Эпоха героев и перегретого пара

Паскевич растерянно моргнул. Европейский вид Строганова никак не вязался с азиатской жестокостью его слов. Здорово, если циничным и не ведающим сантиментов бизнесменам встретился столь же беспринципный противник. Однако как бы Фёдору не стать первой жертвой войны, развязанной графом. Уж не помутился ли у него разум за годы плена и лишений?

- Нельзя давать им слабины. Пустое письмо, пара угроз - и вы готовы буквально выкрасть чадо с корабля? Они должны страшиться одной мысли обидеть русского, - Строганов улыбнулся половинкой рта. - Вы малоросс? Не важно. Пусть принимают нас как единое и грозное. На сём разрешите откланяться. Оставляю свой адрес. И последнее, князь, извольте бывать в обществе, посещайте приёмы. Словом - те места, где вам не сложно передать приглашение наведаться куда-то. Пусть дичь проявится, считая себя охотником.

После ухода Строганова князь без сил упал на кушетку и рванул галстук, стягивающий ворот сорочки. Роскошный номер отеля 'Браунз' показался вдруг тюремным казематом. В одном увечный граф не ошибается - надобно выяснить, кто стоит за угрозой. А далее страшно представить, какие он предложит меры. Судя по зловещему огоньку в единственном глазу, тот готов в одиночку объявить войну Англии подобно барону Мюнхгаузену, вовсе не рассчитывая, что империя сдастся без боя. А ведь не за этим сюда примчался снедаемый тревогой отец - только выручить сына из западни. Мальчик, став жертвой высокого положения фельдмаршала, может вдобавок пострадать и от графских безумств.

С этого дня Иван Фёдорович не пропустил ни одного приёма, устраиваемого русской дипломатической миссией или с участием русских господ, сказываясь о причине приезда в Лондон приглядыванием недвижимости. Он даже шутить изволил: основать, мол, хочу традицию, согласно которой обеспеченные российские подданные, отошедшие от государевых или торговых дел, предпочтут купить особняк в Лондоне и жить вдали от беспокойной Родины, вкушая блага передовой цивилизации. Обрастая знакомыми, а тем паче - желающими выгодно продать лондонский дом или усадьбу в пригороде, Паскевич был приглашён в клубы джентльменов, где его особенно тяготила неприятная обязанность изображать неуча, не освоившего язык Шекспира и чаще других повторять слова 'Ай донт андерстэнд', намекая на необходимость серьёзных разговоров только через переводчика.

Возможно, опасная цель поездки тому виной, заставившая глядеть на британскую столицу не в самом оптимистическом свете - Лондон князю весьма не понравился. Во-первых, дым и копоть. Доки и причалы заполнили практически всё побережье Темзы, исключая небольшой кусок центральной части. Угольные буксиры снуют там без устали, смешивая выхлоп паровых машин с речным туманом, серо-чёрной слизью оседавшем на улицах. Свою лепту вносят камины, единственное средство борьбы с вечной сыростью.

Ни в Париже, ни в Берлине, ни в других европейских столицах фабричные кварталы не бывают столь близко к центру. Это соседство не только в дурной атмосфере, но и в изобилии повозок, железнодорожных путях, перечеркнувших город стальными шрамами. Поезд ходит даже по Сити, останавливаясь на станции 'Финчерч стрит'.

Кажется, сами лондонцы не замечают сей нелепости. Более того, намереваются строить подземную железную дорогу, где угольный дым не будет уноситься ветром, а скапливаться в огромных мышиных норах - tunnels, отравляя локомотивные команды и пассажиров.

В центре чрезвычайно мало зелени. Если московские дворцы и особняки непременно окружены деревьями и газонами, здесь тротуар от самых богатых зданий отделён лишь скупым палисадником. В других местах прямо от стен начинается булыжная мостовая. На узких улицах повозки едва разъезжаются, а смерть зеваки, случайно попавшего под лошадь кэбмена - обычное дело.

Лондон к тому же - торговая столица Западной Европы. Чтобы торговать, нужны товары, а для их хранения выстроено несметное количество складов. Так что скопища тёмных кирпичных и дощатых пакгаузов, бараков, депо, доковых и прочих складских сооружений, открытых хранилищ с бесчисленными рядами бочек, ящиков и мешков, придающих городу тоскливый вид чрезвычайно полезного для бизнеса и очень скучного места, наложили особый отпечаток на лондонских обитателей.

Англичане и одеваются так же - скучно и серо. У мужчин фраки потеснили рединготы. Короткие сюртуки носят клерки и мелкие буржуа. Кажется, что знаменитая английская шерстяная ткань бывает только чёрного и тёмно-серого цвета, мужские костюмы оживляются лишь шёлковыми жилетами.

Одежда для прогулок и верховой езды, включающая бриджи под высокие сапоги или ботинки, недавно дополнилась безвкусным головным убором - широкой шерстяной кепкой. Сомнений быть не может - она удобнее цилиндра, однако джентльмены с блинчиками на голове выглядят комично и не солидно.

И женское убранство не радует глаз. Вернулась мода на туго затянутые корсеты. К сожалению, британские леди в них выглядят не стройно, а задавленно. Их походка стеснённая, не грациозная, талия и тело над ней напоминают букву V, противоестественную в геометрической правильности. Ежели прохладная и сырая погода заставит надеть пальто поверх платья и жакета, дамская верхняя одежда созвучна тем же сюртукам; цвета преобладают тёмные и не маркие.

Только на балах и приёмах британские леди изволят одеть яркое, воздушное и даже становятся немного похожими на женщин, но всё равно страдают в корсетных тисках, не в силах нормально дышать, двигаться, говорить или отведать что-то из лёгких закусок. Как же у них должен от этого портиться характер, не без содроганья представил Паскевич.

Леди и джентльмены, передвигаясь по лондонским улицам вне экипажа, не гуляют - шествуют. Либо торопятся по самым важным в мире делам. Даже выходцы из среднего класса, более того - из черни Вест-Энда, держатся с некоторым высокомерным достоинством. Как же, они сплошь англичане, владельцы четверти планеты.

Однако фельдмаршал приехал сюда не ради изучения нравов, любованья высшим светом и покупки ненужного дома. Через неделю визиты принесли плоды. Некий джентльмен передал приглашение встретиться по чрезвычайно деликатному и щепетильному делу.

Сэр Вильям, третий баронет Кунард и управляющий отцовской компанией 'Кунард Стимшипс Лимитед', произвёл впечатление тёртого жизнью человека, несмотря на относительную молодость - неполные тридцать лет. Он решительно не походил на выходца из родовитой британской знати, имеющей предков чуть ли не от короля Артура и рыцарей круглого стола. Напротив, баронет явил собой типичный образчик новой формации, когда семейный бизнес, основанный на предприимчивости, а не на привилегиях, приносит изрядный капитал. Титулы даруются или покупаются позднее, порой ими больше дорожат, нежели доставшимися по наследству и безо всякого труда.

Отсутствие врождённого аристократизма сказалось в ношении одежды. Приличный костюм из дорогой ткани сидел мешковато, галстук норовил вздыбиться, словно намекая, что владельцу пристало выбрать наряд попроще.

Тяжкие труды, умноженные на заботы о сохранении и увеличении семейной казны, проредили волосы Кунарда, протоптав глубокие залысины над чрезмерно высоким лбом. Широкое и простоватое лицо показалось бы приятным, если бы не взгляд, колючий и одновременно ускользающий. Сэр Вильям избегал прямого взгляда, шныряя глазами по дорогой мебели из редких индийских сортов дерева, картинам, вывешенным в кабинете, а не в галерее как принято у англичан, и десятку безделушек, словно видел их впервые и не устал любоваться.

Богатство сквозило изо всех углов роскошного особняка неподалёку от Гроув-Хилл-роуд в предместье Камберуэлл на южной окраине Лондона. Здесь нет вездесущей сажи, а зелёные холмы по соседству делают сей кусочек Англии пригодным для жизни. Князь убедился, что его пригласили явно не для того, чтобы расстаться с родовой недвижимостью. Хозяин этого поместья по меньшей мере не уступает размером капитала самому Паскевичу вкупе с приданым Юлии Осиповны. Значит, разговор о другом. Неужели о настоящей цели визита в Британию?

Баронет не стал ходить вокруг да около и принёс извинения за то, что русского фельдмаршала был вынужден пригласить таким необычным способом, упоминая дальнейшую судьбу наследника.

- Ай донт андерстэнд, - привычно унизился князь. - Май инглиш бэд. Айм нид интерпритер (17).

(17) Не понимаю. Мой английский плох. Нуждаюсь в переводчике (скверный английский).

Возможно, в другой стране вельможа с таким же культурным и общественным статусом попробовал бы иной язык, но не в Альбионе. Если существует английский, для чего, чёрт побери, учить другой? Пусть туземцы изучают английскую речь.

Кунард переглянулся с полноватым немолодым мужчиной. Тот досадливо и нехотя кивнул. Строганов, доселе остававшийся в курительной, был приглашён лакеем в кабинет.

Одетый на этот раз как ординарный клерк из Сити на фоне элегантного князя, он произвёл впечатление наёмного работника. Некоторый диссонанс в картину внёс объёмистый саквояж. С ним interpreter категорически отказался расстаться.

- Где мой сын? Что ему угрожает? Что вам нужно? - прямо спросил Паскевич, прекрасно понявший предварительные манёвры баронета. Но того не просто было сдвинуть с намеченной линии.

- Позвольте представить вам моего старшего брата сэра Эдварда, второго баронета Кунарда, управляющего судостроительной компанией 'Кунард док ярд лимитед'. Мы хотели бы сделать вам чрезвычайно выгодное предложение.

Строганов перевёл, напомнив князю о договорённой стратагеме в основном вопросе. Тот снова завёл речь о сыне.

- Сэр Вильям, сэр Эдвард, его сиятельство настаивают на ясности в отношении мидшипмена Фёдора Паскевича. До этого он ничего обсуждать не намерен.

Иван Фёдорович чуть вздрогнул. Граф усилил напор, отступив от дословного перевода, тем начал свою игру. Что далее ждать от этого человека?

Братья снова переглянулись. Ответил старший.

- Курсант Паскевич находится на борту фрегата 'Шеннон' в учебном плавании.

- Что-либо помешает ему отправиться домой на вакации после возвращения 'Шеннона' в Портсмут?

- Мы рассчитываем избежать даже обсуждения негативных возможностей, - снова взял слово Вильям. - При наличии разума и доброй воли вашему сыну ничто не угрожает.

Следующую реплику Строганов буквально выдушил из князя, и даже англичане, не понявшие короткий русский диалог, заподозрили, что переводчик - не просто слуга.

- В таком случае я отказываюсь от любого сотрудничества категорически. Желаю знать: что будет с моим сыном?

- Возможны самые печальные последствия, - Вильям напустил на себя сожалеющую мину и по привычке посмотрел мимо собеседника на античный бюст.

- Вы убьёте его.

То, как изуродованный русский произнёс эту фразу, спокойно принимая будущую смерть юноши, на миг вывело судовладельца из равновесия. От его внимания не укрылось, что князь промолчал. Стало быть, переводчик - отдельная фигура. Как его, Troshkin? Имена обслуги запоминать не принято. Впрочем, с ним предстоит разобраться потом.

- Скажем так: вы более никогда его не увидите.

Как ни в чём не бывало, словно речь зашла о ценах на пеньку и воск, русский продолжил:

- Тогда его светлость готов выслушать ваши предложения.

Глава третья, в которой недостопочтимые джентльмены получают неожиданный ответ

Через три часа в номере отеля, снова обсуждая гнусную выходку английских торгашей, Паскевич, несколько оглушённый изрядным возлиянием коньяка, спросил:

- Ради всех святых, Александр, какого дьявола вы в самом начале спровоцировали негодяя на прямые угрозы?

- Потому что требовалось, чтобы баронет произнёс роковые слова не позднее чем через четыре минуты.

Он водрузил на низкий столик у камина свой объёмистый и тяжкий саквояж, с усилием вытащил из него железный ящик с коническим раструбом наверху.

- Не забывайте, Иван Фёдорович, мы живём в просвещённом девятнадцатом веке, полном великих изобретений и технических премудростей. Этот аппарат придумал французский механик Роже Брюно и продал его вместе с чертежами моему тогдашнему хозяину, бею. Тот для лучшего сохранения тайны приказал отравить инженера. Устройство просто и остроумно, не сомневаюсь, что в Европе его снова изобретут. Лондонский часовой мастер за немалые деньги изготовил сию снасть за неделю, однако барабан я заказал в ином месте и сам собрал воедино. Послушаем!

Страшно искажённый, перебиваемый треском, но при этом вполне различимый голос сэра Эдварда повторил в гостиничном номере главную угрозу: вы более никогда его не увидите.

- Грандиозно! - воскликнул князь. - Сейчас же идём в полицию!

- Увы, - остудил его безжалостный граф. - Там нас подымут на смех. Британская полиция не видела никогда фоноскопического аппарата. Подлец Кунард, если не растеряется, объявит это мистификацией. К тому же из-за помех мы не сможем доказать, что роковые слова произнёс именно он, а не кто-то с похожим голосом. Наконец, после второго-третьего раза звучание станет совершенно дурным, нужно менять барабан, взводить пружину и делать новую запись. Так что механическая неожиданность припасена для другого благородного дела - шантажа.

- Господи! - Паскевич даже руками взмахнул. - Кого же вы собрались шантажировать? Баронета?

- Именно.

Князь снова налил коньяк и с неудовольствием обнаружил пустоту в штофе.

- Ежели у вас такое оружие в запасе, отчего вы отвергли их условия? Потом объясним регенту, что нарочно ввели англичан в заблуждение ради вызволения Фёдора, но никаких тайн выдавать им не думали.

Строганов сложил в саквояж изобретение покойного француза.

- Короткая память у вас, Иван Фёдорович. Ни сын, ни вся ваша семья в России не будут спать спокойно, пока джентльмены из Сити позволяют себе угрожать русским. С англичанами только так - на пощёчину отвечать кулаком в челюсть, вынося её напрочь. Более того, скажу я вам, князь, - Александр Павлович сложил руки на груди в знаменитом наполеоновом жесте. - Ни один русский не может чувствовать себя в безопасности на проклятом острове, если не вселить в каждого его обитателя панический страх перед самой мыслью, что в отношении подданного нашей империи он вздумает сотворить какую-то гадость.

- Мне плевать на других, граф! - Паскевич вскочил нос к носу со своим доверенным и не оправдавшим доверие наперсником. - Пусть о них заботится правительство! Я приехал сына освободить. Вижу, вы мне больше препятствуете, нежели способствуете.

- И вы готовы на всё? Ехать в Нижний Тагил, выведывать марки стали, красть чертежи арифметического аппарата и расчёты машин тройного расширения? Одумайтесь, господин фельдмаршал. Ежели принять условия англичан, Фёдор останется в Британии и без малейшей гарантии, что живой. Отдадите русские секреты в обмен на его бездыханное тело?

Немолодой и весьма уравновешенный князь готов был, казалось, ударить своего бывшего подчинённого, однако взял себя в руки и одумался.

- Вы не понимаете, сударь... Вам не приходилось, слава Богу, бывать в подобных условиях. Сын, единственный наследник родового титула, надежда всей моей жизни, кровь от крови, неизвестно где. Это ужасно, нестерпимо - обречь себя на месяцы мучений и безвестности, не зная что с ним, надеяться что жив...

Он рухнул в кресло, обхватив голову руками. Коньяк оказался бессилен смягчить переживания.

- Именно поэтому мы поставили условие - убедиться, что он прибыл в Портсмут во здравии, и только после этого обсуждать дальнейшее. Вы будете точно знать, что он жив и на острове, - взгляд Строганова затвердел перед произнесением финальных, особо жестокосердных слов. - Или убит, тогда думать надо о мести, а не о предательстве России.

Через две недели, когда расцвёл июнь, они выехали в Портсмут. После памятного разговора в отеле между князем и графом пролегла тёмная тень отчуждения. Паскевич тысячу раз себя спрашивал, не ошибся ли горько он, призвав в помощники неразведённого мужа своей супруги. Что движет им, быть может - досада? И несчастливый конец истории с Фёдором послужит ему лишь поводом для удовлетворения? Князь гнал прочь от себя недостойные мысли, но они возвращались вновь и вновь, подгоняемые жизненным опытом, который подсказывает: дурные предположения в отношении людей часто оправдываются.

Поэтому до старинного английского городка Питерсфилда ехали в молчании, сидя друг против друга в вагонном купе, там вынуждены были сойти - железная дорога дальше лишь строилась, и до побережья предстояло добираться в экипаже. Князь направился было к дилижансу, но граф остановил его и показал на непривычное глазу сооружение, напоминающее поезд, только на обычной дороге.

- Раз уж мы в Англии, ваша светлость, отведаем вкус путешествия на местном механическом чуде.

Локомотив состава, длинный вагон с тремя осями, спереди был увенчан местом рулевого, поворачивающего тележку с двумя направляющими колёсами. Кочегар, он же машинист в одном лице, именуемый по-французски chauffeur (18), занял высокую кабинку в задней части, рядом с дымовой трубой, непрерывно изрыгающей вонь и копоть. Под пассажирскими оконцами поблёскивала гордая надпись: 'Паровые дилижансы Уолтера Хэнкока'.

(18) Произносится как шо́фер. Со временем, с переходом на продукты из земляного масла в качестве топлива, нужда в бросании угля отпала, и кочегар превратился в водителя.

Заинтригованный Паскевич решился подойти к паровому агрегату, отставив на время тягостные думы. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что он сложнее, нежели бронеходы Турецкой войны. За колесом ведущей оси не проглядывала изогнутая ось с шатунами - прогресс шагнул дальше, и крутящий момент подавался через цепь. Впрочем, удалившийся от военных дел фельдмаршал не мог с уверенностью сказать, как устроены нынешние российские механизмы. Возможно, и отечественная бронетехника доросла до цепных передач.

К локомотиву прицеплен был тендер, а к нему ещё один вагон, с большим количеством посадочных мест, нежели в локомотиве. Шо́фер обратил внимание на любопытство господ, достаточно обычное, пока локомобили в Англии всё ещё в новинку.

- Приобретайте билеты, достопочтимые джентльмены! На паровом дилижансе Хэнкока вы отправитесь не только в Портсмут, но и в будущее.

Князь потянулся за портмоне, а Строганов спросил о трудности управления экипажем.

- Справляемся, мистер. Однако навык требуется, - словоохотливый машинист погладил блестящий медный поручень, явно гордясь причастностью к прогрессу. - Даже старт локомобиля не прост. Разжигаем топку и слушаем, когда раздадутся бульканье кипящей воды и свист пара. Потом проверяем давление пара при помощи стеклянной трубки, вот этой - на котле. Если не досмотреть, трубка лопнет, обдавая меня кипятком; тогда снова гасим топку, ждём, пока машина остынет, вставляем новую трубку, доливаем в котёл воды и повторяем процедуру. В пути следим за уровнем воды в котле, добавляем воду перед подъёмами, а при спусках, пока машина работает вхолостую, накапливаем пар, подкачиваем мехами воздух к горелке, подбрасываем уголь. Моя работа куда сложнее по сравнению с рулевым. У того дел-то - поворачивай рычаг гайда (19) да тяни за ручку тормозов. Ну, и мне помогает на остановках, они каждые двадцать миль. Нужно заправить котёл, перебросить уголь из тендера в локомобиль, очистить зольник, смазать кривошипный механизм. Часто рвутся приводные цепи. Не всякий справится с работой машиниста, да, сэр.

(19) Здесь - рулевая тележка.

Остановки увеличивают время в пути, однако до первой паровой состав разогнался до впечатляющей скорости, не менее пятнадцати миль в час, благо скудоумные законы, ограничивающие использование паровых локомотивов, более не применялись. Лошади способны разогнать дилижанс и быстрее, однако выдохнутся, покрывшись пеной. Экипаж Хэнкока без устали наматывал милю за милей, и остановка случилась совсем не из-за поломки, усталости либо нужды в доливке воды.

Громко засвистел пар, окутывая борта локомобиля и прицепов. Со скрипом и скрежетом состав затормозил. Путешественники выглянули в окно. Когда белёсый туман чуть рассеялся, по правую сторону от дороги проглянуло небольшое село, если верить корявому указателю - с поэтическим именем Хорндин.

- Тысяча извинений, леди и джентльмены! - вежливо обратился к пассажирам машинист. - Проклятые луддиты снова бросили бревно на дорогу. Мы сейчас откатим с помощником и продолжим рейс.

Строганов подозрительно окинул одноглазым взором неприветливого вида небольшую толпу, собравшуюся за каменным заборчиком. Откровенную мрачность ей добавили жердины, лопаты и топоры в руках, крайне неприятные в драке, особенно при численном преимуществе селян.

- Боюсь, потребуется вмешательство, Иван Фёдорович.

- Иначе никак? Наша задача - вовремя в Портсмут попасть.

- А вон столпились противники нашего счастливого прибытия. Сможете управлять локомобилем, если они порешат машиниста и рулевого? Меня увольте, к технике талантов не приобрёл. Так что прошу на выход, занавес поднят.

Граф расстегнул сюртук, вытащил из саквояжа два двуствольных пистолета, проверил их и сунул за пояс. Третий поменьше, странной формы и с причудливо изогнутой рукоятью, пристроил внутри. Паскевич пожалел, что в просвещённом девятнадцатом веке нету обычая носить шпагу при партикулярной одежде, хотя при столкновении клинка с крестьянской дубиной ставки выше на последнюю.

Они спрыгнули с подножки, единственные из пассажиров; остальные предпочли иметь тонкие вагонные стены в виде хоть какой-то защиты. Раздался грохот - в локомобиль и тендер полетели булыжники. Метательный снаряд сельского пролетариата угодил в рулевого, жалобно вскрикнувшего. Он вместе с машинистом юркнул за гайд, прекратив возню с бревном.

- Stop, bastards! - рявкнул Строганов, доставая пистолеты и взводя курки. Он едва увернулся от точно пущенного камня и выстрелил в сторону удачливого метателя. Пуля вжикнула по верхушке каменной изгороди, выбив массу осколков. Подобно шрапнели камушки впились ему в шею и в лицо. Парень заверещал, зажимая глаза, меж пальцев обильно хлынула кровь. Граф дружелюбно пообещал, что следующая пуля будет в лоб, сразу в рай и безо всяких мучений.

Крестьяне, опешив на миг от нежданного отпора, заголосили разом. Общий гомон перекрыла некая женщина в сильно потёртом коричневом платье и платке. Она бросилась к раненому, попыталась оторвать его руки от лица. Потом выхватила лопату у соседки и опрометью метнулась к Строганову, размахиваясь для удара.

Тот легко уклонился, пропуская фурию мимо, вторично выстрелил в забор, угощая щебнем наиболее буйных. Когда крестьянка снова подняла лопату, он без малейших колебаний врезал ей в лоб рукояткой разряженного пистолета. Женщина упала навзничь, выпустив оружие, с кровью на лице.

Доморощенные луддиты заколебались при виде пассажира состава, без раздумий жмущего на курок и не пощадившего даже женский пол. На их беду, Строганов заметил парочку, пытающуюся обойти вагон сзади. Пока они не скрылись за прицепным вагоном, граф наклонился и хладнокровно выстрелил в ноги. Молодой парень свалился наземь, схватившись за пробитое колено, мужчина постарше дал дёру.

Снова возникло движение в основной группе. Граф вытащил запасной пистолет.

- Не нужно думать, что у меня осталась последняя пуля. В этом американском оружии их сразу шесть. Быстро выбирайте тех из вас, кому жизнь не дорога. Быстро, я сказал!

Минут через пять машинист и ушибленный рулевой откатили ломами бревно. Локомобиль тронулся, наконец, а Строганов стоял у открытой двери вагона, наставив стволы на деревенских. Несколько булыжников ударило в корму заднего вагона, на этом приключение завершилось, сильно добавив тревоги Паскевичу. Готовность пускать пистолеты в ход и проливать кровь по пустячному, в общем-то, поводу изрядно насторожили князя.

Александр Павлович, как ни в чём не бывало, устроился на прежнем месте и принялся чистить да перезаряжать оружие. Угадав мысли спутника по его хмурому лицу, заявил:

- А что прикажете делать, Иван Фёдорович? Нам в Портсмут надо, сына вашего выручать. Не можем себе позволить полежать недельку-другую в лечебнице, побитые камнями да с переломанными рёбрами-с. Англичанин, выходящий на русского с камнем в руке или за пазухой, должен быть приготовлен к увечьям. Либо вы другое предложите?

- Так или иначе, а только нельзя нам ввязываться во всякие истории, подобные этой. Не хватало в полицию попасть.

- С чего вам расстраиваться? Вы никого не убили, не покалечили, а я уж сам со своими делами разберусь.

Через некоторое время и поостыв, Паскевич поинтересовался, откуда взялось столь необычное умение стрелять из пистолета - любому бретёру на зависть.

- Помните, про турецкого бея рассказывал и его сына, коему давал европейское воспитание? Вот с ним и стреляли каждый день. Навострился, никуда не денешься. А бить с двадцати шагов крестьян, у коих палки да лопаты - не велико искусство. Чести никакой, простая необходимость, - спустив курок двуствольного пистолета, Строганов вспомнил о вещах достаточно давних. - Похожий случай был, когда мы с Павлом Демидовым из Варшавы в Москву катили. Там лихие люди... да какие лихие - такие же крестьяне, как час назад, остановить нас пробовали. Я тоже пистолеты достал, но и Демидов не сплоховал, уложил негодяя с одного выстрела.

Граф примолк, и Паскевич понял невысказанный обидный намёк. Толстый купец, напоминающий окорок на ножках, проявил себя мужчиной и не дрогнул, потому стал Императором, а бравый фельдмаршал только стоял у локомотива и грозно шевелил усами. Горько сознавать, но в своей жестокой логике Строганов бывает прав. От этого ещё более выросла неприязнь к земляку.

В Портсмуте они прождали дней десять. Парусные корабли слишком зависят от ветра, поэтому их прибытие из дальнего похода непредсказуемо. Князь опасался, что к ним в гостиницу нагрянут бобби, как принято здесь называть полицейских по имени сэра Роберта (Бобби) Пи́ла, продвинувшего в Парламенте полицейскую конституцию - Metropolitan Police Act. Согласно тому Акту главной заботой бобиков считается охрана покоя королевы Виктории. Выходит, дорожный инцидент её не обеспокоил. Если верить газетам, все шишки от стрельбы достались компании 'Паровые дилижансы Уолтера Хэнкока', вынужденной закрыть линию Питерсфилд-Портсмут и оставить её на откуп извозчикам на конных экипажах, кои, по мнению многих репортёров, и подзуживали селян взяться за булыжники.

С небольшим запозданием фрегат прибыл в Портсмут-Харбор, Фёдора Паскевича на его борту не оказалось. Русские пробились к капитану, который без особого желания сообщил о переданном перед отплытием конверте с приказом зайти на обратном пути в Плимут, где и вручил мидшипмена заботам ожидавшего там офицера Королевского флота. Разумеется, никаких его следов Строганов и Паскевич найти не смогли, хоть и выехали в тот порт, не теряя ни минуты.