Уайтбол

— Ну да — спутниковый фактор[4]… Мы тут изнашиваемся, а вы там — как в термосе. Эхх, в глубине души я все-таки надеялся, что получится комплимент. Не получился. Ну, тогда просто скажу, что чертовски рад тебя видеть.

— Взаимно, Вик.

— Извини, что не приехал встречать. У нас тут такое…

— Да, я знаю. Ужасно.

Ужаса в ее голосе не больше, чем у Ри, что достаточно предсказуемо. У циклопов смерть внутри Города трагедией не считается, а наши оциклопевшие соотечественники — кто осознанно (например, биофизик Ри с его теорией общего предка), кто бессознательно (с кем поведешься) воспринимают Землю как эдакий непомерно разросшийся Город. «Головой понимаю, но…»

— А ты все эти семь лет не расставался со своим патриархом Венским.

— Чур, чур, не поминай к ночи. Расставался, еще как. Венский зазвал меня обратно, когда занялся проектом «Уайтбол». Честно предупредил, что я у него буду затычкой во все дыры, потому — кем же еще затыкать дыры, как не собственными бывшими аспирантами. Но при этом пообещал приличные деньги. Мягко скажем — приличные, по сравнению с моей тогдашней зарплатой. А если еще учесть сумму иска, который мне выставила моя дражайшая бывшая половина…

— Что за иск? Это уже после моего отбытия случилось.

— Ай, долгая история, потом расскажу. Тебе сейчас отдохнуть надо, нам всем завтра предстоит тяжелый день. Так, о чем я? Миша… Ри, спасибо большое за помощь… Миша, пообщаться нужно, — и извиняющимся тоном добавил:

— Что-то у меня голова кругом.

— Я прощаюсь со всеми до вечера, — сказал Ри. — Есть предчувствие, что мы вот-вот снимемся отсюда, а у меня остались кое-какие дела в Среднеросске.

Вик кивнул:

— Ри, я еще зайду — по поводу завтрашнего дня. Или позвоню.

Мы проводили гостью в номер и отправились ко мне.

— Как прошел день?

— Не спрашивай, — поморщился Вик. — Больше всего на свете ненавижу чиновников. Ненавижу их даже сильнее, чем врачей. Но дело сделано, все бумаги оформлены. Завтра хороним.

— Что, прямо здесь?

— Почти. В северном направлении есть городок Икша Среднеросская. Юра оттуда родом, там его родители похоронены. Жена не возражает, так что…

— У него еще и жена есть?

Вик кивнул:

— Я тоже плохо разбираюсь в гей-специфике. Но жена есть, приехала сегодня с сынишкой, остановились здесь, в Среднеросске, у Юркиной родни. Еще прибыли представители института, в котором Юра с Сержем работают… работали. Представителями сейчас Серж занимается. А я вот что хотел сказать: этот городок, куда мы завтра отправляемся, аккурат на полдороге к нашей базе. В Среднеросск нам возвращаться не с руки… Голова у меня нынче дурная, будь друг, напомни: я ничего не упустил?

— А чего ты мог упустить? Едем, и слава богу. Сколько можно тут торчать. Чем дольше торчим, тем больше проблем.

— С Сержем я разговаривал. Ри посетили своевременные предчувствия. С Сашей потом поговорю: надеюсь, она не планировала здесь уик-энд. А если планировала — войдет в наше положение. Знаешь, вчера мне казалось, что мы теперь навеки останемся в этом проклятом городе.

— Мне тоже. Поэтому — бежим, пока не поздно.

— Венский рвет и мечет. Злой, как голодный крокодил.

— Увы. Тебе еще нужна какая-нибудь помощь?

— Нет… наверно, уже нет.

— Тогда мне твоя нужна.

— Что-нибудь случилось?

— Да как тебе сказать…

Я вывалил на него весь груз своих утренних проблем: поведал про визит к следователю, пересказал содержание беседы, особенно про невесть откуда взявшийся клон Шурика.

Вика эти чудеса совершенно не заинтриговали. С минуту он молчал, потом поинтересовался:

— То есть, пуаро тебя отпустило восвояси?

— Насколько я понимаю, у него не было выхода.

— Ну, и слава богу.

— Это — все?

— А ты чего хотел?

Обиделся за вчерашнее, что ли? Или опять батарейки сели?

— Вик… извини, я намедни погорячился и наговорил грубостей. Больше не повторится. Помоги мне подумать.

— Я опять придумаю какую-нибудь чушь.

— Ну и пусть. Ты придумаешь одну чушь, я — другую, а все вместе получится мозговой штурм.

— А все вместе получится чушь в квадрате. Хорошо. Слушай, — он оживился. — Вчерашнюю версию — насчет того, что я являюсь переносчиком вируса уайтбол — забудь. У меня с тех пор другая появилась. Собственно, ты и подсказал.

— Интересно. Выкладывай.

— Допустим, уайтбол (или его источник) — разумное создание. Какой-нибудь циклоп — мутант, переросток… ладно, давай без хохмочек. Допустим, он предвидит будущее. Как ты, только лучше. Уже знает, кто к нему едет, и считает этих людей… ну, скажем, своей собственностью. Тогда естественно, что он пытается защитить их от опасности.

— Зачем мы ему нужны? — улыбнулся я.

— Кто ж его знает. Очевидно одно: любая форма жизни имеет хоть какие-нибудь мотивации. Жрать и размножаться требуется даже амебе.

— Н-да… Фиговый из него защитник. Больно неуклюже действует. Вот если бы, например, этот квази-Шурик явился лично мне, как та самая птица в огненном потоке…

— Какая птица? — переспросил Вик.

— А, блин, неважно. Если бы он явился персонально мне, эдаким ярким глюком, и заявил: «Ребята, валите отсюда, пока не поздно» — все было бы нормально: уайтбол сказал, я услышал, встали-пошли…

— Ну, а так — встали-побежали… черт, пораньше бы.

— Елки-палки. Вик! Объясни мне, ради Христа, какой смысл в этом дурацком представлении, если квази-Шурика я не видел, мигалку, в принципе, мог переключить кто угодно, а по факту история все равно закончилась моим озарением? Это ж какое количество холостых выстрелов.

— Нерационально, да. Точнее — иррационально, по нашим представлениям. Уайтбол ведь не человек. Чужая логика.

— А мотивы у него, по-твоему, получаются вполне рациональные — жрать, размножаться…

— Мотивы, возможно, тоже иррациональные. Про жрачку и размножение я так, для примера ляпнул, — Вик зевнул, наморщил нос:

— Ладно, Мишка. Для нас эта история закончилась. Просто сидим и фуфло гоним.

— Нет, погоди. Мистика мистикой, как говорит пан Савицкий, но ведь откуда-то взялся этот самый Шурик, раз его видела целая куча народу?

— Ну что ж, гулять так гулять. А если куча народу на самом деле видела не его? Коллективная галлюцинация.

— Интересно.

— Знаешь, заключить пари я бы, конечно, не решился, но только чуется мне: не найдут они никакого человека с лицом твоего Шурика. Поскольку такого человека не существует в природе. А будет так: спустя какое-то время найдут настоящего бармена, и тот ровным счетом ничего не вспомнит о том, где провел последние дни. Вроде амнезии или промывания мозгов. И никто никогда не узнает: был ли бармен сам в тот день в Городе, или его замещала еще какая-нибудь зомбированная личность. Например, из числа посетителей.

— Аминь, — сдался я.

— Ну и хорошо. Теперь пусть пан Савицкий мучается, а ты остынь. Таких замечательных мультиков в твоей коллекции скоро будет больше одного, вот тогда и поищешь объяснений, если желание не пропадет.

— Уже больше одного… кажется. Знаешь, Саша Лунева вызывает у меня стойкое дежа вю. Хотя… здесь, наверно, нет никакой мистики: под амнезию в свое время попало некоторое количество личных воспоминаний. Может быть, Саша из их числа.

— А она тебя узнала?

— Если узнала, то виду не подала. А если подала, то я не понял. По их лицам не получается читать… я имею в виду ее и Ри. Вроде не бесстрастные лица, мимика есть, только какая-то… чужая.

— Ты тоже заметил? Меня оно добивает, блин. Максимум информации о людях я обычно получаю из мимики, интонаций, выражения глаз. А у этих чертовых Чужих — ни того, ни другого, ни третьего!

— Да есть они, есть. Там, должно быть, вроде уайтбола: нужно поймать закономерность, внутреннюю логику. И тогда ты сможешь читать по их лицам, как по человеческим.

— Хорошая оговорочка — как по человеческим. Ей-богу, не случайная.

— Не случайная. Это я плоско пошутил.

Вик откинулся в кресле, глаза у него начали слипаться. Тряхнул головой, встал, пошел на выход. По пути бросил:

— Ты просто спроси Сашу напрямик — знакомы вы или нет.

— Неудобно… мало ли что у меня с ней было.

Он остановился:

— Неее, дружок. Не было у тебя с ней ничего, я бы знал. Мы с Сашей довольно тесно общались одно время, она — подруга моей сестры. Блин! Мы бы, может, общались еще теснее, только моя чертова дражайшая половина… эхх. Саша — мечта, а не женщина.

Дамы, вообще-то, не очень любят рассказывать кавалерам о своем прошлом. Тем более, несостоявшимся кавалерам… Да ладно. Ну, хочется ему думать, что у меня с Сашей ничего не было… вот только откуда у меня такая железная уверенность, что — было?!..

Я проводил Вика и полез в почтовый ящик. Там дожидалось письмо от Шурика.

«Привет, шеф!

Ты что ж, гад, пропадаешь? Мы тут посмотрели телек, у вас там в Среднеросске сплошной паноптикум, дома рушатся. От тебя ни письма, ни весточки. Я — звонить, а тут связь опять грохнулась. Больше суток не было. Вот и думай чего хошь. Сволочь ты, Миха.

У нас все нормально. Никто не болеет. Натаха освоилась. В лесу ориентируется хорошо, скоро буду одну отпускать. При рации, конечно.

В наших владениях — тишина и покой. Только через день после твоего отъезда был один странный случай, это я как-нибудь потом расскажу.

Ну, ты — наглая морда. Подробно ему расскажи, что у нас происходило тут… щас. До минут и секунд.;)

Да ничего, в общем, восемнадцатого не происходило. Дрыхли весь день. Хляби разверзлись во облацех, за дверь не выйдешь.

Не пропадай.

Шурик».

Оччень информативно. А чего я ждал? «Миха, скажу тебе по секрету — восемнадцатого на несколько часов телепортировался в Среднеросск: страсть как захотелось барменом поработать…»

Ладно, все уже ясно. Или не все?

Интересно, телефон у них тоже очухался? Сейчас проверим…

— Шур, привет, это я.

— Привет, Миха. Письмо получил?

— Получил.

— Как дела-то?

— Ничего. Завтра едем на базу.

— Бог-помощь. Ты в мясорубку-то не попал, часом?

— Не было никакой мясорубки. Крыша у кабака рухнула.

— Я и говорю.

— Был. Хорошего мало. Потом расскажу.

— Тебя не ранило?

— Нет… Шур, что это за странный случай, который произошел через день после моего отъезда?

— А. В общем, ничего особенного. Я в маршруте был. Смотрю — человек. Корзинки нет, с пустыми руками, одет по-городскому, будто только что с поезда или самолета. С какого-такого самолета? До ближайшей деревеньки — и то верст двадцать… Я — к нему, он — бежать. Кричу, в воздух стреляю — все без толку. Так и не догнал. Быстро бегает, гад. Ну, он-то в кроссовках, это я в керзачах. Короче, удрал.

У меня опять возникло какое-то дежа вю…

— Это утром было или вечером?

— Днем. Как бы я тебе его вечером разглядел.

— Так ты хорошо его разглядел?

— Одежда на нем была городская, я и удивился: ладно бы человек за грибами к нам добрел, а то не поймешь — как и зачем… А так — мужик, похоже — кавказец: черный и лицо птичье. Длинный. Не старый. Вот и все, вроде.

— Ясно. Ну, и хер с ним.

Я тоже своего не догнал. И правильно сделал, что не полез в развалины. А вдруг этот кент просто-напросто растворился бы в воздухе?.. Еще одна иррациональная идея уайтбола: шпиков своих нам на хвосты сажать. Вот дурь. Ладно — я, Шурке-то зачем?..