Опасности диких стран

— Ради Бога, помоги ему, Роланд, — попросила Эдита, подъехавшая тем временем к ним. — Ведь не дашь же ты умереть человеку такой ужасной смертью!

Роланд, который очень переживал пропажу лошади, не выказал ни малейшего желания так скоро исполнить просьбу своей сестры.

Но она не переставала умолять его, пока он наконец снова не выхватил свою саблю и не перерубил одним ударом недоуздок, который был надет на шее Стакполя.

— А теперь еще ремень, которым связаны мои руки! — простонал Стакполь. — Разрубите его, разрубите!

Удар сабли освободил руки, связанные сзади, и теперь раздался такой взрыв радости, подобный которому едва ли когда слышали эти древние леса. Ральф соскочил на землю и начал выражать свой восторг совершенно новым, бессмысленным образом. Прежде всего он обхватил руками шею своей лошади и с жаром стал целовать ее в морду, как бы благодаря ее за терпение, сохранившее ему жизнь; после этого он стал подпрыгивать кверху, комическим жестом стал тереть себе шею, а потом испустил громкий, далеко раздавшийся крик, как будто хотел проверить, не пострадала ли его глотка. Теперь он спросил капитана, сколько времени прошло с тех пор, как его казнили: было ли это вчера, третьего дня или год тому назад? Послал множества проклятий своим судьям, выкрикивал свое «ку-ка-ре-ку» и, наконец, подбежал к Эдите и бросился перед ней на колени.

— Ангелоподобная дама! — закричал он, целуя с жаром край ее платья, — небесный ангел, лучезарная дева! Перед вами лежит Ральф Стакполь, аллигатор с Соленой реки, который перед всем светом обещает, что пойдет за вас на край света, готов ради вас сражаться, умереть, просить милостыню, работать и красть лошадей. Разрази меня гром, если я не буду готов ежечасно быть изжаренным и съеденным вами. Я человек, у которого не пропадает даром оказанное ему благодеяние, особенно если оно спасает его от повешения, а потому с этой минуты я делаюсь вашим рабом и последую за вами через все Кентукки до самого края земли!

— Замолчите, жалкий вы плут и паяц! — прервал Роланд его речь. — Вот ваша дорога! Отправляйтесь!

— Чужестранец, — возразил Ральф на эти недружелюбные слова. — Вы разрубили недоуздок и освободили мои руки, положим, после долгих просьб моих и этой ангелоподобной дамы. Поэтому вы можете бранить меня и я не рассержусь на вас за это, если бы меня даже разразил гром. Я, напротив, посвящу себя этому небесному ангелу и не покину его в ту минуту, когда ему со всех сторон грозят опасности!

— Опасности? — спросил Роланд, немного озадаченный. — Что вы хотите этим сказать?

— Чужестранец, — сказал Ральф серьезно, и это произвело впечатление на его слушателей, — чужестранец, я видел собственными глазами Дшиббенёнозе. Когда я еще висел там на недоуздке и кричал, и рычал, и проклинал, то я увидел — разрази меня гром, если это неправда, — я увидел огромную фигуру, шагавшую по лесу гигантскими шагами привидения, а перед нею, вон там, около того упавшего дуба, шел медведь, страшнее которого я никогда не видывал.

— Ну, и какое же это имеет отношение к опасностям?

— Ну, довольно, — воскликнул Стакполь, — каждый знает, что дикие скрываются в кустах, где только появится Дшиббенёнозе. А потому я советую вам идти со мной из лесу полным галопом, не останавливаясь ни на минуту. И если я тогда не спасу даму от опасности, разрази меня гром! — то вы можете целыми днями играть мною, как мячом.

— Нет, нет, нет, мне нечего делать с вами, — возразил Роланд, бросая на него презрительный взгляд. — Идите своей дорогой и поезжайте куда хотите, наше общество не нуждается в таком молодце, как вы.

— Не горячитесь так! — воскликнул Стакполь с сердцем. — О вас я не беспокоюсь ни на йоту. Но вы, молодая дама, должны решить, что мне делать. Я последую вашему приказанию, и если вы только поманите меня, то я пойду за вами на край света и даже дальше.

— Нет, нет, не беспокойтесь о нас, — ответила Эдита, у которой тоже не было особой охоты путешествовать с таким бродягой. — Мы не нуждаемся в вашей помощи.

— Тогда еще раз большое спасибо и до свидания! — закричал Ральф, садясь на лошадь. Через несколько минут он скрылся за густыми кустами, и все кругом затихло, так, как будто ни один звук перед этим не тревожил безмолвной дикой пустыни.

Глава пятая

ЗАБЛУЖДЕНИЕ

Телия смотрела вслед уезжавшему конокраду и видела, что он поехал по дороге, которая вела к нижнему броду. Она обратила на это внимание Роланда и еще раз стала настаивать, чтобы и он двигался в том же направлении, дабы избежать встречи с подкарауливавшими в лесу индейцами. Но Роланд и теперь ничего не хотел об этом слышать.

— Почему мы должны верить в то, что индейцы обитают в лесу? — спросил он. — Только потому, что этот полупомешанный малый видел в лесу привидение? Нет, нет, дорогая моя Телия, ты должна была бы запастись лучшими доводами, если хотела заставить меня изменить направление. Я не верю в вашего Дшиббенёнозе!

Не дожидаясь ответа и решив не задерживаться более в пути, капитан поехал опять по прежней дороге. Но его намерениям помешали новые, неожиданные препятствия.

Как только Роланд выехал на прежнюю дорогу, он заметил по свежим следам от копыт, что всадник, ехавший от реки, куда они именно и продвигались, проехал мимо в то время, как он в чаще леса освобождал конокрада. С одной стороны, это обстоятельство радовало, поскольку, казалось бы, доказывало, что на пути не было дикарей; с другой стороны, он досадовал на то, что упустил возможность разузнать о своих спутниках, уехавших раньше, которых всадник мог повстречать, а может, и говорил с ними. Его досада еще больше возросла, когда он заметил по солнцу, как много времени он потерял, пока освобождал Ральфа, потому что теперь день уже клонился к вечеру. И поэтому он настойчивее прежнего стал поторапливать своих спутниц.

Вдруг позади них, на довольно большом расстоянии, раздался залп, как будто враз выстрелили из пяти или шести огнестрельных орудий. Вслед за этим раздался громкий крик и вскоре послышался лошадиный топот. Одинокий всадник подскакал к Роланду, который в изумлении озабоченно приостановил свою лошадь. Незнакомец был без шляпы, волосы его развевались по ветру, а вся его внешность выражала испуг и смятение. Тем не менее он был хорошо вооружен: при нем была длинная винтовка, охотничий нож и топор. Он оглядывался назад, как будто его преследовали враги, и был в таком страхе, что не заметил группы всадников, находившихся перед ним. И только тогда, когда Роланд окликнул его, незнакомец от неожиданности так сильно натянул поводья, что лошадь его поднялась высоко на дыбы.

— Адские существа! — воскликнул он в отчаянии, схватив свою винтовку и бросаясь с высоко поднятым оружием на Роланда, — если вы причините мне малейший вред, то вы узнаете, чем пахнет моя винтовка! Подходи, ядовитый червяк!

— Да что вы, сумасшедший, что ли, что принимаете нас за индейцев? — закричал ему Роланд.

— Великий Бог, да неужели же вы христиане? — воскликнул незнакомец, и его ярость перешла в радостное ликование. — Да, вы положительно христиане, и один из вас негр. Вы капитан Роланд Форрестер? Я уже слышал о вас. О, святая Пасха, я думал, что в лесу есть только индейцы, и потому так ошибся! Но, капитан, ради Бога, зачем вы здесь остановились? Пришпорьте лошадь и скачите как можно скорее, как только могут бежать ваши лошади. Эти негодяи преследуют меня. Их шестеро… нет, пятеро, потому что я застрелил одного из них… Они преследовали меня и, обогнав, преградили мне дорогу; мне ничего другого не оставалось, как отправить одну из этих тварей на тот свет. Он растянулся, а я ускакал.

— Послушайте! — воскликнул капитан, — серьезно вы это говорите? Действительно позади нас индейцы?

— Индейцы! Да это так же верно, как то, что я живу! И их пятеро! — повторил незнакомец. — Когда я застрелил одного, то остальные подняли крик и вслед за тем раздался выстрел из всех их ружей, так что я благодарю Бога за то, что унес от них свою шкуру! Они преследовали меня, и если мы задержимся еще на четверть минуты, то воющие черти будут около нас. Но куда же нам деться? Позади нас — пятеро индейцев, а впереди — брод, где индейцы кишат, как муравьи в муравейнике!

— Как, около брода? — воскликнул в испуге Роланд. — Не встретили ли вы там отряд переселенцев?

— Я не там видел их! Я видел, как они шли по грязи на полпути от Джексона. Они мне солгали, что в лесу нет индейцев, а теперь, святая Пасха! — ими полно тут все!

— Да правду ли вы на самом деле говорите? — спросил Роланд, который все еще, казалось, сомневался в правдивости слов незнакомца.

— Конечно, он говорит правду, — подала теперь голос Телия Доэ, решительный тон которой в другое время вызвал бы удивление. — Нам нельзя более мешкать, потому что кровожадные плуты с каждой минутой приближаются к нам. Вперед! Вперед! Лес перед нами свободен и, без сомнения, нижний брод еще не занят ими!

— Если ты можешь проводить нас туда, то не все еще потеряно, — сказал поспешно Роланд. — Будь нашим проводником и поспеши, потому что я вижу, — мы скоро будем окружены со всех сторон.

Эти слова, сказанные торопливо и озабоченно, подсказали Эдите, что ее брат начал смотреть на настоящее положение вещей, как на нечто серьезное. И на самом деле, Роланд боялся не за себя, но за своих слабых спутниц, которые были не в состоянии противостоять нападению индейцев.

— Хорошо, я поведу вас, — сказала Телия, — и надеюсь, что вы никогда не раскайтесь в том, что последовали за мною. Дикарям, наверное, не придет в голову подкарауливать нас около нижнего брода;

И они тотчас же въехали в лес, за ними последовал и незнакомец, по имени Пардон Фертиг. Вскоре они оказались на почтительном расстоянии от дороги, по которой ехали до сих пор.

Пока они быстро скакали вперед, Пардон Фертиг рассказывал капитану еще раз, точно и подробно, что случилось с ним. Потом он стал рассказывать и о других своих приключениях: как он вел торговлю на верхнем Огио, как дикие еще раньше чуть не отняли у него все имущество, и сетовал за злую судьбу, которая не раз сводила его с этой кровожадной породой людей. Роланд слушал его не безучастно, хотя изо всего того, что он слышал, вынес впечатление, что Пардон Фертиг чересчур боялся дикарей и что, в случае встречи с ними, мало можно рассчитывать на его помощь. Между тем, его внимание было вскоре отвлечено совсем в другую сторону, так как Телия, которая до сих пор с уверенностью вела путников, вдруг начала колебаться и выказывать явные признаки замешательства.

И на самом деле, были достаточно серьезные причины для колебания.

Широкие и открытые поляны, через которые путешественники ехали, стали уже и все чаще прерывались кустарником; лес становился все гуще и мрачнее; местами стали попадаться обрывы и топкие болота, через которые трудно было найти дорогу.

— Неужели ты не найдешь дороги? — спросил у нее Роланд.

— Я совершенно запуталась, — ответила Телия. — Мы давно уже должны были выехать на настоящую дорогу, которая мне хорошо известна, но болота и овраги сбили меня с толку, так что я теперь даже не знаю, где мы находимся.

Этот ответ наполнил отчаянием сердце Роланда, который рассчитывал на то, что Телии хорошо известен этот лес. Теперь он понял, что должен взять инициативу в свои руки, что было особенно трудно, так как солнце почти уже зашло и день быстро клонился к вечеру. Он поехал наудачу, полагаясь на счастье, и надеялся, что инстинкт его лошади доведет его до брода, который, как ему казалось, был уже недалеко. Телия, которая тоже оправилась от растерянности, поехала вперед и зорко следила за тем, не появится ли какой-нибудь старый след знакомой дороги.

В то время как она, оглядываясь, медленно продвигалась вперед, ее старый клеппер вдруг начал фыркать, становиться на дыбы и выказывать другие признаки нетерпения. Телия тоже забеспокоилась. Она вернулась к своим спутникам, а глаза со страхом перебегали с куста на куст, как будто она ежеминутно опасалась увидеть врага.

— Что случилось? — спросил Роланд, поспешив к ней. — Мы точно в заколдованном лесу, где наши кони пугаются, как и мы сами.

— Я опасаюсь, что вблизи нас индейцы, — сказала Телия с дрожью в голосе.

— Пустяки! — воскликнул Роланд, быстро оглядываясь и ничего не заметив вокруг, кроме открытого места в лесу, которое, казалось, не могло служить защитой для подкарауливающего врага. Но в эту минуту Эдита схватила его за руку, а лицо ее выразило страшное отчаяние, причем она так испугалась, что ее дрожащие губы не в состоянии были произнести ни одного звука. Она пальцем указала на какой-то темный предмет, и Роланд содрогнулся, увидев перед собой индейца, который лежал, растянувшись, под деревом, наполовину прикрытый зеленой веткой, которая, вероятно, была положена посторонней рукой, потому что когда Роланд повнимательнее присмотрелся, то, к удивлению своему, увидел, что дикарь был мертв.

— Палач до нас побывал здесь, — воскликнул он. — Человек этот мертв и уже скальпирован!

Он подъехал ближе к дереву. Остальные в молчании последовали за ним. С ужасом они рассматривали тело огромного индейца, лежавшего лицом вниз, кровь еще струилась с его раздробленного и скальпированного черепа. На земле были разбросаны обломки ружья и, кроме того, тут же валялись сломанная пороховница, расщепленный нож, рукоятка томагавка, которые, без сомнения, были распотрошены неизвестным победителем. Убитый воин, по-видимому, пал после жестокой битвы. Земля, на которой он лежал, была взрыта и истоптана, а руки его, судорожно захватывавшие землю, были обагрены или собственной кровью или кровью его противника.

В то время как Роланд с ужасом созерцал это страшное зрелище и раздумывал о том, каким образом погиб этот несчастный, он заметил с отчаянием, что по безжизненному телу пробежала дрожь. Судорожно сжатые руки раскрылись, раздался глухой стон, и индеец, опираясь на руки, поднялся во весь рост и показал изуродованное, залитое кровью лицо. Это было последним его движением. Будучи слишком слабым, чтобы стоять прямо, он упал навзничь, вытянулся на спине и испустил со стоном последний вздох. Теперь путники увидели то, чего не могли увидеть раньше: два кровавых разреза на груди убитого. Они имели форму креста. Роланд невольно содрогнулся с суеверным ужасом, а Телия в отчаянии воскликнула:

— Знак Дшиббенёнозе. Лесной дух опять бродит по лесу!

Глава шестая

ПРЕСЛЕДОВАТЕЛИ

Капитан Форрестер, в сущности, был менее всего склонен к смешному суеверию и поэтому сумел побороть первый свой испуг при виде знаков Дшиббенёнозе. Он соскочил с лошади и внимательно осмотрел мертвеца, причем ему было совершенно непонятно, как могли убить человека так близко от них, а до их слуха не донеслось никаких признаков происходящей борьбы. На правом плече убитого он нашел рану от пули, которая, по индейскому обычаю, была заткнута листьями и травами; но вид этой раны доказывал, что дикарь получил ее в одном из прежних сражений. Смерть его произошла, несомненно, от удара топором по затылку, и это объяснило Роланду, почему он и его спутники ничего не слышали: ни шума, ни звуков выстрела. Но тем непонятнее было то обстоятельство, как мог враг подойти к убитому так близко, чтобы ему не понадобилось даже ружье, чтобы убить индейца. Он так много слышал о хитрости и бдительности диких, что считал бы такое совершенно невозможным, если бы у него перед глазами не было неопровержимых доказательств.

Пока он был погружен в разгадывание этой, по-видимому, неразрешимой загадки, внимание его было отвлечено криком Телии. Он с удивлением увидел невдалеке фигуру, которая в наступающих сумерках казалась такой высокой, что ее можно было принять за сверхъестественное существо. Оно шло большими шагами по лесу и, казалось, неотрывно смотрело на маленький черный предмет, который двигался впереди и служил, по-видимому, путеводителем.

Сначала казалось, что удивительное существо двигалось по направлению к путешественникам; потом Роланд заметил, что неизвестный повернул влево и быстрыми шагами удалился от них, продолжая все так же следовать за предметом, который путники склонны были принять за медведя, сопровождавшего, согласно преданию, Дшиббенёнозе. Роланд, однако, не намерен был дозволить видению исчезнуть бесследно. Он вскочил опять на лошадь и поскакал вперед, громко крича:

— Послушай! Человек или дьявол, Дшиббенёнозе или леший, остановись и дай ответ!

Спутники нерешительно следовали за Роландом, а мнимое привидение, услышав крик капитана, вдруг остановилось и подняло голову, затем оно двинулось навстречу путешественникам, не выказывая ни малейшего желания бежать; все, к своему удивлению, узнали в страшном лесном духе безобидного и миролюбивого странствующего Натана, гигантская фигура которого, по мере его приближения, становилась все меньше и меньше; спутник его при приближении превратился из медведя в маленькую черную собачку, с которой Ральф Стакполь так грубо обошелся на станции.

Удивление было так велико, превращение привидения в кроткого квакера так комично, что Роланд не мог удержаться от смеха. Но странствующий Натан не ответил на его смех. Он с изумлением посмотрел на Эдиту и на Телию, — какое безумие привело девушек в такой час в дикую пустыню, а потом с серьезным, неодобрительным тоном обратился к Роланду:

— Друг, ты так громко смеешься, точно находишься дома, в своей гостиной с этими дамами. Разве ты не знаешь, что ты в диком кентуккийском лесу, где кругом подкарауливают кровожадные индейцы?

— Этого я не боюсь, — возразил Роланд. — А смеялся я только потому, что мы на одно мгновение приняли вас, миролюбивого человека, за кровавого лесного духа, и вы должны сознаться, что это очень смешно. Очень может быть, что в лесу есть индейцы: наш спутник, Пардон Фертиг, видел шестерых, а я сам видел там, под деревом, убитого индейца. Но надеюсь, что мы легко победим их.

— Друг, это вовсе не так легко, как тебе кажется, — возразил Натан, покачивая головой. — Наверное, тебе придется иметь с ними дело.

— Теперь-то, надеюсь, не придется, потому что вы, без сомнения, выведете нас из лесу. Скажите только мне, в каком месте мы находимся и куда движемся.

— На это трудно ответить, — сказал Натан. — Если вы поедете прямо, то менее чем через двенадцать минут достигнете верхнего брода и очутитесь в толпе кровожадных индейцев.

— Великий Боже! — воскликнул в испуге Роланд, — так мы только и торопились, чтобы попасть к этим душегубам?! Слава Богу, что Он привел вас к нам. Заклинаю вас, проводите нас к нижнему броду, или назад, к станции, или куда бы то ни было, где бедные девушки могли бы быть в безопасности. Я вижу, что я больше не в состоянии вести их.

— По правде сказать, — ответил Натан, очень смутившись, — я очень хотел бы сделать для вас все, что в моих силах, но…

— Но? — переспросил Роланд грубо. — Ведь не хотите же вы, чтобы мы погибли?! Вы здесь один, который может посоветовать и помочь!

— Друг, — возразил кротко и покорно Натан, — ты знаешь, я человек мирный. Ведь может легко оказаться, что нам встретятся индейцы, и тогда они не пощадят меня так же, как и вас, потому что они убивают всех — и тех, кто может сражаться и носить оружие, и тех, кто не может этого делать. Поверьте мне, я дрожу за самого себя, хотя одному человеку всегда легче увернуться, чем целому обществу.

— Нет! — воскликнул Роланд, дрожа от негодования, — если вы действительно такой трусливый негодяй, что хотите предоставить бедных, беспомощных женщин их судьбе, то клянусь вам, что первый ваш шаг будет и последним. Я прострелю вам голову, как только вы двинетесь, чтобы нас покинуть.

На эту угрозу Натан ответил кротко и спокойно:

— Друг, я не считал тебя таким безбожником. Но знай, что я вовсе не имел намерения вас покинуть. Мое намерение — отказать тебе в моем содействии, если бы дело дошло до рукопашного боя, потому что, ты знаешь, мы — квакеры — должны быть миролюбивы и не должны воевать. Но, если придут краснокожие дикари и ты мне скажешь: «Натан, вскинь свое ружье и стреляй!» и если я отвечу: «Нет!», то ты будешь угрожать мне, как сейчас, и захочешь пустить мне пулю в лоб, хотя я человек мира… Если ты поэтому…

— Не беспокойся об этом, друг Натан, — прервал Роланд квакера, — мы будем стараться избегать всякой борьбы.

— Это не от тебя будет зависеть, друг, — возразил Натан, — потому что индейцы окружают тебя.

— Хорошо, значит, если сражение будет неизбежно, — сказал Роланд, возмущенный трусостью этого человека, — то я требую от вас только того, чтобы вы бежали с женщинами, тогда как мы, трое мужчин — я, Пардон Фертиг и Цезарь — будем прикрывать ваше отступление. Если мы не одержим победы, те можем, по крайней мере, сражаться и умереть.

Эти смелые слова нашли отклик в душах мужчин.

— Да, капитан, — вскричал старый Цезарь, — я с радостью умру за миссис и за тебя!

Пардон Фертиг рассыпался в подобных уверениях, и Натан выслушал их с заметно посветлевшим лицом.

— Хотя я и человек мира, — сказал он, — но не могу порицать других людей, если совесть позволяет им поступать как людям озлобленным и жаждущим боя. Попробуем же пробраться, хотя я уже недоумеваю, что мне делать: потому что перед нами, позади нас, около нас кишат индейцы. Сказать по правде, это очень смущает меня!

Натан погрузился в глубокое раздумье, покачал головой, побарабанил пальцами по прикладу своего ружья, не обращая внимания на слова Роланда, который умолял его как можно скорее ехать к нижнему броду, куда еще, по всей видимости^ не успели пробраться индейцы. Натан наконец обратился к своей маленькой собачке, с которой он заговорил так, вроде она была разумным существом:

— Петр, — сказал он, — маленький Петя, я не знаю, что придумать! Что ты думаешь обо всем этом!

— Друг Натан! — нетерпеливо воскликнул Роланд, — надо решать серьезный вопрос, а вы спрашиваете совета у собаки!..

— И все-таки, — возразил Натан, — здесь нет никого, кто мог бы дать нам лучший совет, чем маленький Петр! Если же кто может посоветовать что-то разумное, пусть выскажется! Ты не знаешь маленького Петра, друг, иначе не относился бы к нему с таким пренебрежением. Он много лет следует за мной по лесу, часто выручал он меня из большой беды, из которой никто не сумел бы меня вытащить… даже я сам. Посмотри-ка, что делает собачка! Она бежит по следам и машет хвостом, и я совершенно одного мнения с нею.

— Чьи же это следы? — спросил Роланд, следуя за Натаном по тропинке, по которой тот двигался. Маленькая собачка обнюхивала землю, иногда поднимала голову и махала хвостом, как будто хотела привлечь внимание своего хозяина.

— Чьи следы, спрашиваешь ты? — повторил Натан, глядя на Роланда сначала с изумлением, а потом с сострадательным пренебрежением. — Положительно, друг, — прибавил он потом, — ты искушаешь Провидение тем, что осмелился проникнуть в лес с бедными, беспомощными женщинами. Неужели ты не узнаешь следов твоих собственных лошадей? А здесь — неужели ты просмотрел эти следы?

— Да, действительно, здесь следы пеших людей, — сказал Роланд. — Но я не понимаю, как они сюда попали?

— Друг, я вижу, что ты в лесу совсем новичок, — сказал Натан. — Посмотри, это следы пятерых индейцев, которые все время, уже более часа, на цыпочках, крались за тобой.

— Ужасно! — воскликнул Роланд, содрогаясь при мысли об опасности, так близко угрожавшей ему.

— Да, конечно, ужасно, друг! — повторил Натан. — Но ты будешь немного больше ценить маленького Петра, если я тебе скажу, что он открыл мне этот секрет в то время, как я спокойно охотился за дичью в лесу. Он показал мне следы пятерых бродящих людей, которые шли по лесу так, как ястреб летает в воздухе, все время по кругу, по кругу, по кругу, и он показал мне также, что пятеро злодеев-шавниев все время выслеживают их. Тогда я подумал: несчастье может случиться с этими пятью существами и собрался, и пошел за маленьким Петром, чтобы отыскать их. И сказать по правде, друг, ты всем этим обязан одному маленькому Петру, который помог мне найти тебя среди огромного леса.

— Если это так, то я никогда не подумаю ничего дурного ни об одной собаке, — сказал Роланд. — Но поспешим. Я думал, что дорога ведет нас к броду. Теперь я вижу, как я жестоко ошибся. Мы должны отправиться в противоположную сторону.

— Конечно, нет, друг! — хладнокровно возразил Натан, — Петр хочет, чтобы мы отправились по этой же дороге, и я совершенно с ним согласен. Мы должны следовать за этими пятерыми индейцами, если дорожим своей жизнью.

— В уме ли вы, послушайте! — вскричал Роланд. — Ведь это значило бы добровольно отдаться в руки этих душегубов! Нет, нет, бежите в ту сторону, где лес открыт перед нами.

— А как думаешь ты, друг, долго ли она будет открыта? — спросил Натан. — Я говорю тебе, что ты окружен индейцами. На юге они находятся у брода, на западе бушуют глубокие волны потока, а впереди бродят выслеживающие нас шавнии. Друг, мы должны направиться к северу, следом за пятью, жаждущими убийства, тварями. Тогда мы будем знать, какая опасность угрожает нам, и сумеем ее избежать, тогда как если мы пойдем в другую сторону, мы можем вслепую попасть в опасность.

— Но как нам избежать этих пятерых негодяев? — спросил Роланд.

— Просто тем, что они будут впереди нас, — ответил Натан. — Мы будем следовать за ними, пока они не повернут назад. В лучшем случае, мы дадим им пройти мимо нас и выиграем тем, что очутимся впереди их, что очень защитит нас от их преследования.

— Ну, делайте, как хотите: вам лучше знать, — согласился Роланд. — В крайнем случае, нам придется иметь дело только с пятью противниками, и если вы спасете девушек, то мы, остальные, уже справимся с этими негодяями!

— Не беспокойся, друг, — сказал Натан. — Мы не натолкнемся на индейцев. — В этом мы можем положиться на маленького Петра. Ты скоро увидишь, что за превосходный друг этот маленький Петр. Для такого миролюбивого человека, как я, необходимо иметь проводника, который возвещал бы о близости опасных людей.

Сказав это, Натан выстроил путешественников в ряд, приказав им следовать за ним в таком порядке и хранить глубокое молчание. Вслед за этим он смело зашагал вперед, держась впереди остальных шагов на двести, что, как он считал, было необходимо, так как все остальные путники были верхами.

— Как только ты увидишь, что я машу рукой, — сказал он Роланду, отдавая последние распоряжения, — тотчас же останови своих людей. Если же ты увидишь, что я бросаюсь на землю, то в ту же минуту сверни в первое попавшееся потайное место, так как будь твердо уверен в том, что грозит опасность. Но не пугайся очень: верь, что с помощью маленького Петра мы сумеем преодолеть все трудности.

После этого утешительного заверения он пошел вперед с маленьким Петром и, отойдя шагов на двести от всех остальных, пустил собаку вперед. Вслед за этим весь небольшой отряд двинулся в путь.

Если бы Роланд шел впереди и имел возможность наблюдать за маленькой собакой, то он удивился бы уму животного. Тихо и без шума собака продвигалась вперед, посматривала то вправо, то влево, время от времени поднимая нос, обнюхивала воздух и вела себя при этом так, будто сознавала всю опасность и понимала, что благополучие шести человек зависит от ее умения и находчивости. Расстояние не позволяло видеть все это, и он должен был довольствоваться тем, что следил глазами за высокой фигурой Натана, который в чаще леса шел, поднимаясь с холма на холм, легкими и свободными шагами, совсем не такими, как его обыкновенная неровная походка. Он как раз взбирался на пригорок, когда маленький Петр показал первый раз свои способности. Не успела собака взойти на вершину холма, как вдруг она остановилась, припала к земле и слегка завиляла хвостом. Потом она лежала неподвижно, как камень, словно мертвая. Натан остановился и стоял тихо, подав остальным знак остановиться тоже, и стал красться с величайшей осторожностью на вершину холма. Как только он приблизился к вершине, Роланд увидел, что он бросился на землю, и понял, что им угрожает опасность.

Без колебания последовал Роланд указаниям Натана, данным ему на этот случай. Он быстро оглянулся, ища подходящее место, где бы можно было спрятаться, и повел своих спутников в густой кустарник. Там он приказал им стоять тихо, безмолвно. Из-за кустарника он мог наблюдать за своим проводником, который все еще лежал на земле и только изредка, как змея, проползал на животе вверх, пока лежащий по ту сторону холма лес не открылся его взору.

В таком положении Натан пробыл несколько минут; Роланд наблюдал за ним с напряженным вниманием до тех пор, пока мог сдерживать свое нетерпение. Наконец он передал поводья своей лошади негру с тем, чтобы самому взобраться на холм и собственными глазами убедиться, насколько велика опасность. При этом он принимал такие же меры предосторожности, как и Натан: подобно ему, бросился на землю, как только достиг вершины холма. Таким образом подполз он к Натану и узнал причину его осторожности.

По ту сторону холма лес был редок, и на большом расстоянии совсем отсутствовала поросль, так что деревья далеко отстояли друг от друга; пространство между деревьями затемнялось лишь тенями надвигающейся ночи. На краю горизонта Роланд заметил темные и неопределенные тени, которые, иногда походили на людей, шедших друг за другом гуськом. Они бесшумно и быстро, подобно диким кошкам, приближались к холму, на вершине которого лежали Натан и Роланд. Их было пятеро.