Вельяминовы - Дорога на восток. Книга вторая

Салли  помялась у крыльца с медной табличкой: «Дэниел Вулф, адвокат, представительство в суде». Она  отчего-то вспомнила, как Нат, ясным весенним утром, открыл ей эту дверь.

-Пятнадцать лет прошло, - горько подумала она. «Там мы венчались, в Первой Баптистской Церкви, а потом четыре дня в комнатах миссис Марты прожили. Господи, Тедди тогда годик был, а сейчас - взрослый мужчина».

-Тетя Салли, - услышала она удивленный голос. Юноша стоял на пороге с кофейником в руке. Она сглотнула: «Мне надо с мистером Дэниелом поговорить,  насчет завещания…»

-Проходите, конечно, - Тедди  поклонился. «Он в кабинете у себя, работает». Юноша отчего-то вздохнул и спросил: «Как Марта, тетя Салли?»

-Хорошо, - слабо улыбнулась женщина, и нажала на бронзовую ручку двери.

В кабинете пахло сандалом, Дэниел, в одной рубашке, с засученными до локтей рукавами, что-то быстро писал.

-Таким образом, - пробормотал он себе под нос, - учитывая подписанную президентом Вашингтоном, 22 апреля, декларацию нашего нейтралитета, в войне между Францией и Великобританией, я бы рекомендовал подготовить закон о нейтралитете США,  где американцам будет запрещено вступать в военные действия со странами, которые заключили с нами мирные соглашения. Более того, я считаю, что сейчас мы можем действовать более решительно в наших отношениях с Великобританией, и добиться пересмотра тех статей Парижского мирного договора, которые являются невыгодными для нашей страны…

Он прервался, увидев ее, и тут же встал.

-Салли, - улыбнулся Дэниел. Озабоченно, понизив голос, он спросил: «Что случилось? Подожди». Дэниел закрыл дверь на ключ и поцеловал ее - глубоко, долго.

-Дэниел, - выдохнула она, обнимая его. «Дэниел, я не знаю, как тебе сказать…, У нас будет, ребенок. Наверное, - краснея, прибавила Салли. «В феврале».

-Господи, - подумал Дэниел, - господи, как я рад. Милая моя, счастье мое…

-Иди, иди сюда, - он нежно усадил ее на диван. Опустившись на пол, Дэниел положил ей голову на колени: «Но ведь это, же хорошо, Салли, это такая радость…»

Женщина наклонилась. Целуя его, Салли робко заметила: «Я не знала, как ты…как ты отнесешься к такому…, Даже ходила к Мирьям, хотела трав у нее попросить, но не смогла, не смогла, - она помотала головой.

-Что ты, - его рука заскользила по шелковому, черному чулку. «Какая у нее кожа нежная, - улыбнулся Дэниел. «И, правда, словно карамель».

-Милая моя, это же наше дитя, - он почувствовал под пальцами кружева. Салли, выдохнула: «Но как, же нам пожениться, я ведь в трауре еще…»

-И я пока не могу подавать в отставку, - он обнял женщину и стал расшнуровывать ей корсет. «Сама знаешь, война идет, очень много работы…, Как только вернусь из Франции - обязательно это сделаю. Мы сразу поедем в Филадельфию, к мировому судье, - он прижался губами к темному соску, что показался из-под спущенной рубашки.

Одной рукой он развязал ленты ее чепца. Укладывая ее на спину, целуя плоский, смуглый живот, поднимая к бедрам юбки, Дэниел шепнул: «Ничего страшного, любовь моя…, Потом я просто признаю мальчика, или девочку, вот и все. Я никогда, никогда вас не брошу, всегда буду рядом…»

-Дэниел…, - она откинула назад черноволосую голову, - тут же Тедди, вдруг он….

-Он работает, так что не бойся, он мешать не будет, - Дэниел встал на колени.  Нежно раздвинув ей ноги, опускаясь на нее, прижимаясь к ее губам, он выдохнул: «Я люблю тебя!»

Мораг сразу увидела Марту - та ждала у входа в Фанейл-холл, высокая, в простом, светлом батистовом, платье. Черные, тяжелые косы падали ей на спину.

-Ты пришла, - негритянка улыбнулась и приняла от нее книги. «Спасибо, - она погладила обложку верхнего тома, - я потом тетю Мирьям попрошу отдать. Вы сегодня отплываете?»

Мораг кивнула и, потянувшись, обняла подругу: «Я буду скучать, - шепнула она, - и обязательно вернусь, мы еще встретимся, Марта!»

Та только вздохнула и оглянулась:  «Мораг..., Я тебя попросить хотела...»

-Да, - карие, большие глаза девушки доверчиво распахнулись.

-Так будет правильно, - сказала себе Марта. «Я не могу, не могу - я вырвала его из сердца. Я не буду больше о нем вспоминать, но Мораг он нравится, я, же видела. Она хорошая девушка, она о нем позаботится. Пусть будет счастлив».

-Присмотри за Тедди, - шепнула ей Марта. «Пожалуйста. Ты же знаешь, у него вся семья пропала, ему очень одиноко. Ты ему нравишься».

Мораг закусила губу и отчаянно помотала головой. «Не плачь, - велела себе она, - ты уже взрослая. Не смей плакать».

Однако на длинных, темных ресницах уже повисли слезы.  Она, дрожащим голосом, ответила: «Не нравлюсь».

Марта погладила ее по руке: «Значит, понравишься, поверь мне. Просто подожди, и все».

Они поцеловались.  Марта рассмеялась: «Я приду в порт, помашу вам на прощанье. Хорошего плаванья!»

Она ушла. Мораг все стояла, перебирая в руках кончик своей косы.

-Понравиться, - повторила она и покраснела. «А как? Надо его слушать. Ему будет приятно. И ухаживать за ним, хотя он  сам - и убирает, и готовит отлично. Все равно, каждый рад, когда о нем заботятся. Папа тоже  все умеет, а мама ему иногда завтрак в постель относит. И потом  они долго из спальни не выходят, - Мораг  зарделась и вспомнила ласковый голос бабушки: «Жила бы ты в старые времена - тебя бы уже замуж выдали».

-В двенадцать лет? - ахнула девушка, склонившись над озером, полоща белье.

Онатарио пожала плечами: «Как крови пошли, значит можно. Сейчас закончим со стиркой, я тебе все и расскажу, что тебе знать надо».

Мораг прижала ладонь к пылающей щеке: «Если..., если..., мы это сделаем, я, наверное, тут же и умру, от счастья. Тедди..., - она мечтательно закрыла глаза. Вздохнув, сжав руки, Мораг кивнула: «Так тому и быть. И ему станет хорошо».

Девушка взглянула на часы на башне Фанейл-холла и заторопилась в порт.

Капитан Кроу оглядел каюту, и повернулся к Дэниелу: «Отлично выглядит. Будто отдохнул. Улыбается, и глаза блестят. Прямо как я сейчас, - он незаметно усмехнулся в бороду,  вспомнив свечу, что горела на окне их спальни, и ласковый голос жены: «Приедем домой, дорогой капитан, зима начнется - я тебя вообще отсюда, - Мирьям похлопала рукой по кровати, - выпускать не буду».

-Конечно, - он лежал, гладя ее по голове, прижимая к себе. «Буду с детьми на рыбалку ходить, по дому возиться, заниматься с ними, а все остальное время, - Стивен вдохнул запах трав, - проведу с тобой в постели, дорогая моя».

-Думал ли я? - смешливо спросил он себя. «Хотел Северо-Западный проход искать, а вместо этого - по озерам хожу. Ну и что? Пока я все карты сделаю, подробные - уже и в отставку отправлюсь.  Там столько работы, что еще и Элайдже хватит».

-В общем, - заключил он, - все в порядке, Питер их встретит в Плимуте, через три недели. Лето в этом году хорошее, дойдут играючи.

Паруса уже были подняты, девочки и Тедди стояли на корме. «Приезжайте! - страстно сказала Дебора, держа за руку Элайджу. «Приезжайте, и расскажите нам все! О Лондоне, о Старом Свете...»

Мирьям обняла дочерей: «Если встретите тех, кто по душе вам придется - вы нам с отцом напишите, милые. Мы с лондонскими родственниками посоветуемся и решим. Но я знаю, вы у нас девочки хорошие, ничего безрассудного делать не будете. Помните, что нам Господь говорит, в Псалмах: «Удерживай язык свой от зла и уста свои от коварных слов. Уклоняйся от зла и делай добро; ищи мира и следуй за ним».

Мораг  расплакалась: «Мамочка, милая, как же мы без тебя...»

-Там тетя Изабелла,- ласково сказала ей старшая сестра. «Она добрая, заботливая…, Все будет хорошо».  Мэри, поморгав, справившись с собой, обернулась к отцу и Дэниелу: «Уже швартовы отдают, папочка. Вы с Элайджей осторожнее, ладно? Не забывайте той лоцией пользоваться, что я написала».

Стивен поцеловал ее смуглый лоб, и прижал к себе дочерей: «Посмотрите, где я родился, Лондону привет передадите. Попутного вам ветра».

-А ведь он мне когда-то нравился, - усмехнулась Мэри, глядя на то, как отец с Дэниелом сходят на причал. «Было и прошло. Но я еще полюблю, я знаю. По-настоящему, так, как мама с папой, или дядя Меир с тетей Эстер. Просто надо подождать».

Корабль, осторожно маневрируя, выходил из гавани.  Тедди всматривался в  толпу, что собралась на набережной. «Пожалуйста, - просил он, - Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы она пришла попрощаться. Я просто хочу на нее посмотреть, в последний раз».

Он сжал зубы и  увидел ее. Марта стояла - высокая, в светлом платье, ее косы развевал ветер.

-Спасибо, - выдохнул Тедди. Юноша все не отводил от нее глаз - пока корабль разворачивался, беря курс на северо-запад, пока берег не стал  отдаляться - так, что вскоре он мог разглядеть только черепичные крыши домов, взбирающиеся на Бикон-хилл, шпили церквей и легкие, белые облака.

-Я вернусь, - пообещал себе Тедди. «Обязательно вернусь».

Миссис Бетси сняла с огня горшок с супом и внимательно посмотрела на невестку. Та сидела за кухонным столом, разложив вокруг себя бумаги. «В понедельник и открываться надо, матушка, - Салли подняв голову, вздохнула.

-Лето, многие к морю приезжают..., Мы с Мартой уберемся за выходные, слуги придут - и откроемся. Провизию тогда принять надо будет..., - она похлопала рукой по счетам и покраснела - миссис Бетси все не отводила от нее глаз.

-Не женится он на тебе, - коротко сказала негритянка, доставая из открытого буфета фаянсовые тарелки.

-Что ты, уж не знаю, до похорон сына моего, или после, - ноги раздвинула, то дело такое, - она пожала плечами и стала разливать рыбный суп, - мы черные, они  белые. Коли белый мужчина хочет, так не надо ему прекословить, сама знаешь. Тем более, - она подняла палец и указала на потолок кухни, - такому белому, мистеру Дэниелу, благодетелю нашему. Будешь постель ему греть, как он сюда наезжать изволит. Что он к тебе ходил все это время - так Марта молодая, спит крепко, а я ворочаюсь, встаю. Видела, как ты ему калитку открывала. Однако попомни мое слово, - миссис Бетси нарезала хлеб, - не женится он, не бывало еще такого.

Салли упрямо сказала: «Женится».

От супа пахло рыбой. Салли, открыв рот, подышала: «Вы меня, матушка, конечно, винить будете, что я траур не соблюла...»

-Чего ж винить? - миссис Бетси присела напротив.

-Как отца Ната плетьми забили - ко мне на следующий день  негр пришел. Большой Фрэнк. Тебя тогда из Южной Каролины привезли, с аукциона, ты еще малышка была - три года. Не помнишь его, наверное. И я ему не отказала -  вместе проще, да и большое дело - на нарах подвинуться. Судьба наша такая, милая - надо при мужчине быть,  одной-то тяжело, не справишься.

-Опять же, коли дитя у вас родится, так мистер Дэниел человек достойный, будет его содержать, - негритянка, было, опустила ложку в суп.  Взглянув в глаза Салли, она усмехнулась: «Вот оно как, значит. Быстро вы».

-В феврале, - кусая губы, призналась Салли. «Он рад, матушка, очень рад. Как он из Франции вернется - подаст в отставку, и мы поженимся».

-Четвертый десяток тебе, а уши развесила, - миссис Бетси вытерла хлебом дно тарелки. «Ладно, помянешь мое слово. Марте-то скажи».

-Я думала, - Салли помолчала, поболтав ложкой в супе, - к осени. Она порадуется, она ведь ничего не знает, о мистере Дэвиде, и не след ей знать...

-Чего мне знать не след? - раздался с порога удивленный голос девушки. Она наклонилась, и, поцеловала мать с бабушкой: «Пахнет вкусно. Так что мне знать не надо? - Марта вскинула тонкую бровь.

В кухне повисло молчание, только чуть потрескивали дрова в очаге. Ветер шевелил холщовые занавески на окне, на дворе, в сарае квохтали куры.

-Марта, - мать зачем-то поднялась и стояла, комкая в руках край передника, - Марта, у тебя родится брат. Или сестра.

-Мамочка! - девушка обняла ее. «Господи, счастье, какое! Бедный папа, как жалко, что он так и не узнал...- она отстранилась и недоуменно спросила: «Мама? Что такое?»

-Нельзя лгать, - напомнила себе Салли. Выдохнув, она ответила: «Это..., это дитя моего будущего мужа, милая. Мистера Дэниела. Мы с ним поженимся, скоро».

Марта отступила к двери и почувствовала, как бледнеют в гневе ее губы. «Ты, - сказала она сквозь зубы, - как ты могла? Когда папу только похоронили! Его белые убили, моего отца, и ты…, ты в это время развлекалась с белым? Наверняка ты папе всегда изменяла! Шлюха! Мало тебе было его отца и брата? Решила для всей семьи ноги раздвинуть?»

Марта схватилась за щеку. Бабка жестко сказала, подув на руку: «Ты как с матерью разговариваешь, мерзавка? Кто тебе сказал о мистере Дэвиде и мистере Мэтью? Тебе четырнадцать лет, что ты понимаешь? Тебя бы, - бабка указала куда-то за окно, - туда, на юг. Табак собирать или на коленях хозяев обслуживать, а что не по ним - так плетей отведать. Возомнила о себе много, - миссис Бетси замолчала.  Марта, раздула ноздри: «Никогда, никогда я не стану такой, как вы! Ноги моей больше здесь не будет, понятно!»

Она вышла, от души хлопнув дверью.  Салли, отодвинув тарелку, заплакала, опустив лицо в ладони. «Она, наверное, показания мои прочла, - вздохнула женщина, - те, что с меня мистер Дэниел снимал..., Надо их сжечь было, зачем я их хранила все эти годы?»

-Вот и сожги, - подытожила миссис Бетси, усаживаясь на свое место. «А эта, - он указала на дверь, - отойдет, к вечеру. Просто кровь в ней молодая, бойкая. И поешь, - она вложила хлеб в руку невестки, - поешь, ты моего внука носишь, или внучку. Незачем себя голодом морить».

-Матушка, - пробормотала Салли, - матушка....

-То ж дитя,  - просто сказала миссис Бетси, разливая лимонад, - оно ни в чем ни виновато.

Салли кивнула, Женщина стала, есть, вытирая одной рукой слезы с лица.

Марта шла к Фанейл-холлу, размахивая саквояжем. Девушка зло шептала себе под нос: «Шлюха, шлюха! Как она могла, после того, что с ней делали эти подонки..., Предать память отца, и так быстро. Никогда сюда больше не вернусь, - Марта остановилась, и потрогала холщовый мешочек в кармане платья.

-Эх, - подумала девушка, - а я ведь на книги откладывала. Ничего, на койку хватит, пока лето - горничной устроюсь, а потом место в школе найду. Записку я им оставила, - она поджала губы, - пусть не волнуются. Уехала  и уехала, пора своей жизнью жить.

Марта решительно потянула на себя ручку двери . Она сказала клерку, что сидел за конторкой: «Одно место в почтовой карете для цветных, до Нью-Йорка».

Нью-Йорк

Две девушки сидели на деревянной пристани, болтая босыми ногами в воде. Между ними, на холщовой салфетке, лежали ломти хлеба и сыр.

-Жарко тут у вас, - Марта вытерла пот со лба. «В Бостоне свежее».

-А ты смешно говоришь, - хихикнула вторая девушка - пониже Марты, с коротко стрижеными, мелкими кудряшками. «У нас в Южной Каролине не так слова произносят».

-У вас тоже - смешно говорят, как по мне, - Марта бросила в воду кусочек хлеба: «Сейчас чайки налетят. Так тебя мальчиком с юга выводили?»

-Ага, - девушка провела рукой по затылку. «Так безопасней. Теперь надо чепец носить, пока волосы не отрастут. А чего ты не хочешь в горничных остаться? Миссис Сэндберг на тебя не нахвалится, всегда в пример ставит. Через год уже старшей будешь, - она посмотрела на чаек и рассмеялась: «Я море-то только здесь и увидела. Стояла, помню, рот раскрыв. Оставайся, - она подтолкнула Марту, - все же самый лучший постоялый двор в Нью-Йорке. И койка бесплатная, и еда, а так тебе придется самой каморку искать. И охота тебе учительницей быть - вздохнула девушка.

-Охота, - Марта прожевала сыр. «Ничего, справлюсь. Сама слышала - негры из церкви нашей хотят уйти. Хоть преподобный отец и за аболиционистов, а все равно, пока все белые к причастию не подошли, цветных не пускают. Мистер Варик сказал - будем деньги собирать и помещение снимать, сами справимся. Меня преподавать берут, по средам и воскресеньям».

-Тебе денег не хватит, - хмыкнула подруга.

Марта усмехнулась и сладко потянулась: «Я еще частные уроки взяла, дорогая моя. И в Свободную Африканскую Школу меня нанимают, как ее откроют в следующем году. Местное общество аболиционистов деньги дает. А тебе бы тоже - грамоте научиться, а то даже имя свое написать не можешь. Все же с хорошим парнем гуляешь. Твой Джонни читать умеет, не чета, тебе»

-Он свободным родился, как ты, - девушка покраснела, - вам легче. Слушай, - она зашептала что-то в ухо Марты.

-Я тебя свожу в одно место, - задумчиво сказала та, когда подруга замолчала. «Там  женщина принимает, акушерка, она тебе все объяснит».

-Так платить надо, - погрустнела девушка.

-Не надо, - уверенно заявила Марта. Вскочив на ноги, свернув салфетку, она спросила: «А тебя, когда сюда привезли, - ты у кого жила сначала?»

-Неподалеку, - рассмеялась товарка. «Ферма, если от нашего постоялого двора вверх пойти, через рощу и направо. Хорошие люди, белые, муж с женой. Мистер Уэбб его зовут. Ой, - испугалась негритянка, закрыв рот рукой, - мне нельзя это рассказывать, это тайна!»

-Мне можно, - успокоила ее Марта. Стянув платье через голову, оставшись в одной короткой, холщовой сорочке, она велела: «Купаться!»

Марта открыла калитку и подтолкнула подругу: «Пошли, пошли! Это благотворительный кабинет, стесняться нечего. Сегодня, видишь, -  она кивнула на крыльцо, - для цветных день».

Они встали в конец маленькой очереди. Марта вспомнила грустный голос Эстер: «Я, конечно, милая, считаю все это предрассудком. Все эти, - она вымыла руки и вытерла их  салфеткой, - разделения, все эти галереи для негров..., Но, сама понимаешь, даже здесь, на севере - люди еще косные и отсталые. А я хочу лечить всех, без того, чтобы обращать внимание на цвет кожи. Вот и пришлось учредить дни для цветных, ты прости меня. Иначе белые ходить не будут».

Женщина присела к столу. Окунув перо в чернильницу , она стала заполнять первую страницу маленькой тетради. «Все у тебя в порядке, - рассеянно сказала Эстер, пока Марта одевалась. «Для матери письмо отдай мне.  Дядя Меир его с государственным курьером пошлет, так быстрее. Написала ты ей? - Эстер зорко взглянула на девушку.