Вельяминовы - Дорога на восток. Книга вторая

-Обещаю, в актеры я не сбегу, - расхохотался Тедди. Вынув из ее рук фляжку, укладывая ее на песок, целуя смуглые, стройные ноги, он шепнул: «Я теперь, Марта - навеки твой, вот и все».

Мирьям оглядела переднюю: «Обедать ходи к Фрименам. Я с тетей Салли договорилась. В остальном - кладовая полна.  Готовишь ты, в общем, неплохо».

-Отлично готовит, - заметил Элайджа. Мальчик  спустился с лестницы, держа в руках два саквояжа. Дебора  отпустила руку Тедди и широко улыбнулась: «Когда мы вернемся, будем играть в индейцев. В этот раз я тебя возьму в плен!»

-Когда мы вернемся, - капитан Кроу взял у сына багаж, - Тедди и девочкам уже и отплывать надо будет, через несколько дней.

Дебора погрустнела, но потом уверенно заявила: «Тедди будет жить в Америке, и приедет к нам в гости!»

-Приеду, - рассмеялся юноша, и чуть не добавил: «Приедем, с Мартой».

-Марта, - подумал он, закрыв глаза.  «Господи, уже скоро и отец ее вернуться должен. Обручимся,  следующим летом я съезжу во Францию, а потом - сюда. Мое счастье, любимая моя…»

-Тедди! - услышал он девичий голос, и, вздрогнув, очнулся. Мэри, - в простом, темно-зеленом платье, протягивала ему стопку книг. «Верни в библиотеку, пожалуйста, - попросила девушка, - а новых книг не бери. Все равно нам скоро отплывать».

Мораг, что стояла сзади, бросила один взгляд на его лицо и опустила глаза. «Он весь сияет, - грустно поняла девушка. «Как солнце. Господи, видно же - Марта ему нравится, очень нравится. И он ей тоже, наверное. Да и кому бы, он не понравился…, Пусть, - горько сказала она себе, - все равно - мне никто, кроме него не нужен. Пусть будет счастлив».

-Пошли, - Мэри подтолкнула сестру. «Дебора с Элайджей уже в карете. Почитаешь им по дороге, а я с папой на козлы сяду. Тоже править буду, чтобы он не уставал».

Тедди вышел за калитку и помахал им рукой. Дебора высунула каштановую голову из окошка возка, и плюнула в него жеваной бумагой из трубочки. «Не скучай! - донесся до него голос девочки. Тедди хмыкнул: «Такой же сорванец, как Элиза, кого угодно загоняет».

Он вернулся в дом. Пройдя в гостиную, открыв шкатулку, юноша повертел в руках ключи. «Нет, нет, - помотал головой Тедди, - нельзя. Так бесчестно, надо дождаться свадьбы. Там, на берегу…, - он почувствовал, что краснеет, - мы обручились, конечно. Надо сделать предложение, пожениться…»

Юноша вспомнил ее шепот: «Я люблю тебя, Тедди, и никуда, никуда не отпущу, слышишь?»

-Я никуда и не собираюсь, - смешливо сказал он, целуя ее шею, обнимая маленькую, высокую грудь. «Буду  принимать клиентов, ходить в суд…, Ты будешь преподавать своим малышам, и нашим тоже, а вечером я тебе буду играть, любовь моя…

Он встряхнул головой. Быстро поднявшись наверх, Тедди взял со стола  свою тетрадь.

-Межрасовый брак, - читал Тедди. «Массачусетс - запрещены браки белых с индейцами и неграми. Мэриленд - запрещены браки белых с неграми. Делавер, Джорджия, Кентукки, Луизиана, Северная Каролина, Южная Каролина, Теннесси, Виргиния. Запрещены, запрещены, запрещены…». Он с отвращением отбросил блокнот. Положив перед собой  стопку чистых листов,  Тедди решительно написал: «В защиту права человека вступать в законный союз с представителем другой расы».

Юноша потянулся за  Писанием: «Они на Библию ссылаются. Я тоже сошлюсь на Библию. Пьетро бы сюда, он и Ветхий, и Новый Завет наизусть знает, но я и сам справлюсь».

Тедди исправлял и перечеркивал, пока в окне не засветились слабые, летние звезды.

-Завтра приведу это все в порядок, - ласково сказал он и прочел:

-Брак является одним из основных гражданских прав человека, фундаментом для существования и выживания нашего общества. «Все люди рождены свободными и равными, - говорит нам Декларация Независимости. Запрет на межрасовые браки противоречит самому духу нашей страны, основанной на принципах равенства и братства между всеми ее гражданами…, - он потер лицо руками: «Завтра, все завтра».

Он взбил подушку. Зевнув,  Тедди заснул спокойным сном усталого, хорошо поработавшего человека.

Над морем уже поднялось солнце, когда Дэниел, спешившись, обернулся к вознице: «Это здесь».

-Даже в Нью-Йорк я не стал заезжать, - думал он, идя к воротам Freeman’s Arms. «Господи, бедная миссис Бетси, единственный сын. Салли, Марта…, Надо с ними остаться. Помочь им, устроить похороны. Тедди с девочками потом в Англию отплывет, а я тут поживу, в Бостоне. Присмотрю за семьей Ната, пока они не успокоятся…, Хотя как тут успокоиться, - он посмотрел на прикрытый американским флагом гроб и заставил себя поднять руку.

Калитка распахнулась еще до его стука. «Наконец-то, - сварливо сказала миссис Бетси, пересчитывая серебро, что лежало на ее ладони. «Заждались мы твоего сена, милый».

Дэниел почувствовал, как тоскливо, отчаянно заныло у него сердце. «Миссис Бетси…, - тихо сказал он. «Миссис Бетси, это я, Дэниел».

Она, наконец, вскинула голову и увидела телегу. Черные, большие глаза остановились, серебро упало на булыжники двора. Негритянка одними губами прошептала: «Не отвел стрелу Господь, не уберег сыночка моего….»

По ее лицу катились крупные, медленные слезы. «Господи, - она подошла к телеге и положила голову на гроб, - отца твоего белые плетьми забили, сыночек.  Не виделись мы с тобой столько лет, сиротой ты рос, вдали от ласки материнской, и вот умер на чужбине.  Отдал свою жизнь за негров, сыночек мой, счастье мое…»

Она внезапно распрямилась.  Смотря куда-то вдаль, миссис Бетси требовательно спросила: «Как умер он, мистер Дэниел?»

-В Хиксфорде, в Виргинии, - Дэниел помолчал, - их поймали, на реке, миссис Бетси. Беглых к хозяевам отправили, а Ната  повесили. Мне очень, очень  жаль, вы же знаете, он был мне другом…

-Белые повесили, - миссис Бетси вытерла слезы сухой, натруженной ладонью. «Да, мистер Дэниел?»

-Да, - он  торопливо добавил: «Шериф Хиксфорда - его уже в отставку отправили….»

-Однако он жив, - жестко сказала женщина, - а мой сыночек в  землю ляжет.

Пройдя к воротам, - маленькая, с прямой спиной, - распахнув их, негритянка велела: «Заезжай!»

Салли уже спускалась с крыльца  - в простом, рабочем платье, с уложенными вокруг головы черными косами. «Матушка! - она покачнулась, схватившись за  перила. «Матушка, что…»

-Мужа твоего белые убили, - коротко сказала миссис Бетси. Дэниел едва успел подхватить Салли, - она сползла вниз, на ступени крыльца. Женщина, зарыдала, выгнувшись, уткнувшись лицом ему в плечо.

-Нат, Нат, милый мой…- шептала она, а потом дверь скрипнула. Марта, стоя на пороге, выдохнула: «Что это?»

-Отец твой, - ответила миссис Бетси. «Мертвый. Белые его повесили, в Виргинии».

-Папа! – Марта бросилась к телеге, протянув руки. Она заколотила по крышке гроба: «Нет, нет, я не верю, скажите, что это не так, папа, папочка…».

Девушка обняла гроб, плача. Дэниел, укачивая Салли, погладил ее по голове: «Пойдемте, пожалуйста. Я обо всем позабочусь. Надо закрыть постоялый двор, вам не до этого сейчас…».

Миссис Бетси взяла его за руку «Спасибо тебе, милый. Что бы мы без тебя только делали…, Ты отведи их наверх, - она кивнула на внучку, что плакала, сидя на телеге, прижимаясь щекой к гробу, - а я к преподобному отцу схожу, договорюсь насчет похорон».

-Даже в смерти, -  подумала миссис Бетси, глядя на то, как Дэниел  ласково поднимает Марту, как Салли цепляется за его руку, - даже в смерти, и то  отдельно будет лежать. На кладбище для черных. Сыночек, сыночек мой…, - она заставила себя не плакать. Женщина деловито сказала вознице: «Сейчас слуг пришлю. В гостиной пока гроб поставим, потом в церковь перевезем, для прощания».

Негр замялся: «Может, в сарай все же…»

-Мой сын в сарае лежать не будет, - отрезала миссис Бетси, - он за таких людей, как ты умер. Свободный же ты?

-Да, - возница отчего-то вытер глаза, - три года, как меня на север вывели. Сюда, в Массачусетс. А как звали его? - кивнул он на гроб. «Сына вашего?»

-Брат Фримен, - вздохнула Бетси. «Натаниэль Фримен».

Возница встал с козел и  перекрестился: «Слышал я о нем. Негры говорили - он перед смертью попросил - не хороните меня на земле рабов. Я  умер свободным и в землю лягу - тоже свободную».

-Так оно и будет, - ответила миссис Бетси. Погладив крышку гроба, женщина шепнула: «Я скоро, сыночек».

Они лежали на постели, обнявшись. Салли, ослабевшим от слез голосом, читала, держа перед собой пожелтевший лист:

-Милая моя женушка! У нас в лагере все хорошо, стычек с британцами нет, так что не волнуйся за меня. Новобранцы, хоть и сердятся, что я их гоняю, но потихоньку становятся настоящими солдатами. Поцелуй нашу маленькую тыковку. Скажи ей, что, когда папа приедет в отпуск, он должен увидеть еще два зубика, обязательно! Я по вам очень скучаю, мои любимые. Думаю, на Рождество уже увидимся…, - она разрыдалась. Марта, забрав у нее письмо, вытерев заплаканное лицо, попросила:

 -Ты поспи, мамочка. Поспи, пожалуйста. Постояльцев нет сейчас, а трактир мы с бабушкой закрыли. Я написала объявление, что у нас траур. Дядя Дэниел и бабушка в церковь пошли. Папа…, - девушка прервалась, но справилась с собой, - папа в гостиной лежит. Как преподобный отец придет - будем прощание устраивать.

-Готовить надо…, - искусанные губы разомкнулись. «Поминки же, много народу будет…, Надо встать…»

-Не думай сейчас об этом, - Марта поцеловала мать и твердо велела: «Поспи, а письма я уберу, в сундучок».

Она вышла в гардеробную. Распахнув шкап кедрового дерева, девушка увидела старый, потрепанный, уже поблекший голубой мундир Континентальной Армии.

-Папочка, - Марта спрятала лицо в рукаве. Мундир  пах порохом  - совсем неуловимо, тонко. Она вспомнила его веселый голос: «Если бы девушек брали в армию, тыковка, из тебя бы вышел отличный солдат, очень метко стреляешь».

-Я давно уже не тыковка, папа, - нарочито обиженно отозвалась Марта, снимая мишени со стены сарая. «Я тебя выше».

-Тыковка-тыковка, - он поцеловал смуглую щеку. «Уж больно ты пухленькая была в детстве, дорогая моя».

-Папа, - сказала Марта, раскачиваясь, - папа, милый мой, я отомщу. Клянусь, клянусь.

Девушка, на мгновение, увидела перед собой лицо Тедди: «Он поможет мне. Он меня любит, он поймет. И он не такой, как другие белые, он - как Дэниел, он наш друг».

Девушка наклонилась и вытащила старый сундучок. На крышке было написано: «Мисс Салли Хит». Она  уложила письма внутрь и стала рассеянно перебирать содержимое - простое зеркальце в серебряной оправе, дешевые заколки, томик стихов с засушенными в нем цветами. Обивка была чуть надорвана. Марта, отогнув ее, увидела старый конверт.

Она вытащила оттуда сложенные втрое листы. Нахмурившись, Марта стала читать. Дойдя до конца, она почувствовала, как к ее горлу подступает тошнота. Посмотрев на печать и подпись, девушка прошептала: «Записано со слов мисс Салли Хит, семнадцати лет, горничной, бывшей рабыни мистера Дэвида Бенджамин-Вулфа. Удостоверено мной, адвокатом Дэниелом Вулфом, в Бостоне, Массачусетс, 18 июня 1778 года».

-Его отец, - подумала Марта. «Его старший брат».

Она вспомнила следы от ожога на плече матери и свой детский голос: «А это откуда?»

-Угли просыпались из печки, так что всегда будь осторожной, - улыбнулась та.

Марта, трясущимися пальцами, развернула листы. «После того, как он избил меня плетью, - читала девушка, - он накалил в огне каминные щипцы и выжег мне на плече слово: «Шлюха». Я плакала от боли, и просила его, на коленях - отпустить меня. Вместо этого он взял пистолет, и…, - Марта отбросила конверт и еле успела добежать до умывальной.

Ее стошнило.  Потом Марта, умывшись, глядя на свое распухшее от слез лицо, мрачно сказала: «Он знал. Все знал. Он не мог не знать - его старший брат заверял эти показания. Он такой же, как все, - Марта подышала, - просто притворялся. Ненавижу его, ненавижу, - девушка опустилась на деревянный, нагретый солнцем пол, и опять заплакала.

Успокоившись, прибрав за собой, Марта прошла в гардеробную. Поставив сундучок на место, она спрятала конверт в карман передника.

-Пусть только придет сюда, - девушка раздула бронзовые ноздри. «Пусть только посмеет прийти, сын насильника, брат насильника. И я, как я могла…, Еще и говорила ему, что люблю его, верила ему. Его отец владел моей матерью, его брат - издевался над ней. Он тоже, наверняка, сделал бы такое со мной  - просто не сразу, - Марта, сжав конверт, повторила: «Отомщу».

Салли сидела за столом, перебирая длинными пальцами конверты. «Сколько людей на поминки пришло, - вспомнила она, - все негры Бостона, наверное. И  письма доставили - из Филадельфии, из Нью-Йорка…Господи, дай ты нам сил, завтра хоронят его…, - она опустила укрытую черным чепцом голову в смуглые ладони.

-Марта сама не своя, - вздохнула она. «Любила она отца, конечно. Пришла ко мне ночью, будто маленькая, обняла, плакала так…, И шептала: «Мама, мамочка, я отомщу, отомщу, за папу, за всех». Господи, убереги ты девочку, одна она у меня осталась. Пусть замуж выйдет, внуков мне родит, - женщина  поднялась. Подойдя к окну, Салли  посмотрела на прибранный, чистый двор.

Дэниел, стоя на крыльце, прощался с последними гостями. Она увидела Тедди - в черном сюртуке. Юноша стоял, глядя наверх, на окна второго этажа.

Марта отпрянула от ставни своей комнаты,  и помотала головой: «Не могу, не могу его сейчас видеть. Пусть уходит, вместе с ним».

Она вспомнила его ласковый, тихий голос: «Марта, милая моя, мне так жаль, так жаль. Ты знай, я все, все сделаю для тебя, для твоей семьи…, - Тедди оглянулся, - они стояли в углу гостиной, - и добавил, шепотом: «Я люблю тебя, Марта. Мне надо кузин в Англию отвезти. Потом я вернусь и сделаю предложение, как раз траур закончится».

-Нельзя, - велела себе девушка. «Тут преподобный отец, гости…Я бы прямо сейчас пощечину этому мерзавцу дала, и в лицо бумаги бросила. Как он смел, играть, меня обманывать…Актер».

-Мы поговорим позже, - наконец, отозвалась девушка, - позже, Тедди. Прости, мне надо к маме, - она ушла. Тедди проводил ее взглядом - растерянным, тоскливым.

-Так же смотрит, - поняла Марта. Захлопнув ставню, она бросилась на кровать, прикусив зубами угол подушки. «Папа, - сдавленно сказала она, - папочка, ну зачем, зачем! Господи, помоги мне…, Я скажу ему, что все знаю, а если он будет отпираться - брошу в лицо мамины показания. Лгун, какой лгун…, Бедная мамочка, как она страдала».

Марта сжалась в клубочек, притянув колени к животу. Девушка мрачно сказала, сжав руку в кулак: «Ни один белый меня больше не коснется, никогда. Лучше я умру».

Она заснула, вздрагивая. Ей снилась мать - привязанная к козлам, кнут, хлещущий по смуглой спине и Тедди, что смеясь, отбрасывая плеть,  кричал: «А теперь  ведите сюда дочь, развлечемся с ними обеими!».

Марта всхлипнула.  Кусая губы, бормоча: «Нет! Нет!», девушка перевернулась на бок. Она и не услышала, как бабка вошла в комнату. Осторожно сняв с нее туфли, натянув на плечи одеяло , та перекрестила девушку.

Миссис Бетси вернулась в свою спальню. Заперев дверь, взглянув на распятие на беленой стене, она присела на край кровати.

-Вот и похоронят тебя, - устало сказала женщина. «Семь лет тебе было, сыночек, как продали меня. Как я плакала, на коленях просила - не отрывайте от меня мальчика…, Мистер Дэвид велел надсмотрщику: «Двадцать плетей ей дайте, надоела она мне». Бросили в телегу и на аукцион отвезли. Натаниэль, милый мой, - она вытерла слезы костяшками пальцев. «Один ты у меня был, сыночек, и вот - забрал тебя Господь».

Миссис Бетси прилегла, что-то шепча, зажав в руке простой крестик. Уткнув лицо в сгиб руки, она опять расплакалась.

У калитки Дэниел сказал Тедди: «Гроб уже в церковь увезли. Я еще тут побуду, а ты сходи в мастерскую, проверь - что там с камнем. Помнишь же, что высечь на нем надо?»

Тедди кивнул: «Те слова его, предсмертные. Дэниел , - он помолчал, - как ты думаешь, может быть, мне остаться стоит?». Он замялся: «Помочь им, поддержать…Тетя Мирьям и дядя Стивен поймут, я уверен».

Старший брат  потрепал его по каштановой голове: «А кому тогда Мэри и Мораг в Англию везти?  Мне  до следующей весны никак не вырваться, уж больно много дел в департаменте. Весной встретимся в Лондоне и отправимся во Францию, искать твою мать с отчимом».

Тедди только сунул руки в карманы сюртука. Он угрюмо отозвался: «Ладно».

-Бедная моя девочка, - думал он, идя по дороге вдоль моря, - счастье мое…, Плакала, так плакала. Господи, - он вдруг остановился, - только бы с мамой все хорошо было, прошу тебя. С мамой, с Элизой, с Джоном…, - юноша остановился. Вынув бархатный мешочек, он положил на большую ладонь простое, золотое кольцо.

-Все равно, - сказал себе Тедди, - я его Марте оставлю. Пусть она в трауре, пусть не будет его носить , все равно.  Это ее кольцо, иначе нельзя.

Он посмотрел на сияющую гладь моря, и присел на камень:

-Значит, так. Найти маму и всех остальных.  Увезти их в Лондон. Закончить университет. Жениться на Марте. Добиться отмены всех этих средневековых законов. Хотя бы тут, в Массачусетсе, а там посмотрим. Ах да, - он невольно улыбнулся, - и стать судьей Верховного Суда. Дел, в общем, много, - он обернулся и взглянул на черепичную крышу постоялого двора. «Все будет хорошо, любовь моя, - ласково сказал Тедди. «Я вернусь, и все будет хорошо».

Он шел к Бостону, представляя себе уютный дом на Бикон-хилле, фортепьяно в гостиной, книги, большой, круглый обеденный стол, детей - мальчиков и девочек. Тедди видел ее - высокую, стройную, в шелковом платье. «Как у Тео, - прошептал он. «Гранатовый цвет, ей очень пойдет. И пурпурный, и темно-синий. Моя богиня, любовь моя…., - он вздохнул и почувствовал, что опять улыбается.

Салли услышала стук в дверь и тихо сказала: «Открыто».

-Все ушли, а Марта и миссис Бетси - отдыхают,- Дэниел стоял на пороге. Он был в черном, хорошо скроенном сюртуке. Русые волосы чуть золотились на солнце.

-Он траур надел, - поняла Салли. «И он, и Тедди. Господи, они ведь нам не родня, а так заботятся…, И Мирьям из Ньюпорта написала  - как вернутся они, сразу сюда придет. Посидит со мной, погорюет».

Салли посмотрела на конверты, разложенные по столу: «Столько писем, Дэниел, я даже и не думала…»

-Ната очень любили, ты же знаешь, - он все не заходил в комнату. Салли махнула рукой: «Ты садись, садись, пожалуйста».