Уайтбол

— Однако вы достаточно активно отреагировали на эту галлюцинацию, а через несколько минут потолок действительно рухнул. Как прикажете понимать — сон в руку?

— Может, просто совпадение?

— Может. Но это не единственное странное совпадение. Вы вот вчера вечером позвонили мне и сообщили про сигнал тревоги, который исходил от чучела. Еще оправдывались — мол, мелочь, извинялись за беспокойство. Но все-таки почему-то решили мне об этом рассказать. Почему? Вам же не пришло в голову сообщить какую-нибудь другую мелочь — например, что у стула была отломана ножка, или, допустим, на столешнице вырезано русское народное слово из трех букв.

— Видите ли, — я усмехнулся. — Весь вечер мы беседовали с другом на разные мистические темы. Выпили много. Должно быть, у меня просто крыша поехала: а с чего бы это перед катастрофой игрушечный циклоп вдруг начал испускать тревожные импульсы? Не стоило звонить, простите — нервы.

— Как говорил древний мудрец Оккам[3], не умножай сущности сверх необходимости. Мистика мистикой, но приборы включают, выключают, а также переключают люди. Возможно, человек переключил чучело на пульсирующий свет без задней мысли. А если специально? Вы ведь об этом подумали, когда решили мне позвонить?

— Ну, вообще-то у меня мелькнула такая мысль. Озвучивать, естественно, не стал, сами понимаете…

— Понимаю. Но у меня тоже мелькнула такая мысль. Знаете, почему?

— Почему?

— Потому что это уже второе случайное совпадение в нашей необычной коллекции. Некий человек — бармен дневной смены — ушел домой, а перед уходом переключил светлячка на режим тревоги. Третье случайное совпадение: человек этот домой не попал. Исчез. А четвертое — это вообще другой человек.

— То есть?

— Настоящий бармен дневной смены утром вышел из дома на работу. С тех пор о нем ничего неизвестно, поскольку в Город пришел совсем другой субъект, которого завсегдатаи до того дня в глаза не видели. Что он наплел охране, а вечером — сменщику — история умалчивает: бармен вечерней смены погиб во время катастрофы, охранник — в больнице, без сознания, с тяжелыми повреждениями черепа. Как бы то ни было, наш таинственный субъект отработал смену, сдал полномочия, переключил светлячка, вышел за дверь и исчез.

— Это действительно интересно, но причем здесь я?

— По описаниям двух десятков посетителей составили фоторобот. Взгляните.

Я чуть не упал. С распечатки на меня смотрел…

…Шурик. Собственной персоной, даже родинка в пазухе у носа — его.

— По крайней мере, лицо вам знакомо.

— Более чем знакомо, но этот человек находится в пятистах километрах отсюда, можно легко проверить…

— Проверили, разумеется. Чего мы только не проверили, в частности — ваше досье выучили наизусть… о чем это я? Да, ваш напарник действительно находится там, где вы его оставили, и никуда оттуда не выдвигался. Братьев-близнецов у него не существует, и вообще никаких братьев не существует. Тем не менее, человек с лицом вашего напарника позавчера появился в баре «Город циклопов», отработал там смену и исчез. Вы можете что-нибудь сказать по этому поводу?

— Ничего ровным счетом не понимаю.

— Никаких построений, голые факты: человек с лицом вашего знакомого невесть как появляется в баре, вечером уходит. Перед уходом — ведая или не ведая что творит — оставляет кому-то или вообще сообщение об опасности. Единственный, кто отреагировал на сообщение — опять же, ведая или не ведая, что творит — некий Михаил Александрович Вихорев. Вы.

Я покачал головой:

— Не клеится что-то. Мы сидели в тот вечер в Городе не меньше часа. Это другие посетители подтвердить могут. Поставьте себя на мое место: смогли бы вы спокойно трескать водку целый час, зная, что на вас в любой момент может рухнуть потолок?

— Я не сказал, что сообщение было отправлено наверняка. Можно найти другие способы предупредить человека, проще и надежнее. Мигалку в любой момент мог переключить бармен вечерней смены, и тогда все пошло бы прахом. Это скорее похоже на отчаянную попытку докричаться до кого-то за неимением других средств.

— И все равно не понимаю, чем могу вам помочь. Вы меня сразили, дезориентировали, но ни одной, даже слабенькой, догадки не посеяли, Дмитрий Олегович. Извините.

— Поймите меня правильно. Никаких обвинений вам не предъявляют. Вы в городе несколько дней, и на все дни — железное алиби. Но, тем не менее, эта история каким-то боком вас касается. Слишком много случайных совпадений, а когда совпадений слишком много — закономерностью начинает попахивать.

Где-то я это недавно слышал. Даже помню, блин, где. Поневоле заразишься паранойей Вика — ну, насчет того, что у уайтбола длинные руки, совсем как у чекистов прошлого столетия…

— Единственное, могу пообещать: если у меня мелькнет хоть одна какая-нибудь шалая мысль — обязательно с вами свяжусь.

— Ну что ж, — вздохнул Савицкий. — И на том спасибо.

Пару секунд я колебался: не стоит ли рассказать про вчерашнюю погоню в потемках. Пожалуй, не надо: ясности это не прибавит, зато придется оправдываться — какого черта не разбудил ментов, не поднял тревогу…

— Вы уезжаете на днях, насколько мне известно.

Я напрягся:

— Да.

— Северное направление, поселок Зеленцы, экспериментальная база «Уайтбол».

— Да.

— Увидимся еще.

Совершенно растерянный, я вышел и закрыл за собой дверь.

Во дворе глянул на часы. На вокзал — рано, возвращаться в гостиницу — поздно. Свобода, блин. Забиться в какой-нибудь сквер, сесть на лавочку, покурить, собраться с мыслями…

Подходящее местечко с обилием пустых скамеек нашлось через пять минут, но на этом конструктив себя исчерпал. Мозги думать отказывались, предпочитая развлекаться всякой хреновиной. Перед глазами самостийно прокручивался абсурдистский фильм: вот мой напарник, воровато озираясь, карабкается на крышу «Города циклопов» с огромным гаечным ключом в зубах. Следующий кадр: Шурик прячется в кустах неподалеку от дома бармена, затаив дыхание и любовно поглаживая все тот же гаечный ключ, замотанный в портянку. Комиксы какие-то, е-мое…

Вытащил телефон, набрал номер своей базы. Через полминуты мелодичный механический голос любезно поставил меня в известность что «линия временно не работает, извините». Опять у Шурки навернулась связь.

Блин! Ну, причем тут Шурик? Было же ясно сказано: в лесу он сидит. А кто там мигалки переключает в качестве бродячего бармена — не мое собачье дело…

Я поднялся со скамейки, прошел скверик насквозь. На углу, через улицу, располагалось небольшое выполненное с претензией на античный стиль здание почты. Судя по количеству табличек на дверях («ателье», «ремонт обуви», «мгновенное фото» и даже «антикварный магазин») общественные предприятия связи вот-вот уйдут в историю. Хорошо, если данное конкретное еще не ушло.

Третья попытка найти почтовое отделение привела меня в небольшой зал с четырьмя коринфскими колоннами. Около колонн — кадушки с пальмами. По центру зала — огромный аквариум с разноцветными-разномастными рыбами. Из-за аквариума выглядывает краешек дивана, драпированного то ли плюшем, то ли бархатом. На диване, закинув ногу на ногу, потягивает тонюсенькую, неимоверной длины сигарету юная симпатичная леди с бэйджиком «продавец».

— Заблудились? — интересуется леди.

— Есть немного.

— Ничего страшного. Здесь даже сотрудники плутают.

Да уж. Хозяину этого комплекса услуг не мешало бы повесить в фойе карту. Хотя бы для сотрудников.

— А что вы искали?

— Искал… ух ты!

То, что я принял за декоративную груду камней на дне аквариума, вдруг подняло башку и уставилось на меня выпученными глазищами. Краб. Огромный, никогда таких не видел. Панцирь — сантиметров тридцать.

Я легонько постучал ногтем по стеклу, страшилище вяло отмахнулось клешней.

— А он этих… рыб не ест?

— Нет. Он всякую донную мелочь ест, — девушка стряхнула пепел в здоровенную амфору и добавила:

— Вообще, не только мелочь. Морских ежей, говорят, тоже.

— И что, кормите морскими ежами?

— Вот еще. Это он их в природе ест, а здесь кто ж ему искать будет. Дешевле его самого в кастрюльку отправить.

— Не надо в кастрюльку. Красивый. Извините, вы давно здесь работаете?

— Третий год пошел. А что?

— Где тут письма отправляют?

— Живые — на первом этаже, электронные — на втором. Вам какое?

— Электронное.

— Это сюда, — она указала в угол помещения.

— Не понял.

— А вы обойдите колонну — увидите.

За колонной и впрямь оказалась маленькая дверь. Я остановился в нерешительности. Что если на втором этаже — как на первом?

— Поднимитесь наверх, по коридору — третья дверь.

— А коридор один?

— Один. И одна анфилада. Но там, где анфилада, только маклеры сидят и частные сыщики.

— Ясно, спасибо.

Почтовый зал я нашел, ни разу не промахнувшись. Отдал кредитку диспетчеру. Меня провели в дальний угол зала, усадили за машину.

Ну, и что писать? «Милый дедушка…» и далее по тексту? Мысли упорно не шли на контакт. Промучившись минут пятнадцать, отправил Шурке следующее:

«Привет, это я.

Как дела?

Опять со связью проблемы?

Будет сеть — кинь пару слов, беспокоюсь.

Еще. Шур, пожалуйста. Напиши мне подробно, что у вас происходило восемнадцатого числа, по возможности — с утра до вечера. Это важно. Зачем — потом объясню.

Удачи,

Миха».

Чушь, конечно, а что поделаешь?..

Запросил уведомление о доставке, отправил письмо, завершил сеанс.

Спустился на первый этаж. Кинул взгляд на диванчик, но моего добровольного гида там уже не было. За неимением девушки попрощался с крабом и вышел вон.

На вокзале я появился за пятнадцать минут до прибытия поезда.

Достал из кармана фотографию Александры Луневой. Ничего, симпатичная. Только что-то в ней неправильно. Ага: волосы должны быть светлее и стрижка короче. Почему я так решил?..

Глазел на фотографию минут пять, и постепенно до меня доходило: я эту женщину знаю. Откуда — бог весть, но мы знакомы, хоть убейте. К концу пятой минуты понял, что знаю ее близко. И при этом совершенно не могу вспомнить, где и когда встречались.

Объявили нумерацию вагонов, толпа на платформе растеклась в противоположные стороны. Пошел и я, углядев метрах в двадцати перед собой рыжую макушку Ри.

Биофизик фотографию не видел, но это оказалось не критично: вычислить Чужую в толпе землян не такая большая проблема. Когда я подошел, Ри уже беседовал с гостьей. Мне оставалось только представиться и пожать протянутую руку. Она. Волосы еще длинней, чем на фотографии, лицо чуть бледней естественного, но она, блин. Кто? Вот бы узнать…

Теперь дежа вю ярче, и — с каким-то болезненным оттенком. Что это? Несчастная любовь? Несостоявшийся роман, начисто стертый из памяти аварией десятилетней давности? И почему Александра обращается ко мне на «вы»? Не узнает? Не хочет узнавать?

Удача, что получилось задействовать Ри на это дело. Не представляю, как бы я сам сейчас исполнял роль радушного встречающего.

Так. Какая у нас программа? Накормить гостью, выгулять, отвезти в отель.

Ри меня опередил:

— Здесь есть ресторанчик, но, наверно, туда не стоит ходить. В трех остановках отсюда — вполне приличное кафе, мы с Виком там завтракали в день моего приезда. Прогуляемся?

У гостьи возражений не было. Я только мотнул головой и подхватил небольшую дорожную сумку. Не впечатляет багаж доктора. Сколько она в пути? Можно прикинуть: несколько минут с Леты до Луны, часов двенадцать — с Луны на Землю (считая с регистрационной тягомотиной) и еще полтора дня — к нам сюда (опять же — со всевозможными проверками и досмотрами). Забавно, черт возьми: чем меньше фактическое расстояние, тем больше времени съедает дорога. Хотя… при чем тут дорога. Чистой езды от космодрома до Среднеросска — часа три максимум.

В кафе мы позволили себе выпить по чуть-чуть. Это было первое спиртное со вчерашнего сумасшедшего дня. Жить сразу стало легче: отпустило похмелье, мучившее меня все утро, перестал давить давешний бред, и даже неловкость от присутствия доктора Луневой слегка сгладилась. А Ри — тот просто вызывал у меня собачью благодарность за то, что непринужденно и добросовестно выполнял мои обязанности. Впрочем, это для меня — обязанности. Ри, может быть, наоборот — очень хорошо себя чувствует: как-никак сестру по разуму повстречал на неуютной чужой планете.

На улице взяли такси и часа два добирались в отель сложным, петляющим маршрутом, пользуясь возможностью показать гостье город — неизвестно, представится ли еще такой случай. Среднеросск она, оказывается, совсем не знает (странно. Теперь я готов был поклясться, что именно здесь мы и познакомились).

Выяснилось, что Ри за эти несколько дней неплохо изучил окрестности. Наблюдая за ним и за Сашей, я впервые заметил простую и очевидную вещь: жадность. Жадность эмигрантов до родного мира, которую невозможно понять, если всю жизнь обретаешься на крохотном участке Вселенной, между Среднеросском и Москвой…

За час-полтора тревожные мысли окончательно улеглись. Потрясением больше, потрясением меньше. Сначала — фоторобот Шурика, теперь доктор Александра Лунева со своим вызывающе знакомым лицом. Все когда-нибудь разъяснится.

А если не разъяснится, то привыкнется.

…И еще одно. На левой щеке у Саши — ожог. Такой же, как у меня на правой щеке. Я, помнится, рухнул мордой в костер — когда-то давно, в лесной жизни. Давно, потому что мой ожог за эти дни почти сошел…

Часам к шести вечера наша звездная леди устала и попросилась в отель, куда мы и поехали, теперь уже без остановок. В самом конце пути телефон у меня тихонько пискнул. На дисплее высветилось сообщение — давешнее письмо прочитано абонентом… ну, хоть что-то.

Когда Александра регистрировалась, с улицы появился совершенно измученный Вик. Улыбнулся, пожал гостье руку:

— Ну, вот и ты. Сколько лет, сколько зим, Сашенька!

— Сейчас скажу. Семь с половиной, точно.

— Ты потрясающе выглядишь. И это — ни разу не комплимент.

— Я знаю, Вик.