Помоги проекту - поделись книгой:
Высокие двери зала были открыты, из коридора доносились голоса рабочих. Пахло свежим деревом, краской. Пожилой мужчина перелистывал ноты:
- Хедив Исмаил-паша обещает открыть театр к декабрю. Но эту оперу, - он похлопал по бумаге, - мы поставить не успеем. Слишком сложные декорации и костюмы. Их просто не привезти из Франции вовремя. Вы пойте, пойте, - велел он Марте, сидевшей за фортепиано палисандрового дерева.
Она замялась:
- А как тогда с арией, мистер Верди? Мы уезжаем на канал. Будет вечер на яхте императрицы Евгении. Она очень хочет услышать что-то новое…, Если премьера откладывается, - Марта подняла на него зеленые глаза, - могу ли я спеть арию Аиды?
- Отчего не можете? - удивился Верди: «Спойте ту, что мы репетируем,
Марта приняла от него ноты:
- Мне четвертый десяток, и у меня четверо детей. Один из них, - женщина улыбнулась, - два лета подряд канал строил, - она запела. Верди, отойдя к окну, раскрытому в цветущий сад, слушал нежный, высокий голос:
- Она, конечно, не профессионал, однако из нее бы вышла прекрасная Аида. То, что нужно. Птица в клетке, потерявшая свободу, рвущаяся на волю…, Отличное сопрано. Ей бы учиться, в молодости, пойти на сцену…
Семья Кроу приехала на открытие канала по личному приглашению хедива Исмаила-паши. Капитана Стивена Кроу наградили орденом Меджидие за заслуги перед Оттоманской империей. «К и К» подписала большой контракт с хедивом на поставку стали для военного флота страны. Они жили на острове Замалек, в новом, построенном для гостей, дворце Гезира. Марта вспомнила восторженный голос дочери: «Здесь даже пруд есть, с золотыми рыбками!»
Мартин деловито заглянул в темную воду и пожал плечами: «Дома, на Темзе, этих рыбок тоже много».
- Здесь они золотые, - презрительно заметила старшая сестра: «Если ты мне покажешь хоть одну золотую рыбку, когда мы приедем в Лондон, то я тебе до Рождества буду отдавать десерт, каждый день».
Мальчик сморщил высокий лоб:
- Мы в Лондоне за три дня до Рождества окажемся, невыгодно. И я никогда не спорю, - холодно заметил Мартин. Люси только вздохнула и крикнула: «Папа, когда мы поедем смотреть пирамиды?»
- Когда твои братья и Моше, наконец-то, соберутся, - Питер, вместе с Мартой, сидел в тени большого, шелкового шатра, просматривая газету.
- Я их потороплю, - пообещала Люси, поскакав к входу в их крыло. Марта шепнула мужу: «Они сейчас первыми к воротам побегут. Все, что угодно, только бы Люси ими не командовала».
- Она всеми командует, - Питер свернул The Times и улыбнулся: «Как и ты, любовь моя». Он наклонился над плетеным креслом жены: «Возьму Мартина, проверю, как обстоят дела с экипажами. Жаль, - он вздохнул, - что ты не едешь. Хотя мальчики большие, помогут мне с малышами управиться».
- Мы с тобой ездили, мистер Кроу, - Марта томно потянулась, - вдвоем, при свете луны на них смотрели. Если ты забыл, - она поднялась и оправила халат роскошного шелка, подарок от хедива, -то можно повторить.
Питер оглянулся и поцеловал ее: «Сегодня ночью и повторим. Нил здесь такой же, и луна никуда не делась…»
- И не денется! - заявил ехидный голосок снизу: «Луна - это постоянный спутник земли. Они спускаются, мама, - Марта присела и обняла младших детей:
- Слушайтесь папу, а ты, Мартин, - она поцеловала каштановые волосы, - не отколупывай куски от исторических монументов, - Марта потерлась щекой о теплую щеку сына. В комнате Мартина лежали осколки камней и какой-то посуды. Мальчик подобрал их здесь, в садах на острове.
- Я их отдам в Британский музей, - гордо сказал ребенок. Люси закатила глаза: «Это просто черепки, Мартин».
- Все равно отдам, - упрямо заметил мальчик. От ворот раздался голос Грегори: «Мы готовы, папа!»
Моше Судаков тоже приехал в Каир. Он жил у местного раввина, занимался в той ешиве, куда он ходил, когда навещал отца на канале, и все свободное время проводил с детьми Марты.
- Сдружились они, конечно, - Марта, стоя под шелковым зонтиком, помахала вслед экипажу, - вот и хорошо. Люси здесь нравится, - она нашла глазами русую голову дочери, в соломенной шляпке, -одни мальчики вокруг.
Стояло нежное, зимнее тепло, в голубом небе плыли птицы. «Хотя в Лондоне она с Марией дружит, с Джейн…. - Марта вернулась в шатер и налила себе чая из гибискуса, закурив папироску, - ничего страшного, пусть здесь мальчишки ее немного побалуют».
Хедив прислал им несколько ящиков папирос, из тех, что изготавливались вручную. Они предназначались для высоких гостей Египта, и для иностранных вельмож. Дым был крепким, ароматным, в отделанном мрамором пруду лениво плескала рыба. Марта, просмотрев письма, улыбнулась: «Я в отпуске, делами заниматься не буду».
По дороге сюда они заехали в Мон-Сен-Мартен. Грегори, наконец-то, познакомился со своим братом. Элиза отвела мальчика на могилу сестры. Виллем был в инвалидной коляске, но управлял всей компанией. Он только постучал себя по лбу:
- Голова у меня осталась, дядя Питер, и, смею, заметить, неплохая.
Он перешел в католицизм. Виллем и Элиза помогали сиротским приютам, посещали Рим и Лурд. Когда семья Кроу уезжала, Грегори сказал Марте:
- Виллему легче, когда я рядом. Может быть, - мальчик помолчал, глядя куда-то вдаль, - вы разрешите мне с ними каникулы проводить? Виллем и Элиза меня приглашали, - Марта прижала его к себе: «Конечно. Папа тебя посадит на корабль в Дувре, а дядя Давид встретит в Амстердаме, и привезет в Мон-Сен-Мартен. Он здесь почти каждый месяц бывает».
- А где Макс, - пробормотала Марта, - неизвестно.
Анри развел руками: «Издатель мне написал, что его вторая книга весной выходит. От Макса ничего слышно не было. Может быть, он в Америке…»
Бет ничего не знала. «Четвертый ребенок у нее, - невольно, хихикнула Марта, - и все девочки. Вот бы наших мальчишек туда. Они бы тогда на Люси не жаловались. Четвертый ребенок и четвертый роман. Она молодец, конечно, как покойная тетя Вероника».
Миссис ди Амальфи умерла летом, на руках у сына и невестки. Пьетро принял предложение от министерства иностранных дел.
Он сейчас, вместе с женой и сыном, был на пакетботе «Дельта». Судно стояло в Порт-Саиде, в числе тех кораблей, что должны были первыми пройти через канал. Пьетро ехал поверенным в делах ко двору императора Мэйдзи.
- Тесть его на покой ушел, в Сендае живет, - Марта затянулась папироской, - а Наримуне-сан первую железную дорогу строит, из Токио в Йокогаму, как и обещал. Дайме внука увидит. Наримуне-сан пока не женился.
Марта подумала, что Макс может быть в России. Федор Петрович исправно присылал деньги и сведения, однако они были почти бесполезны. Зять занимался внутренней политикой империи, отвечал за поиски радикалов. Джон, недовольно заметил: «Мы в это не лезем. У нас хватает своих горячих голов».
Восстание в Ирландии потерпело неудачу, но фении не сдавались, и перенесли действия в Англию. Ирландское Республиканское Братство взрывало бомбы, нападало на полицейские участки, пытаясь освободить арестованных. Джон, однажды, сказал Марте: «Я, между прочим, настаивал на том, чтобы предоставить Ирландии хоть какие-то права на самоопределение. В правительстве меня и слушать не захотели, - он, горько, улыбнулся: «Только фении все равно называют меня палачом свободы».
Марта не выдержала. Она потушила папироску и нашла тетрадь с копиями шифрованной переписки между Республиканским Братством и теми, кто собирал деньги среди американских, ирландцев.
- Мне кажется, - она покусала карандаш, - что Макс здесь руку приложил. Его почерк. Пусть его Джон арестует. Или Дэниел. Или даже мой зять, - Марта, мрачно улыбнулась и погрузилась в работу.
Верди стоял у окна, слушая, как она поет. Когда Марта закончила, он ласково сказал:
- Вы будете иметь большой успех, синьора Кроу. Вы завтра на канал? - Марта прислушалась и рассмеялась:
- Завтра, мистер Верди. Семья моя появилась. Покажете им театр? - попросила женщина: «Потом все вместе отправимся обедать во дворец. Хедив приставил к нам отличного повара. Детям очень нравится местная кухня, - она поправила тяжелый узел бронзовых волос, сверкнув бриллиантами на тонких пальцах. Верди склонился над ее рукой: «Это будет честь для меня, синьора Кроу».
После обеда над Каиром заиграл нежный, золотой закат. Взрослые ушли в гостиную. Окна первого этажа были распахнуты, оттуда слышались звуки фортепиано.
- Мама поет, - Люси сидела на роскошном ковре, у мраморного бассейна, скрестив ноги, глядя на темную воду, - а я так не умею.
Она погладила брата по каштановым локонам. Мартин набегался вокруг пирамид, и заснул за обедом. Он тоже, как и Люси, рано начал говорить. Мартину не было еще трех, а он, в экипаже, рассуждал, как они, все вместе, поплывут вниз по каналу.
- Непременно, - Петр щелкнул его по носу, - на «Дельте», вместе с дядей Пьетро и тетей Эми. Ты, Мартин, останешься в каюте, и на палубу даже носа не высунешь. Отдохнем от твоей болтовни, -Петр, искоса, взглянул на младшую сестру. Люси надменно молчала, уткнувшись в свой блокнот. Его Люси подарила мама, в Лондоне, год назад, когда Люси сама научилась писать, подсматривая, как это делают мама и папа. Мартин, с удовольствием подумала Люси, листая страницы, писать, еще не умел.
- Он даже не читает. Только слова разбирает, - девочка вынула из блокнота красивый карандашик, - а я в два года уже читала, и цифры знала.
Цифры были простыми, проще слов.
Мама занималась с Люси математикой. Девочка, весной, увидела у мамы на столе журнал «Zeitschrift für Chemie», развернутый на какой-то таблице. Это были не цифры. Люси переписала символы себе в блокнот. Мать объяснила ей, что это названия химических элементов. Русский ученый Менделеев собрал их в упорядоченную таблицу. Мать немного рассказала Люси о химике Лавуазье, которого казнили во время революции во Франции, и о его работах по изучению состава атмосферы. Люси показалось, что зеленые глаза матери чему-то улыбались, когда она говорила. С тех пор девочка стала учить названия элементов наизусть. Она и блокнот все время держала рядом. В саду было тихо, мама играла Шопена. Старшие мальчики, сидя в шатре, о чем-то говорили. Она пригляделась и нашла глазами рыжую голову Моше. Люси видела родословное древо семьи, и зачарованно подумала:
- Дядя Стивен и тетя Юджиния, правнуки месье Лавуазье. Значит, и Моше, и маленький Пьер, его потомки. И дети тети Юджинии, что в России живут. Они кузены Петра, только он их никогда не видел, - младший брат посапывал. Страницу блокнота было хорошо видно при свете полной луны. Люси подняла к небу зеленые, материнские глаза: «Там нет атмосферы, и невозможна жизнь». Она сейчас читала о кислороде и водороде. На ее прошлый день рождения мать и отец подарили Люси
Бабушка и дедушка в Каир не поехали. Старший Мартин вздохнул: «Стары мы для такого. Вы нам потом все расскажете». Они провели лето в Озерном Краю, вместе с Марией Корвино, детьми Холландов, и Франческо. Он уезжал в Японию. Люси поинтересовалась у тети Эми:
- А как он учиться будет? Маленький Джон идет в Итон, Мартин тоже пойдет…, - Люси, внезапно, подумала:
- А я не пойду. Девочкам нельзя…, - однако, она оживилась, вспомнив, что и тетя Полина и тетя Бет получили дипломы колледжа.
Эми успокоила девочку, сказав, что сама будет заниматься с сыном, а потом Франческо вернется в Англию, в школу. Старшие братья говорили Люси, что в Итоне есть мальчики из Южной Африки, Австралии, Индии и Гонконга. Люси выпятила губу: «Грегори, наверное, когда врачом станет, в Бомбей уедет. Он все-таки индиец, хоть и наполовину».
Они увидели всех европейских кузенов, побывав и в Амстердаме, и в Мон-Сен-Мартене, и в Париже. Люси понравилось во Франции, только, как всегда, она везде была единственной девочкой.
- Когда вернемся в Англию, - Люси разглядывала темные пятна на луне, - надо будет попросить маму с папой записать меня в школу, для девочек. Я знаю, такие школы есть. И Мария тоже хочет учиться, и Джейн. Будем все вместе, - она улыбнулась и зевнула.
- Это не моря, - Люси устроилась рядом с братом, положив щеку на блокнот, - без атмосферы не может быть морей. Это впадины. Свет солнца туда не попадает, поэтому они темные. Луна светит отраженным светом…, - длинные ресницы задрожали. Она крепко, сладко заснула, слушая плеск рыб в пруду и шелест пальм под теплым ветром.
Моше Судаков рассказывал приятелям об Иерусалиме. Мальчик не ночевал на Замалеке, он жил у раввина. Петр, посмотрев на свой хронометр, он купил часы на деньги, заработанные на канале, распорядился:
- Я тебя провожу, а ты, Грегори, - он потрепал брата по голове, - уложи малышей.
- Всегда я, - пробормотал Грегори, рассмеявшись: «Им и сказок рассказывать не надо. Они оба спят»
Люси и Мартин любили, когда Грегори говорил им о том, что он слышал от цветов или птиц. Все считали, что это легенды. Мальчик никого не разубеждал, так было легче. В Мон-Сен-Мартене он встретился с братом. Ночью, Грегори устроился на каменном подоконнике своей комнаты в башне и увидел далекий силуэт сокола. Он смотрел на птицу, а потом вздохнул:
- Дедушка сделал все, что мог. И я тоже больше не могу. Но Виллему станет легче.
В Амстердаме Грегори долго расспрашивал дядю Давида о медицине. В Париже дядя Анри сводил его в детский госпиталь и разрешил посидеть на приеме, у себя в кабинете. Грегори знал, что у него не всегда, получается, лечить, так, как он привык это делать с детства. Он решил стать врачом, заявив об этом родителям. Те переглянулись и отец улыбнулся: «Очень хорошо, милый. И помни, где бы ты ни жил, ты наш сын».
- Вернусь в Индию, - подумал тогда Грегори, но ничего, никому, даже старшему брату, говорить не стал. Он проводил глазами две рыжие головы. Мальчики шли к воротам. Грегори легко подхватил младших на руки. Люси заворочалась и сонно велела: «Блокнот мой подними!»
Грегори подчинился. Сестра, с закрытыми глазами, похвалила его: «Молодец!». Он понес детей по мраморной лестнице наверх, в спальни.
По дороге в еврейский квартал Моше сказал:
- Папа и Мирьям потом со мной в Иерусалим едут. Дождутся бар-мицвы, и в Арктику отправятся.
Петя еще никому не говорил о своих планах. Он обрадовался тому, что на узких улицах еврейского квартала было темно. Моше не мог увидеть, как он покраснел.
- А ты в Арктику не собираешься? - нарочито небрежно поинтересовался Петя. Моше присвистнул:
- А бабушка с дедушкой? За ними присматривать надо. Они у меня пожилые, я у них один. Я после бар-мицвы иду земледелию учиться. Дядя Джошуа Горовиц устроил виноградники в Калифорнии. Он теперь американское вино делает. И он дал денег, вместе с Ротшильдами, на сельскохозяйственные классы в Иерусалиме, - гордо добавил Моше, - я там буду заниматься, и в ешиве тоже. Папа скоро вернется, экспедиция дольше года не продлится. До завтра, - Моше пожал руку старшему мальчику и скрылся за дверью дома раввина.
Петя вернулся обратно к берегу Нила. На Замалек вел наплавной, деревянный мост. Он постоял, глядя на коричневую, блестящую в лунном свете воду реки, покуривая папиросу. Мать и отец разрешали ему курить, еще с прошлого года. Вниз по Нилу медленно плыли фелюги рыбаков, с фонарями на корме. Петя вспомнил жаркую, летнюю ночь в пустыне. Она купалась, а Петя сидел у входа в шатер, что они делили с Моше. Он привстал и увидел, как она выходит из воды канала. Ее белоснежная кожа, казалось, светилась.
Он тогда шмыгнул в шатер и долго лежал, превозмогая боль, чувствуя, как колотится сердце.
- Нельзя, - велел себе Петя, - она замужем, она тебя старше, намного…, Может быть, маме все рассказать? Нет, я им еще не говорил, что в экспедицию собираюсь. Но ведь она тоже туда поедет…, -Петя тяжело вздохнул. Выбросив окурок в Нил, он пошел к воротам дворца.
Суэцкий канал
Пьетро и семья занимали трехкомнатную каюту на пакетботе «Дельта», что шел через Бомбей и Гонконг, в Йокогаму.
Пьетро, разлил чай: «Там пересядем на корабль, что доставит нас в Токио. Столицу император Мэйдзи перенес. Нет никаких причин ехать в Киото, - он подмигнул жене, - Эми-сан, впрочем, и в первый раз туда не доехала, а собиралась, - все расхохотались.
Дети пошли спать. Окна гостиной были распахнуты, по обеим сторонам канала простиралась бесконечная пустыня. Марта, наклонившись, шепнула Мирьям: «Вы обратно в Порт-Саид не будете возвращаться?»
Кузина помотала черноволосой, непокрытой головой. Женщина была в арабском костюме, в легких шароварах и коротком халате. Мирьям сидела на бархатном диване, где устроились и Эми, и Марта. Марта, только что, вернулась с маленького концерта в салоне пакетбота. Женщина весело сказала: «Обратный путь, Стивен, мы проделаем на вашем барке «Ньюпорт». Там все скромно. Пианино нет, капитан Нэрс не будет меня просить играть. Поработаю, - добавила Марта, принимая от мужа чашку с чаем.
- Незачем, - Мирьям улыбнулась:
- Нас ждут проводники, едем на развалины Петры, а потом в Иерусалим. До весны на Святой Земле пробудем. А весной, - она рассмеялась, - в Париж. Пора мне сдавать экзамены. А после этого…, - она лукаво посмотрела на капитана Кроу.
- А после этого, - муж сидел, вытянув ноги, покуривая папиросу, - мы закладываем нового «Ворона». Через год он будет готов, и…, - Стивен повел рукой куда-то на запад.
«Дельта» шла плавно. Впереди пакетбота поблескивали кормовые огни яхты императрицы Евгении. Она все равно не была первой. В Порт-Саиде, Стивен подговорил своего давнего приятеля по Арсеналу и Крымской войне, капитана Нэрса, провести барк «Ньюпорт» через гавань, и пришвартовать его так, чтобы закрыть французской яхте вход в канал.
- Мы будем первыми, - сказал Стивен Нэрсу, стоя у штурвала в кромешной темноте, ловко маневрируя. В гавани собралось пять десятков судов:
- Я этот канал строил, от чертежей до последнего камня. Я имею право первым по нему пройти. И вообще, - Стивен расхохотался, - британцы везде должны быть первыми.
- В поисках Северо-Западного прохода, например, - почти угрюмо сказал Нэрс. Он, до Крымской войны, ходил с экспедицией Белчера на поиски пропавших кораблей Франклина. Они тоже бросили свои суда, и пробивались на юг пешком, через льды. Нэрс знал, что капитан Кроу хочет отправиться в Арктику. Приятель пытался его отговорить, объясняя, что никто из экипажа Франклина не мог бы выжить.
- Даже если так, - упрямо сказал Стивен, - то все равно, надо найти Северо-Западный проход. Это дело чести. Русские могут пройти вдоль побережья Сибири. Мы не должны от них отставать.
Нэрс махнул рукой:
- И не поспоришь с ним. Как с императорской яхтой. Я ему говорил, что французы потратили много денег на канал. Хедив лично пригласил сюда ее величество…, Мы были на вечере, где его кузина пела. Отлично пела, кстати. Зачем лезть на рожон, рисковать дипломатическими трениями…
«Ньюпорт» аккуратно встал у северного входа в канал. Стивен отступил от штурвала:
- Теперь мы первые. Завтра на рассвете начинаем движение. Не бойся, - он потрепал Нэрса по плечу, -даже если Адмиралтейство устроит нам выговор, то все равно потом похвалит. Мой кузен здесь, а он дипломат. Он все уладит.
Пьетро, действительно, уладил. Когда обнаружилось, что императорская яхта стоит второй в очереди движения, французский консул в Порт-Саиде был в ярости. Он намекал, что так просто этого не оставит. Пьетро уверил его, что это всего лишь личная инициатива обоих капитанов, и они, конечно, будут наказаны.
- Будут наказаны, - поверенный в делах искоса посмотрел на загорелое до черноты лицо кузена, испещренное стершимися шрамами. У Стивена, после ожога, плохо росли волосы. Здесь, на канале, он стал брить голову, как это делали арабы.
- Такого накажешь, - Пьетро взглянул на парадную форму коммодора, на мундир с орденами, британскими, французскими и турецкими, на золотых наяд и кентавров на эфесе кортика, - Джон мне говорил, что королева очень к нему благоволит. Совсем как Елизавета к первому Ворону.
Пьетро, было, попытался сказать Стивену, что не стоит им с Мирьям ездить в Париж. Судя по всему, французы и немцы должны были в следующем году начать воевать. Капитан Кроу пожал плечами:
- Мирьям надо сдать экзамены, а в Европе это можно сделать только в Сорбонне, дорогой бывший преподаватель Кембриджа, - ядовито добавил Стивен:
- Немцы просто не дойдут до Парижа. Он им ни к чему. Они хотят забрать Эльзас и Лотарингию.
Пьетро покраснел:
- Я, если хочешь знать, всегда выступал за то, чтобы женщинам предоставили возможность получать дипломы.
- Вот и постройте отдельный женский колледж в Кембридже, - посоветовал ему капитан Кроу: «Питер с Мартой на это денег дадут, я больше чем уверен. Я-то свои все на экспедицию потрачу, - он весело рассмеялся, - расходы предстоят большие».
Поделиться книгой: