Колокола тревог

«Зачем из «заблудшей» небольшой когорты малоизвестных писателей-евреев Солженицына, Войновича, Терца, Галича, Бродского и других нужно было делать всемирно известных «мучеников» совести?

Зачем из выдающегося физика Сахарова понадобилось лепить политика мирового масштаба, каким он никогда не был и не стал бы, а тем более ссылать его в Горький?»

Думается, Андропов должен был сознавать, что он оказывает «медвежью услугу» стране, что битых в России чтят и уважают, что со временем «борцы за права человека» будут у власти и станут править сознанием одураченных масс в период глобальной «перестройки». Почти все известные диссиденты получили депутатские мандаты или иные теплые места. Книги войновичей и аксеновых, солженициных и бродских, некрасовых и галичей, издававшиеся на Западе ограниченными тиражами, стали печататься в России миллионами экземпляров. Авторы превратились в «национальных героев». Народ чуть ли не молился на Андрея Сахарова, запоем читал работу Александра Солженицына «Как нам обустроить Россию?», преклонялся перед мудростью трактовки советского историка Роя Медведева и других «страдальцев».

Книги предателей Отчизны Гордиевского и Резуна (Суворова) печатались и печатаются до сих пор в России многотысячными тиражами. Попробовал бы какой-нибудь издатель в США так широко афишировать изменника — наверняка, прогорел бы. Его бы не поддержали ни нация, ни власть. Убрали бы с полок, а мы сегодня умиляемся «работами Суворова», заполнившими полки крупных книжных магазинов, где шельмуется наше прошлое и настоящее с прицелом, чтобы не состоялось будущее. То, что проповедует несимпатичный нам персонаж, неубедительно даже для него самого. Иначе он не призывал бы нас покаяться за наши прошлые победы, не требовал бы, как и ему подобные, принятия закона о запрещении уважать свое прошлое и его героев, брызгая при этом слюной и задыхаясь от злобы.

Сегодня мы вновь наступаем на одни и те же грабли, — клонируем новых «мучеников совести» типа Навального, Макаревича и других.

* * *

По утверждению венгерских националистов, Юрий Андропов являлся масоном. Они ссылались на публикацию в крупном американском журнале «Атлантик ревю» за две недели до смерти главы СССР. В доверительных отношениях он находился с советниками, которые являлись доморощенными масонами: Г.А. Арбатовым, А.Е. Бовиным, Ф.М. Бурлацким, А.И. Вольским и другими. Некоторые из них имели израильское гражданство. Их фамилии в числе других «агентов влияния» из «еврейской сферы» России в списке масонов приводит писатель О.А. Платонов в своей книге «Терновый венец России».

Андропов и Вольский — интересный узел! Последнего жизнь «мотала» по горячим точкам — Венгрия и Чехословакия, Чернобыль и Карабах, Чечня и Северная Осетия. Действительно только масонский черт знает причину важности персоны Вольского, этого загадочного человека, «министра без портфеля», но влиявшего на политику огромного государства. Пребывание Вольского в Венгрии в 1956 году совпадает с нахождением там Юрия Андропова и Владимира Крючкова.

Вопросы об «агентах влияния» Крючков поднимал не раз, но за все время пребывания на должности председателя КГБ (с 1988 по 1991 гг.) он так не смог их «вывести на чистую воду» — то есть «раскрыть», а может, не хотел или ему не давали это сделать. Он их, за исключением некоторых, так и не назвал.

Генерал-полковник Маркус Вольф — руководитель разведки ГДР, человек со светлейшей головой, хорошо знавший нашу страну, являясь искренним другом СССР и КГБ, со временем скажет о председателе Комитета такие слова:

«Возможно, я слишком идеализирую Андропова. Даже для такого его почитателя, как я, понятно, что он заслуживает критического отношения, особенно из-за его жесткого отношения к диссидентам. Его интерес к допустимым формам политического плюрализма ограничивался наблюдением за венгерским экспериментом, который мы полушутливо, полупренебрежительно называли «венгерский гуляш». Однако во внутренней политике превыше всего он ставил стабильность в Советском Союзе и проводил в жизнь куда более жесткие идеологические установки…»

Решение Андропова повысить Крючкова и назначить его начальником Первого главного управления КГБ было логичным, но не очень мудрым.

И дальше:

«Когда в августе 1991 года я услышал, что бывший секретарь Андропова возглавил ГКЧП, я сразу понял: крах неминуем!»

Что же получается, Андропов ошибался в выборе кадров? Он «ошибся» в выборе трех судьбоносных для Советского Союза фигур — сначала Крючкова и Горбачева, а потом шлейф грешка потянется за ним и в привлечения Ельцина в партийный ареопаг. Вся эта тройка стала могильщиками Великой Державы из-за своих глупостей, амбиций и необузданности, а по существу неспособности стать государственными деятелями. Они остались политиками, стремительно превращаясь в политиканов. Разницу между государственным деятелем и политиком, я думаю, читатель знает.

Крючков же в интервью газете «Правда-5» в № 30 от 15 августа 1997 года поспешил ответить немецкому коллеге: «История нас уже оправдала!»

А вот в № 37 от 13 октября того же года и в той же газете читатель из Кишинева Анатолий Ковалев возразил:

«История вас не оправдала!»

Да и никогда уже не оправдает, ибо председатель КГБ не справился со своими обязанностями — сохранить государство от распада. Так же, как и поддался чарам «ставропольского комбайнера» и «царя овец» (так его назвал однажды Леонид Брежнев) Михаила Горбачева предшественник Крючкова — Чебриков, помогавший ему всеми правдами и неправдами взобраться на высший политический трон Советского Союза.

Инструменты и исполнители у него были под руками. Но случилось то, что могло не случиться. Узнав о бесславном руководстве ГКЧП и развале страны, Андропов перевернулся бы в гробу и отправил бы с того света проклятия в адрес своих учеников. А может быть, спокойно воспринял смену политической декорации с заменой социализма на капитализм. Трудно сказать, имея сегодня открытые сведенья, а не «сундучные» материалы о нем.

В одной из газет «Совершенно секретно» (№ 2 — 1995 год) был помещен отрывок из смелых мемуаров бывшего сотрудника ПГУ КГБ Михаила Любимова. Он рассказывал о секретном плане Андропова по перестройке СССР и указывал на то, что именно шеф КГБ готовил кандидатуры будущих главных разрушителей страны — Горбачева и Ельцина.

М. Любимов считает, что план под кодовым названием «Голгофа» был разработан на Западе, а точнее в ЦРУ и запущен в Кремль. На основании этого плана Ю. Андропов через своих помощников сформулировал задачу «восстановления истинного социализма» путем уничтожения социализма существующего через реставрацию капитализма, «причем, не мягкого шведского социал-демократического типа», а как пришлось слышать от Андропова:

«Мы должны ввергнуть страну в дикий необузданный капитализм, где царит закон джунглей…»

Автор ставит под сомнение такую прямолинейность достаточно осторожного Генсека. Но то, что написано пером, не вырубишь топором. Хотя сказал, значит, думал, что говорить.

* * *

После реализации так называемого «Ленинградского дела» в конце сороковых, волны репрессий прошли по всем районам Северо — Запада нашей страны. Так, в начале января 1950 года в Петрозаводск прибыла комиссия из ЦК ВКП(б) вместе с группой представителей МГБ СССР.

Первым секретарем ЦК Карелии с 1938 года работал Геннадий Николаевич Куприянов — честный и порядочный человек. В годы Великой Отечественной войны Куприянов являлся прямым начальником Андропова по формированию партизанского штаба в начале войны, а также Членом военного совета Карельского фронта. Андропов относился к Куприянову с большим пиететом, у них не было никаких споров и столкновений.

Но… преданность и уважительность Юрия Владимировича своему начальнику не выдержала первого же испытания. Он, как и ряд других его коллег, «дал материал» (то есть представил донос в форме политического обвинения) по начавшемуся в Петрозаводске «делу Куприянова».

24–25 января состоялся пленум ЦК Карело-Финской республики, где Андропов обвинил своего шефа во всех смертных грехах да еще покаялся, что своевременно его не разоблачил как врага народа.

Куприянова сразу же арестовали и дали… 25 лет лагерей.

Потом после освобождения в своей рукописи «Партизанская война на Севере» Куприянов напишет:

«Юрий Владимирович сам не просился послать его на войну, в подполье или партизаны, как настойчиво просились многие работники старше его по возрасту. Больше того, он часто жаловался на больные почки. И вообще на слабое здоровье. Был у него еще один довод для отказа отправить его в подполье или в партизанский отряд: в Беломорске у него жила жена, она только что родила ребенка. А его первая жена, жившая в Ярославле, забрасывала нас письмами с жалобами на то, что он мало помогает их детям, что они голодают и ходят без обуви, оборвались и мы заставили Юрия Владимировича помогать своим детям от первой жены…

Все это, вместе взятое, не давало мне морального права послать Андропова в партизаны, руководствуясь партийной дисциплиной. Как-то неудобно было сказать: «Не хочешь ли повоевать?». Человек прячется за свою номенклатурную бронь, за свою болезнь, за жену и ребенка».

К сказанному комментарии излишни.

* * *

Вскоре после сдачи Куприянова и суда над ним заслуги Андропова были оценены властью — он оказался в МИДе, а с 1954 года послом в Венгрии. Именно здесь в его политической карьере произошел второй после Карелии коварный эпизод.

О событиях 1956 года, во время службы автора в Венгрии в 70-х годах, много интересного рассказывал сотрудник МВД ВНР майор госбезопасности Алексей Липтак, оперативно обслуживавший окружение советского гарнизона. Он прекрасно владел русским языком. Многие повествования венгерского коллеги, чудом оставшегося живым во время мятежа, полностью перекликаются с данными писателя и журналиста Сергея Семанова.

В начале 50-х годов диктатором в ВНР был жестокий Матиас Ракоши, якобы ставленник Берии. В стране шли массовые аресты и казни по политическим мотивам. Народ и партийную власть это стало волновать, что послужило причиной снятия Ракоши с руководящего поста. Он бежал в СССР «доживать свой век».

На смену ему к власти пришел Имре Надь, давний соперник Ракоши. Многие до сих пор в Венгрии его чтят как либерала, но этот революционер имел и другое лицо — он принимал участие в расстреле царской семьи, потом был связан с НКВД и давал наводки для преследования некоторых своих земляков в Москве.

Убыв в Будапешт, Имре Надь круто переменил политический курс попыткой выйти из-под влияния Москвы. В этих чрезвычайных условиях Андропов продемонстрировал природную хитрость. Он постоянно контактировал с венгерским руководителем, успокаивая его доводами, что Советский Союз не применит силу, что все политические и идеологические узлы буду развязаны мирным путем. Надь проникся к Андропову доверием, а тем временем советский посол слал в Москву депешу за депешей, настаивая немедленно ввести войска в Венгрию. Обстановка усложнялась. Хрущеву пришлось дважды посылать в Будапешт для объективной оценки ситуации своих гонцов — Суслова и Микояна.

Когда поздней осенью 1956 года наши танки в нескольких местах пересекли венгерскую границу и двинулись на Будапешт, Надь растерялся и вызвал к себе для объяснений Андропова. Советский посол уверял его, что это лишь «тактическое передвижение», что «все будет мирно», что «никаких глупостей Никита Сергеевич не допустит». А в это время Андропов лихорадочно искал преемника — и нашел в лице 44-летнего Яноша Кадара — подпольщика, антифашиста, отсидевшего три года в тюрьме по «милости» Ракоши.

4 ноября советские войска были в Будапеште. Надь был смещен, судим и казнен. Любопытны объяснения бывшего начальника Будапештской полиции и сторонника Надя полковника Копачи:

«Андропов производил впечатление сторонника реформ. Он часто улыбался, у него всегда находились льстивые слова для реформаторов, и нам трудно было уразуметь, действовал ли он только согласно инструкциям или по личному почину».

Андропов обещал Копачи, что введет его в правительство Кадара. После последней аудиенции у руководителя Посольства СССР, советский посол улыбался и приветливо помахал гостю рукой, словно говоря, верь мне, все будет хорошо. Но вместо обещанного благополучия Копачи арестовали, и он отсидел семь лет в тюрьме. Именно тогда он понял воинственную двойственность — сестру коварства Андропова.

* * *

Впервые Юрий Андропов стал семейным в 1936 году, вступив в брак с Ниной Ивановной Енгалычевой, вместе с которой учился в техникуме. В том же году у них родилась дочь Евгения, а в 1940 году — сын Владимир.

Тогда же Ю.В. Андропов был переведен на работу в Петрозаводск. Он фактически бросил жену с двумя малолетними детьми на выживание в Ярославле и больше никаких отношений со своей первой семьей не поддерживал. Причина — неизвестна. Но если представить, что виновна в чем-то жена, возникает вопрос, а в чем же виноваты малолетние дети?

В Петрозаводске Ю.В. Андропов женился вторично на Татьяне Филипповне Лебедевой. У них родились сын Игорь и дочь Ирина. Их дети сейчас живут в Америке. Одно непонятно — внуков «палача империи зла» и «врага США», как писали некоторые зарубежные газеты, «приютили янки» — значит, за какие-то заслуги перед Америкой. Простого решения тут не могло быть. Американское руководство дает добро проживать иностранцам на своей территории только за какие-то заслуги или по ходатайству еврейской общины…

Несколько слов о взаимоотношениях Андропова с сыном Владимиром (от первого брака). Это было время, когда политики держались на расстоянии от своих родственников. Владимир Юрьевич имел две условные судимости по малолетству. Одно время работал механиком-наладчиком в конструкторском бюро Тираспольской швейной фабрики, где и познакомился с будущей женой Марией. На свадьбу приехало много Машиных родственников, а вот со стороны жениха не было никого. Через год у них появилась дочурка — Евгения. Им дали комнату в общежитии.

Когда в 1967 году Юрий Владимирович стал председателем КГБ, Владимир поехал навестить любящего отца в Москву. Но очень быстро возвратился из столицы. Вернулся в Тирасполь разочарованным — беседы с отцом не получилось. Его поразила холодность и безразличие родителя. И после этого Володино беспризорное детство словно прорвалось наружу — он начал пить. Теперь для него отца не существовало. Отец оттолкнул сына, а сын отца.

4 июня 1975 года Владимир скончался в больнице города Бендеры. Разумеется, ходил слух, что его «убрали», и в смерти Андропова-младшего действительно существовало много загадочного. Но меньше всего есть оснований думать, что Андропов, используя свои возможности, избавился от непутевого сына, компрометирующего его как высокого партийного чиновника. Володе было только 35 лет. Юрий Владимирович послал своей бывшей жене телеграмму:

«Похороны Владимира в Бендерах 5 июня».

Да, власть, коварство и равнодушие — друзья!

Сестра Владимира Евгения работала в Ярославле педиатром в поликлинике. Сейчас находится на пенсии. У нее двое внуков.

От второй жены — Татьяны Филипповны Лебедевой, как уже говорилось, были сын Игорь и дочь Ирина. Игорь Юрьевич одно время служил послом СССР в Греции, затем послом СССР по особым поручениям.

Дочь Игоря Юрьевича Татьяна и сын Ирины Юрьевны Дмитрий, живут в настоящее время в США.

Со слов Роя Медведева:

«Его потомки от разных браков между собой никогда не общаются: ничего общего. Мнения об этом человеке крайне противоречивы. Знавшие его лично полагали, что человек он добродушный, интеллектуальный. По крайней мере, на фоне Политбюро очень и очень выделялся. Был не лишен чувства юмора, мог подшутить и над собой».

Другие вспоминают, что Андропов организовал в СССР карательную психиатрию, ужесточил борьбу с диссидентами и был жесток со своими политическими оппонентами — специалистом по «закручиванию гаек». Его еще называли «сильной рукой».

За полуторагодичное правление Андропова в роли Генсека было сменено 18 союзных министров, 37 первых секретарей обкомов и крайкомов КПСС, ЦК Компартий республик. Темпы ротации были бешенные. Наведение порядка народ устраивало. Возмущение появилось у людей только тогда, когда Андропов подключил «органы» заняться не только верхушкой, но и простыми гражданами. Во многих городах в рабочее время стали проводиться милицейские облавы в магазинах, кинотеатрах, выставках, музеях и в других общественных местах с целью выявления прогульщиков. Для советского человека, прожившего период либерального правления Брежнева, это было дикостью.

Помощник Е.К. Лигачева Валерий Легостаев отмечал:

«В современной России и на Западе есть немало влиятельных лиц и организаций, кровно заинтересованных в сокрытии бесспорного факта, что много лет председателем всесильного КГБ был евреем.

Национальная принадлежность Андропова в силу определенных российских традиций, вроде и не давала ему поводов для особенных амбициозных планов, а потому упрощала проблему партийного контроля за деятельностью КГБ. Вот эта иллюзия и оказалась самой катастрофической. Со временем она вышла боком и триумвирату Брежнев — Косыгин — Подгорный, и всему светскому обществу».

Как писал Марк Штейнберг в статье «Кто вы, генсек Андропов?»:

«Валерий Легостаев прямо обвиняет Андропова в физической ликвидации ряда современных ему партийных, государственных и военных лидеров: маршала Гречко, членов Политбюро ЦК КПСС Кулакова, Машерова, Суслова, Косыгина и других».

Но эти слова пока голословны…

* * *

Изучая литературу о Юрии Владимировиче Андропове, автор выдвигает еще одну версию — его «залечили», чтобы избавиться от «новатора». Да, у него были мысли о переустройстве страны, возможно, по типу нынешнего Китая, с постепенным вводом частной собственности при временном оставлении руководящей роли коммунистической партии как стержня, держащего политико-экономическую структуру общества. Потом он надеялся разобраться с небожителями из партийного чиновничества, прикрытыми панцирем всеобщей неприкосновенности. Думал он покончить и со сталинской нарезкой границ внутри Союза.

Юрий Владимирович понимал, что партийный стержень нельзя пока выдергивать и ломать, как это сделали либералы, почувствовавшие запах бешенно-халявных денег — появление большого навара через приватизацию. А зерна приватизации уже прорастали в умах «агентов влияния» и адептов прозападных конструкций нового государственного каркаса.

Андропов, будучи аккуратным и чрезвычайно осторожным человеком, не мог откровенничать с кем попало, так как слишком важное мероприятие рождалось в его голове с разворотом корабля под именем «Советский Союз» на несколько румбов в сторону, но, не меняя задуманного направления. Признаться об этом он мог только «подлеску» Горбачеву, но по всей вероятности, не полностью. Этого было достаточно, чтобы ускорить «вызревание» болезни.

Со слов сына Андропова Игоря Юрьевича ясно, что отец не собирался так рано уходить из жизни; его тревожило, что страна может «сойти с рельсов», если у штурвала станет нетерпеливый или недалекий человек. Сын назвал отца «осторожным постепенцем» не случайно. Но удивляет то, что этот осторожный человек решил сделать ставку на «личность без личности», соорудившим себе карьеру роскошными приемами столичных гостей за счет государственных денег, так как зарплаты бы ему не хватило.

При Горбачеве так и случилось — страна сошла с рельс и полетела под откос. Никого не нашлось, чтобы отремонтировать путь и поставить локомотив с собранными вагонами на рельсы и уже более осторожно двигаться к цели.

«История показала, — как писал Андрей Буровский в книге «Да здравствует «Застой!», — что этот путь — самый надежный. Может быть, Юрий Владимирович просто не успел провести страну по этому пути?

Может быть, именно поэтому он и не вышел из больницы, став опасным для «либералов»?

Думается, что оценки Андропова во многом зависят от того, как человек относится к СССР и советской власти.

Также тайной Ю.В. Андропова считается еще одна: как он — человек аналитического склада ума и тонкий психолог, не мог разглядеть в Горбачеве слабоволие и угодливость, словоблудие и глупость, что должно было насторожить любого человека такого ранга. А второе — это родословные Михаила Сергеевича и Раисы Максимовны, и, в связи с этим некоторые темные места в их биографиях. Кто-кто, а председатель КГБ должен и обязан был знать об этих фактах. А если знал, то почему молчал?

Любой оперативник помог бы проверить их по учетам и найти то, что нашлось через столько лет после трагедии со страной, виновником развала которой были, как ни странно, но чета Горбачевых. Раиса Максимовна тоже приложила усилие к тому, чтобы авторитет мужа и страны падал в лице простых граждан.

Писатель Н.А. Зенькович о родственниках Раисы Максимовны писал: