Вельяминовы. Век открытий. Книга 2

Они с Анри сидели в библиотеке на рю Мобийон.

- Вы можете потом в Мон-Сен-Мартен съездить, - спокойно заметил Макс, попробовав вино, - пусть Пьер познакомится с другим маленьким бароном, - Волк едва сдержался, чтобы не рассмеяться, - а вы поддержите кузину Элизу. Ты врач, кузену Виллему нужна постоянная помощь, наблюдение…

В Париже Волк узнал о смерти Маргариты, и о том, что у Элизы и Виллема появился сын, наследник титула. Макс пожал плечами, оставшись один:

- Туда ей и дорога, пиявке. Жаль, что она во взрыве не погибла, но и так хорошо. Ни ее в живых нет, ни ребенка. Должно быть, преждевременно родила.

Макса совершенно не интересовало, как растет его дочь. Однако, после письма, полученного на его безопасный ящик в Женеве, и адресованного пану Вилкасу, он, сидя в женевском кафе, задумался.

Пан Крук, он же Федор Петрович Воронцов-Вельяминов, предлагал пану Вилкасу, за круглую сумму, выплачиваемую ежегодно, следить за семьей Кроу и другими английскими родственниками, и посылать ему, Круку, отчеты.

- Возможно, - читал Волк, - вам предстоит и более опасное задание.

Пока что деньги эти, смешливо подумал Волк, падали ему прямо в руки. Ему даже не надо было пересекать пролив. Анри переписывался со всей семьей. Волк отправил в Варшаву номер своего счета в Швейцарии, и указал задаток, после получения которого, он, Вилкас, возьмется за дело.

В Лозанне, на конгрессе Интернационала, Волк доложил о своей работе среди пролетариата, и о диверсии на шахте «Луиза». Он заметил:

- Я больше, чем уверен, что это и есть правильный путь революционной борьбы. Во время забастовок рабочие страдают, а подобные акты террора их не затрагивают. Хозяева, при простое предприятия, из-за технических проблемам, все равно выплачивают сотрудникам заработок, - он обвел глазами людей, собравшихся в бедно обставленной гостиной дома на окраине Лозанны:

- Я готов, - добавил Волк, - находясь в Америке, провести подобные акты устрашения. Вообще, - он помолчал, положив большие руки на зеленое сукно стола,- я говорил, что нам нужны технические кадры. У меня есть добровольцы из Германии. Я настаиваю, чтобы им разрешили действовать. Железные дороги, - Волк стал загибать пальцы, - заводы, шахты, вот наша цель.

- А индивидуальный террор, товарищ Волк? - спросил кто-то с русским акцентом: «Не кажется ли вам, что, разрушая машины, мы идем путем луддитов? Машины ни в чем, ни виноваты…»

- Разумеется, - легко согласился Волк, - те же машины заработают на благо социалистического общества, в скором будущем. Однако, товарищи, - он поднялся и прошелся по затертому ковру, -время хозяйчиков прошло. Мы живем в новом веке, веке акционерных обществ. Убийство одного капиталиста ничего не решит. На его месте сразу окажется десяток других, - Макс поморщился, -наследников, пиявок…». Он покачал красивой головой: «Нет, надо их бить в самое уязвимое место, в их прибыли, товарищи. Конечно, - добавил Волк, - я не отрицаю важности индивидуального террора в деле избавления от тиранов…»

- Император Александр приговорен нами к смертной казни, - услышал Макс и усмехнулся: «Значит, он умрет».

Конгресс единогласно подтвердил полномочия Волка, как доверенного лица Интернационала. Он сделал большой взнос в партийную кассу, отмахнувшись:

- Все равно будут забастовки. Надо поддерживать товарищей.

Они с Либкнехтом и Бебелем тайно встретились после конгресса, в Цюрихе, и обговорили кампанию устрашения в Германии. Макс передал им состав своей ячейки в университете Кельна, сказав, что эти люди готовы действовать.

- Месье Дешан, - Макс отложил бумаги, - мне двадцать семь. Я пока не тороплюсь умирать. Мой брат составил завещание, но барон де Лу женат, у него ребенок…, - Анри, вместе с женой, принимал в своем кабинете, писал диссертацию, ходил на вызовы и работал в лаборатории у Пастера, изучая бешенство. Волк поинтересовался у брата, далеко ли еще до вакцины. Анри развел руками: «Дженнеру было легче, с коровьей оспой. Мы экспериментируем с кроликами. Посмотрим, получится ли что-нибудь».

Было морозно, в лужах хрустел лед, пахло жареными каштанами. По дороге на рю Мобийон Волк зашел в пару лавок и купил невестке духи, а племяннику, деревянный поезд с рельсами. Мальчишка был забавным, как две капли воды напоминал Анри, и Волка. Максу нравилось с ним возиться. Макс водил его на Пер-Лашез. Они положили красные гвоздики на мрамор семейного склепа. Волк немного рассказал племяннику о его прабабушке и деде.

С невесткой и в этот раз ничего не устроилось. Макс жил у брата на квартире, и не хотел соблазнять жену под самым его носом.

- Хозяйчик Виллем теперь паралитик, - Макс принял сверток с игрушкой и поднял воротник своего зимнего, на соболях пальто, - так ему и надо. В двадцать два года оказался прикован к инвалидному креслу. Наверняка, он не только ходить не может, но и к остальному не способен, - Макс остановился на углу рю Мобийон: «Эта толстуха будет ему изменять, если найдет кого-то, кто на нее польстится.

Он вспомнил, что, по слухам, в общине Онейда, опытным мужчинам предписывалось наставлять девочек-подростков. Волк закатил глаза:

- Опять возиться с девственницами. Впрочем, они детей заводят с одобрения комитета по размножению, и лично Нойса. Хотя бы с этим проблем не будет. Однако, - весело подумал Макс, поднимаясь наверх, - я хороший материал. Нойс может попросить меня участвовать в его программе. Отговорюсь как-нибудь, - решил Волк. Он открыл своими ключами дверь.

Невестка, в бархатной накидке, в капоре, стояла посреди прихожей. На длинном пальце блеснул синий алмаз. Лицо Юджинии было бледным, лазоревые глаза посмотрели на Волка. Она, тихо, сказала:

- Макс…, Месье Пастер прислал записку. С Анри несчастье, в лаборатории. Я еду туда. Присмотри за Пьером, пожалуйста.

- Мадам Дарю за ним присмотрит, - Волк положил свертки на столик орехового дерева и подождал, пока Юджиния наденет перчатки. От ее каштановых волос пахло ирисом.

- Я, разумеется, еду с тобой, - добавил Макс и предложил ей руку.

Пастер ждал у деревянной калитки, ведущей во двор лаборатории. Она размещалась в пристройке, рядом с химическим факультетом École Normale Supérieure. Студентов распустили на рождественские каникулы. На улицах Латинского Квартала было тихо. Юджиния, сглотнув, вспомнила веселый голос Пьера: «Папа обещал мне показать собачек и кроликов!»

Она услышала лай собак из деревянного сарая. Женщина, украдкой, перекрестилась. Анри рассказывал ей о работе над вакциной, но всегда говорил, что зараженные бешенством животные содержатся в клетках, и все работники лаборатории очень осторожны.

- Что случилось, месье Пастер? - Юджиния взглянула на ученого и спохватилась: «Это старший брат месье де Лу, Максимилиан».

- Близнец, - утвердительно заметил Пастер, подавая руку Максу. «Если бы я не знал, что Анри сейчас лежит в закрытой палате, - подумал Пастер, - я бы в жизни не поверил, что передо мной, кто-то другой».

Утром месье де Лу и недавний выпускник Геттингенского университета, химик, месье Кох, брали слюну от больной собаки. Пастер настаивал на том, чтобы все работники лаборатории проводили опыты в кожаных перчатках. Пес чего-то испугался, вырвался, и прокусил Анри запястье. Пастер немедленно изолировал врача, однако надо было отвозить его в госпиталь. У Пастера не было лицензии на проведение медицинских операций.

То же самое он сказал Юджинии и Максу, проводив их в свой маленький, заваленный бумагами, заставленный ретортами и пробирками, кабинет. Пахло хлорной известью, резко, навязчиво, острым ароматом животных. В пыльное окно виднелся пустынный двор. Пастер указал на небольшой сарай:

- Мы там держим кроликов, заражаем их бешенством и пытаемся создать вакцину. Для этого их надо убить, а потом выделить ослабевший вирус из высушенного спинного мозга. Он размножается в нервной ткани…, - Пастер, устало поморгал и взял предложенную Максом папиросу.

- Так введите доктору де Лу вакцину! - потребовала Юджиния. Она вспомнила, что Анри рассказывал ей о бешенстве:

- От него нет спасения, - женщина велела себе не плакать, - через две-три недели появятся первые симптомы. Это мучительная смерть, жар, бред, острая боль, судороги…Человека трясет, начинается беспамятство…, У Анри были такие пациенты. Никто не выжил…

- Я не имею права, - вздохнул Пастер, - я не врач, и даже не биолог. У нас здесь нет врачей, только, месье де Лу…, Вакцина еще не готова, нельзя ее испытывать на человеке…, Куда вы? - крикнул он вслед Максу. Мужчина толкнул дверь: «Я собираюсь увидеть своего брата, месье Пастер. Кузина Эжени, - обернулся Волк, - идемте со мной».

Анри сидел на подоконнике пустой палаты, куря правой рукой. Левое запястье было забинтовано. Он глядел на задний двор лаборатории. Холщовые, окровавленные мешки стояли у стены. В них сваливали трупы кроликов. Животных сжигали после выделения вируса бешенства.

Все произошло очень быстро. Месье Кох потом извинялся, но его вины здесь не было. Пес, у которого они брали слюну, с утра, по словам служителя, был чем-то раздражен.

- Раздражен, - невольно усмехнулся Анри, - животные чувствуют приближение смерти. В чем-то они умнее людей, - он посмотрел на запястье. Укус был болезненным и Анри подумал:

- У меня есть врачебная лицензия. Я бы мог ввести себе слабую форму вируса. Правая рука у меня в порядке. Неизвестно, как воспримет ее человеческий организм…, Домой меня не отпустят. Буду умирать в больнице. Может пройти месяца два до появления первых симптомов. А может, и меньше. Эжени надо сказать, чтобы Пьера ко мне потом не приводила, ни к чему это. Бедный мальчик, - Анри вздохнул, - три года ему всего лишь, сиротой останется.

Он напомнил себе, что надо отправить весточки семье, надо ответить кузену Давиду на его письмо о параличе у Виллема. Анри видел такие переломы у детей, и хорошо знал, какие восстановительные процедуры надо проводить.

- Гимнастика очень важна, - он стряхнул пепел в форточку, - нижняя часть тела не обретет своих функций, но у таких больных руки принимают на себя все нагрузки и делаются значительно сильнее…, Месье Пастер сказал, что известил Эжени. Она должна быть здесь…, - Анри глубоко вздохнул:

- Даже до тридцати не дожил. Макс, с его занятиями, не сможет о них позаботиться…, Надо ей сказать, чтобы в Лондон возвращалась. Там семья, мальчику лучше будет.

Жена до сих пор побаивалась, что ее первый муж может появиться в Париже, однако Анри утешал ее: «Нечего ему здесь делать. Он тебе прислал развод, и все. Забудем об этом».

- Это Марта, - Эжени положила голову ему на плечо, - как нам ее благодарить…, - Анри поцеловал лазоревые, большие глаза: «Родится у нас девочка, назовем ее Мартой, в честь тети».

- Она второго родила, за два года, - вздохнула Эжени, - и кузина Бет тоже, а у нас…, - Анри рассмеялся и привлек ее к себе:

- Мы только в октябре обвенчались, и отказались от всего…, - он повел рукой: «Тем более, и Марта, и Бет младше тебя, хотя, конечно, - он почувствовал ее тепло, совсем рядом, - красивей тебя, Эжени, никого нет».

- Может быть, получилось, с ребенком,- невольно, улыбнулся Анри. Дверь заскрипела. Сначала он увидел Макса. Брат, в безукоризненном, на меху пальто, при цилиндре, стоял на пороге. Он окинул взглядом палату. Волк, бесцеремонно, велел: «Снимай повязку. Эжени, помоги ему».

От жены пахло ирисом. Она сбросила капор. Ловко разматывая бинт, женщина всхлипнула: «Анри…, Анри, милый, надо ввести вакцину, может быть…»

- Нельзя рисковать, - прервал ее Анри и взглянул на брата. В голубых глазах Волка играл смех.

- Нельзя, - согласился Макс, внимательно глядя на укус, - в этом ты совершенно прав, дорогой барон. Ждите меня здесь, - он скинул пальто, и пиджак английской шерсти на узкую, бедную койку, в углу палаты.

- Макс! - рванулся ему вслед Анри, - Макс, не смей, я тебе запрещаю…

- Никогда не делал того, что разрешено, и сейчас не собираюсь, - раздался с лестницы голос Волка.

- Сумасшедший, - пробормотал Анри. Юджиния, завязывая бинт, прижала его белокурую голову к своей груди: «Может быть, все и получится, милый…, Ты не можешь его не лечить, ты давал клятву…»

- Давал, - согласился Волк, входя в палату. Левый рукав рубашки был испачкан кровью, однако он даже не морщился. Он присел на койку и расстегнул правой рукой пуговицы:

- Давай, доктор де Лу, вводи мне вакцину. Надо с кого-то начинать, - Макс подмигнул брату и обратился к Пастеру, что входил в палату:

- Я очень неудачно погладил собаку, укусившую доктора де Лу. Придется, месье Пастер, мне побыть в роли подопытного кролика, - красивые губы улыбнулись. Макс добавил: «Надеюсь, после того, как доктор де Лу сделает мне укол, он не будет раздумывать о собственном излечении».

Пастер погладил бороду, в палате наступило молчание. Ученый велел: «Поднимайтесь, месье Анри. У нас на руках зараженный человек. Пора за работу».

Доктор де Лу появился в адвокатской конторе месье Дешана через две недели после Рождества. Потеплело, над Парижем простиралось синее, яркое небо. Дети в Люксембургском саду, в кашемировых пальтишках, с непокрытыми головами, бегали по ухоженным дорожкам, катались на пони, запускали кораблики в пруду.

Волк оставил невестку и племянника смотреть представление фокусника, глотавшего шпаги и огонь. Маленький Пьер поманил дядю к себе и шепотом спросил: «А почему тебя и папу собачка укусила в одно и то же место?»

- Потому, что я предусмотрителен, - чуть было не расхохотался Волк.

Его старые шрамы, из Польши и Америки, с гражданской войны, сгладились. По приезду в Париж Волк повел брата в турецкие бани, и осмотрел его, исподтишка. Он, было, успокоился. Анри ничем от него, Макса, не отличался. Однако, как на грех, подвернулся проклятый пес. Волку нельзя было рисковать. Он держал брата в живых, как гарантию того, что он, Волк, всегда сможет выдать себя за Анри де Лу и спастись. Макс не знал, когда пригодится ему брат, но был уверен, что такое время настанет.

- И тогда, - Макс, на рю Мобийон, рассматривал перевязанное запястье, - тогда мне понадобится Анри. Для полиции, для невестки, - он усмехнулся, - да мало ли еще для кого. Ненадолго, конечно. Выиграю время, а потом исчезну.

Невестка до сих пор путала его и Анри, Волк видел это в ее глазах. Племянник тоже не различал дядю и отца.

- Только Полина осталась, - Волк, держал маленького Пьера на руках, - впрочем, дядю Джона фении к смерти приговорили. Его, и его семью. В Дублин он их, конечно, не повезет, но и в Англии случаются несчастные случаи, - он погладил ребенка по белокурой голове:

- Такая собачка попалась. Ты, Пьер, будь осторожен. Нельзя трогать бродячих животных.

Симптомов заражения не появилось, ни у Волка, ни у Анри. Пастер, осматривая братьев, весело сказал: «Вы, доктор де Лу, можете ехать, куда собирались. Опасности никакой нет». Анри, на рю Мобийон, когда они сидели у камина, заметил:

- Месье Луи все равно не хочет публиковать статью о вакцине. Она не готова, мы не провели достаточных испытаний…, - Волк показал на свое перевязанное запястье: «Этого недостаточно?»

Брат молчал, затягиваясь папиросой:

- Поверь мне, не все заинтересованы в том, чтобы эта вакцина появилась прямо сейчас, - Анри тяжело вздохнул. Он знал, что Пастера приглашали в военное министерство и требовали подписать бумагу о неразглашении случившегося там разговора. Вернувшись в лабораторию, месье Луи, недовольно пробормотал:

- Поставили мне на вид, что у меня немец работает. Я им сказал, у науки нет подданства. И вообще…, -Пастер повел рукой, - интересовались тем, что мы здесь делаем.

- Пытаемся помочь людям, спасти их от болезней…, - Анри наклонился над оцинкованным столом, препарируя кролика, - а что еще? - он повернул к Пастеру белокурую голову. Ученый стоял, глядя на двор лаборатории, куда заезжала телега с деревянными клетками. Привезли очередную партию собак.

- Что еще? - Пастер жевал папиросу.

- Велели сообщить им, если мы вакцину разработаем. Им первым, - со значением прибавил ученый.

- В общем, - Анри бросил папиросу в камин, - об этом знаем я, ты, Эжени, месье Пастер, и месье Кох. А остальным, - он повел забинтованной рукой, - пока об этом знать не след. Но сейчас, - прибавил Анри, - после нашего, - он поискал слово, - опыта, работать над вакциной станет гораздо легче. Спасибо тебе, - он потянулся и пожал большую ладонь Волка.

- Ты мой брат, - Макс пожал плечами, - у тебя Эжени, маленький…, Да и потом, - Волк закинул руки за голову, - ты бы для меня, то же самое сделал, дорогой барон, - он подмигнул Анри.

Волк пил отличное бордо, брат отменно разбирался в винах. Макс думал, что кузину Мирьям он, пока, не увидит. Брат сказал, что капитан Кроу и его жена через несколько лет собираются в арктическую экспедицию.

- Пока что, - добавил Анри, - следующим летом, к ним на канал едет сын кузины Марты. Он будет на каникулах работать. Кузина Мирьям собирается экзамены сдать, профессиональные, в Сорбонне. На север поедет дипломированным врачом.

Волк увидел перед собой высокого, крепкого, рыжеволосого подростка:

- Правильно, ему двенадцать. Как время летит. Ничего, навещу кузину, в Париже. Или, когда она в Европу вернется. Если вернется, - поправил себя Волк.

Он признавал важность географических открытий, но сам бы никогда не отправился в такое путешествие. Волк всегда говорил, что его жизнь важна для дела революции, и он не может рисковать по пустякам.

- Жизнь моего близнеца, - Волк просматривал черновик завещания, подготовленного месье Дешаном, - это не пустяки. Это и моя жизнь тоже. Никакого сравнения с поисками Северо-Западного прохода, -Волк, едва не улыбнулся.

Его последняя воля была простой. Все, чем владел Волк, в недвижимом имуществе, и банковских вкладах, переходило его племяннику.

- Это пока, - сказал Волк Дешану, - когда, и если у меня появятся собственные дети, я его изменю.

До этого было долго. Волк хотел, чтобы его дети родились от любимой женщины.

- А не от какой-то пиявки, - он вынул механическую ручку с золотым пером, - хватит и того, что я целое состояние этому попу заплатил. Могло же это отродье сдохнуть, - Волк расписался, - как ребенок Маргариты? Но выжило. Однако я к нему отношения не имею, и не хочу иметь.

О завещании он решил никому не говорить. Дешан все равно бы известил семью, в случае его, Волка, смерти.

- Умирать я не собираюсь, - Макс остановился у ограды Люксембургского сада. Представление в балагане закончилось. Невестка, в зимнем кринолине темно-синего бархата, в собольей шубке, вела за руку племянника. Они шли к пруду. Вокруг бегали дети, Макс услышал блаженный, веселый смех. Светило низкое, зимнее солнце. Он расстегнул пальто и потрогал пальцами в кожаной перчатке наглухо закупоренную пробирку, во внутреннем кармане.

- Кузина Эжени, - весело подумал Волк, - будет мне благодарна. Я спас ее мужа от смерти, я сделал ее сына еще богаче…, - он посмотрел на беловатый порошок в пробирке.

Пастер провел Макса по лаборатории и познакомил с немцем, месье Кохом. Молодой человек работал над спорами болезни, поражающей людей и животных.

- Черная язва, - объяснил Кох, - или «персидский огонь». В России ее называют «сибирской язвой». Возбудителя ее открыли, пятнадцать лет назад. Я пытаюсь выделить его в чистой среде, что называется, - Кох указал на ряды пробирок: «Это очень стойкий организм, в сухом виде он может храниться годами. Достаточно растворить споры в воде, и вы получите смертоносное оружие».

Украсть одну из пробирок было легче легкого.

Макс полюбовался тем, как играет на солнце порошок. Он немного напоминал снег.

- Я не умру, - Волк закурил папиросу, - умрут другие.

Он стоял, глядя на детей, думая о системе городского водоснабжения, о колодцах, о воздухе, который тоже можно отравить.

- Умрет столько, сколько понадобится, - пообещал себе Макс, - для того, чтобы поставить капитализм на колени. Взрывами, диверсиями, террором…, - он убрал пробирку. Волк, улыбаясь, пошел к пруду, где маленький Пьер запускал игрушечный кораблик.

Пролог. Ноябрь 1869 года

Египет

Каир