	Несчастный, измученный ребенок, задыхающийся от усталости, - ужас на его лице, отчаяние в глазах, крупные капли пота стекают по щекам, -напрягает каждый нерв, чтобы уйти от преследователей, а они бегут за ним и, с каждой секундой к нему приближаясь, видят, что силы ему изменяют, и орут еще громче, и гикают, и ревут от радости.
' Stop thief!'	"Держите вора!"
Ay, stop him for God's sake, were it only in mercy!	О да, ради бога, задержите его хотя бы только из сострадания!
Stopped at last!	Наконец, задержали!
A clever blow.	Ловкий удар.
He is down upon the pavement; and the crowd eagerly gather round him: each new comer, jostling and struggling with the others to catch a glimpse.	Он лежит на мостовой, а толпа с любопытством его окружает. Вновь прибывающие толкаются и протискиваются вперед, чтобы взглянуть на него.
' Stand aside!'	"Отойдите в сторону!" -
' Give him a little air!'	"Дайте ему воздуху"! -
'Nonsense! he don't deserve it.'	"Вздор! Он его не заслуживает". -
'Where's the gentleman?'	"Где этот джентльмен?" -
' Here his is, coming down the street.'	"Вот он, идет по улице". -
' Make room there for the gentleman!'	"Пропустите вперед джентльмена!" -
' Is this the boy, sir!'	"Это тот самый мальчик, сэр? -
'Yes.'	"Да".
Oliver lay, covered with mud and dust, and bleeding from the mouth, looking wildly round upon the heap of faces that surrounded him, when the old gentleman was officiously dragged and pushed into the circle by the foremost of the pursuers.	Оливер лежал, покрытый грязью и пылью, с окровавленным ртом, бросая обезумевшие взгляды на лица окружавших его людей, когда самые быстроногие его преследователи угодливо привели и втолкнули в круг старого джентльмена.
'Yes,' said the gentleman, 'I am afraid it is the boy.'	- Да, - сказал джентльмен, - боюсь, что это тот самый мальчик.
' Afraid!' murmured the crowd.	- Боится! - пробормотали в толпе.
' That's a good 'un!'	- Добряк!
'Poor fellow!' said the gentleman, 'he has hurt himself.'	- Бедняжка! - сказал джентльмен. - Он ушибся.
'I did that, sir,' said a great lubberly fellow, stepping forward; 'and preciously I cut my knuckle agin' his mouth.	- Это я, сэр! - сказал здоровенный, неуклюжий парень, выступив вперед. - Вот разбил себе кулак о его зубы.
I stopped him, sir.'	Я его задержал, сэр.

The follow touched his hat with a grin, expecting something for his pains; but, the old gentleman, eyeing him with an expression of dislike, look anxiously round, as if he contemplated running away himself: which it is very possible he might have attempted to do, and thus have afforded another chase, had not a police officer (who is generally the last person to arrive in such cases) at that moment made his way through the crowd, and seized Oliver by the collar.	Парень, ухмыльнувшись, притронулся к шляпе, ожидая получить что-нибудь за труды, но старый джентльмен, посмотрев на него с неприязнью, тревожно оглянулся, как будто в свою очередь подумывал о бегстве. Весьма возможно, что он попытался бы это сделать и началась бы новая погоня, если бы в эту минуту не пробился сквозь толпу полисмен (который в таких случаях обычно является последним) и не схватил Оливера за шиворот.
' Come, get up,' said the man, roughly.	- Ну, вставай! - грубо сказал он.
' It wasn't me indeed, sir.	- Право же, это не я, сэр.
Indeed, indeed, it was two other boys,' said Oliver, clasping his hands passionately, and looking round.	Право же, это два других мальчика! -воскликнул Оливер, с отчаянием сжимая руки и осматриваясь вокруг.
' They are here somewhere.'	- Они где-нибудь здесь.
' Oh no, they ain't,' said the officer.	- Ну, здесь их нет, - сказал полисмен.
He meant this to be ironical, but it was true besides; for the Dodger and Charley Bates had filed off down the first convenient court they came to.	Он хотел придать иронический смысл своим словам, но они соответствовали истине: Плут и Чарли Бейтс удрали, воспользовавшись первым подходящим для этой цели двором.
' Come, get up!'	- Вставай!
'Don't hurt him,' said the old gentleman, compassionately.	- Не обижай его! - мягко сказал старый джентльмен.
'Oh no, I won't hurt him,' replied the officer, tearing his jacket half off his back, in proof thereof.	- Нет, я-то его не обижу! - отвечал полисмен и к доказательство своих слов чуть не сорвал с Оливера куртку.
' Come, I know you; it won't do.	- Идем, я тебя знаю, брось эти штуки.
Will you stand upon your legs, you young devil?'	Встанешь ты, наконец, на ноги, чертенок?
Oliver, who could hardly stand, made a shift to raise himself on his feet, and was at once lugged along the streets by the jacket-collar, at a rapid pace.	Оливер, который едва мог стоять, ухитрился подняться на ноги, и тотчас его потащили за шиворот по улице.
The gentleman walked on with them by the officer's side; and as many of the crowd as could achieve the feat, got a little ahead, and stared back at Oliver from time to time.	Джентльмен шагал рядом с полисменом, а те из толпы, что были попроворнее, забежали вперед и то и дело оглядывались на Оливера.
The boys shouted in triumph; and on they went.	Мальчишки торжественно орали, а они продолжали путь.
CHAPTER XI TREATS OF MR. FANG THE POLICE MAGISTRATE; AND FURNISHES A SLIGHT SPECIMEN OF HIS MODE OF ADMINISTERING JUSTICE	ГЛАВА XI повествует о мистере Фэнге, полицейском судье, и дает некоторое представление о его способе отправлять правосудие
The offence had been committed within the district, and indeed in the immediate neighborhood of, a very notorious metropolitan police office.	Преступление было совершено в районе, входившем в границы весьма известного полицейского участка столицы.

The crowd had only the satisfaction of accompanying Oliver through two or three streets, and down a place called Mutton Hill, when he was led beneath a low archway, and up a dirty court, into this dispensary of summary justice, by the back way.	Толпа имела удовольствие сопровождать Оливера только на протяжении двух-трех улиц и по так называемому Маттон-Хилл, а затем его провели под низкой аркой в грязный двор полицейского суда.
It was a small paved yard into which they turned; and here they encountered a stout man with a bunch of whiskers on his face, and a bunch of keys in his hand.	В этом маленьком мощеном дворике их встретил дородный мужчина с клочковатыми бакенбардами на лице и связкой ключей в руке.
'What's the matter now?' said the man carelessly.	- Что тут еще случилось? - небрежно спросил он.
'A young fogle-hunter,' replied the man who had Oliver in charge.	- Охотник за носовыми платками, - ответил человек, который привел Оливера.
'Are you the party that's been robbed, sir?' inquired the man with the keys.	- Вы - пострадавшая сторона, сэр? - осведомился человек с ключами.
'Yes, I am,' replied the old gentleman; 'but I am not sure that this boy actually took the handkerchief.	- Да, я, - ответил старый джентльмен, - но я не уверен в том, что этот мальчик действительно стащил у меня носовой платок...
I-I would rather not press the case.'	Мне... мне бы хотелось не давать хода этому делу...
'Must go before the magistrate now, sir,' replied the man.	- Теперь остается только идти к судье, - сказал человек с ключами.
'His worship will be disengaged in half a minute.	- Его честь освободится через минуту.
Now, young gallows!'	Ступай, молодой висельник.
This was an invitation for Oliver to enter through a door which he unlocked as he spoke, and which led into a stone cell.	Этими словами он пригласил Оливера войти в отпертую им дверь, ведущую в камеру с кирпичными стенами.
Here he was searched; and nothing being found upon him, locked up.	Здесь Оливера обыскали и, не найдя у него ничего, заперли.
This cell was in shape and size something like an area cellar, only not so light.	Камера своим видом и размерами напоминала погреб, но освещалась куда хуже.
It was most intolerably dirty; for it was Monday morning; and it had been tenanted by six drunken people, who had been locked up, elsewhere, since Saturday night.	Она оказалась нестерпимо грязной; было утро понедельника, а с субботнего вечера здесь сидели под замком шестеро пьяниц.
But this is little.	Но это пустяки.
In our station-houses, men and women are every night confined on the most trivial charges-the word is worth noting-in dungeons, compared with which, those in Newgate, occupied by the most atrocious felons, tried, found guilty, and under sentence of death, are palaces.	В наших полицейских участках каждый вечер сажают под арест мужчин и женщин по самым ничтожным обвинением - это слово достойно быть отмеченным - в темницы, по сравнению с которыми камеры в Ньюгете *, заполненные самыми опасными преступниками, коих судили, признали виновными и приговорили к смертной казни, напоминают дворцы.
Let any one who doubts this, compare the two.	Пусть тот, кто в этом сомневается, сравнит их сам.

The old gentleman looked almost as rueful as Oliver when the key grated in the lock.	Когда ключ заскрежетал в замке, старый джентльмен был опечален почти так же, как Оливер.
He turned with a sigh to the book, which had been the innocent cause of all this disturbance.	Он со вздохом обратился к книге, которая послужила невольной причиной происшедшего переполоха.
'There is something in that boy's face,' said the old gentleman to himself as he walked slowly away, tapping his chin with the cover of the book, in a thoughtful manner; 'something that touches and interests me.	- В лице этого мальчика, - сказал старый джентльмен, медленно отходя от двери и с задумчивым видом похлопывая себя книгой по подбородку, - в лице этого мальчика есть что-то такое, что меня трогает и интересует.
Can he be innocent?	Может ли быть, что он не виновен?
He looked like-Bye the bye,' exclaimed the old gentleman, halting very abruptly, and staring up into the sky,	Лицо у него такое... Да, кстати! - воскликнул старый джентльмен, вдруг остановившись и подняв глаза к небу.
'Bless my soul!-where have I seen something like that look before?'	- Ах, боже мой! Где ж это я раньше мог видеть такое лицо?
After musing for some minutes, the old gentleman walked, with the same meditative face, into a back anteroom opening from the yard; and there, retiring into a corner, called up before his mind's eye a vast amphitheatre of faces over which a dusky curtain had hung for many years.	После нескольких минут раздумья старый джентльмен все с тем же сосредоточенным видом вошел в прихожую перед камерой судьи, выходившую во двор, и здесь, отступив в угол, воскресил в памяти длинную вереницу лиц, над которыми уже много лет назад спустился сумеречный занавес.
'No,' said the old gentleman, shaking his head; 'it must be imagination.	- Нет! - сказал старый джентльмен, покачивая головой. - Должно быть, это моя фантазия!
He wandered over them again.	Он снова их обозрел.
He had called them into view, and it was not easy to replace the shroud that had so long concealed them.	Он вызвал их, и нелегко было вновь опустить на них покров, так долго их скрывавший.
There were the faces of friends, and foes, and of many that had been almost strangers peering intrusively from the crowd; there were the faces of young and blooming girls that were now old women; there were faces that the grave had changed and closed upon, but which the mind, superior to its power, still dressed in their old freshness and beauty, calling back the lustre of the eyes, the brightness of the smile, the beaming of the soul through its mask of clay, and whispering of beauty beyond the tomb, changed but to be heightened, and taken from earth only to be set up as a light, to shed a soft and gentle glow upon the path to Heaven.	Здесь были лица друзей, врагов, людей, едва знакомых, назойливо выглядывавших из толпы; здесь были лица молодых, цветущих девушек, теперь уже старух; здесь были лица, искаженные смертью и сокрытые могилой. Но дух, властвующий над ней, по-прежнему облекал их свежестью и красотой, вызывая в памяти блеск глаз, сверкающую улыбку, сияние души, просвечивающей из праха, и то неясное, что нашептывает красота из загробного мира, изменившаяся лишь для того, чтобы вспыхнуть еще ярче, и отнятая у земли, чтобы стать светочем, который озаряет мягкими, нежными лучами тропу к небесам.
But the old gentleman could recall no one countenance of which Oliver's features bore a trace.	Но старый джентльмен не мог припомнить ни одного лица, чьи черты можно было найти в облике Оливера.

So, he heaved a sigh over the recollections he awakened; and being, happily for himself, an absent old gentleman, buried them again in the pages of the musty book.	С глубоким вздохом он распрощался с пробужденными им воспоминаниями и, будучи, к счастью для себя, рассеянным старым джентльменом, снова похоронил их между пожелтевших страниц книги.
He was roused by a touch on the shoulder, and a request from the man with the keys to follow him into the office.	Он очнулся, когда человек с ключами тронул его за плечо и предложил следовать за ним в камеру судьи.
He closed his book hastily; and was at once ushered into the imposing presence of the renowned Mr. Fang.	Он поспешно захлопнул книгу и предстал перед лицом величественного и знаменитого мистера Фэнга.
The office was a front parlour, with a panelled wall.	Камера судьи помещалась в первой комнате с обшитыми панелью стенами.
Mr. Fang sat behind a bar, at the upper end; and on one side the door was a sort of wooden pen in which poor little Oliver was already deposited; trembling very much at the awfulness of the scene.	Мистер Фэнг сидел в дальнем конце, за перилами, а у двери находилось нечто вроде деревянного загона, куда уже был помещен бедный маленький Оливер, весь дрожавший при виде этой устрашающей обстановки.
Mr. Fang was a lean, long-backed, stiff-necked, middle-sized man, with no great quantity of hair, and what he had, growing on the back and sides of his head.	Мистер Фэнг был худощавым, с длинной талией и несгибающейся шеей, среднего роста человеком, с небольшим количеством волос, произраставших на затылке и у висков.
His face was stern, and much flushed.	Лицо у него было хмурое и багровое.
If he were really not in the habit of drinking rather more than was exactly good for him, he might have brought action against his countenance for libel, and have recovered heavy damages.	Если он на самом деле не имел обыкновения пить больше, чем было ему полезно, он мог бы возбудить в суде против своей физиономии дело о клевете и получить щедрое вознаграждение за понесенные убытки.
The old gentleman bowed respectfully; and advancing to the magistrate's desk, said, suiting the action to the word,	Старый джентльмен почтительно поклонился и, подойдя к столу судьи, сказал, согласуя слова с делом:
' That is my name and address, sir.'	- Вот моя фамилия и адрес, сэр.
He then withdrew a pace or two; and, with another polite and gentlemanly inclination of the head, waited to be questioned.	Затем он отступил шага на два и, отвесив еще один учтивый джентльменский поклон, стал ждать допроса.
Now, it so happened that Mr. Fang was at that moment perusing a leading article in a newspaper of the morning, adverting to some recent decision of his, and commending him, for the three hundred and fiftieth time, to the special and particular notice of the Secretary of State for the Home Department.	Случилось так, что в этот самый момент мистер Фэнг внимательно читал передовую статью в утренней газете, упоминающую одно из недавних его решений и в триста пятидесятый раз предлагающую министру внутренних дел обратить на него особое и чрезвычайное внимание.
He was out of temper; and he looked up with an angry scowl.	Он был в дурном расположении духа и, нахмурившись, сердито поднял голову.
' Who are you?' said Mr. Fang.	- Кто вы такой? - спросил мистер Фэнг.
The old gentleman pointed, with some surprise, to his card.	Старый джентльмен с некоторым удивлением указал на свою визитную карточку.

'Officer!' said Mr. Fang, tossing the card contemptuously away with the newspaper. 'Who is this fellow?'	- Полисмен, - сказал мистер Фэнг, презрительно отбрасывая карточку вместе с газетой, - кто этот субъект?
'My name, sir,' said the old gentleman, speaking like a gentleman, 'my name, sir, is Brownlow.	- Моя фамилия, сэр, - сказал старый джентльмен, как подобает говорить джентльмену, - моя фамилия, сэр, Браунлоу...
Permit me to inquire the name of the magistrate who offers a gratuitous and unprovoked insult to a respectable person, under the protection of the bench.'	Разрешите узнать фамилию судьи, который, пользуясь защитой своего звания, наносит незаслуженное и ничем не вызванное оскорбление почтенному лицу.
Saying this, Mr. Brownlow looked around the office as if in search of some person who would afford him the required information.	С этими словами мистер Браунлоу окинул взглядом комнату, словно отыскивая кого-нибудь, кто бы доставил ему требуемые сведения.
'Officer!' said Mr. Fang, throwing the paper on one side, 'what's this fellow charged with?'	- Полисмен, - повторил мистер Фэнг, швыряя в сторону лист бумаги, - в чем обвиняется этот субъект?
'He's not charged at all, your worship,' replied the officer.	- Он ни в чем не обвиняется, ваша честь, -ответил полисмен.
'He appears against this boy, your worship.'	- Он выступает обвинителем против мальчика, ваша честь.
His worship knew this perfectly well; but it was a good annoyance, and a safe one.	Его честь прекрасно это знал; но это был превосходный способ досадить свидетелю, да к тому же вполне безопасный.
'Appears against the boy, does he?' said Mr. Fang, surveying Mr. Brownlow contemptuously from head to foot.	- Выступает обвинителем против мальчика, вот как? - сказал Фэнг, с ног до головы смерив мистера Браунлоу презрительным взглядом.
' Swear him!'	- Приведите его к присяге!
'Before I am sworn, I must beg to say one word,' said Mr. Brownlow; 'and that is, that I really never, without actual experience, could have believed-'	- Прежде чем меня приведут к присяге, я прошу разрешения сказать одно слово, - заявил мистер Браунлоу, - а именно: я бы никогда не поверил, не убедившись на собственном опыте...
'Hold your tongue, sir!' said Mr. Fang, peremptorily.	- Придержите язык, сэр! - повелительно сказал мистер Фэнг.
' I will not, sir!' replied the old gentleman.	- Не желаю, сэр! - ответил старый джентльмен.
'Hold your tongue this instant, or I'll have you turned out of the office!' said Mr. Fang.	- Сию же минуту придержите язык, а не то я прикажу выгнать вас отсюда! - воскликнул мистер Фэнг.
' You're an insolent impertinent fellow.	- Вы наглец!
How dare you bully a magistrate!'	Как вы смеете грубить судье?
'What!' exclaimed the old gentleman, reddening.	Что такое? - покраснев, вскричал старый джентльмен.
'Swear this person!' said Fang to the clerk.	- Приведите этого человека к присяге! - сказал Фэнг клерку.
' I'll not hear another word.	- Не желаю больше слышать ни единого слова.

Swear him.'	Приведите его к присяге.
Mr. Brownlow's indignation was greatly roused; but reflecting perhaps, that he might only injure the boy by giving vent to it, he suppressed his feelings and submitted to be sworn at once.	Негодование мистера Браунлоу было безгранично, но, сообразив, быть может, что он только повредит мальчику, если даст волю своим чувствам, мистер Браунлоу подавил их и покорно принес присягу.
'Now,' said Fang, 'what's the charge against this boy?	- Ну, - сказал Фэнг, - в чем обвиняют этого мальчика?
What have you got to say, sir?'	Что вы имеете сказать, сэр?
'I was standing at a bookstall-' Mr. Brownlow began.	- Я стоял у книжного ларька... - начал мистер Браунлоу.
' Hold your tongue, sir,' said Mr. Fang.	- Помолчите, сэр, - сказал мистер Фэнг.
' Policeman!	- Полисмен!
Where's the policeman?	Где полисмен?..
Here, swear this policeman.	Вот он.
Now, policeman, what is this?'	Приведите к присяге этого полисмена...
The policeman, with becoming humility, related how he had taken the charge; how he had searched Oliver, and found nothing on his person; and how that was all he knew about it.	Ну, полисмен, в чем дело? Полисмен с надлежащим смирением доложил о том, как он задержал обвиняемого, как обыскал Оливера и ничего не нашел, и о том, что он больше ничего об этом не знает.
' Are there any witnesses?' inquired Mr. Fang.	- Есть еще свидетели? - осведомился мистер Фэнг.
'None, your worship,' replied the policeman.	- Больше никого нет, сэр, - ответил полисмен.
Mr. Fang sat silent for some minutes, and then, turning round to the prosecutor, said in a towering passion.	Мистер Фэнг несколько минут молчал, а затем, повернувшись к потерпевшему, сказал с неудержимой злобой:
'Do you mean to state what your complaint against this boy is, man, or do you not?	- Намерены вы изложить, в чем заключается ваше обвинение против этого мальчика, или не намерены?
You have been sworn.	Вы принесли присягу.
Now, if you stand there, refusing to give evidence, I'll punish you for disrespect to the bench; I will, by-'	Если вы отказываетесь дать показание, я вас покараю за неуважение к суду. Чтоб вас...
By what, or by whom, nobody knows, for the clerk and jailor coughed very loud, just at the right moment; and the former dropped a heavy book upon the floor, thus preventing the word from being heard-accidently, of course.	Конец фразы остается неизвестным, ибо как раз в надлежащий момент клерк и тюремщик очень громко кашлянули, и первый уронил на пол -разумеется, случайно - тяжелую книгу, благодаря чему слова невозможно было расслышать.

With many interruptions, and repeated insults, Mr. Brownlow contrived to state his case; observing that, in the surprise of the moment, he had run after the boy because he had saw him running away; and expressing his hope that, if the magistrate should believe him, although not actually the thief, to be connected with the thieves, he would deal as leniently with him as justice would allow.	Мистер Браунлоу, которого много раз перебивали и поминутно оскорбляли, ухитрился изложить свое дело, заявив, что в первый момент, растерявшись, он бросился за мальчиком, когда увидел, что тот удирает от него: затем он выразил надежду, что судья, признав мальчика виновным не в воровстве, но в сообщничестве с ворами, окажет ему снисхождение, не нарушая закона.
'He has been hurt already,' said the old gentleman in conclusion.	- Он и без того уже пострадал, - сказал в заключение старый джентльмен.
'And I fear,' he added, with great energy, looking towards the bar, 'I really fear that he is ill.'	- И боюсь, - энергически добавил он, бросив взгляд на судью, - право же, боюсь, что он болен!
'Oh! yes, I dare say!' said Mr. Fang, with a sneer.	- О да, конечно! - насмешливо улыбаясь, сказал мистер Фэнг.
'Come, none of your tricks here, you young vagabond; they won't do.	- Эй ты, бродяжка, брось эти фокусы! Они тебе не помогут.
What's your name?'	Как тебя зовут?
Oliver tried to reply but his tongue failed him.	Оливер попытался ответить, но язык ему не повиновался.
He was deadly pale; and the whole place seemed turning round and round.	Он был смертельно бледен, и ему казалось, что все в комнате кружится перед ним.
'What's your name, you hardened scoundrel?' demanded Mr. Fang.	- Как тебя зовут, закоснелый ты негодяй? -спросил мистер Фэнг.
' Officer, what's his name?'	- Полисмен, как его зовут?
This was addressed to a bluff old fellow, in a striped waistcoat, who was standing by the bar.	Эти слова относились к грубоватому, добродушному на вид старику в полосатом жилете, стоявшему у перил.
He bent over Oliver, and repeated the inquiry; but finding him really incapable of understanding the question; and knowing that his not replying would only infuriate the magistrate the more, and add to the severity of his sentence; he hazarded a guess.	Он наклонился к Оливеру и повторил вопрос, но, убедившись, что тот действительно не в силах понять его, и зная, что молчание мальчика только усилит бешенство судьи и приведет к более суровому приговору, он рискнул ответить наобум.
'He says his name's Tom White, your worship,' said the kind-hearted thief-taker.	- Он говорит, и его зовут Том Уайт, ваша честь, - сказал этот мягкосердечный охотник за ворами.
'Oh, he won't speak out, won't he?' said Fang.	- О, так он не желает разговаривать? - сказал Фэнг.
' Very well, very well.	- Прекрасно, прекрасно.
Where does he live?'	Где он живет?
'Where he can, your worship,' replied the officer; again pretending to receive Oliver's answer.	- Где придется, ваша честь! - заявил полисмен, снова притворяясь, будто Оливер ему незнаком.
' Has he any parents?' inquired Mr. Fang.	- Родители живы? - осведомился мистер Фэнг.

'He says they died in his infancy, your worship,' replied the officer: hazarding the usual reply.	- Он говорит, что они умерли, когда он был совсем маленький, ваша честь, - сказал полисмен наугад, как говорил обычно.
At this point of the inquiry, Oliver raised his head; and, looking round with imploring eyes, murmured a feeble prayer for a draught of water.	Когда допрос достиг этой стадии. Оливер поднял голову и, бросив умоляющий взгляд, слабым голосом попросил глоток воды.
'Stuff and nonsense!' said Mr. Fang: 'don't try to make a fool of me.'	- Вздор! - сказал мистер Фэнг. - Не вздумай меня дурачить.
'I think he really is ill, your worship,' remonstrated the officer.	- Мне кажется, он и в самом деле болен, ваша честь, - возразил полисмен.
'I know better,' said Mr. Fang.	- Мне лучше знать, - сказал мистер Фэнг.
'Take care of him, officer,' said the old gentleman, raising his hands instinctively; 'he'll fall down.'	- Помогите ему, полисмен, - сказал старый джентльмен, инстинктивно протягивая руки, - он вот-вот упадет!
'Stand away, officer,' cried Fang; 'let him, if he likes.'	- Отойдите, полисмен! - крикнул Фэнг. - Если ему угодно, пусть падает.
Oliver availed himself of the kind permission, and fell to the floor in a fainting fit.	Оливер воспользовался милостивым разрешением и, потеряв сознание, упал на пол.
The men in the office looked at each other, but no one dared to stir.	Присутствующие переглянулись, но ни один не посмел шевельнуться.
'I knew he was shamming,' said Fang, as if this were incontestable proof of the fact.	- Я знал, что он притворяется, - сказал Фэнг, словно это было неопровержимым доказательством притворства.
'Let him lie there; he'll soon be tired of that.'	- Пусть он так и лежит. Ему это скоро надоест.
'How do you propose to deal with the case, sir?' inquired the clerk in a low voice.	- Как вы намерены решить это дело, сэр? -спросил клерк.
' Summarily,' replied Mr. Fang.	- Очень просто! - ответил мистер Фэнг.
'He stands committed for three months-hard labour of course.	- Он приговаривается к трехмесячному заключению и, разумеется, к тяжелым работам.
Clear the office.'	Очистить зал!
The door was opened for this purpose, and a couple of men were preparing to carry the insensible boy to his cell; when an elderly man of decent but poor appearance, clad in an old suit of black, rushed hastily into the office, and advanced towards the bench.	Открыли дверь, и два человека приготовились унести бесчувственного мальчика в тюремную камеру, как вдруг пожилой человек в поношенном черном костюме, на вид пристойный, но бедный, ворвался в комнату и направился к столу судьи.
' Stop, stop! don't take him away!	- Подождите! Не уносите его!
For Heaven's sake stop a moment!' cried the new comer, breathless with haste.	Ради бога, подождите минутку! - воскликнул вновь прибывший, запыхавшись от быстрой ходьбы.

Although the presiding Genii in such an office as this, exercise a summary and arbitrary power over the liberties, the good name, the character, almost the lives, of Her Majesty's subjects, expecially of the poorer class; and although, within such walls, enough fantastic tricks are daily played to make the angels blind with weeping; they are closed to the public, save through the medium of the daily press.[Footnote: Or were virtually, then.] Mr. Fang was consequently not a little indignant to see an unbidden guest enter in such irreverent disorder.	Хотя духи, председательствующие в подобных местах, пользуются полной и неограниченной властью над свободой, добрым именем, репутацией, чуть ли не над жизнью подданных ее величества, в особенности принадлежащих к беднейшим классам, и хотя в этих стенах ежедневно разыгрываются такие фантастические сцены, что ангелы могли бы выплакать себе глаза, однако это скрыто от общества, разве только кое-что проникает в печать. Вследствие этого мистер Фэнг не на шутку вознегодовал при виде незваного гостя, столь неучтиво нарушившего порядок.
' What is this?	- Что это?
Who is this?	Кто это такой?
Turn this man out.	Выгнать этого человека!
Clear the office!' cried Mr. Fang.	Очистить зал! - вскричал мистер Фэнг.
' I will speak,' cried the man;	- Я б_у д_у говорить! - крикнул человек.
' I will not be turned out.	- Я не позволю, чтобы меня выгнали!
I saw it all.	Я все видел.
I keep the book-stall.	Я владелец книжного ларька.
I demand to be sworn.	Я требую, чтобы меня привели к присяге!
I will not be put down.	Меня вы не заставите молчать.
Mr. Fang, you must hear me.	Мистер Фэнг, вы должны меня выслушать!
You must not refuse, sir.'	Вы не можете мне отказать, сэр.
The man was right.	Этот человек был прав.
His manner was determined; and the matter was growing rather too serious to be hushed up.	Вид у него был решительный, а дело принимало слишком серьезный оборот, чтобы можно было его замять.
'Swear the man,' growled Mr. Fang, with a very ill grace.	- Приведите этого человека к присяге! - весьма недружелюбно проворчал мистер Фэнг.
'Now, man, what have you got to say?'	- Ну, что вы имеете сказать?
'This,' said the man: 'I saw three boys: two others and the prisoner here: loitering on the opposite side of the way, when this gentleman was reading.	- Вот что: я видел, как три мальчика -арестованный и еще двое слонялись по другой стороне улицы, когда этот джентльмен читал книгу.
The robbery was committed by another boy.	Кражу совершил другой мальчик.
I saw it done; and I saw that this boy was perfectly amazed and stupified by it.'	Я видел, как это произошло и видел, что вот этот мальчик был совершенно ошеломлен и потрясен.
Having by this time recovered a little breath, the worthy book-stall keeper proceeded to relate, in a more coherent manner the exact circumstances of the robbery.	К тому времени достойный владелец книжного ларьки немного отдышался и уже более связно рассказал, при каких обстоятельствах была совершена кража.

'Why didn't you come here before?' said Fang, after a pause.	- Почему вы не явились сюда раньше? - помолчав, спросил Фэнг.
'I hadn't a soul to mind the shop,' replied the man.	- Мне не на кого было оставить лавку, - ответил тот.
'Everybody who could have helped me, had joined in the pursuit.	- Все, кто мог бы мне помочь, приняли участие в погоне.
I could get nobody till five minutes ago; and I've run here all the way.'	Еще пять минут назад я никого не мог найти, а сюда я бежал всю дорогу.
'The prosecutor was reading, was he?' inquired Fang, after another pause.	- Истец читал, не так ли? - осведомился Фэнг, снова помолчав.
' Yes,' replied the man.	- Да, - ответил человек.
' The very book he has in his hand.'	- Вот эту самую книгу, которая у него в руке.
' Oh, that book, eh?' said Fang.	- Эту самую, да? - сказал Фэнг.
' Is it paid for?'	- За нее уплачено?
'No, it is not,' replied the man, with a smile.	- Нет, не уплачено, - с улыбкой ответил книгопродавец.
'Dear me, I forgot all about it!' exclaimed the absent old gentleman, innocently.	- Ах, боже мои, я об этом совсем забыл! -простодушно воскликнул рассеянный старый джентльмен.
'A nice person to prefer a charge against a poor boy!' said Fang, with a comical effort to look humane.	- Что и говорить, достойная особа, а еще возводит обвинения на бедного мальчика! - сказал Фэнг, делая комические усилия казаться сердобольным.
'I consider, sir, that you have obtained possession of that book, under very suspicious and disreputable circumstances; and you may think yourself very fortunate that the owner of the property declines to prosecute.	- Я полагаю, сэр, что вы завладели этой книгой при весьма подозрительных и порочащих вас обстоятельствах. И можете считать себя счастливым, что владелец ее не намерен преследовать вас по суду.
Let this be a lesson to you, my man, or the law will overtake you yet.	Пусть это послужит вам уроком, любезнейший, а не то правосудие еще займется вами...
The boy is discharged.	Мальчик оправдан.
Clear the office!'	Очистить зал!
'D-n me!' cried the old gentleman, bursting out with the rage he had kept down so long, 'd-n me!	- Черт побери! - вскричал старый джентльмен, не в силах больше сдерживать свой гнев. - Черт побери!
I'll-'	Я...
' Clear the office!' said the magistrate.	- Очистить зал! - сказал судья.
' Officers, do you hear?	- Полисмены, слышите?
Clear the office!'	Очистить зал!
The mandate was obeyed; and the indignant Mr. Brownlow was conveyed out, with the book in one hand, and the bamboo cane in the other: in a perfect phrenzy of rage and defiance.	Приказание было исполнено. И негодующего мистера Браунлоу, который был вне себя от гнева и возмущения, выпроводили вон с книгой в одной руке и с бамбуковой тростью в другой.

He reached the yard; and his passion vanished in a moment.	Он вышел во двор, и бешенство его мгновенно улеглось.
Little Oliver Twist lay on his back on the pavement, with his shirt unbuttoned, and his temples bathed with water; his face a deadly white; and a cold tremble convulsing his whole frame.	На мощеном дворе лежал маленький Оливер Твист в расстегнутой рубашке и со смоченными водой висками; лицо его было смертельно бледно, дрожь пробегала по всему телу.
'Poor boy, poor boy!' said Mr. Brownlow, bending over him.	- Бедный мальчик, бедный мальчик! - сказал мистер Браунлоу, наклонившись к нему.
'Call a coach, somebody, pray.	- Карету! Пожалуйста, пусть кто-нибудь наймет карету.
Directly!'	Поскорее!
A coach was obtained, and Oliver having been carefully laid on the seat, the old gentleman got in and sat himself on the other.	Появилась карета, и когда Оливера бережно опустили на одно сиденье, старый джентльмен занял другое.
'May I accompany you?' said the book-stall keeper, looking in.	- Разрешите поехать с вами? - попросил владелец книжного ларька, заглядывая в карету.
'Bless me, yes, my dear sir,' said Mr. Brownlow quickly.	- Ах, боже мой, конечно, дорогой сэр! - быстро ответил мистер Браунлоу.
' I forgot you.	- Я забыл о вас.
Dear, dear!	Боже мой, боже мой!
I have this unhappy book still!	У меня все еще эта злополучная книга!
Jump in.	Влезайте поскорее!
Poor fellow!	Бедный мальчуган!
There's no time to lose.'	Нельзя терять ни минуты.
The book-stall keeper got into the coach; and away they drove.	Владелец книжного ларька сел в карету, и они уехали.
CHAPTER XII IN WHICH OLIVER IS TAKEN BETTER CARE OF THAN HE EVER WAS BEFORE. AND IN WHICH THE NARRATIVE REVERTS TO THE MERRY OLD GENTLEMAN AND HIS YOUTHFUL FRIENDS.	ГЛАВА XII, в которой об Оливере заботятся лучше, чем когда бы то ни, было, а в которой снова повествуется о веселом старом джентльмене и его молодых друзьях.
The coach rattled away, over nearly the same ground as that which Oliver had traversed when he first entered London in company with the Dodger; and, turning a different way when it reached the Angel at Islington, stopped at length before a neat house, in a quiet shady street near Pentonville.	Карета с грохотом катила почти той же дорогой, какой шел Оливер, когда впервые вступил в Лондон, сопутствуемый Плутом, и, доехав до "Ангела" в Излингтоне, свернула в другую сторону и, наконец, остановилась у чистенького домика в тихой, окаймленной деревьями улице близ Пентонвила.
Here, a bed was prepared, without loss of time, in which Mr. Brownlow saw his young charge carefully and comfortably deposited; and here, he was tended with a kindness and solicitude that knew no bounds.	Здесь Оливеру была немедленно приготовлена постель, и сам мистер Браунлоу проследил, чтобы в нее бережно уложили его юного питомца; здесь за ним ухаживали с бесконечной нежностью и заботливостью.

But, for many days, Oliver remained insensible to all the goodness of his new friends.	Но в течение многих дней Оливер оставался нечувствительным к доброте своих новых друзей.
The sun rose and sank, and rose and sank again, and many times after that; and still the boy lay stretched on his uneasy bed, dwindling away beneath the dry and wasting heat of fever.	Солнце взошло и зашло, и снова взошло и зашло, и это повторялось много раз, а мальчик по-прежнему метался на кровати к иссушающем жару лихорадки.
The worm does not work more surely on the dead body, than does this slow creeping fire upon the living frame.	Червь совершает свою работу над трупом не с большей уверенностью, чем этот медленно ползущий огонь над живым телом.
Weak, and thin, and pallid, he awoke at last from what seemed to have been a long and troubled dream. Feebly raising himself in the bed, with his head resting on his trembling arm, he looked anxiously around.	Слабый, худой и бледный, он очнулся, наконец, словно после долгого тревожного сна.
' What room is this?	- Что это за комната?
Where have I been brought to?' said Oliver.	Куда меня привели? - спросил Оливер.
' This is not the place I went to sleep in.'	- Мне здесь никогда не случалось спать.
He uttered these words in a feeble voice, being very faint and weak; but they were overheard at once.	Он был очень истощен и слаб, и эти слова произнес тихим голосом, но их тотчас же услышали.
The curtain at the bed's head was hastily drawn back, and a motherly old lady, very neatly and precisely dressed, rose as she undrew it, from an arm-chair close by, in which she had been sitting at needle-work.	Полог у изголовья кровати быстро отдернули, и добродушная старая леди, опрятно и скромно одетая, поднялась с кресла у самой кровати, в котором она сидела, занимаясь шитьем.
'Hush, my dear,' said the old lady softly.	- Тише, дорогой мой, - ласково сказала старая леди.
'You must be very quiet, or you will be ill again; and you have been very bad,-as bad as bad could be, pretty nigh.	- Ты должен лежать очень спокойно, иначе опять заболеешь. А тебе было очень плохо, так плохо, что хуже и быть не может.
Lie down again; there's a dear!'	Ложись, будь умником!
With those words, the old lady very gently placed Oliver's head upon the pillow; and, smoothing back his hair from his forehead, looked so kindly and loving in his face, that he could not help placing his little withered hand in hers, and drawing it round his neck.	С этими словами старая леди осторожно уложила голову Оливера на подушку и, откинув ему волосы со лба с такой добротой и любовью посмотрела на него, что он невольно схватил исхудалой рукой ее руку и обвил ее вокруг своей шеи.
'Save us!' said the old lady, with tears in her eyes.	- Господи помилуй! - со слезами на глазах сказала старая леди.
'What a grateful little dear it is.	- Какое благодарное милое дитя!
Pretty creetur!	И какой он хорошенький!
What would his mother feel if she had sat by him as I have, and could see him now!'	Что почувствовала бы его мать, если бы все это время она сидела, как я, в его кровати и могла поглядеть на него сейчас!

'Perhaps she does see me,' whispered Oliver, folding his hands together; 'perhaps she has sat by me.	- Может быть, она меня видит, - прошептал Оливер, складывая руки. - Может быть, она сидела подле меня.
I almost feel as if she had.'	Мне казалось, будто она сидела.
'That was the fever, my dear,' said the old lady mildly.	- Это тебя от лихорадки, дорогой мой, - ласково сказала старая леди.
'I suppose it was,' replied Oliver, 'because heaven is a long way off; and they are too happy there, to come down to the bedside of a poor boy.	- Должно быть, - ответил Оливер, - потому что небо от нас очень далеко, а они там слишком счастливы, чтобы прийти к постели больного мальчика.
But if she knew I was ill, she must have pitied me, even there; for she was very ill herself before she died.	Но если она знала, что я болен, она и там должна была пожалеть меня, ведь она сама перед смертью была очень больна.
She can't know anything about me though,' added Oliver after a moment's silence.	Впрочем, она ничего не может обо мне знать, -помолчав, добавил Оливер.
'If she had seen me hurt, it would have made her sorrowful; and her face has always looked sweet and happy, when I have dreamed of her.'	- Если бы она видела, как меня обижали, ее бы это опечалило, но, когда она мне снилась, лицо у нее всегда было ласковое и счастливое.
The old lady made no reply to this; but wiping her eyes first, and her spectacles, which lay on the counterpane, afterwards, as if they were part and parcel of those features, brought some cool stuff for Oliver to drink; and then, patting him on the cheek, told him he must lie very quiet, or he would be ill again.	Старая леди ничего на это не ответила; вытерев сначала глаза, а потом лежавшие на одеяле очки, словно они являлись неотъемлемой частью глаз, она подала Оливеру какое-то прохладительное питье, а затем, погладив его по щеке, сказала, что он должен лежать очень спокойно, а не то опять заболеет.
So, Oliver kept very still; partly because he was anxious to obey the kind old lady in all things; and partly, to tell the truth, because he was completely exhausted with what he had already said.	И Оливер лежал очень спокойно, отчасти потому, что хотел во всем повиноваться доброй старой леди, а отчасти, сказать по правде, и потому, что очень ослабел после этого разговора.
He soon fell into a gentle doze, from which he was awakened by the light of a candle: which, being brought near the bed, showed him a gentleman with a very large and loud-ticking gold watch in his hand, who felt his pulse, and said he was a great deal better.	Вскоре он задремал, а проснулся от света свечи, поставленной у его постели, и увидел джентльмена, который, держа в руке большие и громко тикающие золотые часы, пощупал ему пульс и сказал, что ему гораздо лучше.
'You are a great deal better, are you not, my dear?' said the gentleman.	- Тебе гораздо лучше, не правда ли, милый? -сказал джентльмен.
' Yes, thank you, sir,' replied Oliver.	- Да, благодарю вас, - ответил Оливер.
' Yes, I know you are,' said the gentleman:	- Я знаю, что лучше, - сказал джентльмен.
'You're hungry too, an't you?'	- И тебе хочется есть, правда?
'No, sir,' answered Oliver.	- Нет, сэр, - ответил Оливер.
' Hem!' said the gentleman.	- Гм! - сказал джентльмен.
'No, I know you're not.	- Я знаю, что не хочется.
He is not hungry, Mrs. Bedwin,' said the gentleman: looking very wise.	Ему не хочется есть, миссис Бэдуин, - с глубокомысленным видом сказал джентльмен.

The old lady made a respectful inclination of the head, which seemed to say that she thought the doctor was a very clever man.	Старая леди почтительно наклонила голову, как бы давая понять, что считает доктора очень умным человеком.
The doctor appeared much of the same opinion himself.	По-видимому, и сам доктор был того же мнения.
'You feel sleepy, don't you, my dear?' said the doctor.	- Тебя клонит в сон, правда, мой милый? - сказал доктор.
'No, sir,' replied Oliver.	- Нет, сэр, - ответил Оливер.
'No,' said the doctor, with a very shrewd and satisfied look.	- Так! - сказал доктор с очень проницательным и довольным видом.
' You're not sleepy.	- Тебя не клонит в сон.
Nor thirsty. Are you?'	И пить не хочется, правда?
' Yes, sir, rather thirsty,' answered Oliver.	- Пить хочется, сэр, - ответил Оливер.
'Just as I expected, Mrs. Bedwin,' said the doctor.	- Я так и предполагал, миссис Бэдуин, - сказал доктор.
' It's very natural that he should be thirsty.	- Очень естественно, что ему хочется пить.
You may give him a little tea, ma'am, and some dry toast without any butter.	Вы можете дать ему немного чаю, сударыня, и гренок без масла.
Don't keep him too warm, ma'am; but be careful that you don't let him be too cold; will you have the goodness?'	Не укрывай его слишком тепло, но, будьте добры, позаботьтесь, чтобы ему не было холодно.
The old lady dropped a curtsey.	Старая леди сделала реверанс.
The doctor, after tasting the cool stuff, and expressing a qualified approval of it, hurried away: his boots creaking in a very important and wealthy manner as he went downstairs.	Доктор, отведав освежающее питье и выразив свое одобрение, поспешно удалился; башмаки его скрипели очень внушительно и чванливо, когда он спускался по лестнице.
Oliver dozed off again, soon after this; when he awoke, it was nearly twelve o'clock.	Вскоре после этого Оливер снова задремал, а когда он проснулся, было около полуночи.
The old lady tenderly bade him good-night shortly afterwards, and left him in charge of a fat old woman who had just come: bringing with her, in a little bundle, a small Prayer Book and a large nightcap.	Старая леди ласково пожелала ему спокойной ночи и оставила его на попечение толстой старухи, которая только что пришла, принеся с собой в узелке маленький молитвенник и большой ночной чепец.
Putting the latter on her head and the former on the table, the old woman, after telling Oliver that she had come to sit up with him, drew her chair close to the fire and went off into a series of short naps, chequered at frequent intervals with sundry tumblings forward, and divers moans and chokings.	Надев чепец на голову и положив молитвенник на стол, старуха сообщила, что пришла ухаживать за ним ночью, а затем придвинула стул поближе к камину и погрузилась в сон, который то и дело прерывался, потому что она клевала носом, охала и сопела.
These, however, had no worse effect than causing her to rub her nose very hard, and then fall asleep again.	Впрочем, никакой беды от этого не приключилось, только по временам она просыпалась и сильно терла нос, после чего снова засыпала.
And thus the night crept slowly on.	Медленно тянулись ночные часы.

Oliver lay awake for some time, counting the little circles of light which the reflection of the rushlight-shade threw upon the ceiling; or tracing with his languid eyes the intricate pattern of the paper on the wall.	Оливер долго не спал, считая светлые кружочки, которые отбрасывала на потолок тростниковая свеча *, заслоненная экраном, или всматриваясь усталым взором в сложный рисунок на обоях.
The darkness and the deep stillness of the room were very solemn; as they brought into the boy's mind the thought that death had been hovering there, for many days and nights, and might yet fill it with the gloom and dread of his awful presence, he turned his face upon the pillow, and fervently prayed to Heaven.	Сумрак и тишина в комнате были торжественны. Они навеяли мальчику мысль о том, что в течение многих дней и ночей здесь витала смерть и, быть может, еще теперь в комнате сохранился след ее страшного присутствия; он уткнулся лицом в подушку и стал горячо молиться.
Gradually, he fell into that deep tranquil sleep which ease from recent suffering alone imparts; that calm and peaceful rest which it is pain to wake from.	Наконец, он заснул тем глубоким, спокойным сном, какой приходит только после недавних страданий, тем безмятежным, тихим сном, который мучительно нарушить.
Who, if this were death, would be roused again to all the struggles and turmoils of life; to all its cares for the present; its anxieties for the future; more than all, its weary recollections of the past!	Если такова смерть, кто захотел бы воскреснуть для борьбы и треволнений жизни со всеми ее заботами о настоящем, тревогой о будущем и прежде всего тяжелыми воспоминаниями о прошлом!
It had been bright day, for hours, when Oliver opened his eyes; he felt cheerful and happy.	Давно уже рассвело, когда Оливер открыл глаза; он почувствовал себя бодрым и счастливым.
The crisis of the disease was safely past.	Кризис благополучно миновал.
He belonged to the world again.	Оливер возвратился в этот мир.
In three days' time he was able to sit in an easy-chair, well propped up with pillows; and, as he was still too weak to walk, Mrs. Bedwin had him carried downstairs into the little housekeeper's room, which belonged to her.	Прошло три дня - и он уже мог сидеть в кресле, со всех сторон обложенный подушками; а так как он все еще был очень слаб и не мог ходить, миссис Бэдуин - экономка - на руках перенесла его вниз, в маленькую комнатку, которую она занимала.
Having him set, here, by the fire-side, the good old lady sat herself down too; and, being in a state of considerable delight at seeing him so much better, forthwith began to cry most violently.	Усадив его здесь у камина, добрая старая леди тоже села и, в восторге от того, что он чувствует себя гораздо лучше, расплакалась не на шутку.
'Never mind me, my dear,' said the old lady;	- Не обращай на меня внимания, дорогой мой, -сказала старая леди.
' I'm only having a regular good cry.	- Я хочу хорошенько поплакать...
There; it's all over now; and I'm quite comfortable.'	Ну вот, все уже прошло, и у меня очень весело на душе.
'You're very, very kind to me, ma'am,' said Oliver.	- Вы очень, очень добры ко мне, сударыня, -сказал Оливер.
'Well, never you mind that, my dear,' said the old lady; 'that's got nothing to do with your broth; and it's full time you had it; for the doctor says Mr. Brownlow may come in to see you this morning; and we must get up our best looks, because the better we look, the more he'll be pleased.'	- Полно, не думай об этом, дорогой мой, - сказала старая леди. - Это никакого отношения не имеет к твоему бульону, а тебе давно уже пора его покушать, потому что доктор позволил мистеру Браунлоу навестить тебя сегодня утром, и у тебя должен быть наилучший вид: чем лучше будет у тебя вид, чем он будет довольнее.